Его нежная птичка

Глава 18

Дима

Впервые за долгое время я практически бегу домой. Пока не понимаю, что между мной и Алисой происходит, но дело точно сдвинулось с мертвой точки. Остаётся только дождаться защиты диплома, и тогда точно можно действовать. Сегодня потерплю, лишь бы она не завалила защиту и наконец завершила обучение.

Захожу за букетом в цветочный, выбираю самый красивый и несусь домой.

Нет, я не ожидаю, что стол будет накрыт, а Птичка будет ждать меня и преданно заглядывать в глаза — всё же защита диплома на носу. Но она даже из комнаты не выходит и не отвечает на стук, а дверь закрыта изнутри.

— У тебя там всё хорошо? — без особой надежды уточняю и сверлю взглядом белое полотно. Мне хочется думать, что с ней ничего не случилось, но я начинаю переживать.

Может, она перенапряглась и упала в обморок, поэтому не может ответить? Или просто слишком сильно готовится, не замечает ничего вокруг?

В ответ звенит тишина квартиры. Я как дурак сижу в гостиной два часа и жду, что Алиса выйдет. А она никак не выходит. Не из комнаты, не из моей головы.

— Блять, — ругаюсь себе под нос и бросаю букет на барную стойку. Чувствую неладное и не понимаю, откуда ждать подвох.

Врываться в комнату девушки не хочется, и с каждой минутой у меня всё меньше выбора в этом вопросе. Потому что начинаю волноваться, особенно после вчерашнего — она ведь открылась, выплеснула всё. Или теперь просто боится показаться на глаза? Может, напридумывала чего-нибудь и теперь прячется?

Очень похоже на правду.

Я жду Птичку до полуночи, и только после этого иду в душ и ухожу к себе в комнату спать. Вот только сон не идёт, и половину ночи ворочаюсь, будто это у меня завершающий этап обучения, а не у Алисы.

Утро начинается поздно. Я помятый, с синяками под глазами выхожу на шум из гостиной и почти сразу натыкаюсь взглядом на Птичку. И всё внутри переворачивается.

На ней облегающее красное платье с провокационным разрезом на одной ноге. Алиса с макияжем, на каблуках и безумно красива. Она и раньше хорошо выглядела, а теперь вместо той зашуганной девчонки в осеннем пальто передо мной стоит роковая красотка. И взгляд соответствующий: пронизывает до костей и вытягивает душу.

— Тебе идёт, — хриплю и не могу перестать любоваться этой красотой.

Вместо ответа она лишь кивает, хватает чёрную папку с дивана и идёт на выход.

— Подожди, ты куда? — не сразу соображаю и дёргаюсь следом. — Давай подвезу, сейчас только оденусь.

— Не надо, — спокойно отвечает Алиса и, прежде чем закрыть дверь, тихо добавляет: — Девушку свою подвози.

— Так я её и надеялся подвезти, — бормочу себе под нос и пялюсь в опустевший коридор. Алиса сбежала. Вот же…

и что это было?

Хочу пойти следом и узнать всё у Птички, пишу сообщение и уточняю, что случилось, но ни через час, ни через два ответ не приходит. Во всех месседжерах она блокирует меня, написав лишь короткое:

“Через неделю я съеду”.

Ни ответа, ни привета. Ничего не понятно. Я планировал устроить Алисе грандиозный праздник, отметить успешную защиту диплома и наконец поговорить о том, что же происходит между нами, а в итоге что? Какой-то бред про девушку и прощальная смска?

Курьер приносит шикарный букет роз, а мне уже вообще не хочется что-либо делать. Птичка молчит, и с каждым часом у меня всё сильнее закрадываются подозрения, что она не ответит. Совсем. И возможно даже не придёт домой.

Я едва не срываюсь с места, чтоб пойти её искать, но пытаюсь держать себя в руках. На автомате расставляю везде свечи, надуваю шарики и стараюсь составить общую картинку в голове. Что же случилось? Ведь даже с бывшей не встречался!

Правда приходит, откуда не ждали. Я зажигаю одну свечу, устало заваливаюсь на диван и напряжённо вздрагиваю, когда слышу, как кто-то вставляет ключ в замок. Всё внутри замирает с криком: “Это Алиса! Ничего не готово!” Кое-как встаю и с широкой улыбкой встречаю незваную гостью.

— Ты чего тут забыла? — рычу беззлобно и хмурюсь.

На пороге стоит Жанна — дочь бывшей жены. В каком-то коротком топе, аж смотреть страшно. Да и шорты задницу едва прикрывают.

— Тьфу ты, стыдоба, как ты вообще по улице ходишь в таком? Не страшно? — морщусь.

— И тебе привет, Димусик, — расплывается в улыбке, бросает сумочку в коридоре и плывёт ко мне.

— Чего притащилась? — бросаю сухо. Может, это не слишком-то мягко к почти родному человеку, но мы с её матерью давно разошлись, да и с самой Жанной никогда особо не ладили. Она вечно устраивала козни и придумывала всякую ерунду, чтоб вбить очередной клин между мной и Ирой — бывшей женой.

К тому же Жанна — последний человек, кого мне хочется видеть. Тем более в таких обносках.

— Чего ты такой злой? — улыбается она и ставит на спинку дивана подарочный пакет. — Я вообще-то с подарками, а ты вот так встречаешь.

— Мне ни от тебя, ни от твоей матери ничего не надо, — отмахиваюсь и киваю головой на дверь. — Ключи положи на тумбу в коридоре, а сама шуруй. Усекла?

Она обиженно поджимает губы и начинает часто моргать, словно вот-вот заплачет. Старый приёмчик, который на меня уже не действует. Она таким пользовалась, когда мы с Ирой жили вместе и пытались строить семью. И чтоб добиться желаемого, Жанна давила на жалость и изображала страдалицу. Даже научилась плакать по щелчку пальцев.

