«Нет, а что?»


«А то, что ее тут нет. Я не знаю, куда она пошла или когда собирается вернуться».


«Что ты имеешь в виду?»


«То, что сказал», - он был больше печален, чем взволнован.


«Ну, ладно, Боже, я не знаю, папа. Думаю, я буду дома через пару недель. Не уверен. Что происходит? У вас все в порядке?»


«Не знаю. Поговорим, когда ты вернешься».


«Ладно. Пока, пап. Папа?»

Было слишком поздно... телефон сам отключил звонок.


На домашнем фронте, о существовании которого я даже не знал, выросла голова гидры. Все это было слишком сложно осознать, поэтому я вернулся на съемочную площадку и позволил вылить на себя ведро крови.

Это конец! Вроде как...

В конце концов, аренда нашего дома истекла и нам пришлось выехать. Очевидно, на этот дом были большие планы – он должен был стать сельским борделем. Судорожно собирая вещи и оборудование, мы заметили новые, блестящие латунные кровати новых постояльцев – стыдись Библейская полоса, стыдись...

Последние пять дней съемок уставшая съемочная группа – все пятеро – жила в хижине. Чтобы не замерзнуть, мы жгли всю мебель, которая больше уже не понадобилась бы. Оставались еще дневные и ночные сцены, поэтому спать особо не удавалось, но нас это не беспокоило - убраться побыстрей из Теннеси, вот что было самым важным.

По своей абсурдности ничего не может побороть инцидент с мужиком по имени Жирдяй. Этот парень, который в одном лице олицетворял всех стереотипных бугаев, приехал из пригорода Ньюпорта. Это важное уточнение, потому что этот район был один из немногих в Теннесси, что славился своим высоким уровнем пьянства. И Жирдяй, пьяница из пьяниц, вполне соответствовал репутации. Он посещал съемочную площадку с женой и ребенком несколькими месяцами ранее. Словарный запас его четырехлетнего сына процентов на семьдесят состоял из ругательств.


«Цертов фучий сын, цертов фучий сын», - не уставал повторять он.

Около пяти часов утра, после нашей последней ночи съемок, Plymouth Duster 1971 года, принадлежавший Жирдяю, выехал на дорогу к хижине, которая долгое время была недоступна. Он был пьян и настроен попасть в кинобизнес.

«Как мои друзья будут знать, что я знаю вас, если вы не снимете меня, болваны..?» - промямлил он. А мы могли только смотреть друг на друга в немом удивлении.


«Слушай, Жирдяй, мы только что закончили на сегодня. Извини», - пояснил Сэм на столько рационально на сколько мог для человека, который не спал почти две ночи подряд.


«Закончили они... черта с два... снимите меня, болваны»


Мы были научены никогда не спорить с человеком, в машине которого были пулевые отверстия.


«Конечно, Жирдяй», - пожал плечами Сэм. – «Ты будешь в фильме».

После этого мы собрали кое-какие декорации и сыграли сцену из студенческого фильма Сэма The Happy Valley Kid. Жирдяю досталась роль профессора, а Джошу поручили изобразить «Ребенка». Сэм написал на обороте сценария длинный диалог и настоял, чтобы Жирдяй придерживался каждого слова.

«Давай, Жирдяц, ты ведь хотел быть актером, да?»


«Ну, я...»


«Снимаем... пошел звук!»


«Да, но я не знаю свои...»


«Говори!», - прорычал Сэм. По какой-то причине я подумал о капитане Ахабе.


«Вот дерьмо, парни, я не готов...»


«Мотор, Жирдяй... МОТОР!»

Его пьяное бормотание достигло новых высот, когда он боролся с материалом, превышающим уровень его трехклассного образования. Но, клянусь Богом, Жирдяй был кинозвездой!

После этого, в среду, 23 января 1980 года, съемки были объявлены «вроде как законченными».


Все, что нам тоно не нужно было возвращать в Мичиган было выброшено на улицу и уничтожено оставшейся пиротехникой. Остатки были сброшены в огромный овраг за хижиной и церемониально сожжены.

Что обозначить конец этого поворотного в жизни опыта, мы собрались рядом с задней дверью, обменялись парой грустных слов и закопали примитивную капсулу времени под полом главной комнаты. Эта коробка из-под сигар, наполненная оружейными гильзами, образцом искусственной крови и рукописным «визуальным кодом», означала кульминацию 12 жутких недель съемок нашего первого «настоящего» фильма.

Глава 19

Последствия

Прихромав обратно в Мичиган (благодаря моей вывихнутой и измученной лодыжке, для меня это имело буквальное значение) мы поняли, что у нас не было ни денег, ни готового фильма.

Загадочный звонок от моего отца стал понятен, как только я переступил порог моего дома. Моя мать сообщила мне, что она уезжает навсегда. После пережитого опыта, сравнимого с вьетнамским, это было последним, чтобы мне хотелось услышать. Я не плакал уже давно, но в тот день слезы рекой текли из моих глаз.

Иронично, но мой брат Майк должен был вот-вот жениться. Семейный портрет на свадьбе был пустой картинкой – классическая среднезападная семья, у которой, как кажется, все в порядке. Перспектива получить деньги был такой же мрачной, но жизнь продолжалась – мы прошли слишком много, чтобы сдаваться сейчас. Пригород Ферндейла обеспечил нам дешевую аренду офиса, мы расположились в старом офисе дантиста – это казалось подходящим, потому что большая часть нашего бюджета заполнялась именно благодаря этой профессии и зарабатывать деньги было во многом похоже на удаление зуба.

Ферндейль был странным районом. Том, наш домовладелец, жил вместе со своим доберманом Дюком над нами. У меня нет сомнений, что шесть лет, проведенных нами там, привели к его ранней потере рассудка.

Мы, с переменным успехом, попытались привыкнуть снова к обычной жизни. По какой-то причине я отказывался бриться пока мы не доделаем фильм. Абсурдность этого стала очевидной, когда я понял, что мне нужно было побриться, чтобы доснять некоторые сцены. В этот период я спал на полу в своей комнате, настаивая, что это было вполне нормально для меня во время «Съемок».

Мы без особого желания попытались наладить контакты с некоторыми участниками съемочной группы и актерами. Наши отношения с актерами были в лучшем случае натянутыми. Тереза (ее настоящее имя) пригласила нас посмотреть ее новые сценки в местном Замке Комедий. Я с трудом узнал ее. После шоу мы обменялись неловкими приветствиями, словно двое друзей, которые прошлой ночью напились и выболтали друг другу что-то очень личное.

Брюс: Эй, Тереза...веселое шоу. Как дела?


Тереза: Отлично, теперь, когда я выбралась из этой дыры в Теннесси...


Брюс: Ага, это были тяжелые съемки, да?


Тереза: Это было самым худшим, что случалось со мной в жизни.


Брюс: Ну, если это тебя утешит, ты и половины не знаешь...

Анатомия лимона

Начиная сниматься в «Зловещих мертвецах», я был обладателем неплохой машины - Opal Isuzu 1976 года («иностранная недоклассика», согласно Сэму). Семена разрушения были посеяны, когда Гудман, наш воинственный повар, одолжил мой Опал во время съемки.

«Брюс, мне нужно прикупить еще расходного материала для фильма. Можно я возьму твою машину в Атланту?»


«Конечно, Дейв, давай...»

По возвращению, Гуди не смотрел мне в глаза.

«Хорошая новость в том... я купил расходники», - сказал он, отводя взгляд.


«Ага... а плохая новость?»


«Я врезался в шлакоблоки».

Внешне, казалось, что с машиной все в порядке, пока по возвращению в Детрой мой Опал не начал дымиться через выхлопную трубу. Я не великий автомеханик, но точно знаю, что это не особо хороший признак.

«Извини, приятель, у тебя двигатель треснул», - сказал механик.


«Это, типа, очень плохо, да?»


«Хуже не бывает. Но, эй, что я могу сказать? Эти чертовы иностранные машины – отстой».

Он просто должен был это добавить. Если я был настоящим жителем Детройта, настаивал он, я бы купил американскую машину и у меня было бы таких проблем – на шлакоблок мы не будем обращать внимание.

На следующий день я оставил свой Опал вместе с документами, подтверждающими выплату кредита, на ближайшей свалке и вышел оттуда с пятидесятью долларовым «бонусом». Конечно же, за месяц до этого я выплатил свой кредит за машину.

Пришло время закусить удила и найти новые колеса. Ну, не прямо новые, любые...Город Моторов не славился большим товарооборотом.

Мой приятель Джон Кемерон работал барменом в местном боулинг-клубе, «Strike and Spare», известным под именем «Сиди и глазей» из-за его клиентов из высшего общества. Официантка оттуда продавала «великолепную» машину всего за 150 баксов.

Одиссея началась холодным январским днем. Я встретил Кэтти возле ее дома, чтобы осмотреть ее машину, Шеврале Бель Эир. 1973 года. Она вполне могла быть и Нэш, 1943 года, потому что машины была покрыта несколькими сантиметрами снега и льда. Скажу откровенно, что пришлось потратить столько времени, чтобы добраться до самой машины, что вопрос хорошая она или плохая отошел на второй план.

«Послушай, эм, Кэтти, вот что я тебе скажу. Я уверен, что машина в порядке. Позволь мне собрать немного денег и я тебе позвоню».

Пару недель спустя, в еще один день, с пробирающий до костей морозом, я вернулся с деньгами.

«Мне нужно всего лишь добавить немного антифриза и машина будет полностью готова», - уверила меня Кэтти, показывая на две кружки с жидкостью.

С момента моего последнего визита снег немного оттаял, продемонстрировав очень черную машину. При более близком рассмотрении я увидел, как мне показалось, ворс от кисти, присохший к краске.

«Это то, что я думаю?» - Кэтти посмотрела на меня, отвлекшись от своих занятий по переливанию жидкости.


«О, да, машину покрасили обычной краской»


«...кисточкой», - добавил я.


«Разве это не странно?» - улыбнулась она, почти закончив.

Обойдя машину вокруг, я заметил проржавевшую, разломанную приборную панель.

«А как тут радио?»


«Ну, я его не особо люблю слушать...»

Я покосился на нее. Это был ответ в стиле Белого Дома.

«А обогреватель работает?»

Кэтти энергично закивала, словно стараясь набрать балы за прошлый ответ.

«Парень, ты еще сомневаешься?»

Ага, я так и подумал... я сомневаюсь.

В конце концов, вся бумажная волокита закончилась и я выбрался оттуда. Радио не работало, а обогреватель либо не работал вообще, либо включался на полную мощность, промежуточного варианта для этой потрясающей американской машины не было.

Моей первой остановкой была заправка. После того, как я залил бензин, я повернул ключ зажигания и ничего не произошло – ни щелчка, ни стона, ни жужжания – ничего. Так, как на этой заправке можно было получить техобслуживание, я пошел к механику. Он открыл капот и меня обдало волной горячего воздуха.

«Фух, а она разогрелась. Проверю-ка я антифриз...»


«Антифриз? Я только что видел как она его заливала», - пробормотал я про себя.

Используя тряпку, чтобы защитить руку от пылающего радиатора, он заглянул внутрь.

«Похоже, пусто. Давай-ка зальем нового».

Когда он это сделал, струя голубого антифриза брызнула обратно на него со звуком «Фумммфп» Радиатор так перегрелся, что отказывался принимать даже каплю антифриза. Очевидно, он был так изъеден дырами, что антифриз Кэтти просто вылился насквозь. Когда он впитывался у нее на дорожке, я уверен, она точно знала откуда появилась эта небесно-голубая лужа.

Замена, «немного использованный» радиатор, обошлась мне в 80 долларов. Оглядываясь назад, должен сказать, что это та точка, где всякий разумный человек заплатил бы за эвакуатор, оттащил бы машину во двор к Кэтти и потребовал деньги назад, но я умудрился убедить себя, что это все чистая случайность. Да и что кроме старого радиатора могло пойти не так?

Это был полдень субботы, к вечеру того же дня трансмиссия отправилась в прошлое – еще одно признание мастерства американских машина середины семидесятых. Помню, как я думал: «Странно, я все сильнее и сильнее нажимаю на педаль газа, а машина двигается все медленнее и медленнее»

Я бросил этот кусок дерьма с сугробе у обочины. На следующий день, который был слишком холодным, чтобы разумный человек занимался спасением машин, я оставил ее там. Утром в понедельник я старался найти ее, но ничего не вышло – ее утащил эвакуатор.

Сто долларов спустя, между оплатой счетов за эвакуацию и штраф-площадку, машина отправилась в AAMCO для инспекции. Там у меня был чудный разговор с сотрудником.

«Ну, мы можем починить ее за 350 долларов»


«Выбросьте машину», - сказал я, не раздумывая и мгновения.


«Что?»


«Ага, на свалку ее. Делайте с ней что хотите. Вы ведь не думаете, что я заплачу в два раза больше, чем она стоит, только чтобы ее отремонтировали?»


«Эй, погодите минутку, это была цена с полной гарантией», - пошел он на попятную. – «Мы бы могли починить только самое важное за 250».


«Выбрасывайте», - повторил я без эмоций. Я не играл, должен признаться, я был абсолютно серьезен.


«Ты издеваешься? Серьезно?»


«Абсолютно. Она того не стоит. Ладно тебе, если бы у меня были такие деньги, как ты думаешь, я бы ездил на машине, покрашенной половой краской?»


«Ладно, ладно. Вот что я тебе скажу – я починю машину за 200 баксов, но никакой гарантии или чего-то подобного не будет».


«Договорились...»

Тогда я еще не знал, что это было только начало эпического приключения с починкой. Будьте свидетелями позорного журнала поломок за тот год:

В добавлении к тем болячкам, о которых написано выше, я купил новые и ведущий вал, и безропотно терпел особенно мокрый год с задним окном, которое протекало, как решето, каждый раз, когда шел дождь. А в остальном это была отличная машина...

