Ежевика

Глава 20. Пучеглазая ворона

Все, что происходило в этот невероятный для нас момент, казалось нереальным.

Кто? Женя.

Делал что? Предложение.

И кому? Мне!

— Ты согласна? — в его глазах сияла надежда.

Он явно обезумел. Звал замуж? Хорошо.

Н-нет. Отлично.

Или… просто неправдоподобно.

— Ежевика, не молчи, — поторапливал будущий супруг.

Супруг! А-а-а!

Да, блин, это просто из разряда фантастики или обыкновенного розыгрыша, целью которого было растрогать меня, а затем снять на камеру, чтобы позже поржать над этим с друзьями. Ох, Еникеев, не играл бы ты с моим сердцем.

Конечно, внутренне я визжала, как одуревшая, а внешне пыталась сохранить спокойствие.

— Женя, — начала я и замешкалась.

— Вика, отбрось в сторону все размышления и поддайся внутреннему голосу и сердцу, как это сделал я. — Еникеев был слишком настойчивым в последнее время. Мне это нравилось. — Я ни о чем не жалею. Я люблю тебя и моя судьба в твоих руках, независимо от того, каким будет твой ответ.

Еще один приятный укол в сердце. Ну, где же тут было не обалдеть от счастья и не свихнуться от радости?

— Мы можем сыграть здесь свадьбу, — продолжал тараторить Женька. — А позже, когда я самостоятельно преодолею свои трудности, мы распишемся и обвенчаемся, где и когда захочешь. Только не молчи, а то я чувствую себя психопатом, который давит на тебя.

— Нет, ты не давишь, — последовал мой ответ. — Ты удивляешь.

— Я впервые, можно сказать, делаю что-то осознанно, — он встал с колена и вздохнул. — Прости, не подготовил нормальную речь, кольцо и...

— Да и черт с ним, Жень, — я обвила руками крепкую мужскую шею и набралась мужества признаться. — Думаешь, что для меня важны эти мелочи, как кольцо, пышное свадебное платье и остальная свадебная мишура? Главное, что у тебя в сердце и в голове.

— Ты, — он улыбнулся, и я подарила ему лёгкое прикосновение своих губ.

— Но мне понравилась твоя фраза «сыграть свадьбу здесь». Уверена, эта идея придется по вкусу всей деревне.

— Означает ли это «да»? — Женька затаил дыхание.

Я чуть тянула с ответом, рассматривая темные крапинки в его глазах, пухлые губы, прикосновение которых всегда хотелось ощущать на себе. Прошлые годы я даже не могла мечтать о том, чтобы он находился рядом со мной, а тут… так близко, так трепетно, так неожиданно и смело звал за собой, приглашая в свою жизнь.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, — сказала я, без намека на повтор его слов. От признания глаза защипало слезами.

Еникеев счастливо заулыбался и согласно кивнул головой.

— Знаешь?

— Знаю, Ежевика.

Всё же вечерние катания, наряду с любовным признанием, и подхлестывание Еникеева в принятии участия в состязаниях скейтбордистов, не прошли бесследно.

Я отрабатывала, Женька помогал вспоминать, а кое-где по-новому усваивать как спокойный стиль езды, так и агрессивный. Не могла особо хвастаться, что обладала опытом выполнять серьёзные трюки, но Еникеев, мало того, что много лет назад поразил моё сердце, так ещё удивил своим умением управлять доской. Причём достаточно ловко. Как будто первое, что он сделал, когда родился, это встал на доску, а не на ноги.

Учил, помогал, дарил ромашки, ну и, конечно же, целовал. Без этого нам было не обойтись. До конца первой недели практики мы обезумели. Постоянно вдвоём, постоянно вместе: и днем, и ночью. И чем чаще проводили время плечом к плечу, тем сильнее нас тянуло друг к другу, наплевав на присутствие и мнение всех остальных.

Постойте! А что, собственно, было с практикой и остальными её участниками? Как-никак мы собрались здесь, чтобы ознакомиться с распространёнными методами полевой научно-исследовательской работы на основе знаний, полученных при изучении теоретического курса этнологии.

