Двойник (Настоящий преступник)

Вскоре мы с Луизой уже сидели в "Аубурне" и ехали по направлению к Лупу.

Спустя некоторое время Луиза спросила:

- А в какой магазин мы направляемся? Мы уже проехали Лэйк-Шор-драйв, справа промчался Голд Коаст, слева озеро. Вдалеке показался Дрэйк.

- Мы едем не в магазин, - ответил я.

- А куда же?

- Просто сейчас я увожу тебя от того места.

- Да?

- Да.

- Но я... я оставила там все свои вещи! Одежду... щетку... альбом с вырезками...

Я взглянул на нее.

- Ты оставила там все, Луиза. Понимаешь? Все...

Она ничего не поняла, но промолчала.

Было почти шесть, когда я остановил "Аубурн" на аллее за зданием, в котором находился мой офис, и поставил его на свободное место рядом с моим "шеви-купе". Взял Луизу за руку, словно ребенка, быстро пошел мимо кулинарии на углу к двери между "Барни коктейль лоунж" и ломбардом. Затем на лестницу, четыре пролета вверх. Каблуки Луизы эхом отдавали за моими шагами, когда она следовала за мной, ей пришлось почти бежать. Я отпер дверь офиса.

- Но это офис детектива! - сказала она, прочитав табличку на стеклянной матовой двери.

- Правильно.

Я затворил дверь за ней. Луиза стояла, оглядываясь и прижимая к груди сумочку.

- Это кровать Мерфи? - спросила она.

- Да, - сказал я, кидаясь за стол и вытаскивая телефонный справочник из ящика.

- Здорово! Я видела такую мебель на Всемирной выставке.

- Все видели, - сказал я, ища в книжке номер.

- А чье это жилье?

- Друга, - сказал я, быстро набирая номер.

- Интересно, нужна ли ему секретарша.

- Кто знает, - сказал я, услышав сигнал "занято". Я сел за стол. Итак, линия в "Бэнкерс билдинг" занята. Было всего лишь пять минут седьмого. Захват состоится не раньше шести пятидесяти. У меня еще было время.

Она села напротив меня в кресло, в котором совсем недавно сидел ее отец.

- Почему мы здесь? - спросила Луиза. Она была растеряна, глаза широко раскрыты.

- Это безопасное место, - ответил я, барабаня пальцами по столу.

- А как насчет Ма, и Полы, и всех других?

- Они остались в прошлом, дорогая.

- В прошлом...

- Да. И ты оставляешь это прошлое, поняла?

- Не совсем...

- Ты знаешь, что сегодня должно произойти, примерно через сорок пять минут?

- Нет, - сказала она, покачав головой.

- Похищение. Ты что, хочешь стать участницей этого?

- Нет, - ответила Луиза неуверенно.

- Забудь Ма, Полу и всех других.

- Почему?

- Потому что эти люди лезут в неприятности. Ты ведь не хочешь попасть в беду?

Ее лицо по-прежнему выражало растерянность.

- Ты не донесешь на них?..

- Никогда не волнуйся о том, что я собираюсь сделать, - сказал я, снова набирая номер. Опять занято.

- Я не хочу, чтобы ты донес на них, - сказала она. - Джим, пожалуйста, не делай этого.

- Ты теперь со мной, помнишь это?

- Джим...

- Так ты со мной теперь?

- Да...

- Значит, ты должна идти со мной до конца. Ты шла с Кэнди Уолкером, теперь должна идти со мной, черт возьми.

- Пожалуйста, не кричи на меня, Джим. Пожалуйста, не кричи.

- Извини, - сказал я.

Она стояла, опершись руками о стол, и ее большие карие глаза, которые я так любил, молили меня.

- Джим, если ты звонишь в полицию, то не упоминай Ма, Долорес, Полу и Хелен. Пожалуйста. Обещаешь?

- О'кей, обещаю.

Луиза сказала о полиции. Может, действительно туда позвонить. Но мне казалось, что Коули и Пурвин захотят сами провести это дело. Предотвращение киднеппинга собственными силами превзойдет все ожидания местных копов вытащить задницу их директора из пекла.

И я мог воспользоваться расположением Пурвина и Коули - поскольку влип в это дело очень сильно. И лучше вытащить меня им, нежели чикагским полицейским. Господи! Меня ведь могут обвинить в соучастии в убийстве доктора Джозефа Морана, если правильно преподнести это дело. И в то же время, если постараться, то можно доказать и мое участие в похищении Гувера. Но время уходило, если захват произойдет, я окажусь в куче дерьма и утону в нем. В любом случае, я должен позвонить в полицию.

Номер в "Бэнкерс билдинг" все еще был занят.

На часах шесть десять. Я встал и опустил кровать Мерфи.

- Джим, что ты делаешь?

Луиза, наверное, подумала, что я сексуальный маньяк.

- Ты уверен, что это прилично у твоего друга...

- Все в порядке. Просто тебе надо немного отдохнуть, а я должен выйти ненадолго.

- Куда?

- Всего несколько кварталов отсюда. Мне назначена встреча.

- А если твой друг вернется?..

- Это будет о'кей. - Я присел на край кровати. - Приляг, Луиза, поспи немного, О'кей?

- Джим, объясни, что происходит? В ее глазах были слезы.

Не желая, я присоединился к тем, кто оскорблял эту девушку, помыкал ею, причинял ей боль. Проклятье. Черт. Я сел на кровать рядом с ней, обнял ее.

- Я не задержусь долго. Оставайся здесь и не волнуйся. Завтра отвезу тебя повидаться с твоим отцом.

- Ты думаешь, он будет рад?

- Да.

- Ты сказал, Джим, что я должна оставить прошлое позади.

- Да, но я собираюсь быть с тобой и на твоей стороне. А потом мы вернемся в большой город и найдем тебе какую-нибудь честную работу. В самом деле, мой друг, который заведует этим офисом, думаю, захочет взять тебя секретарем. Тебя это устроит?

Луиза улыбнулась, но это была натянутая улыбка.

- Конечно, Джим.

Я поцеловал ее в щеку. Она притянула меня к себе и крепко поцеловала в губы. В этом поцелуе было больше отчаянья, чем страсти, я тоже прижал ее к себе и ласково прошептал на ухо:

- Я не причиню тебе зла, Луиза, и вообще никто больше не причинит тебе зла...

Я укрыл ее покрывалом. Она благодарно улыбнулась мне.

Закрыв за собой дверь офиса, я помчался. Было уже шесть пятнадцать.

До "Бэнкерс билдинг" было три или четыре минуты хода пешком.

"Все, что мне нужно сделать, - думал я, быстро шагая мимо Биньонс, добраться туда, подняться в лифте на девятнадцатый этаж и рассказать им эту историю". Было уже достаточно поздно, и их агенты, наверное, закончили рабочий день. Но звонок копам должен сделать Пурвин или Коули - по крайней мере они смогут инициировать и координировать усилия по предотвращению киднеппинга и поимке похитителей. Почему-то мне казалось, что Гувер не схватится за оружие.

Я уже проходил мимо "Федерал билдинг", тротуары были почти пусты в этот час дня. Приятно находиться в своем городе, где здания были выше, чем кукуруза. Скоро, скоро все это завершится. Мне уже удалось покинуть мир преступников и вернуться в собственный мир, и девушка, за которой я был послан, сейчас укрыта в моем офисе. Я шел и улыбался.

Оставалась еще одна улица, которую надо было пересечь.

Может, федералы или Коули каким-то образом смогут предотвратить кровавую баню. И себе я не мог позволить стать участником похищения Гувера - даже за двадцать пять проклятых грандов - точно так же, как не хотел принимать участия в уничтожении Флойда, Нельсона и всех остальных.

Когда я обогнул угол Джексон, было шесть двадцать, то есть оставалось полчаса. Направляясь к перекрестку, я увидел перед "Эдисон билдинг" резервный автомобиль с сидящими в нем Нельсоном "Детское личико" и Фредом Баркером.

А если резервный автомобиль был на месте, значит и Карпис, и Флойд, и Диллинджер в "Гудсоне" тоже где-то рядом.

40

Я замедлил шаги.

Как бы мне хотелось сейчас затеряться в толпе. Но улица была пустынна. Надвинув шляпу на лоб и наклонив голову, я выждал, пока зажегся зеленый свет, и, перейдя Кларк-стрит, пошел в сторону "Бэнкерс билдинг". Резервный черный "форд-родстер"60 находился почти в квартале от меня, у "Эдисон билдинг". Достаточно далеко, так что мне пришлось долго вглядываться, чтобы признать за рулем Фреда Баркера.

Так что, может, они и не заметят меня, не рассчитывая на встречу.

На часах было шесть двадцать.

Встреча Гувера с Кортни и комиссаром полиции, видимо, была перенесена на более ранний срок, и тот же "внутренний источник" постарался передать информацию Карпису и его шайке. Первоначально ужин был назначен на семь часов, и сесть Гуверу в машину следовало без десяти семь; я предположил, что конференцию перенесли на шесть тридцать, значит подхватить Гувера они должны были прямо сейчас.

"Гудсон" мог появиться в любой момент.

