Егерь. Турнир. Книга 7

Глава 10

Информация о том, что Харон давно погиб, обрушилась на Мику как ушат ледяной воды. Сначала он просто стоял, хлопая глазами и пытаясь осмыслить услышанное. Звуки толпы на трибунах превратились в далёкий гул, словно доносящийся из-под воды.

Потом до него начало доходить.

Человек в таверне… тот, кто дал ему монеты и амулет… тот, кто сказал, что помнит, как он зашивал раненую собаку много лет назад… Кто он?

Парень никогда не слышал о ком-то, кто мог менять лица. В мире таких людей просто не существовало! Но теперь выходило, что они есть?

— Значит, — проговорил Мика медленно, ощущая, как пересыхает во рту, — тот, с кем я разговаривал в таверне… это был враг?

Максим коротко кивнул.

— Похоже на то. И амулет он дал не случайно.

Мика почувствовал, как внутри что-то переломилось. Словно натянутая струна лопнула в его груди с почти физической болью. Холодная ярость поднималась из глубины живота, заполняя грудь жгучим комом. Руки начали мелко дрожать, как от страха, так и от накатывающей волны бешенства.

Всё это время он думал, что просто попал в неприятную ситуацию. Что судьба свела его с опасными, но в целом хорошими людьми, которые помогают ему и Нике выжить. Но нет.

Всё было гораздо хуже.

Его использовали. Целенаправленно. Как приманку. А эти люди, которые якобы спасали его и сестру, с самого начала водили за нос. Да, так всё и было, точно! Его вели как телка на верёвке, не отвечали на все вопросы, не давали полной картины. Они — не друзья. У него никогда не было друзей и было глупо на секунду расслабиться и поверить, что всё изменилось.

Хватит!

Хватит бояться всех подряд! Доверять всем подряд! Надеяться, что всё будет хорошо!

Жизнь никогда не была хорошей и не будет.

— И вы знали? — спросил он тихо, но в голосе зазвенели нотки, от которых даже Лана настороженно подняла голову.

— Я только что узнал…

— ВРЁТЕ! — взорвался Мика так резко, что Ника вздрогнула всем телом, а несколько зевак на трибунах повернули головы в их сторону. — Вы с самого начала что-то знали! Барут искал именно меня! Специально выследил! Вы говорили про какую-то Альфу! Про след на мне! Вы прекрасно знали, что я — живая приманка!

Как же он был слеп! Им плевать на него и Нику! Они просто пользовались им!

Лана сделала шаг к нему, протягивая руку с привычным успокаивающим жестом. Покровительственно, как взрослый успокаивает капризничающего ребёнка.

— Мика, успокойся…

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — рявкнул он и грубо сбросил её ладонь с плеча.

Рывок получился резким, злым. Пальцы девушки соскользнули с ткани, ногти царапнули кожу на шее. Лана отдёрнула руку, словно ужаленная, и уставилась на него широко раскрытыми глазами. В них мелькнуло неподдельное удивление — видимо, впервые за долгое время кто-то осмелился оттолкнуть её.

Мика развернулся к Максиму всем телом, забыв про осторожность. Парень дрожал от ярости — кулаки сжимались и разжимались, дыхание сбилось, по вискам стекали капельки пота. В груди клокотало что-то горячее и едкое, как кислота.

— Сколько ещё вы собирались держать меня в неведении? — прошипел он, и слова вылетали как плевки. — До самой смерти? Пока эти твари не придут за мной и не превратят в такого же монстра, как Зверя? А Ника? Она тоже должна умереть, не зная правды?

— Мика… — начала сестра испуганным голосом, протягивая к нему руки. — Успокойся! О чём ты говоришь!

Он видел, как из-под слоя пудры проступают чёрные вены на её шее. Как бледнеет лицо от волнения. Как губы дрожат от страха и непонимания.

— Молчи! — оборвал её брат, и собственная жестокость по отношению к единственному дорогому человеку резанула по сердцу. — Мы с тобой — дети трущоб! И никто даже не думал нам объяснить правила игры! Я не буду с этим мириться!

— Похоже ты в чём-то убедил сам себя. Тебе стоит немного успокоиться, Мика, — Максим неподвижно стоял в нескольких шагах от него и молча наблюдал за вспышкой неконтролируемой ярости.

Этот… этот Зверолов! Такой спокойный! Почему?

Руки опущены вдоль тела, поза расслабленная, дыхание ровное. В его взгляде не было ни раздражения, ни презрения, ни попыток утихомирить истерику. Только холодная оценка. Будто он смотрел не на взбешённого человека, а на дикого зверя, прикидывая, насколько тот опасен и что с ним делать.