О, сколько заумных буковок получилось. Это было целью, а на деле...

Еникеев был со мной, и пусть бы весь мир подождал.

Чуть позже эту практику я буду вспоминать с трепетом в сердце, со знаменитыми бабочками в животе (да-да, они существовали), с головокружительными поцелуями и моим диким нежеланием заканчивать все это.

Женя уедет. Вернётся во Францию, чтобы он не обещал мне. Расстояние рано или поздно нас разделит. И что будет дальше? Даже не хотелось думать.

— Еникеев, мать твою!

О-оу.

Так прозвучало первое обращение Николаева к своему родственничку после появления всего состава практикантов в деревне у Васильевны.

— Что случилось? — спросил тот обеспокоенно, поскольку не был настроен встретить нападающего на него раздражённого препода.

Пока вся группа разбивала палатки на новом месте, держась за руки, мы встречали Николаева. Не было смысла скрывать то, что происходило со мной и Женей. К тому же никто не был удивлён, кроме одной недалекой особы. О ней чуть позже.

— Какого…?

Подойдя ближе, Андрей Дмитриевич хотел громко выругаться, но вовремя сдержал свой пыл.

— Если бы я знал, что эта… — он обернулся назад, чтобы убедиться, был ли кто поблизости, — ноющая мозоль на заднице своим нытьем и глупыми поступками будет нарушать дисциплину внутри моей команды, я бы тогда хрена с два разрешил брать ее с собой в качестве дополнительной помощи. Это не помощь, а одна огромная катастрофа.

Женька от неудобства почесал затылок и сжал челюсть, а я ухмыльнулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А вы нам не верили, Андрей Дмитриевич, — специально задела этой фразой Николаева, припоминая ему первое утро практики и горе повариху с железной миской на голове.

— Значит, плохо предупреждали, Виктория.

— Да мы прямым текстом говорили, что ждите беды. Но, кажется, — я заметила приближающее «недоразумение», — она еще отчебучит.

— Женя! — Инга бросилась к нам, увидев фигуру своего «друга».

И тут же остановилась. Её глаза встретились с моими. Поначалу я прочла в них удивление, затем раздражение, и как только ее взгляд пополз по телу вниз, остановился на переплетённых наших с Женей пальцах — тут же вспыхнул огнем.

— Какого черта ты держишь её за руку. Отпусти! — заверещала кукла.

— Не понял? — спросил, обалдевший от ее напора Женя.

Я, между прочим, тоже не поняла. Как и Николаев, который, заметив свою помощницу, поднял руки в жесте «мне ваш спектакль не сдался», и сразу же исчез.

— Я сказала, отпусти ее!

Ай-ай, отобрали любимую игрушку. Инга выглядела как истеричная потрепанная лахудра, пытаясь скрыть свое поражение. Меня же одновременно умиляла и удивляла «переменчивость погоды» внутреннего мировосприятия девушки.

— Ты мне приказываешь? — Женя посмел иронично усмехнуться. Еще немного, и она бы захлебнулась своим ядом. — Тебе не кажется, что твоя интонация слишком зашкаливает по отношению не только ко мне, моей девушке, но и остальным здесь присутствующим?

— Что?! — она громко рассмеялась, Женька же сильнее сжал мою руку. — Ты серьёзно? Она?

— Забыл спросить твоего разрешения, — в голосе Еникеева впервые слышались нотки гнева. Это же, как нужно было достать его, чтобы он непритворно злился?

— Crétin! — выкрикнула ненормальная.

Могла поклясться, что у меня от ее ора заложило уши.

— Не выражайся, ты же девушка и находишься в кругу уважаемого преподавателя с его студентами, а не дома, или, где ты там привыкла вести себя подобающим образом. Здесь это неприемлемо. Так что, сдерживайся в словах, Инга.

— Да плевала я. Не практика, а черт знает что. Глупое нахождение в лесу и бестолковое наматывание кругов по сельской местности.

Пауза. Неподалеку сгустились тучи. Даже я почувствовала раскаты грома от Николаева.

— Инга, ты ведёшь себя слишком вызывающе, тебе не кажется? Успокойся и не совершай ошибок.

