Эпилог

ГЛАВА 5

КИНГСЛИ

— Черт.

Мои глаза мечутся между тремя тестами, которые я сделала. Все три показывают «плюс».

— Черт.

Дыхание учащается, и я тяжело опускаюсь на край ванны.

— Черт! — выдыхаю я, снова вскакиваю и вглядываюсь в полоски.

Всё еще положительные.

Тело начинает дрожать, когда на меня обрушивается лавина эмоций. Что мне делать? Мне всего двадцать, мне еще год учиться. Как я скажу об этом отцу?

— Черт...

Я снова сажусь и закрываю лицо руками.

Просто дыши, Кингсли. Ты что-нибудь придумаешь.

Тревоги множатся в геометрической прогрессии, но внезапно они замирают, когда меня прошибает ледяная мысль.

Как я скажу об этом Мейсону?

Да, у нас всё отлично, но он только-только привыкает к роли президента CRC и к самостоятельной жизни.

Словно мой кошмар решил стать еще хуже, я слышу голос Мейсона из спальни: — Хант, ты в ванной?

Я быстро смотрю на часы — обеденный перерыв. Я вскакиваю и сгребаю все три теста. В дверь ванной коротко стучат. Я пытаюсь заставить губы шевелиться, но из горла вырывается лишь сухой хрип.

Когда дверь открывается, я прячу руку за спину и вытаращенными глазами смотрю на хмурое лицо Мейсона.

— Ты в порядке? — спрашивает он, делая пару шагов ко мне.

В голове пусто от страха перед его реакцией. Я могу только смотреть на него, не мигая.

— Кингсли? — Он берет меня за плечо, и на его лице расцветает тревога.

— Я... я... — заикаюсь я, не в силах вымолвить ни слова.

Он прикладывает ладонь к моему лбу.

— Хант, ты начинаешь меня пугать. Что случилось?

Я качаю головой и пытаюсь отступить назад, упираясь в край ванны.

— Я не больна, — наконец выдавливаю я голосом, сухим, как песок в пустыне.

— Тогда почему ты выглядишь как ходячий мертвец?

Медленно я перевожу взгляд на него. Смотрю в его карие глаза, потемневшие от беспокойства. Не в силах произнести это вслух, я зажмуриваюсь и протягиваю руку, раскрывая ладонь с тестами.

Тишина растягивается до невыносимости. Я судорожно вдыхаю, сдерживая слезы, и, открыв глаза, смотрю себе под ноги.

— Прости. Я никогда не пропускала таблетки. Я не знаю, как...

— Блядь... Ты беременна? — В его голосе звучит такое неприкрытое потрясение, что я едва не вздрагиваю.

Не желая, чтобы Мейсон подумал, будто я пытаюсь «привязать» его к себе ребенком, я начинаю быстро тараторить.

— Я ничего от тебя не требую. Это правда вышло случайно. Я никому не скажу. Я... я... — Всхлип прерывает мою бессвязную речь, когда осознание новой реальности наваливается всей тяжестью.

Я могу потерять Мейсона.

МЕЙСОН

Я стою как вкопанный, не в силах отвести взгляд от тестов.

Кингсли не больна. Облегчение, которое я чувствую, просто колоссальное. Мой мозг уже успел навоображать всякой хрени, пока ей не становилось лучше.

О-о-о-фигеть.

Я вообще этого не предвидел.

Кингсли беременна.

Моим ребенком.

Моим. Ребенком.

Когда Кингсли замолкает и я слышу её плач, я наконец отрываю взгляд от тестов. Мой мир сотрясается во второй раз, когда я вижу ужас на её лице. Она выглядит более напуганной, чем в тот день, когда узнала, что Серена пыталась её убить.

— Хант... — выдыхаю я и быстро заключаю её дрожащее тело в объятия. Крепко прижав её к себе, я целую её в висок. — Мы со всем разберемся.

Она продолжает лепетать сквозь рыдания: — Я серьезно. Я ничего от тебя не жду. Я не пыталась тебя захомутать.

Только в этот момент я понимаю, что пропустил все её слова мимо ушей, пока в полном шоке пялился на тесты.

Отстранившись, я вытираю слезы с её щек.

— Я знаю, Кингсли. Мы разберемся с этим вместе.

Она смотрит на меня, и в её голубых глазах плещется целый океан неуверенности.

— Ты не злишься?

Уголок моего рта приподнимается, и я качаю головой.

— Не буду врать — я в шоке до глубины души, но я не злюсь. Для того чтобы сделать ребенка, нужны двое.

К моему удивлению, по груди начинает разливаться странное теплое чувство. Кингсли Хант носит моего ребенка. Я правда думал, что невозможно любить её сильнее, чем сейчас, но, глядя в её глаза, я понимаю — то, что я чувствую, гораздо выше просто любви. Кингсли — это всё для меня.

— Черт... — Я пытаюсь дышать, несмотря на эмоции, и делаю шаг назад, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. Глаза застилают слезы, когда я опускаю взгляд на её живот. На губах медленно расцветает улыбка.

— У нас будет ребенок.

Кингсли судорожно вдыхает, заставляя меня снова посмотреть ей в лицо. Она осторожно наблюдает за мной, прежде чем спросить:

— Тебе не страшно?

Я задумываюсь над её вопросом, прислушиваясь к себе.

— Я нервничаю как в последний раз, но мне не страшно. Мой отец выжил, воспитывая меня, так что я вполне уверен, что справлюсь не хуже.

Остатки красок сбегают с лица Кингсли.

— Моя мама не выжила, когда рожала меня.