Егерь. Турнир. Книга 7

Глава 14

Снег скрипел под ногами, когда мы углублялись в заснеженный лес. Стёпка и Лана остались с Никой.

Барут шёл следом за мной, иногда поскальзываясь на обледеневших корнях, Мика молчал и дышал паром в морозном воздухе. Парень нервничал — это читалось в каждом его движении.

— Ты даже не спрашиваешь, куда мы идём? — спросил я, не оборачиваясь. Лучше подготовить его заранее.

— Ты говорил про пробуждение стихии, — неуверенно ответил Мика. — значит, к какому-то зверю.

Я остановился у поваленного кедра, осмотрел сломанные ветки. Здесь проходили олени — свежие следы. Повернулся к лекарю.

К какому-то зверю, да уж… Тварюга четвёртого второго уровня. Невероятный воин. Смогу ли вообще приручить? Хороший вопрос.

— Да. Росомаха стихии земли. Может делать ловушки из трясины и давить гравитацией.

Мика побледнел.

— И мы идём к ней… зачем? Это ведь не твой зверь?

— В том-то и дело, что не мой, — просто сказал я и пошёл дальше.

За спиной послышались торопливые шаги. Барут что-то забормотал про опасных тварей и сумасшествие, но не отстал.

— Максим, — Мика догнал меня, — я не понимаю. Как можно приручить такого сильного зверя, а? Все обычно начинают с маленьких, насколько мне известно.

Вопрос был разумным.

— Скажем так… Подход многих звероловов — не единственный способ, — сказал я, обходя заснеженный валун. — Иногда проще стать полезным, чем опасным. Где-то с неделю назад, может чуть больше, когда мы шли в Оплот, я наткнулся на след раненого зверя. Проследил его до логова.

Мика вдруг фыркнул:

— И что? Раненые звери ещё опаснее! О чём ты говоришь?

— Поначалу просто решил не дать ему подохнуть. Старый хищник с кем-то сражался, я нашёл его отравленным. Он лежал в пещере, вокруг кружили волки и ждали смерти. Мы не могли пройти мимо, и я дал ему мясо с лечебными травами. Не пытался ничего требовать взамен — просто накормил и ушёл.

Мика нахмурился:

— И этого хватило?

— Ну… Только для того, чтобы он остался жив. А дальше включилась психология. — Я переступил через поваленную корягу. — Видишь ли, росомахи… Скажем так. Если медведя можно напугать шумом, а волка огнем, то у этой твари начисто отсутствует страх. Она полезет в драку, даже если противник в десять раз больше. Ей плевать, выживет она или нет, главное — нанести урон. Абсолютно невменяемый зверь. Но при этом у них развит инстинкт выживания.

— То есть?

— То есть они умеют считать выгоду. — Я пошёл дальше, петляя между стволами. — Хищник хоть и территориальный, но с раной охотиться толком не может. А тут появилась стая, которая убивает зверей, но не съедает их подчистую. Логично стать падальщиком. Возможно, сработало и ещё что-то, не уверен.

— Ты сделал его зависимым от подачек?

— Скорее стал для него источником лёгкой еды и безопасности. — Ох и нелёгкая была задача, объяснять психологию дикого зверя. — Три дня он шёл за нами, питался остатками наших побед. Никакого принуждения или насилия. Мы просто показали, что рядом с нами сытно и спокойно.

Мика задумчиво кивнул:

— Приручение через доверие?

— Доверие? — Я усмехнулся, покачав головой. — Мика, выбрось из головы сказки про дружбу с лесными зверями, которые не в твоей стае. Росомаха — это лесной демон, абсолютный эгоист. У этих зверей нет друзей, даже пары сходятся только на пару дней в году, чтобы сделать потомство, а потом разбегаются.

Я перешагнул через поваленный ствол, проверяя наст.

— Я сделал кое-что похуже, чем приручение. Развратил его. Дикий зверь тратит уйму сил на охоту: бегает, мёрзнет, рискует. А я показал ему, что такое есть «бесплатно». Дал понять: иди за мной, и будешь сыт, не напрягаясь. Я для него пока что не вожак и не друг. Просто ходячая кладовая. А свою кладовую росомаха будет охранять от любого, даже ценой жизни. Это инстинкт жадности, Мика.

