Егерь. Турнир. Книга 7

Глава 6

Мика замер на миг, глядя на хаос разрушающегося кокона. Десятки узлов вздувались одновременно.

Трещины множились с каждой секундой, расползаясь паутиной по всей золотистой поверхности. Жидкость текла ручьями, окрашивая белый снег в переливающиеся оттенки меди.

Потом что-то щёлкнуло в его голове.

Страх исчез, словно кто-то повернул рычаг.

Сомнения испарились.

Дрожь в руках прекратилась.

Остались только пальцы, привыкшие к скальпелю. Затем пришло абсолютное, почти мистическое понимание того, что нужно делать.

Мир сузился до кокона. Всё остальное — мороз, наблюдающие глаза, собственная усталость — перестало существовать.

— Максим! — резко крикнул он. Голос прозвучал чётко, властно — он совершенно изменился. — Твой лис может прижигать точечно? Контролировать температуру?

— Может, но…

— Тогда скажи ему слушаться меня! Прямо сейчас! Каждого моего слова! Времени нет!

Я видел его лицо — концентрация граничила с одержимостью. Глаза горели лихорадочным блеском, зрачки сузились до точек. Это был уже не испуганный парень из трущоб.

— Карц, делай всё, что он скажет, — рявкнул я лису. — Каждое движение! Без задержек!

Огненный лис склонил голову, языки пламени потускнели до едва заметного свечения. Он был готов.

Ирма возмутилась:

— Ишь раскомандовался…

— Ирма! Делай, что он говорит! Сейчас он главный!

И началось.

Мика взорвался движением. В какой-то момент мне даже показалось, что его руки стали размытыми пятнами. Они перелетали от одного узла к другому с невероятной скоростью. Скальпель входил в аномальную плоть, разрезая именно там, где нервные сплетения переплетались с золотистым покровом.

— Карц, сюда! Минимальный жар, как свеча! — Вскрытие. Фонтан золотистой жидкости, брызги на снег. Мгновенное прижигание тончайшим языком огня. — Следующий! Левее на два пальца! Температуру чуть выше!

Огненный лис летал по кокону как молния, касаясь разрезов пламенем точно в нужный момент. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Карц не колебался ни секунды, полностью доверяя указаниям парнишки, словно они работали вместе годами.

— Ирма! Больше пара на грудную клетку! Видишь пульсацию? — Мика уже работал над новым узлом, даже не глядя туда, куда показывал. Его периферийное зрение охватывало весь кокон сразу. — Здесь заблокирован основной поток! БЫСТРЕЕ, МАТЬ ВАШУ! Сердце останавливается!

— Ох ты ж… — старуха буквально ошалела от крика парнишки и метнулась к нужному месту. Густые клубы целебного пара окутали грудь тигрицы. Золотистая поверхность задрожала, и под ней явственно забилось огромное сердце.

Три узла одновременно. Мика разрезал их почти синхронно, переключаясь между инструментами с невероятной ловкостью. Пять узлов. Семь. Каждый надрез сопровождался веером искр от прижигания Карца.

Я едва успевал следить за его движениями. Казалось, у него выросло четыре руки. Позже Стёпа скажет, что скальпель мелькал в разных местах почти одновременно. Настолько нас впечатлило. Швы ложились с невозможной скоростью, каждый стежок — в идеальном месте, с идеальным натяжением.

Снег под ногами Мики превратился в кровавую кашу, смешанную с золотистыми разводами. Его сапоги хлюпали при каждом шаге, но он не замечал. Спина гудела от постоянных наклонов, плечи горели, но руки оставались абсолютно твёрдыми.

— Критический узел у основания черепа! — выкрикнул он, вытирая пот тыльной стороной ладони. Оставил кровавые разводы на лбу. — Карц, приготовься к веерному прижиганию! Три точки подряд, промежуток в полсекунды!

Лис напрягся, пламя на его шерсти вспыхнуло ярче. Готовность читалась в каждой линии его тела.

Мика склонился над самым опасным местом. В этой точке золотистая ткань переплелась с нервными волокнами так тесно, что граница была почти неразличима. Тончайший скальпель дрожал в миллиметре от основания черепа тигрицы.

