Если бы подбородки могли убивать

«Черт побери, да», - ответил я.

«Отлично, иди сюда. Будешь чайником», - итоговый результат вышел довольно дрянноватым, но именно так вещи делались в быстром и свободном мире летних спектаклей.

Помощник технического директора, Билл, был из Траверс. Я думал, что Билл был довольно крутым парнем, потому что озвучивал рекламу для местного радио. Он ездил на крутом Мерседесе, в комплекте которого был даже автомобильный телефон. В реальности, это был обычный телефон, который «звонил» от вибрации, когда машина Билла набирала больше сорока трех миль в час.

«Отлично срабатывает на первых свиданиях», - заявлял Билл.

Мне интересно сколько его первых свиданий становились для него последними.

Работающие алкоголики

Посмотрите в словаре значение слова «подмастерье» и увидите, что оно определяется как « неопрятный мальчик для битья, и/или человек стоящий ниже всех в иерархии».

Мы получили первый намек на то, что действительно происходит за кадром в первые три дня, проведенные нами за раздачей 16 000 рекламных буклетов. Моей работой было клеить наклейки с Дугом МакКлюром поверх лица Джорджа Махариса. Очевидно, старина Джордж отменил свое выступление в последнюю минуту и мы платили за это сполна.

Как только наши обязанности, вызывающие кому мозга, были закончены, мы готовили театр к выступлению. Под этим я подразумеваю весь театр – зрительские места, сцену, софиты – все. Это был театр на арене, поэтому зрительские места располагались по кругу. Поэтому, подготовка к каждой пьесе должно было быть практически не видимым и это требовало уникальных настроек освещения и расположения декораций.

Там я впервые почувствовал, что значит работать по двенадцать часов в день. Я позволю своему дневнику суммировать свои ощущения:

Я предполагаю, что мои среднезападные корни начинают показывать себя. В итоге, почти все подмастерья объединились и сняли общий кондоминимум за пределами города. Это превратилось в нашу прикольную коммуну, а у меня был собственный бизнес-люкс в подвале.

Хотя в реальности у меня еще молоко на губах не обсохло, это был мой первый опыт взросления. Тем летом мне исполнилось восемнадцать и я немедленно воспользовался преимуществом тогдашнего закона Мичигана о выпивке – пина-колада была моим главным заказом в тот день. Однако, учитывая, что я работал бесплатно, то главными покупками тем летом были галлон клубничного шампуня для волос и дневная доза яиц Мак Маффин.

График требовал от нас работать над совершенно новой сценой, от репетиции до выступления, каждую неделю в течении последующих семи недель. Когда была готова первая пьеса, даже если это было не так, с ней выступали неделю, пока начинались репетиции следующей.

Летние спектакли, как я понял, были тем местом, где бывшие звезды сцены встречали закат своей карьеры, выступая каждую неделю перед пенсионерами. Наши звездные ряды включали в себя Дага МакКлюра, Вики Лоуренц, Пета Полсена, Эйба Вигал, Тома Смозерса, Эллен Лудден и Салли Энн Хоус.

Подмастерья не всегда вступают в контакт с актерами, что-то, что мне очень хотелось сделать, потому что это зависело от твоей работы. К счастью, мы менялись каждую неделю и концу лета я достаточно пообщался. Как член труппы «Тысячи клоунов» я видел актерскую технику, которая была новой для меня. Главный актер, Даг МакКлюр, внимательно оглядел труппу во время репетиции.

«У кого-то есть ручка?» - спросил он сухо.

«О, да!», - вызвался я и ринулся с ней на сцену.

Я, приоткрыв рот, наблюдал как мой любимый актер вестернов писал свои реплики по всей сцене – на инвентаре, мебели, на всем. Очевидно, Даг использовал эти ключевые фразы, чтобы стимулировать свою память для остального диалога.

Самое великолепное было в том, насколько использовал все эти рукописные напоминания во время выступлений.

В то время я был шокирован тем, что я считал недостатком профессионализма. Иронично, но годы спустя на съемочной площадке телевизионного сериала «Убийство», оказался в точно такой же ситуации. Правовые запреты заставляли писателей изменять имена персонажей и локаций постоянно (чтобы не оскорбить никакую реально существующую собственность) и мне давали новое название банка непосредственно перед съемками сцены. Я сразу понимал, что я его не запомню, какую бы хитрость с ассоциациями я бы не провернул. Поэтому, вспоминая Дага, я писал название банка на салфетке и посматривал на нее по мере надобности.

Колесо судьбы повернулось на следующей недели и я был вознагражден ключевой должность – костюмера. Это может казаться не особо заметным, но костюмер ближе всех в театре общается с актерами.

Для меня это было самое главное, понять, что же сделало этих людей популярными.

Спектаклем был «Сыграй это еще раз, Сэм» и звездой был Том Смозерс. Для парня, который так эксцентрично вел себя на публике, он был необычайно скромным и закрытым в личной жизни – еще один миф разбился. Наши близкие отношения зародились в первую неделю репетиций возле местного автомата для стирки. Вот он я, стираю нижнее белье знаменитого человека, которого едва знаю.

Я начал понимать, в ретроспективе, почему некоторые звезды требуют, чтобы их ассистенты подписывали соглашение о неразглашении во время их службы. Только подумайте о всей той информации, которая может просочиться в неподготовленные умы: Тот-то носит маленькие розовые трусики, а на футболках того-то остаются пятна от потных подмышек, а носки того-то ужасно воняют!

Когда мы с Томом начали более комфортно общаться, я набрался смелости пригласить его на марафон Супер-8 в нашу квартиру. Скотт, Сэм и Мэтт Тейлор были в городе и мы все очень хотели показать наши работы «профессионалу».

К моему удивлению, он согласился. Что думал 18 летний панк о том, что этот человек провел с нами вечер, надрывая свою знаменитую задницу от смеха от наших фильмов? На это ответит мой дневник:

Апогеем этой истории стало то, что этот добрый человек позже потратил пять сотен долларов на развитие нашей карьеры в Супер-8.

Бывали и случайные роли, которые появлялись в театре, что могли отдать ученику или кому-то из молодежи. По каким-то неизвестным причинам мое прослушивание на роль должно было проходить в форме песни. Я не мог попасть в ноты даже если к моей голове приставили бы пистолет, но я уже выучил слова безнадежно идиотской «Любви». Крис Леммон, учившийся игре на пианино, обеспечил аккомпанемент. Я готов отдать что угодно за видео этого выступления.

Прослушивание в итоге привело к получение роли с репликами в «Солнечных мальчиках» Нила Саймона. Я был голосом диктора телевиденья и говорил свои реплики из-за кулис. Не совсем на сцене, но меня это устраивало, потому что, технически, это была моя первая «профессиональная» работа. Обеденные перерывы мы часто проводили в кафешке у Стейси.

Еда была не особо запоминающейся, а вот стиль управления да. Пока я ел индюшиный сендвич, политый подливой, я наблюдал за тем, как местные бизнесмены стояли в очереди в кассу. Они не ждали того, чтобы у них взяли оплату, они сами это делали. Я спросил официантку, что это такое. Совершенно обыденно, она пояснила, что у Стейси ты самостоятельно все оплачиваешь.

«Подходи после того как поешь, милый, и я покажу тебе как».

Аренда нашей квартиры закончилась до конца театрального сезона, поэтому последнюю неделю работы я жил в том, что можно назвать только ночлежкой. Однажды ночью, пока я смотрел «Песочные камни» в лобби «отеля» меня попросили освободить свое место – они арендовали диванчик какому-то пожилому бродяге и он хотел спать.

Этот период моей жизни был насыщенной смесью фантастики и гиперреальности – вроде прыжка во взрослую жизнь.

В качестве сноски ко всему этому, скажу, что пару этих «звезд» я встретил позже. Том Смозерс ожидал машину в аэропорте Детройта.

Брюс: Приветик, Том! Брюс Кемпбелл. Эй, ты помнишь это лето 1976 года?

Том: Эм, нет, не особо.

Брюс: В Траверсе...Я был твоим костюмером и мы показали тебе свои дурацкие фильмы?

Выражение его лица было ответом на все вопросы. Очевидно, его выступление в Треверсе было всего лишь одним из многих в том году.

Дуг, звезда Запада, отреагировал также, когда я поймал его после съемок в Голливуде. Это лето ничем не запомнилось никому из них, но, определенно, много значило для меня.

Глава 07

"Колледж-шмоледж" - шесть месяцев в чистилище

Человек, который дотащил себя до колледжа той осенью был совершенно другим. После трех месяцев в темном театре я стал бледным, тощим как шпала и уверенным, что эта жизнь для меня, и этот проклятущий «колледж» казался мне пробкой на моем пути к большой славе.

Я был так занят летом, что даже не смог зарегистрироваться на предметы в Западном Университете Мичигана. В панике я умолял мою кузину Нэнси сделать это за меня, учитывая, что она уже жила в студенческом городе Каламазу.

«Просто запиши меня на пару театральных курсов», - сказал я ей по телефону из Траверса. В итоге я изучал четыре предмета, из которых связанным с театром оказался лишь один.

Моим общежитием был Зал Дрейпера. Какой-то умник из студентов убрал пару ключевых букв и он стал залом репера. Для голодающего бывшего ученика, пытающегося ввернуть себе свой бойцовский вес, это было идеальное место – хотя оно не было известно выбором красивых студенток, в нашем общежитии была лучшая еда на кампусе.

В общежитии также был целый спектр причудливых личностей. Ричард, наш гуру, курящий травку, постоянно забредал в нашу комнату на четыре человека, расположенную в конце коридора, усаживался в виниловое кресло и вещал нам о тайнах жизни – самой большой тайной было, как он умудрился остаться в колледже.

Каждый ребенок, попавший в колледж, должен выдержать сумасшедшего соседа по комнате. Я не исключение. Мой сосед, Брайан, пару лет ранее пережил травматический инцидент на мотоцикле. Я сделал ошибку, спросив его почему он немного хромает, и он объяснил мне в жутких подробностях.

«Однажды в полдень, я выезжал на моем мотоцикле из подъездной дороги. Солнце было низко, поэтому я не мог видеть едет ли машина или нет, именно тогда меня сбили». Брайан быстро доставал ужасные фотографии своего мотоцикла и показывал на ужасные вмятины на топливном баке, любезно предоставленные его коленками. Одним из его самых любимых занятий было положить руку ничего не подозревающего студента на свое колено и продемонстрировать как двигается его раздробленный хрящ.

Этот поворотный для жизни инцидент оставил Брайана в хрупком положении – он нагло пропускал тесты, предпочитая топить свое горе в пинтах низкопробного бурбона. Ночью, чтобы усыпить свою израненную душу, он включал записи Барбары Стрейзант. Он использовал наушники, но моя нижняя койка была близко к проигрывателю и тихое «Какими мы были» преследовало меня шесть месяцев.

Можно смело сказать, то Брайан меня бесил.

Однажды ночью, после того как я выводил его из себя, Брайн настоял на борьбе. Это был не подростковый, шутливый бой с младшим/старшим братом, это было достойно Битве в Клетке. Брайн был настолько серьезен, что, когда он получил преимущество, позже в битве, он начал искать, где у меня почки, чтобы, как я понимаю, начать бить по ним. В полнейшем ужасе, мне удалось избежать этого, вместе с его попыткой заломить мне руки за спину и сделать со мной Бог-знает-что. Брайн оказался для себя самым большим врагом и исчез с лица земли, когда подошло время Нового года и экзаменов. Если вы когда-либо встретите парня, который предложит вам посмотреть странные снимки его Honda 350 1974 года – бегите.

Мой сексуальный опыт в колледже состоял из отказа от предложения своего коллеги по театральному классу. Я вполне разделял его слова: «Я просто не хочу быть один», но не настолько, чтобы экспериментировать с сексуальной ориентацией – я был слишком занят соблазнением женского пола.

Колледж оказался просто шумом на экране радара, и продлился шесть месяцев, если быть точным. Как бы я не был благодарен Кузине Ненси за регистрацию, я понял, что колледж находится на шаг позади. Я вкусил настоящие энчиладос и был разочарован подготовительным театральными курсами. Я уже знал значение театральных терминов и не понимал, как упражнения на доверие помогут мне в реальном мире. После экзаменов в конце семестра, я ушел.

Глава 08

В самом низу тотема

Ближе к концу моей карьеры в колледже, я познакомился с человеком, который делал рекламу в Детройте. Занимаясь рекламой, мой папа по случаю работал с этим парнем, Верном, и высоко отзывался о его креативности.

В молодости Верна он был «мальчиком на побегушках» (Верн, принеси то, Верн, принеси это) у голливудского режиссера Джорджа Стивенса. К счастью для меня он был рад взять под своего крыло молодого кинопроизводителя. Это и послужило началом реального обучения, которого я так жаждал. Поэтому в полдень пятницы я отправлялся домой из Каламазу на автобусе «Грейхаунд».

Наш шофер Рой, прозванный мистером Восторгом, был известен своими бесконечными монологами по громкой связи, он любил трепаться о списке остановок и делать выговоры курильщикам в конце салона, но моментом его славы стала ситуация, когда мы сбили оленя. Мы не просто ударили его или отбросили – мы уничтожили оленя. Я сидел как раз над колесом и почувствовал, как автобус тряхнуло, когда мы наехали на то, что осталось от Бемби.

«Вы ведь, ребятки, видели, что я никак не мог избежать столкновения», - пояснил Рой. – «Я не мог ставить жизнь своих пассажиров под угрозу из-за оленя. В Мичигане их полно, именно поэтому они увеличили охотничий сезон в этом году. Кстати говоря, муж моей сестры и я отправились на прошлые выходные...»

«Боже милостивый, заставь его замолчать», - умолял я незнакомца, сидящего рядом со мной.