Но был и счастливый финал у этой скорбной истории. Несколько позже, когда я мог позволить себе купить настоящую машину, я пожертвовал этого монстра Уиллу, одному из прихожан в церкви, которую я посещал. Передача осуществлялась с целым перечнем наставлений.

«Так, Уилл, ты можешь получить машину. Просто забирай, мне не нужно и пенни, но я должен предупредить тебя. Эта штука может в любое время сломаться, или взорваться, или, или...да, что угодно может случится...»

Я увидел Уилла в совете церкви только год спустя и старательно избегал его. Когда он поймал меня возле чаши с пуншем, я понял, что сейчас отгребу.

«Брюс!»


«Привет, Уилл, давно не виделись», - сказал я, не осмеливаясь спросить о машине.


«Брюс, мне нужно тебе кое-что сказать».


«Знаю, знаю. Слушай, я тебя предупреждал...сколько она протянула? Неделю?»


«Машина великолепна!»


«Да ну?»


«Она у меня до сих пор – стоит на парковке! У меня с ней не было ни одной проблемы и я просто хотел поблагодарить тебя за такую безпроблемную машину».

Глава 20

В поисках бабла – часть 2

Потратив на фильм столько личных средств сколько могли, мы пришли к нашему следующему варианту – заемы. Это слово скоро стало постоянным в нашем словаре и проявляло себя в разных формах: личные заемы, корпоративные заемы, временные заемы, экстренные заемы – даже банковские заемы.

Результатом стали значительные заемы под большие проценты от Национального Банка Детройта в начале восьмидесятых. Когда нам пришлось переплатить почти 20% от ста тысяч долларов, я ясно понял почему банки управляют миром.

Заемы охранялись двойной системой личной ответственности, которые любезно назывались инвесторами – гарантией. Инвестора также были приглашены давать деньги сразу нам, беря такие же проценты, как банк. К их огромному удовольствию, для многих из них это стало самым лучшим источником доходов.

Пока заемы накапливались, какие-то киногремлины продолжали пробираться на наш счет и безрассудно разбрасывать деньги, или так казалось. Мой ежедневник того периода может рассказать всю историю:

Забери чек от мистера О'Коннора, заплати этим чеком за аренду камеры. Подпиши заемные документы от Брайана М., отправь чек FedEx в кинолабораторию. Возьми быстрый заем у приятелей Роба, заплати за телефон.

Когда сомневаешься - снимай

Заемы, во всех своих формах, позволили нам приступами и рывками снять последнюю треть нашего фильма. В первую весну после нашего возвращения, мы снимали две дополнительные недели в сельском доме Тапертов в Маршале, Мичиган. Там Сэм Рейми начал то, что превратится в серию приветствий между кинопроизводителями.

«У холмов есть глаза» очень впечатляющий независимый ужастик и мы очень уважаем способность Уэса Кравена запечатлеть на экране чистый ужас. В одной особо жуткой сцене, которая разыгрывалась в поселке трейлеров, псих откусывает голову птичке и пьет ее кровь. За ним Сэм заметил постер фильма Стивена Спилберка «Челюсти», разорванный на две части – это словно говорило: «Какими бы страшными ни были «Челюсти» этот фильм намного хуже».

Сэм, не желая быть превзойденным, поместил порванный плакат «У холмов есть глаза» на стену подвала Роба, чтобы словно изводить Уэса с «Да, ну? «У холмов есть глаза» - ерунда. «"Зловещие мертвецы" – вот настоящий ужастик!». Это вызвало поклон от мистера Крейвена в его фильме «Кошмар на улице Элма». Так герой поздно ночью смотрит фильм по телевизору – и это не что иное, как «Зловещие мертвецы». Когда позже, семь лет спустя, мы снимали сиквел «Зловещих мертвецов», Сэм поместил на рабочий стол плакат «Кошмара на улице Элма» - посмотрим кто получит следующим. Тем летом мы отсняли еще четыре дня, чтобы заполнить определенные пробелы в фильме и, как называл это Сэм, «пнуть себя в нужном направлении». В этих пинках были разнообразные вещи, от кадров крови на стенах до полноценной сцены, где героя насилует, буквально, виноградная лоза.

Конец фильма требовал финального уничтожения монстров, когда Эш, наконец, их побеждает – это требовало трех месяцев анимационной съемки в пригородном подвале волшебника спецэффектов Барта Пирса. Барт был в одной команде с Томом Салливаном, который опять начал с нами разговаривать, и его работой было добавить в финал фильма немного «ух ты». Иногда было сложно сказать, что именно было на уме у этих аниматоров. Вот типичный список необходимого: искусственная рука, циркулярная пила, парик, белые яйца, ожерелье, болты, обогреватель.


Обогреватель был нужен для них, потому что съемки затянулись до холодных месяцев зимнего Мичигана.

Мой последний аккорд в качестве актера в «Зловещих мертвецах» прозвучал как раз в этом подвале. Сэм чувствовал, что моему герою просто необходимо как-то взаимодействовать с этими умирающими монстрами, и собачий корм «Элпо» оказался лучшей заменой внутренностей чудовищ. Каким-то образом, мне показалось, что целая банка консервированного мяса, которую мне швырнули в лицо, спасибо за это Сэму, была подходящим концом.

И будем мы резать

У нас были горы пленки – теперь главное было как-то сложить все это вместе.


В Детройте монтажеры работают над тридцатисекундными рекламными роликами про машины, им не приходится редактировать девяностоминутные фильмы. Однако, несколько раз в год, снимаются полнометражные фильмы о промышленности и «настоящих» монтажеров приглашают работать – одним из таких редакторов был Эдна Паул.

Через целую цепь знакомых мы вышли на него и он стала нашим редактором, но Эдна жил в Нью Йорке, поэтому если мы хотели, чтобы он занималась нашим фильмом, то это нужно было делать там. Это было намного ближе чем ЛА, и это нам вполне подходило...Сэм был единственным человеком, которому точно нужно было быть в Нью Йорке, поэтому мы с Робом остались дома, пока Сэм, Эдна и его ассистент молодой режиссер Джоель Коэн вместе собирали фильм.

Процесс редактирования был захватывающим – это был первый раз, когда я понял, как сильно можно манипулировать отснятым материалом. Кадры часто поворачивали вспять, использовали в неправильном порядке, или забирали из другого места, чтобы дополнить сцену.

Брюс: Значит именно тогда ты познакомился с Джоелем Коэном. Вы сразу подружились?


Сэм: Ага. Он казался милым, тихим парнем. Некоторые монтажеры позволяют своим помощникам немного заниматься редактированием, и, в итоге, ему досталась сцена в сарае, которая ему очень нравилась, потому что была прописана, как особый момент. Он сделал ее еще качественней, потому что взял две длинные сцены и превратил в четыре, и это выглядело намного лучше.

Первый вариант «Зловещих мертвецов» был длиной в 117 минут. Это было достижение, особенно, если учесть, что сценарий был длиной всего шестьдесят пять страниц. Страниц на тридцать меньше стандарта. Что поразило больше всего, однако, это способность Сэма резать свой собственный материал с глазами, полными стальной жестокости. Я помню, как спорил с ним по поводу нескольких больших кусков, которые он хотел обрезать.

«Но, Сэм, ты не можешь это обрезать», - пытался я достучаться до него. – «Мы так долго это снимали!»


«Давай я это вырежу, а в следующий раз, когда мы будем смотреть фильм, скажешь мне считаешь ли ты, что этот момент стоит оставить».

Это было правильное поведение. Периодически он упоминал о данной сцене:

«Чего-то не хватает в фильме?», - спрашивал он.


«Нет, не думаю...»


«Сцены с рубкой дерева нет».


«А... конечно, я, эм, знал об этом».

Эта точка зрения позволила Сэму и его команде уменьшить длительность фильма ровно до 90 минут.

Кровь? Легко.

Во время монтажа «Зловещих мертвецов» Сэм подружился с Джоэлем Коэном, помощником редактора, и его братом/партнером Итаном. Коэны вынашивали идею триллера, но им тоже нужны были деньги. Им была понятна идея снять какую-то форму прототипа, но их главной идеей было просто произвести впечатление – словно фильм был уже готов.

Итак, холодным февралем в пригороде Нью Джерси появились Сэм, Роб и Я, чтобы помочь. В одной сцене смертельно раненый герой должен был ползти по пустынной дороге, отказываясь умирать. Эта роль, по вполне понятным причинам, отдали мне – я был настоящим экспертом по крови и холоду. Полнометражный фильм «Просто кровь» вполне удался Коэнам, ну, а остальное вы знаете.

Громко и четко

В конце концов, анимация конца монстров была закончена и фильм сведен вместе. Теперь, нам нужно было добавить звук – много звука. Ужастики, хоть основной упор и делался на визуальный ряд, нуждались в не меньшем внимании к аудиоряду.

Концепция переозвучки была абсолютно нова для нас. Это процесс, во время которого актеры заменяют плохой или некачественный диалог. В нашем случае заменять нужно было многое. Переозвучка для неопытных была большим вызовом. Во-первых, синхронизация – актер должен повторять первоначальный ритм своего прочтения. Это, собственно, больше механическая вещь, и, в конце концов, этому можно научиться. Другие аспекты более эмоциональные, во время переозвучки нужно передать твои ощущения штормового ветра, или эмоции, если твой друг умирает на твоих руках.

В моем случае зеленого новичка, я очень быстро обнаружил, как быстро может осипнуть голос. После долгих лет вокальных мук, я теперь заказываю на переозвучку половину рабочего дня и всегда ношу с собой самодельную мазь для горла - варево из травяного чая, лимона и меда.


А еще была штука под названием «Фоли». Эта, названная в честь пионера звукозаписи, технология невокальной озвучки добавляет органические звуки для того, чтобы улучшить или заполнить активность на экране.

«Зловещие мертвецы» требовали своего собственного, уникального звучания – наши герои продирались через лес, топали по липким полам и рвали друг друга на куски. Чтобы записать это, Сэм и я послушно следовали анальным инструкциям Джо Мейсфилда, контролирующего звукового редактора.

Джо был нью йоркцем старой закалки и жил на диете из кукурузных кексов (с дополнительным маслом) и кофе. Джо, как инженер, наметил куда пойдет каждый звук, включая то, что он дал каждому звуку номер.

Сэм и я были самоучками на поприще «Фоли», поэтому мы принесли с собой убойный арсенал, который состоял из сырых кур, вырезки, индюшиных горлышек, орешков, сельдерея и настоящего реквизита из фильма. Куры заменяли любую форму порезанной, проткнутой и израненной плоти. Горлышки индюшки были идеальна для бульканья и брызг крови. Орехи и сельдерей подошли для переломов и разного хруста. Мы также обнаружили, что четверть дюймовые магнитофонные записи идеально имитировали звук сухих листьев.

Спросите у любого старожила нью йоркской звукозаписывающей корпорации Саунд Ван и они подтвердят, что из их студии месяцами несло дохлыми курами.

Путешествие в библиотеку

Следующим в списке Джо были «тяжелые эффекты» - вроде гудка поезда, сигнала машины или щебетания птиц – то, что нельзя создать вручную и что обычно хранится уже записанным в специальных библиотеках. Было бы непростительно, если бы я не упомянул, что Сэм и я использовали пару записей из нашей собственной «библиотеки». Звуки, записанные с телевизора, были «очищены» и оказались особо эффективны для озвучки падения тел и выдавливания глаз.

Еще одной нужно вещью была «Игра на нервах». Это любые резкие, пугающие звуки, которые могли быть использованы, чтобы вывести из равновесия публику, когда на экране происходит что-то страшное или неожиданное – это может быть что угодно, от выстрела, до удара музыкальных тарелок.

Сэм, Роб и я стали одержимы желанием «увеличить» звуковую дорожку. После целого дня попыток соединить воедино записанные звуки, довольно нудный процесс, мы проводили большую часть ночи редактирую дополнительные эффекты или диалоги. У Джо Мейсфилда не было особой цели для них, поэтому они стали известны как «Экс» записи.

Чтобы как-то развеяться и прервать рутину, мы с Сэмом во время обеденного перерыва украдкой пробирались в зал видеоигр, который назывался «Очарование», и еще больше отупляли наши чувства, играя снова и снова в Астероиды и Берсерка. Сэм, с его врожденной способностью порвать в клочья что угодно и кого угодно, был превосходен в обеих играх.

Однажды мы оба были удивлены увидеть в видеозале режиссера Брайана Де Пальму, который занимался тем же, что и мы. Очевидно, он был в той же звукозаписывающей компании, работая над своим фильмом "Прокол" с Джоном Траволтой.

Сэм нахально подошел к мистеру Де Пальме и наполовину попросил, наполовину бросил вызов, потребовав сыграть с ним раунд в Берсерка. Де Пальма, который не был мистером Любезность, согласился, и я рад сообщить, что Сэм надирал задницу этого автора фильмов категории А от одного конца Бродвея до другого.

Как низко ты готов упасть?

Достаточно низко, на самом деле.

С законченный 16 мм фильмом мы могли путешествовать по кампусам колледжей годами, мы могли показывать наш фильм на каждом авианосце Тихого океана, но могли ли мы попасть в кинотеатры? Нет. Чтобы сделать это нам нужно было увеличить фильм то отраслевого стандарта в 35 мм.

Все наши инвестиции были распроданы – Национальный Банк Детройта воротил свой нос от предложений какого-либо бизнеса и вообще чего-либо связанного с нами. Мы начали частенько слышать фразу: «Парни, нет значит нет».

Кого еще мы могли надуть? Ответ был очень близко от дома. Я обнаружил своего свежеразведенного папу, бормочущего что-то про себя, летним вечером в кресле на веранде нашего дома. Мысленно он был на другой планете. Будучи блудным сыном, я сразу же перешел к самому болезненному:

«Эй, пап...»


