Если бы подбородки могли убивать

У миссис Рейми всегда была привычка желать тебе добра так, словно она тебе угрожает, и благослови Боже ее за это. В наши самые темные дни съемок первых «Зловещих мертвецов», она всегда тайно давала нам деньги за спиной Леонарда, подмигивая и поощряя, нет, угрожая нам продолжать.

Я не видел Скотта Тайлера, Лизу Девис или ее брата Стива достаточно часто тогда, но в начале семидесятых мы вместе путешествовали. Когда братишка Дон упомянул их мена опять, в контексте совместного обеда в городе, я ухватился за эту возможность.

Поразительно было увидеть, как, в какой-то степени, старые друзья никогда не менялись, но я начал видеть, как каждый из них, по-своему, стал напоминать родителя или родственника. В случае Скотта Тайлера, он был точной копией старшего брата Брайана. Стив Девис говорил, как его отец, а его сестра Лиза, которая была соседской красоткой, выглядела как ее мама – что не является оскорблением.

Перед тем, как я уехал из города, мне позвонила Тони Уилен. В книге, я с тоской описывал загадочную красоту этой девушки. Очевидно, этого было достаточно, чтобы привлечь ее внимание, поэтому мы посмеялись и немного поговорили о ее нынешней жизни замужней женщины с работой в хорошей юридической фирме. Когда разговор подошел к концу, тон Тони значительно изменился. Она понизила голос и сказала шепотом: «Брюс, слушай, перед тем, как ты уедешь, я должна сказать тебе одну вещь...»

Должен признать, что представлял себе нечто, что устроило бы меня 26 лет назад, вроде: «Брюс, я всегда была тайно влюблена в тебя» или что-то такое желе лестное. Но я услышал:

«Ты написал в книге мое имя неправильно. Не Уилен, а Вилен».

Когда ты ездишь по такой большой стране, как США, то натыкаешься на людей в самых неожиданных местах. Я подписывал книги в маленьком городке в Орегоне, когда увидел Тоби МакГвайра и Кирстен Данст, главных актеров фильма Сэма Рейми «Человек паук». Не желая устраивать шум перед толпой, я понизил голос:

«Эй, ребята? Какого черта вы тут делаете?»

«У меня тут родственники», - сказал Тоби. – «Мы их навещали и увидели витрину. Отличная толпа».

После этого я решил дать местным нечто особенное. Я вскочил со стула и ткнул пальцем в скромную пару.

«Дамы и господа, у нас сегодня особые гости, прямо из Голливуда, Кирстен Данст и Тоби МакГвайр из «Человека паука»!

Толпа зевак обступила Тоби и Кирстена и вскоре потерял их из виду. Где-то возле выхода, быстрый отблеск Тоби показал женщину, размахивающую трусиками над головой и орущую, как Зена. Даже в этой суматохе Тоби удалось помахать на прощание. Я не уверен почему при этом был вытянут его средний палец, но это был милый жест.

На конвенции Horrorfind в Балтиморе я наткнулся на взрыв из моего прошлого: Упыря или Рона Шведа. Я должен напомнить вам, что, когда я был подростком, Рон был бесспорным королем халтурного ТВ в Детройте. К счастью, перед отменой боги сыграли с ним жестокую шутку и мне удалось появиться в его сериалах в небольших ролях.

Этот было честью, что Рон отыскал меня и поздоровался. Он тоже был на конвенции, проталкивая свою книгу и новый сериал. Рон был таким же, как я его помнил, и даже более шокирующим, он был одет в тот же лабораторный халат, что и 24 года назад. Я могу сказать, что халат был тот же, потому карман, который он отстрелил М-80 во время сериала был пришит таким же халтурным способом.

В те же выходные, после кучи электронных писем, я договорился выпить с новеллисткой Маргарет Эллисон. Она только закончила свою четвертую новеллу и я хотел обсудить с ней эту новую штуку под названием издательство. Должен признаться, мне было интересно, что эта женщина, которую я почти знал почти тридцать лет, как Шерил, замышлял в эти дни – я не видел ее с 1987.

Шерил была достаточно терпелива, чтобы играть в наших Супер-8 фильмах, а также исполняла роли разных монстров и

частей тела в «Зловещих мертвецах», включая одержимую ногу. Но посмотрите на нее сейчас – она модная писательница! Поздравляем Шэрил, в смысле, Маргарет...

