Елка желаний или Как не влюбиться в мага (СИ)

Глава 3 Тайна «Елки желаний»

Алина устроилась в кресле поудобнее, поджала ноги и обхватила ладонями тёплую чашку с чаем. На этот раз напиток не пытался подмигнуть или шепнуть что-то на ухо, а просто источал уютный аромат корицы и мандаринов. Бархат, развалившись на подоконнике, лениво поглядывал на них.

— Итак, — начал Максим, касаясь кончиками пальцев иголок ёлки, — пора рассказать тебе, про чудо-артефакт.

У Алины наконец-то проснулось любопытство. Даже Бархат чуть приподнял голову. Будто он не знал наизусть эту давнюю историю.

— Сотни лет назад, — заговорил Максим. — неизвестный маг создал этот артефакт. Никто не знает его имени. О нём не сохранилось ни записей, ни портретов. Легенда гласит: он был мечтателем. Человеком, который верил, что даже в самом тёмном мире есть место чуду. Надо только, чтобы люди не переставали в него верить.

С каждым словом его голос становился тише. Будто он боялся спугнуть призраков прошлого. Он замолчал на мгновение, провёл рукой по коре ёлки. Та едва заметно мерцала в ответ, словно вспоминала давние дни.

— Он вложил в это дерево частицу своей души. Не буквально, конечно, а через заклинание, которое до сих пор никто не смог повторить. Ёлка желаний питается искренними эмоциями и надеждами. Не пустыми желаниями вроде «хочу миллион». А теми, что идут из сердца: «хочу, чтобы мама выздоровела», «хочу найти настоящего друга», «хочу снова почувствовать себя счастливым».

Алина кивнула, вспомнив, как вчера, глядя на танцующие гирлянды, она вдруг подумала: «Хочу, чтобы всё это оказалось правдой». И ёлка будто услышала.

— Но есть условие, — продолжил Максим. — Ёлка работает только в предновогодние дни. В остальное время она спит. Тихо, незаметно. Просто красивое дерево. Но в эти дни… В эти дни она оживает.

Бархат потянулся на подоконнике и фыркнул:

— И порой слишком бурно. Помню год, когда кто-то загадал «хочу, чтобы все меня любили». В итоге весь город начал обниматься на улицах. Даже коты.

Алина хихикнула. Но, посмотрев на Максима, тут же снова стала сосредоточилась на ёлке.

— А как она… исполняет желания? — спросила она.

— Через «сердце» ёлки, — ответил он и осторожно раздвинул нижние ветви.

У основания ствола, почти в земле, мерцал кристалл. Не большой, не броский — размером с грецкий орех, полупрозрачный, с внутренними переливами, будто в нём танцевали крошечные огоньки. Он пульсировал в такт едва слышному ритму, то разгораясь ярче, то приглушая свет.

— Это источник её силы, — пояснил Максим. — Он впитывает эмоции, накапливает их. А в новогоднюю ночь эмоции превращаются в исполненные желания. Но только если желания искренние. Если же человек лжёт себе или другим… Вот тогда получаются побочные эффекты. Иногда неожиданные и непредсказуемые.

Алина протянула руку к ёлке. Даже не касаясь ствола, она чувствовала тепло, исходящее от кристалла.

— И что будет, если… если она сломается?

Максим помрачнел.

— Тогда магия рассыплется. Ёлка уснёт навсегда. А вместе с ней уснёт и та крохотная вера в чудо, которая ещё живёт в людях. Потому что Ёлка желаний — это не просто артефакт. Это символ. Напоминание, что даже в самом обыденном есть место волшебству. Если только мы не забудем в него верить.

Бархат спрыгнул с подоконника, подошёл к кристаллу и задумчиво потрогал его лапой.

— И именно поэтому, нам нужно исправить то, что пошло не так. Потому что, если в этом году чудо не случится… — он посмотрел на Алину, и в его зелёных кошачьих глазах мелькнуло что-то серьёзное, почти тревожное, — люди перестанут ждать волшебства. А это хуже любой поломки.

Алина встревожилась. Теперь она понимала: дело не в носках, не в печеньях и даже не в говорящем коте. Дело в том, что где-то внутри каждого живёт надежда на чудо. И Ёлка желаний — её хранитель.

— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Что нужно делать?

Максим улыбнулся. Бархат вздохнул, будто уже предчувствовал хлопоты. А кристалл в основании ёлки мерцал всё ярче, словно одобрял её решение.

