Елка желаний или Как не влюбиться в мага (СИ)

Глава 5 Трещины в магии

Над чаем в чашках парили два мягких душистых облака. Максим заварил особый сорт «с ноткой вереска и намёком на утренний туман». Бархат, как всегда, занял стратегическую позицию на подоконнике. Он делал вид, что созерцает снегопад за окном. Но на самом деле бдительно следил за тарелкой с печеньем.

— Знаешь, — сказала Алина. — Кажется, я наконец поняла, как это работает. Магия… она как музыка. Нужно просто услышать ритм.

Максим улыбнулся, делая глоток чая:

— Именно так.

И тут всё изменилось. Ёлка, до сих пор мягко мерцавшая тысячами крошечных огоньков, резко погасла. Комната погрузилась в полумрак.

— Что это? — Алина замерла, рука с чашкой дрогнула.

Раздался еле слышный треск. А затем и шелест. Серебряные и голубые снежинки на ветвях ели перестали блестеть. Одна за другой они срывались с ветвей ели, но на ковёр не падали. Они растворялись в воздухе. И на ковёр сыпались не сверкающие кристаллы, а серая безжизненная пыль.

Максим вскочил, протянув руку к ближайшей снежинке. Та, едва коснувшись его пальцев, рассыпалась прямо в ладони.

— Нет… — прошептал он.

— Что происходит⁈ — вскрикнула Алина.

— Трещина, — процедил спрыгнувший с подоконника Бархат. — Магия даёт трещину.

Кота было не узнать. Он словно собирался ринуться в битву, даже шерсть на загривке встала дыбом. Максим нахмурился, осматривая ёлку. Теперь её ветви были пустыми. Не только снаружи, но ещё и изнутри. Как будто что-то вытекло из них, оставив лишь каркас.

— Это не просто сбой, — сказал он тихо. — Кто-то или что-то вмешивается.

— Но кто? И зачем? — Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Бархат подошёл к окну, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.

— Нужно найти источник. Пока не стало слишком поздно, — Максим сжал кулаки, в глазах мелькнуло что-то решительное.

— Если магия исчезает, — прошептала Алина, — что же тогда останется?

— То, во что мы верим, — ответил Максим, глядя ей в глаза. — И сейчас самое время решить: будем ли мы просто наблюдать, как всё гаснет, или попробуем зажечь свет заново.

— Только без героических самопожертвований, ладно? Алина, я ещё не наелся твоей едой до конца света, — фыркнул Бархат.

Но даже его сарказм не мог скрыть тревоги. В комнате царил полумрак. Ёлка молчала.

Максим подошёл к столику, взял тонкую восковую свечу и чиркнул спичкой. Пламя вспыхнуло. И в его тёплом свете стало видно то, чего раньше не замечали. На хрустальных кристаллах ёлки, ещё недавно прозрачных и сияющих, проступили тёмные прожилки. Они расползались, будто чернильные капли в воде. Тонкие, извилистые, словно вены больного дерева.

— Вот оно, — тихо произнёс Максим, поднося свечу ближе. — Это и есть магический вирус.

Алина подалась вперёд, вглядываясь.

— Вирус? Как болезнь?

— Именно, — кивнул Максим. — Представь, что магия — это живой организм. У него есть ритм, баланс, энергия. Но если в этот поток попадает искажённое желание, это как заражённая частица, оно начинает размножаться. Как инфекция.

Он провёл пальцем по одной из веток. Там, где его касание скользнуло по кристаллу, тёмные линии на миг отступили, но тут же сомкнулись снова.

— Одно заражённое желание распространяет тьму, — продолжил он. — Оно цепляется за другие, подпитывает себя чужой болью, страхом, завистью… И вот уже не одна ёлка гаснет, а целый дома теряют тепло.

Бархат, до сих пор сидевший молча, неохотно подал голос:

— Проще говоря, кто-то пожелал чего-то очень… недоброго. И теперь это что-то пожирает магию, как моль шерстяной свитер.

— Но кто? И зачем? — поёжилась Алина.

Максим помрачнел.

— Обычно такое происходит, когда кто-то в отчаянии. Или в ярости. Например… — он помолчал, подбирая слова, — кто-то пожелал: «Чтобы все страдали, как я». Или: «Чтобы мне досталось всё, а им — ничего». Такие желания — как яд. Они не просто исполняются. Они искажают саму ткань магии.

Алина вспомнила вчерашний день: незнакомца у кафе, который швырнул чашку кофе на тротуар и крикнул: «Да пропади оно всё!». Или женщину в автобусе, шептавшую сквозь зубы: «Хоть бы у них тоже всё развалилось».

