Его нежная птичка

Глава 7

Она выполняет свои обязанности на ура. В первый рабочий день сразу после похода по магазинам и покупки всех необходимых вещей, одежды и прочего Алиса бежит разводить все эти порошки и прочую ерунду, которую просила купить. Она что-то там смешивает в ведре, а потом с упоением натирает пол — мне даже становится страшно от этого бешеного энтузиазма и горящих глаз. Особенно страх увеличился, когда девчонка в несвойственной ей манере каркнула на меня, чтоб не смел топтаться по чистому ещё не высохшему полу.

Алиса относится ко всему ответственно. Даже порой слишком ответственно. Сразу бросается перестирывать мою одежду, рубашки вообще вручную отмачивает и выводит пятна. Мне даже хочется сказать, чтоб она успокоилась и чуть расслабилась, но девчонка же так просто не уступит.

— Где у вас пылесос?

— А что, у вас обычного средства для мытья посуды нет?

— Где у вас тут лежат шторы?

Вопросы загоняли в угол целый день, пока я позорно не сбежал в свою комнату под предлогом поработать. На самом деле уже который час выбираю ёлку в онлайн-магазине. Раньше никогда не ставил и не наряжал — лишние хлопоты, мусор или, не дай боже, иголки, после праздников ещё и разбирать всё. Но хочется сделать для Алисы праздник. Пусть небольшой, пусть немного сумбурный, всё же.

В качестве подарка заказываю простенький телефон и белое платье в пол из какой-то струящейся ткани с завязками на спине. Специально консультируюсь с представителем продавца, и он заверяет, что всё точно застегнётся даже на самой хрупкой фигуре. А мне это и нужно.

Уже на следующий день доставляют ёлку, и Птичка с интересом и любопытством собирает её. Я сижу за барной стойкой, пью кофе и наблюдаю за ней. Странно, простая девчонка, а столько жизни и счастья в глазах при виде обычного пластикового дерева.

— У меня никогда не было нормальной ёлки, — тихо признаётся Алиса.

А меня как обухом по голове бьёт. И действительно, она же с тем уродом жила…

— Что случилось с твоими родителями? — хрипло уточняю и делаю вид, что листаю новостную ленту, когда девчонка резко оборачивается и сверлит меня удивлённым взглядом.

— Сгорели, — шепчет она.

— Других родственников не было что ли? — бурчу я и нервно хлебаю кофе. Практически залпом опустошаю кружку и бодро иду за добавкой.

Птичка молчит какое-то время, вздыхает, погружённая в свои мечты. После садится на край дивана, осматривает половину собранной ёлки и поджимает губы.

— Была бабушка, но она в то время совсем старенькой была, ей не доверили пятилетнего ребёнка. И правильно, она буквально через полгода угорела в доме, так что мне в каком-то смысле повезло. А дядя… он не был таким до смерти тёти. Всегда ходил чистым, ухоженным, сытым. Даже не пил никогда! Потом тётя умерла от рака, и он стал всё чаще прикладываться к бутылке.

— Сколько тебе было?

— Девять, — вздыхает Алиса. Странно, но она улыбается, а потом вообще едва различимо добавляет: — До смерти тёти всё было хорошо. Меня любили, заботились. Потом всё сломалось.

Но не ты, Птичка. Ты не сломалась.

Единственное желание — снова поехать в деревню и выбить из этого урода всё, что только можно. Чтоб больше не смел никогда поднимать руку ни на кого, а уж тем более на слабых. И пальцы переломать для профилактики. Но знаю, что Алиса не одобрит — она уже коршуном на меня косится и ждёт следующего вопроса.

— Знаешь, у меня для тебя подарок, — перевожу тему. Слишком уж долго и пристально смотрит на меня девчонка, а голубые глаза будто под кожу залезают.

— У меня для вас тоже, — слабо улыбается Птичка.

Ого! Вот это да!

Мои брови сами поднимаются от удивления. И когда только она успела? Вроде особо из дома не выходила никуда всё это время, разве что до магазина ездили. Только вместе, я её из поля зрения не упускал.

— И что там? — ухмыляюсь и пытаюсь представить, что же она могла придумать. Честно говоря, ничего на ум не идёт. Не купила же она мне чистящее средство… Или купила?

— Это ведь подарок, — искренне возмущается девчонка. — Вот в полночь его и откроете.

Она стреляет взглядом в маленький бумажный пакет, который стоит на диване.

Вот, значит, он какой — мой подарок. Крохотный, хотя не в размере дело. Мне хочется заглянуть внутрь прямо сейчас, но приходится сдерживаться ради поддержания общего настроения.

— Мой подарок тебе пригодится раньше, — намекаю я.

Глаза Птички становятся ещё больше. Следующие полчаса она гадает, что же такого я купил. Сперва идёт по списку своих любимых порошков, кухонной утвари и ещё каких-то странных названий. Перечисляет вообще всё, что я бы сам никогда в жизни не догадался подарить.

Времени на это всё нет, поэтому я спокойно выношу большую коробку.

Алиса как дикий зверь подходит к ней с причитаниями, что всё это наверняка дорого, а она пока что не может себе позволить равноценный подарок. Тем не менее несмотря на ворчания она открывает коробку и достаёт платье.

— Шёлковое, — выдыхает Птичка. Глаза восхищённо блестят, и это греет мне душу.

— Вроде бы, — делаю вид, что мне всё равно. Подумает ещё, что клеюсь к ней и подмазываюсь. Уж лучше пусть считает меня чурбаном бесчувственным.