Один неверный надрез — и она умрёт мгновенно.

Все на поляне замерли. Стёпа даже дышать перестал. Лана чуть подалась вперёд, готовая… что? Помочь? Невозможно.

Барут прикрыл глаза. Фукис зарылся мордочкой ему в шею.

Вся стая напряглась. Режиссёр издал едва слышимое рычание.

— Я вижу путь, — прошептал Мика себе под нос. — Вижу каждое волокно…

Время замедлилось. Лезвие опустилось, скользнув между нервными окончаниями с ювелирной точностью. Золотистая жидкость взорвалась фонтаном, забрызгав парня. Карц немедленно прошёлся пламенем по трём точкам подряд — раз, два, три! Запах паленого мяса смешался со сладким ароматом, от которого кружилась голова.

Швы легли за считанные секунды, стягивая края разреза аккуратными стежками.

— Готово! — выдохнул Мика и отшатнулся, опуская скальпель.

Руки тряслись, словно он держал их над кузнечным горном. Ноги подкашивались от усталости, в глазах плыли цветные пятна. Я подхватил его под локти, не давая рухнуть в окровавленный снег.

— Чёрт, Мика… — пробормотал я, качая головой. — Откуда у тебя такие способности?

— Не знаю, — прошептал парнишка.

И тут кокон треснул.

Взорвался изнутри с оглушительным хрустом, словно лопнул гигантский орех. Золотистые осколки полетели во все стороны, превращаясь в сверкающую пыль, которая кружилась в воздухе.

Рыжий, как пламя костра, свет вырвался из трещин ослепительной волной. Пришлось зажмуриться и отвернуться. Вспышка была такой яркой, что даже через закрытые веки пробивались оранжевые всполохи.

Земля под ногами дрогнула. Эхо прокатилось по лесу волнами, сотрясая стволы деревьев.

Когда пыль осела, я увидел её.

Афина лежала в центре поляны, среди осколков своей золотистой тюрьмы, но это была совершенно другая тигрица.

Господи, какая шерсть!

Привычные полосы остались, но между ними теперь пылали огненно-рыжие линии — живые язычки пламени, наследие Альфы Огня. Серебристые полосы извивались поперёк, мерцая как расплавленное лунное серебро — дар Режиссёра. Весь узор переливался, словно по шкуре тигрицы бежали волны света.

А затем исчез. Так же резко как появился.

Медленно, с королевским достоинством, Афина подняла огромную голову.

Глаза открылись. Левый — янтарный огонь, горящий золотом. Правый — небесно-голубой холод, глубокий как зимнее утро. Взгляд обжигал и леденил одновременно.

Она посмотрела на меня.

Ментальная связь ударила как молния, пронзив сознание мощным импульсом образов.

Мой хозяин. Мой вожак. Мой защитник.

— Афина, — выдохнул я и просто бросился к ней.

Огромная тигрица поднялась. Она вновь чуть увеличилась в размерах, но я всё равно доставал ей до морды.

Когда приблизился, она склонила голову с той же нежностью, что и раньше. Позволила обнять себя за шею, прижаться лицом.

Шерсть излучала приятное тепло и пахла удивительно — костром и лесной свежестью, летним дождём и расплавленным металлом. Странное, но успокаивающее сочетание.

Прижался лбом к её морде, чувствуя, как четыре месяца ада наконец заканчиваются.

— Боялся потерять тебя навсегда, — прошептал я.

Никогда — ответил мысленный образ с железной убеждённостью.

Афина обернулась к Мике, который стоял, покачиваясь от усталости, весь в крови и золотистых брызгах. Разноцветные глаза изучили его с глубокой, почти человеческой благодарностью.

Она медленно подошла к парню. Её голова оказалась на уровне его груди. Мика замер, глядя на невероятную тварь, которую только что вызволил из заточения.

Огромный язык лизнул его окровавленную ладонь. Прикосновение было удивительно нежным для такого чудовищного создания.

— Красавица, — прошептал Мика, и усталость не могла скрыть восхищения в голосе. — Настоящая красавица. Я никогда… никогда не видел ничего подобного.

Афина довольно, благодарно замурлыкала.

Моя девочка вернулась. Сильнее, чем когда-либо. Опаснее, чем я мог представить.

Аномальная эволюция завершена. Тело питомца претерпело изменения.

Питомец: Полосатый ядозуб.

Уровень: 31.

Эволюционный ранг: D.

Получен навык:

Стихия титана (D+) — Заблокировано. Требуется восстановление питомца.

После морозной поляны и запаха крови в таверне «Единорог» было невероятно уютно.

Мика спал в соседних покоях. Парень вырубился, едва коснувшись подушки — организм просто отключился. Стёпа дремал в кресле возле двери, копьё под рукой. Барут и Ирма ушли проверить Дамира и Лину, которые должны были перевезти Нику в наёмный дом под присмотром городской стражи. Тихое место, где за хорошие деньги не задают лишних вопросов. Я заранее оплатил пребывание в нём.

Остались мы с Ланой.

Девушка сидела напротив, держа в руках чашку с дымящимся чаем. Золотистые глаза задумчиво смотрели в огонь. В человеческом обличье она выглядела хрупкой, но я-то знал, что скрывается под этой внешностью.

Четырёхсотлетняя пантера.

— Ты рискнёшь всем ради парнишки из трущоб, — сказала она наконец, не отрывая взгляда от пламени. — Выйдешь на турнир. Покажешься всему континенту. Семёрка может увидеть тебя. Что на тебя нашло?

Прямой вопрос, как обычно.

Я отхлебнул горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по груди. Время было решать — доверять ли ей всю правду. И я доверял.

— Режиссёр и Альфа Огня чуют на нём след, — сказал тихо. — Альфы Жизни.

Лана замерла с чашкой у губ. Медленно поставила её на столик.

— Что? — в голосе прозвучало недоверие. — Ты уверен?

— Вряд ли две Альфы ошиблись. Кто-то касался Мики. Недавно. Кто-то, кто контактировал с самой неуловимой из семи ключей.

Я наклонился вперёд, сцепив пальцы.

— Четыре месяца мы искали хоть какой-то след. Ничего. Она спряталась лучше всех остальных. А тут — парень прямо из Оплота Ветров, где завтра начнётся турнир с королевскими особами. Совпадение? Не верю.

Лана молчала, переваривая информацию. Потом её глаза сузились.

— И ради этого следа ты готов подставить всех нас под удар?

В её голосе зазвучали нотки, которые я слышал месяцы назад. В ледяной пещере, когда всё пошло к чертям.

— Опять, Максим? — продолжила она тише. — Опять ты готов использовать людей как расходный материал? Возможно подставить даже этого Мику? Я помню, как ты был готов отправить меня на смерть ради Афины. Смотрел на меня, как на инструмент.

Я сжал чашку сильнее. Ещё немного, и треснет.

Она была права. Тогда, в пещере, когда Афина умирала, а время утекало, я поддался эмоциям. Обесценил её же жертву.

Но сейчас, глядя в её золотистые глаза, я понимал, как именно тогда выглядел.

— Ты права, — сказал тихо.

Лана вздрогнула. Явно не ожидала таких слов.

— Я был готов принести тебя в жертву. Отправить на смерть ради Афины. И это было неправильно.

Я поставил чашку и посмотрел ей в глаза.

— Горе затуманило мне рассудок. Я думал только о ней, забыв обо всех остальных. Забыл, что ты союзник и друг. Как много сделала. И я не имел права требовать от тебя такой жертвы.

Молчание затянулось. Огонь в камине потрескивал, где-то под потолком скрипнула половица.

— Тогда, в пещере, я перегнул. Но урок запомнил, Лана, — добавил я.

Девушка долго смотрела на меня. Изучающий взгляд, которым хищник оценивает потенциальную угрозу.

Потом её плечи чуть расслабились.

— Не думала, что услышу это от тебя, — сказала она. — Даже такие «извинения» — это не в твоём стиле.

— Давно нужно было сказать тебе нечто подобное.

— Люди меняются? — усмехнулась она. — Но суть остается. Ты всё ещё готов идти на риск ради этого парня.

— Да. Но я никого не заставляю идти за мной. Как и в тот раз. Сама знаешь, что стоит на кону.