— То есть, — она сглотнула, — это мы сами создаём? Своими мыслями?

— В некотором смысле, — подтвердил Максим. — Магия чувствительна к эмоциям. Она как зеркало: отражает то, что в нас. И если в этом отражении появляется трещина, она начинает расти.

Бархат вздохнул, потягиваясь:

— И теперь нам надо найти, кто запустил эту эпидемию. Иначе скоро не только ёлка погаснет. Скоро всё начнёт сыпаться.

Алина посмотрела на свечу. Её пламя дрожало, отбрасывая на стены причудливые тени — то ли ветви, то ли чьи-то вытянутые руки.

— И как это исправить?

Максим выпрямился. В его глазах мелькнуло то, что Алина уже начинала узнавать. Упрямая решимость, смешанная с долей безрассудства.

— Нужно найти источник. Того, кто пожелал тьму. И помочь ему… — он запнулся, будто сам не до конца верил в то, что скажет, — отпустить это желание. Потому что магия исцеляется только одним способом.

— Каким? — прошептала Алина.

— Противоположным желанием. Не «пусть все страдают», а «пусть все будут свободны». Не «мне всё», а «пусть у всех будет достаточно», — он кривовато улыбнулся. — Да, звучит как банальность из книжки по саморазвитию. Но в мире магии банальности иногда — самые мощные заклинания.

— Только не начинайте сейчас хором произносить «любовь побеждает всё». Я тогда точно уйду в подвал — там хотя бы нет этого пафоса, — в очередной раз фыркнул Бархат.

Но даже в его ворчании слышалось что-то вроде одобрения. Алина вздохнула, глядя на ёлку. Тёмные прожилки всё ещё ползли по кристаллам, но теперь она видела и другое: там, в глубине, пульсировал слабый свет. Как сердце, которое ещё бьётся.

— Ладно, — сказала она твёрдо. — Где ищем этого «пациента с вирусом»?

— Начнём с мест, где больше всего боли. Парки, автобусные остановки, очереди у касс… Магия всегда там, где люди забывают, что они — часть чего-то большего, — предложил Максим.

Свеча догорела до половины. Тени на стенах шевелились. А где-то далеко, за пределами дома, кто-то всё ещё шептал своё «больное» желание — и тьма слушала.

Максим подошёл к старому книжному шкафу, провёл пальцами по резному узору на дверце, прошептал короткое слово. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая тайник. Внутри, на бархатной подушке цвета увядшей розы, покоился хрустальный шар. Не прозрачный, а словно заполненный вихрящимся туманом — серым, с багровыми прожилками. В самом центре шара мерцали цифры: «7 дней, 23 часа, 47 минут».

— Что это? — Алина шагнула ближе, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Обратный отсчёт. Если время истечёт, магия исчезнет. А все добрые желания… — Максим вздохнул, его лицо стало непривычно серьёзным. — обратятся в пепел. Как будто их никогда и не было.

Алина в ужасе прикрыла рот рукой:

— И как мы найдём этого человека за неделю⁈ Мы даже не знаем, кто он! Может, это кто-то в другом городе? В другой стране?

— А может, это кто-то из знакомых? — пробурчал Бархат, приподняв ухо. — Знаете, как бывает: вроде милый человек, а в душе — «пусть у всех будет так же плохо, как у меня».

— Не обязательно злой человек. Иногда достаточно одного момента отчаяния. Одного слова, сказанного в гневе. Магия чутко реагирует на такие вещи, — покачал головой Максим.

Он коснулся шара, и туман внутри заклубился сильнее. Цифры мигнули, обновившись: «7 дней, 23 часа, 46 минут».

— Каждая секунда на счету, — произнёс Максим твёрдо. — Нам нужно начать с мест, где чаще всего рождаются тёмные желания: больницы, вокзалы, пустые квартиры… Там, где люди чувствуют себя одинокими.

Алина сжала кулаки, пытаясь унять дрожь:

— Но как мы поймём, что это именно тот человек? На нём же не будет висеть табличка: «Я пожелал зла всему миру»?

— Нет, но у него будет особый аромат — как у прокисшего молока. Магический след. Если Максим прав, мы сможем его уловить, — пояснил Бархат.

— Да. Алина, но для этого нам понадобится… — Максим запнулся, будто ему было неловко произносить следующее, — твоя вера. Твоя готовность поверить, что даже в самом тёмном желании есть искра света. Только так мы сможем победить вирус.

Алина посмотрела на шар. Цифры продолжали тикать, неумолимо сокращая время.