Мика понял, что физически он просто слаб. Ничего не сможет сделать им.

А раз так…

Внезапная мысль пронзила сознание как молния. Руки сами собой потянулись к сумке.

Мика вытащил жабу. Тина недовольно заворчала, не любила, когда её тревожили среди дня. Одной рукой он крепко обхватил её за спину, чувствуя, как под ладонью пульсирует прохладная, влажная кожа. Другой рукой достал скальпель.

Лезвие холодно блеснуло.

Холодная сталь коснулась влажной кожи на горле земноводного. Тина дёрнулась, почувствовав угрозу, но Мика держал её мёртвой хваткой.

— НЕТ! — вскрикнула Ника, протягивая руки к брату. — Мика, что ты делаешь⁈

— Если эта тварь — ключ ко всему, — сказал Мика ледяным голосом, которого он у себя никогда не слышал, — то она умрёт прямо сейчас. Вместе со всеми вашими планами. Рассказывайте правду. Всю. Без утайки. Или я перережу ей глотку на ваших глазах.

Тина отчаянно забарахталась в его руках, пытаясь вывернуться.

Ника закрыла лицо руками, плечи затряслись от рыданий.

— Мика, пожалуйста… — всхлипнула она сквозь слёзы. — Это же Тина… Ты же её любишь… Помнишь, как ты её нашёл? Как выхаживал?

— Любил, — поправил парень, не сводя горящих глаз с Максима. — До того, как узнал, что она — живая мишень на нашей спине. Ты не понимаешь, Ника. Они что-то знают! Из-за неё нас могут убить в любой момент. Твоя жизнь дороже!

Он чуть усилил давление на скальпель.

— Решайте быстро. У меня рука дрожит от злости.

Максим внимательно изучал лицо парня, словно читал книгу.

Мика встретил его взгляд не моргая. В глазах не было обычной мягкости и вечных сомнений. Не было жалости к себе и попыток понравиться. Только холодная, безжалостная решимость загнанного зверя, готового грызть горло тому, кто припёр его к стене.

— Убей её, — спокойно сказал Макс.

Мика почувствовал, как мир вокруг него дернулся и замер. Слова прозвучали так же буднично, как если бы тот предложил попить чаю. Никакого волнения, никакой тревоги.

— Что? — выдохнул парень, чувствуя, как скальпель дрогнул в руке.

— Убей её, — повторил Максим с той же невозмутимостью. — Если считаешь, что это решит проблему.

Тина забарахталась сильнее, почувствовав ослабление хватки. Мика машинально крепче сжал её, но лезвие отодвинулось от влажной кожи на несколько миллиметров.

— Вы… вы же остановите меня! — заикаясь, пробормотал он. — Скажете что-то! Она же вам нужна!

— Нет, — коротко ответил Зверолов. — Она нам не нужна. И останавливать тебя я не буду.

В голосе не было ни капли блефа. Мика услышал в интонации ту же безразличную готовность, с которой тот вчера смотрел на превращение Зверя в монстра. Будто смерть жабы была просто рабочим моментом, который надо пережить и двигаться дальше.

— Но тогда… тогда зачем… — парень запнулся, чувствуя, как уверенность покидает его.

— Мика, — тихо позвала Ника сквозь слёзы. — Пожалуйста… Не делай этого…

Парень посмотрел на сестру. Её лицо исказилось от горя — она плакала не только из-за жабы. Она видела в глазах брата что-то, что пугало её сильнее любой угрозы.

Мика медленно опустил скальпель. Рука, державшая лезвие, безвольно повисла вдоль тела. Тина тут же выскользнула из ослабевшей хватки и плюхнулась прямо в открытую сумку, недовольно заворчав.

— Ты… — голос парня сорвался. — Ты был уверен, что я не смогу.

— Да, — подтвердил Максим без тени сомнения. — Потому что ты не убийца, Мика.

Слова прозвучали как простая оценка. Максим констатировал факт так же спокойно, как мог бы сказать, что небо синее.

— Бесчувственный, — прошептал парень, чувствуя, как злость перетекает в тупую обиду. — Ты совершенно бесчувственный.

— Это не так, — не согласился Максим. — Не переживай, ты получишь ответы. Но обратного пути не будет. Впрочем, я и сам хотел обсудить с тобой всё после арены.

— Но сначала пойми, — добавил он. — Ты и так замешан. Причина — не мы.

Мика кивнул, не доверяя собственному голосу.

Максим медленно подошёл к нему. Мика инстинктивно попытался отодвинуться, но руки не слушались. Зверолов остановился рядом и протянул ладонь к его голове.

— Слова — это просто воздух, — сказал он тихо. — Говоришь, что я бесчувственный? Тогда смотри.