Голливудский магазин «Book and Poster» - прекрасное место киноатрибутики, расположенное в самом сердце Голлиуда. Где-то через час после начала раздачи автографов, к столу подошла высокая женщина, с вульгарным видом. На ней были самые большие солнечные очки, что я когда-либо видел, ее спутанные песочно-каштановые волосы доставали ей до талии.

«О, привет, мистер Кэмпбелл» - пронзительно пропищала она очень неприятным голосом. – «Я бооольшая ваша фанатка и люблю всеее ваши работы. И книга мне оооочень понравилась...»

Эта странная женщина дышала так часто, что я подумал, что у нее будет инсульт. «Да что с ней не так?», - задумался я. – «Я видел голливудских чудаков, но эта цыпочка даст им фору».

И потом моя челюсть упала. Люси Лоулесс, скрытная королева воинов, обманула меня – забросила наживку и подсекла. Ее после-ЗКВ волосы вернулись к своему нормальному, более светлому тону и, честно говоря, она была последним человеком, которого я бы ожидал встретить в Лос Анджелесе, не говоря уж о Северном полушарии. Помимо этих жалких оправданий, Люси Лоулесс еще и очень хорошая актриса.

Что в имени?

Подписывая за двадцать лет такое количество фотографий и памятных безделушек, я не мог не заметить медленное изменение имен. Обыденные Джоны, Питы, Сары и Салли стали Шонами, Трейси, Бредли и Амирами.

Я как можно лучше боролся с «как это писать»?, поощряемый людьми на написание их имен на записках. Парень с песочными волосами подбежал к моему столу в Индианаполисе и протянул руку.

«Меня зовут Шон. Как поживаешь?»

«Это пишется: Ш-е-н или Ш-о-у-н?»

Он посмотрел на меня взглядом «ну, ты тупой».

«Ни то и ни другое. Это оригинальное произношение: Ш-о-н».

«Ладно, запомним...»

В Луизине к столу подошла очень кроткая женщина.

«Привет», - предложил я, пытаясь сломать лед. – «Как тебя зовут?»

«Гледрей».

Забавные имена всегда привлекают мое внимание и я поднял взгляд.

«Это два слова, Глед и Рей?»

Она покачала головой.

«Только одно».

Я нацарапал в ее книге и отдал ей обратно.

«Твои родители ведь были хиппи, да?»

Гледрей немного покраснела, собрала в охапку свою юбку и удрала.

В это современное время, когда люди имеют тенденцию мигрировать больше, чем их предки, я просто предположу, что потомки знаменитых людей разбросаны по всему миру. Я был весьма шокирован, когда в течении двухдневного периода между Южным Огайо и Кентукки я имел честь встретить прямых потомком Дэниеля Буна и Дейви Крокетта во время раздачи автографов.

В то время, как потомок Дэниеля наслаждался использованием той же семейной фамилии, пра-пра-пра-племянник Дейви Крокетта был более обыденным по отношению ко всему этому.

«Просто напишите для «Дейва»», - сказал он с улыбкой.

В Филадельфии на подписания явилась жесткая, но дружественная толпа. Подросток подобрался к столу, бросил быстрый презрительный взгляд и бросил книгу на мой стол.

«Подпиши».

Чувствуя легкую враждебность, я немедленно решил поболтать.

«Конечно, приятель, как тебя зовут?»

«Меня зовут Эш».

Я улыбнулся. Я слышал эту старую шутку сотни раз, но пацан неплохо держался.

«Это довольно забавно», - сказал я. – «Серьезно, как тебя зовут?»

Он посмотрел на меня так, словно я был самым большим засранцем, что он встречал.

«Серьезно, меня зовут Эшем», - ответил он. – «Мои родители назвали меня в честь твоего тупого героя...»

Эш был зол, что родители пренебрегли огромным количеством совершенно нормальных имен, чтобы выбрать глупое, девчачье имя, но он значительно успокоился после того, как высказался. Возможно, сказать это мне в лицо стало катарсисом для него. Возможно, сейчас Эш мог, как и персонаж, очиститься от проклятья «Зловещих мертвецов».

«Ну, по крайней мере, я точно знаю, как писать твое имя», - сказал я, надеясь, что он увидит в этом юмор.

Эшу было не до смеха.

Родители иногда могут быть жестоки...

Странная работа

Цитируя моего приятеля Роба Таперта: «Требуются разные люди, чтобы заполнить автострады». После того, как видишь кандидатов в президенты этой страны, то хочется сказать: «Братишка, как же ты прав!»