«...А?»


«Теперь, когда вы с мамой... ну, ты знаешь... у тебя есть какие-то планы на счет собственности на севере?»


«Нет, а что?»


«Ну, я подумал, раз ты вряд ли будешь туда часто ездить, мы с ребятами могли извлечь какую-то пользу».


«Делай, что хочешь», - сказал Чарли.


«О, спасибо, пап, но я имел в виду... (я поморщился) ...если ты позволишь указать мне эту собственность, как дополнительный доход, то мы могли бы взять под нее заем и закончить фильм...»


Когда я произнес эти слова, то сам удивился. Я был уверен, что ответ примет форму громких ругательств, но Чарли, да благословит его Бог, даже не глянув на меня, вскинул руку в воздух.


«Как знаешь...»

Уговорить отца было самым простым – настоящим трюком было объяснить заемщику Средне-Мичиганского банка в Гледвине, Мичиган, что означает концепция увеличения характеристик пленки.

Заемщик, устав от наших непонятных, наполненных терминами объяснений, наконец остановил нас с: «Послушайте, ребятки, мне насрать, что такое это ваше увеличение. Все очень просто: как подойдет срок заема – вы вернете деньги или потеряете собственность. А тем временем можете расширять и увеличивать, что хотите...»

Глава 21

Первый показ

Из-за времени и усилий, потраченных на наш первый фильм, мы решили закатить грандиозную премьеру и дернуть все имеющиеся у нас рычаги – это превратилось в еще одно минипроизводство.

Самое важное, нам нужно было достойное здание. Театр Редфорда, старинный, восстановленный особняк, постройки 1929 года был идеален – он легко мог вместить более тысячи человек, имел огромный экран и мог похвастаться церковным органом, который поднимался из оркестровой ямы. Когда огни театра гасли, «звезды» слабо мерцали на покрашенном «небе».

Многие свои субботние вечера я проводил здесь, просматривая «Бен Гур», «Звуки музыки» и «Мост через реку Квай». Это было потрясающее место для представления нашего фильма.

Мы начали организовывать шоу в шоу – билеты, программки, и жуткие звуки ветра, чтобы задать зрителям нужный тон. Ради смеха мы поместили скорую помощь и охрану перед кинотеатром – на случай, если зрители решат, что фильм слишком страшен. Огромное спасибо Уильяму Каслу за эту идею. Кроме того, для премьеры нам нужны были прожектора, лимузины и смокинги.


За две недели до премьеры мы наконец-то увидели то, что тогда еще называлось «Книгой мертвых» в местном кинотеатре, поздно ночью, на большом экране. Увеличение выглядело хорошо, очень хорошо.

Глядя как 35 мм картинки мелькают передо мной, единственной моей мыслью была: «Сумасшествие, мужик, сумасшествие». Мы смеялись в лицо бедствиям и выжили. Это был один из тех случаев в этой одиссее, когда у нас было чувство удовлетворенности. Да, фильм еще не был продан, но, по крайней мере, текущий кризис закончился.

Итоги премьеры были даже лучше наших ожиданий. Около сотни любопытных родственников, инвесторов и бывших школьных приятелей, казалось, наслаждались просмотром и кричали почти во всех нужных местах. «Зловещие Мертвецы» были построены на всем известном принципе – объедини примитивный сценарий с неопытными актерами и ты получишь неожиданный смех. Мы были рады получить вообще какую-то реакцию.

Вскоре после показа нам сказали, что пожилая женщина хочет видеть авторов фильма в фойе. Показ был открыт для публики, поэтому мы поняли, что сейчас на нас накричат.

«Это вы, ребятки, сделали этот фильм?», - спросила восьмидесятилетняя тоном, который сложно было понять.


«Эм, да, мэм», - ответил Сэм.


«Я просто хочу сказать вам, мальчики, что у меня сегодня был отвратительный день. Я увидела рекламу вашего фильма и решила, что просто должна пойти и посмотреть его. И я рада, что сделала так, потому что сейчас у меня превосходное настроение и хочу просто поблагодарить вас за это!»

Это стало началом нашего собственного тестового просмотра. Мы знали, что зрители на нашей премьеры были расположены к нам хорошо. Мы должны были показать «Зловещих мертвецов» новым зрителям и убедиться, что все еще работает.

Решение было принято немедленно – отвезти фильм в университет Мичигана. Показ в кинозале университета доказал, что фильм действительно работает - и чем шумнее зрители, тем лучше.

Глава 22

Рождение продавца

В бесконтрольных поисках места, куда мы могли продать фильм, мы показали его многим мужчинам, женщинам и детям для совета. Нашей первой целью были производители фильмов, просто чтобы получить совет, что делать и что не стоит.

«Ну, вы не облажались, но и ничего хорошего вы не сделали», - получили мы оценку от одного режиссера. – «Фильм очень сырой».

После этого мы отправились к билетерам, экспонентам, дистрибьюторам, упаковщикам и адвокатам. Как бы ни было полезно их мнение, у нас начало создаваться впечатление, что нам повезет, если мы вообще кому-то продадим фильм и нам стоит соглашаться на любое предложение.

Мы привозили копии крупным дистрибьюторам на обеих побережьях и в Канаде, но реакция была одинаковой: единодушное отсутствие интереса.

«Ваш фильм очень кровавый», - сказа дистрибьютор. – «Вы делали его под возрастной рейтинг?»


«Ну, нет... не совсем».


«Потому что, если ему нельзя присвоить возрастной рейтинг, то этому дерьму не повезло».

Нам нужно была помочь. В итоге всплыло имя агента по продажам: Ирвина Шапиро.


После кое-каких исследований мы увидели, что его компания – «Фильмы со всего мира», - связана с ранними работами Джорджа Ромеро. Если этот человек представлял режиссера, который явил миру «Ночь живых мертвецов», то он мог оказаться подходящим парнем для нас.


Ирвин Шапиро жил полной жизнью задолго до того, как мы его встретили. Будучи молодым человеком в 1920-х он занимался рекламой фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин». Видя возможность продавать иностранные фильмы в США, Ирвин стал одним из основателей Каннского рынка фильмов. Он также был одним из первых предпринимателей, который купил телевизионные права на фильм и был связан с компанией Screen Gems. Ирвин часто любил напоминать, что картину Пикассо, которая висела в его квартире, он обменял у молодого художника на бутылку вина.

Ирвин много где побывал.

10 декабря 1981 года мы показали наш фильм этой живой легенде. Когда в комнате загорелся свет, Ирвин улыбнулся.

«Это не «Унесенные ветром», но, думаю, мы сможем заработать немного денег. Конечно, название нам придется изменить. Если вы назовете его «Книга мертвых», то люди будут думать, что им придется читать 90 минут. Думаю, мы можем придумать что-то получше».

Откровение #28c: Делать фильм и продавать его – это совершенно разные вещи.

Вернувшись в Ферндейл мы выбирали между несколькими названиями. Ирвин отправил нам пару идей, а мы отправили кое-что ему. Кроме классического в списке были:


- «Книга мертвых» (оригинал);


- «Кровавое наводнение»;


-«Мертв на 101%»;


- «Женомонстры»;


- «Смерть мертвых»;


- «Зловещие мертвецы и зловещие мертвячки»;


- «Зловещие мертвецы»;

«Зловещие мертвецы» оказались лучшим из худшего. Помню, в то время считал это название убогим, но смена названия оказалась самой простой частью.

«Где ваши рекламные элементы?» - спросил Ирвин.


Роб, Сэм и я обменялись тупыми взглядами.


«Какие еще рекламные элементы?»


«То, что вам нужно, чтобы продавать фильм по всему миру»


«Например?»


«Например, кадры их фильма, зарубежные субтитры, фонограмма музыки и спецэффектов, диалоги, позитивы, футболки...»

Это была удручающая перспектива, потому что она вела к необходимости наскребать еще больше денег – то, чего, как я думал, мы сделать не могли.


К счастью для нас, Ирвин Шапиро был одним из нескольких уважаемых в кинобизнесе людей – его компания дала нам необходимые фонды для создания рекламных элементов.


А далее был урок по продажам от Великого Мастера.

Мэдисон авеню в Детройте

Для того, чтобы продавать наш фильм по всему миру мы должны были предоставить не только фильм, но и все технические приспособления, необходимые зарубежным дистребьютерам для перезаписи диалогов на иностранные языки, изменения названия нашим шрифтом и изготовления нового постера. Даже если твой фильм мог хорошо продаться, ты бы не заключил сделку без всего этого – а если ты не заключишь сделку, то не получишь денег, чтобы вернуть их инвесторам.

Во время съемок мы делали несколько фотографий, но это, в основном, были снимки за кадром или «Эй, Сэм, сострой смешную рожу!», ничего полезного для рекламы.

Ирвин предложил, чтобы мы просто подделали их, поэтому, в начале 1982 года, мы вернулись к действию. У приятеля нашего режиссера Майка Дитца была своя фотостудия прямо на той же улице, что и наши офисы, и мы выдумали множество поз для фотографий. Вооруженные дробовиком, лопатой и руками монстров мы работали всю ночь, создавая наши первые маркетинговые концепции.

Это был первый раз, когда мы подумали, как зрители должны видеть наш фильм. Должны ли мы быть откровенны? Должны ли мы намекнуть на зло? И потому что мы понятия не имели, что будет хорошо продаваться, наши фотографы предложили большое количество тем: «Мужчины против Демонов», «Мужчины и Женщины против Демонов» и даже «Женщина, которую побеждает Демон».

Следующим в списке Ирвина был трейлер – эти вылизанные ролики, которые вы видите в кинотеатрах перед фильмом.

Сэм собрал наш в маленьком офисе стоматолога с помощью редактора Moviola, который уничтожил больше фильмов, чем их было выпущено.

Процесс построения нашей первой рекламной компании был больше техническим – как расположить фотографию, как сделать из оригинального фото – Велокс или полутон или черно-белое.

Идея ретуширования фотографий была любопытствующим взглядом в мир рекламы. Если что-то в оригинальном фильме нас беспокоило, вроде видимого болта на руке скелета, или отсутствие блеска на полотне бензопилы, то мы просто изменяли это.

Последний пункт нашего списка было выполнить легче всего – давайте признаем, в каждом магазине есть магазин футболок. Наши футболки «Зловещих мертвецов» были сделаны в том же месте, что и футболки каких-нибудь «Магазина Бифф Бампа» или «Склад стерео Большого Эла», поэтому с этим проблем не было. Спичечные коробки, как мы обнаружили, нужно было покупать заранее на складе перед так типография делала обложки. В то время это казалось огромной работой, и только спустя многие годы мы поняли, как нам повезло. Как кинопроизводители, вы скоро становитесь пятым колесом для студии, как только отдаете им все.

В «Зловещих мертвецах» нам удалось запустить руки во все пироги и быть причастными к фильму до самого конца - это был первый и последний раз. Вооруженный 500 спичечными коробками, 150 футболками, 48 шляпами, 200 пуговицами, 1200 брошюрами и 500 приложениями, Ирвин мог творить свою магию.


Первая остановка: Американский рынок кинофильмов.

Просто еще одна штуковина

Если для вас это все является тайной, то покупка и продажа фильма не сильно отличается от покупки и продаж и вешалки – у вас есть товар и вам нужно найти покупателей. Выпускаемая продукция демонстрируется на выставках по всей стране – вы слышали рекламу: «Не пропусти распродажу Дом и Сад, на этой неделе, только в конференц-центре». Фильмы продают также. Три раза в год, в Лос Анджелесе, Каннах (Франция) и Милане (Италия) фильмы со всего мира продают и покупают продают как куски мяса – от страны к стране.

Думаю, больше бы подошло название Американский рынок «Мяса». Хронологически он первый в году, обычно в марте. И он работает так: организаторы арендуют несколько крупных отелей, пока продавцы и зарубежные агенты по продажам снимают номера, из которых словно ястребы следят за своими целями. Покупатели со всего мира бродят по номерам, у каждого из них есть свой бюджет и список жанров фильмов, которые они хотели бы купить.

Например, Джо Немец заходит в Зарубежную компанию по продажам Акме и он ищет ужастик, чтобы закончить свои покупки. К этому времени он уже мог просмотреть рекламу в таких специализированных журналах как «Разнообразие» и «Международные фильмы» и знает, что эта Акме продает несколько фильмов ужасов. Акме покажет Джо свои стеллажи с рекламной продукцией, размером 8½" x 11 дюймов (которые выглядят как маленькие плакаты), и, если один из фильмов его заинтересует, он попросит больше информации.

Самое главное в том, что продавцы хотят заманить покупателя поглубже в свое логово, где может начаться выкручивание рук. Джо покупатель может захотеть увидеть трейлер (как тот, что редактировал Сэм). Если это его заинтересует, он устроит просмотр фильма в местном кинозале, который арендовали учредители кинорынка. Если Джо понравится увиденное, он вернется к Акме и они начнут переговоры.

Имея эту бесполезную информацию в качестве фона, добавьте туда трех парней со среднего запада.

Глава 23

Город Ла-Ла-Ла

Сойдя с трапа самолета, мы получили первый из множества сюрпризов – погода была отвратительна. Это должна была быть земля вечного солнца, но на протяжении первых двух недель нашего пребывания там дождь лил почти каждый день.

Когда выходило солнце, то погода превращалась в приятную сухую жару с чистым воздухом, но это было ненадолго. Через двадцать четыре часа любого дождя появлялась оранжевая дымка, из-за которой не было видно гор.

Забрав наш «Арендуй-Развалину» Кадиллак 1965 года, мы отправились в ЛА по автострадам, которые действительно были такими, как мы слышали. Некоторые секции занимали восемь рядов и автострады в Детройте даже рядом с ними не стояли.

