Ежевика

Глава 4. Волонтер

— Ежевская, ты совсем уже страх потеряла? — было очень приветливо слышать от своей лучшей подруги Дианы.

— Что случилось? Меня выгнали из универа? — спросила ее, поправляя лямки рюкзака. Кажется, чего-то не хватало.

Вот, блин! Я забыла у Женьки в машине свой скейт.

— Пока ещё нет. Но препод интересовался тобой.

Мы протискивались по узкому коридорчику здания, в котором учились. Я лихорадочно думала, как же теперь забрать скейт у сердцееда Еникеева.

— Что преподу было нужно?

— Не что, а кто. Ты!

— Господи, я что, знаменитость какая?

— Нет, ты одна единственная, кто не определился с практикой, которая состоится уже на следующей неделе.

— А-а-а, — протянула я, догадываясь, что Женька, скорее всего, остановился в доме, расположенном напротив нашего. Сейчас там проживала его бабушка. Далеко идти не приходилось. Значит, встречи было не избежать.

— Что, а-а-а? — недовольно передразнила Диана.

— Да ничего. Сейчас же найду Андрея Дмитриевича и договорюсь с ним о практике.

— Не договоришься.

— Почему это?

— Ты попала в этнографическую группу.

— Чего?

— Того. Там как раз был недобор. Ну, а я, как твоя подруга, поддержала тебя. Мы будем вместе отрабатывать практику.

Я остановилась перед Дианой и осмотрела ее. Она выглядела как всегда сногсшибательно. Натуральные черные волосы, густоте которым я завидовала белой завистью, карие раскосые глаза всегда светились игривостью и одновременно загадочностью. Мы были внешне с ней схожи: поблескивающий в носу пирсинг, загорелая кожа, мелкие едва заметные татуировки по всему телу. Но меня больше всего привлекала ее душа. Она была искренней, талантливой девочкой, преданным мне человеком. Всегда знала, что, поделившись с ней секретом, моя тайна нигде не всплывет. Однако сейчас она что-то помышляла, ее темные глаза были устремлены за моё плечо, и думала обо мне моя подруга в последнюю очередь.

О, нет. Я знала это отсутствующее выражение на лице — влюблённой дурочки. Не стоило оборачиваться, чтобы узнать, чья фигура двигалась позади меня.

— Он тоже поедет с нами, — заявила она радостно.

Ну, это все меняло.

— Моя подруга говоришь? — я провожала её взгляд, приклеенный к Сергею — студенту второго курса.

Да он был неплох. Коренастый брюнет, очевидно, тягал штангу, но следы какого-либо интеллекта на его смазливом лице полностью отсутствовали. Диана попала в его сети, как и многие девчонки, находящиеся в стенах этого здания.

— Так что, мы едем! — громко объявила она.

Куда, зачем и для чего я не стала спрашивать.

Сама идея практики носила совершенно бессмысленный характер: жить в палатках десять дней, кочевать из одного поселения в другое, общаться с местными жителями, собирая материал днем, а вечером — проводить анализ. Купаться в речке, есть кашу, сваренную в котле на костре. Спать в тесном спальном мешке и быть вкусным блюдом для комаров — все это мало казалось шуткой.

По рассказам предыдущих курсов практика носила эту самую суть. А на деле... А на деле мне предстояло ещё узнать и увидеть. В некоторых моментах прочувствовать всю прелесть походной жизни.

— Ладно, идем.

Не стала дожидаться Диану, поплелась прямо по коридору, а далее вверх по ступенькам, которые вели в аудиторию «510». Сегодня последняя пара по археологии и через две недели предстояла сдача экзамена.

Занятие началось, как только прозвенел звонок. Я, Диана и Лиза — еще одна наша подруга, заняли места как обычно. Несмотря на то, что они были расположены по полукругу на далеком расстоянии от лектора, все учащиеся находились у преподавателя на виду.

«Сегодня все в силе?» — читаю на клочке бумаге, который передала мне Лиза. Зная о её влюблённости в моего брата и рвение оказаться в нашем доме под любым предлогом, я с сожалением позволяла ей гостить у нас.

«Да», — написала ручкой в ответ и вернула обратно через Диану.

Лиза была невысокого роста, чуть угловатой, но стройной девушкой. Все еще подростковый образ дополняли как украшение длинные светлые волосы. Она была милой и доброй, но брат не был заинтересован в моих подружках. Он знать не знал, как их звали, не то чтобы, как они выглядели.

Теперь до меня дошло, что Арс, упоминая гостя, имел в виду Еникеева. Значит, вот, кто сегодня протусит весь вечер у нас дома.

Глупое сердце забилось чаще, но тут же разочарование проскочило неприятным напоминанием. Среди них явно будут девушки, уж в этом мой брат постарается.

Их будет двое. Одна для Арса, вторая — для Евгения.

Красивые, ухоженные куклы, внешность которых трещала от слоя косметики, а глаза светились от пустоты внутри головы.

Как будем выглядеть мы? Как среднестатистические новоиспеченные студентки, и розовые пижамы с рюшами нам в помощь.

Пока лектор распинался по поводу экзамена, я полезла рукой в карман джинсов за своим телефоном.

«Случайно, не Еникеев — тот самый гость, что посетит твою прескучную вечеринку года?» — набрала Арсу.

«Ты хотела сказать: самую офигенную вечеринку». — Прилетело ответ.

«Вечеринку, где вход только по огромному размеру женской груди, губкам уточкой, километровым ресницам и мозгам с ноготок».

«Ты и твои пижамные подружки можете завидовать молча».

Отправил скобочку-смайлик.

«Было бы чему завидовать. Будут: ты, Женя. Кто ещё?»

Брат ответил на сообщение спустя пару минут.

«Все как обычно. Жека — гвоздь программы. Арина почистит бассейн, Леха покрутит у пульта, Ник — ответственный за барную стойку. Ну а вы можете располагаться на втором этаже, или лучше на чердаке для своих заумных посиделок, пока мы будем отдыхать».

«Ха-ха! А убирать за всеми, соответственно, будешь ты. Удачи».

Я вышла из приложения. Что бы он ни ответил, я была права: Еникеев продолжит вечером мозолить глаза.

— Эй, — шепнула Диана, легонько толкнув локтем. — Забыла сказать: этнограф упоминал какого-то волонтёра. Мол, поедет с нашей группой, будет, так сказать, его помощником и правой рукой, чтобы следить за внутренней дисциплиной.

— И?...

Не хватало нам ещё какого-то заумного профессорского прихвостня.

— Поговаривают, он наш ровесник, возможно, чуть старше, приехал откуда-то...

— Спорим, из захолустья, — догадалась за нее.

— Откуда же ещё? — согласилась она, но ей тут же прилетело замечание от препода.

Мы замолкли, понурив головы, но не надолго.

Что делать обыкновенному городскому парню на богом забытой практике в сельской местности?

— А ещё он просто «хот».

— «Дог»? — не удержалась от ухмылки.

— Девочки только что прислали сообщение в чат. Кто-то из них видел Дмитриевича с каким-то новеньким. Все на уровне слухов, конечно же.

— Что ж не зафиксировали документально? — с нескрываемым любопытством я заглянула в экран ее телефона.

— Спиной стоял.

— Похоже, что это единственная его привлекательность.

Умора. Нашим только дай пищу для сплетен.

Мне становилось жаль этого волонтёра. Ох, и не повезёт же ему. Столько внимания на себя примет: и дружеское, и не очень.

До конца пары осталось минут пятнадцать. Я вновь вспомнила о Жене и нашей сегодняшней совместной поездке в универ. Сразу потеплело на душе, и даже его дерзкое «Ежевика» звучало не так обидно и по-особенному.

Непослушная рука потянулась за телефоном, включила мобильный Интернет, и мой палец завис на поисковике «Гугл».

Да что я как маленькая.

Ввела «Евгений Еникеев». И, оп: ссылка на его профиль в инстаграме высветилась первой строкой.

Как же долго я не была здесь.

А ну-ка, полюбопытствуем.

Мать, моя женщина, отец мой — мужчина.

Да Женька выглядел фотомоделью. Такие профессионально постановочные картинки я мало у кого встречала. И да, пропустила самое вкусное, когда была идиоткой, поскольку удалила свою страничку в этой сети.

Вот он был весь в чёрном: джинсы и кожаная куртка сидели на нем просто отменно. Следующая фотография оказалась не менее милой: здесь он обнимал сестру Нину — прелестную тринадцатилетнюю девушку. Как же летело время.

О, боже! Внутренне я визжала от восторга.

Женя и его обнажённый торс, как отдельный вид искусства, красовался следующим постом. Коллаж из нескольких его фотографий был изумительным. Еникеев изображал на каждой картинке свои эмоции: грусть, радость, любовь, ненависть, забвение и усталость. Очень интересная затея.

Ещё несколько движений большим пальцем по экрану, и я замерла. Эта была одна из карикатур, о которых мы не так давно вспоминали. На ней изображены я и мой брат, а подпись, датированная двумя годами ранее, гласила на английском «miss», что означало — «скучаю».

Он скучал. Женя, тот самый красавец Еникеев, тосковал по мне и Арсению. Он помнил, когда я почти забывала.