Она всхлипывает.

— Ты же обещал, что я могу у тебя пожить, — делает наигранно дрожащий голос, всхлипывает и начинает обходить диван. Пакет остаётся стоять на спинке, будто внутри ничего важного. Жанна приближается медленно, по кошачьи тихо, но под моим строгим взглядом замирает в паре шагов и не решается двигаться дальше.

Уж что-что, а спектакли ей всегда удавались на славу. Правда, мне теперь это ни к чему, своих проблем хватает. Но чувствую, что с Жанкой что-то не так. Как-то слишком уж натурально начинает плакать.

— Вообще-то обещал не тебе, а твоей матери. К тому же обещал просто помочь с жильём, а не поселить у меня. Я, к твоему сведению, не один живу, так что о проживании в моей квартире речи быть не может, — отвечаю чётко и спокойно.

По щекам Жанны катятся уже крокодильи слёзы, только меня это ни капли не задевает. Наверное, выработался иммунитет после сотен истерик и показных страданий.

— Мама сказала, что я буду жить с тобой, — упорно стоит на своём.

Упрямая девица и всегда такой была.

— Ещё раз для особо непонятливых: я живу с девушкой, — стараюсь говорить медленно, чтоб она точно всё поняла. Но нет, по взгляду вижу, что сдаваться Жанна не намерена. Она уже явно вдолбила себе какую-то хрень в голову, и теперь будет переть как баран.

— Так выгони её, я её заменю во всём. И в постели тоже, хочешь? — повышает тон девчонка и резко подскакивает ко мне, обхватывает за талию руками и прижимается заплаканным лицом к груди.

Я даже среагировать не успеваю, только разгребаю последствия, отрываю от себя Жанну и отпихиваю. Грубо. Резко. Она отшатывается и смотрит волчицей, хмурится, слёзы по щекам растирает.

— Ты совсем ёбнулась? — не могу сдержаться и перехожу на крик. Происходящее просто не укладывается в голове.

Это ведь Жанна! Конечно, отцом она меня никогда не считала, но всё же мы с её матерью жили вместе. С чего вдруг в её голове такие мысли?

— Не понимаешь, что ли? — кричит она и шмыгает носом. Это уже не игра. Это переходит все рамки. — Я давно уже тебя люблю! Разве это не видно?! А ты тут с этой деревенской! Цветочки ей покупаешь, ждёшь… Думаешь, она этого заслуживает? Она же тварь! Общается у тебя за спиной с другими, ты и веришь! Я когда приходила, слышала лично, как она по телефону воркует. Я тебя не предам, слышишь?! Я буду рядом!

— Замолчи, — рычу и отшатываюсь, когда Жанна пытается сделать ко мне новый отчаянный шаг. — Сейчас же собирай вещи и выметайся. — Я замечаю, как в глазах девчонки замирает ужас, как она открывает рот, чтоб снова высказаться. Но мне это не нужно, поэтому припечатываю жёстким: — Сейчас мы вызовем такси, и больше ноги твоей здесь не будет!

Она ревёт в голос, хватает лежащую на полу сумочку и бросается на выход. Убегает, а я, как дурак, иду следом.

— Жанна, — ору ей в спину и вижу лишь, как она бежит вниз по лестнице. Даже лифт ждать не стала. Я ещё пару раз зову её, прошу остановиться и подумать о том, что уже поздно, но реакции не следует.

Приходится звонить бывшей жене, вот только аппарат у неё вне зоны доступа, и единственное, что мне остаётся — написать сообщение сначала Ире, а после и самой Жанне. Внутри сидит неприятное чувство, оно грызёт и намекает, что ничего хорошего с девчонкой в таком состоянии не случится. Неплохо бы поискать её. Только где?

Следующий час я нервно курю на общем балконе одну за одной. Звоню бывшей, её дочери и, конечно, Алисе. Никто не берёт трубки, словно сговорились. От нервов я уже с ума схожу и нервно измеряю шагами периметр балкона.

К счастью, Ира посылает сообщение, в котором проклинает меня и описывает, в каком состоянии ей позвонила дочь. Она обвиняет меня в бессердечности, поливает грязью и вообще не стесняется в выражениях. А мне даже от этого легче, ведь теперь я понимаю, что Жанна добралась куда-то. Может, до съёмной квартиры, может, до отеля. Всё равно. Одной проблемой меньше.

Зато Птичка так и не отвечает.

Я понимаю, что она обижена, и что Жанна наверняка наплела ей всякой ерунды. Но ведь можно просто взять трубку, сказать, что всё нормально, жива-здорова. Это ведь не сложно.

На часах почти полночь. Очередной бычок отправляется в пепельницу. Мобильный Алисы не отвечает, хотя я набираю её раз в пять минут.

— Ну где ты, — стону тихо, гипнотизирую экран и замираю, когда замечаю вдалеке в парке под фонарём хрупкую фигуру в красном платье. И не одну. Рядом с ней кто-то неизвестный: высокий, крупный, явно мужчина.

Сердце болезненно сжимается, а в голове сразу вспоминаются слова Жанны о том, что у Птички кто-то есть. Мне не хочется в это верить, поэтому я снова набираю её номер и наблюдаю, как парочка идёт по тропинке.

Вот только странно всё выглядит. Алиса шатается по дорожке, а высокая тень скользит за ней. Словно Птичка совсем не горит желанием общаться и пытается уйти от мужика. Но тот не даёт.

Я напряжённо хватаюсь за перила и наблюдаю за картиной, пока не понимаю, что парочка стоит на месте. Что там происходит? Тонкий тихий вскрик едва доносится до меня, заставляет прислушиваться и… бежать вниз.