Все же, учитывая, что там не было никакого стоящего упоминания муниципального транспорта, Лос Анжелес был городом машин и пробка могла появиться в любое время дня и ночи – пробитая покрышка или перегревшийся радиатор могли начать цепную реакцию, которая растягивалась на многие мили. Но было кое-что похуже, чем торчать в крупной пробке в час ночи.

Для моих вкусовых рецепторов кухня южной Калифорнии была слишком экзотичной. В Детройте китайская и итальянская еда была единственной доступной «этнической» кухней, поэтому для меня стали открытием японская, корейская, тайская или даже мексиканская пища.

Я понятия не имел насколько жалкими были овощи и фрукты на Востоке, до того момента, как не зашел в супермаркет Калифорнии. Внезапно, у меня на выбор было три сорта латука, кроме айсберга, и я мог купить клубнику размером с мячи для гольфа. Но больше всего меня поразил апельсиновый сок. В Мичигане он мне никогда не нравился – он был горьким и ужасным, но меня уверили, что это нормально. В Калифорнии я мог получить свежеотжатый апельсиновый сок почти в каждом ресторане и он был сладким, сочным и великолепным.

Если говорить с точки зрения социологии, то ЛА был сумасшедшим местом – примесь этничности была также пугающа, как и великолепна. Я никогда не видел никого, кто бы был «евразийцем» или смесью черного и латиноса. Меня также удивляло, что у работников в 7/11 или даже McDonald были проблемы с английским.

Когда мы бродили по разным модным местам, красивые люди, казалось, были повсюду. Уроженцы ЛА объясняли это результатом многих поколений красивых людей, которые приезжали в Голливуд, чтобы найти славу и богатство, и встречали других красивых людей, приехавших в Голливуд, найти славу и богатство. Что меня действительно поразило, так это количество внимания, которое люди уделяли человеческому телу. Тренировки были настоящей религией, и если они не давали в результате идеальное тело они делали липосакцию и пластические операции.

Каким бы извращенным это не было, но смысл тут был – это Голливуд, вероятная столица мира, поэтому почему бы каждой Мисс Жополизия штата Арканзас не стремиться сюда?

А вот, что меня опечалило – актеры, которых я встречал, казалось, были больше озабочены своим внешним видом, а не репетициями или, смею я сказать, талантом. Когда мы не устраивали показы фильма или не встречались с покупателями, мы были на пляже, занимаясь серфингом. Я помню чувство, когда я первый раз нырнул в Тихий океан – когда я вынырнул на поверхность, то выплюнул полный рот воды.

«Фу, она соленая...»

Как человек, привыкший к пресной воде, я решил, что это подходящая метафора для Голливуда: внешне он кажется гостеприимным, но стоит тебе нырнуть – ты будешь шокирован.

Могу я называть тебя Чаком?

Самым поразительным в первом Лос-Анжелеском опыте, однако, был сам город Голливуда. Ничего похожего на открытки, которые я видел. Голливуд – сомнительное местечко, где богатые и знаменитые в дефиците и скорее всего вы встретите почасовые отели, проституток и прогоревших рокеров. Этот Голливуд не показывает самое лучшее и яркое – это место, где Хью Грант мог бы получить миньет.

Сказав это, я счастлив сказать, что встретил там свою первую кинозвезду. Роб, Сэм и я бродили по Аллее Славы, мимо звезд Джека Бенни, Дина Шора, Чарльтона Хестона...постой, это не звезда...это правда он! Я побежал за ним, постоянно повторяя: «Мистер Хестон, мистер Хестон!», пока он не оглянулся, без сомнения пытаясь измерить мой уровень мании.


«...Да?»

Воспользовавшись его замешательством, я рванул перед ним и выставил свою руку. Он был вежлив и терпелив, когда я бессвязно болтал что-то о его фильмах. После долгого унижения, я позволили ему уйти.

Чарльтон Хестон продолжит и далее внезапно появляться в моей жизни.

Компания Ирвина достала нам специальные пропуски, чтобы мы могли слоняться по Американскому Рынку Фильмов, пялясь на огромное количество независимых фильмом на продажу.

Вечерами организаторы рынка устраивали целый ряд яркий «шоу-бизовских» мероприятий, чтобы завлечь потенциальных покупателей. Будучи актером «Зловещих мертвецов», я попал в список приглашенных на шикарную вечеринку в студии Юниверсал. После появления на звуковой сцене 44, мы отправились в обеденную зону для актеров, где сидели с другими исполнителями. Вы никогда не угадаете, кто был за моим столом – да, точно, Чакстер. У меня появилась возможность представить себя заново.

«Мистер Хестон, я Брюс Кэмпбелл – забавно, что мы сидим вместе».


«Да?»


«Ну, мы тут недавно встречались на бульваре Голливуд. Я тогда был не совсем актером, просто большим поклонником».

Думая, что я просто пробрался на эту вечеринку, Чак бросил взгляд на охрану, прежде чем ответить.

«Разве?»


«Ага. А теперь я актер – прям как Вы!»


«...Действительно».

Увидев, что имя на моем бейджике соответствовало имени на табличке на нашем столе, Чак понял, что ему придется иметь со мной дело.

«Эм... ты встречался с моей женой, Бен?»


«Меня Брюсом зовут».


«А, да... точно...»

После того, как Чак быстро съел кусок шоколадного пирога, он убежал из-за стола, поэтому я снова встретился с Робом и Сэмом, и мы пялились на знаменитых актеров, вроде Мартина Ландау, Девида Соула и Морган Феирчайлд. Она был тут, продавая свой новый фильм, и мы пошли к ней за фотографией. Когда я посмотрел на Сэма, то скоро понял почему он так широко улыбается – он строил Морган за ее спиной рожки.

Недавно у меня была возможность снова поиздеваться над Чарльзом Хестоном во время съемок в Голливуде и я даже назвал его Чаком. Он все еще не помнил, что видел меня раньше, даже после того, как я детально описал оба случая. У меня есть подозрение, что в следующий раз, когда мы встретимся, он либо узнает меня или вызовет полицию.

Глава 24

Опасайся спор

Спустя всего лишь неделю в Голливуде у Роба, Сэма и меня стали проявляться симптомы странного заболевания, которые включали в себя резкие перемены настроения от летаргии до эйфории и обратно. Мы поняли, что меньше заинтересованы показами и расписаниями, и все что нам действительно хотелось делать, так это ходить на пляж. Что-то пошло не так и мы не знали, что это или как это остановить.

После проведения некоторых исследований с экспертами в этой области, мы узнали о спорах, благодаря которым мы были заражены мотивационно-поглощающим вирусом, который изменял ваше представление о реальности. Если его не лечить в течение пяти или более лет, скорее всего, разовьется Хронический Синдром Спор. Вот примеры этого ужасного состояния:

Так как мы были в ЛА, я решил найти своего старого босса Верна, у которого был офис в студии «Двадцатый век Фокс». Моя экскурсия на съемочную площадку и встреча с ним была интересной, но не настолько познавательной, как разговор с человеком на автобусной остановке рядом со студией.

Когда я сел, ожидая, когда Сэм и Роб заберут меня, хорошо загорелый мужчина обратил на меня внимание.

«Извините, у Вас нет пары долларов на автобус?» спросил он, не стесняясь.

Пока я поискал по кармам лишнюю мелочь, он продолжил, тыкая пальцем в студию Фокс позади нас.

«Эта проклятая студия заставила меня подписать контракт на три фильма».


«Правда?», - сказал я с полной верой.


«Ага. Они настояли, чтобы я сам выполнял свои трюки и я получил травму в первом же фильме».

Я немного ближе присмотрелся к своему загорелому другу. Он никогда не смотрел мне в глаза. Низкое содержание спор заставило пробудиться моей мичиганской подозрительности.

«Правда?», - сказал я снова, на этот раз с меньшей долей энтузиазма.


«Да. Теперь они не хотят платить и я остался без работы».


«Тяжко тебе», - произнес я, бросая мелочь обратно в карман, но он еще не закончил объяснение.


«Видишь ли, я был знаменитым актером в детстве. Я был одним из детей в «Лесси»».


«О!», - сказал я, посматривая не появились ли Роб и Сэм на нашей машине. – «Повезло тебе».

Самое странное в его последней фразе было то, что она была очень конкретна. Насколько я знаю, бедный парень был ребенком-актером, который сошел с ума благодаря странной профессии. Мне не особо хотелось в это все вмешиваться и, к счастью, машина появилась, чтобы спасти меня от дальнейшей дискуссии.

В моем стремлении избавить мир от спор, я выработал несколько предупреждающих сигналов.

Вы заразились спорами, если:

- Ваш ежедневный процесс принятия решений управляется страхом, а не разумом.


- Вы одеваете черное на все Голливудские встречи.


- Вы отрицаете тот факт, что вы из Гери, Индиана.


- Вы начинаете презирать свое тело.


- Вы ходите на вечеринки, которые устраивают неудачники, в надежде встретить победителя.


- Вы радуетесь возможности хирургически вставить телефон себе в ухо.

Споры говорят:

- Слушай, я не могу занимать линию, мне должны перезвонить из Paramount, Universal и Columbia. -- Как только стоматолог поработает над моими зубами, я буду звездой!


- «Титаник» был лучшим фильмом, который я видел.

Глава 25

Играя в Ударь Канны

Сумасшествие с продажами продолжилось на майском каннском кинорынке 1982 года во Франции.

Так как все это было за океаном, бюджет Ирвина Шапиро едва мог позволить себе отправить всех нас, поэтому был выбран Сэм (как автор). Освоив пару уроков у американского кинорынка, мы подправили кое-что в нашей рекламной продукции – особенно это коснулось брошюры, которую мы перевели на французский. Чтобы сделать это, Сэм и я обратились к нашей школьной учительница французского, почтенной мадам Тессем. В добавление к переводу, она также учила Сэма местным обычаям, картам и т.д.

Здесь, на Французской Ривьере, была наша следующая остановка. На одном из многочисленных показов, наш фильм умудрился посмотреть Стивен Кинг. Ему так понравились «Зловещие мертвецы», что она написал одобрительную заметку в журнал Twilight Zone.

В статье он отметил, что «Зловещие мертвецы» были «наиоригинальнейшим ужастиком года». Такой рекламы не купишь, поэтому мы умоляли его разрешить нам поместить эту фразу на всю нашу продукцию – он согласился, и это было очень важным моментом.

Одобрение от одной из легенд ужасов создало защитное поле вокруг нашего маленького фильма. Внезапно, критики бросили второй или даже первый взгляд на него и появилось парочка хороших отзывов. Среди них был LA Times, объявивший «Зловещих мертвецов» «классикой».

В конце концов, с неоценимой помощью мистера Кинга, наш фильм начал продаваться, страна за страной, по всему земному шару. В Англии рекламировали «Зловещих мертвецов» так, словно это был фильм категории А. Не знаю, как принц Чарльз относился к кинотеатру, названному в его честь, где показывали гигантские фотографии одержимых монстров, но это все равно случилось. В итоге, «Зловещие мертвецы» стали самым продаваемым фильмом в Англии в 1983 году. Огромным удовольствием было глянуть в этот список и увидеть, что ниже находится «Сияние» Стенли Кубрика.

Глава 26

Недостатки успеха

В итоге, с деньгами, которые шли от зарубежных продаж, Нью Лайн Синема снова заинтересовались нами.

Я бы соврал, если бы сказал, что переговорный процесс был сплошным праздником, но, в итоге, мы подписали с ним контракт. 6 января 1983 года мы получили наш первый чек.

В этот же день мы провели восемь часов у бухгалтера, сортируя четыре года нашего темного прошлого, пытаясь определить кто, что и когда получил. Мы оплатили около 33% нашего кредита первым чеком от New Line. Мы также смогли спасти собственность моей семьи от небольшого городского банка, а также трое из нас смогли заплатить векселя за два месяца – это было началом.

4 февраля 1983 года в Нью Йорке прошел предварительных показ «Зловещих мертвецов». Это был преДиснеевский Нью Йорк и толпа на 42 улице все слопала. В Детройте было тоже самое, 6 мая я пробрался к кинотеатру Showcase и наслаждался шумной реакцией зрителей.

Было волнующе видеть наш фильм на экранах кинотеатра, который так нравился мне долгие годы, но в каком-то смысле это было и разочарованием. Нам потребовалось четыре года, чтобы сделать «Зловещие мертвецы», но его кинопрокат длился всего пару месяцев – слишком короткое время, чтобы прочувствовать успех.

Затем были другие отзывы – от которых хочется заползти в дыру и сдохнуть. Я присоединился к «Зловещим мертвецам» в ЛА ради фестиваля Filmex и отвечал на вопросы после показа. Первый же вопрос показал все, что меня ожидало: «Итак, Брюс, в следующий раз вы будете использовать настоящих актеров?».

Другие плохие обзоры появились по все стране. «Тошнотворнейшее из тошнотворных» было описанием фильма из Атланты. «Фильмы, которые унижают» вот заголовок еще одного обзора. После почти вселенского почитания «Зловещих мертвецов», я думаю, это был тот баланс, что нам нужен.

Сноска о «Зловещих мертвецах»

В общем, наши инвесторы получили свои деньги после шести лет. 19 лет спустя, в связи с возросшим интересом, мы снова вернулись в видео чарты под номером три – сразу после «Титаника» и «Леди и Бродяга». Я боюсь за эту закопанную капсулу времени – его дни сочтены. Недавно я присутствовал на кинофестивале в Шампене/Урбана, штат Иллинойс. Во время приветствия передо мной грохнули камень... похожий на зуб кусок скалы, напоминающий тот, что использовали во время строительства...камина нашей хижины!

Брюс: В каком аду вы это нашли?


Фанат: Ваша хижина была в Морристауне, Теннесси, да?


Брюс: (с опаской) ...Ага...


Фанат: Ну, мы туда поехали и нашли вот это. Там остался только камин.