Она фыркнула:

— И кто же тогда останется прикрывать тебе спину?

— Стёпа останется. Теперь, когда он всё знает — сам так решил. А ты…

— Тоже останусь! — перебила она. — На кону слишком многое стоит, ты прав! И я не собираюсь молча принимать тот факт, что отдала сто восемьдесят лет. Да и ты…

— Что я?

Девушка на миг дрогнула и отвела взгляд.

— С поддержкой королевства и Жнецов, да, должны преуспеть, — я сменил тему.

— Только помни, — добавила Лана, — если ты снова попытаешься использовать кого-то из нас как расходник, я лично вырву тебе глотку. Зверомор ты или нет, мне без разницы.

Мы помолчали, попивая чай. Напряжение спадало медленно, как вода из протекающей бочки.

— Что будем делать с парнишкой? — спросила Лана.

— Завоюем его доверие. Поможем разобраться с этим Зверем, о котором он говорил. Ника будет под контролем Стёпки и Барута — с ней всё будет в порядке.

— А Дамир и Лина? Отправим обратно на ферму?

— Да. Вместе с Ирмой. — Я отхлебнул чая. — Нечего бабке делать на турнире. Она была здесь, чтобы помочь Афине. Цель достигнута. Отправлять её одну не буду — а Дамир с Линой подросли в силе. Смогут защитить её, если что.

Лана кивнула.

— А что с Альфой Огня? Он всё это время искал Кровь, а сегодня вышел на связь. Сказал что-нибудь?

— Она прячется так же искусно, как и Альфа Жизни, сама знаешь. Никаких следов, всё ещё ищет. Но завтра у нас другое дело. На турнире будут тысячи людей. Альфа Огня сможет просканировать всех присутствующих. Если кто-то из контактировавших с Микой окажется в толпе, древний зверь его почует.

— А что, если жаба Мики и есть Альфа Жизни? — спросила Лана задумчиво. — Ты видел, как он делал эту операцию? Словно что-то направляло его руки.

Действительно, парень работал как одержимый. Будто видел каждое нервное волокно, каждый сосуд.

— Да, уже думал об этом, — согласился я. — Но вспомни. Тигр сказал чётко — её нельзя пробудить силой или заставить. Даже если это так, сейчас она в состоянии стазиса. Её сила спит и лезть туда просто так нельзя. Держим парнишку при себе.

— Это так глупо. Подозревать где цель и не иметь возможности ничего сделать! Если это жаба, и она в стазисе, это значит, что друидам она в таком виде не нужна… — задумчиво протянула пантера.

— Они будут пытаться пробудить её. Поэтому вариантов у нас немного.

Я потёр переносицу. Слишком много неизвестных.

— Чёрт… Даже если мы в упор посмотрим на эту жабу — не будем уверены. Она уснула так глубоко, что даже сама не подозревает о собственном существовании. По крайней мере, так мне сказал Режиссёр. Придётся разбираться. Присматриваться. Принюхиваться… Называй как хочешь.

— А кого ты возьмёшь как своего боевого зверя? — Лана встала, разминая затёкшие плечи.

— Афину, конечно.

— А она готова? — в голосе девушки прозвучала искренняя забота.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к потоковому ядру. Связь с Афиной ощущалась по-новому — мощнее, глубже.

— Так давно не чувствовал её в своём потоковом ядре, — признался я. — Сейчас она спит, восстанавливается. Её четвёртый навык заблокирован. Но есть подозрения, что появятся возможности сразу двух стихий.

— Огня и ветра? Да. эти глаза… Искра явно пробудила в ней что-то.

— Именно. Плюс её прежние способности. — Я чуть улыбнулся. — Афина идеальный выбор для турнира. Даже если там окажутся друиды.

— Ты думаешь, кто-то из них может участвовать? — удивилась девушка.

— Почему нет? Ведь я участвую. Что мешает им так же просканировать публику? Их планы мы не знаем. Нужно быть готовыми…

— Тогда я спать. Завтра у всех нас будет долгий день, — резко оборвала разговор девушка.

Я лишь кивнул и остался сидеть у камина, глядя на угасающие угли.