В следующее воскресное утро я был в доме Верна, изучая основы производства кинофильмов, часто вместе со мной приходил Сем Рейми, Скот Шпигель или Майк Дитц. Мы начали с того, что показали ему наши Супер-8 фильмы. Они ему очень понравились, но он все равно дал нам несколько советов по поводу того, как сохранить действие от сцены к сцене (известные также как режиссура), а также о редактировании и техниках съемки. Это продолжалось многие выходные и я оценивал это как самую ценную «учебу», которая у меня была.

Как только наши с колледжем пути разошлись, я намекнул Верну, что я официально свободен – и уже через месяц я держал шпаргалки для Морин, дочери Рональда Рейгана, для национальной рекламы Шевроле. Мой дневник все объяснит:

(Я держал шпаргалки и развозил актеров. Замечательный день - длиной в 12 часов, но, когда я оглядываюсь назад, то кажется, что всего один. А потом, удивительная часть, я ушел с 75$ за два съемочных дня! Я просто сошел с ума и безостановочно благодарил Верна и его партнера Карен...)

Что я могу сказать? Я был молод...

У ассистента была привилегия превращаться в настоящую муху – быть везде, почти невидимым, и, одновременно, не иметь никаких официальных обязанностей. Когда я не приносил пончики Данкин и кофе для съемочной группы, или завозил отснятый материал в лабораторию, я мог водить детей Верна к стоматологу.

Если не считать унижений, это был превосходная возможность увидеть насколько фальшивой была реклама, мы отлаживали, манипулировали и подправляли внешний вид и работу разбрызгивателей для полива газона, удобрений, мотоциклов, бытовых приборов и даже светящихся палочек Cyalume.

Верн достиг значительных успехов в рекламном бизнесе, но сердцем он был не там. Его мечтой было совместить фильмы и телевизионные проекты, чтобы не нужно было больше делать рекламу. Идея была вполне искренней, Верн хотел сделать фантастический мюзикл, который назывался «Волшебный воздушный шар» и рассказывал историю о путешествии ребенка в зоопарк.

Когда мы начинали, финансирования этого проекта почти не было, но Верн, непревзойденный продавец, умудрился получить оборудование, персонал и поддержку для пост-продакшена за, фактически, ничего.

Меня повысили до чего-то вроде помощника режиссера, но большую часть моей возросшей зарплаты отложили до лучших времен.

Съемки продвигались хорошо, до того момента, как пришлось снимать реальный полет на воздушном шаре. Надеясь сэкономить на спецэффектах, Верн привязал эту летающую штуковину к заднему бамперу своего грузовика и надеялся, что актеры влезут туда.

Главная актриса сразу же отказалась. Она заперлась в машине и отказывалась выходить, поэтому Верн сделал то, что бы сделал любой приверженец своего дела – он одел Карен, своего партнера, в костюм актрисы и посадил ее в воздушный шар.

Чего не знал Верн, так это того, что он получит кадры всей своей жизни – порыв ветра поймал шар при подъеме и веревки лопнули словно нитки, отправив воздушный шар к небесам. К счастью, пилот был на борту и взялся за дело. Его первой работой было удержать главного актера от прыжка к его смерти. Как только этого кризиса удалось избежать, он усилил поток газа, надеясь подняться над деревьями, но немного недосчитал и весь воздушный шар прошелся сквозь деревья.

Все это время Верн орал Стиву, своему оператору: «Продолжай снимать! Продолжай снимать!»

Бросившись к месту падения, мы обнаружили обитателей воздушного шара помятыми и взлохмаченными, но живыми и где-то в сотне шагов от оврага.

«Волшебный воздушный шар» привел к упадку компании Верна и, в результате, моему увольнению, но профессиональный опыт был наполнен решающей дозой реальности. Я понял, что актеры были всего лишь верхушкой айсберга производства фильма и мир, определенно, не вращается вокруг них, как бы им не хотелось думать. Самое главное, я выучил все подводные камни кинопроизводства и это положительно влияло на мои амбиции.

Глава 09

Шофер сумасшедшей мисс

С момента выхода фильма «Водитель такси» в моей памяти застрял романтический образ одинокого шофера. Очевидно, я был такой не единственный. В целом, пятеро из мальчиков решили пойти работать шаферами и «таксовать», чтобы свести концы с концами в «сто же нам делать с нашими жизнями?» период после колледжа.

Джош Бекер, Майк Дитц, Джон Кемерон и я сели за руль под эгидой Саусфильд Кэб Компани. Роб Таперт насладился своим коротким пребыванием в Детройтском такси – целый день. Скотт Шпигель и Сэм Рейми нашли более разумную работу на это время, работая грузчиком и помощником официанта соответственно.

А мы работали в ночные смены с 17:00 до 5:00. Самое прекрасное в этой действительно «странной работе» было то, что если ты не мог прийти на работу, то на тебя особо не орали, они просто давали машину следующему живому телу.

Майк Дитц, Джон Кемерон и я попеременно занимали такси номер 11, 98 и 99, которые находились в собственности Beezaks, боссов компании пассажирских перевозок. К счастью, мне обычно удавалось избежать №98 и его ужасной утечки окиси углерода – чтобы пережить ночь тебе нужно было ездить с опущенными стеклами.

Джон был странным человеком, без вопросов управляя №33 – такси Уайлера. Бен Уайлер был самым грязным человеком, которого мне приходилось встречать. Он был человеческой версией Свинки Пена, мультипликационного персонажа Peanuts. И не гигиена была главной проблемой Бена, просто он делал все в своей машине.

На этой идиотской работе я не был уверен, кто был страннее – пассажиры или шаферы. Флип был ветераном Вьетнама, который встречался со стриптизершей. Ли жил неподалеку в мотеле «Голубая Птица». Единственная причина, по которой он водил – чтобы поддерживать свою растущую зависимость от скачек. Ты не жил, если не видел пятидесятилетнего человека, который не в состоянии получить еще один кредит, рыдающего в офисе и оплакивающего свою угробленную жизнь.

Мери была трехсотфунтовой диспетчершей, пчелиной маткой с каменным сердцем. Если ты ей нравился, то получал все и IBM и лучших клиентов. Если разозлил ее, то будешь возить ей мороженое, сигареты и диетическую пепси всю ночь.

Мои постоянные клиенты клялись, что работают на администрацию Картера, выполняя «секретные» задания. Много раз я отвозил этих анонимных людей от их любимой забегаловки до угла улицы и высаживал. Мне никогда не разрешалось довозить их до дома, потому что «это была секретная информация».

Водители такси, как я понял, были невидимы. Чрезвычайно личные разговоры происходили на заднем сиденье, непосредственно в зоне слышимости ничтожества за рулем. Особенно мне понравилось слушать пьяную болтовню мужчины, пытающегося соблазнить женщину. Он практически добился своего, потому что местом нашего назначения был мотель. Я был так наивен, что был действительно шокирован, узнав истинную природу этих, казалось бы, добропорядочных мотелей, мимо которых я ходил по авеню Вудвард все прошедшие годы.

Водители такси также некое подобие священников, слушающих исповеди от бизнесменов, согрешивших против своих жен. Один товарищ даже счел нужным подробно описать и разложить по полочкам измену, свидетелем которой я даже не был.

«Послушай, я, в конце концов, расскажу своей жене», - рассудил он. – «Просто не сегодня...»

Водители такси тоже были легкой целью, потому что предполагалось, что мы идиоты – почему еще ты будешь управлять такси? В результате, я отказал во многих предложенных услугах проституток, направляясь домой после тяжелой трудовой ночи.

Проститутка: Могу ли я отработать свой проезд, детка?

Брюс: Извините, мэм, но я должен самостоятельно покупать бензин и, ну, вы знаете какие сейчас цены.

В какие-то ночи, когда женщина была привлекательна, было не так просто ей отказать. Красивая проститутка выходила из моего такси перед своим скромным домов в Детройте.

Проститутка: Хочешь зайти?

Брюс: Ну, эээ, я...

Проститутка: Мы просто будем в расчете, как на счет этого? Это отличная сделка, сладенький.

Двадцать три доллара для того периода моей жизни были невероятной сделкой, но мой банковский аккаунт бы достаточно пуст, чтобы отказать.

Иногда водители такси становились мишенями более коварных людей. Карма такси Джона была не особо хорошей – однажды его машину поцарапали, затем побили камнями.

Позже, его остановили вооруженные люди в пригороди Детройта. Наши машины не были оборудованы тем, что называют «стекло для гетто», которое отделяло нас от пассажиров. К счастью для Джона, он не пострадал. Его просто напугали до смерти и той же ночью он уволился. Срок моей службы в центральном районе Детройта продлился около года. К этому моменту прошло уже три года с того момента как я закончил школу и бросил колледж. Как актер, который водил такси, я был клише на колесах. Пришло время наверстать упущенное.

Глава 10

Скромное начало скромного начала

Перейдем к январю 1979 года. Я снимал дешевую квартиру на Роял Оак, в Мичигане. Роб и Сэм были в Ист-Лансинге, все еще посещая Университет Штата Мичиган, где Сэм изучал литературу, а Роб получал степень по экономике.

Роб стал активно участвовать в «Дитя счастливой долины», так как он играл главную роль, и был одинаково очарован фиаско «Это убийство!». Сэм привез фильм в университет, чтобы закончить его во время учебы и подписал Роба на помощь – на столько, что он вскоре пропустил выпускные экзамены.

Этот опыт открыл совершенно новый мир для Роба, нечто определенно более интересное, чем экономика, поэтому он предложил Сэму сделать в следующий раз полнометражный фильм. Вначале Сэм не разделял его энтузиазм.

Сэм: Я не говорил Робу, что я думал на самом деле. Мы обсуждали это годами, но так никогда и не могли собраться вместе, чтобы действительно сделать это. У нас были все эти беседы в твоей квартире о том, как это сделать.

Брюс: Ага, без шуток.

Сэм: Поэтому я решил даже не говорить это бедному мерзавцу. Я не хотел портить ему настроение. Просто решил позволить ему понять самостоятельно, что это невозможно. Поэтому я подыгрывал ему, ты ведь знаешь, что я имею в виду? Ладно, я согласен плыть в этой лодке пока смогу, но я действительно не думаю, что мы сможем собрать для этого деньги. Однако я никогда не был тем, кто говорит нет.

Предварительные телефонные звонки между нами тремя были сосредоточены на неизбежном вопросе: Сможем ли мы сделать настоящий фильм для реального мира?

Ни у одного из нас не было ответа, но терять нам тоже было нечего. «Я всегда могу вернуться домой», - рассудил я.

Для Роба и Сэма в этом было столько же смысла. Роб как раз был в процессе смены своей специальности с экономики на рыболовство и жизнь на лоне природы, поэтому его будущее тоже не было высечено в камне. Сэм ходил в колледж, чтобы оттянуть то, что казалось неизбежным.

«Я хотел снимать фильмы», - признается Сэм. – «но я думал, что это невозможно. Я просто думал, что буду бежать от реальности так долго, как только можно, пока они не затащат меня обратно в магазин отца».

Остальные «мальчики» были заняты своими обязательствами и интересами в это время, поэтому мы были втроем против всего мира.

Получив довольно быстро и безболезненно ответ на вопрос «сможем ли?», мы должны были сфокусироваться на следующих: «Где, какое и как?»

Начиная с «где» мы не могли ответить на вопрос, не задавая несколько собственных вопросов. Стоит ли нам переехать в Голливуд? Нужно ли нам? Оглядываясь назад, этот вопрос никогда особо не обсуждался – ты был просто предателем, если когда-либо оставлял Мичиган.

В реальности, я думаю перспектива переезда через всю страну была слишком сложной. Джош Бейкер уже был в Голливуде и ежемесячно кормил нас скорбными историями. Черт, бедняга слег с, и я не шучу, цингой, потому что он выживал на диете из макарон и сыра, пытаясь доделать фильм.

Глава 11

Средний Запад – это то, что нужно

Итак, мы решили укорениться в штате Великих Озер. Мы завоюем Голливуд, совершенно не имея с ним ничего общего

Следующим животрепещущим вопросом было: Какой фильм нам снимать? Это было выбрать тяжелее, чем вообще решиться делать фильм. Наша библиотека фильмов к тому моменту почти полностью состояла из сопливых комедий. По какой-то причине, идея сделать полнометражный праздник идиотизма даже не рассматривалась. Комедии 1979 года «Манхеттен» и «1941», кроме всего прочего, были сделаны известными комедиантами или их режиссерами вроде Вуди Аллена и Стивена Спилберга. Наши глупые фильмы, с названиями «Шемп съедает луну» и «Грудастые бармены», казалось, не соответствуют.

Но кое-что, случившееся во время показов фильма о таинственном убийстве «Это убийство!» заставило нас сделать заметку. Сцена с драматическим ожиданием была сделана так, что мы в дальнейшем обозначили термином «пугающая». Это было достигнуто благодаря ужасному преступнику, нападающему на ничего не подозревающую жертву с заднего сиденья машины. Все отзывы на фильм после показа всегда были довольно неутешительные, но эта сцена всегда срабатывала – люди каждый раз чуть не выпрыгивали из своих кресел.

«Это отлично сработало», - отмечает Сэм. – «Когда мы демонстрировали фильм, это была единственная часть, единственная часть «Это убийство!», которая действительно отлично сработала».

Если отставить в сторону комедию, то «ужастики» были единственной гарантированной возможностью вызвать бурную реакцию у публики.

Это побудила Сэма написать сценарий для небольшого фильма «Часовой механизм» - жуткой, маленькой истории о женщине, которая живет одна и ее, без всякой видимой причины, изводит сумасшедший человек. В этой истории не было ничего нового, но результат был очень эффективен и открывал новое направление, по которому могли пойти наши фильмы – мы сворачивали на тропу ужастиков.