Он был прав, то место сгорело в конце 1980 года. С годами эта ранее никому не известная хижина на холмах стала меккой для преданных поклонников. Я делал все что мог, чтобы увернутся имейлов и писем от дедайтов (ласковое прозвище), спрашивающих, где они могут найти эту мифическую хижину, но мои попытки оказались тщетными.

Глава 27

Работая в индустрии: БК становится актером

(Ну, Брюс, в этот раз у тебя получилось. Ты присоединился к таким дубоголовым как Шерон Стоун, Барбара Стрейзенд, Вупи Голдберг и Алек Болдуин. И я ненавижу это. Я думал, что ты другой, но тебе нужно было пойти и кинуть свои два цента в защиту "Короля" Клинтона. Каждый раз, когда я включаю телевизор, какой-то мелкий актеришка делится своим мнением об этом случае, в то время как Билли Боб, у которого мозгов больше, чем у всей Гильдии актеров, должен выслушивать эту чушь. Просто играй, ладно?! Иди, Брюс...иди спой "Мы мир" вместе с твоими друзьями активистами.


Марти М.)

Мне немного трудно сказать, когда я официально объявил себя актером. Я десять лет появлялся в кино, с переменным успехом, но я никогда не зарабатывал себе этим на жизнь и, по стандартам Детройта, я не мог назваться актером пока не смог бы.

Пока «Зловещие мертвецы» была в стадии пост-продакшена, было спешное путешествие в Нью Йорк для прослушивания в романтической комедии. Этот проект вряд ли стоил билета на самолет, но попробуйте-ка сказать это молодому актеру без перспектив.

Я был соведущим пилотного выпуска шоу об автомобилях. Город Моторов казался логичным местом для съемок подобных передач, но ничего из этого не вышло. Во время путешествия в ЛА я впервые познакомился с менеджером и показал ему кое-какие клипы из фильма.

«Думаю, ты можешь стать звездой, но тебе нужно похудеть», - был его единственный совет, тот факт, что я до сих пор жил в Детройте тоже не помогал. Что я понял после этой встречи, так это то, что я нуждался в портфолио: черно-белые фотографии восемь на десять, которые лучше всего объясняли мою сущность. Для меня это была чужеродная концепция, так как раньше я никогда себя не «продавал». Каким я был актером? Смешным? Серьезным? Характерным?

В Детройте агентства талантов решили эту проблему, настаивая на том, чтобы клиенты предоставляли композиционную фотографию, которая бы показывала вашу универсальность. Чтобы подготовится к этому, я посмотрел на другие образцы. Если вам когда-либо захочется развлечься, то идите в агентство талантов и просмотрите их «строителей», «активных руководителей» и «счастливых дизайнеров».

Путешествие в фотостудию Майка Дитца привело фотографии в движение. Тут, к своему стыду, я позволил сфотографировать себя как «небритого, типа без рубашки», «скользкого мужика в стиле Джеймса Бонда», и «заучку, поедающего картофельные чипсы».

Я не уверен помогли ли мне эти фотографии или помешали, но, по крайней мере, теперь меня могли представить. Одним из первых моих укусов внешнего мира стала реклама для Детройтского телевиденья. Ладно, это была не роль, меня наняли для массовки. Имейте в виду, быть в массовке 90 минутного фильма – это шанс быть замеченным, массовка в 60 секундной рекламе могут все свое экранное время голыми крутить колесо. Но, я все равно был счастлив за 1,5 секунды на экране.

После нескольких прослушиваний, мне удалось получить роль учителя, Алена Стюарта, в доморощенной мыльной опере «Поколения».

Основной сюжет мало чем отличался от обычной мыльной оперы – толпа народа из среднего класса стойко борются с бесконечными личными проблемами. Это не было Гаральдом Пинтером, но они платили по 35 долларов за сцена – что было на 35 больше, чем я зарабатывал раньше.


Единственным положительным эффектом от съемок в мыльной оперы (кроме выплат по моей кредитной карте Суноко) были наработанная способность быстро запоминать реплики диалога и встреча с актрисой по имени Кристин Дивуа. Она играла мою возлюбленную в сериале и, дабы увековечить старое клише, мы стали встречаться и вне экрана.

Должен признать, больше всего меня привлекла в Крис ее заинтересованность мной. Просто, да, но это был первый раз, когда женщина открыто проявляла интерес, и я ответил тем же.


Будучи замужем до этого, Крис знала о таких вещах как «долгосрочные отношения» и «сожительство», но для меня это было темным лесом. До того как Крис не появилась на горизонте, моей единственной любовницей было кино, которое требовало у меня все внимание. Теперь мне приходилось разделять время поровну.

Просыпаться рядом с одним и тем же человеком каждое утро и приходить к нему каждый вечер имело определенную вдохновляющую динамику и было очень комфортно. Через шесть месяцев в нашем разговоре всплыло слово на букву «Б».

Так как брак был довольно личным делом, мы с Крис решили, что весь процесс мы должны решить в одиночку – включая когда, где и как будет проходить церемония. В результате мы шокировали преподобного Ковика на нашей первой встрече во Франклинкской Церкви.

Преподобный: Так замечательно, что вы двое пришли сюда. Я действительно хотел бы...


Брюс: Ага, эээ, преподобный, не могли бы Вы поженить на прямо сейчас?


Преподобный: Извините?


Крис: У нас все с собой.


Преподобный: Ну, я...


Брюс: Можете? Прямо тут?


Преподобный: Но я вас даже не знаю.


Брюс: Со всем уважением, преподобный, но Вы никогда и не узнаете. Это между нами двумя и тем большим парнем наверху.

Преподобного Ковика мы так и не убедили, но он поощрил нас провести «пристойную» церемонию.

Я пару раз бывал в деревенской церкви Франклина, репетируя с детской группой деревне Франклина. Репетируя на шоу талантов в 1973 году, участники взяли небольшой перерыв, чтобы посмотреть, как Ричард Никсон подавал в отставку. Десять лет назад я приехал туда ради чего-то более важного, чем политика – я собирался закрыть дверь в свою холостую жизнь.

Церемония 13 марта была максимально скромной. Нам удалось сократить гостей до свидетелей и человека, держащего кольца. Роб и Сэм вдвоем были парой свидетелей/шаферов и Селия, мама Сэма, держала кольца, потому что она поклялась никогда больше со мной не разговаривать, если мы ее не пригласим. Я годами испытывал на себе ее любящий гнев в доме Рейми, поэтому знал, что она абсолютно серьезна. Свадьба прошла без сучка без задоринки, а мичиганские боги погоды обеспечили нам теплый, солнечный день.

К тому времени, как мы с Крис поженились, мыльную оперу «Поколения» отменили. Иронично, но годы спустя после краха моего брака, этот несчастный сериал продолжал жить. Приглядитесь внимательно к сцене фильма «Фарго» братьев Коэнов, когда плохой парень смотрит телевизор в хижине. Там, в плохом разрешении, вы можете увидеть меня, ругающегося со свой «девушкой». Экранное время в оскароносном фильме – что еще может хотеть парень из Детройта?

Моя следующая работка досталась мне от моего бывшего работодателя. Рон Тичворт, учитель, в актерском классе которого я занимался, решил снабдить нас своими деньгами и снять фильм- результатом стала независимая картина «Возвращение».

К этому времени мне удалось отточить долгий крик, шараханье в строну в ужасе и удар о стену, но мне никогда не приходилось делать то, что можно было бы назвать актерской игрой.


«Возвращение» был забавным фильмом, потому что там не было ни капли крови – только странные штуки под названием диалоги. Мы с методической актерской игрой раньше не были знакомы, но было интересно репетировать сцены, прямо как в театре, и снимать их просто и рационально.

Весь фильм был снят за две недели посередине Мичигана. Красота минимального бюджета заключается в том, что актерский состав и съемочная группа остаются маленькими. К тому времени, как мы закончили съемку я знал каждого по имени и был в курсе храпят они или нет, потому что большинство из нас предпочитало ночевать в трейлере.

Ладно, я сыграл в паре фильмов, и засветился в бесперспективной мыльной опере. И что? Я все еще не был членом Гильдии Актеров – Священного Грааля, утверждавшего твой «профессионализм».

Великое колесо Кармы повернулось еще раз, когда я пошел на прослушивание в Крайстлер Индастриал Филм. Продюсером был парень, которого я знал с тех времен, когда был ассистентом. Вообще, в 1972 году мой Шеврале Бель Эйр отбуксировали на штраф площадку, пока я работал на него, и, я думаю, он жалел меня.

«Что ты тут делаешь?» - спросил он меня. – «Принеси мне чашку кофе».


«Сам сделай себе чертово кофе», - ответил я. – «Я теперь работаю перед камерой, приятель. Я кинозвезда. Ты наймешь меня или нет?»

Он нанял, и моей первой работой было изображение продавца машин с интересным сюжетным поворотом. Мой герой, в костюме и все такое, был на боксерском ринге рядом с Крайстлером – машиной, которую мы рекламировали. Когда звучал гонг, я выпрыгивал из угла ринга, размахивая руками, болтая и тыкая в оппонента (продавца Форда), озвучивая благоприятные для продажи моей машины фразы.

Нет ничего сложнее, чем запоминать технический жаргон, фразы вроде: «Давайте не будем упускать из виду остановку пилонов МакПерсона» не срываются сами собой с языка. Однако, я снимался в этой первой работе 20 часов и только одними сверхурочными оплатил все пошлины для Гильдии Актеров. Я был счастлив вернуться на знакомую территории, только с новым и усовершенствованным статусом – я больше не носил кофе, его носили для меня.

Глава 28

Первый «Голливудский» фильм «Ужас, поглотивший город Моторов»

Пришло время для нового проекта. Теперь я был актером с визитной карточкой, черт побери, и мы с мальчиками собирались отправиться в «Голливуд». Несколько лет до этого Сэм придумал идею о двух сумасшедших серийных убийцах, назвав ее «Неумолимые». Он нанял своих новых приятелей, братьев Коэнов, помочь ему отполировать сценарий.

Сэм: Эдна, наш редактор, сказала: «Тебе стоит почитать сценарии мальчиков Коэнов, они такие хорошие авторы». И я подумал: О, Боже.


Брюс: Еще одни.


Сэм: Ты знаешь, брат Джоэля Итан был обычным счетоводом в Мейси в то время, и я решил, что сценарий, скорее всего, будет ужасный, но я прочитал его, потому что мне нравился Джоэль. Я прочитал его и подумал: «Это правда хороший сценарий. Эти ребята знают, как писать». Мне нужна была помощь, потому что наш был так себе и они приехали, чтобы помочь мне с этим.

Сюжет был похож на тот, что часто использовал Хичкок: тихий главный герой (в этом случае установщик камер наблюдения) оказывается в паутине из страха, убийств и ужаса. Наш учитель Ирвин Шапиро приложил руку к созданию нового названия для фильма. Он решил, что если там будет слово «Убийство» и буква «Х», то название привлечет внимание киноманов. Кто мы были такие, чтобы сомневаться в нем?

Фильм стал называться «Убийцы ХУХ» и, основываясь на силе «Зловещих мертвецов», мы получили финансирование.

В то время мы понятия не имели насколько был хорош опыт съемок «Зловещих мертвецов». Да, мы пустили под откос четыре года своей жизни и не скопили ни цента, но у нас был полный творческий контроль. Перейти в большую лигу означало постоянно иметь дело с поочередно, то мучительно конкретными, то смутными требованиями студии – в отличии от дантистов Мичигана, Голливудские боссы интересовались всем.

Эмбасси Пикчерз, наш новый начальник, был детищем ТВ-гуру Нормана Лира. Его прикосновение Мидаса, как предполагалось, перешло бы и на полнометражные фильмы. «Волна преступности» (новое название, полученное благодаря отделу маркетинга Эмбасси) превратилось из фильма в дипломную работу по смирению. Все время предполагалось, что главную роль Вика буду играть я, но непримиримое начальство в Эмбасси видело все иначе и настояло на пробах.


«Почему я должен пробоваться на это?» - спрашивал я себя. – «У меня не было проб для «Зловещих мертвецов»».

Итак, в фотостудии Майка Дитца (где ж еще?) мы сняли сцену на 16 мм пленку и представили ее руководителям студии. Начальство выдало вердикт: Брюс Кэмпбелл не будет звездой в этом фильме. До этого момента мы никогда не слышали слово «нет» в контексте съемки фильмов. Сэм любезно предложил мне второстепенную роль Ренальдо «Подлеца». Как сопродюсеру этого фильма уменьшенное экранное время позволило мне принять более активное участие в процессе съемок; это было хорошо, потому что в производстве нам нужна была любая возможная помощь.

Голливудский актер

«Волна преступности» позволила впервые столкнуться с этой странной разновидностью людей. Студия настояла, чтобы в съемочной труппе были именитые актеры на главных ролях, что позволило бы продавать фильм по всему миру.

«Это странно», - думал я. – «Разве мы недавно не сделали тоже самое с совершенно неизвестными актерами?»

С начальным бюджетом в 2,5 миллионов ожидания были немного выше – фильм должен был хорошо продаваться, поэтому актеры на главные роли были выбраны в ЛА.

Вместе с дорогой ценой, каждый «голливудский актер», которого мы наняли, обладал, скажем так, «уникальными качествами». Потому как я был сопродюсером и временами актером, мне пришлось заниматься актерами или, точнее, их проблемами. Ко времени окончания съемок, я бы мог опубликовать докторскую диссертацию по сумасшествию.

Однажды со мной связались по рации.

Клаудия: Брюс, тебе лучше прийти на съемочную площадку...


Брюс: Что такое?


Клаудия: Луис психует – она не хочет выходить из ее трейлера.


Брюс: Это еще почему?


Клаудия: Мы не знаем...

Когда я подошел к трейлеру Луис, из него выбегала гримерша.