— Для начала, — начал Максим, — нам нужно понять: кто-то загадал неискреннее желание или кто-то перестал верить в чудеса. Потому что именно эти два действия могли запустить состояние «всё и пошло наперекосяк». Но для начала ты должна усвоить основные правила магии. Без них — как без карты в лабиринте.

Алина достала рабочий блокнот, ручку и приготовилась записывать. Обложка блокнота мерцала разноцветными снежинками, а ручка светилась, словно волшебная палочка.

— Правило первое. Исполняются только желания, идущие от чистого сердца. Это значит, — пояснил Максим, — что Ёлка чувствует мотив. Если ты загадываешь «хочу новый телефон», но при этом думаешь «А то все будут считать меня неудачником», твоё желание не сработает. Но если скажешь: «Хочу новый телефон, чтобы мама могла звонить мне из больницы и не переживать», — вот это уже искренность. Ёлка откликается на настоящую потребность, а не на прихоти.

— Помню, один тип пытался загадать: «чтобы все завидовали моей машине». Ёлка подумала-подумала… и подарила ему ярко оранжевую коляску для двойни. С бантами. Завидовали все. Особенно соседи, — профырчал с окна Бархат.

Алина хихикнула, но тут же сделала для себя пометку в блокноте: «Не путать желание с тщеславием».

— Правило второе. Нельзя загадывать вред другим или материальные блага «просто так». Никакой мести! — строго сказал Максим. — Ёлка не исполняет желания, основанные на злости или зависти. И материальные блага даются, только если они действительно нужны и связаны с чем-то большим, чем просто «хочу».

— А если я загадаю миллион для открытия приюта бездомных кошек? — уточнила Алина.

— Это желание ёлка исполнит, — кивнул Максим. — Цель ведь благородная. Но если ты вдруг добавишь к желанию «…и чтобы все кошки меня обожали» — это уже эгоизм. Ёлка может решить, что ты и так достаточно обаятельна.

Максим стал серьёзнее. Он взял хрустальный шарик и поднёс его к свету. Внутри шара клубились серебристые нити, похожие на паутину.

— Правило третье. Каждое желание оставляет след в магической системе. Видишь эти узоры? Это эхо желаний. Любое исполненное желание создаёт волну. Если загадать что-то слишком масштабное, произойдёт перегруз системы. Например, чтобы весь мир стал счастливым. Ёлка, конечно же, попытается исполнить, но результат будет непредсказуемым.

— Как в прошлый раз, когда кто-то пожелал «чтобы никто никогда не грустил», — отозвался Бархат. — Весь город начал смеяться. Без остановки. Даже на похоронах. Пришлось вызывать магов-психологов.

В голове у Алины мгновенно нарисовалась картинка произошедшего. Она поежилась:

— То есть нельзя желать слишком многого?

— Можно, только осторожно! — сказал Максим. — И мудро. Магия — это река: если перекрыть её плотиной жадности или страха, она найдёт другой путь. И не факт, что новый путь будет безопасный.

Бархат потянулся и спрыгнул с подоконника:

— И ещё один нюанс, Алина! Желания нельзя отменять. Однажды загаданное — как камень, брошенный в воду. Круги уже пошли. Так что думай прежде, чем просить.

Алина закрыла блокнот. Мозги закипали от новой информации. Понятно одно: магия — это не волшебная палочка, а ответственность.

— И что теперь? — спросила она.

Максим переглянулся с Бархатом. Кот вздохнул так, будто уже знал, что их ждёт.

— Нам нужно найти того, кто загадал неискреннее желание — сказал Максим. — И помочь ему сформулировать правильное. Потому что пока в системе живёт жадность, Ёлка будет давать сбои. Или найти разочаровавшегося в чудесах человека.

— Одно другого не легче, — пробормотала Алина.

За окном в темноте неспешно кружились снежинки. Они словно раздумывали — а стоит ли опускаться на землю. В комнате воцарилась тишина. Только едва слышное мурчанье Бархата изредка нарушало её. Максим не торопил Алину. Он просто ждал, пока она соберётся с мыслями.

— А если я не справлюсь? — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Что, если всё разрушу? Я же… я просто риелтор. Не волшебница. Не избранная. Не героиня сказок.

В глазах Алины отражались метания между тем, что она видела сейчас и тем, во что она привыкла верить. Максим слегка улыбнулся — без насмешки, без снисхождения, просто с пониманием.

— Ты уже здесь, — сказал он мягко. — А значит, ты справишься.

— Но как ты можешь быть так уверен во мне? — Алина всё ещё пыталась ухватиться за логику, за привычную реальность. — Может, это всё… гипноз? Сон? Может, я сейчас лежу в больнице с сотрясением. А всё это — бред моего больного воображения?