Мы решили сделать кое-какие малобюджетные, низкопробные исследования в жанре, и логичным было одна цель – кинотеатр на колесах. Даже в 1979 году этот способ демонстрации фильмов был уже угасающим культурным феноменом. Семейные фильмы, которые показывали вначале, больше не демонстрировались. Большинство кинотеатров на колесах показывали или фильмы про кунг-фу, или ужастики.

Пробираясь через бесчисленные «два фильма за два доллара», мы получили возможность задокументировать поведение тех, кто станет нашей целевой аудиторией. Если сюжет, скажем, «Убиства в школе Централ» был нудным, то машины вокруг нас сигналили в едином неодобрении. Если в «Мести болельщиц» были отстойные спецэффекты (а так оно и было), фары в течении нескольких минут светили в наказание на экран. Послание было громким и понятным – сюжет должен был быстрым и яростным, и как только начинаются ужасы, останавливаться и замедляться нельзя. Нашей главной целью стало «Чем больше крови, тем лучше».

Еще одним фактором, который играл против всех этих дрянных фильмов, было то, что очень мало из них, если вообще такие были, могли похвастаться «именитыми» актерами, красивой одеждой или экзотическими локациями, которые ассоциировались с другими жанрами кино. Помимо достаточного количества крови, они не требовали множества спецэффектов. Для трех парней, которые никогда не находили больше 2 000 $ на фильм, это были очень обнадеживающие новости.

Получив ответы на три вопроса, каждый из которых был исключительно теоретическим, последний поставил нас в затруднительное положение: Как мы его сделаем?

Какое доказательство у нас есть, что мы действительно это потянем? «Часовой механизм», не смотря на всю свою успешность, был просто пробой.

Именно тогда появилась идея снять «прототип». Сделав это, мы бы смогли доказать не только себе, но и нашим потенциальным инвесторам, что это возможно.

Мы решили сделать «В лесах».

В Университете Штата Мичиган, в том году, Сэм изучал Лавкрафта на его занятиях по литературе, и Некрономикон, или «Книга мертвых», привлек его внимание.

Сэм: Я зачитывал коротенькую историю на занятия, ага.

Брюс: Которая называлась?

Сэм: Я не помню, как она называлась. Это была просто писательская практика.

Брюс: Она была про «Некрономикон»?

Сэм: Нет. Просто о том, каково быть одному в хижине – страшная короткая история про одиночество в хижине. И в то же время у меня были занятия по древней истории, где мы изучали «Некрономикон».

Брюс: Значит, это было совокупностью писательской фантазии и древней истории.

Из этих грубых концепций он слепил короткую историю, где группа детей невольно раскопали древнее индийское захоронение, вызвав на себя гнев обозленных призраков.

Глава 12

Прототип

К тому моменту съемки Супер-8 уже ушла в прошлое. Нам удалось набрать актеров на роль главных персонажей весной 1979 года и мы отправились к семейной ферме Тапертов, которая находилась неподалеку от города Маршалл, штат Мичиган. Одной из многих констант в ужастиках того времени был факт, что главную роль должна играть женщина и над ней должны издеваться. Эллен Сендвеисс была нашим логичным выбором на роль нашей главной женской жертвы. Эллиен была в многочисленных Супер-8 и выражала искреннее желание быть актрисой. Я получил роль ее безобидного парня, который позже стал одержимым и безжалостно преследовал остальных.

Скот Шпигель, который продемонстрировал в роли психа отличное кровавое чутье в «Часовом механизме», был выбран на роль мерзкого парня Мари Валенти – дочери друга семьи Тапертов, у которой в глазах тоже были звезды.

Фильм, который делали в очень горячие трехдневные выходные, послужит для нас первым намеком, что фильмы не всегда будут так же просты, как куриные пироги.

Чтобы снять этот фильм за 1600 $, нам бы понадобился специальный грим. До этого времени все наши нужды в гриме удовлетворялись в местный магазин костюмов, Van Beau. Это заведение, с необычайно грубым персоналом, специализировалось на Хеллоунских костюмах, но также продавала накладные усы, мятную жвачку и воск для кожи. Между этим и жидким кремом для обуви (который мы купили в местной аптеке) у нас было все, что нужно, чтобы состарить, изменить личность или умереть.

Но в этот раз мы должны были пойти немного дальше. В истории Сэма нужны были ножи, воткнутые в шеи и животы, изуродованные части тела и одержимые люди. Чтобы сделать это, Роб и Сэм обратились за помощью к актеру, который стал гримером, Тому Салливану.

Сэм: Том увидел рекламу «Дитя счастливой долины» в университете. Он хотел знать, что за студенты делают эти фильмы, но колебался, потому что увидел имя Рейми и решил, что оно иранское. Это было тогда, когда США были в очень плохих отношения с Ираном.

Брюс: Он правда так подумал?

Сэм: Ага.

Брюс: Это ужасно.

Сэм: Я сказал: «Я не иранец, я американец», и он сказал: «Я тоже делаю фильмы, и еще я художник и гример». Поэтому, Роб и я пошли к нему домой, посмотреть на его работы.

Съемки начались довольно невинно, но очень скоро оказалось, что работа идет намного медленней, чем в других наших Супер-8 фильмах. Были новые факторы, вроде попыток сделать более реалистичные диалоги, спецэффекты и визуальный дизайн от Сэма. Хотя ужастики позволяли несколько вольно отнестись к локациям, игре актера и прочему, они с лихвой компенсировали это в своих требованиях к визуальным эффектах.

Выходные тянулись, иногда натыкаясь на попытки прицепить «Я-был-заколот-в-грудь» бутафорию к необычайно волосатой груди Скотта. Том сделал бутафорскую половину ножа, но его еще нужно было накрепко прицепить к актеру. Тогда к нам на помощь пришла одно из главных подспорий Супер-8 – клейкая лента. Эта трудно отрываемая, универсальная лента, использовалась, чтобы прикреплять все, от освещения на потолки до камер на автомобильные крылья – она определенно смогла бы удержать лезвие на торсе Скотта.

Сцена, которую вам действительно захотелось бы увидеть, однако, показывала как двое или трое из нас толпились вокруг Скотта, пытаясь оторвать ужасную пленку, не сделав ему депиляцию больше необходимого. Скотт решил, что только он действительно знает свой болевой порог и резко содрал липкую полоску. Конечные результаты были слишком ужасны, чтобы поместить это в какой-то фильм.

Еще одна загвоздка в Супер-8 была решена с милости Маршала, нанимателя Скотта в Волнат Лейк Маркет, предоставившего нам консервированные вишни. Это давало нам идеально густую, мясистую субстанцию для рвоты Мари Валенти во время ножевого ранения в шею. У Титаника могла быть вся эта новомодная компьютерная графика, но я в любой день выберу старый добрый наполнитель для пирога.

Эти съемки также требовали моего первого, полноценного грима для монстра. В ходе фильма моего героя находят ужасно покалеченным в лесу, и позже я становлюсь одержимым существом. Не имея возможности снимать в павильоне, наш график требовал снимать ужас по ночам и ужас по утрам – грубо говоря, это значит, что Брюс спал в своем гриме. Я был все еще на убывающей волне той «кажущейся несокрушимости», которой благословлены подростки, поэтому я особо об этом не думал...в то время...

Когда съемки закончились, я понял, что моя кожа пугающе изменилась – на уровне ДНК. Там куда наносился латексный макияж, начали появляться интересные пятна. Так совпало, что по форме они напоминали мои латексные накладки. Это явление, похожее на сыпь, оставалось со мной долгие месяцы – затяжное напоминание о вопиющей глупости. Я также узнал, постфактум, что штука, которой я почти постоянно пускал слюни, будучи монстром, на самом деле была черной латексной краской. Черт, да кому нужна функционирующая пищеварительная система, ведь у нас есть прекрасно выглядящая желчь!

«В лесах» не только послужили нам прототипом, но и позволили нам более широко экспериментировать с понятием «подделки». Это был первый раз, когда мы, в интересах получения максимальной отдачи от нашего графика, затемнили окна, чтобы создать иллюзию ночи. Это был также один из немногих случаев, когда мы действительно снимали на улице ночью...всю ночь.

Не смотря на вновь обретенные трудности, фильм получился довольно хорошим. Это была наша первая коллективная попытка сделать что-то в этом жанре и она получилась. Сэм явно сделал большой шаг вперед как режиссер, и я начал понимать основы это неуловимой актерской игры. Ну, ладно, это не было актерской игрой как таковой, но я делал маленькие шажочки от стадии «просто пялиться в камеру»...

После того как мы свели фильм вместе, мы сделали свою разновидность пробного маркетинга, чтобы увидеть какова будет реакция на «В лесах» у обычных граждан. И что может быть лучше в качестве полигона, как не наша старая школа? Показ был организован и отзывы были хорошие... и громкие. Черт побери, этот фильм получил лучшие отзывы чем «Six Months to Live». Мы не были опытными кинематографистами, но эти громкие отзывы были именно тем поощрением, которое было нам необходимо, чтобы сделать следующий шаг.

Глава 13

Самый лучший бюджет – это низкий бюджет

Мы сделали полезный прототип, но каким будет следующий шаг? Вопрос как все еще висел в воздухе. С Мичиганом нужно было планировать на несколько месяцев вперед, исключительно из-за погодного фактора. Лето 1979 года стало нашей целью для съемок, но нам нужно было еще подготовить - майские цветы уже были в полном расцвете.

Перед тем как пытаться заработать какие-то деньги, мы должны были понять сколько вообще нужно. Впервые мы должны были определить заранее сколько будет стоить наш фильм. Это была совершенно чуждая концепция для нас, потому что всегда скидывались свободными деньгами и снимали то, что могли и того, кто был доступен. «Профессиональная» попытка вроде этой потребовала бы аренды оборудования, которым мы не владели, использование настоящей кинолаборатории и, фу, выплаты зарплаты людям.

За мой год ассистента я довольно близко познакомился со многими поставщиками для кино в Детройте, которые обслуживали производителей рекламы. Технически, мы просто делали длинный рекламный ролик, поэтому мы собрали ценники и стали записывать цифры.

Задолго до дней программного обеспечения, подсчитывающего бюджет, мы начали с чистым листом бумаги. Не зная другого метода, мы решили сделать фильм у себя в голове, описывая каждую фазу производства.

«Ладно, нам нужно будет взять в аренду оборудование...какое оборудование? На сколько?»

«Сколько нужно платить ассистентам? Стоит ли им вообще платить?»

Были доступны странные руководства, вроде «Как сделать независимый фильм», поэтому мы брали все, что доступно в местном книжном магазине. Наш маленький рукописный бюджет начал расти...и расти. В конце концов, он достиг немысленных 150,000 $. Учитывая то, что мы знали о заработке денег, для нас это был как миллион.

Будучи настолько погруженными в формат Суперт-8, мы убедили себя, что сможем сэкономить кучу денег, если снимем нашу картину в том же формате и раздуем (увеличим) позже до отраслевого стандарта в 35 мм. Была ли это сумасшедшая идея? Мы никогда не видели в кинотеатре фильма, который вначале был сделан на Супер-8, но все бывает в первый раз...

Компания в Сан Франциско (Interformat Labs) могла бы выполнить наш непонятный запрос. Парень, который этим занимался, Майк Хинтон, прислал нам пробник фильма, снятого в Каракасе Венесуэла на Супер-8 мм и увеличенного до 35 мм. Когда пленка прибыла, мы направились в местный кинотеатр Maple 3 в Бирмингеме и посмотрели ее.

Картинка выглядела хорошо, но просто хорошо. Мы спросили киномеханика, что он думает о качестве фильма. Он предположил, что было сделано увеличение с 16 мм, довольно стандартный процесс. Это было очень обнадеживающе для нас, но мы решили сделать собственный тест – и это оказалось хорошей идеей.

Результатом стал «Ужас у ЛуЛу», в смысле магазин «Нижнее белье ЛуЛу». Мать Сэма недавно открыла сеть этих магазинов и они казались идеальным местом для производства таких фильмов как «Часовой механизм».

Мы взяли на роль ничего не подозревающей женщины, работающей поздно ночью, которую терроризировал загадочный мужчина/существо, еще одну начинающую актрису, Лиз Деннисон. Там не было особой истории, просто технический тест, и нам хватило одной ночи, чтобы сделать нужную комбинацию кадров. Мы просто хотели сделать достаточно разнообразных кадров – темных, светлых и промежуточных, чтобы удовлетворить свое любопытство о том, как каждое освещение поведет себя после процесса увеличения.

По совету лаборатории Сан Франциско, мы использовали Boleau, самую лучшую Супер-8 камеру, которую мы смогли найти для конкретной кинопленки. Мы арендовали профессиональные осветительные приборы, в первый раз, и использовали профессионального оператора Стива Менделла для того, чтобы снять все. Короче говоря, мы сделали все, что могли, чтобы это сработало.

Результаты, когда мы снова вернулись из лаборатории в Сан Франциска, были просто катастрофическими. Арендовав местный кинотеатры мы, разинув рты, смотрели на изображение, покрытое крупной зернистостью – было похоже словно действие фильма происходит под градом.

Это было настоящим ударом – наш бюджет был настолько скудным, что не смог бы выдержать перехода на более дорогой формат. В жаркий, удручающий июньский день, мы трое сидели на крыльце Роба, которое мы сняли в фильме, и пытались принять решение идти вперед или остановится навсегда. Мы полагали, что большое количество классических тогда низкобюджетных ужастиков было снято на 16мм пленку. Делая скачок к этим миллиметрам мы, на самом деле, делали наше отступление более возможным.

Мы решили, после рыдания и споров, двигаться вперед в формате.

Глава 14

Чмошники в поисках ответа

Мы рассудили, что еще одним препятствием для сбора денег было доверие. Три парня без профессионального опыта, с сомнительным образованием и мечтой сделать фильм в Детройте не заставили бы среднестатистического инвестора вынуть из кармана чековую книжку.

Нам нужно было растрясти «приевшийся» образ режиссеров и завоевать средний запад. Если мы собирались погрузиться в мир бизнеса, мы должны были выглядеть как бизнесмены. В основном, это значило, что мы должны были откопать, стереть пыль или просто купить костюм.

К счастью, любовь к «старым крутым пиджакам» давала мне фору. Я уже накопил три или четыре винтажных, двубортных шерстяных костюма. Моей основной теорией было, с методическим рвением, исследовать магазины секонд-хенда, и скоро я знал, когда и где искать хорошие вещи. Ежегодный церковный базар в соседнем богатом районе послужил нам отличным источником добычи – отбросы от элиты Детройта. Дьявол, если это было достаточно хорошо для Фордов и Фишеров, то это было достаточно хорошо и для меня.

Мой обычный лимит для отличного костюма был 25 баксов. Добавь еще 15-20$ сверху для портного, и 10$ для двухцветных остроносых туфель, и ты получишь себе шедевр за, в среднем, 50$. Я был стилягой в городе Моторов.

Нам также нужны были портфели, поэтому мы отправились на распродажу в Montgomery Ward. Я выбрал портфель двойной ширины, а Роб и Сэм купили себе изящные, элегантные модели.

Помимо всей внешней шелухи, мы должны были доказать, что намеренья наши серьезны. Конечно, мы чувствовали себя квалифицированными, но второе мнение от кого-то, кто действительно был в кинобизнесе и кто мог бы благословить нас с высоты, казалось полезной вещью. Единственным профессионалом, которого мы знали, друг семьи Тапертов, был представитель Детройтских кинотеатров Баттерфилд. Мы назначили встречу в офисе Энди Грейнгера, в центре города.

Войдя в его фойе, мы словно попали в прошлое. Его администратор по-прежнему использовал систему телефонной связи в стиле сороковых годов и стены были украшены богатой деревянной обивкой. Соответственно, я был одет в один из моих вышеупомянутых винтажных костюмов.

Совет Энди был прост: «Ребята, не важно, что вы делаете, но кровь должна постоянно бежать на экране». Как дань уважения лично ему, в завершенном фильме есть старый кинопроектор, который включается и показывает кровь, бегущую по экрану.

Самое главное, мистер Грейнгер дал нам имя дистрибьютера в Нью Йорке, к которому мы могли потом обратиться - Levitt-Pickman films. Их самым большим заделом на славу был фильм «Groove Tube» с очень молодым Чеви Чейзом.

Но мы не знали, что без готового фильма, все на что мы могли надеяться были лишь намеренья что-то купить у нас, но этого было для нас достаточно, чтобы назначить с ними встречу. Не знаю в каком мире фантазий мы жили, но были уверены, что единственным способом добраться до Нью Йорка был поезд.

Брюс: Разве это была не абсурдная концепция?

Сэм: У нас не было машины, которая смогла бы доехать.

Брюс: Нет.

Сэм: Мы поехали поездом.

Брюс: Мы поехали поездом в Нью Йорк.

Сэм: Мы могли себе это позволить. Я думаю, что билеты стоили где-то по сорок баксов каждый.

Мы договорились остановиться в квартире Андреа. Я познакомился с ней на съемках рекламы Чеви Индастриал и мы неплохо поладили. Настолько неплохо, что, когда мы готовились ложиться спать в ее нью йоркской квартире, она начала приставать ко мне так, как еще ни разу не было в моей жизни.

Сэм: Как это она к тебе приставала? Она что, просто обняла тебя?

Брюс: Нет, она сказала мне: «Ты будешь спать в моей кровати». Она бросала на меня многозначительные взгляды и, даже не смотря на то, что я ни черта не знал о женщинах, я понял, что должно случиться нечто ужасное, и я знал, что мне нужно бежать оттуда.

Сэм: И ты ушел той ночью.

Брюс: Я сказал ей: «Этой ночью мне нужно поехать обратно, потому что нужно много чего сделать».

Это до сих пор служит источником издевательств надо мной для Роба и Сэма. Моим единственным утешением был тот факт, что кошка Андреа спала на лице Сэма, и к утру его глаза так отекли, что он не мог их открыть. Отодвинув унижение в сторону, мы вернулись в Детройт с письмом о намерении распространять наш фильм.

Глава 15

Ты уверен?

Следующим шагом было сделать так, чтобы наши творческие способности заметили. У нас был псевдо знак одобрения от «крупной дистрибьютерской компании из Нью Йорка», но никто не оставлял рецензию на наши способности в режиссуре. В августе того же года подул ветер с восточной стороны Детройта (кинотеатр Панч и Джуди), где каждые выходные демонстрировали фильм «Рокки Хоррор» и чьи менеджеры были «открытыми и гибкими».

Мы подошли к ним с идеей показать «В лесах» перед «Рокки Хоррор». К нашему восторгу и шоку, они согласились. Едиственной реальной битвой с этим показом была техническая сторона. Проектор для Супер-8 имеет ограниченную мощность лампы, поэтому нам пришлось устанавливать его в проходе кинотеатра. Это превратилось в игру:

«Изображение слишком тусклое, переместите поближе»

«Ну, если мы придвинем его ближе, то картинка будет недостаточно большой».

В конце концов, с помощью новой галогенной, 150 ваттной 15 вольтной лампы, ценой 21,10 $, мы нашли золотую середину. Поездка в Radio Shack обеспечила нас сотней метров аудиокабеля, который был нужен нам для того, чтобы соединить слабенький усилитель проектора с аудисистемой кинотеатра. Расстояние, в сочетании с паршивым исходным материалом, привело к появлению раздражающего гула, словно мы были в улье.

«Культовая» толпа, собравшаяся, чтобы посмотреть «Рокки Хороро», казалось, проявляла достаточно интереса к настоящим ужастикам, чтобы с удовольствием посмотреть наш фильм. В целях противодействию тому, что мы использовали в фильме музыку, на которую у нас не было прав, мы решили пожертвовать все заработанные деньги Американскому Онкологическому Сообществу. Через неделю после показа я отдал все 11,40 $ Онкологическому Сообществу – это была где-то половина от стоимости новой лампы.

Должен отметить, что у меня был шанс обсудить «культовую» вещь со звездой «Рокки Хоррор», Тимом Карри, несколько лет спустя, на вершине вулкана Ирузу, между дублями фильма «Конго». Я рассказал ему, как, косвенно, я был благодарен, что «Рокки Хоррор» обеспечил нас таким хорошим трамплином. Он объяснил, что я не был в этом одинок. Он получил достаточное количество благодарственных записок от владельцев независимых кинотеатров по всех стране, которые аплодировали ему за участие в фильме, который, в итоге, послужил причиной успешной работы их кинотеатров.

«Чистой прибылью» той недели был уморительный Майкл МакУильямс, рецензент из «Новостей Детройта», который пришел посмотреть «В лесах». Было приятно знать, что даже в Детройте, люди все еще были в восторге от «доморощенных» вещей.

Несколько дней спустя мы увидели то, что станет нашей визитной карточкой, напечатанное в разделе Живое искусство «Новостей Детройта». Это был первый, лучший и, возможно, самый важный отзыв, который мы когда-либо получали. Не было ничего лучше, чем шлепнуть отзыв на стол потенциального инвестора и небрежно спросить: «Читали сегодняшнюю газету?».

(он, наверняка, никогда не будет показан среди современных ярких, высокобюджетных ужастиков, но вам не удастся легко забыть местный фильм, который назвается "В лесах".

Всего за 32 минуты он вызывает больше ужаса, трепета и брезгливого хихиканья, чем все профессиональные "Пророчества" и "Ужасы Амитивилля" вместе взятые).

Глава 16

В поисках деньжат

Ладненько, дело шло. У нас был прототип, бюджет, мы решили в каком размере снимать, получили поддельное письмо от «профессионала» и наше «искусство» было подтверждено. Теперь, нам нужно было заняться самым важным:

Грязные, вонючие деньги, чтобы снять фильм.

«В лесах» стоили колоссальные 1600 $. А нам было нужно намного-намного больше. Банк не собирался просто раскошелиться на 150000$, возвращение которых мы не могли обеспечить. Наши друзья и семьи не были толстосумами. Что делать?

И тут появился Фил Гиллис – семейный адвокат семьи Тапертов. Фил помогал молодому, дикому Робу пару раз выбраться из неприятностей, и он провел нас через сложности формирования «сущности» бизнеса, после чего мы смогли поднять бабки.

Он рекомендовал ограниченное партнерство из-за его простоты. Простоты? Неплохая шутка. Этот Частный Меморандум употреблял такие термины как «фидуциарные обязанности» и «Умышленные должностные преступления», а мы к такому не привыкли. Читать соглашение о ограниченном партнерстве первый раз было словно принять пригоршню мелатонина – билет в один конец в Мир Снов.

Фил и его партнеры были не впечатлены нашим прототипом, письмом о намерениях или наших крутым отзывом – он едва подпадал в категорию хороших новостей. Предложение вроде этого очень подробно рассматривалось, чтобы исключить возможность «развода». Фил предложил, что другие вещи улучшат наш образ в глазах инвесторов – вещи вроде «финансовых прогнозов» и «налоговых деклараций». Я должен вам сказать, что первая встреча с нашим новым консультантом, Чарли Бозлером, о финансовых прогнозах была просто шуткой:

Чарли: Ну, ребятки, как вы думаете, как быстро вы успеете отбить все?

Брюс:...Отбить?

Чарли: Вернуть свои деньги...

Роб: Эм, ну, для этого потребуется около полу года для этого.

Чарли: Лучше отметьте год.

Сэм: Ага, год, конечно...тогда все, определенно, будет безопасно.

Чарли: Теперь, как вы думаете, сколько денег вы сможете заработать за этот фильм? Каково ваше мнение?

Брюс/Сэм/Роб: Ну...это, я...

Реальность была и остается в том, что законченный фильм представляет собой негатив, записанный на 35 мм ленту – он может стоит не больше пленки, на которой напечатан, или это может быть следующим «Титаником».

Брюс/Сэм/Роб: Какого черта? Они за два года удвоили свои деньги.

Если из-за точности нашего прогноза мы были бы поставлены в ситуацию – Живи или умри, то я бы не печатал сейчас эти строки. Я бы попивал дешевое пойло на углу улицы в захолостном райончике Детройта. Правда была в том, что мы отбили деньги ровно шесть лет спустя. Инвесторы, к которым мы обратились, также весьма психовали из-за налогов.

«Из-за чего весь этот переполох?» - гадал я. – «Я не был достаточно квалифицирован даже на то, чтобы претендовать на роль кронштейна».

Однако, ребята у которых было что терять требовали налоговую декларацию.

Как только мы все это сделали, то нам нужно было всем вместе написать резюме, ну, знаете, такую штуку, где указываются такие вещи как...опыт.

«Так, посмотрим... Я год работал разносчиком газет и заработал достаточно, чтобы купить черно-белый телевизор. Как на счет этого? Я в течение года катался от студии к студии и отвозил моего босса домой, когда он был пьян...это подойдет? Я год был таксистом...показать свое водительское удостоверение? А, опыт актерской игры? Я ветеран нескольких постановок любительского театра и также играл в, по крайней мере, тридцати фильмах Супер-8!»

Я почти вижу, как падает челюсть инвестора...

Мы склепали документ, одобренный адвокатом, и обнаружили, к нашему шоку и полнейшему ужасу, что у нас осталось точно тридцать дней, чтобы найти деньги или срок предложения истечет.

Вдобавок ко всему, из-за частного характера производства, мы не могли его рекламировать никаким образом – не по радио, не в газетах, не массовой рассылкой писем...и был лимит людей, которым ты мог обратиться. Эти четкие руководящие принципы были созданы для того, чтобы защитить среднестатистического тупого инвестора, но, определенно, они не играли в нашу пользу.

Как потенциальный инвестор, первое, из-за чего нужно было беспокоиться, было:

Нам также нужно было составить список всего, что могло пойти не так, по любой причини. Это известно как факторы риска. Мы перестали их записывать после номера 11...это и так было достаточно постыдно. Это были: (перевод присутствует)

1. Новый род занятий: (Мы еще ничего такого не делали)

2. Ограниченные финансовые ресурсы: (это действительно низкий бюджет)

3. Отсутствие соглашения о дистрибуции: ( У нас нет никакого официального подтверждения ни от кого).

4. Опора на менеджмент: (в любом случае, инвесторы с нами застряли).

5. Невозможность нанять определенных важных сотрудников: (Мы еще не наняли ни одного человека)

6. Ликвидность инвестиций: (Как для инвестора, для вас это был долгий путь. Вы не могли продать свою долю в этом предприятии, даже если бы все накрылось медным тазом)

7. Последствия федеральных налогов: (Нельзя было ничего списать)

8.Никакой гарантии завершения проекта: (Если мы превысим бюджет, то нам конец)

9. Недостаток диверсификации: (мы делаем только один фильм и это довольно специфичный жанр)

10. Производственный риск: (Плохая погода, плохое планирование плохое, что угодно, что может и заставит нас прекратить проект)

11. Конфликт интересов: (Мы может в то же время заниматься и другими вещами)

Сразу же хочется выхватить чековую книжку и отстегнуть десять штук, да?

В общем целом, инвесторы с таким же успехом могли отправиться добывать голыми руками нефть в заповеднике Северного Ледовитого океана.

Объедините эти факторы с практическим чутьем бизнесменов Детройта и вы получите первостатейный вызов для себя. Если мы хотели, чтобы инвесторы хотя бы ответили на наши вопросы, мы должны были знать наши проспекты вдоль и поперек. Это стало шокирующее ясным после первых нескольких встреч:

Мистер Тернер: Сколько я смогу списать в первый год?

Брюс: Ну...эээ...довольно много..?

Мистер Гейтс: Каковы мои обязанности?

Сэм: Ваши обязанности...заработать деньги?

Мистер Трамп: Как вы будете справляться с фантомными доходами?

Роб: С большой, большой осторожностью...

Позже мы научились хитро закручивать наши ответы.

Мистер Баффет: Сколько я смогу списать в первый год?

Брюс: Это отличный вопрос...для Вашего советника по налогам.

Султан Брунея: Каковы мои обязанности.

Сэм: Вам лучше проконсультироваться об этом со своим юристом.

Мистер Готрок: Как вы будете справляться с фантомными доходами?

Роб: Я уверен, что Ваши советники прекрасно знают ответ на этот вопрос...

Негласное правило заработка денег было простым: начинай с людей, близких к тебе, и работайте уже оттуда. Мой отец был инвестором №1. Смелый человек, но я думаю, что мама заставила его это сделать. От родственников ты передвигаешься к друзьям:

«Эй, Стю... мы ведь неплохо проводили время в школе, да? Кто бы подумал, что ты будешь королем металлолома? Эй, послушай, я бы хотел поболтать с тобой кое о чем...» От друзей ты переходишь к родственника друзей: «Поспрашивай моего дядю, он всегда делает такие сумасшедшие штуки, как это...»

Один дядя был стоматологом. Он, с группой других стоматологов часто вкладывал деньги в многочисленные проекты, некоторые из которых можно было назвать «сумасшедшими».

Вы не жили, если не показывали фильм Супер-8 на званом ужине для четырех стоматологов и их жен, наблюдая, как они корчатся, наблюдая как одержимое существо (я, в этом случае) откусывает свою руку. Плохая новость – мы испортили их ужин. Хорошая – мы заработали немного бабла.

Но мы не будем забывать о друзьях друзей:

«Здравствуйте, мистер Стивенс, это Брюс Кэмпбелл. Я друг Ларри Дорфмана, который друг женщины, которая работала у вас нянькой. Короче...» В итоге, вы доходите до врагов друзей и понимаете, что эти люди оказываются твоими родственниками, поэтому вы начинаете сначала.

Последними в списке, и количество их было велико, были отказы. Мурашки бегут у меня по спине, когда я вспоминаю это. Только пробраться к потенциальному инвестору мимо секретаря было настоящим адом.

«Алло, меня зовут Брюс Кэмпбелл, и я бы хотел поговорить с мистером Дженнингсом...Нет, он не знает о моем звонке, но я уверен...Что? Этот номер? О, я нашел его в телефонном справочнике и я... алло... аллоооо?»

Мы встретили огромное количество людей, которые распределялись в широком диапазоне от настоящих профессионалов, готовых высидеть всю нашу неуклюжую речь и сказать «я могу выписать чек прямо сейчас» до негодяев, которые заслуживали удара в лицо.

Одну продажу осуществили прямо во время футбольного матча:

«Итак, парни, если я вложу деньги в эту вещь...Эййй! Давай, Сандерс, за что тебе деньги платят?!».

Мы пытались впихнуть наше предложение молодому папаше, пока его детишки игрались на заднем дворе, и это было необычайно продуктивно:

«Вы, ребята, действительно думаете, что сможете провернуть... Билли! Эта штука может выколоть тебе глаз! Извините, о чем вы там спрашивали?»

Один раз мы демонстрировали «В лесах» в нашем старом Волнат Лейк Маркет, для владельцев в магазине мыла. Я много раз мыл его пока работал там во время школы и, по крайней мере, знал, где были розетки. Торговцам продать было труднее всего. Они слишком привыкли что-то получать за свои деньги, вроде отгрузки замороженных кур, поэтому что-то вроде эфирной возможности заработать на фильме им не подходило.

Особым удовольствием всегда было демонстрировать наш прототип, нынче процарапанный, к корпоративной среде. Сэм встретил потенциального инвестора у прилавка отдела обработки фотографии в Kmart.

Сэм: Я принес пленку для обработки и он был там, думаю, забирал какие-то фотографии своего ребенка. Он спросил почему я принес так много катушек пленки Супер-8. Я сказал «Это для ужастика, мы, в конце концов, сделаем полнометражный вариант». Он сказал «Ну, черт побери, у меня есть немного лишних денег, позвоните мне, если вам ребятам будет нужен инвестор». Он дал свой номер. Я поверить не мог.

Брюс: Самое забавное, что этот парень никогда не видел фильм.

Сэм: Почему?

Брюс: Он не хотел. Сказал: «Это не мой тип фильмов. Я такое смотреть не могу, покажите моим коллегам». И мы показали его группе парней в костюмах и в его модном конференс-зале. Он дал нам денег слепо основываясь на совете коллег.

Положительным моментом этого сумасшедшего процесса был случайный «эффект домино», в результате чего один очень настырный инвестор приводил к нам множество других. Один из таких инвесторов случайно упомянул об этом своим приятелям, пока они играли в гольф.

"Звучит неплохо", - сказал его друг. – "Рассчитывай на меня".

Он прислал нам чек, так и не встретившись. До сего дня мы разговаривали с ним только по телефону.

В жизни на окраине угасающего индустриального города действительно были свои преимущества, компании, находящиеся в списке Fortune 500, находились прямо под рукой. Еще один инвестор, наследник корпорации Delta, без вопросов скинулся с несколькими родственниками.

У нас было также несколько вполне клинических вложений. Один из инвесторов вообще не был человеком, это был пенсионный фонд одной адвокатской конторы. В это случае организация инвестировала в организацию.

Мы также получали то, что сейчас бы назвали «мягкими» деньгами. Мы предпочитали термин «натурой». Наши адвокаты согласились инвестировать в фильм свои гонорары. Когда этого оказалось недостаточно, мы умудрились выудить у них и реальные деньги.

Еще один приятель, определенно заработавший каждый доллар тяжелым путем, небрежно сообщил нам, что готов инвестировать деньги, заработанные во время игры в казино Вегаса, и просто воздержится от поездки на Запад в этом году.

Сотню показов спустя, лето прошло мимо. В дверь стучался ноябрь, и перспектива снимать фильм в северном Мичигане зимой казалось очень плохой идеей.

К этому моменту у нас уже была какая-то сумма в банке. Около 85 тысяч, и этого было почти достаточно, чтобы начать съемки. К несчастью, наши анально-охранительные документы предусматривали, что все средства будут храниться на специальном счете, пока их количество не достигнет 90 тысяч – достаточная сумма, чтобы начать работу.

Достигнув этой виртуальной денежной стены, у нас не оставалось иного выхода, как просить. Мы отправили завуалированные письма с «мольбами» инвесторам, прося их разрешить воспользоваться фондом раньше.

«Не будет вообще никаких побочных эффектов», - написали мы. Не учитывая того факта, что этого было недостаточно, чтобы снять фильм и у нас не было никаких перспектив получить даже пенни в городе Моторов. Но, хвала богам кино, инвесторы согласились, и мы приступили к делу.

Глава 17

Что еще мне нужно было сделать в следующие шесть недель?

С банковским счетом, заполненным наличкой инвесторов, пришла пора начать большую игру. Фаза первая: найти актеров...настоящих актеров. Подбор актеров в Детройте превратился в довольно интересный процесс. Определенные актеры тут были, но все те, кто занимался этим на легальной основе, и кого я встретил, пока был ассистентом, состояли в проклятой Гильдии Актеров. Их «тип» был слишком дорогой для нашего нищенского бюджета. Хитрость была в том, чтобы найти квалифицированного актера, который бы очень хотел попасть в Гильдию, но пока еще не понял, как это сделать. В этом далеком от культуры городе не особо жаловали театр, поэтому пришлось немного поискать.

Первый круг звонков, которые мы совершили, привел нас к таким агентствам как Affiliated Models, школа актерской игры Уейста/Баррона и весьма популярная школа радиоведущих Спекса/Говарда. Если бы нам был нужен хороший DJ, то это было бы подходящее место, но актеры? Не совсем...

Сэм: Мы разместили объявление в «Новостях Детройта» - малюсенькое такое. Оно, наверное, выглядело как порно-картина, да и встреча с соискателями была назначена в моем подвале. В общем, все выглядело как-то убого.

Брюс: Ага, я помню, что многие из них пришли со своими парнями.

Сэм: И, учитывая, что ты был там, это была хорошая идея.

Найти желающих поучаствовать было совсем не просто. Лично я, как актер, был изумлен. С каких пор нужно было уговаривать на что-то актера?

«Ладно тебе, Бетси, это будет круто. Ты превратишься в монстра и мы покроем тебя разным отвратительным гримом. Потом ты нападешь на своего парня и он, ты только зацени...он отрежет твою голову и твое обезглавленное тело будет биться в конвульсиях на нем...как тебе идея?»

Большинство наших встреч проходило в довольно публичных местах. Мы встречались с Терезой в ресторане «Наггет». Бетси Бейкер и ее жених ждали нас в «Паскуали», итальянской забегаловке, где Лоретта и ее «конвой» встретили нас двадцать минут спустя. С другой стороны, Керол и ее мускулистый приятель предпочли высококлассный «Блумфилд Чарлиз».

Сеть ресторанов «Биг бой» стала главным местом проведения интервью. Учитывая их бездонные чашки кофе и убийственный лимонный кремовый пирог, трудно было найти «офис» лучше.

«Опять ищете актеров, ребятки?», - спрашивала нас официантка. – «Знаете, я ведь тоже снялась в паре рекламных роликов...»

Подбор актеров

К началу октября мы начали официальные «крико-тесты» в доме Сэма.

«Мы зачитывали сценарий, а они сидели на двух стульях и делали вид, что ведут машину», - вспоминает Сэм. – «Потом они должны были кричать и вопить».

Из тоненькой струйки претендентов мы отобрали своих актеров. Ими стали:

Тереза Сейферт – дочь бухгалтера, который занимался нашими финансовыми прогнозами. Так как она была членом Гильдии Актеров, а эти съемки определенно не имели никакого отношения к этой организации, она была вынуждена сменить имя. Она начала с Тереза Тилли, а потом сменила на Т. Тилли. Мы уговорили ее сделать его немного более презентабельным и придумали имя Сары Йорк. В любом случае, это не сработало. Союз узнал и заставил ее выплатить штраф. В последний раз я слышал, что она работает DJ в Чикаго.

Бетси Бейкер – в городе Моторов ей довелось поработать прессекретарем в нескольких проектах, и мы взяли ее на роль из-за ее образ интригующей красотки. После «Зловещих мертвецов» она полностью бросила актерскую жизнь и организовала бизнес по аренде домов на колесах. Эй, и я, черт побери, прекрасно могу ее понять...

Рич Деманинкор – с его отношением ко всему в стиле «Чем еще мне нужно будет заниматься следующие шесть недель?». У него также была нервная дрожь от гильдии, поэтому у него появилось сценическое имя, Хэл Делрих. Это был результат объединения первых имен его соседей по комнате в те времена: Хэла и Дела. Рича тоже поймала Гильдия и, в конце концов, он ушел из бизнеса. В последний раз, когда я его видел, он был водителем грузовика в пригороде Мичигана.

Эллен Сендвейсс – старая школьная знакомая и бывшая старлетка Супер-8 была естественным выбором на роль. Эллен тоже ушла из шоу-бизнеса после этого фильма (сейчас будет клише). В данный момент она живет достойной жизнью замужней матери двоих детей в Мичигане.

Еще был парень по имени Брюс, «ветеран» этих самых Супер-8 фильмов, но никогда не делал ничего кроме игры в глупых комедиях. Концепция создания и развития «настоящего» персонажа была для меня чем-то новым.

Все актеры заключили контракт на ошеломляющие 100 долларов в неделю. К счастью для нас, это было задолго до эры сверхурочных, принудительных вызовов, штрафов за обед и премий за ночную работу. Дело было не в деньгах. Актеры играли...постоянно. Первая вычитка в доме Сэма прошла как-то неуклюже. Было действительно тяжело ухватить суть фильма, когда диалог в кульминации звучал как:

«Ааааа! Грррр! Неееееет!!!! Помогити!!!! Я не чувствую своих ног!!!!»

Новые подопытные кролики

Если бы бедные актеры прочитали мелкий шрифт внизу своего контракта, они бы увидели оговорку: «В дополнение, ты также будешь подопытным кроликом для тестирования грима. Эти гнусные продукты не тестировались на животных, потому что тестировать их будут на тебе...»

Актеры, которым было суждено изобразить одержимых монстров в фильме (четыре из пяти), должны были носить контактные линзы Scolero. Это не обычные «мягкие» или «одноразовые» линзы для «чувствительных глаз», это засранцы были сделаны из стекла и закрывали три четверти глаза – большие. Чтобы понять, что это такое, бегите-ка на кухню засуньте стеклянную крышку от кастрюли себе в глаз. Из-за того, что стеклянные линзы не пропускали кислород, их можно было одевать только на 15 минут зараз. Конечно, что одеть их требовалось все десять минут, поэтому это был довольно ловкий трюк. Как бы плохо не было во время съемок, я всегда мог напомнить себе со смехом: «По крайней мере, мне не нужно носить эти вонючие линзы». Мне частенько приходилось напоминать себе об этом в следующие 12 недель. Из-за того, что многих одержимых персонажей мы в итоге расчленяли, было необходимо сделать гипсовые слепки различных причиндалов. Техники грима, которые мы использовали, были не далеки от тех, что применяли в оригинальном «Франкенштейне». Когда нам нужен был гипсовый слепок, мы просто наливали гипс прямо на кожу, смазанную вазелином. А кто бы так не сделал?

И если вы имели дело с этим видом материала, то должны знать, что он нагревается, когда застывает...причем довольно сильно. Бетси Бейке, голова которой была покрыта этой фигней, из-за чего она не могла ничего видеть, слышать или говорить, начала яростно что-то писать на клочке бумаги:

«Становится очень тепло... как долго еще?»

Каракули Бетси скоро стали более настоятельными: «Голова кружится... нужно поскорее выбраться отсюда!»

Используя методы, которым бы позавидовали первоклассные болваны, мы освободили ее из ее гробницы и увидели, что все ее ресницы остались на гипсе. Думаю, не стоит даже упоминать о том, что нам пришлось кое-чего объяснять.

И так продолжались тесты грима, результатом которого стали больные от чрезмерной жары конечности и нежелательное удаление волос, и отекшие глаза от бесчисленных попыток «одеть» линзы Scolero. Это, без сомнения, было предзнаменованием грядущих событий.

Какая еще команда?

Мы собрали нашу съемочную группу из представителей всех слоев общества:

Стив «Дарт» Франкель – был мастером на все руки. Благодаря способностям к плотничеству, он стал нашим арт-директором. Его молот мы любя называли «Уру». Сэм впервые встретил этого загадочного человека в лагере Тамаква, расположенного в Алгонквин Парке, в северном Онтарио, Канада. В последний раз я видел Дарта на Южном острове Новой Зеландии, он работал хиропрактиком – все еще использовал свои руки.

Дэвид «Гуди» Гудман – старый приятель Рейми, он был с нами до конца.

«Однажды Сэм вел себя как заноза в заднице. В их заднем дворе был зубчатый забор, поэтому как-то мы с Иваном (братом Сэма) повесили его на забор за штаны и начали плевать его и бить, и он висел на заборе и ничего не мог сделать. Гувернантка увидела, что мы делаем и гонялась за нами со шваброй, пока мы его не сняли».

Во время съемок Дейв заработал сомнительное прозвище «бремя кинопроизводителя». По профессии он был поваром.

Дон «Я хочу крушить вещи» Кэмпбелл – братишка Дон, был профессионалом в поиске приключений. Не имея особых интересов в производстве фильмов, это был один из его редких опытов на съемочной площадке. Его горячее желание работать с нами исходило из того факта, что «много вещей придется разрушить». Ассистенты зарабатывали по 50 долларов в неделю, поэтому мы не могли особо выбирать.

Джон Мейсон – занимался озвучкой. Он был моим старым учителем, во время моего короткого набега в университете Вейна Стейта в Детройте. Джон бросил преподавание и оставил семью, чтобы работать над этим фильмом. Вот так вот...

Тим Филио – оператор. Он был из того же университета, что и Джон Мейсон, и, вообще-то, снял большую часть нашего теста. «Какого черта, - подумали мы. – он, вроде как, милый парень».

Джош Бекер – мы с Сэмом «работали» с ним годами. Когда мы начали организовывать фильм и члены съемочной группы начали отпадать, как мухи зимой, Джош, своим особым способом, стал нашим ключевым игроком и стал одним из тех немногих людей, что прошел всю дистанцию.

Роб Таперт – мистер Продюсер. В те дни быть продюсером означало делать то, что не делал или не хотел делать никто другой. Это включало в себя все от задымления заднего плана до таскания тележки с камерой.

Было прекрасно не иметь никакого бюджета – правила того кто, что делает становятся размытыми. Во время производства, когда я не играл, я одевал плащ на мою липкую, промокшую кровью рубашку и занимался освещением.

Том Салливан – гример. Том всего лишь делал нечто похожее на то, чем он занимался в нашем прототипе «В лесах». Не считая того, что он делал части тела актеров и готовил мерзкие субстанции, он был милым и тихим парнем.

Сэм Рейми – сценарист/режиссер/юный гений. Он, технически, был подростком, когда мы начали проект и ему едва исполнилось двадцать, когда мы закончили съемки. Этот фильм был его обрядом посвящения. Было всегда забавно какими оттенками серого Сэм покрывался, в зависимости от того сколько ему удалось поспать. Я чувствовал извращенное удовольствие от осознания того, что чем сильнее он давил на съемочную группу и актеров, он всегда давил на себя чуть чуть сильнее. Роб, Сэм и я, как исполнительные продюсеры, получали по 35 долларов в неделю, которые мы никогда не забирали. Раньше мы никогда не получали зарплату за что-то другое, зачем начинать? Помню, что как-то во время съемок решил купить жвачку и понял, что у меня просто нет на нее денег.

Выбери штат, любой штат

Теперь у нас были актеры и съемочная группа, но где же нам снять наш фильм? В Мичигане никогда не было особой тяги «а давайте-ка устроим здесь собственный Голливуд», поэтому тут даже не было официальных учреждений для помощи в поиске локаций. Нам нужен был дом на холме, обрыв и извилистые, сельские дороги.

Мы обратились в бюро путешествий Мичигана, но ничего не вышло. Мы даже проверили жуткий дом в пригороде, мимо которого обычно проезжал наш школьный автобус, но так как он был на углу двух очень оживленных улиц, было решено искать дальше. Мичиган быстро выпадал из нашего списка – постоянный холод и почти ежедневный дождь только подтвердили нашу уверенность. Уже был конец октября, и единственной возможностью избежать ненастную погоду было отправиться на юг.

Кинокомиссия Теннесси, к их чести, сделала все для благоприятных съемок там. Вообще-то, это единственный штат, где хоть как-то заботились об этом. 9 ноября не было пути назад. Готовы или нет (акцент на нет), мы загрузили несколько машин и грузовиков, и направили наш конвой на юг по шоссе 75.

Сэм и Роб нашли локацию в городе Морристаун, штат Теннесси, что где-то на сорок миль севернее Ноксвилля. Я бы хотел сказать, что он был скучным или причудливым, но это было не так, это был обычный городок в сельской Америке.

Нам удалось найти довольно большой дом в нескольких милях от города, где остались мы все – все тринадцать человек. Учитывая шесть спален, было логичней, чтобы мы спали группами. Джош и Гудман внезапно стали соседями.

Брюс: Где ты спал?

Джош: Я спал в этой спальне, в конце коридора, с Гуди. Мы были в одной кровати.

Брюс: Фу... ты спал с Гудманом?

Джош: В конце концов, я дошел до точки, когда он стал просто невыносим, я просто вытащил матрац и отдал ему, а сам спал на пружинах. Он был словно какой-то жуткий монстр.

Когда наша команда позже разрослась до семнадцати человек, размещение в комнатах стало прямо таки групповым, в среднем по 2,83 человека на спальню. Учитывая, что каждой актрисе досталась отдельная комната, нам пришлось сбивать койки и гостиная обрела новый смысл. Том Салливан, и так странный человек, забрал себе прачечную, но об этом позже...

Глубоко в сердце...

Однажды, во время нашей поспешной подготовки, мне нужно было снять деньги в местном банке. Они забавно пахли.

«Эти деньги пахнут грязью», - сказал я кассирше.

«Вполне возможно», - объяснила она. – «Местные до сих пор закапывают их во дворе»

Это явно был не Детройт.

Хижина, которую мы нашли во время нашей прошлой поисковой миссии, выскользнула из наших рук в последнюю минуту. Это вылилось в бешеную гонку с поиском нового места. И тут появляется Гарри «Вот-сделка-которую-я-придумал» Холт.

Этот человек был нашим первым знакомством с Югом образца 1979 года. Он был классикой во всех смыслах этого слова. Его «предпринимательская» жилка состояла из продажи подержанных автомобилей и «кидании карлика». Его «клиент», Перси Рей, был маленьким чернокожим человеком, который специализировался на подражании «Мистера Ти».

Гарри и Перси выступали в местных барах. Очевидно, старые добрые парни были счастливы заплатить за возможность кинуть, как можно дальше старину Перси Рея.

«Все дело в хорошем веселье, понимаете...», - объяснял нам Гарри.

Гарри также, когда-то работал в Мемфисе таксистом и имел честь как-то везти Элвиса по какому-то загадочному случаю. Он объяснял нам это так:

«Я не гомик или что-то вроде этого, но, когда я вез его по округе, то чувствовал, как из него исходит ...магнетизм. Но я не гомик или что-то вроде этого». Позже, он исполнил нам песню, которую записал в Мемфисе. Горестный рассказ о Вьетнаме, где воспевалась слава солдатам морской пехоты США:

«Он был настоящим охотником», - говорилось в тексте. – «Не то, что эта Фонда...»

Не смотря на то, что мы ценили его усилия, качество и исполнения песни были ниже плинтуса и если бы мы посмотрели друг другу в глаза, то все закончилось бы хохотом. Смешки мы удачно маскировали под чихание и кашель. Однако, когда Гарри не был занят постановкой какого-то выступления, он возил нас по округе в поисках подходящего дома. В действительно отдаленных районах (в отличие от просто отдаленных) Гарри настаивал на том, чтобы мы ожидали в машине пока он «орал» на нынешних поселенцев. Мы спокойно к этому относились.

Одно из мест, бывший курорт первого класса в двадцатых годах, было просто наводнено бомжами. Как защищенный от подобного мальчик из пригорода, я никогда раньше такого не видел. Внутри «гостевого дома» сидели обладатели самых жутких зубов и бород, которых мне доводилось видеть. Но они были добрыми хозяевами, настаивая на том, чтобы мы «остались ненадолго» с ними на их оранжевом ящике или продавленном матраце и поболтали.

Дом, милый «дом»

В конце концов, 13 ноября, за день до начала съемок, поиски привели нас в хижину неподалеку от дома, который мы снимали. Внешне она была идеальной. К этой усадьбе вела заросшая дорога, около мили длиной, которая заканчивалась в дикой, отрезанной от внешнего мира долине. Это было словно из рассказов Теннесси, место, где бы поселились Ма и Па Кеттл. С практической точки зрения, это место было не особо хорошей идеей для того, чтобы наше дело увенчалось успехом.

Как мы вскоре узнали, это была не обычная хижина. У этого старого места была история. В тридцатых годах, как говорит эта самая история, юная девушка Клара жила здесь со своей семьей. Однажды ночью ужасная буря прошла по долине. Во время шторма ее родители были жестоко и необъяснимо убиты. Наша ошеломленная девушка, спасаясь от подобной мрачной судьбы, бесцельно бродила, пока ее не взяли к себе соседи.

По сей день, очевидно, каждый раз во время грозы Клара уходила из приюта Морристаун Мэйнор в поисках своих родителей. Ее нашли всего за несколько дней до нашего приезда на холмах за нашей хижиной.

Ну, Клара или нет, но реальность была в том, что в хижине не было ни электричества, ни воды и ни телефона. Скот свободно бродил поэтому место и сумел загадить каждую комнату четырьмя дюймами навоза. Здесь не было дверей, комнаты были очень маленькими и потолки пугающе низкими. Это отстойное место нуждалось в работе – в большом количестве. Арт-директор Дарт пришел к выводу, что потребуется около недели тяжелого труда, чтобы привести хижину в порядок.

Но нам нужно было снимать фильм, поэтому мы решили убирать хижину одновременно со съемками наружных ракурсов. Главным решением было то, что кто не был занят съемками – должен был работать в хижине, включая актеров. Нужно было подбить стены, поднять потолки, починить люк в подвал и содрать со стен газеты.

Дарт с циркулярной пилой был просто нечто. Он вырезал окна, выровнял крыльцо и сделал мебель с «хичкоковским» налетом – наклоненную в разные стороны. Ма и Па Кеттл бы гордились.

Братишка Дон, казалось, обладал талантом в работе по камню, поэтому он вызвался заново облицевать камин. Сэм предложил ему расположить камни над очагом как сердитые, неровные зубы.

В конце концов, нам удалось провести телефонную линию и электричество, и основная работа была закончена. Наш единственный, роторный телефон находился в маленькой, задней комнате. Мы не чинили сантехнику, но это было частью очарования хижины.

Глава 18

На старт, внимание...

14 ноября началась гонка. С самого начала съемки превратились в комедию ошибок или, если вам угодно, ужасов. За несколько минут до отъезда на первую локацию – заброшенный мост, - мы потеряли наш автобус и полчаса пытались его найти. Не успели мы его обнаружить, как Сэм умудрился въехать на своей Классике в кювет и нам пришлось вызывать эвакуатор, чтобы достать его.

Следующей локацией была заброшенная земляная дорога. Сэм решил, что лучше всего будет сделать панорамную съемку с высоты. Нам не был знаком этикет по съемкам на локациях, поэтому мы без проблем соглашались на все. Мы просто влезли на забор и включили камеру. Все шло довольно неплохо пока Джош не заметил огромного быка, который глазел на съемочную группу.

«Сэм... там бык», - спокойно заметил Джош.

«Ага, продолжайте», - ответил Сэм, сосредоточенный на съемке.

«Нет, Сэм, ты не понял. Бык идет сюда».

До Сэма дошло очень быстро и за ним около сотни ярдов гнался разозленный представитель крупного рогатого скота.

«Боже, что дальше?», - подумал я.

А дальше был утес. Часа через два братишка Дон, ищущий подходящую панораму для съемки, оступился и кубарем скатился с ближайшего утеса. Очевидно, он был вполне цел для того, чтобы самостоятельно встать, но мы все равно отвезли его для проверки в больницу. Не считая этого, день был весьма продуктивный.

Неделю спустя, снимая ночную сцену на том же мосту, у Сэма была небольшая стычка с веткой. Строительная лебедка была обернута вокруг перил моста, чтобы согнуть стальную балку для камеры. И, незаметно так получилось, что кабель для камеры обернули вокруг большой ветки, которая треснула, когда в кабеле включили электричество. Она рухнула на Сэма всеми своими пятидесятью фунтами. Он отшатнулся и, ошеломленный, уселся на эвакуатор.

«Сэм, ты в порядке?», - спросил я.

«С чего бы мне не быть в порядке?», - спросил он в ответ, с отрешенным выражением лица. На первый взгляд он был в норме, но после тщательного осмотра оказалось, что он был бледным, с белыми и потрескавшимися губами, не говоря уже о крови, которая текла из его левой ноздри.

«Ну, ты не очень хорошо выглядишь. Какого черта случилось?»

«О, мне просто нужно было посидеть не... немного...»

После этого он собрался и продолжил съемку. По дороге домой этой ночью он потерял сознание.

На протяжении следующих трех месяцев «Зловещие мертвецы» оставили за собой через весь юг дорогу разрушений такую же широкую, как марш Шермана к морю.

Кроме всего прочего, мы поцарапали краску нашего белого пикапа, погнули корпус нашей 16 мм камеры, сорвали крышу арендованного грузовика с помощью низко растущей ветки и сломали канализацию в доме моих друзей в северном Мичигане.

Сэм, и Я

Когда нас не преследовал Мерфи и его бесчисленные законы, мы умудрялись проделать какую-то работу. Например, Сэм сделала примечательные успехи, как визуально ориентированный режиссер. Его режиссерский стиль очень рано стал очевиден. Он никогда не был большим поклонником панорамных снимков, позволяющих показать сцену от начала до конца. Он предпочитал разделать сцены на серию кадров, основанную на его собственных нарисованных от руки эскизах, и он снимал только те моменты, в которых он нуждался. Это позволило ему стать более точным, но подобный метод не приветствуется большинством режиссеров. Самое забавное, что все актеры (включая меня) были настолько зелеными, что никто из нас не знал разницы. Сэм также не приветствовал крупный план, стандартный средний план, позицию камеры из-за-плеча, которые используют большинство сериалов и фильмов для того, чтобы «сделать» сцену. Как актер, я понял, что меня снимали со всех возможных ракурсов. Если бы Сэм мог прицепить камеру мне на нос, он бы это сделал.

Есть целый эпизод в фильме, снятый под углом в сорок пять градусом, по «датскому методу». Это довольно трудно. Должен признать, что мы все решили, что Сэм псих, когда стало известно о его планах, но он был режиссером. Результаты были поразительными и хорошо вписались, даже для любителей «Mtv-стиля», который используется сейчас регулярно. Как результат методов Сэма, это съемка породила огромное количество низкотехнологичных, но уникальных видов камер. Ранние «следящие» кадры легко делали с помощью инвалидного кресла. Когда движения должны были быть более гладкими использовалась Вазо-Камера.

Это, собственно, была тележка для бомжа. Она состояла из нескольких досок, расположенных на козлах. Доски были покрыты серебристой клейкой лентой, что делало их поверхность ровной и защищенной от шероховатостей. Затем ленту покрывали вазелином. Далее, камера прикручивалась к «У» образному деревянному устройству, лежащему на вазелине. Камеру можно было легко двигать по ленте, останавливая в нужный момент. Устройство весило мало, было портативным и, самое главное, дешевым.

Следующим изобретением-из-нужды была Шатко-камера. Она была полной противоположностью ее дорогущих (а значит полностью недоступных для нас) родственников, Стеди-Камер. Наша версия представляла собой треногу из досок, посередине которой была камера. Оператор цеплял широкоугольную линзу, хватал трехногу и бежал так сильно, словно за ним черти гнались. Конечным результатом было злобное лицо, прыгающее по кустам.

Был у нас и Элли-ватор, названный в честь своей первой жертвы – Эллен Сендвейсс. Он был основан на старом трюке, который позволял левитировать в воздухе, как одержимому, без тросов. Сэм, бывший маг в стиле Бар Мицв, часто использовал простые трюки в своих фильмах. Для него художественные фильмы были всего лишь ловкостью рук. Однажды он объяснил это так:

«Дело не в том, чтобы просто снять фильм, нужно поразить себя и одновременно всех остальных. Если ты думаешь, что у тебя все ловко выходит, то, скорее всего, остальные будут думать также».

И как мы можем забыть о Рэм-о-камере? Вам нужно, чтобы зловещее лицо ворвалось сквозь оконное стекло? Эта установка состояла из досок (из чего же еще?) и оканчивалась Т-образным устройством, которое служило для того, чтобы разбить стекло, не навредив камере. Учитывая, что ее общая цена составляла около 3,50$, это также позволяло избежать перерасхода бюджетных средств.

Когда все остальное проваливалось, мы просто приматывали камеру к руке Сэма. Начальные титры «Зловещих мертвецов» начинались с того, как я толкал Сэма на резиновой лодке по воде, и он парил под ветками. Если вы забыли, то главным правилом джунглей фильмов категории Б было: «Когда сомневаешься – просто делай».

«Грани» производства

Учитывая факторы неопытности, далекое расстояние и раннее начало необычайно суровой зимы, наш «идеальный» план съемок на шесть недель вскоре превратился в восемь, потом в десять, а затем и в двенадцать недель.

Сценарий Сэма требовал от главных героев совершать много действий за одну ночь. Это работало примерно так: если ты не был одержим демоном, то за тобой гонялся один из них. Если тебе не убивали, то тебя ловили и очень скоро ты молил о смерти. А если убивали, то твой персонаж возвращался к жизни безудержным монстром. Как можно представить, актеры очень быстро прошли грань человеческих возможностей.

Одна из таких сцен требовала, чтобы героиню Терезы Сейферт разрубили на части топором. Из-за того, что у фильма не было рейтинга и наш фильм определенно не подпадал под MPAA, Сэм решил, что будет круто показать, как ее «части» бьются на полу. Для этого мы были вынуждены поместить Терезу частично под полом, со специальными досками, расположенными аккуратно вокруг ее шеи. Таким образом, она оставалась живым, безголовым существом и могла изводить всех вокруг себя – изводить было главным словом. Роб Таперт, который по – глупости согласился сыграть ее отрубленную руку и ногу, должен был занять позицию рядом с ней. Под полом их тела располагались словно в извращенной игре в Твистер.

К тому времени, как все стало на свои места, что случилось через несколько часов, у Роба начались мышечные судороги в ногах. Тереза тоже чувствовала себя не очень комфортно и готова был убраться оттуда. Сэм, в редкий для себя момент сочувствия, согласился. Именно тогда на сцену вышел я.

«Послушайте, все это вышло ужасно. Все чувствуют себя некомфортно, но уйти сейчас – это не ответ, потому что нам придется снова через это пройти позже. Давайте просто снимем эту проклятую сцену и покончим с этим!».

После съемок этой сцены, Тереза больше никогда не смотрела на меня как прежде.

Потом настал черед Эллен Сендвейсс терпеть муки ради славы. Сцена в фильме вынуждала ее бежать через лес, одетой только в ночнушку и тапочки, надеясь убежать от злой «силы». Это повлекло за собой целую ночь выцарапывания (буквально) себе дороги через густые кусты возле хижины. И я упоминал, что на улице было около 5 градусов? После двадцать второго дубля, Эллен упала и порезала ногу. Она начала ругаться и заявила, что не может больше сниматься этой ночью. Съемки подошли к концу. Роб оттащил Джоша в сторону, пока съемочная группа сворачивалась, и указал на капли крови Эллен.

«Мне нравится, когда актеры истекают кровью», - воскликнул он. – «Это заставляет меня чувствовать, что я заслужил свои деньги...»

Позже пришла очередь Бетси Бейкер. Ее большая сцена проходила на самодельном кладбище на холме возле хижины. Бетси Бейкер, как и Линда, только что вернулась из мертвых (вы ведь все скачали сценарий с интернета, да?). Когда он пытается убить тупого Эша (меня), он защищается, разбивая бревна «Это убийство!» об ее голову. Эти бревна из пенопласта (которые обычно использовали, чтобы придать деревенский вид домам по всей Америке) широко использовались в эпическом Супер-8 фильме Сэма «Это убийство!» и мы так и стали их называть. Сцена развивалась так:

Бетси появлялась. Я замахивался. Бревно разбивается о ее голову, и она выплевывает молочную желчь. Чтобы избежать применения белых контактных линз, мы нанесли белый макияж на ее веки вместо этого. Пока ее глаза были закрыты, трудно было заметить подделку во время драки. Таким образом, Бетси в действительности не знала, что ее ударит, когда или как сильно.

Для ее крупного плана, Сэм и я стали по обе стороны камеры с бревнами, чтобы получить максимальное количество ударов без необходимости остановить съемку. Когда прозвучало бы «Съемка», я бы ударил своим бревном по ее голове. Сэм последовал бы за мной, что привело бы Бетси в ярость. Сэм бы извинился, начал новый дубль, в котором сделал бы тоже самое. Вот, что получалось:

Сэм: «Съемка!»

Брюс бъет: Бах!

Сэм бъет: Бум!

Бетси: «Черт побери, Сэм!»

После третьего удара по черепу, Бетси вызывающе выплюнула молоко (заменяющего желчь) во все направления, в основном на объектив камеры. Это, в свою очередь, взбесило оператора – Тима Фило. Так проходила наша обычная ночь.

Я тоже не был исключен из цикла мучений – ненадолго, по крайней мере. На самом деле, так как я дольше всех на съемочной площадке работал с Сэмом, для него я стал минимумом забот. Сэм знал многое – слишком многое – и это работало против меня.

Я не плачусь, но могу гарантировать, что Тереза, Эллен и даже Бетси думали про себя: «Эй, мне приходится носить эти чертовы контактные линзы, но, по крайней мере, меня каждый день не избивают».

Одна из сцен вышла из под контроля, после съемок очередной жуткой встречи на кладбище, я бежал вниз по холму, радуясь, что мы закончили съемку. По дороге вниз моя нога зацепилась за корень и лодыжка вывернулась в направлении, диаметрально противоположному нужному. Я упал на землю, свернувшись от боли.

Сэм и Роб решили, что это было невероятно смешно, и пнули, чтобы я поднял свою задницу – нужно было сниматься дальше. Мне удалось встать на ноги, но на этом все закончилось. И в следующее мгновение Сэм взял довольно большую палку.

«Какого черта он собирается с этим делать?», - подумал я.

А потом Роб появился со своей. Они окружили меня, как одно из племен Амазонки раненое животное, и начали тыкать в мою лодыжку. Я не мог не рассмеяться над абсурдностью этой ситуации. Это неправильно понятое мое поведение только подогрело их и они вскоре загнали меня в угол комнаты и я просил...нет, умолял их остановится. В сцена, которую мы сняли позже ночью, очень четко видно, что я хромаю и теперь вы можете рассказать миру почему...

Неправильный материал

А потом была кровь – эта отвратительная субстанция. Поддельная кровь – один из важнейших моментов в фильмах ужасов и наш не был исключением. Нам нужны были галлоны слизи, большая часть из которых имела одну цель ...меня. Через несколько недель мы скупили самый важный ингридиент во всех местных магазинчиках: кукурузный сироп. Эта безобидная субстанция, которую так любят все поедатели оладий по всей Америке, стала моим врагом.

Когда кукурузный сироп (или Кей-ро, как его называли на Юге) высыхал, то он превращался в двоюродного брата Супер Клея. Однажды ночью моя рубашка «сломалась». Надеясь облегчить себе жизнь, я повесил свою пропитанную сиропом рубашку на спинку стула, расположенную как раз возле обогревателя.

«Если я высушу эту штуку», - убеждал я себя. – «Она не будет так ужасно ко мне липнуть и вырывать волосы у меня на руках».

Через пару минут она, казалось, высохла. Это было преуменьшение, потому что мой научный эксперимент создал нечто чуть менее твердое, чем арахисовую кожуру. Когда я попытался одеть ее, рукав отвалился и упал на пол. Остальное я кинул в огонь.

После каждой ночи резни и убийств я прыгал на заднее сиденье арендованного нами грузовичка, пропитанный кровью словно серийный убийца, и ехал домой. Однажды, воскресным утром, мы проезжали мимо пары благовидных семей, направляющихся в церковь. Все, что я мог сделать – это улыбнуться и помахать им рукой, словно все было в порядке. Дома я шел прямо в душ, в одежде, и позволял горячей воде творить свое волшебство – единственными растворителями сиропа было тепло и время.

Там, где никогда не кончается веселье

Было бы неправильным описывать эти двенадцать недель, как безрадостные муки и агонию. Периодически, где-то раз в месяц, мы умудрялись веселиться. Наша первая отсрочка случилась на день Благодарения, и мы отмечали его в Южном стиле. До этого и после я никогда не ел ничего подобного. Маленькая армия женщин, каждая из которых каким-то образом приходилась родней Гарри Холту, взяла три дня, чтобы приготовить угощения. Еду положили на карточные столы, в шведском стиле, и это заняло две большие комнаты. Я пытался попробовать всего понемногу, но это было физически невозможно – один лишь сладкий картофель был в пяти вариантах.

Такие празднования показывали лучшую сторону Юга. Вам придется сильно постараться, чтобы найти хоть одну семью в другой части страны, которая бы так спокойно и счастливо согласилась приготовить угощение для семнадцати людей, которые они даже не знают, или которые им даже не нравятся.

В категорию «веселья» я также включил самогон, но это спорно. Мистер Холт познакомил нас с его прелестями спустя несколько недель постоянных уговоров.

«Ладно, Гарри, ты должен нам принести немного! Ты должен!»

«Уверены, что хотите?» - предупреждал он. – «Он не для детишек, это такая штука...»

«Ой, лааадно! Мы же из Детройта!»

Самогон, который принес Гарри, не опьянял тебя. Он был слишком силен для этого – ты просто сходил с ума. Гарри объяснил, что для того чтобы протестировать «сияние» нужно налить немного в крышку фляги (единственно верный сосуд) и поджечь. Если он горел мягким, голубым пламенем – значит штука хорошая, если оранжевым – то лучше отказаться, скорее его перегоняли через радиатор автомобиля. Вооруженные «сиянием», одной ночью мы решили пойти в клуб. Находясь в небольшом городишке Морристаун, нам пришлось скорректировать наши ожидания жителей большого города. Место, куда Гарри нас отправил, было маленьким, очень маленьким – ладно, просто крошечным. На другой стороне темной комнаты мы увидели пару южных красавиц и я знал, что должен что-то сделать.

Заправив кишечник нитроглицирином домашнего изготовления, я подкатил к девчонке с, как я думал, оригинальной фразочкой:

«Простите, мэ-э-эм (мы тут частенько говорили сир и мэм), вы танцевали раньше с парнем с Севера?»

Она раздраженно закатила глаза, но встала и предложила свою руку.

«Нет».

После этого мы спотыкаясь отправились на танцпол. Каким бы я не был пьяным, я думаю, она была еще хуже . Мы делали пару танцевальных движений, падали на пол, поднимались, пытались снова танцевать, и опять валились.

Когда я помог ей подняться в очередной раз, я учуял приятный запах.

«Простите, мэм, но что за приятные духи у Вас?»

«Мыло Эйвори», - пояснила она таким тоном, словно я был дебилом, и потеряла сознание.

Темный и мрачный декабрь

(Зима - период бездействия или распада)

К концу ноября зима уже началась на все катушку. Позднее мы узнали, что в том сезоне в Теннесси была одна из самых суровых зим за последнее время, а в Мичигане зима была довольно мягкой.

Проселочная дорога к хижине замерзла, сделав эту и так трудную для проезда машину дорогу вообще непроходимой. Ежедневные «походы» в четверть мили по скользкой дороге, груженные едой и оборудованием, сделали из нас настоящих узников ГУЛАГа. Вначале съемочного дня гравитация была нашим другом. К концу 64 дня последнее, что вам хотелось бы делать, так это тащить оборудование по этому катку. В хижине, где не было никакого намека на утепление, стало необычайно холодно. Ни камин, ни два обогревателя не особо помогали. В таких условиях я разработал теорию личного комфорта, которая помогает мне до сих пор. Я решил, что лучше оставаться в постоянном состоянии дискомфорта, чем поддаваться иллюзии тепла, которое давал обогреватель. К середине декабря я отказался от всех источников «внешнего» тепла, предпочитая вместо этого бесконтрольно дрожать.

Оборудование, как и персонал, начало замерзать. На семнадцатом дубле съемки на натуре синхронизационный кабель (между камерой и диктофоном) замерз и мы были вынуждены зайти внутрь и ждать пока он не оттает у камина. Со временем, эта проблема стала малозначительной, потому что стала замерзать сама камера.

Когда сомневаешься, делай как Шемп

К концу декабря, нашей первоначальной дате окончания съемок, актеры и члены съемочной группы начали массового разбегаться. Обязательства перед «настоящей! Работой или учебой заставляли некоторых уехать.

Тим Фило, режиссер, должен был вернуться вначале января в университет Уэйна. Это все было хорошо, но Тим одолжил нашу основную камеру, Arriflex BL, в их отделе киносъемке и был обязан вернуть ее.

Сэм, как капитан своего тонущего корабля, никогда бы не позволил такому случиться.

Сэм: Но, Тим, без BL у нас не будет запасной камеры.

Тим: Хорошо, но если я ее оставлю, обещаешь ею не пользоваться?

Сэм: Конечно.

Не прошло и пяти минут с ухода Тима, когда Сэм повернулся к Джошу.

Сэм: Джош, распакуй BL.

Остальные участники съемок просто были сыты по горло. Столкнувшись с этим, мы были вынуждены применить старый трюк Супер-8: «Шемпинг».

Будучи в детстве фанатами Трех Болванов, мы выяснили, что их короткометражки, длиной около двадцати минут, снимались по две или три одновременно – в связи с этим они использовали декорации дорогостоящим фильмов, которые в тот момент снимала Columbia. Это позволяло им, например, использовать декорации замка (и снять битву с тортами или что-то вроде этого) пока их не разрушили. Однажды, у Шемпа (самого уродливого из них, с липкими черными волосами) был сердечный приступ и остальные Болваны, какими бы обезумевшими они ни были, должны были закончить сцены в нескольких эпизодах.

Чтобы сделать это они пригласили «поддельного Шемпа». Дублер, актер Джо Рейма, был не того роста, веса и у него отсутствовали повадки настоящего Шемпа. Даже, когда мы, подростками, смотрели Болванов после школы, то могли легко определить, когда появлялся поддельный Шемп (а это было в 4 сценах) и это жутко веселило нас. Мы потом стали использовать термин «поддельный Шемп» для каждого актера в наших фильмах Супер-8, у которых не было никаких реплик, или которые были чьими-то дублерами (что случалось довольно часто, когда ты не мог заплатить актерам, чтобы те оставались до конца производства). Со «Зловещими мертвецами» мы решили повысить «шемпинг» в официальную категорию, в основном потому, что очень скоро нам пришлось заменять большую часть наших актеров.

Бывший студент актерских курсов, Курт Рауф, был чудовищем, прыгающим в кадре. Старлетка Супер-8, Шерил Гуттридж, позволила нам покрыть ее торфом в гараже Сэма Рейми для драматизма, и реалистичности, выбравшегося из могилы монстра. Брат Сэма, Тед, делал все, чтобы максимально реалистично изобразить пару дергающихся ног, валяющихся на окровавленном полу. Местная актриса из Теннесси, Барбара Кери, пережила много ночей с париками, латексными нагладками и сломанными ногтями, чтобы сыграть Бетси Бейкер, которая давно уехала. Дороти Таперт, сестра Роба, разливала кровь во время пересъемки сцен в подвале пригорода Детройта. Даже Роб, Мистер Продюсер, одевал парик монстра и был дублером Эллен Сендвейсс. Термин Шемп с тех пор в нашем словаре имел более широкое значение:

Шемпанутое – что-то дешевое или второсортное «Мужик, выброси эту футболку, она слишком шемпанутая».

Шемпинг – делать что-то незначительное. «У меня нет никаких планов на субботнюю ночь. Буду заниматься просто шемпингом...»

Угроза Шемпа – согласиться играть во второсортном фильме, быть шемпанутым.

Собачье удивление

Месяц январь начал превращаться в «Короля мух». Мы отставали на целый месяц. Ушли дни фиглярских поступков – у нас начался самый странный и темный период съемок. Чтобы еще прибавить нам проблем, «туманный» огонь чуть не сжег нам весь лес. Эти ручные, портативные машины для тумана работали на электричестве и зависели от маслянистой субстанции, благодаря которой создавали тот самый туман, который вы видите в фильмах ужасов. Эффект был потрясающим, но из них периодически выскакивали искры. Высокая, сухая трава, которая окружала хижины, была просто создана для неприятностей. Мы не успевали заметить, как огонь появлялся из ниоткуда и только сессия сумасшедшего топанья по земле предотвращала большой пожар.

Когда ты уставал, то становился небрежным и терял способность чувствовать опасность. Поздно одной ночью, после того, как мы установили свет, Джош спрыгнул со стропил и и напоролся ногой на острый гвоздь. Он отдернул ногу, дотащился до дивана и свернулся в калачик. Следующие несколько дней мы заглядывали в его комнату перед съемками, посмотреть как он.

«Джош, ты идешь на съемки сегодня?»

«...Нет».

«Ладно...»

Дневник Джоша с энтузиазмом хранит хроники разрушения нашего юношеского энтузиазма:

(Воскресенье, 11 ноября 1979 года - это довольно странная группа людей. Посмотрим, как они будут действовать командой. Однако, мы все здесь, оборудование - здесь, похоже, мы будем снимать кино.

Воскресенье, 18 ноября 1979 года - еще пять недель, Боже, это будет тяжело.

Понедельник, 17 декабря 1979 года - скоро мы опять отправляемся на локацию и я опять боюсь. Прошлая ночь была самой холодной, наверное, около минус семнадцати градусов, и это отвратительная погода для натурных съемок. Кроме того, что там ужасно находится самому, осветительные приборы и камера тоже возмущены - Arriflex BL регулярно замерзает и ее приходится отогревать у огня.

Среда, 16 января 1980 года - сегодняшняя съемка была просто глупой. За десять часов мы сняли всего две сцены. Одну сцену за час, а вторую - за девять. Еще две недели подобного уничтожат меня.

Среда, 23 января 1980 года (нацарапано с обратной стороны графика съемок) - Я схожу с ума! Ничего не имеет смысла! Я не могу сосредоточиться ни на чем! Мои умственные процессы остановились! Я просто хочу, чтобы один день меня никто не отвлекал, но "Книга мертвых" (оригинальное название) не заканчивается!)

Хижина находилась в такой глуши, что мы никогда не задумывались, когда оставляли там все оборудование и ехали четыре мили «домой», чтобы пообедать или поужинать. Дорога стала такой непроходимой, что только дурак попытался бы что-то украсть – ну, мы так думали.

Вернувшись с позднего обеда, мы обнаружили, что многие наши инструменты пропали. Мы потеряли: циркулярную пилу, дрель и бензопилу. Ирония была в том, что камеру Arriflex, стоимостью 20 000, которая стояла там же, никто не тронул. Ценность довольно субъективна, особенно в сельском районе Теннеси. Инцидент заставил нас оставлять каждую ночь охранника в хижине после окончания съемок. Счастливчику приходилось дрожать на твердом полу возле слабенького огня пока кто-то не освобождал его следующим утром.

Как только наша защита стала максимально низка, мы столкнулись с неописуемой субстанцией, известной как чили Гуди. Мы вернулись в дом для «ланча» (в два часа дня), и обнаружили мистера Гуди, храпящего на кресле перед телевизором, окруженного обертками от шоколадок. Когда мы поинтересовались, где же наш ланч, он сонно указал нам на плиту.

Дейв: Вы, ребята, тяжело работали шесть или семь ночей, поэтому я сказал:«Приезжайте домой и я приготовлю вам настоящий обед» . Я приготовил чили – это насыщенное мясом блюдо, три или четыре фунта говядины, и я кинул немного ягнятины и бобов,, и очень много красного перца и соуса Тобаско, и сезонних овощей. Все придут домой, а у меня еще есть хлеб с сыром и сметана, и это словно настоящий обед, и все будут голодны и будут есть как животные.

Брюс: Вот тут и началось самое интересное...

Дейв: Я пошел спать и когда проснулся следующим утром, то увидел Сэма. Он спал, положив голову на стол. Ты лежал под...

Брюс: Я был под столом.

Дейв: Ты храпел, а Роб отрубился на стуле.

Брюс: Никто не мог сдвинуться с места после этой еды...

Дейв: Я разбудил всех и Сэм повернулся ко мне и сказал: «Ты накачал меня наркотиками и изнасиловал, да?»

И словно это было недостаточно плохо, осталось так много еды, что нам пришлось есть ее следующей ночью и случилось тоже самое – две ночи работы коту под хвост из-за Чили Гудмана. С Гудманом мы никогда не знали, что именно получим в качестве еды. Одной ночью он перепутал порошок для выпечки с содой и нам пришлось есть «пиццу-торт». Большинство выбросило свои порции в камин.

Когда погода ухудшилась, тоже самое случилось и с Гуди. Через какое-то время он просто отказался приносить еду в хижину.

Дейв: Дорога стала слишком сколькой.

Брюс: Да что ты говоришь, Дейв.

Дейв: Я буду оставлять ее в начале дороги. Да пошло оно все на хуй. Мне насрать. Вы не платите мне столько, чтобы я приносил ее прямо к вам...

Брюс: Конечно, как тебе удобно. Нам бы не хотелось, чтобы ты пропустил сериалы...

Жизнь в доме стала сюрреалистичной. Том Салливан спал в прачечной. Очевидно, его вполне устраивала идея угнездиться среди горы неделями нестиранной одежды съемочной группы. В конце концов, ужасная вонь стала распространяться из комнаты. Мы тайно обсуждали гигиену Тома, но кто-то видел как он принимал душ пару недель назад, поэтому это не мог быть он...не так ли? После того, как Том вернулся домой в Мичиган, мы обнаружили источник вони: разлагающиеся куриные кости, которые он использовал в нескольких сценах.

Однажды ночью, часа в три, Сэма разбудил жуткий ветер, нашептывающий из окна его спальни. Как преданный режиссер, которым он и являлся, он немедленно растолкал нашего звукооператора Джона Мейсона.

Сэм: Я разбудил Джона и попросил записать звук, потому что он был уникальным и пугающим.

Брюс: И ты получил пару минут этого или что?

Сэм: Ага, мы много раз использовали этот звук в фильме. Я поверить не мог, что он был естественным – он звучал так ненатурально.

Реальность кусается

Наш телефон в задней комнате так часто роняли на пол, во время съемок, что, чтобы позвонить или принять звонок нужно было постоянно удерживать деликатный рычаг на месте, чтобы связь не обрывалась. Одной жуткой ночью, когда мы снимали сложную сцену, я получил загадочный звонок.

«Пляжный домик Джо, кто вам нужен?», - ответил я, предполагая, что это звонит Гуди, чтобы пожаловаться на что-то.

«Кто это?» - поинтересовался раздраженный голос.

«А кто спрашивает?», - парировал я, не узнав голос звонившего.

«Брюс, это папа. Когда ты возвращаешься?»

Я потер глаза и попытался пошутить:

«Никогда. Тут слишком весело»,

«Хватит заниматься ерундой. Ты слышал что-то о своей матери?», - спросил отец необычайно твердым тоном.