«Она только что кинула в меня щипцы...»

Я постучал в дверь и спросил могу ли зайти. Неуверенно, Луис согласилась. Когда я зашел, то в жизни не был так шокирован. Луис покрыла свое лицо белым клоунским гримом и накрасилась ярко-красной помадой.

«Эта гримерша не понимает, как нужно меня красить», - настаивала она. – «Поэтому я решила сделать все сама».

Не было особого смысла спорить об искусстве грима, потому что мы уже отставали от графика. Решение оказалось довольно простым – Луис могла накраситься, как хотела, с утра, а потом мы заманивали ее на площадку, прочь от любых зеркал, и полностью переделывали ее макияж под прикрытием «слегка поправить».

Брион, талантливый характерный актер, слишком серьезно воспринял свою роль преступника и в лоскуты разнес свой номер в отеле Рамада. Объяснение было классическим: призрак бывшего парня его девушки был в электропроводке, поэтому им пришлось ее всю вырвать.


И они еще говорят, что кокаин – опасный наркотик.

Плохой полицейский, ужасный полицейский

«Волна преступности» была фильмом про плохих и хороших парней, пока мы договаривались о различных услугах в Детройте, мы встретили несколько реальных персонажей. Братья Хьюз были классическим примером. Эта пара юристов владела местом под названием отель Таллер. В двадцатых годах прошлого века это было знаковым местом. Распложенное в самом сердце Детройта, оно было напоминанием того, каким был горд Моторов. Тысяча двести номеров, элегантный вестибюль и бальная зала с дубовой фурнитурой ручной работы. В 1983 году здание должно было стать домом престарелых для сотрудником AFL-CIO. Чтобы получить доступ, мы должны были получить согласие владельцем – братьев Хьюз. В беседе, достойной фильма братьев Коэнов, мы попытались убедить этих ребят позволить нам использовать их отель для съемок.

«Сколько вы можете заплатить?» - начал Джон «Хороший полицейский». Мы с Робом переглянулись.

«У нас десять тысяч долларов», - объявил Роб.


После этого Майк, «Плохой полицейский», вскочил, всплеснув руками.


«Знаете что, ребята, у меня есть дела и поважней».


И он исчез в своем офисе.


«Разве 10 000 не были целой кучей денег?», - спросил я себя.

Джон, «разумный брат», с оправданием сказал: «Ребята, вы должны простить моего брата Майка – он немного нервный. Скажу вам вот что, подумайте сколько вы действительно хотите нам предложить и я посмотрю смогу ли я снова привести его сюда».


Мы с Робом снова обменялись взглядами.

«Дерьмо, что эти ребята хотят? А если мы удвоим цену?»

Майк мрачно прошествовал обратно в офис и Роб предложил ему щедрые двадцать тысяч долларов за две недели в этом сыром и гнилом месте.

После этого Майк вскочил с кресла словно его ударило током и без слов исчез. Джон всплеснул руками: «Извините, ребята, если бы я знал, что вы предложите так мало, то даже не пытался бы привести его сюда опять».

Роб и я были ошарашены. Весь бюджет «Зловещих мертвецов» для локаций составлял порядка 2 000. Роб закусил удила и снова повысил цену до невозможных 35 000. Наконец, Майк «вопреки здравому смыслу» согласился и мы заключили договор, но контракт также гарантировал, что братья Хью получат лучшие места в массовке фильма.

Посмотрите пристально сцену, которая была снята в их элегантной бальной зале и вы увидите двух джентльменов во фраках, которые победно улыбаются и заказывают мартини.

Круши и сжигай

До сих пор одно лишь упоминание «Волны преступности» вызывает дрожь у детройских водителей. «Да, вот эта была та еще сучка...» И так и было, это был трехмесячный заплыв против течения. Джон Кемерон участвовал в качестве второго помощника режиссера и получил свою долю страданий.

Джон: Я видел «Волну преступности», как настоящую поворотную точку, в каком-то смысле, потому что если ты переживешь подобное, то ничего в шоу-бизнесе больше не покажется тебе сложным.


Брюс: И как это, братишка?


Джон: Это был самый сложный фильм во всей моей жизни, и если бы я был немного старше или не был так юн и наивен, то я бы не выжил. Это было ужасно...ужасно. Профсоюз и правила работы, о которых я ничего не знал и рапорты продюсерам, о которых я понятия не имел. Мы всегда были такими независимыми, что это было больше похоже на: «Кто ты такой, чтобы просить меня отправить это дерьмо Сюзан Какой-то там в ЛА? Скажи ей, чтобы отвалила. Мы тут умираем. У меня нет времени на эту фигню».

Джон Бекер подписался помощником, но он смог унюхать неприятности с самого начала.

«Я отработал первые четыре дня, но подумал: Черта с два я буду продолжать работать на этой херне в качестве помощника», - пояснил Джон. – «Там было так злоебуче холодно, так ужасно. Сэм снимал так медленно. Я сваливаю, мужик, я сваливаю».

Я думаю, что Скотт Шпигель был единственным человеком, который получал удовольствие на съемках.

Скотт: Ты нанял меня и сказал: «Эй, хочешь стать ассистентом?» и я ответил: «Дерьмо, ага, мне пригодится парочка лишних долларов».


Брюс: Но в итоге ты и перед камерой немало раз появлялся.


Скотт: Ага, это было великолепно. В одном кадре я был парнем, который дрожал от холода, стариком в лифте, бомжом в аллее рядом с тобой, гость в ресторане...в общем, всяким таким.


Брюс: Знаешь, что самое смешное – тебя так часто снимали, что мне позвонила по этому поводу Сюзан – она была продюсером в Эмбасси.


Скотт: Правда? Ужасно. Что она сказала?


Брюс: Она сказала: «Я опять видела в отснятом материале этого проклятого Шпигеля. Почему он должен быть в каждой сцене?»

А еще у меня были проблемы из-за чрезмерного «шемпинга». Я решил сыграть тупого ведущего в новостях и Сюзан сразу же это заметила: «Почему ты был в той сцене, Брюс?». «Ну, видите ли, это, в общем...», - пробормотал я, пытаясь найти ответ. «Этот диктор был временной работой для моего героя «Подлеца». Это была полная лажа, но она купилась.

У бюджета каждого фильма есть буфер в десять процентов. Благодаря сверхурочной работе, мы превысили его почти на 50%. Когда такое случается, то что-то начинает изменяться. Первым указанием Эмбасси Пикчерз был уволен наш менеджер Джо. Конечно, он не особо занимался делом – его мозги были заняты другими проектами. Я должен был понять намек, когда он настоял, чтобы в его гостиничном номере, что был на три этажа выше нашего офиса, установили специальный Бэтманский телефон. Независимо от того, кто управлял съемочной группой, снимали мы слишком медленно и кто-то должен был взять на себя вину. Сэм казался подготовленным и активно участвовал во всем, поэтому мы с Робом решили, что проблема была не в нем – должно быть, это был оператор Боб. Он хорошо работал, но скоростью не отличался.

Как продюсеры мы с Робом чувствовали себя обязанными «опереться» на него. Однажды вечером после съемок мы подвозили его домой и направляли нашу беседу невинными вопросами.

Роб: Слушай, Боб, скорость съемок довольно низкая. Как ты думаешь, что мы можем сделать?


Боб: Ну, если ты не заметил, Сэм пытается внести в фильм много хитрых штук. Он амбициозный режиссер.


Мы с Робом отлично знали тягу Сэма к разной мишуре, поэтому не могли не согласится.


Брюс: Ну, конечно, Боб, мы все это знаем, но почему там много времени уходит на то, чтобы выставить свет?


Боб: Если вы намекаете на скорость моей работы, я работаю так быстро как могу. Если вы хотите меня уволить, то хорошо, но я не могу и не буду снимать быстрее, чем сейчас.

Бесстрашие Боба закончило наш разговор и он остался до конца съемок.

Сэму нравилось, как выглядел ветер в фильмах. В результате, большая часть «Волны преступности» снималась на пути надвигающегося шторма. Для достижения такой силы ветра, мы приобрели несколько «болотных лодок» из Флориды. Чтобы было ясно, я говорю о лодках с огромным вентилятором позади, который работал на двигателе Шевроле в 350 лошадиных сил.


Одна из таких сцен была снята в городе ночью, как раз перед домом престарелых. Когда заработали ветряные машины, сверху упала и разбилась бутылка. Среди разбившегося стекла мы нашли жалобную записку: «Я не сплю всю ночь из-за шума и начинаю заболевать. Я умираю из-за вас...»

Мои многочисленные работы в «Волне преступности», кроме пониженного в должности актера, временного помощника режиссера и няньки для актрис (для этой должности нужно создать отдельный профсоюз) также включали в себя режиссера дополнительных сцен. В случае с «Волной преступности» это означало, что я нес ответственность за съемки двигающихся колес, поворачивающегося руля и странных ног на педали тормоза – в общем, за весь захватывающий материал.

Одна из сцен Сэма предусматривала кадр под крутым углом сверху на реку Детройт. Единственной проблемой было то, что было минус тридцать и вода полностью замерзла. Из-за того, что это не было частью сюжета, нам было поручено избавиться ото льда. Мы начали с кидания вещей с моста Белль Айсл: камни, шины, все что могло пробить слой замерзшей воды. Мне удалось найти шлакоблок и с огромным удовольствием я уничтожил несколько ярдов льда. Просматривая последствия наших действий, я заметил одинокую перчатку, плавающую в воде.


«Смотри-ка», - закричал я. – «Какой-то несчастный идиот потерял перчатку!»

Пару секунд спустя я понял, что она принадлежала мне – я должен был найти тепло и быстро. К счастью, ребята, отвечающие за спецэффекты всегда возили с собой кучу вещей и вымолил у них новую пару перчаток Gore-Tex. В конце концов, когда у нас закончился мусор, мы просто заложили взрывчатку на лед и взорвали его к чертовой матери. Как говорится: «Что угодно для хорошего кадра».

Руби и режь

Съемки закончились спустя двенадцать недель после начала и начался монтаж в нашем стоматологическом офисе в Фернделе. Недовольные скоростью и результатом нашего среднезападного подхода, Эмбасси, в конце концов, отобрало у нас редактирование и бесцеремонно перевезло весь постпродакш в ЛА.

Сэм: Это было ужасно. Это было худшее время в моей жизни.


Теперь я понимаю, что они были кучкой идиотов, потому что если ты снимаешь фильм за три миллиона, то стоит позволить посмотреть на него режиссеру, знаете ли. Позволить ему самому резать его фильм. Позволить ему подбирать звук. И посмотрите фильм один раз, а не когда он готов лишь на половину.


Брюс: Они отобрали его еще до того, как мы начали редактировать.


Сэм: Это и правда было неправильно. Это было так ужасно, ужасно, ужасно и вгоняло в депрессию.

Это означало, что Робу, Сэму и мне нужно было тащить наши задницы на западное побережье, если мы надеялись хоть как-то еще поучаствовать в этом фильме. Все это привело к напряженной встрече в Century City – мозговом центре Эмбасси. Там нас проинформировали, что компания заплатит за пребывание в ЛА двоих из нас, но не всех троих. Чувствуя себя третьим колесом, но ободренный месяцами тяжелой работы, я сказал от имени всех неумолимым тоном:

«Эй, ребята, нас всегда было трое. Мы партнеры. Это что еще за дерьмо такое...»

Не успел я произнести эти слова, как Джефф, бухгалтер, ответственный за подсчет расходов на «Волну преступности», вскочил со своего стула и направил на меня обвиняющий перст.

«Послушай ты, засранец», - начал он, - «Ты хоть знаешь на сколько вы превысили бюджет?»


Я избавлю вас от остальной тирады Джеффе.

В конце тирады ругательств, я решительно ответил: «Послушайте, делайте что хотите, платите за кого хотите – мы втроем сделали этот фильм и мы все будем в ЛА, пока не закончим его».


После этого я встал, чтобы уйти из офиса, но Джефф остановил меня словами: «Эй, Брюс, это всего лишь бизнес..»

Я даже не знал, как отреагировать на эту фразу. Если подобное отношение показывало кино бизнес, то тогда к черту его. Я ушел из офиса и отправился на стоянку. Ожидая в нашем арендованном драндулете возвращения Роба и Сэма, я понял, что мне давно не хватало хорошей ругани. То, что я направил свою радость против абсурдности системы этой студии дарило мне приятные ощущения.

Кучка бесчувственных, жадных уродов! Сказал я себе, смахивая слезу.

К чести Эмбасси, в итоге они заплатили за нас троих, чтобы мы увидели «новую версию». В лосанжелеском офисе мы пережили то, что стало почти обязательной функцией в Голливуде – переделка и пересъемка. В случае с «Волной преступности» это означало полное редактирование фильма в угоду «голливудскому» монтажеру, и съемка вводных сцен – нового начала и конца, которые бы более подробно объяснили зрителям, что они увидят в середине.

В конце концов, особого значения не было – такие «кросс-жанровые» фильмы как «Волна преступности» заставляют маркетологов прятаться под столом. Фильмы с одним жанром не вызывают проблем. Если это экшн, то на постере будет кто-то держать пистолет. Если это драма, то вы показываете крупным планом задумчивого главного актера. Комедия немного сложнее, но вы можете задействовать концептуального художника. Объедините жанры и это словно пробка на Мэдисон Авеню.

«Волна преступности», в своем желании угодить всем зрителям, в Сан Диего демонстрировалась как «Разбитые сердца и носы». Зарубежные страны, казалось, более легко отнеслись к замыслу фильма. Во Франции и Италии его назвали «Смерть на гриле» и «Двое самых сумасшедших убийц в мире», соответственно.

После завершения, мы беспомощно наблюдали за тем, как фильм скрылся в пламени видеопроката. Чтобы достичь минимальных требований HBO, фильм показали только в Канзасе и на Аляске. Как говорят:

«Этот фильм не был выпущен, он сбежал!»