Иногда мне неловко говорить людям, чем я зарабатываю себе на жизнь. Это, обычно, вызывает такую долгую и скучную сессию вопросов и ответов, что я обычно говорю: «Я фрилансер» или «Я предприниматель».

Турне для «Подбородка» связало меня с людьми со всех сфер жизни и теперь я не чувствую себя так странно, будучи актером. Я всегда мог вводить аппликатор в тампон, как Морис из Олбани или производить оборудование для хирургии геморроя, как Стен в Детоне, или мониторить космический мусор, как Джордж в Бостоне.

«Итак, Джордж, как же это работает?», - спросил я с искренним интересом.

Джорд улыбнулся и объяснил так просто, как мог: «Ну, глубоко в компьютерном хранилище я выслеживаю космический мусор, астероиды, спутники, корпуса ракет. Все, что висит около Земли или может упасть на нее. Если что-то опасное направляется к, скажем, спутнику, я их отмечаю».

«Опасное...например?»

«К примеру, капли краски. Один из шаттлов ударила маленькие капли, они испугались до усрачки. Вроде бы ничего, но они передвигаются со скоростью в шесть раз быстрее пули».

«Гадство. Похоже там наверху черт знает что».

«Так и есть. Запуски в 60-х были ужасно грязные и мы расплачиваемся за это до сих пор».

«Ну, спасибо за то, что охраняешь наши спутники», - пожелал я Джорджу перед уходом. – «Мне бы не хотелось пропустить баскетбольную игру из-за краски».

В детстве я играл в Монополию, как ненормальный. Я проводил целые летние дни сражаясь в четырех и пяти играх подряд, пока компанию нам составляла песня Элтона Джона «Дорога из желтого камня». Я до сих пор не устаю, играя в эту игру – это как одевать старые тапочки.

В Провиденс, Род Айленд, я имел честь пожать руку молодому человеку, который делал Монополии. Было приятно встретиться с тем, кто делал мою самую любимую часть – ботинок. Просто, чтобы вы знали, оранжевый и голубой никогда не навредят, и парочка железных дорог тоже приятно иметь.

Филадельфия один из моих самых любимых старых городов просто потому, что он просто сочится историей. Я подписывал книги в Гренд Курс в Бурс (скажите это десять раз), бывшая фабрика, известная также как Молл Независимость. Там я имел честь встретится с самопровозглашенной королевой Непристойностей Филадельфии. Барбара положила рекламу Секс-агенства передо мной.

«Наверное, интересная жизнь», - ответил я.

«О, да», - кивнула она. – «Всяких встречаешь».

Я наклонился к Барбаре и понизил голос.

«Так скажи мне, какой процент твоих "клиентов" действительно подходит под их описание?»

Барбара знающе улыбнулась и подвела итог этому так:

«Ну, сладкий, мы тут говорим про фантазию. Ты должен знать об этом что-то».

«Мог бы», - ответил я с улыбкой.

«Все же, я люблю их до смерти», - сказала Барбара. – «Некоторые из моих лучших друзей – трансвеститы».

У Питтсбурга была рушащаяся инфраструктура, замирающая сталелитейная промышленность и массовая безработица, но мне нравится этот город, потому что он напоминает мне Детройт. Подписывая книги в Торговом Центре Долины Шартьерз, я был связан, опосредовано, с американской иконой. Как мастер церемоний, я представлю его так: «Он настоящий клоун, потому что ненавидит грусть, он, единственный и неповторимый, Рональд МакДональд!»

Конечно, я не встретил самого Рональда, только его ассистента, который остановился, чтобы купить книгу и сказать «привет».

«Ух ты, твой босс, наверное, Рональд пятнадцатый», - предположил я. – «Сколько этих парней вообще было?»

«Есть только один», - категорично ответил он.

«В свое время, да?»

«Только один», - повторил он опять, словно он слышал эти глупые рассуждения сотни раз от девятилеток. Я решил немного поменять тему:

«И каково это быть ассистентом Ронни?»

«Как и можно было ожидать, он очень занятой парень».

«Это можно было предположить, учитывая, что он...»

Мы синхронно произнесли: «Только один».

В Тампе появились около двадцати детей из пригорода, которые немедленно рассмеялись, когда я спросил их чем они занимаются. После того, как они нервно переглянулись, один из них сделал шаг вперед и объяснил:

«Мы герои Диснея в Орландо».