Бархат приоткрыл один глаз, лениво потянулся и фыркнул:

— Если бы это был сон, я бы не сидел тут и не выслушивал твои душевные терзания. В моих снах я всегда на пляже. С миской сливок и без всяких магических штучек.

Алина нервно усмехнулась. Тревога её не отпускала.

— Ладно, допустим, это не сон. Но… я не знаю, как работать с магией. Правила записала и прочитала. Только толку от этого? Я не умею читать заклинания. Не понимаю, как устроены эти ваши следы желаний и как обращаться с сердцем ёлки. Я даже кофе иногда завариваю так, что потом стыдно пить. Как я могу исправить то, что сломалось в настоящей магии?

Максим встал, подошёл к ней и положил руку на плечо. Легко, без давления, но твёрдо.

— Знаешь, что общего у риелтора и спасителя магии? — спросил он. — Умение видеть потенциал. Ты каждый день смотришь на старые квартиры и говоришь: «Здесь можно сделать уютнее. Здесь добавить света. Здесь изменить планировку, и получится идеально». Ты видишь, что может быть, даже если сейчас — полная катастрофа.

Алина замерла, обдумывая его слова.

— И сейчас ты смотришь на Ёлку желаний и видишь… что? — продолжил Максим. — Ты видишь не просто дерево с гирляндами. Ты видишь, что оно может дарить чудеса. Что оно должно работать правильно. И ты хочешь это исправить. Это и есть твоё заклинание, твоя магия.

Бархат сел прямо, вытянул лапу, будто подчёркивая сказанное:

— Плюс, — добавил он, — ты уже сделала главное. Поверила. Не до конца, не на все сто. Но ты не убежала с криками «Я в это не верю!». А это уже больше, чем сделали девяносто процентов людей, которым мы пытались всё объяснить.

Алина вздохнула, провела ладонью по лицу, будто стирая остатки сомнений.

— Ох… Ладно, уговорили. Но если что-то пойдёт не так — я совершенно ни при чём. Вся ответственность на маге, выпавшем из шкафа, и на очень разговорчивом коте.

— Замечательно! — улыбнулся Максим. — Теперь давай немного попрактикуемся.

Максим разложил на столе стопку тонких бумажных снежинок — идеально вырезанных, с изящными ажурными краями. Рядом положил серебряную ручку с колпачком, украшенным крошечным хрустальным шариком.

— Это твой первый практический урок, — сказал он, жестом приглашая Алину сесть напротив. — Возьми снежинку и напиши на ней желание. Одно единственное. Но помни: без лукавства. Пиши то, что действительно хочешь, от самого сердца.

Алина покосилась на снежинки, потом на ручку. Пальцы слегка дрогнули.

— А если я напишу что-то не то? — осторожно спросила она. — Ну, вроде «хочу миллион долларов»…

Бархат, дремавший на подоконнике, приоткрыл глаз и фыркнул:

— Тогда снежинка растворится. Как и все пустые мечты.

— Именно, — подтвердил Максим. — Эти снежинки — своего рода тест. Они чувствуют искренность. Если желание идёт от души — снежинка сохранится. Если же в нём есть фальшь, корысть или эгоизм, исчезнет.

Алина вздохнула, взяла первую снежинку и серебряную ручку. Перо мягко скользнуло по бумаге: «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты». Она отложила снежинку, чувствуя лёгкий укол сомнения. Максим молча кивнул на следующую. «Хочу новый телефон, потому что старый тормозит и это бесит». Снова пауза. Алина посмотрела на Максима, тот лишь приподнял бровь. «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня». Она положила ручку и подняла глаза на Максима. В груди шевелилось странное чувство. Будто она только что призналась в чём то очень личном.

— Теперь посмотрим, что из этого искренне, — сказал Максим.

Он взмахнул рукой. Над снежинками вспыхнул мягкий золотистый свет. Первая снежинка — «Хочу, чтобы мне попадались только идеальные клиенты» — замерцала и растаяла в воздухе, оставив лишь лёгкий серебристый след. Вторая — «Хочу новый телефон…» — последовала за ней, исчезнув с тихим шипением. Третья же — «Хочу, чтобы мама перестала волноваться за меня» — осталась. Она засветилась тёплым золотистым светом, будто впитала в себя что-то настоящее, невыдуманное.

Алина замерла.

— Это… это правда сработало? — прошептала она.

— Правда, — кивнул Максим. — Ты написала желание, которое идёт от сердца. Не о себе, а о другом человеке. О том, кого ты любишь.

Бархат спрыгнул с подоконника и подошёл ближе, разглядывая светящуюся снежинку.

— Неплохо, — пробормотал он. — Для риэлтора, который ещё вчера не верил в магию, вполне достойно.

Алина всё ещё не могла отвести взгляда от оставшейся снежинки.

— Но почему первые не сработали? — спросила она. — Ну, про клиетов и телефон… Это же тоже мои желания.

— Потому что они эгоистичны, — пояснил Максим. — Идеальные клиенты — это желание контроля, а не любви. Новый телефон — материальная прихоть, а не настоящая потребность. Магия чувствует разницу.

Он взял сохранившуюся снежинку и аккуратно положил её на ладонь Алины.

— Это — твоё первое настоящее магическое действие. Не грандиозное, не эффектное, но искреннее. И именно из таких мелочей складывается настоящая магия.

Алина сжала снежинку в ладони. Та мягко пульсировала, словно маленькое сердце.

— И что теперь? — спросила она. — Я могу… ну, загадать это желание вслух? Чтобы оно исполнилось?

— Не так быстро, — усмехнулся Максим. — Это только первый шаг. Теперь ты знаешь, как отличить истинное желание от ложного. Следующий этап — научиться направлять эту силу.

Бархат потянулся и зевнул:

— Только не вздумай писать «хочу спать» на снежинке. Иначе весь дом уснёт на трое суток.

Алина рассмеялась. На этот раз легко, без напряжения. Впервые за всё время она почувствовала, что действительно участвует в чём то волшебном.

— Ладно, — сказала она, поднимая следующую снежинку. — Тогда давайте попробуем ещё раз. На этот раз… — она задумалась, — … я хочу понять, как помочь Ёлке желаний.

Максим улыбнулся. Бархат закатил глаза, но в его мурлыканье послышалось что-то вроде одобрения. А снежинка в руке Алины уже начинала светиться. В груди разливалась странная лёгкость. Впервые за всё время она почувствовала: она на правильном пути.

— Ладно, мне уже пора, — сказала Алина. — Тогда… до завтра?

— До завтра, — улыбнулся Максим. — И помни: магия начинается там, где заканчивается страх.

Алина аккуратно брала со стола очередную снежинку — уже пятую за вечер. Пальцы слегка подрагивали. После вчерашнего урока она всё ещё не могла до конца поверить, что действительно прикоснулась к магии.

— Вот, — Максим протянул ей серебряную ручку.

В этот момент их пальцы случайно соприкоснулись. Короткое прикосновение искрой искра пробежалось от ладони к плечу. Алина вздрогнула и поспешно отдёрнула руку, уронив снежинку. Та, кружась, опустилась на пол.

— Ой… прости, — пробормотала Алина, наклоняясь за ней.

— Ничего, — Максим тоже наклонился, и их головы едва не столкнулись.

На секунду они замерли. Слишком близко, чтобы это выглядело случайно. Слишком неловко, чтобы рассмеяться. Алина почувствовала, как щёки заливает тепло.

— Ты… — начал Максим, но осекся и вместо этого протянул ей снежинку. — Держи. Попробуй ещё раз.

Она кивнула. Сжала ручку крепче, чем нужно, и вывела на бумаге: «Хочу понять, как работает эта магия». Максим, стоя рядом, следил за её движениями. Когда Алина подняла голову, он вдруг задержал взгляд на её улыбке. Той самой, немного растерянной, но упрямой, с ямочкой на левой щеке.

— Что? — спросила она, чувствуя, как смущение нарастает.

— Ничего, — он быстро отвёл глаза, будто поймал себя на чём то запретном. — Просто… ты необычная.

— В смысле? — Алина нахмурилась.

Она пыталась понять: комплимент это или намёк на её странности. А их за эти два вечера Алина выдала немало. Максим потёр затылок, явно подбирая слова.

— Ну… — он усмехнулся, и в этом смешке прозвучало что-то вроде самоиронии. — Большинство людей на твоём месте уже бы сбежали. Или решили, что сошли с ума. А ты… ты пытаешься разобраться. Даже когда всё выглядит как полный абсурд.

Алина расслабилась, поняв, что он не насмехается.

— А что, если я действительно сошла с ума? — пошутила она, но в голосе проскользнула тень тревоги.

— Тогда мы сойдём вместе, — легко ответил Максим.

И хотя это была явная шутка, в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. Бархат, до сих пор дремавший в кресле, приоткрыл один глаз и издал звук, подозрительно похожий на «пф-ф».

— О, только не это, — пробурчал он. — Ещё не хватало, чтобы вы тут начали строить глазки вместо того, чтобы чинить Ёлку.

Алина рассмеялась — на этот раз искренне, без напряжения.

— Ладно, — сказала она, возвращаясь к снежинкам. — Тогда давайте сосредоточимся на магии. А не на…

— … на странных чувствах, которые возникают, когда рядом кто то, кто видит тебя настоящую? — закончил Максим, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость.

Она замерла, не зная, как ответить.

— Да, — наконец произнесла она тихо. — Именно на этом.

Он улыбнулся. Не как учитель, не как хранитель магии, а просто как человек, которому приятно её общество.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда пиши следующее желание. Но на этот раз попробуй загадать то, что действительно пугает тебя. Не потому, что так надо. А потому что ты готова это принять.

Алина задумалась. Перо замерло над снежинкой.

— Например?

— Например: «Я верю, что у меня получится».

Она подняла глаза — и в этот раз он не отвёл взгляд.

— Это… сложно, — призналась она.

— Знаю, — кивнул Максим. — Но именно поэтому это сработает.

Бархат закатил глаза и демонстративно свернулся клубочком, бормоча:

— Ну, конечно. Теперь они будут писать желания о доверии и чувствах. А кто починит Ёлку? Я, что ли?

Но ни Алина, ни Максим уже не слушали его. Снежинка в руках Алины засветилась — не ярко, не броско, а мягко, как первый рассвет.

— Получилось, — прошептала она, ещё до конца не веря.

Тишина. И где-то на краю сознания послышался едва слышный шёпот магии, которая, кажется, теперь касалась не только снежинок.

— Конечно, Я и не сомневался, — сказал он и, порывшись в кармане, достал небольшой предмет.

Это было серебряное кольцо — простое, без камней, но с тонким узором, напоминающим переплетённые ветви. Когда Максим протянул его Алине, металл едва заметно мерцал.

— Это «ключ», — пояснил он. — Он поможет тебе настроиться на магию Ёлки. Нет, он не сделает за тебя работу. Просто подскажет, где искать верный путь.

Алина протянула руку. Как только кольцо коснулось её ладони, оно потеплело. Не обжигающе, а мягко, словно согретое чьим-то дыханием.

— Оно… живое? — прошептала она, ощущая, как по пальцам пробегает лёгкая вибрация.

— Скорее, отзывчивое, — поправил Максим. — Оно чувствует, когда ты готова. И когда ты честна с собой.

Бархат, до сих пор только наблюдавший со стороны, фыркнул:

— Только не начинайте снова смотреть друг на друга так, будто вокруг нет ни магии, ни сломанной Ёлки, ни меня, умирающего от скуки.

Алина рассмеялась — нервно, но искренне. Максим кивнул на Ёлку:

— Теперь закрой глаза и подумай о том, что действительно хочешь исправить. Не о желании, а о цели. О том, ради чего ты здесь.

Алина послушалась. Перед внутренним взором всплыли образы. Мама, улыбающаяся без тревоги. Максим, который верит в неё. Бархат, ироничный, ворчливый, но всё же заботливый. И Ёлка — не просто дерево с гирляндами, а сердце этого дома, этого мира.

Она сжала кольцо в ладони.

— Я хочу помочь. Очень, — прошептала она. — Не ради чуда. Не ради славы. А потому что… потому что это правильно.

В тот же миг Ёлка вспыхнула ярче. Гирлянды замигали не хаотично, как раньше, а в чётком ритме — будто дыхание. Ветви слегка дрогнули, и на одной из них, там, где ещё минуту назад было пусто, появилась новая игрушка. Снежинка. Не простая — серебряная, с тончайшей гравировкой. А на её поверхности, словно выведенные инеем, мерцали две буквы: «А» и «М».

Алина открыла глаза и замерла.

— Это… — она коснулась снежинки кончиком пальца. Та отозвалась лёгким теплом. — Это значит…

— Это значит, что ты теперь часть системы, — тихо сказал Максим. — Не просто наблюдатель. Не просто риэлтор в мире чудес. А тот, кто может изменить его.

Бархат подошёл ближе, прищурился на новую игрушку и пробормотал:

— Ну вот. Теперь у нас не только магия, но и романтика.

Алина покачала головой, но на губах играла улыбка.

— Спасибо, — сказала она Максиму. — За доверие. За… всё это.

Он кивнул, и в его взгляде было что-то большее, чем просто одобрение. Что то, от чего внутри у Алины становилось тепло — теплее, чем от любого магического кольца. Ёлка мерцала, снежинки на ветках переливались. А где-то далеко, за пределами комнаты звенели невидимые колокольчики. И будто сам мир шептал: «Да, так и должно быть».