В жалкой жизни «Волны преступности» был только один нормальный показ, на Кинофестивале в Сиэттле. Ведущий фестиваля вышел на сцену сразу же после шоу и мудро провозгласил, что фильм, который они сейчас покажут, «глупый».

«Оденьте свои шутовские колпаки», - сказал он толпе интеллектуалов с северо-западного побережья Тихого океана. Так получилось, что моя мама пришла на показ в ту ночь, и благодаря правильно предупрежденным зрителям, она до сих пор утверждает, что фильм был «милым».


Джон Кемером с тех пор придумал «волнопреступную единицу измерения» - сигнал тревоги, который звучит у него в голове, когда он знает, что кинопроект, в котором он будет работать, настоящая лажа.

В целом, «Волна преступности» стал уроком жалкой неудачи – как его не поверни, фильм отвратителен и все, кто участвовал в его производстве, могли выстроиться в ряд, чтобы получить сорок пинков. Как режиссерам, нам не удалось сделать сложную концепцию, а наша студия не верила нам до конца.

Единственное хорошее, что случилось во время всей этой фигни – была зачата моя дочь Ребекка. Пока «Волна преступности» был в постпродакшине, она родилась в Госпитале Генри Форда в центре Детройта.

Глава 29

«Юг воспрянет снова!»

Я видел, как ошибка, вроде «Волны преступности» могла поместить кинопроизводителей в студийный список «не беспокоить». К счастью, у нас были запасные позиции – съемки сиквела успешного фильма. «Зловещие мертвецы 2» призваны были послужить нам для зализывания ран.

Роб, Сэм и я томились в ожидании медленно развивающейся финансовой сделки, и, потому что еще не было гарантировано зеленого света, мы не могли дать твердых обязательств членам съемочной группы, хотя мы провели собеседование со многими.

А потом случилась интересная вещь. Одна из женщин, которая проходила у нас собеседование, отправилась на юг в Уилмингтон, где Стивен Кинг снимал «Максимальное ускорение» для Дино Де Лаурентис. По какой-то необъяснимой причине, она захватила с собой запись своего собеседования и она упомянула, что она прослушивалась для «Зловещих мертвецов 2», но у нас проблемы с получением денег. После этого, Стивен Кинг позвонил Дино, Дино позвонил нам, и мы оказались в его огромном офисе. Двадцать минут спустя мы заключили договор. Нас настоятельно попросили снимать фильм, как можно ближе к студии Дино в Уилмингтоне, Северная Каролина, но мы были больше заинтересованы в том, чтобы избегать вмешательства студии, поэтому мы решили снимать в пригороде городка Вадесборо. В общем, сценарий зачитывался по громкой связи, так как продюсерам либо приходилось ехать три часа из Вилмингтона или лететь в Шалотту и ехать еще полтора часа.

Вадесборо был тем самым городом, где Стивен Спилберг снимал «Цветы пурпура». Мы думали о том, чтобы снимать там же, потому что владелец земель, Гарри, имел опыт со съемочными группами. «Цветы пурпура» были тем фактором, который заставил Гарри вытянуть лицо от удивления, когда я сказал ему сколько мы собираемся потратить на локациях. Я объяснил, что обычно кинокомпании не устанавливают центральное кондиционирование, гн проводят электроэнергию и девятидюймовые водопроводные трубы для локации, как было с фильмом Спилберга.

«Он был Кадиллаком киноиндустрии, Мистер Г.», - сказал я. – «Мы всего лишь Шевроле Нова». В итоге, Гарри согласился на сделку, если все дополнительные услуги будут проходить через него.

Нашим командным центром была полуразрушенная школа: съемочные локации были построены в спортивном зале, отснятый материал смотрели в аудитории, а из библиотеки получился прекрасны офис, школьную кафетерию не пришлось переделывать под что-то другое, там мы готовили себе еду.

Поезд Боли

Съемки в Вадесборо стали приятным опытом, если исключить погоду. Тед Рейми был бы рад вставить пару слов о температуре, как наружной так и внутренней. Сэм предположил, что оттого, что его брат был молодым и нетерпеливым, он заставит его играть «гнусную ведьму из ужастика».

Чтобы достигнуть желаемого вида, Теда одевали в костюм из пены, вместе с лапами монстра. Требовалось пять часов, чтобы подготовить его к съемкам. Имейте в виду, что температура снаружи была по крайней мере 100 градусов, с влажностью 85%. Внутри спортзала, учитывая плохую вентиляцию и вольфрамовые огни, температура достигала 110 градусов.


Гримеры всегда носили в себе видеокамеру и снимали все те долгие часы работы Теда на съемочной площадке. Мое любимое воспоминание – один из ребят наливает пот из сапог от костюма Теда в чашки Dixie.

В какой-то момент фильма герой Теда должен был кружиться в воздухе и вызывать всеобщий ужас. Чтобы сделать это, его нужно было подвесить на страховочных тросах. В зависимости от того, где их закрепляют на твоем теле, эти штуки либо врезались в промежности, либо резали бедра или сдавливали дыхание. Тросы Теда, как я могу предположить, делали все это вместе. Кроме всего прочего, Тед должен был носить эти проклятые белые контактные линзы. Технологии значительно улучшились с 1979 году, но эти линзы все еще были слишком большими и их нельзя было надолго оставлять.

Самым большим вызовом для Теда, кроме всего прочего, стала необходимость высокоэнергичной игры. В его главной сцене ему пришлось дубль за дублем вертеться в воздухе. Членов съемочной группы, которые стояли неподалеку, обрызгивало его потом.

Посмотрите внимательно в фильме, когда Тед видит моего персонажа и начинает яростно махать – вы увидите ручейки пота, которые стекали через щели в гриме около его ушей. Между дублями Теда опускали на пол и опирали о коробку. Когда он не поглощал бутылками изотонические напитки, то на его лицо водружали кислородную маску до следующей сцены.

«Оно того стоило», - позже объяснял Тед. – «Благодаря этому я попал в Гильдию Актеров».

«Зловещие мертвецы 2» потребовали от моего персонажа Эша вырасти от «трусливого обывателя» до «лидера людей». Это был первый раз, когда мне пришлось долгое время тренироваться с гантелями. Мне не требовалось стать качком – тут больше требовалось создать крепкое телосложение, которые бы гармонировало с концепцией герой-в-разорваной-рубашке.


Чтобы достигнуть этого, мне нужна была помощь.

Так появился Мистер Северная Каролина. Этот мускулистый парень помог мне оборудовать мини-тренажерный зал в пустом классе и создать программу, по которой я должен был тренироваться два часа в день, шесть дней в неделю, двенадцать недель. Сэм в своем неподражаемом стиле бродил возле моей двери во время тренировок и кричал: «И ты называешь себя кинозвездой? А ну-ка подними свою задницу и работай!»

Вторая половина программы по приведению себя в форму заключалась в правильном приеме пищи или в том, что не стоило принимать. Ушли в небытие утренние яйца Макмаффинс, кремовые банановые пироги на обед и толченая картошка с маслом на ужин. На их место пришло диетическое мясо, фрукты, рыба и протеиновые добавки. Двенадцать недель тренировок во время подготовки прошли хорошо, но с началом съемок два часа тренировок после двенадцати часов физических пыток на съемочной площадки стали настоящим испытанием для дисциплины.


Как только программа начала действовать и мой организм ускорил метаболизм, я начал изменять форму. Некоторый мои части начали уменьшаться – например, мой живот и задница, а вот грудь и руки наоборот стали больше. Самое интересное в моих изменениях было наблюдать все это в готовом фильме. Так как мы снимали не по порядку, то можно действительно увидеть мои версии до, во время и после.

Сэм Рейми снова наносит удар

Сэм Рейми – экспоненциальный режиссер, его знания о фильмах и техника улучшаются с каждой работой. После двенадцати недель изнурительных съемок, Хамид отметил, что ему придется использовать все технические фокусы, которые он знал, только для этого фильма. Всегда было забавно смотреть на Хамида краем глаза во время сложного дубля, потому что он потел сильнее чем я.

Сэм – техническое животное, кроме отличного знания объективов, он изучал выдержку и экспозицию, те вещи, о которых режиссеры обычно туманно произносят: «Я бы хотел, чтобы этот фильм смотрелся таким себе мрачноватым». Сэм целыми днями доводил своими придирками операторов – и, впоследствии, отдел механических эффектов, потому что им пришлось строить все эти механизмы для его сумасшедших съемок.

Одним из таких приспособлений была «Ремо-кам» - высокобюджетная версия своей коллеги из «Зловещий Мертвецов». Оно состояло из двадцатифутового стального шеста, прикрепленного к тележке, с камерой на конце. Устройство было сделано так, чтобы пробить заднее стекло машины Сэма, затем пройти через всю машину и пробить переднее стекло. Двадцать шесть дублей и шесть стекол спустя, у нас все получилось.

Самым жутким механизмом была «Семо-Кам». Это адское устройство представляло из себя вращающееся, металлическое «Х-образное» приспособление, которое прикреплялось к стреле крана. Я был привязан к этому «Х» и вращался вокруг во всех направлениях с разной скоростью. Верн, координатор механических эффектов, пытался вести светскую беседу, когда пристегивал меня.

«Итак, Брюс, чем ты сегодня завтракал?»


«А зачем ты спрашиваешь?»


«Потому что я буду прямо под тобой и хотел бы знать, чего мне ожидать...»

Сэм был за управлением. Я был его собственным «Гейм Боем» целый день – и это все для того, чтобы сделать одну сцену.

Еще один эффект назывался «водопад крови». Чтобы получить запись жидкости, падающей горизонтально на большой скорости, потребовалась комбинированная съемка. Чтобы сделать это мы построили наклонные декорации. Камера также была наклонена, чтобы результатом была «нормально» выглядящая перспектива. Чтобы понять это наклоните голову влево. А теперь представьте, что комната вокруг вас тоже наклонилась под таким же углом. Теперь кровь можно было лить с потолка и потоки бы выглядели горизонтальными.

Это, однако, означало, что мне придется лежать на боку, чтобы казалось, что я стою. Надо мной был барабан на 55 галлонов с поддельной кровью, закрытый пробкой размером с затычку для ванной. Идея была в том, чтобы потянуть пробку и тогда меня ударит потоком со всей силы.

Сэм: Ладно, Брюс, если что-то пойдет не так и ты будешь захлебываться, то маши руками.


Брюс: Но я и так должен это делать – как ты поймешь разницу?

Сэм посмотрел на меня безучастно и повернулся к парню, отвечающему за механические эффекты.

Сэм: Как долго будет литься кровь?


Парень с эффектами: Достаточно долго, чтобы опустошить 55 галлонов.


Сэм: Ага...точно подметил...ладно, давайте снимать!

Я выжил, чтобы рассказать вам эту историю, но целых две недели каждый раз, когда я сморкался, сопли были ярко-красными.

Сэм никогда не придерживался отраслевых стандартов съемок со скоростью 24 кадра в секунду – 24 кадра в секунду для Сэма было слишком медленно. Многие сцены в фильме были сняты с разной скоростью, чтобы добавить разные эффекты. Одна сцена была снята с последовательностью в один кадр, чтобы добавить анимацию. Это было интересно для актеров, потому что нам пришлось замедлить наши движения в 24 раза...

А еще была проблема с эффектом обратного движения – его можно использовать, чтобы быстро и без проблем получить странные и обычно недостижимые движения от актеров. Просматривая однажды отснятый материал, во время сцены, когда меня преследовал язык моей бывшей девушки (сцена была удалена из фильма), Сэм ткнул на экран и закричал: «Это самая худшая актерская игра в сцене с эффектом обратного движения, которую я видел!». Это можно было услышать только в фильмах Сэма Рейми.

Оставшиеся недели мы провели крутясь, обливаясь, наверное, самым большим количеством поддельной крови, которое было использовано в фильмах, и избивая друг друга мухобойкой. Из-за своей природной твердолобости, я настоял на том, чтобы мы использовали проверенную временем формулу сиропа Каро из первого фильма «Зловещие мертвецы». Визуальные эффекты были неплохие, но я стал объектом желаний для каждой мухи в Вадесборо.

Глава 30

Иди на запад, юноша

Теперь, когда «Зловещие мертвецы 2» были готовы, до нас дошло, что мы должны навсегда перетащить свои задницы в Лос-Анджелес.

Одним из инструментов актерской профессии является демо-нарезка – это подборка сцен, которые выдвигают на первый план, то, что, как вы думаете, вы делаете лучше всего. К счастью, у меня были сцены из трех фильмов, которые можно было склеить в подходящую презентацию. Вооруженный этим, и новой стопкой фотографий, я снова связался с менеджером, которого встретил несколько лет назад и он взял меня под свое крыло. Его первой обязанностью, кроме устройства моей карьеры, было найти мне агента.

Этот процесс начинался с встречи с любым агентством, в которое тебя мог устроить менеджер - те, которые считали, что на тебе можно заработать – приглашали тебя. Эти встречи обычно проходили в зале заседаний агентства и целью было очаровать всех агентов в комнате, потому как, во многих случаях, они нанимали тебя только если были все согласны. Вопросы сыпались быстро:

«Как ты относишься к телевиденью, Брюс?».


«Никогда не думал об этом».


«А стоит. Это отличный способ стать популярным среди массового зрителя, и для нас будет проще потом дать тебе роль в большом фильме».


«Ага, ладно, я...»


«Чем, по твоему мнению, тебе стоит заниматься, Брюс?»


«Ну, я снимался в независимых фильмах, поэтому подобное меня бы и дальше устраивало...»

Это тот самый момент, когда все агенты в комнате обменивались нервными взглядами, потому что я только что просигналил им, что могу не стать той самой дойной коровой на которую они надеялись.