— И теперь Макс хочет забрать долг, — добавил Барут.

— Совершенно верно. — Между деревьями показалась знакомая тропа. — Мы были у него ещё один раз. Я начал оставлять ему целую гору мяса. Больше, чем он может съесть за неделю. И сказал охранять. Он умный и понял — еда бесплатной не бывает, но в прошлый раз всё же не был готов.

Барут покачал головой:

— А если он решит, что может просто прогнать тебя и оставить мясо себе? Такое ведь возможно, ты говорил.

Я усмехнулся. Хороший был вопрос.

— Тогда получит урок. Но это маловероятно — росомахи знают цену силы. Он видел мою стаю, видел, что я умею убивать зверей его уровня. Напрямую со мной он связываться не станет. Надеюсь.

Поднял руку, останавливая спутников.

— Дальше идём тихо. И помните — никаких резких движений. Если что-то пойдёт не так, вы просто отходите назад. Медленно и спокойно. Понятно?

Мика кивнул, но в его глазах улавливался простой вопрос: «А что, если не понятно?»

Резонно.

— Слушай внимательно, — я остановился и посмотрел лекарю прямо в глаза. — Когда мы придем, он, скорее всего, выйдет. Не смотри ему в глаза — это вызов. Не показывай зубы, даже не улыбайся. И, пожалуйста, не делай резких движений руками.

— А если он… подойдет? — голос Мики дрогнул.

— Стой столбом. Он может подойти, обнюхать, даже цапнуть за сапог, проверяя на прочность. Может даже обоссать, уж извини. Терпи. Если дернешься или побежишь — включится инстинкт погони. А на короткой дистанции он быстрее любого из нас. Он перекусит тебе сухожилия на ногах раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. Просто будь мебелью, Мика.

Барут нервно хмыкнул:

— Так обнадёживает…

— Не переживайте, скорее всего всё пройдёт по иному сценарию, — ответил я и медленно пошёл дальше.

Лекарь сглотнул.

— Ну и зачем мне это всё?

— Завтра я иду на турнир. Ты всё ещё помнишь зачем МНЕ это? — спросил я, но потом снова остановился и тяжело выдохнул. — Я не могу держать тебя подальше от себя, Мика. По понятным причинам. А отменять свои дела не могу. Не переживай, моя стая прикроет, если что. Да и я буду ближе к росомахе. Это просто меры предосторожности. И вспомни свои же слова — теперь ты с нами.

Разговор затих, и я повёл группу дальше. Красавчик на моём плече уткнулся мордочкой в шею, заставив меня погрузиться в размышления о своей стае.

За последние месяцы многое изменилось. Моя личная эволюция до ранга D далась легче, чем ожидал — просто выпил зелье, созданное по рецепту системы. Как когда-то давно, в самом начале своего нового пути. Вот только я перенёс непривычную боль перестройки ядра.

Последствия оказались глобальными.

Система сообщила о расширении ядра для питомцев, но точного лимита не назвала. Я мог вместить больше зверей — оказывается, раньше просто не доходил до потолка. Выходит, количество зверей в стае ограничено какими-то жёсткими рамками, а я об этом даже не подозревал. Чертовски неприятное открытие — словно всё это время играл с завязанными глазами.

Зато тело изменилось кардинально — мышцы стали плотнее и отзывчивее, реакция в бою ускорилась настолько, что иногда я сам удивлялся своим движениям. Выносливость выросла до абсурдного уровня. Мог бежать чуть ли не полдня, не задыхаясь.

Но главное изменение затронуло проклятого Зверомора. Я до сих пор не понимал сути этой силы. Кем я становился в те моменты? Как? Альфа Огня обещал объяснить, но не сейчас. По его словам, это знание пока принесёт больше вреда, чем пользы. И что-то внутри меня с этим соглашалось.

Раньше накопленные эссенции просто громоздились в ядре бесформенной массой, требуя выхода после пятого заряда. Теперь я мог хранить до семи единиц. А ещё выбирать, какие именно активировать для трансформации.

Теоретически это была невероятная мощь.

Но я боялся использовать эту силу и не стеснялся этого страха.

В прошлый раз, превратившись в Зверомора, едва не растерзал всех, включая собственную стаю. Даже сейчас, спустя месяцы, память об этом моменте вызывала холодок в животе.

Режиссёр очистил глубины ядра от самой ядовитой тьмы, но сущность оставалась — в форме Зверомора я переставал быть человеком. Становился хищником, для которого различие между «свой» и «чужой» размывалось до неузнаваемости.

Слишком опасно.

Я потёр переносицу, вспоминая ещё одну проблему.

Актриса эволюционировала до ранга D, взяла уже тридцать пятый уровень, но её пятый навык так и не проявился. А ведь она — королевская особь, как и Режиссёр. По всем правилам должна была получить дополнительную способность.

Я уделял сестре слишком мало внимания, сосредоточившись на глобальных проблемах, которые всё не отпускали. Режиссёра всегда тренировал лично и искал подходы к раскрытию потенциала. А об Актрисе забывал.

Справедливости ради, она сама выбрала роль тени брата, довольствуясь отражением его способностей. Но сейчас это аукалось — система карала за небрежность в развитии питомцев.

Это было не так страшно, наверстаем. Уровень силы и возможности сестры меня полностью устраивали.

Впрочем, меня больше занимала другая мысль. После того как Актриса проявила себя после поглощения огненного катализатора, стало ясно — симбиоз стихий возможен, но система не всегда позволяла эволюционировать с прогрессией элементов.

При переходе на ранг D условия для ВСЕХ моих зверей вновь были обычными! Никаких катализаторов, никаких новых требований! А это значило только одно — перейти на следующий ранг будет ох как непросто.

— Может пора поговорить о важном, м? — спросил Барут, перешагивая через очередной поваленный ствол. — Мика, кто касался тебя за последнее время? Может, кто-то ещё оставил на тебе этот след?

Мика нахмурился, явно напрягая память:

— Ну… Мастер Велимир. Он меня хватал за руку, это точно. Потом Зверь — тот ещё больно сжимал плечо, когда угрожал. В таверне хозяин пару раз толкал меня…

— И всё? — поинтересовался я.

— Нет, постойте… — Мика остановился, задумавшись. — Ещё посетители таверны.

— Что, ты прям всех касался? — фыркнул Барут. — У тебя что, мания какая-то?

Мика покраснел:

— А, блин… Ну тогда людей гораздо меньше! Харон… то есть тот, кто выдавал себя за Харона. Зверь. Хозяин таверны. Ника, конечно, но она же моя сестра. Больше никого особенного не припоминаю. Пара посетителей.

Я кивнул, мысленно прокручивая список. Слишком много контактов, чтобы точно вычислить источник. Но зацепку нельзя игнорировать — лже-Харон явно не случайно выбрал именно Мику. И как найти того, под личиной глубинного ходока? Он ведь вряд ли до сих пор выглядит так же.

Чёрт…

— Барут, придётся вам прошустрить кандидатов, как вернёмся. Сегодня вечером я лучше отдохну, завтра тяжёлый день.

— Без проблем, дружище, — кивнул торговец.

А мои мысли вернулись к главной проблеме — Режиссёру.

Альфа Ветра намертво завис на тридцатом уровне. Для его эволюции Система требовала неизвестный ингредиент — «Сердце Крови».

Я потратил месяцы на поиски информации. Даже Альфа Огня не знал, что это такое. Алхимики королевства разводили руками. Лана предположила, что нужно сердце существа со стихией Крови, но таких зверей в принципе было не найти — крайне редкие.

Но спустя пару месяцев нам повезло найти одного — кровавого вепря, охотившегося в болотах зоны максимальной опасности. Мы убили его в тяжелейшем бою, и я был уверен, что проблема решена.

Но сердце не подошло.

Месяцы усилий псу под хвост.

Режиссёр оставался на том же уровне, пока остальная стая прогрессировала.

Красавчик достиг тридцать пятого уровня благодаря изнурительным тренировкам и постоянным боям в опасных зонах. Карц поднялся до тридцать второго и обзавёлся третьим, замечательным навыком.

Я намеренно не распределял их очки характеристик — они и так были на пике эффективности, а лишние параметры могли пригодиться позже.

Но Альфа Ветра не развивался.

В бою это пока не критично — его тридцатый уровень всё ещё означал чудовищную мощь. Но разрыв нарастал. Если другие члены стаи продолжат эволюционировать, а он застрянет, баланс нарушится.

Хуже того — я знал, что впереди нас ждут враги, которые не собираются стоять на месте. Если моя Альфа перестанет расти…

Я сжал кулаки. Проблему нужно решить, но пока я даже не понимал, в какую сторону копать.

— Максим? — голос Мики вырвал меня из мыслей. — Мы пришли?

Я поднял голову. Передо мной открывалась знакомая расщелина в скалах — узкий проход между каменными стенами, где я оставил припасы для росомахи.

— Да, — коротко ответил я.

Вокруг входа виднелись следы — глубокие борозды от когтей, выцарапанные прямо в твёрдом камне. Некоторые царапины шли параллельными линиями, словно зверь размечал границы своей новой территории. Под ними белели осколки костей — остатки пиршеств.

Дедуля обустроился всерьёз и показывал это любому, кто рискнёт сюда сунуться.

Я жестом остановил спутников метрах в десяти от расщелины.

— Барут, Мика — стойте здесь, — шепнул я, не отводя взгляда от тёмного зева пещеры. — Напоминаю, если что-то пойдёт не так, медленно отходите назад. Никаких героических порывов. Понятно?

Мика кивнул и поправил сумку с Тиной. Дыхание вырывалось изо рта короткими белыми облачками — от холода или от страха, сказать было сложно.

Барут выглядел спокойнее — долгая работа с опасными зверями закалила его нервы, научила контролировать инстинктивный ужас перед хищниками.

Я достал из рюкзака кусок оленины — жирный окорок, пропахший пряными травами. Мясо было свежим, сочным, от него поднимался лёгкий пар. Спрятал нож в ножны и медленно пошёл к расщелине. Движения неторопливые, руки на виду, ноги ставил мягко, чтобы не скрипел наст под сапогами. Никаких резких звуков или жестов — всё, что могло показаться угрозой.

— Дедуля, — негромко позвал я, остановившись в трёх метрах от входа. — Это снова я. Принёс еду.

Из глубины расщелины донеслось глухое ворчание. Недовольство тем, что его потревожили в логове. Потом послышался скрежет когтей по камню.

В проёме появился тёмный силуэт.

Росомаха выглядела гораздо лучше, чем несколько недель назад.

Чёрная шкура лоснилась на зимнем солнце, движения были уверенными и точными — никакой хромоты или слабости после отравления. Мышцы перекатывались под мехом.

Размеры зверя меня впечатляли — приземистый и мускулистый убийца, созданный природой для одной цели. Убивать всё, что движется.

Старик вышел на середину прохода и остановился, заполнив проём своей массивной тушей. Маленькие чёрные глазки уставились на меня с узнаванием и без агрессии.

Взгляд был оценивающим — он помнил запах «кормильца», но проверял, не изменилось ли что-то за время отсутствия. Морда слегка приподнялась, ноздри раздулись — принюхивается к мясу в моих руках. Я видел, как в его глазах мелькнула жадность.

— Хорошо ты тут устроился, — сказал я, медленно опускаясь на одно колено и бросая окорок к его лапам. Мясо упало с глухим звуком, отскочило и замерло на снегу. — Вижу, мои припасы никто не трогал.

Росомаха обнюхала угощение, но есть не стала. Чёрный нос втягивал воздух короткими вдохами, анализируя каждую ноту запаха. Убеждался, что еда безопасна.

Вместо того чтобы хватать мясо, он поднял массивную голову и посмотрел через моё плечо — туда, где неподвижно стояли Мика и Барут. Ноздри раздулись ещё сильнее. Новые запахи его настораживали.

Зверь издал короткий, резкий звук — что-то среднее между рычанием и фырканьем. Горло дрогнуло, обнажив край жёлтых клыков. Вопрос был ясен: кто это с тобой пришёл? И зачем привёл их в моё логово?

— Спокойно, — тихо сказал я, не меняя позы. — Они со мной. Не будут мешать. Барута ты уже знаешь.

Старик несколько секунд оценивал ситуацию, поворачивая голову то ко мне, то к спутникам. Уши дёргались, ловя каждый звук — скрип снега под сапогами, сдавленное дыхание Мики, тихое шуршание одежды.

Потом медленно подошёл к брошенному мясу, взял его мощными челюстями и отошёл к каменной стене расщелины. Устроился так, чтобы видеть и меня, и спутников одновременно. Положил окорок между передних лап. Жест ясный — моё. Но при этом не спрятался в глубине логова, не показал спину.

Это была хорошая реакция. Он не воспринимал нас как прямую угрозу, но сохранял бдительность бойца.

Я медленно повернулся к спутникам и кивнул — мол, пока всё идёт по плану.

— Сейчас самый деликатный момент, — тихо шепнул сам себе, едва шевеля губами.

Я развернулся к росомахе и сделал первый шаг в её сторону. Старик мгновенно напрягся — мышцы на широком загривке вздулись буграми, уши прижались к голове. В его позе появилась знакомая любому егерю готовность к драке — пружины тела сжались, готовые разжаться смертоносным броском.

Ещё один шаг. Снег скрипнул под сапогом, звук показался оглушительным в тишине. Старик мгновенно подобрался, шерсть встала дыбом, превращая его в шар из когтей и ярости.

Гортанное рычание вибрировало в морозном воздухе.

Дистанция атаки. Одно движение — и он вцепится мне в горло.

Если он решит атаковать, у меня будет доля секунды на реакцию. Можно попробовать уклониться, но шансы были спорными. Росомахи двигались быстрее змеи, а эволюционный индекс у дедули — D! Как у меня.

За спиной почти не слышно дышали Мика и Барут, стараясь стать невидимками.

Я не остановился. Не стал приседать или показывать «мирные намерения». С такими зверями это не работает. Поэтому выпрямился, расправляя плечи. Мои татуировки обдало жаром.

Это не агрессия, нет. Скорее тяжёлое, давящее присутствие.

«Я принёс еду. Я здесь главный. Сидеть».

Зверь замер. Он чувствовал силу и помнил запах мяса. Этот диссонанс — желание убить и инстинкт «не кусай кормильца» — заставил его замешкаться на долю секунды.

Этого хватило.

Я шагнул вплотную, навис над ним, перекрывая солнце, и жёстко, уверенно опустил ладонь на широкую, каменную холку.

Это был жест абсолютной наглости вожака! Потому что с ним иначе просто нельзя.

— Тихо, дед, — прорычал я, вливая мощь в нашу связь. — Прими силу. Стань моим.

Шерсть под моей рукой была жесткой, как проволока.

Зверь оскалился, готовый взорваться, но сила Зверолова уже хлынула в его нити связи и ту сделку, от которой невозможно отказаться. Сытость. Мощь. Эволюция.

Вожак и верность.

Его зрачки сузились. Казалось, победа у меня в кармане.

И вдруг его ноздри дрогнули.

Он втянул воздух, находясь в сантиметрах от моего корпуса. Вместо покорности в его бездонных глазах вспыхнул первобытный, панический ужас.

Он почуял Зверомора.

Проклятье!

Трупный холод той тьмы, что жила в моём ядре после слияния с осколком. Для дикого зверя, живущего инстинктами жизни, этот запах был страшнее любого хищника.

— ГХР-РАУУ! — взвизгнул Старик не своим голосом.

Резкий удар мускулистого тела отбросил мою руку. Старик отпрыгнул назад, врезался в скалу, и в панике ударил лапами по земле.