Я снова сбегаю к себе, чтоб не мешать Алисе готовиться к празднику. Мы поздно спохватились, но девчонка всё равно стругает скромный салат и готовит горячее. Каждый раз, когда надо взять пробу с еды, она прибегает к моей спальне, скромно стучит и просит помочь.

Надо признать, готовит Птичка хорошо. Даже удивительно при условии, что она и учится, и работает, да и вряд ли её дядька хоть раз в жизни принёс домой какие-то продукты кроме готовой закуски. На деле я конечно реагирую скупо: просто киваю и снова иду к ноутбуку делать вид, что работаю.

— Сегодня ведь Новый год! — вскрикивает в спину девчонка.

— И что? — непонимающе хмурюсь.

Праздник как праздник. Да, дополнительные выходные. Что в этом такого? Сперва даже не могу сопоставить её вопрос и своё поведение, а потом до меня доходит.

— А кем вы работаете? — уточняет Алиса.

Вот оно что… Значит, её смущает моё желание сбежать. Так, что бы придумать, чтоб она поверила и успокоилась?

— У нас с другом своя фирма, — честно отвечаю я и вру, не моргнув и глазом: — Перед праздниками нужно закрыть разные вопросы, чтоб потом проблем не было. Ну, в общем, надо.

Разворачиваюсь и сбегаю. По пути корю себя за “деревянность” и то, что не могу нормально поговорить с девчонкой. Она же ни в чём не виновата, я сам предложил ей жить здесь. А теперь как-то странно. Раньше домработница приходила на пару-тройку часов, всё делала и исчезала, я даже не видел её толком. Сейчас как раз праздники, и находиться с незнакомым человеком в собственном доме неловко, будто в гости пришёл к какой-нибудь дальней тётушке.

Поэтому мне проще отсидеться в комнате за компьютером и делать вид, что работаю.

Но моя конспирация летит к чертям, когда я забываю закрыть дверь в комнату. Там остаётся небольшая щель, через которую Птичка, видимо, и услышала, что вместо серьёзных дел я смотрю фильм.

Она прокрадывается в спальню так тихо, что я подскакиваю на стуле, когда она язвительно замечает:

— Интересная у вас работа.

— Я просто решил передохнуть, — моментально вру.

Алиса стоит позади, сложив руки и улыбаясь, а на лице написано: “Не верю”. Но она умная девочка и молчит, не нарывается на разборки. Просто сверлит взглядом.

— Ты что-то хотела? — уточняю намеренно холодно, показательно. Стараюсь отстраниться от Птички по максимуму — всё же жить на одной площади с красивой девушкой сложно, невольно начинаешь “зависать” на ней.

— Мне нужна помощь, — наигранно спокойно говорит Алиса. А голос её дрожит, выдаёт с потрохами, насколько сильно она нервничает.

Со вздохом я встаю и иду в сторону кухни.

— Что ещё накашеварила? Давай, всё попробую.

Но Алиса стоит у дивана и переминается с ноги на ногу, даже не думает подходить.

— Вообще-то помощь немного в другом, — тихо признаётся и исчезает в своей комнате с криком: — Подождите, я сейчас.

Эх, сколько бы не говорил, что можно обращаться ко мне на “ты”, ничего не помогло. Ну и чёрт с ним. Главное, пережить праздники, потом всё встанет на круги своя. У неё учёба, у меня — тонны работы. Может, даже любовницу заведу, чтоб волком на Алису не смотреть.

Стоит только об этом подумать, как она выходит из комнаты в подаренном мной платье. Воздушная, хрупкая как тростинка. Я даже на пару секунд замираю и перестаю дышать, тупо таращась на Птичку. А она, придерживая лиф двумя руками, подплывает ко мне и поворачивается спиной. Смотрит при этом строго в пол, прячет покрасневшие щёки под волосами — не понимает, что их всё равно видно.

— Помогите, пожалуйста, — шепчет едва слышно.

— А? — тупо переспрашиваю и пялюсь на её обнажённую спину. Кожа выглядит идеальной, если не считать пару тонких шрамов в районе талии. Внизу в разрезе виднеется край бежевых кружевных трусиков.

В горле всё пересыхает. Вроде бы и не маленький мальчик, чтоб так реагировать, но всё равно тело откликается на визуальную картинку.

— Шнуровка, — подсказывает Птичка. — Мне самой не достать.

Киваю и начинаю затягивать белую гладкую ленту. Пальцы дрожат, и при малейшем соприкосновении с кожей Птички меня будто током пробивает. Сильно, до самого основания. Горло стягивает колючей проволокой, будто что-то невидимое душит.

Руки не слушаются. Я мысленно пытаюсь представить что угодно: чёртовы салаты, ёлку, машину свою, пачку сигарет в пальто. Только это не помогает избавиться от безумного желания сродни жажды.

Кое-как завязываю бантик внизу и отшатываюсь от девчонки. До полуночи всего полтора часа, самое время садиться за стол и наливать в бокал чего покрепче, а я не могу. Всё тело ломает как при высокой температуре, и я сразу срываюсь с места.

Сперва в комнату за телефоном. Где он там?

— Вы куда? — удивляется Алиса.

— Щас вернусь, — рычу и сбегаю в коридор, краем глаза ловлю её стройный силуэт на фоне окна.

Она красивая. Даже очень. А я дебил, который точно не станет пользоваться этой ситуацией. Значит надо срочно сбросить пар другим способом.

Хватаю пальто, надеваю ботинки и вылетаю из квартиры под вопрос Птички о том, когда же я вернусь.

Не знаю, Лапушка. Уже ничего не знаю.