«Конечно, независимые фильмы – это отличное начало карьеры, Брюс», - предложил агент. – «но в конечном итоге ты бы чем хотел заняться?»

Это был замечательный вопрос, но ответа у меня не было. Раньше мне в голову никогда не приходила идея погонь за Святым Граалем славы и богатства. Я перевез свою молодую семью в Калифорнию потому что это казалось логичным решением, но предположение того, что я, в конце концов, взлечу к славе казалась абсурдной.

«Я рабочая лошадка», - сказал я им. – «Я просто хочу работать».


«Значит, ты будешь сниматься в сериалах?»


«Конечно, думаю да...»

Очевидно, это был правильный ответ, потому что агентство меня наняло.

Набитый деньгами после сиквела, я быстро купил то, что, должно быть, было последним домом в Южной Калифорнии меньше, чем за сто тысяч долларов – «отличный домик для начала» на улице Делайт в отдаленном сообществе Каньон Каунтри. Самым большим изменением для меня при переезде на запад стала необходимость привыкнуть к безумию Калифорнийской недвижимости. В Мичигане я оставил двухэтажный дом на усаженной деревьями улице, в хорошем месте, который стоил мне 35 тысяч долларов – теперь я получил одноэтажный дом на краю пустыни с грязным задним двором за сумму в три раза большую. Ну, я здесь. Попробую и посмотрю, что получится.

К моему удивлению, я получил первую роль на которую прослушивался – роль второго плана в ущербном сериале «Knots Landing». Когда гример изучал мое лицо, я понял, что что-то не так.

«Думаю, нам стоит выщипать тебе брови на переносице», - сказал он с выражением лица военной медсестры.


«Серьезно, зачем?»


«Потому что ты будешь выглядеть гораздо умнее».

По-глупости я позволил ему сделать это, но у него были и другие идеи и он порылся в своей сумке, найдя там бутылочку с надписью «Mellow Yellow».

«Это позволит избавиться от всех веснушек», - пояснил он. – «У Эррола Смита не было бы карьеры без этого раствора...»

После этого он покрыл каждую морщинку, веснушку и любое несовершенство на моем лице. Для него не имело значения какого героя я играю, он был больше озабочен мантрой телевиденья – заставить всех выглядеть идеально.

Этот эпизод, снятый на старой студии MGM, стал для меня откровением – скорость и клинический подход поразили мой мозг. Мишелль Ли, главная актриса, держала в кулаке всю съемочную группу словно строгий сержант и расставляла всех по местам.

«Разве это не работа режиссера?» - спрашивал я себя.

После первого дубля режиссер посмотрел на операторов.

«У вас все нормально ребята?»


«Ага. Нам нравится».


«Круто. Сохраняйте материал и давайте двигаться дальше...»

Один дубль? Эти люди ненормальные?


Я привык к десяти, пятнадцати или даже двадцати дублям, чтобы кадр получился как надо. Это была не киносъемка, это просто позирование перед камерой. Когда я вернулся домой после своего первого рабочего дня, моя жена, Крис, усмехнулась.

«Ты выглядишь красивее меня».

После этого я не соглашался на телевизионную работу целых шесть лет...

Откровение #1A: Голливудский термин «Фабрика звезд» правдив. Ну, по крайней мере, часть про фабрику. "

Между тем, деньги были на исходе. Участие в «Knot's Landing» проделало маленькую дыру в моей финансовой дамбе, но мне нужно было быстро найти другую работу. Мой сын, Энди, был рожден вскоре после приезда в Лос-Анджелес. Кроме восторга, который появляется после того, как второй раз становишься отцом, я понял, что мои финансовые обязательства росли.

До того, как все стало совсем плохо, мне позвонил режиссер Билл Ластиг, с которым я встретился во время попыток продать «Зловещие мертвецы». Он только увидел «Зловещие мертвецы 2» в кинотеатре и был убежден, что я был идеален для его следующего фильма «Маньяк-полицейский».

«Ты полицейский и тебя перепутали с другим полицейским, который вернулся из мертвых, чтобы отомстить плохим полицейским, которые его подставили. Неплохо звучит?»

Идея была дурацкой, но счет в банке убедил меня согласиться на работу. Следующее, что я помню, как я пробирался сквозь толпу на улицах Нью Йорка во время парада дня Святого Патрика, снимаясь в первом фильме «без своих мальчиков». Несмотря ни на что, я чувствовал себя взрослым. «Маньяк-полицейский» был идеальной работой в то время, но у меня было столько долгов, что я бы разорился до конца съемок.

Во время вечеринки съемочной группы, я попрощался и выскользнул в 11:30 вечера. Это было рано для Голливудской вечеринки, но моя форма охранника была в машине и мне нужно было предоставить отчет о работе в полночь.

На страже

Живя в Мичигане, я заполнял пробелы в доходах случайными роботами. Оказавшись снова на грани разорения, я взвесил все возможности и решил, что работа охранника идеально подойдет для оплаты счетов – если у меня днем будут прослушивания, то я всегда смогу заставить себя поднять задницу с кровати и пойти на него. Кроме того, я буду носить форму...

В офисе охранной службы «Пустынный Патруль» офицер из отдела кадров рассматривал мое резюме с удивлением.

«Тут сказано, Мистер Кэмпбелл, что Вы заработали 125 тысяч долларов в прошлом году. Это правда?»


«Да, сэр».


«Тогда, что Вы делаете тут?»


«Это было в прошлом году», - я уверен, что он решил, что я тайный алкоголик, но работу я получил: смены с полуночи до 8 утра, ворота №2 на заводе Anheuser-Busch в долине Сан-Фернандо.

Итак, вот где я был – охранял пиво. Честно говоря, я надеялся получить назначение в какой-нибудь дальней части объекта, но не такой был удел в мой жизни – ворота №2 были транспортными и все въезжающие и выезжающие грузовики шли через нас. Каждую ночь, целых восемь часов, мы должны были маркировать и взвешивать нескончаемый поток грузовиков, везущих древесину из бука («состаренный бук», как говорила реклама), зерно и пиво. Мы неплохо ладили с моим напарником по охране ворот до тех пор, как он не узнал меня.

«Дерьмо собачье... ты тот парень из фильмов про «Зловещих мервецов». А ну-ка скажи свою знаменитую фразу».

В конце концов, назначение в Detex помиловало меня от ада ворот №2. Это привело к необходимости обходить пешком весь комплекс, прогулка в одиннадцать миль, с необходимостью отмечаться в выданном мне аппарате в определенных местах в определенное время. Мне это вполне подходило – я лучше буду шагать четыре часа в одиночестве, чем слушать болтовню мальчика Керни или курящего травку ничего не знающего Сержанта.


Иногда по утрам, после смены, охранников с мутными глазами собирали для курсов по «Предотвращению терроризма» - не дай Бог пиво попадет в руки врага. Быть охранником было замечательно для изучения персонажей, но пришло время двигаться дальше.

К счастью, студия, которая выпускала «Зловещие мертвецы 2» хотела сделать телевизионную версию фильма, и нам удалось выкляньчить себе заработную плату. Я повесил на вешалку мою форму охранника в тот же день, когда услышал новости. Редактирование «Зловещих мертвецов 2» для телевиденья было абсурдным занятием. Фильм, в своей режиссерской версии, несся сквозь кровавую резню и хаос без особого внимания со стороны моего героя и это все казалось странным мультфильмом от Warner Bros. Уменьшив насилие и сосредоточившись на выражении моего ужаса, мы сделали ужас еще более реальным и тревожным. Какая бы ни была причина, фильм никогда не вышел на экраны ТВ и, скорее всего, никогда не выйдет.

Глава 31

Зарабатывая бабки на культе

Всем нужно с чего-то начинать – Джек Николсон, один из самых уважаемых актеров, начинал в фильме категории Б 1959 года «Ужас». Стив МакКвин, мой личный любимчик, появился на большом экране в «Блобе», и не нужно забывать, Джеймс Кемерон, тот, кто преподнес вам «Титаник», самый удачный фильм всех времен, также снимал «Пираньи 2». Я был счастлив находится в такой компании, когда я начал свой забег по фильмам категории Б, начиная со «Зловещих мертвецов 2».

Скотт Шпигель, теперь также живущий в ЛА, получил свои режиссерские крылья и снял ужастик, под названием «Незваный гость», основанный на Супер-8 фильме, который мы делали много лет назад. Я играл маленькую роль полицейского, который изучал последствия ночи убийств, и актером, который играл моего напарника, был Лоуренс Бендер, который стал потом продюсером «Бешеных псов» и «Криминального чтива» - что далее поддержало мою теорию, что все дороги ведут к Б-фильмам.

Еще одним проектом, на этот раз в Мичигане, был фантастический фильм «Ловушка на луне», и мне заплатили за роль второй скрипки Вальтера Кенига из «Стар Трека». Джон Кемерон был сопродюсером фильма, поэтому это было хорошим возвращением.

Эта работа заставила меня вспомнить старую поговорку, которую я слышал, будучи детройтским актером: «Если хочешь работать в Детройте, то ты должен уехать». А смысл этого был простым: если ты живешь в Мичигане, то тебя серьезным актером не считают. Думаю, теперь, когда я жил в ЛА (целых шесть месяцев), то я годился.

Вызов «Ловушки на Луне» состоял в том, чтобы представить убедительную историю, которая в основном происходила на луне – и все это в пределах склада в Мичигане. После долгого тестирования, мы выбрали цемент Реди-Микс, как лучший заменитель лунной грязи. Мое любимое воспоминание о этом фильме – вручную нарисованное объявление, размещенное на границе съемочной площадке, на котором было написано: «Ничего жидкого!». Позже в этом году пришло еще одно предложение, как раз перед тем, как мой банковский баланс опустел, присоединиться к составу ужастика/комедии под названием «Закат: Вампиры в бегах», место назначения: Юта.

В детстве я детально изучал карты западных штатов. Отсутствие людей в Вайоминге и Юте поразило меня.

«Что, Дикий Запад еще жив?», - спросил я себя. Когда я оглядывал изолированный город Моаб в Юте, то ответом было: «Черт побери, да». С тех пор Моаб стал «мировой столицей горных велосипедов», но в 1988 году там не было даже банкоматов.

Попав в зону внимания режиссера Тони Хикокса в «Зловещих мертвецах», я был нанят, чтобы сыграть потомка Ван Хелсинга, легендарного охотника на вампиров. Актеры любят развивать истории на долгие часы и торчать на съемочных площадках, и я могу вас этим утомить, но эта съемка была другой – мне платили за то, что я исследовал пустынную местность Юты.

Мучаясь с героем, который периодически появлялся весь фильм, продюсерская компания не знала, что со мной делать. Между съемочными днями не было достаточно времени, чтобы отпустить меня домой, и было не экономно сдвинуть сцены, поэтому они просто держали меня в Моабе. В целом, я работал два дня в неделю шесть благословенных недель.

Фильмы категории Б – это перекресток, где актеры, поднимающиеся вверх, встречаются и работают с актерами, которые находятся на своем пути вниз – «Закат» был хрестоматийным образцом. Дэвид Керрадайн играл главного вампира и снимался в своем собственном сериале «Кунг Фу» в семидесятых, но с тех пор он появился в достаточном количестве проходных фильмов. Однажды вечером я ехал на микроавтобусе с Дэвидом на съемочную площадку. Водитель был возбужден, потому что он был большим поклонником.

Водитель: Мистер Керрадайн, я просто должен Вам это сказать...у меня до сих пор есть коробочка для ланча «Кунг Фу».


Дэвид: И у меня. Я приносил в ней себе обед весь второй сезон...

Джон Айрленд, который играл пуританского вампира, был в большом количестве фильмов категории А, включая лучший фильм 1949 года «Вся королевская рать». Я до сих пор жалею, что не воспользовался возможностью, встретившись с ним в местном ресторане. Джон сидел за столом напротив меня, но я был слишком стыдлив, чтобы подойти и представиться.

Пригласите Джона Траволту к телефону

Иронично, но это погружение в мир дешевого кинематографа пробудило мой интерес к независимому кинематографу. «Если эти придурки могут найти деньги для их фильмов», - подумал я. – «Значит и мы сможем».

Следующие три месяца я и партнер Дэвид Гудман путешествовали по Улице Кошмаров, пытаясь найти денег для «Человека с кричащим мозгом» - научно-фантастического ужастика, который, в принципе, являлся «Теплом тел» с трансплантатном мозга.

Во время съемок «Зловещих мертвецов», мы встретили честных бизнесменов, которые были готовы поставить на тяжелую работу и изобретательность, и это дало нам шанс на успех. В этот раз наш проект стал магнитом для всех неудачников, чмошников и хвастунов на Среднем Западе. Мы рассказывали о проекте всем, кто готов был нас выслушать, возможно, в этом и была проблема. Наши поиски веди нас странными дорогами и я говорю не только метафорически – встреча с королем металлолома Детройта почти привела к нашей преждевременной смерти.


Разыскивая разные металлические приспособления, достойные «Бегущего по лезвию», мы встретили Добермана и неустойчивого охранника.

«Кто вы и чего хотите?», - потребовал он, словно мы поехали на окраину его западного города в поисках неприятностей. Я потянулся к своему портфелю, чтобы достать визитную карточку, и внезапно услышал вздох Гудмана.

Брюс: Ты сказал: «Брюс, положи портфель».


Дэйв: Точно. «Успокойся. Положи его».


Брюс: Но, видишь ли, я не знал о чем ты говоришь. Я подумал: «В чем проблема Гудмана, я просто хочу достать визитку?»


Дэйв: Это потому, что ты не видел его оружие. Я смотрел прямо в дуло.

Без моего ведома, на стороне машины, где сидел Гудман, охранник достал свое оружие и направил на нас – его извращенное создание должно быть предположило, что я потянулся за своим стволом.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги