Ежевика

Глава 13. Тарзанка

Мы плыли всего десять минут, а мне казалось целую вечность в самом прекрасном смысле этого слова. Я бы, наверное, провела, всю оставшуюся жизнь в ощущении состояния собственной невесомости. Проблемы были позади, впереди ожидала неизвестность, безопасная, длительная дорожка из воды, чей всплеск и звуки жизни насекомых заполняли эту часть мира. Тишь да гладь. Красота и только. Заросли камышей, разноцветные стрекозы, чистый воздух и запах природы…Не дай бог крепко выругаться и пошатнуть царящую гармонию вокруг. Солнце приятно грело, не обжигало, а легко касалось своими лучами наших плеч, рук, и остальных открытых участков тела. Жизнь была прекрасна, тем более, когда за спиной находился человек, который активно работал веслами, а ты нет.

— Уверена, что умеешь двигать этой штукой? — первое, о чем спросил меня Женя, как только сели в байду. Ощутив равновесие лодки, я опустила в воду узкую лопату и начала грести.

— Вроде получается, а что такое?

Развернувшись к нему лицом, я едва не рассмеялась.

Упс. Айм сорри. Мокрый Женя смотрел на меня исподлобья. Капли воды привлекательно стекали по его лицу, придавая ему беспорядочной привлекательности. Так бы и любовалась им, но он все испортил. Вытер влагу рукой, убрав с глаз мокрую чёлку.

— Вроде? — переспросил с иронией.

— Ну, извини. Техника в руках дикаря…

— Все нормально, не греби. Придерживай весло, чтобы не потерять, и отдыхай. Сам справлюсь. Наслаждайся видами природы.

— Не успели отплыть, а ты уже принял душ не без моей помощи.

— Про душ на семь дней можешь забыть. В деревню, куда мы едем, нам может улыбнуться только баня.

— Да я не то, чтобы городская фифа, но от комфорта еще никто не отказывался.

— Комфорт — это скучно.

— Ага, лучше быть искусанной комарами, ужаленной осами и доеденной мошкарой. Про туалет я вообще молчу.

— Не преувеличивай.

— Да это еще не весь список «прелестей» походных условий.

— Иногда необходимо обитать здесь вдали от городской суеты.

— Что-то стареешь ты, не рановато? — спросила я с подколом.

Было слышно, как Женька откашлялся, словно дряхлый старик, поддерживая тему.

— Подсказывай, если впереди будет препятствие в виде коряги, — попросил он.

Я просто кивнула головой, не уверенная, что он заметил.

— Эх, благодать, — попыталась расслабиться и вытянуть ноги, откинуться немного назад, подставляя ласковому солнцу свое лицо.

— Кайфуешь? — донёсся голос Еникеева.

— У-гу. Ты хорошо управляешь. Умело, однако, — начала с намёков.

Ему пора была расколоться, где он научился всем навыкам, полезным не только для жизни, но и для здоровья.

— Мы с Игорем, мужем матери, часто сплавлялись по каналам и рекам французской местности. Здесь интереснее.

— Чем же?

— Там все ровно и гладко, даже грести не приходилось. Плывешь себе по течению. А здесь опаснее.

Я внутренне напряглась. О чем это он? Крокодилов вроде не было, если только рыбки зубастые.

Да я шутила. В этой речке-вонючке прости меня, Женя, не было ничего особенного.

— Я имею в виду, — Женька издавал веслом приятный звук всплеска воды, — здесь, словно в неизвестности. Не запутаешься, но шишки набьешь. Сама система прохождения серьёзная, вот, например, как сейчас.

Мы приближались к огромной коряге, что преградила нам путь, оставляя лишь под собой маленькое отверстие для продвижения лодки вперёд.

— Осторожней, Ежевика, наклоняйся, придерживая одной рукой весло, а второй — дерево, чтобы не удариться…

Тут Женька замолчал, когда коряга, видимо, промелькнула над его головой.

— …и не снести себе башку.

— Значит, у себя на французской родине ты увлекался этим видом отдыха?

— В старших классах участвовал в соревнованиях по гребле. Это немного отличается от отдыха, здесь речь идет больше о спорте, но технику и навыки я приобрёл оттуда.

Так здорово было плыть и ничего при этом не делать. Я бы еще сняла с себя жилет, но мало, чего от Женьки можно было ожидать. Вдруг, все-таки, сделаем «бульк» вниз.

— Чем ещё удивишь? — спросила его, чтобы не образовывалась пауза.

— А чем хочешь? — спросил, не раздумывая, и тут же заботливо предупредил. — Осторожней, пригнись.

— Не знаю, — мы проплыли очередное препятствие. — Рассказывай все, как есть.

Женя чуть помедлил. Думала, уйдёт от ответа как обычно, но он удивил.

— На случай, чтобы ты ничего себе такого не воображала: Инга — моя приятельница. Мы познакомились ещё в старших классах школы городка, в котором жили во Франции. Из русских были только нас двое, и с того времени просто дружим.

Не «просто», а «тесно», Женя, это разные вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мой отчим и её родители давно знакомы.

Ага, настолько давно, что и глазом моргнуть не успеешь, поженят.

— Мы вместе празднуем семейные события. Выбираемся на пикники и кэмпинги. В общем, частенько время проводим вместе.

Как было с нашей семьёй когда-то. Хорошо, что в эти моменты я сидела к нему спиной, и он не мог видеть моей досады, если только ощущать исходящее от меня напряжение.

— Да я ж не против. Дружите себе на здоровье, — промолвила огорченно, но тут же выдохнула неприятное стеснения в груди.

Мы с Женей тоже были просто друзьями. И не более.

— Инга любит путешествовать. Узнав, что я еду сюда, она последовала за мной. Хотела погостить.

— Клюшкина что ли?

Ну вот, что ж я за человек-то такой бесчувственный и колкий?

— На самом деле, у неё французская фамилия, — пропустил мою подковырку мимо ушей.

— Вообще, все равно.

— И я того же мнения. Всем наплевать, кто ты и откуда, главное, знать способы выживания и давать дельные советы.

— Ты-то понятно, походный парень, а она каким местом здесь оказалась?

— Она учится на врача. Хороший специалист в своём деле. Возможно, в походе от нее будет польза.

Я закатила глаза к небу. Допустим.

— Забинтовать и пластырь наклеить сможет любая. У нас своих девчонок полно, необязательно нужны французские финтифлюшки для утоления скуки. Если она хочет увидеть здесь чего-то особенного, то будет разочарована. Ты б ей сказал, что медведя она в лесу не встретит. А если и встретит, то вряд ли добежит.

Тут я залилась звонким смехом, но Женя не поддержал мое веселье.

Я махнула рукой. Пусть и дальше наивно полагает о том, какая у него замечательная и дружелюбная подружка. Складывалось впечатление, что парням не свойственно разбираться в подлинной искренности девушек: проехала буферами по ушам и, — о, это моя милая знакомая. А то, что у нее яд капал изо рта, Еникеев не замечал.

— Я просто предложил Андрею наши кандидатуры и, он не был против, поскольку практику спонсирует ее отец. Это ни много, ни мало, но твоему факультету лишний доход не помешает.

— Ничего себе. Ехать сюда непонятно зачем и спонсировать чужое образовательное учреждение. У нее отец нефтяной магнат или ему просто делать нечего?

— Тут скорее благотворительность и спортивный интерес.

— А наш препод — это и есть твой родственник?

— Да. Помог ему собрать команду. Чем бы еще я тут занимался? И так сложилось, что студенткой-практиканткой оказалась ты.

— Мало, кто любит кормить собой комаров, большинство за то, чтобы погреть косточки на солнышке у берега моря.

Женя продолжал управлять лодкой, как пушинкой на ветру, любуясь моим затылком.

— Теперь твоя очередь, — вывел меня из равновесия.

— Ты имеешь в виду грести? Давай.

— Нет. Что насчёт того Паши?

Ах, это.

— Он странный, — высказал свое первое впечатление Женя.

— Он классный, — ответила я сразу же и повернулась к нему лицом. — Прости, но в отличие от твоей Инги, он не хамит малознакомым практикантам, при этом задирая свой нос.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Все понятно.

— Что все?

Попробовала как он, поиграть с загадками.

— Что ты не смотришь вперёд, когда я тебя просил об этом.

Ой, ещё немного, и я бы осталась без глаза. Противная ветка проскочила мимо лица и задела очки.

— Слишком густые водоросли, тяжело поворачивать, — закряхтел Еникеев, меняя тему, которую сам же и поднял.

— Давай я порулю.

— Ты не сможешь.

— Почему это? Ещё как смогу.

Взяв весло в руки, я начала старательно грести, а Женя поворачивать байду. Завелась с полуоборота, вспомнив, о том, что пигалица эта много чего знала, о чем не стоило ей знать. Пашка, видите ли, ему был странный.

— Видишь? Получается.

— Да, молодец, давай ещё пару гребков вон к тому бережку. Передохнем минутки две-три и поплывем снова.

А, собственно, где были все практиканты? Впереди никого, сзади — тоже. Такое ощущение, что мы плыли одни, отставали от всех.