— Значит, — сказала она, выпрямляясь, — мы не имеем права проиграть. Даже если это звучит как безумие.

— Ну что ж. Раз уж мы взялись спасать магию, предлагаю начать с кофе. Без кофейной магии я слишком мрачно смотрю на мир, — серьезно выдал Бархат.

— Договорились. Но потом — за дело. У нас меньше восьми дней, чтобы найти того, кто чуть не уничтожил чудо, — впервые с момента обнаружения вируса улыбнулся Максим.

Алина кивнула. В её глазах теперь горела решимость — не паника, не страх, а готовность бороться.

— Хорошо, — произнесла она. — Пусть будет кофе. А потом мы вернём магию. Даже если для этого придётся поговорить с каждым одиноким человеком в этом городе.

Шар мерцал, отсчитывая секунды. Где-то далеко, за пределами их дома, кто-то всё ещё держал в руках своё желание — тёмное, тяжёлое, как камень. И время шло.

Алина приготовила кофе. Одну чашку передала Максиму, из другой налила в блюдце Бархату. Подумала и плеснула коту ещё молока в напиток. К своей же чашке она даже не прикоснулась. Перед глазами стояла порванная ею же снежинка с желанием.

— Алин, всё в порядке? — Максим, до этого молча наблюдавший, мягко коснулся её плеча.

— Я… — её голос дрогнул. — Я порвала своё желание. Может, это я виновата?

— Расскажи, как это было, — лицо Максима застыло.

Тот день стоял у Алины перед глазами. В ожидании очередного просмотра квартиры она тренировалась в загадывании правильных желаний. Какие-то снежинки исчезали моментально, какие-то оставались лежать на журнальном столике. Алина решилась и написала: «Пусть все будут счастливы. Пусть никто не чувствует себя одиноким».

А потом пришла на просмотр пара. Настроение у них было, мягко скажем, скверное. Мужчина нашёл кучу недостатков в квартире, озвучивая их на ходу. Женщина молчала. Но по её поджатым губам было видно её недовольство. Взгляд женщины зацепился за ворох снежинок с пожеланиями. Женщина взяла в руки сначала одну, внимательно прочитала, нахмурилась, затем взяла следующую. С прочтением каждого пожелания она становилась всё мрачнее и мрачнее.

— Отвратительный маркетинговый ход, милочка! — процедила она.

— В услугах вашего агентства мы не нуждаемся, — добавил её спутник. — Мы разрываем с вами договор.

Предательские слёзы навернулись на глаза Алины. Она даже что-то ответила этой паре. Что-то в духе корпоративной этики. Вот только улыбнуться им даже дежурно не смогла. Почему они посчитали её искренние желания всего лишь маркетинговым ходом? Как вообще в этом мире можно верить в чудеса? Она в спешке сгребла все снежинки в сумку и резким движением застегнула молнию. Одна снежинка упала на пол. Алина, не читая, разорвала её на мелкие клочки и выкинула в урну у дома.

Вечером эти же клиенты посмотрели вместе с ней другую квартиру и наметили дату сделки. Извинились за своё утреннее поведение. На следующий день они прислали Алине корзину с фруктами и сладостями. Но порванную снежинку уже было не вернуть.

— Понимаете, я просто разорвала на мелкие кусочки, — закончила Алина шёпотом. — Как будто это могло что-то изменить. Как будто я могла уничтожить и своё разочарование, и саму магию.

Она подняла взгляд на Максима. В глазах стояли слёзы — не столько от боли, сколько от стыда.

— Если этот вирус питается тёмными желаниями… может, я запустила его?

Максим помолчал, а затем твёрдо сказал:

— Ты не хотела зла. Это важно. Ты разорвала снежинку в момент обиды, но не пожелала никому страданий. Разница огромна.

— Да, — Бархат наконец-то оторвался от блюдца с кофе. — Ты просто… сломалась. Что, в общем, человечно.

Алина слабо улыбнулась сквозь слёзы:

— Спасибо за человечно.

— Магия чувствует намерение, — продолжил Максим. — Ты не отравила поток, ты лишь… потревожила его. Словно легонько дунула, а потом опомнилась.

Он взглянул на хрустальный шар с отсчётом. Цифры неумолимо таяли: «7 дней, 22 часа, 3 минуты»

— Но нам всё же нужно найти того, кто желал зла осознанно, — добавил Максим. — Кто-то выпустил вирус. И пока он не будет нейтрализован, магия будет слабеть.

Алина выпрямилась. Слёзы ещё блестели на ресницах, но в голосе появилась твёрдость:

— Тогда давайте найдём его. И тогда, может, я смогу исправить и своё желание. Заново его загадать.

Бархат запрыгнул на стул и задумчиво произнёс:

— Ну что ж. Если нам предстоит ловить магического вандала, предлагаю начать с мест, где люди чаще всего чувствуют себя несправедливо обиженными.

— Да, всё верно. Надо идти по тем местам, где боль становится громче разума, — кивнул Максим.

В комнате царил лёгкий хаос. На столе не помещались карты районов города. Чашка с остывшим чаем ютилась на самом краешке, рискуя упасть. Хрустальный шар с отсчётом времени отбрасывал на стены тревожные багровые блики.

Максим, склонившись над картой, постукивал пальцем по точке в центре — главному вокзалу.

— Начнём с мест скопления людей, — сказал он уверенно. — Торговые центры, вокзалы, парки. Там, где эмоции накалены до предела: кто-то спешит, кто-то ждёт, кто-то злится. Именно в таких местах тёмные желания легче всего прорастают.

Алина, сидевшая напротив с блокнотом. Она наспех зарисовала лица нескольких человек, покачала головой:

— Кажется, я знаю кто обращался к ёлке. Вчера на набережной запомнила их. Женщина с ребёнком, который плакал у витрины. Парень, шептавший что-то с такой горечью, что даже стекло запотело. Старушка, крестившаяся и повторявшая: «Хоть бы хватило на лекарства…». Если кто-то из них пожелал зла…

— А может и не пожелал… — закончил за неё Максим. — Тогда мы можем упустить остальных. Алина, вирус не выбирает одну жертву. Он распространяется. Нам нужно охватить как можно больше точек.

— А может, просто крикнем на площади: «Кто тут желал всем страданий — выходите!»? Сэкономим время, — предложил, запрыгнувший на карты, Бархат.

— Исключено, — отрезал Максим. — Тот, кто запустил вирус, скорее всего, и сам не понимает, что натворил. Паника только усугубит ситуацию.

Алина закусила губу, перелистывая страницы блокнота.

— Тогда… может, разделимся? Ты проверь общественные места, а я опрошу тех, кого запомнила. Если кто-то из них поведёт себя странно — сразу сообщу тебе.

Максим задумался, потом кивнул:

— Согласен. Но с одним условием: будем на связи. Используем «магический мессенджер».

Он достал из ящика старинную записную книжку в кожаном переплёте — потёртую, с золотыми узорами по краям.

— Это не просто блокнот, — пояснил он, открывая её. — Это канал для срочных сообщений. Напишешь что-то на любой странице — текст появится у меня. И наоборот.

Алина осторожно коснулась обложки. Под пальцами пробежала лёгкая вибрация, будто книга дышала.

— И как это работает?

— Магия доверия, — улыбнулся Максим. — Пока мы оба верим, что она доставит сообщение, она будет работать. Как телефон, только без роуминга и разряженной батареи.

— А если кто-то из вас засомневается? «Ой, я не уверен, что это реально…» — и всё, связь оборвётся? — возмущённо поинтересовался Бархат.

— Именно, — серьёзно ответил Максим. — Поэтому главное правило: не сомневаться. Даже если кажется, что всё идёт наперекосяк.

Алина закрыла книжку, чувствуя, как в груди зарождается странное тепло — не страх, а решимость.

— Хорошо. Тогда я начинаю с женщины у витрины. Она выглядела… потерянной. А ты?

— Вокзал, — сказал Максим, застёгивая куртку. — Там сегодня вечерний поток. Люди едут домой, но не все счастливы. Как раз та среда, где вирус может дать новые ростки.

Они встретились взглядами. В этом молчании было больше, чем в любых клятвах: они не могли проиграть. Не сейчас, когда на кону — не только магия, но и вера в добро.

— Связь держим каждые полчаса, — напомнил Максим, протягивая ей книжку. — Если что-то найдёшь — пиши сразу. Даже если это просто «он посмотрел на ёлку с ненавистью».

Бархат, наконец, соизволил встать с карт:

— Ну что ж. Если кто-то из вас вдруг начнёт излучать тьму, дайте знать. Я умею отлично шипеть и царапаться — как раз для таких случаев.

Алина рассмеялась. Впервые за этот день.

— Договорились.

Они вышли из дома в сумерках. Максим направился к вокзалу, где огни рекламы мерцали, как фальшивые звёзды. Алина — в сторону торгового центра на набережной, где за стеклянными витринами сияли новогодние декорации. В кармане у неё тихо лежала записная книжка. Единственная нить, которая свяжет их, даже если мир вокруг начнёт рассыпаться.