Я обошел угол Кларк-стрит со стороны "Континенталь Иллинойс бэнк билдинг" и устремился на Куинси. Как только здание "Бэнкерс билдинг" скрыло меня от пассажиров припаркованного автомобиля-прикрытия, я побежал к боковой двери, влетел в холл с лифтами и нажал кнопку "вверх".

Я сунул лифтеру в униформе - рыжеволосому малому лет двадцати пяти доллар и сказал:

- Девятнадцатый этаж, но только без остановок!

Он нажал кнопку так резко, что кабина лифта дернулась, но парень заработал свой доллар: мы в одну минуту очутились на девятнадцатом этаже. Я дал ему еще один доллар и велел ждать; он вопросительно посмотрел на меня, тогда я торопливо сунул еще один доллар, пообещав десять, если придержит лифт.

Выскочив из кабины, я побежал по холлу к офису филиала подразделения расследований.

Дверь была закрыта.

Я постучал в нее.

- Заходите - кто там! - послышалось из-за двери. Прошли секунды, которые показались вечностью, наконец дверь распахнулась, передо мной стоял Коули, его лунообразное лицо было невозмутимо, как всегда.

- Геллер? - сказал он, удивлено прищурившись.

- Гувер здесь?

Он втянул воздух носом и, поджав губы, процедил:

- А какое ваше дело?!

Я оттолкнул его и влетел в комнату.

- Эй! Что это вы...

В комнате не было ни одного человека.

- Где Гувер? - потребовал я.

- Какое вам до этого дело?

Я схватил его за лацканы пиджака и повторил:

- Где он, черт побери?

Коули был крупнее меня и, возможно, вооружен, но, несмотря на это, он обреченно пробормотал:

- Он и Пурвин... Они только что спустились на лифте.

Я отпустил его.

- Черт!

- Должно быть, они спускались в то самое время, когда вы поднимались. Но в чем дело. Геллер?

- Берите автомат и идемте со мной - все объясню в лифте.

- Вы это серьезно?

- "Детское личико" Нельсон, "Красавчик" Флойд и остальные "враги общества" из вашего списка ждут в двух автомобилях на улице драгоценного директора. Берите же оружие!

Подскочив к шкафу, он открыл его, схватил автомат с подставки и дополнительный магазин и, уже не задавая вопросов, выбежал за мной в холл.

Рыжеволосый лифтер встретил меня с улыбкой, но улыбка тут же исчезла с его лица, как только он увидел позади меня вооруженного "томпсоном" Коули.

Мы вошли в лифт и поехали вниз.

Я быстро излагал Коули обстоятельства дела:

- Перед зданием будет находиться подставной автомобиль окружного прокурора, который должен подвезти Гувера. Но это похищение. В машине три человека, включая Элвина Карписа и "Красавчика" Флойда, которые одеты в форму полицейских. У "Эдисон билдинг" припаркован автомобиль прикрытия, в нем - вооруженные Нельсон и Фред Баркер.

Парень-лифтер таращился на меня, судорожно сглатывая слюну.

- Откуда вы все это знаете? - спросил Коули.

- Расскажу позже. Когда вы изменили время ужина Гувера?

Коули снова прищурился, размышляя, какого черта я опять оказался в центре всего этого.

- Кортни и комиссар позвонили перед полуднем и попросили устроить встречу пораньше. Чтобы они могли отправиться сразу после работы и долго его не ожидать.

Я вытащил свой пистолет.

Коули тронул мою руку.

- Оставайтесь сзади, я буду знать, что вы прикрываете мою задницу, не высовывайтесь, понятно?

Я ухмыльнулся.

- Хотелось бы, чтоб вы так не ругались. Неприятно слышать такое от добропорядочного мормона.

Он нервно улыбнулся. Лифтер остановил кабину и отворил дверь. Коули вышел первым и поспешил к входной двери. Его шаги отдавались по мраморному полу холла.

Там спиной к нам стоял невысокого роста коренастый мужчина в темном костюме - Гувер, а рядом с ним невысокий мужчина в соломенной шляпе, белых брюках и синем пиджаке - Пурвин. Они готовы были уже выйти через внутренние двери в вестибюль, и далее, на улицу.

- Стойте! - крикнул им Коули на бегу, держа в поднятой руке автомат.

Но те уже были между дверьми и шли через вестибюль. И Коули рванул к ним, я не отставал.

Видимо, они услышали окрик Коули; обернулись.

Я увидел Гувера, маленького смуглого мужчину, его глаза белели на лице, словно у минстреля61, и Пурвина, который бросился к нему, намереваясь либо прикрыть его собой, либо уложить на тротуар, что могло бы защитить от пуль.

И Диллинджер, он же "Салливан", в полицейской униформе, выйдя из машины, уже открыл заднюю дверцу черного "Гудсона", чтобы Гувер мог войти в салон.

В течение какой-то доли секунды Пурвин рванул ошеломленного Гувера за руку, бесцеремонно швырнув его на тротуар.

Град пуль из вскинутого Коули автомата оставил множество вмятин на кузове обшитого сталью "Гудсона", рассыпал паутину трещин по пуленепроницаемым стеклам. В результате этого Диллинджер получил по крайней мере одну пулю от рикошета. От ее удара он с криком откинулся назад, повалился в распахнутую заднюю дверь "Гудсона". Карпис обернулся и захлопнул дверцу. "Гудсон" рванул с места, Коули выбежал вперед, поливая его градом пуль.

Пурвин с револьвером в руке тоже сделал несколько выстрелов вслед уносившемуся автомобилю; Гувер лежал на животе, испуганный, с дикими глазами. Потом приподнялся и на коленях пополз к дверям, открыл их плечом и привалился к стене. Я стоял в вестибюле с пистолетом в руке, не спуская глаз с Коули, как мне и было сказано. Я взглянул на трясущегося, взмокшего директора подразделения расследований, а тот взирал на меня. Наконец, не выдержав, зло спросил:

- Чего уставились?

Не ответив, я выглянул на улицу.

Она была пустынна. Те несколько машин, которые проезжали мимо, взвизгнув тормозами, выскочили на тротуар. Одна из них вылетела на ту сторону тротуара, где стоял Коули. Он вынужден был прекратить стрельбу. Затем, выскочив на середину улицы, Коули снова принялся стрелять. А "Гудсон" на большой скорости удалялся мимо растерявшихся, перепуганных автомобилистов. И за все это время из автомобиля не последовало ни одного выстрела. В соответствии с разработанным планом "Гудсон" нырнул в узкую Куинси, Коули тем временем не прекращал огонь из своего автомата.

И в этот момент я увидел машину прикрытия - "родстер", который, накренившись, выезжал на Кларк.

Я рывком распахнул стеклянную дверь и завопил:

- Коули! Ваш фланг!

Пурвин, который был сзади Коули, наконец увидел приближавшийся автомобиль.

За рулем был Баркер. "Детское личико" Нельсон, перегнувшись через сиденье пассажира, наполовину высунулся из машины с автоматом в руках.

- Сукины дети! - раздался его воинственный клич. Затем заговорил его автомат. Он еще что-то кричал, но автоматная очередь заглушила его крик.

Чтобы отвлечь внимание Нельсона и тем самым спасти Коули и Пурвина, я несколько раз выстрелил в машину, но стрелял, не целясь, - не мог себя заставить вести по Нельсону прицельный огонь. Моих выстрелов было достаточно, чтобы он опустил автомат и прекратил стрельбу. Это дало возможность Коули нырнуть в укромную подворотню. Потеряв цель, "родстер" сделал немыслимый поворот на сто восемьдесят градусов на двух колесах и помчался в обратную сторону к Адамс.

Вскоре и "Гудсон", и "родстер" пропали из виду. На улице оставались несколько потрясенных прохожих и автомобилистов, а также двое специальных агентов, чьи костюмы и лица были в грязи.

Появился уставший Коули с автоматом, из ствола которого струился дымок. Оба магазина были опустошены. Здесь же оказался и Пурвин с пистолетом в руке, словно мальчишка, который только что бежал, отстреливаясь от воображаемых индейцев.

Я по-прежнему стоял у выхода из вестибюля, придерживая одной рукой открытую стеклянную дверь, в другой держа пистолет. Мне показалось, что ни Нельсон, ни кто-то другой из его шайки не бросил на меня и взгляда.

Гувер находился в вестибюле, прижимаясь к стене. Он дрожал, глаза его были широко раскрыты, и выглядел он по-настоящему напуганным.

- Тут нечего стыдиться, - сказал я. Он проглотил слюну:

- Что?

- Ну, испугаться в ситуации, подобной этой.

Злобно блеснув глазами, он отошел от стены.

- Как ваше имя, мистер?

- Геллер.

- Если вы дорожите своей работой, следите за тем, что говорите.

Вот умора, он принял меня за своего сотрудника.

- Никогда не видел такой странной стрельбы, - сказал он. - Похоже, вы умышленно целились выше.

- Мистер Гувер...

- Что?

- Мне на... на вас.

Я вышел на улицу и присоединился к Коули, который тут же спросил:

- Как там директор?

Я помедлил с ответом, обратив внимание на Пурвина, который разговаривал с хозяевами автомобилей, успокаивая их. Постепенно собиралась небольшая толпа.

- Думаю, вашему директору нужно поменять пеленки, чтобы он пришел в себя.

Коули пропустил мимо ушей мою реплику.

- Что все это означает, Геллер? И как вы оказались в этом деле?

- Я не оказывался. Я искал под прикрытием беглую дочь. И попал в самое гнездо воров, можно сказать. Улизнуть от них смог только сегодня во второй половине дня и сразу направился к вам, чтобы предупредить. Но, появившись здесь, понял, что операция началась раньше назначенного времени.

Коули откинул прядь взлохмаченных каштановых волос со лба и криво улыбнулся.

- Спасибо, Геллер. Рад, что вы оказались здесь. К нам подбежали два запыхавшихся копа, видимо, оторвавшихся от своего ужина в ближайшем ресторанчике.

- Что случилось? - спросил один из них.

- Мы еще не уверены, но, возможно, предотвращена попытка похищения. Была небольшая перестрелка, но с нашей стороны никто не пострадав. Зато я ранил одного из них в руку. Автомобиль марки "Гудсон", замаскированный под машину прокурора штата, погнал по Куинси, другой - черный "родстер", по Адаме направился на запад. В "Гудсоне" трое мужчин, двое из которых одеты в форму полицейских. В "родстере" двое. Некоторые из них находятся в розыске. Мой партнер, агент Пурвин записал номера машин. Сообщите их по радио вашим патрульным машинам и помогите узнать, не ранен ли кто-нибудь из прохожих.

Оба копа кивнули.

Гувер вышел из здания, он уже успокоился и двигался, как маленький Наполеон.

Я улыбнулся ему прямо в лицо, когда Коули сказал:

- Он не работает в подразделении, сэр. Это частный детектив, который оказался в этой ситуации, выполняя свою работу. Вы обязаны ему жизнью, мистер Гувер, именно он воспрепятствовал вашему похищению.

Гувер одарил меня холодным рыбьим взглядом, а затем обратился к Коули:

- Мы их преследуем?

- У нас нет свободных машин, сэр. Полицейские радиомашины сейчас получат сообщение.

- Проклятье! Кто это были?

Коули вздохнул.

- Те, кого хотелось бы давно заполучить: "Красавчик" Флойд, Крипи Карпис...

В темных глазах Гувера загорелись огоньки:

- Вы понимаете, чем это обернется для нас? Какой может произойти скандал?

- Понимаю, - устало ответил Коули и, обращаясь ко мне, спросил: - А это не "Детское личико" Нельсон стрелял из "родстера"?

Я утвердительно кивнул.

- И мне показалось, что за рулем "родстера" был Фред Баркер, продолжал Коули. - Не понял, кого я ранил в руку. Вы не знаете. Геллер, кто это был в "Гудсоне"?

Я положил руку ему на плечо.

- Для вас это сюрприз, Коули. Может быть, позовем сюда Пурвина, чтобы он тоже получил часть обещанной награды.

Коули снова прищурился.

- О чем вы?

- Вы ранили в руку привидение - парня, которого не так давно пристрелили в "Байографе".

Гувер фыркнул. Я продолжал:

- На сей раз у него действительно новое лицо.

Коули раскрыл рот, потом опустил голову. Его автомат словно потяжелел в несколько раз.

Тем временем Гувер расхаживал, потирая рукой подбородок и раздумывая.

Коули поднял глаза и деловито сказал:

- Держите это... о привидении... при себе. Геллер. Сейчас не время... Хорошо?

- Конечно, - ответил я, пожав плечами.

- Если вы были с ними, - сказал он, цедя каждое слово и тыча в меня толстым пальцем, - то должны знать и маршрут их бегства.

Я взглянул на часы: к этому времени они должны были уже сделать подмену на погрузочной площадке и направляться по Ван-Бьюрен.

- У меня нет ключа, - сказал я Гуверу. Гувер, ничего не поняв, окинул меня долгим, холодным взглядом.

В этот момент подъехал автомобиль прокурора штата, из которого вышел невысокий человек в сером костюме и с усиками на смущенном лице.

- Извините за опоздание, мистер Гувер. Хм, здесь что, возникли какие-то проблемы?

Сэм Коули с трудом скрыл улыбку. Я был спокоен.

41

Когда я вернулся в офис, Луиза спала в своем розовом платье поверх покрывала, на боку, поджав колени.

Я присел на край кровати и дотронулся до ее волос, она зашевелилась, улыбаясь. Постепенно открыла глаза.

- Который... который час? - спросила она. В офисе было темно, в окно пробивались лишь вспышки неоновой рекламы.

- Начало девятого, - сказал я.

- Где ты был?

- Это не имеет значения.

- А что имеет значение?

- Ужин.

Она улыбнулась, села, совсем проснувшись.

- У меня нет никакой одежды - только это платье, в котором я была целый день.

- Завтра мы купим тебе нужные вещи, а сейчас пригладь свое платье и прибереги аппетит.

- Ладно, - сказала она, пожав плечами, и улыбнулась.

Она приняла душ (последней в моей ванной была Полли Гамильтон). Спустившись по лестнице, мы вышли в прохладный летний вечер и рука об руку направились к Биньену, где я купил ей стейк с косточкой и гарниром. Луиза ничего не ела восемь часов, поэтому с жадностью принялась за еду. У меня не было особого аппетита, я заказал себе кофе и булочек. Мы почти не разговаривали - Луиза была поглощена едой, а я размышлял, что, черт возьми, мне с ней делать.

После того, как я рассказал о случившемся в офисе филиала подразделения расследований, Коули позволил мне воспользоваться его телефоном. Я позвонил в Де Кальб Джошуа Петерсену по номеру, который он оставил, и сообщил, что нашел его дочь.

Петерсен не удивился, не обрадовался:

- Это хорошая новость, мистер Геллер.

- Она теперь одна. Кэнди Уолкер мертв.

- Хорошо, - сказал он.

Его голос звучал сухо и невыразительно.

Я продолжал:

- Я увез Луизу из "дурной компании", и она готова начать все сначала. Только не могу гарантировать, что захочет сделать так, как хотелось бы вам.

Молчание.

- Мистер Петерсен, я привезу вашу дочь, думаю, что она, наконец, пожелает встретиться с вами. Но останется ли она дома, решать ей.

Снова молчание. Я выжидал, когда он заговорит.

Наконец он это сделал:

- Понимаю.

- Луиза взрослая девушка, мистер Петерсен, и имеет право выбирать собственный путь. Ей сейчас нужно учиться, работать. В любом случае, я намерен приехать вместе с ней, и не хочу, чтобы вы изводили ее. Предупреждаю, что не потерплю никакого насилия с вашей стороны. Если вы сможете установить с ней хорошие отношения, прекрасно. Но если она не захочет остаться с вами, то и не останется.

- Хорошо.

- О'кей. Я просто хотел, чтобы вы все поняли.

- Я понял.

- Теперь о вознаграждении, которое мне обещали. Я ожидаю его, независимо от того, останется ваша дочь с вами, или нет.

- Тысяча долларов ваша, мистер Геллер.

- Я заработал эти деньги, мистер Петерсен. Как вы говорили, я побывал среди волков.

- Деньги ваши, никаких возражений. Я благодарен вам.

- Ну, тогда все о'кей. Где мы встретимся?

И мы договорились о времени и месте встречи на следующий день. А сейчас девушка, сидящая напротив меня и поедающая сдобную ватрушку мистера Биньона, все еще называла меня Джимом.

Я оттягивал момент, чтобы сообщить, кто я на самом деле. Почему-то не мог заставить себя пойти на риск и увидеть разочарование, а может, даже отвращение в этих больших и милых карих глазах.

Около девяти мы были в моей кровати Мерфи, обнявшись в темноте, я задернул занавеси, чтобы даже вспышки неона не могли проникнуть в комнату.

- Дорогая, помнишь, я говорил тебе, что ты должна поехать домой и встретиться со своим отцом? - спросил осторожно я.

- Да. Мы поедем завтра?

- Сначала я должен тебе кое-что сообщить о себе.

- О себе?

Я подождал, давая ей возможность что-нибудь сказать, но она молчала.

- Луиза, мне не легко говорить. Я не Джимми Лоуренс.

Она по-прежнему ничего не сказала, но и не отпрянула от меня. Она прижималась ко мне. Ее дыхание было спокойным, легким.

- Я тот парень, чье имя значится на двери. Я Натан Геллер.

- Я знаю, - сказала она.

- Знаешь?

- Я родом с фермы, Джим, извини, Натан, но родилась не на сеновале.

- Откуда ты знаешь?

- Когда ты ушел, я заглянула в ящики твоего стола и в картотеку. Там нашла твою фотографию с красивой девушкой на выставке. И несколько вырезок о судебном процессе с твоим снимком и твоим именем под ним.

- Черт. Почему же ты не взбешена?

- Я взбешена. - Она произнесла это так, словно просила передать соль за столом.

- Но почему ты так спокойно говоришь об этом?

- Я простила тебя, Джим... Натан.

- Лучше, Нат. Но...

- Как-то раньше я тебя спрашивала... Нат. Спрошу снова. Я ведь с тобой теперь, так?

- Ты со мной, что бы ни случилось...

- Тогда какое имеет значение твое настоящее имя или то, что ты появился в банде, выслеживая меня?

- Ты... ты знаешь, что я выслеживал тебя? Как ты догадалась об этом?

- У тебя на столе лежит моя фотография. Мой муж нанял тебя, чтобы найти меня?

- Нет, твой отец.

- Папа дал тебе это фото?

- Да.

- Он действительно хочет снова видеть меня?

- Хочет, говорит, что у него плохо со здоровьем... Он мне говорил об этом, и о том, что у него хорошая пенсия, чтобы вдвоем прожить на нее. Он продал свою ферму и купил дом в Де Кальб, где ты можешь остаться, если захочешь...

- Мой отец продал свою ферму? Никогда не подумала бы, что он пойдет на это...

- Луиза, он стар, говорил, что хочет сейчас получить второй шанс с тобой. Сделать это ради тебя, чувствуя свою вину за то, что был груб с тобой в детстве.

- Он бил меня ремнем.

- Знаю. Если не хочешь видеть его, то можешь и не встречаться с ним.

- Не думаю, что я хочу жить с ним. Но дело не в этом.

- Не беспокойся, я же говорил, мы устроим тебя здесь, в этом городе.

- Твоей секретаршей?

- Если не найдем ничего лучше, то почему бы и нет? Жалованье, правда, будет не слишком большим, но ты, наверное, поняла, что твой будущий босс добрый малый.

Она прижалась ко мне.

- Я люблю босса.

И мы занялись любовью...

На следующий день я снова был в дороге в "Аубурне", довольный, что не надо слушать чтение щитов "Бурма шейв" и гимны, и что не угрожает народная музыка. На этот раз рядом со мной сидела молодая и красивая женщина, и одета она была не в цветастый балахон. Первое, что я сделал этим утром, отвел Луизу на "Маршал Филдс" и купил ей желто-белое платье с маленьким белым воротничком и кружевной отделкой на коротких рукавах. Завтра, после того, как я получу от ее старика обещанную тысячу, мы обновим гардероб Луизы.

Конечно, я утаил от нее, что должен получить вознаграждение от ее отца. Возможно, это и не заденет ее, но кто знает? Она ведь была не из Чикаго.

Около часа мы ехали на запад, потом увидели щит с надписью: "Добро пожаловать в Де Кальб - всемирную столицу колючей проволоки". Мы ехали через маленький тихий городок, словно кирпичный оазис в пустыне кукурузы, направляясь в Хопкинс-Парк, с буйной, пышной растительностью, с множеством деревьев. Сегодня, в субботний день, здесь было полно народу: скамейки были заняты семьями, выбравшимися на пикник, все жевали, разложив свои корзинки с провизией на клетчатых скатертях на траве; тут же находились плавательный бассейн с трамплином для прыжков в воду и купальня. Особенно много было детей, которые шныряли тут и там в ярких, разноцветных купальных костюмах, создавая впечатление летней пестроты красок. Стоял август, впереди начало учебного года. Отчаянные деньки. Лето стремительно убегало.

Тут была и сцена в виде раковины для оркестра. Мы с Луизой обошли ее, держась за руки. Если ее отец увидит нас, это может вызвать у него раздражение - человек, которого он нанял, нахальничал с его дочерью, и все такое. Но она нуждалась в поддержке, и я хотел ей в этом помочь. В конце концов Петерсен для меня - это человек, который бил свою маленькую дочь, и он мне должен был тысячу баксов.

Мы пришли немного раньше условленного времени.

Я купил поп-корн у старика с тележкой, мы разделили пакетик и сели на скамейку перед оркестровой раковиной, образовав аудиторию из двух человек, словно дожидающихся, когда начнется какое-нибудь представление. До нас долетали визги ребятишек, плещущихся в бассейне. Левее, под деревом, на траве сидела молодая женщина, читала журнал и присматривала глазом за своим маленьким мальчиком, который играл с терьером, кидая ему палку.

Луиза сказала:

- Постараюсь наладить отношения с отцом, но мне хотелось бы вернуться с тобой в город. Надеюсь заключить мир с отцом, но я хочу тебя, Джим.

Я улыбнулся ей.

- Я не Джим, помни.

Она улыбнулась в ответ.

- Ты всегда будешь для меня Джимом. Мы сидели на скамейке, теперь уже не держась за руки, но достаточно близко, чтобы чувствовать друг друга, сидели, радуясь смеху ребятишек и лаю собачки. Я взглянул на часы, когда вдруг услышал чей-то голос:

- Луиза! Луиза!

Я обернулся - в поросшем травкой проходе между пустых скамеек стоял Петерсен, его красные от слез глаза глубоко запали на обветренном лице.

Он был в том же темно-коричневом костюме, в котором приходил в мой офис. Руки держал за спиной, наклонившись вперед, словно человек, готовый вот-вот упасть вниз лицом. Скамейки были немного наклонены в сторону оркестровой раковины, и это усиливало эффект. На его лице блуждала тень улыбки.

Луиза вскрикнула. Точно так же, как в ту ночь, когда проснулась и увидела меня в постели рядом с собой.

Я хотел было дотронуться до ее плеча, успокоить ее, но она соскользнула со скамейки и вышла в проход, очутившись напротив него. Их разделяли, может быть, десять футов, и она указала пальцем на него, как указывают пальцем на животное в клетке, и закричала:

- Что ты делаешь здесь? Не подходи ко мне...

- Ты не должна была убегать, Луиза, - его голос был сухой и надтреснутый, словно иссушенная земля. Я поднялся и встал в проходе рядом с ней.

- Мистер Петерсен, вы обещали мне...

Она удивленно взглянула на меня широко раскрытыми глазами:

- Как ты назвал его?

- Луиза, твой отец, очевидно, очень взволнован, может быть, мы должны...

- Мой отец? Это не мой отец!

Он продолжал улыбаться той же странной улыбкой.

- Я люблю тебя, Луиза, я все еще люблю тебя.

- Это мой муж! Это Сет! Он лгал тебе! Понимал, что я никогда не вернусь обратно, если узнаю, что это он нанял тебя!

- Я заберу тебя отсюда, - спокойно сказал я Луизе и взял ее за руку.

- Я всегда буду любить тебя, Луиза.

Когда он вынул руку из-за спины, я увидел зажатый в ней револьвер. Прогремел выстрел.

Она обмякла в моих руках, словно тряпичная кукла. Удар пули отбросил ее назад, и, падая, она увлекла меня на землю. В ушах зазвенело от грохота выстрела, я сильно ударился головой об угол скамьи.

Какое-то время пребывал в тумане, открыв глаза, увидел Сета, он словно парил над нами. Я был невооружен. Да мне и духу не хватило бы воспользоваться пистолетом, будь он со мной!

Я смотрел вверх. Сет приложил ствол старого армейского револьвера сорок пятого калибра к своей голове. Сверкнула оранжевая вспышка. В моих ушах снова зазвенело, и его голова как бы взорвалась красным всполохом. Он рухнул, словно подрубленное дерево.

Раздался крик. Кричала не Луиза. Она лежала молча, с открытыми глазами. Красное пятно расплылось под белым воротничком ее нового желтого платья. Кричала молодая мама под ближайшим деревом. Она вскочила на ноги и, прижимая к себе маленького мальчика, старалась отгородить его от страшного зрелища. Терьер заливался лаем.

Я сидел на земле, забрызганный кровью Луизы и ее мужа, держа руку мертвой девушки.

Сколько времени я просидел рядом с Луизой, не могу сказать... Ее прекрасные карие глаза смотрели в небо. И мне больше не хотелось в них утонуть...

И я закрыл их.

3

ТАМ, ГДЕ ПОХОРОНЕНЫ ТЕЛА

9 сентября 1934 г.

42

Когда я пришел к ней, она в белой пижаме стояла в дверях, прислонившись к косяку, небрежно держа в руке сигарету. Ее губы были поразительно алыми, а глаза поразительно синими под этими длинными ресницами.

- Привет, чужеземец, - сказала Салли.

- Привет, Элен.

- Думала, никогда не объявишься.

- Я не был уверен, что ты захочешь меня увидеть.

- Проходи и передохни малость.

- Спасибо. - Я снял шляпу и вошел, все еще чувствуя себя как во сне. Она закрыла за мной дверь.

В белой гостиной мы сели на софу. Салли подвинулась ко мне и положила ладонь на мою руку. Я сидел молча, уставившись куда-то пустым взглядом.

- Ты паршиво выглядишь, - сказала она.

- Я и чувствую себя паршиво.

Я попытался улыбнуться, но губы не слушались меня.

- Когда ты спал в последний раз? - спросила Салли.

- Я спал достаточно, правда.

- Ты имел в виду, что достаточно много отключался.

Я проглотил комок. Во рту было сухо, язык казался распухшим и шершавым.

- Ты разговаривала с Барни?

Она кивнула.

- Тебе не следовало отвлекать его. Он должен тренироваться, у него скоро бой. Никто не просил его.

- Не просил чего? Сидеть с тобой, пока ты напивался? Тащить тебя по лестнице и укладывать в кровать? Почему ты позвонил мне, Нат?

Теперь я сумел выдавить еле заметную улыбку.

- Барни уговорил меня. Она покачала головой.

- Ты не заслуживаешь таких друзей, как мы.

- Знаю, что не заслуживаю, - сказал я и зарыдал. Салли обняла меня за плечи. Я наклонился вперед и закрыл лицо ладонями. Она предложила мне свой платок.

- Такое поведение не очень-то достойно грубого копа, - сказал я, всхлипывая, - я так долго пребывал в этой пьяной истерике, до сих пор не могу прийти в себя.

- Зачем ты пьешь, Нат? Разве выпивка может успокоить человека?

Я выдавил что-то, похожее на смешок.

- Напиться допьяна - это единственный способ позволить мужчине заплакать. Ведь никто не осуждает пьяницу, рыдающего над своей кружкой пива.

- Я думала, что ты сильнее духом.

- Сегодня я трезв, как стеклышко.

Она придвинулась ко мне и взяла за руку.

- Пойдем в постель.

Я резко замотал головой.

- Нет, нет! Это не поможет... это не поможет.

- Успокойся, Нат. Мы просто ляжем, будем рядом. Что скажешь?

- Я чертовски устал и сразу же засну.

- О'кей. Что может быть лучше дневного сна в воскресенье?

Ощущать себя на атласной простыне было замечательно, на какое-то мгновение мне показалось, что я никогда не покидал эту комнату.

- Ты ее любил, Нат?

Да, она говорила с Барни. Я не должен был выкладывать все этому боксеру. Черт бы его побрал. Храни его Бог.

- Не знаю, - ответил я. - Она не была... она не была похожа на тебя, Салли, эта маленькая деревенская девушка.

- А я всего лишь образованная маленькая деревенская девушка, Нат.

Мне почти удалось заставить себя улыбнуться.

- Луиза была немного похожа на тебя. Она могла бы стать такой, как ты, если бы получила шанс в своей жизни, Элен. Правда, она не была такой умницей и такой удачливой, как ты. Вы обе нашли возможность вырваться с фермы. Но ты нашла лучший путь.

- Ты любил ее, Нат?

- Не знаю. Наши отношения не зашли так далеко, правда.

- Ты спал с ней?

Я раздумывал, как много Барни ей рассказал.

- Нет, - ответил я. Она улыбнулась.

- Ты не умеешь врать, Геллер.

- В любом случае наша близость была бы недолгой. Но дело не в этом. Это милое, маленькое создание, которое бил отец, но еще больше муж. Потом она связалась с дурной компанией, но вскоре появился я. И она доверилась мне, а я... черт побери, я убил ее...

Салли тронула мою руку.

- Ты никого не убивал.

- Я сам привел девушку к этому сукину сыну. Привел за тысячу долларов.

Деньги пришли в конверте со множеством марок в следующий понедельник. Это был толстый конверт, набитый двадцатками. Я швырнул его о стену, купюры посыпались, словно зеленые конфетти. Позднее, в один из моих редких трезвых моментов, я их собрал и положил в новый конверт. Деньги есть деньги, не имеет значения, откуда они приходят. Сейчас они лежат в банке, на моем депозите. Я заработал их... Каждый может подтвердить, что заработал.

- Не требуй от себя невозможного, Нат! - сказала Салли. - Ты не мог знать, что этот человек ей не отец.

- Я должен был проверить его. Уже второй раз за последнее время ко мне приходят с улицы и рассказывают байки, и я заглатываю крючок, леску и грузило. Я постоянно оказываюсь в дураках. Сообразительность моя меня подводит. Не удивляйся, если какой-нибудь малый еще до конца лета продаст мне "Ригли-билдинг".

Салли с улыбкой заметила:

- Ты снова начинаешь говорить, как Нат Геллер, нравится тебе это или нет. Я вздохнул.

- Со мной будет все в порядке, когда я выкарабкаюсь из этого. А я выкарабкаюсь. Уже то, что я здесь, - хороший признак.

- Думаю, ты прав.

- Я выйду из запоя, обещаю тебе. Я много повидал парней, сидящих в подворотне в лохмотьях, прихлебывающих из бутылки в пакете62. Я сумею взять себя в руки.

- Верю, ты же не самоубийца, Геллер.

- Самоубийцей был мой отец.

- Может быть, именно поэтому ты так не поступишь.

В субботний полдень я несколько часов сидел в офисе шерифа графства Де Кальб, давая показания. В городке было известно, что бывший муж Луизы Сет Пирсон сходил с ума от ревности, ярости и тоски по сбежавшей жене, хотя никто не предполагал, что все зайдет так далеко. Я ничего не рассказал им о том, как удалось вытащить Луизу из преступной жизни. Они знали только то, что Пирсон под видом Джошуа Петерсена пришел ко мне с просьбой найти его "дочь". Настоящий же Джошуа Петерсен, оказывается, умер несколько месяцев назад.

Эта история нашла некоторое отражение в чикагских газетах, но на заметку мало кто обратил внимание. О преступном прошлом Луизы не знали, иначе история заслужила бы более пристальное внимание обывателей.

- Луиза очень удивилась, - проговорил я, качая головой, - что фото, на котором она была снята со своим мужем, попало ко мне от ее отца. Но я не обратил на это внимания. Очень уж хотел заработать эту тысячу баксов.

- Перестань корить себя! Судьба этой девушки была предопределена. Ты не в силах был что-то изменить. Есть вещи, Нат, которые нам неподвластны, их нельзя контролировать. Ты всего лишь человек.

- Я полицейский. Детектив.

- Да, верно. Именно потому что ты детектив, тебе и хочется в хаотичном мире навести порядок. Но это невозможно. Будь к себе справедливым. Ты же спас жизнь Дж. Эдгару Гуверу, во всяком случае, спас его достоинство.

- Тебе и это рассказал Барни?

- Да. И ты проделал все блистательно, разве не так, Геллер?

- Десять Гуверов не стоят ее одной.

- Да, на этот раз что-то у тебя не сработало, жизнь играет по-своему. - Она встала с постели, подошла к окну и показала наружу: - Ты не успеешь опомниться, как наступит зима, и богатые бездельники с Голд-Коаст наденут норковые пальто, в то время как всего в нескольких кварталах отсюда люди будут замерзать на улицах. Это справедливо?

- Нет. Но разве тебе не хотелось изменить это?

- Хотелось, в меру своих скромных сил. Но я не собираюсь выбрасываться из окна, как и не собираюсь выбрасывать в него свое норковое пальто или отдавать его какому-нибудь бродяге. Не желаю я и рыдать над своим пивом.

- А что же ты собираешься делать?

- Выжить, не создавая себе никаких проблем. Выполнять мою работу хорошо, как только могу. Помнишь свои советы?

Я улыбнулся.

Она отошла от окна и присела на кровать.

- Перестань себя упрекать. Лучше расскажи о встрече с Диллинджером.

Да, Барни действительно рассказал ей все.

- Я просил маленького сукина сына держать это в секрете.

- У тебя секреты от меня, Геллер?

Я рассказал ей о том, что Коули притворялся, делая вид, что Салливан, которого я встретил, обманывал меня, называя себя Диллинджером. Громкая шумиха в газетах вынуждала считать смерть Диллинджера истинной. Но что на самом деле думали об этом Коули, Пурвин и даже Гувер, - мне было неведомо. В любом случае они либо подозревали, либо понимали, что Диллинджер все-таки жив. Но придерживались официальной версии о смерти Диллинджера. Мертв ли он, вернется ли к преступной деятельности, изменив облик и под другим именем, чтобы потом действительно погибнуть в какой-нибудь заварухе, - в любом случае все это их устраивало.

Их шансы скрыть настоящее положение вещей были не так уж плохи. Да и Диллинджеру было на руку, что его считали мертвым. И если он выжил в той автоматной перестрелке у "Бэнкерс билдинг", то будет вести себя чертовски осторожно, чтобы не "засветить" свое новое обличие и имя.

Коули согласился сохранить мое имя в секрете - никто никогда и не узнал о моей роли в этом деле, как и не узнали, что сорвано было похищение Гувера. Прессе преподнесли (и она это заглотнула) следующее: будто Гувер, Пурвин и Коули, направляясь в "Континенталь-Банк", случайно подверглись нападению с целью ограбления. Слухи о том, что в этом деле были замешаны известные враги общества, доходили до газет, но подразделение расследований не подтверждало этого. Не сумев захватить преступную группу, включавшую Баркеров, Флойда и Карписа, ребята из подразделения выглядели бы последними олухами, поэтому они и умолчали об именах. Члены "банды", по официальному сообщению, остались неопознанными.

Газеты писали: "Джи-мены в Лупе вступили в перестрелку". Гувер в этих сообщениях выглядел как главный герой события.

Меня это не задевало. Достаточно было того, что мое имя в газеты не попало, поэтому Диллинджер-Салливан, если он выжил, не мог обвинить меня в предательстве, хотя, конечно, мог кое-что подозревать. Никто меня там не видел, несмотря на то что я высунулся из двери, чтобы сделать несколько выстрелов поверх головы Нельсона в конце драки. Диллинджер мог знать только то, что знали все остальные: я удрал с девушкой. Правда, в отличие от них, он знал, почему я удрал.

Для Нельсона и его банды я оставался Джимми Лоуренсом.

Фрэнк Нитти прислал за мной в понедельник после полудня, чтобы узнать, что в действительности произошло у "Бэнкерс билдинг". Когда я рассказал ему, как удалось разрядить ту ситуацию, Нитти остался доволен мною и взъярился на всех других.

- Выкрасть Гувера! Безмозглые ублюдки. Я твой должник, Геллер.

- Нет, Фрэнк, вы мне ничего не должны. Никаких больше долгов между вами и мной в любом виде.

- Что ты имеешь в виду, парень?

- Я попросил об одолжении, и вы помогли, но в то же время использовали меня, чтобы навести на Дока Морана. Я был с ними, Фрэнк, когда его убили. И стал соучастником, как и тогда, когда ребята Сермэка пытались вас застрелить. Не забыли?

- Пока не перестану дышать, не забуду. Моран был давно уже мертв. Ты не смог бы ничему воспрепятствовать.

- Ну так вот. Я ничего вам не должен, и вы ничего не должны мне. Никаких обязательств, О'кей?

- Конечно, парень. Но мне все же хотелось бы оказать тебе последнюю любезность.

- Что именно?

- Я собираюсь распространить слух, что Джимми Лоуренс отправился купаться в цементных башмаках. Это необходимо сделать, чтобы удержать сумасшедших ублюдков от попыток найти тебя.

- Я оценю это, Фрэнк.

- О'кей. И ты мне ничего не должен. Да, Геллер...

- Что?

- Побрейся и прими ванну. От тебя несет, как из пивной бочки.

Хороший совет, трогательный.

И сегодня, почти неделю спустя, я воспользовался им. Принял ванну, побрился и пришел к Салли.

- Все пройдет, Геллер.

- Я часто вижу в снах ее глаза, мертвые глаза... Вот почему я продолжал пить. Отключаясь, не видел снов...

- Ш-ш-ш...

- Элен.

- Да?

- Почему ты не удержишь меня?

- Потому что не смогу этого сделать...

Она прижала меня к себе, и я заснул. Без сновидений.

Вскоре после закрытия Выставки в ноябре Салли уехала. Она была очень расстроена всем происшедшим. Это была наша последняя ночь вместе последняя ночь нашего долгого пребывания вместе. Она выглянула в окно на Голд-Коаст и сказала:

- Сегодня полностью разобрали "Столетие прогресса". Они сорвали флаги, снесли уличные фонари, разобрали стены. Началось с охотников за сувенирами, а закончилось массовым вандализмом. Это было ужасающее зрелище. Нат... Нат! Почему на этот раз ты не удержишь меня?

Я удержал ее, в последний раз.

Мы никогда больше не были вместе, но остались на долгие годы друзьями. Салли несколько раз выходила замуж. По-прежнему занималась шоу-бизнесом и пронесла свой танец с веером и "пузырем" через всю жизнь. В тридцатые годы Салли принимала активное участие в общественной и политической жизни, даже закончила колледж, получив диплом. Незадолго до ее смерти в 1979 году я разговаривал с ней по телефону: удивлялся, как ей удается до сих пор оставаться такой неутомимой.

- Не удивляйся. Геллер, - отвечала она, - просто делаю то, что мне все еще нравится делать. Все это лучше, чем просто заниматься вышиванием на пяльцах.

Когда она умерла, я послал венок с надписью: "До свидания, Элен". Я не поехал на похороны - они проходили в Калифорнии, а я находился во Флориде и вообще старался избегать похорон.

Что же касается остальных героев изложенных событий, то за некоторыми я мог проследить, другие же скрылись с моего горизонта, но, думаю, все еще находят место в истории "подлинных преступлений".

Я вспоминаю, в каком оцепенении находился, когда прочитал в газете подробное описание второй, и последней, встречи инспектора Сэма Коули и "Детское личико" Нельсона.

В ноябре 1934 года Коули с агентом ФБР наткнулись на Нельсона, его жену и Джона Поля Чейза. Их автомобиль застрял, испустив дух от пуль, полученных немного раньше в перестрелке с несколькими федами. Коули из кювета обменивался огнем из автомата с Нельсоном, который медленно приближался к нему. Несмотря на то что Коули несколько раз попал в Нельсона, тот продолжал стрелять, сметая все на своем пути. Очередь из его автомата разорвала Коули пополам. Очевидец этой перестрелки - строительный рабочий - рассказывал позже, что это было точь-в-точь, как у Джимми Кэгни63.

Затем Лестер Джиллис забрался в машину и попросил свою жену сесть за руль. "В меня попали", - сказал он. В нем оказалось семнадцать пуль. Хелен и Чейз оставили его труп в дренажном кювете.

Хелен дала показания против Чейза и получила уменьшенный срок. Чейза отправили в Алькатрас64.

Док Баркер был схвачен в Чикаго в январе 1935 года на Пайн-Гроув во время вечерней прогулки. Взял его Пурвин. Док не был вооружен, и когда Пурвин спросил, где его револьвер, тот ответил: "К сожалению, дома, но оружию там не место".

Ма и Фред занимали двухэтажный белый коттедж на Лэйк-Вейр во Флориде. Когда феды окружили его и потребовали сдачи, кто-то из дома открыл стрельбу, и агенты изрешетили коттедж пулями. В теле Фреда нашли одиннадцать пуль. В Мамочку угодили три. Естественно оба были мертвы.

До этого никто никогда не слышал о Ма Баркер, и подразделению расследований досталась просто мертвая старая женщина. Но ребята, занимающиеся у Гувера аналитической работой, сочинили легенду о "кровавой маме", превратив Мамочку в мозг банды. Это позволило избежать обвинений в убийстве престарелого ничтожества и в глазах общественного мнения поднять престиж ФБР. Имя Ма Баркер никогда не значилось в списке "врагов общества", ей никогда не предъявлялись обвинения в совершении каких-либо преступлений. Просто она была мамой из Озарка, которая любила своих мальчиков.

В июне 1939 года Док совершил неудачную попытку побега из Алькатраса. Меткий выстрел охранника оборвал его жизнь.

Долго отсутствовавший муж Ма Джордж Баркер похоронил сыновей и жену в открытом поле неподалеку от своей бензоколонки в маленьком городке в Оклахоме, перед которой любил сидеть, прислонившись к стене, и слушать по радио народную музыку.

В октябре 1934 года "Красавчик" Флойд, пытаясь спастись от преследования в чистом поле в Огайо, был смертельно ранен градом пуль из винтовок и автоматов специального подразделения агентов Пурвина. Пурвин, наклонившись над умирающим, пытался узнать, является ли он "Красавчиком" Флойдом.

- Я Чарлз Артур Флойд, - ответил он. Заявил, что в бойне в Канзас-Сити не принимал участия. Затем проклял Пурвина и отдал Богу душу.

Не знаю, что сталось с "девочками" Хелен, Полой, Долорес. Но слышал, что у Долорес от Карписа родился мальчик.

Сам Карпис стал особой мишенью Гувера, который считал его инициатором и организатором попытки похищения. Комплексуя от того, что не имел полицейского прошлого, никогда не участвовал в настоящем деле и не осуществил ни одного ареста, Гувер "организовал" свое участие в бескровном захвате Карписа в Новом Орлеане в мае 1936 года. После того как дюжина агентов налетела на Карписа и обезвредила его, вошел Гувер, чтобы надеть на него наручники. Но никто не позаботился захватить их, и тогда один из агентов, сняв с себя галстук, предложил использовать его вместо наручников. Карпис отправился на отсидку в Алькатрас, вел себя в заключении примерно и после освобождения был депортирован в Канаду, где и умер в 1979 году.

Теперь о копах. Капитан Стеги ушел в отставку и через несколько лет умер. То же самое случилось и с О'Нейли. Заркович, однако, стал шефом детективов в Восточном Чикаго, и затем шефом полиции. Пережил различные расследования Верховного суда, реорганизации и реформы администрации и работал до самой своей смерти в 1969 году. Он никогда не хвастался своей ролью в ликвидации Диллинджера, только скромно пояснял: "Я всего лишь делал свою работу".

Полли Гамильтон на несколько лет выпала из поля моего зрения, но в сороковых годах объявилась в Чикаго, работала в бюро обслуживания "Амбассадор Ист-Отель". Ходили слухи, что она делает больше, чем разносит поздними вечерами закуску и содовую, поскольку одно время снимала хороший, удобный для развлечений номер на Голд-Коаст. Жила в Олд Таун, вышла замуж, все еще работая в отеле, но в 1969 году умерла от рака языка.

Анна Сейдж, несмотря на обещание Пурвина, все же была депортирована. В 1938 году обозленная Анна погрузилась на поезд на станции Ла-Саль-стрит, следующий на Эллис-Айленд65. Хэл Дэвис рассказывал мне, что видел человека, который провожал ее, подавал ей вещи, успокаивал ее. Это был Заркович. Но прежде чем отплыть, она пообещала репортерам: "В один прекрасный день я раскрою поразительные факты об убийстве Диллинджера. Они не смогут воспрепятствовать моему возвращению, - однажды я еще вернусь!"

Но Анна не вернулась. Долгое время она заправляла ночным клубом в Румынии и снова пообещала обнародовать "настоящую историю" о том, как был застрелен Диллинджер. Но в апреле 1947 года Анна Сейдж была найдена мертвой на обочине дороги в Румынии. Причина смерти осталась тайной.

Луи Пикета в конце концов лишили права заниматься адвокатской деятельностью; в 1936 году он был осужден на два года и направлен в Левенворт. Вернулся в адвокатуру в 1938 году, старался не заниматься юридической работой на стороне. По-прежнему имея друзей на высоких постах, в январе 1951 года президентом Труменом был реабилитирован. И в суде Иллинойса он был бы восстановлен, если бы в декабре того же года не умер.

Общественное мнение, сложившееся вокруг стрельбы в "Байограф", сделало Мелвина Пурвина и его агентов героями общества. Пурвин уволился из подразделения в 1935 году, после того как Гувер, очевидно из ревности, нанес ему удар, провалив обещание, данное Пурвином Анне Сейдж об отмене депортации. К тому же Гувер убедил министра юстиции Куммингса отклонить разрешение на съемку в Голливуде фильма о приключениях Пурвина. Поэтому "Малыш" Мел - "самый знаменитый оперативник в самом знаменитом правоохранительном агентстве Соединенных Штатов" - нанялся в качестве оратора "Пост тоастес джуниор джи-мен корпс", появляясь в рекламных комиксах в субботних страничках юмора. Работал на радио диктором ориентированных на ФБР программ, был автором сценариев, случалось, даже практиковал как юрист. Во время второй мировой войны служил полковником в офисе военных преступлений. Но кончил тем, что, вернувшись домой, в Южную Каролину, возглавил местную радиостанцию.

Затем, в 1959 году, одно из самых знаменитых дел Пурвина, хотя и запоздало, но с большим шумом было пересмотрено. Судья освободил Роджера Тоуи, объявив, что дело о киднеппинге, в котором его обвинил много лет назад Пурвин, было сфабриковано представителями преступного мира. Через двадцать три дня после освобождения Тоуи был убит бандитской шайкой.

Мелвин Пурвин, как позднее говорили, с болезненным интересом читал каждую газету и журнал, где сообщалось об этом деле. В то же время он страдал от душевной депрессии, в связи с чем принимал электрошоковую терапию. 29 февраля 1960 года он выстрелил себе в голову из автоматического пистолета сорок пятого калибра.

Некоторые репортеры поспешили заявить, что это был тот самый пистолет, из которого он "застрелил" Диллинджера. Конечно, не Пурвин стрелял в тот вечер, и ни он, ни кто-нибудь другой не смогли бы убить настоящего, подлинного Диллинджера.

Нет, любитель оружия Пурвин просто выбрал из своей обширной коллекции хромированный пистолет сорок пятого калибра, который, как он знал, не подведет его.

Я отреагировал на смерть Пурвина с печалью, вовсе не питая к нему неприязни на самом деле. Он определенно не был трусом - встречался лицом к лицу с "Детским личиком" Нельсоном, "Красавчиком" Флойдом, Волни Дэвисом, Доком Баркером и другими и одерживал верх. Он даже провел ряд расследований после происшедшего в "Байограф". Но преступный мир Пурвина все-таки использовал. И одно из его самых знаменитых дел - как это случилось и с Тоуи - оказалось шитым белыми нитками.

В октябре 1959 года в детективное агентство "А-1" пришло письмо, адресованное Натану Геллеру для передачи Джимми Лоуренсу.

В нем говорилось:

"Спи спокойно. Я больше не точу зуб и решил не сводить счеты. Надеюсь, что ты еще жив".

Письмо было подписано "Дж. Д." и не имело обратного адреса, только калифорнийский штемпель стоял на конверте.

Позднее я узнал, что более пространное письмо было отправлено в индианаполисскую "Стар" с фотографией седовласого мужчины, который мог бы быть "Диллинджером, двадцать пять лет спустя". Еще одно письмо получил Эмиль Ванатка, владелец "Литтл Богемия лодж" Маленькой Богемии, в котором находился музей Диллинджера. Оба письма содержали информацию об Анне Сейдж, Джимми Лоуренсе и Диллинджере, не известную широкой публике.

Не знаю, может, письмо ко мне пришло от того же старого малого, который написал в "Стар" и Ванатке. Но, возможно, и Мелвин Пурвин получил подобное послание, но несколько позже - в начале 1960 года.

Думаю, и Джон Эдгар Гувер получил аналогичное письмо. В любом случае, эта мысль вызывает у меня улыбку. В начале шестидесятых годов знаменитая коллекция дьявольских памятных предметов еще не была передана в музей ФБР, а находилась в приемной Гувера, где посетители ожидали разрешения пройти в его кабинет. И каждый день Гувер проходил мимо горячо любимых им экспонатов - напоминаний о том триумфальном вечере у "Байограф": соломенной шляпы, фотографии Полли Гамильтон, очков в золотой оправе, запечатанной в целлофан сигары "Ла Корона-Бельведер". И, конечно, копии знаменитой гипсовой посмертной маски Диллинджера, которую гробовщики-практиканты сняли когда-то в морге Кук Каунти.

Я ОБЯЗАН КАЖДОМУ ИЗ НИХ

Эта книга, несмотря на солидную историческую основу, является плодом вымысла автора. Я позволил себе, хоть и в малом объеме, но все-таки некоторые вольности в толковании фактов с целью сделать изложение событий более связным. По этой же причине в ткань повествования включены и вымышленные события, но я старался, чтобы они логично вписывались в действительность происходящего и не противоречили известным фактам, действиям или характерам моих персонажей - исторических лиц. В любом случае - все возможные обвинения в каких-либо неточностях лежат на мне.

Считаю необходимым упомянуть несколько книг, изучение которых помогло мне в написании романа. Это "Дни Диллинджера" Джона Толанда (1963) и "Диллинд-жер: короткая и жестокая жизнь" (1962) Роберта Кроми и Джозефа Пинкстона. Я особенно признателен Джек" Роберту Нэшу, настойчивыми усилиями которого легенда о том, что Диллинджер остался жив, получила в его исследованиях надежное подтверждение. Книга Нэша "Диллинджер - мертв или жив?" (1970) использовалась мною больше всего, это издание я рекомендую тем читателям, которые хотели бы глубже познакомиться с нашумевшим делом Диллинджера. (Нэш опубликовал расширенную и уточненную версию "Досье Диллинджера" в 1983 г.) В дальнейшем Нэш исследовал эту историю в "Гражданине Гувере" (1972) и в книге "Кровопускатели и преступники" (1973). Именно она послужила основным справочным материалом для моего романа. Точку зрения Нэша на дело Диллинджера подвергли анализу и другие, например Толанда и Креми Пинкстон, и особенно Карл Сифакис в своей "Энциклопедии американской преступности" (1982). Должен отметить, что я не являюсь абсолютным сторонником выводов Нэша, мой анализ имеющихся фактов не привел к столь категоричным заключениям, какие делает Нэш. Поэтому именно он несет ответственность за версию "смерти" Диллинджера, которой я воспользовался в романе. Не разделяю я и доверительного отношения Нэша к воспоминаниям Блэки Одетта, младшего современника Диллинджера, чья автобиография "Страницы отчета" (1954) и интервью, данные Нэшу, поразили меня странной неубедительностью хвастливого рассказчика сказок. С другой стороны, мои собственные исследования этого вопроса привели к выводу о том, что следует весьма осторожно относиться ко всем работам Нэша на эту тему.

Черты характера Салли Рэнд мною вымышлены, хотя кое-что почерпнуто из статей о ней, опубликованных в газетах и журналах, и особенно из книги Студса Тер-келя "Трудные времена" (1970), которая послужила справочным материалом для романа. Известно, что в действительности Салли Рэнд никогда не встречалась с Натом Геллером. И хотя образ мисс Рэнд выписан у меня в романе с большой симпатией, в жизни этой актрисы коллизий, подобных тем, что показаны в романе, не было.

Версия обстоятельств смерти доктора Джозефа Морана в различных источниках совпадает с моей версией в романе, с той лишь разницей, что я взял на себя вольность похоронить доктора Морана там, где этого требовал сюжет "Двойника". "Другой" Нат Геллер, вскользь упомянутый в романе как скупщик "горячих денег", - фигура реально существовавшая.

Хотелось бы назвать имена тех, кто помогал мне в подготовке книги к изданию. Это прежде всего старожил Чикаго, прекрасно знающий историю своего родного города, Джордж Хагенауэр, который оказал помощь в разработке плана похищения Дж. Эдгара Гувера.

Мой друг художник-график Терри Битти также внес свою лепту в разработку сюжета. Снимаю шляпу перед Катерин Еренвед, поделившейся со мной фактами об отдаленном родстве с Лестером Джиллисом, ее дядей, который играл в игру "обыщите меня" со своими маленькими племянниками. Благодарю также Майка Голда, Энн Де-Лэри, Рэя Готто, Мики Спиллейна и покойного Дэва Джеррити. Рад поблагодарить моего агента Доминика Эйбела, моего издателя Тома Данна и его сотрудницу Сюзанну Драйвер.

Работая над романом, я прочитал и изучил большое количество книг, журнальных и газетных статей из "Трибюн", "Геральд энд экзаминер", "Дейли ньюс" и других чикагских изданий тех лет, а также подлинных детективных историй тридцатых годов.

Моя особая признательность анонимным авторам томов "Федерал райтерс прожект", посвященных истории штатов Иллинойс (1939) и Висконсин (1941). Заслуживают упоминания и следующие книги: "Люди говорят" Бенджамина Аппеля, "ФБР, которое никто не знает" (1964) Фреда Дж. Кука, "Десять тысяч врагов общества" (1935) Кортни Рэлея Куппера, "Папа танцевал черльстон" (1970) Рут Корботт, "Подлинная Ма Баркер" (1970) Ми-риан Аллен де Форд, "Захваченный город" (1969) и "Директор" (1975) Овидия Демариса, "Обеды в Чикаго" (1931) Джона Друри, "Мелодии вчерашнего дня" (1976) Джона Даннинга, "Строй крутых парней" (1966) Рона Джуларта, "Люди в тени" (1938) Дж. Эдгара Гувера, "Это рэкет" (1929) Гордона Л. Хостеттера и Томаса Квина Бисли, "История Элвина Карписа" (1971) Элвина Карписа и Билла Трента, "Чикаго: рост метрополиса" (1969) Гарольда М. Майера и Ричарда С. Войда, "Плохие люди" (1968) Джорджа Мюррея, "Джи-мены, ФБР Гувера в американской популярной культуре" (1983) Ричарда Гида Пауэрса, "Американский агент" (1936) Мелвина X. Пурвина, "Эмиссары дьявола" (1969) Мирона Дж. Куимби, "Никто не одинок" (1957) Бэрни Росса и Мартина Абрамсона, "Стихи на обочине дороги" (1965) Фрэнка Роусома Мл., "Город Синдиката" (1964) Элсона Дж. Смита, "Украденные годы" (1959) Роджера Тоуи "Чикаго без цензуры" (1965) Ирла Валлера.

Упомянув всех, кто помог мне в создании романа, хотел бы сказать, что книга не была бы написана без любви и поддержки моей жены Барбары Коллинз.

1 Сравнение со знаменитым чикагским пожаром 1871 года, когда выгорел весь старый город.

2 Так в США называют Чикаго, в котором из-за озерного местоположения всегда дуют ветры.

3 Игра слов: вместо "мой господин" (фр.) у него получилось "мой швец" (искаж. фр.-англ.).

4 Жена английского графа, по легенде проехавшая обнаженной через Ковентри, чтобы освободить его граждан от уплаты непосильного налога.

5 Гранд (огромный, великий и т. п.) - на амер. жаргоне тысяча долларов.

6 "Преданный Вам" - традиционная концовка писем.

7 Традиционно в США так называют жену президента.

8 Эль - местное название чикагской надземной железной дороги.

9 Разновидность складной кровати (по фамилии изобретателя), выкидывалась на пол из ниши в стене.

10 Верхний город.

11 Главный железнодорожный вокзал и станция метро в центре Нью-Йорка на Манхэттене.

12 Прозвище Луи Армстронга.

13 По Фаренгейту. Примерно 30° по Цельсию.

14 Образное название Бродвея в Нью-Йорке в той его части, где сосредоточены зрелищные и увеселительные заведения.

15 Доллар и десять центов (разг.).

16 Дурак, неудачник, растяпа и т. п. (евр.).

17 Жалкий гой (евр.).

18 Коктейль, содержащий джин, бренди, лимонный сок, гранатовый сироп, взбитый яичный белок и лед.

19 Дурачок, а также мужской половой член (евр.).

20 Клиент проститутки.

21 Двухместный автомобиль "шевроле".

22 В советском прокате этот фильм шел в 40 - 50-е гг. под названием "Капитан армии свободы".

23 Гарбо Грета (Грета Густафсон) - знаменитая американская киноактриса, шведка по происхождению.

24 Специально изготовленная из двух одинаковых монет подделка с одним и тем же изображением "головы" (президента или королевы) на обеих сторонах. Используется шулерами при игре в орлянку.

25 Игра слов. Дилл (англ.) - укроп, который используется в соленьях, маринадах и т. п. - Диллинджер - один из самых знаменитых американских гангстеров 20 - 30-х гг.

26 Традиционная форма американской полиции темно-синего цвета.

27 Длинноногий (англ.).

28 Одно из прозвищ Аль Капоне.

29 Сермэк был избран мэром от Демократической партии.

30 Игра слов. Его Честь (с прописных букв) - титулование судей и мэров. Фраза означает, что герой вывалял честь мэра в грязи перед судьей.

31 Здание муниципалитета, ратуша.

32 Американская актриса, исполнявшая детские роли.

33 Небольшой городок на Миссури, близ Канзас-Сити. В нем находятся одна из самых знаменитых тюрем Америки.

34 Нашумевшее на весь мир похищение и убийство малолетнего сына национального героя США летчика Чарльза Линдберга, первым перелетевшего через Атлантику. Подозреваемый в похищении был осужден и казнен, но виновность его до сих пор вызывает у юристов сомнения.

35 Обобщенное название организации Аль Капоне (разг.).

36 Лофт - чердачное помещение, оборудованное либо под квартиру (часто большую и дорогую), либо под какие-то офисы и т. п.

37 Прозвище полицейских и национальных гвардейцев.

38 Прозвище полицейских и сыщиков, которым приходится много ходить. Означает также "простофиля, простак".

39 В боксе существует правило: когда секундант выбрасывает на ринг полотенце, это означает, что его подопечный боксер не в состоянии продолжать бой. Сам боксер не имеет права обжаловать это решение, означающее поражение.

40 Франклин Делано Рузвельт, президент США.

41 Игра слов: "фан" может означать опахало из перьев, веер, хвост веером, а также - болельщика, поклонника и т. п.

42 Имеется в виду мировой кризис, разразившийся в 1929 году, который привел к разорению тысячи банков, предприятий и десятков миллионов людей. После Краха наступила так называемая Великая Депрессия, сопровождавшаяся невиданной массовой безработицей. США вышли из нее лишь с приходом Ф. Рузвельта с его "Новым курсом".

43 Районы лачуг, названные так в "честь" Герберта Кларка Гувера, президента США в годы Краха и Великой Депрессии (1929 - 1933 гг.).

44 Дарроу Кларенс - знаменитый американский адвокат, на протяжении пятидесяти лет выступал на самых громких судебных процессах в США.

45 Дик - сокращенно от "детектив" (разг.).

46 Мик - сокращенно от Майкл - так в США часто называют ирландцев из-за распространенности у них этого имени.

47 Знаменитый американский грабитель 70 - 80-х гг. XIX века.

48 Хузиер - уроженец или житель Индианы, употребляется как прозвище.

49 Профессиональный убийца, гангстер-телохранитель (разг.).

50 Агент ФБР (сокр. от "государственный человек").

51 Следователь, производящий дознание в случаях насильственной смерти.

52 Озарк - горное плато на севере Арканзаса.

53 Знаменитые дешевые автомобили, которые Генри Форд стал впервые собирать массовыми сериями на конвейере. Имели форму продолговатой коробочки с откидной брезентовой крышей.

54 Соответственно 95 кг и 178 см.

55 Игрок бейсбольной команды, который большой специальной рукавицей (вроде хоккейных вратарских) ловит мяч.

56 Барбекю - трапеза на открытом воздухе, в которой главное блюдо зажаренная на вертеле дичь, домашняя птица или мясо.

57 Монетка в пять центов.

58 Непереводимая игра слов: Лес - сокр. имя, лесс - меньше (англ.).

59 "Сидящий при детях" (букв.) - так в США называют на несколько часов приглашаемых к маленьким детям "нянь", пока взрослые отсутствуют. Обычный приработок студентов.

60 Родстер - автомобиль с открытым двухместным кузовом, складным верхом и откидным задним сиденьем.

61 Так в США называют белых исполнителей негритянских песен, загримированных под негров.

62 В США запрещено распивать спиртные напитки на улице и в иных общественных местах из бутылки. Поэтому уличные пьяницы прячут бутылку в бумажный пакет или заворачивают ее в газету.

63 Джим Кэгни - популярный киноактер, много снимался в ролях гангстеров. В частности, в главной роли в фильме, который в СССР шел под названием "Судьба солдата в Америке".

64 Знаменитая федеральная тюрьма для особо опасных преступников на острове в заливе напротив Сан-Франциско. Ныне превращена в музей.

65 Остров в гавани Нью-йоркского порта, где проходили отбор и проверку иммигранты в США.