Я зацепилась за куст или что-то вроде того, когда мы подплыли к небольшому берегу, подъем которого был облагорожен самодельными деревянными ступеньками. Видимо, пользовались рыбаки или люди, что жили недалеко отсюда. Их смастерили для удобства, чтобы подниматься по невысокому обрыву вверх, либо спускаться вниз к речке.

— Давай, Ежевика, я придерживаю лодку, выходи.

Женя уперся обеими руками в байдарку а я, стараясь не раскачивать её, аккуратно вышла.

Фух. Стоя на небольшом песчаном отрезке, я вздохнула свободно, немного умерив свой пыл.

— Хочу попробовать сзади, — донесла до Еникеева свою идею.

Вылезая из лодки, Женя замер на месте с приподнятой ногой, когда услышал мое заявление, и взорвался смехом. Я мысленно врезала себе подзатыльник.

— Че смеешься, пошляк? Я имела в виду, хочу попробовать… на байдарке, а не…

Да что ж такое?! Мы продолжали хохотать уже вместе. Я от смущения, а Женька… Пристроив байдарку к берегу, поравнялся со мной, демонстрируя ту самую ухмылку, от которой я была без ума. Вышло все слишком неловко.

— Я понял. Я не против, Ежевика, но впереди нас ждет команда, ты же знаешь.

Парень долго и томно глядел на меня, изучая этими хитрым и привлекательными глазами, пока его взгляд не зацепился за дерево, что находилось позади меня.

— Смотри, тарзанка.

Он потянулся, чтобы рукой схватиться за деревянную перекладину, свисающую с дерева на верёвке.

— Сейчас проверим на прочность.

— Ты собираешься прыгнуть? — я отошла в сторону, не мешая Жене раскручивать канат и дёргать её за палку.

— Почему бы и нет?

Волонтёр начал активно раздеваться.

Ой.

Я инстинктивно отвернулась, но потом взглянула на его тело вновь. В конце концов, он же не намеревался прыгать голышом.

— Теперь понятно для чего здесь ступеньки, — сказал Женя.

— Я думала для того, чтобы рыбачить.

— И для этого тоже, но, скорее, чтобы можно было разбежаться и прыгнуть в воду.

Еникеев ловко поднялся по ним, оставаясь в одних боксерах; в его руках была перекладина, обмотанная толстой веревкой, которая вела свое начало от крепкой ветви дерева. Чуть отойдя назад, Женька разогнался и пролетел несколько секунд в воздухе, а затем, отпустив руки, его сгруппированное тело легко погрузилось в воду.

Плюх. Брызги, шум воды сразу же дополнили картину. После показалась голова Еникеева с мокрой и довольной физиономией.

— Давай, присоединяйся, Ежевика! Полет просто супер, — кричал он, показывая два больших пальца вверх.

— Нет, Жень, спасибо, я постою, понаблюдаю.

Он окунулся ещё разок под воду, проплыл свободным кролем и уже на берегу предстал передо мной возбуждающе мокрым.

— Кайфово, зря ты отказываешься, — прошел мимо меня, вновь хватаясь руками за тарзанку.

Я прикусила нижнюю губу. Выглядел он великолепно, глаз было не оторвать. И эти мускулистые части тела: спина, плечи, руки... Вновь ушли под воду.

— Вика, не бойся, — тряхнул головой Женька, стоя по грудь в воде. — Здесь мелко.

— И вода холодная.

— Я потом тебя согрею. Купальник взяла?

Так бы сразу и сказал.

— Да, он на мне.

— Отлично, раздевайся.

Последнее слово вызвало улыбку на моем лице.

— Я плохо плаваю, — кричала ему в ответ, когда руки сами начали шарить по одежде в поисках застежек.

— Я тебя поймаю.

Пока я делала вид, что неохотно раздевалась до пляжного купальника, Женька стоял в воде напротив, играя мышцами рук.

Ох, уж этот Еникеев.

— А нас не хватятся искать? — спросила я, поскольку от команды мы прилично отставали.

— Разок прыгнешь и поплывём. Давай, будь храброй, Ежевика. Лети в мои объятия.

Ладно, сейчас.

Женька распахнул руки в стороны, словно приглашал к себе трясущуюся от страха и любопытства Ежевику. Оставшись в одном темно-синем купальнике, я схватилась за перекладину на веревке, взбежала по ступенькам вверх, отсчитала до трех и, разогнавшись, как сделал Еникеев, полетела навстречу судьбе. Мой вскрик тут же поглотила булькающая вода, а бодрящий холод окутал тело.

Вынырнув, зашлась одышкой и небольшим кашлем.

— Ну вот, умница, — говорили чуть синеватые губы напротив. Я ощутила на себе сильные руки, прижимающие меня так ласково и нежно к его крепкому телу. Хотелось, чтобы они никогда не отпускали меня. Женя склонился к моему лицу ближе и продолжал под водой гладить руками спину.

— Я тебя убью, Еникеев. Вода ужасно ледяная, — сказала ему, стуча зубами от холода, не переставая поддаваться его чарам.

— Скоро станет жарко, — теперь его руки касались моих мокрых волос. — Такая красивая и желанная, Вика.

«Продолжай», — кричало внутри меня.

— Хочу поцеловать тебя, — прошептал Женя.

«Не останавливайся».

Еникеев провел холодным и влажным кончиком носа по моей скуле, губами собрал каплю воды стекающую по щеке. Он все еще не касался моих губ своими губами. Ну и отлично, не стоило меня искушать, иначе, мы бы за себя не ручались. Такой «мокрый» момент…

Находясь под «еникеевским» гипнозом, я отклонила голову назад, предлагая поцеловать свою шею. И он охотно взялся прокладывать дорожки из порхающих крылышками бабочек поцелуев по шее, продвигаясь ниже к ключицам.

Постепенно я сдавалась. В который раз мне хотелось этой близости, чтобы, наконец-то, Женя поцеловал вопреки моим обещаниям не поддаваться его провокациям.

— Твои губы мягкие, — ласка его большого пальца оказалась на моей нижней губе.— Уверен, что ты такая же сладкая и терпкая, как ежевика. Целовалась когда-нибудь под водой?

— Н-нет.

— И я нет.

«Хватит болтать! Целуй уже!» — могла бы выкрикнуть я, но словно немая ловила ртом воздух. Я вся горела, как он и обещал, млела под его взглядом и пальцами, и неважно, что мы оба оттягивали момент поцелуя, моя кожа отчетливо запомнит все его прикосновения, когда губам запомнить была не судьба. Да и свершиться поцелую под водой тоже.

— Эй! — раздался вдалеке мужской голос, затем всплеск воды. Кто-то приближался к нам из состава команды на байдарке. — Женя! Вика! Вы где? Ау?!

Да это были Пашка и Диана собственными персонами.

— Мы тут! Что случилось?! — громко откликнулся Еникеев. В его голосе звучала нотка разочарования. Особенно он выругался после того, как я выскользнула из его объятий и с перепугу поплыла к берегу «по-собачьи». Главное, что не пошла тушей на дно, а там надо было быстренько вытереться и надеть шмотки. Стоп. А вытереться-то было нечем.

— О-о-о! — прикрикнул Пашка, когда показалась их лодка. — А вы тут времени даром не теряете, я смотрю.

— Заметили тарзанку и решили попрыгать. Что у вас? — слишком строго вышло у Женьки.

— У нас все отлично, а вот у твоей подруги не «парле-франсе».

Подплывая к нам ближе, Дианка стрельнула в меня любопытными глазами, пока я набрасывала на мокрое тело сухую одежду.

«Что?» — отправила ей взглядом в ответ. Та только хитро улыбнулась.

— Что с Ингой? — спросил Женя у друзей.

Обеспокоенность на лице Евгения была неподдельной. Вспомнил, похоже, о существовании одной француженки, за которую был в ответе перед ее папочкой, пока мы тут «мокрое» дело творили.

— Да ничего, перевернулись они с Серегой в лодке, кричит истошным голосом, тебя зовет. Всех перепугала.

— Ясно, отчаливаем, — скомандовал Женя слишком серьезно, уже одетый в ту самую облегающую форму плавательной одежды.

— Готова? — спросил у меня.

— У-гу, — ответила ему, показывая на прилипшие к телу влажные штаны и футболку.

Я была слишком, слишком расстроена. Сама не знала из-за чего: по причине прерванной «химии» между мной и Женей, или из-за упоминания об Инге. Хоть бы не заболеть теперь, а остальное — ерунда. Туда же и французскую куклу с ее прибабахами.

— Она там всех перепугала, — продолжал свою речь Пашка, пока мы с Еникеевым уже отплывали от берега, равняясь с их лодкой. — На французском что-то выкрикивала. Наверное, матерком нас всех обложила, а мы как дураки и не поняли.

— Разберемся, — поставил Женя точку в этом разговоре.

Дальше мы плыли в безмолвии. Еникеев старательно греб, я пала духом, в это раз не филонила, помогала ему. Дианка тоже вела себя тихо, плывя на лодке рядом, лишь Пашка пребывал в прекрасном и веселом настроении, словно вся эта ситуация забавляла только его одного.