— Все что мне кажется, mon cher Женя, так это то, что ошибку совершаешь ты.

Она подошла ближе, намереваясь ткнуть в его грудь своим наманикюренным ногтем. Ей повезло, что она этого не сделала, иначе лишилась бы ноготка не без моей помощи.

К гадалке не нужно было ходить, чтобы понять, что именно Клюшкина имела в виду под словом «ошибка».

— Ты прекрасно понимаешь, что твоя жизнь во многом зависит от меня. Поэтому, подумай хорошенько, прежде чем поступать неосознанно и глупо, — прозвучала угроза в сторону Жени.

— Ты явно себе что-то придумала, Инга, — не поддавался он.

В ответ Женька шагнул к ней вплотную, принимая вызов. И я ступила вместе с ним вперед, вновь обхватив его руку. Пусть знал бы, что я его не брошу, и уж, тем более, не боялась эту истеричку.

— Если твоя так называемая дружба по отношению ко мне требовала чего-то большего, то, знай, даже твой папа со своим большим кошельком не в силах заставить меня ответить тебе взаимностью. С чего ты взяла, что я для тебя? Мир полон парней более успешных и привлекательных. Я не эталон красоты и идеальных поступков. Вон, Вика может подтвердить.

Он подмигнул мне и продолжил:

— Неужели у такой как ты имеются проблемы с дефицитом мужского внимания? Не думаю.

На последних словах парня её глазенки превратились в узкие щелки и, пробежавшись по нам взглядом, выкатились из орбит. Пучеглазая каркающая ворона.

— Да как ты смеешь, после всего, что сделал для тебя мой отец...

— Он сделал это для тебя, я же не просил никого о помощи, и в состоянии был разобраться сам.

— Сидя за решёткой? Оригинально, — она показала ряд белых ровных зубов широкой улыбкой, а у меня сердце надломилось в груди.

Еще раз, хоть один унизительный намек в его сторону, и я пересчитаю всю эту белизну толстой древесиной, найденной в лесу.

— В том, что случилось, моей вины не было, и тебе это известно. А справедливость все же существует. Да, Ежевика?

Женя так тепло и с любовью посмотрел на меня, что мне захотелось обнять его сильно-сильно и не отпускать никогда.

— Должна сказать, у тебя дурной вкус, месье Еникеев, — выдохнула напоследок змеюка подколодная.

— А у тебя дурное воспитание, — не удержалась я. — Умерь свой пыл. Неподалёку сеновал, глядишь, ещё спалишь деревню своими сверкающими молниями, — я указала на глазные яблоки. — А местные, ой, как не любят чужаков. Особенно таких, как ты.

— Знаешь, что? — задыхалась в гневном приступе кукла Барби.

— Что та ведьма, о которой ходят слухи — это ты? Знаю.

— Да я тебе…

Я и глазом не моргнула, когда она посмела выпустить когти перед моим лицом. Лишь сжала их в кулак и опустила руку. Женя загородил меня собой, призывая Ингу образумиться и не распускать руки.

Все это время Николаев и его компания наблюдали междоусобные французские войны с моим участием и аплодировали стоя. Жаль без попкорна в руках и мягкого дивана под задницей, поскольку я тоже продемонстрировала коготки и не намерена была спускать ей с рук все, что она тут наговорила нам с Женей.

— Разобрались и по коням! — прокричал главнокомандующий, давая понять, что спектакль окончен. — Всех жду на вечернем сборе через десять минут. Кто хоть на секунду опоздает, того отчислю к чертовой матери! Ясно?!

— Ясно… — послышалось со всех сторон, и зрители потихоньку начали расходиться.

Покидая нас походкой подстреленной лани, Инга пообещала Жене, что он еще пожалеет. Парень взглянул на меня с горечью в глазах, улыбнулся, пока я поглаживала его руку своими пальцами. Наверное, проблем теперь с Ингой или без нее, не станет у него меньше. По крайней мере, сейчас.

— Ну, что? Готова? — спросил он меня с легкой улыбкой на губах.

— К чему?

— К знаменательному событию в своей жизни.

— С тобой, Еникеев, всегда.