Серебряная татуировка на предплечье Максима вспыхнула холодным светом, словно лунный луч, прорезавший тьму.

— Режиссёр, — произнёс Зверолов негромко и схватил парня за голову.

Мир вокруг Мики рассыпался на осколки. Серебристый свет татуировки хлынул в его глаза потоком, ослепляя и обжигая. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил по колоколу прямо у виска. Последнее, что он успел увидеть — обеспокоенное лицо Ники, а потом…

Поток образов обрушился на сознание с сокрушительной силой цунами.

Мика перестал существовать. Его мысли, его личность, его воспоминания — всё смыло потоком чужого опыта. Он стал Максимом. Прожил каждую секунду последнего года его глазами, почувствовал каждое биение его сердца, каждый вздох.

Первое видение ударило в сознание физической болью.

Встреча с Афиной. Израненная кошка в полигоне. Гордые глаза — бездны недоверия и боли. Мика ощутил на языке привкус страха Максима. Почувствовал, как дрожат пальцы, когда они впервые коснулись окровавленной шерсти. Услышал еле слышное мурлыканье — первый признак зарождающегося доверия. Партнёрство, выкованное болью и взаимным уважением.

Образы сменялись с головокружительной скоростью, но каждый врезался в память.

Красавчик в ловушке. Мика прожил часы терпеливой работы, когда Максим приучал дикого зверя к человеческим рукам. Увидел, как в глазах горностая рождается преданность, которая будет длиться до смерти. Это была даже не дрессировка — какое-то завоевание души.

Но самым ярким стало воспоминание о рысях-близнецах.

Интеллектуальная дуэль в горном ущелье. На кону стояло не просто выживание — достоинство двух видов. Мика почувствовал восхищение Максима перед умом диких хищников, их способностью мыслить стратегически. Увидел тот миг, когда Режиссёр — гордый, непокорённый зверь — склонил голову в знак признания. Из уважения к равному противнику, ставшему достойным вожаком.

Груз ответственности навалился на плечи Мики физической тяжестью. Каждое решение Максима отзывалось болью в груди — потому что от него зависели жизни. Не абстрактные понятия, а конкретные лица. Стёпа с его честными глазами. Дамир и Лина, которые смотрели на Максима как на спасителя. Все, кто поверил ему и пошёл следом, рискуя собой.

А потом пришла самая страшная часть.

Умирающая Афина. Отчаяние захлестнуло Мику волной, от которой перехватило дыхание. Он почувствовал, как сжимается сердце Максима, когда тот понимает — может потерять самое дорогое. Готовность продать душу, заключить любую сделку, пожертвовать всем, лишь бы спасти её.

Мика прожил каждую секунду этого кошмара. Как немеют пальцы от ужаса, когда понимаешь — то, без чего мир потеряет смысл и развалится на осколки, которые ты никогда не соберёшь. Как рвётся что-то в самой глубине души, когда видишь угасающий взгляд любимого существа. Как воздух становится ядом, когда дышишь без надежды.

Образы мчались дальше неумолимым потоком.

Дамир и Лина произносят клятву верности. Максим вырвал их из лап смерти, дал цель, смысл, силу. В их глазах он прочёл не покорность раба, а признание Альфы, которому можно доверить жизнь без колебаний.

Битвы полыхали в сознании красным пламенем. Кровь на клинках, рёв умирающих зверей, запах палёного мяса. «Семёрка Друидов» — не сказочные злодеи, а реальные люди с конкретными лицами. Мика увидел их воочию и…

Содрогнулся.

Жертвы жгли изнутри незаживающими ранами. Режиссёр, бросающийся под удар друида огня Карца ради спасения своего Альфы. Он, не раздумывая отдавал жизнь за тех, кого считал семьёй. Григор, открывающий третий резерв в битве с Мораном, чтобы дать Максиму шанс.

Дрожь пробежала по телу Мики. Что за ужасный путь выпал на долю этого Зверолова? Господи, это невозможно выдержать.

Каждая потеря отзывалась в душе Максима болью, которая не утихала. Но он не мог остановиться. Слишком многое зависело от его выбора. И ему пришлось становиться жестче.

Чтобы больше никогда не допустить такого.

Мика почувствовал на собственной шкуре, что значит нести ответственность за судьбу мира. Понял, каких сверхчеловеческих сил стоило Максиму оставаться человеком, когда вокруг царили жестокость и предательство. Увидел цену каждого решения, каждого компромисса, каждой пощады.

Человеком ли?

Его сознание ошпарило воспоминанием о превращении в отвратительную и ужасную тварь.

Зверомор…

Мика прожил эту трансформацию изнутри — как плоть перетекает и искажается, как звериные инстинкты пожирают человеческий разум. Он почувствовал ужас Максима перед собственной чудовищной силой, когда тот разрывал врага на части, упиваясь кровью. Увидел момент, когда человек просто умер, уступив место хищнику. И этот хищник разорвал сильнейшего друида на куски.

А потом — мучительное возвращение. Как Режиссёр выжигал звериную сущность светом ветра, возвращая рассудок по крупицам. Как Максим приходил в себя с руками, по локти в чужой крови, не помня, что делал последние минуты и почти разорвал свою же стаю.

Цена была чудовищной. Он купил силу ценой собственной человечности, и каждое использование тёмной мощи отдаляло его от того, кем он был когда-то.

А потом Мика понял очень простую вещь. Перед ним стоял уже не совсем человек. Что-то большее. Потому что после такого пути невозможно остаться тем, кем когда-то был.

Поток образов оборвался так же внезапно, как начался.

Мика рухнул на колени, задыхаясь, словно пробежал несколько километров. В ушах стоял звон, перед глазами плыли цветные круги. По щекам текли слёзы — он даже не заметил, когда заплакал. Вкус соли на губах казался единственной реальностью в мире, который перевернулся с ног на голову.

— Теперь понимаешь? — тихо спросил Максим, и в его голосе впервые прозвучала человеческая усталость.

Мика кивнул, не находя слов. Как можно говорить после того, что он только что пережил? В груди клокотал коктейль эмоций — восхищение перед силой духа, ужас перед масштабом угрозы и глубокое, до костей пробирающее уважение к человеку, который взвалил на себя непосильную ношу.

— В нашем мире существует семь Альф, — продолжил Максим негромко, убирая руку с его головы. — Семь ключей к абсолютной власти. И пока что мы проигрываем эту войну.

Мика слушал, но слова доходили словно сквозь вату. В голове ещё звенели отголоски чужих воспоминаний, перемешиваясь с его собственными мыслями. Мир стал другим — больше, страшнее, но одновременно наполненным смыслом.

— Альфа Жизни — самая скрытная из всех семи, — пояснил Зверолов, наблюдая за парнем внимательным взглядом. — Тот, кто до неё дотронулся, несёт на себе её метку. Альфа Огня чувствует эту метку на тебе, Мика.

— А жаба? — хрипло спросил парнишка, с трудом ворочая языком.

— Тина — просто сосуд, — мягко пояснила Лана, присевшая рядом. — Живое хранилище. Через твои руки в неё попала часть божественной силы.

— Амулет был маяком, — добавил Максим с прежней невозмутимостью. — Способом проверить, пробудилась ли в тебе сила Альфы. И раз это не Харон… Чёрт. Мы не знаем, кто это. Возможно — Тадиус. Но у друидов нет такой силы. Нам ещё предстоит понять в чём дело.

Мика ощутил, как последние иллюзии рассыпаются в прах. Всю жизнь он считал себя никем — безродным мальчишкой из трущоб, которого мир не замечает. А оказывается, стал ключом к войне, которая решит судьбу миллионов живых существ.

Но теперь он понимал. После пережитого видения слова «долг» и «ответственность» обрели вес настоящего золота. Он знал, что такое защищать слабых. Видел, что иногда приходится идти по лезвию ножа между добром и злом, жертвуя частицей души, чтобы сохранить то, что действительно важно.

— Значит, из-за меня… — начал он.

— Не из-за тебя, — оборвал Максим. — Ты не просил о таком. Не просил втягиваться в эту войну. Но факт остаётся фактом — ты уже в неё втянут.

Мика закрыл лицо руками. В голове медленно выстраивалась картина. Он больше не мог притворяться, что это его не касается. После того, что показал ему Режиссёр, отступать было некуда.

— Что теперь со мной будет? — спросил он сквозь пальцы.

— Ничего, — ответил Максим. — Пока мы в городе и пока проходит турнир — ты в безопасности. Надеюсь.

Мика медленно поднял голову и посмотрел на Максима.

— У меня есть выбор? — спросил парень.

— Всегда есть. Можешь попытаться убежать. Спрятаться где-нибудь в дальнем углу континента. Но рано или поздно они тебя найдут. А рядом не будет тех, кто может защитить. Или можешь стать частью нашей команды.

Мика кивнул, понимая логику.

— А сестра?

— Останется под защитой, — пообещала Лана. — Как только Макс выиграет турнир, а мы все в это верим, мы вылечим её и отправим в безопасное место.

Парень посмотрел на Нику. Девушка сидела бледная, с широко раскрытыми глазами, и пыталась осмыслить что происходит.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я с вами.