В голове всё ещё крутились образы прошедшего дня. Афина, горящая желанием проявить себя в схватке. Мика, работающий со скальпелем. И главное — слова Альфы Огня о следе Жизни.

Похоже, наша долгая дорога идёт к концу.

Завтра я выйду из тени.

Но сначала нужно было разобраться с мелкими проблемами. Чтобы парнишка был спокоен за сестру и смог сосредоточился на том, чтобы ответить на все мои вопросы.

В прокуренном подвале на окраине ремесленного квартала царила атмосфера пьяного угара.

Зверь развалился в единственном кресле, обтянутом потёртой кожей. Массивная фигура расплылась в расслабленности — широкие плечи откинуты на спинку, пальцы постукивают по подлокотнику. Даже сидя, он производил впечатление опасного противника.

Вокруг него собралась дюжина подельников. Кто-то играл в кости на перевёрнутом ящике, кто-то пил дешёвый эль из глиняных кружек. Воздух был густым от табачного дыма и запаха немытых тел.

— Завтра к Мике наведаемся, — хрипло сказал Зверь, поглаживая живот.

— А если деньги нашёл? — спросил один из бандитов, щуплый парень с выбитым передним зубом.

Главарь банды расхохотался:

— Откуда у этого щенка столько денег наберется за пару дней? Работает за гроши.

Он отхлебнул из кружки и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Нет, братцы. Мальчонка не справится. А значит, завтра мы заберём девочку, потому что Зверя нужно уважать! Уже и покупатель нашёлся — один купец из Северных земель. Платит хорошо, так что погуляем.

Грубый смех прокатился по подвалу.

Зверь довольно усмехнулся и машинально коснулся шеи, где на кожаном шнурке висел костяной амулет. Побрякушка, которую пацану дал Харон. Ничего особенного — просто кость с красными рунами. Но Зверь любил трофеи.

Амулет был приятно тёплым на ощупь.

— А там ещё и комнатёнка освободится, — продолжил главарь, поглаживая костяную пластинку. — Можно будет сдать кому-нибудь. Дополнительный доход.

Внезапно в груди кольнуло.

Зверь поморщился, убрав руку с амулета. Наверное, переел. Или эль был плохой.

Но покалывание не прошло. Наоборот — усилилось, превратившись в странное жжение где-то под рёбрами. Словно кто-то тыкал раскалённой иглой изнутри.

— Эй, Зверь, — обратился к нему другой бандит. — Ты как? Бледный какой-то.

Зверь попытался ответить, но в горле пересохло. Жжение расползалось по всей грудной клетке, словно под кожей горели угли. Пот выступил на лбу, несмотря на прохладу подвала.

Что за чертовщина?

Он снова коснулся амулета — и костяная пластинка обожгла пальцы. Буквально. Как раскалённое железо.

— Какого… — начал Зверь, но слова исказились хрипом.

— Твою мать! — закричал щуплый бандит, вскакивая с ящика. — Что происходит?

Жжение в груди превратилось в настоящий пожар. Казалось, лёгкие горят изнутри. Зверь согнулся пополам, хватая ртом воздух.

В этот момент что-то взорвалось.

Импульс чистой, сокрушительной энергии, прошёл через подвал волной.

Стёкла в окнах одновременно полопались, осыпаясь мелкими осколками. Деревянные балки треснули с оглушительным хрустом. Каменная кладка стен покрылась паутиной трещин.

Бандиты отшатнулись, прикрывая глаза. Кто-то завопил от ужаса. Кто-то попытался выбраться наружу.

А Зверь…

Сидел в кресле с широко раскрытыми глазами. Живой и невредимый. Но в его взгляде читался абсолютный, животный ужас человека, который столкнулся с чем-то непонятным.

Амулет на его шее потемнел, превратившись в обычную костяную безделушку. Руны погасли. Жжение прошло.

Но главарь банды всё ещё дрожал.

Зверь схватил проклятую вещицу и рванул, порвав шнурок. Отшвырнул в угол, где амулет с глухим стуком ударился о стену и покатился под стол.

Бандиту показалось, что это уже ничего не изменит.

Что он опоздал.

И почему-то стало страшно.