Теперь рассмеялся я, но это была не насмешка, я действительно был впечатлен. Было непросто и совсем не весело гнить под жарким солнцем Орландо, пока вредные дети тянут тебя за уши и топчутся по твоим ногам. В тайне я всегда задумывался, что еще происходило в таких местах, как Диснейворд.

«Ладно, скажите-ка, у вас нет старых черно-белых фотографий Гуфи, взобравшегося на ногу Белоснежки?»

Я не знаю могло ли это их оскорбить, я просто ляпнул, но они снова расхохотались.

«Есть», - сказал «Гуфи», без нотки юмора в голосе. – «И видео».

И он рассказал о похотливых вещах, происходящих на нижних этажах самого счастливого места на земле.

Раздача автографов в Арлингтоне, Вирджиния, месте рождения фразы: «Просто нужно знать», началось как все остальные. Ребята в этой части мира работают на правительства, часто даже на армию, поэтому они все были с хорошими прическами и застегнутые на все пуговицы. К моему столу подошел один такой опрятный мужчина.

«Приветик. Как тебя зовут, приятель», - спросил я.

«Роберт», - ответил он просто.

Я начал подписывать его книгу. Обычно это хорошее время, чтобы продолжить маленькую беседу.

«Итак, Роберт, чем ты занимаешься?»

«Не могу сказать тебе».

Наша близость к Вашингтону вызвала у меня смешок.

«Да, это хорошо. Как тебя зовут?

Роберт посмотрел на меня так, как может только член тайной элитной организации.

«Не могу сказать тебе...», - ответил он без эмоций. Все еще убежденный, что он шутит, я добавил:

«Или что, ты меня убьешь?»

В этот раз Роберт не ответил. Он смотрел на меня взглядом в стиле «ЦРУ сошло с ума» в своих холодных, мертвых глаза.

«Лаа-дненько», - сказал я, быстро подписывая. – «Оставайся крут».

Я протянул ему его книгу.

«Приятного тебе дня, Роберт...что бы ты там не делал».

Рукопожатие:

Жать или не жать - вот в чем вопрос. Акт личного взаимодействия с фанатами (я предпочитаю термин «клиенты») всегда обеспечивает долгие часы неловких причуд.

Я был перед толпой разных размеров на протяжении тридцати лет, если считать Муниципальный театр, поэтому выслушивание болтовни является естественной частью моей работы. Для какого-то парня, который не часто выходит из дома, встреча с актером, который нравился ему и за чьим творчеством он следил годами, может быть большим делом. Это и приводит нас к дискуссии о «рукопожатии».

Я понял, после того как пожал рук достаточно, чтобы получить место в конгрессе, что рукопожатие человека также уникально, как его отпечатки пальцев – нет двух людей, которые делают это одинаково. Короткие и простые рукопожатия были очень популярны во время книжного тура, особенного в центральной Америке. Мне нравилась их простота, но если рукопожатие слишком короткое, то его могут неправильно понять, как: «Черт, у этого парня вши» или расценить его характер, как поверхностный, потому что «Ладно, я пожму ему руку, потому что все жмут...»

И наоборот, слишком долгое рукопожатие становится для меня слишком личным. У меня были рукопожатия по тридцать секунд, во время которых энтузиасты рассказывали мне целую историю, выжимая кровь из моих пальцев.

Никакая дискуссия о рукопожатиях не будет полной без упоминания хватки. Для меня, хватка человека это «ключевой показатель», она позволяет узнать, что из себя представляет человек. Крепкая хватка говорит: «Привет, приятель, приятно с тобой познакомится». Однако, если ты сожмешь слишком сильно, то это может показаться навязчивым: «Хочешь пожать руки? Да? Ладно, давай-ка сделаем это!».

Слабая хватка, как по мне, означает незаинтересованность. Каждый раз, когда я встречался со слабым рукопожатием и я имею в виду действительно дохлые, как рыба, интерес этого человека был на том же уровне. Как вождения, все зависит от того, как ты держишь руль.

Давайте перейдем к температуре. Очевидно, наши тела функционируют на разных уровнях. Моя жена Ида, например, во сне превращается в атомный реактор. Даже зимними вечерами, когда я, вроде как, должен ценить это, мне все еще приходится отодвигаться на край кровати, чтобы не потеть.

Тоже самое касается и рук, и мы не можем всегда контролировать нашу температуру. Фанаты имеют тенденцию пребывать на «нервной» стороне температуры; поэтому я предпочитаю сталкиваться с холодными руками. Частенько, после большого количества холодных клиентов, я пожму приятную теплую руку и задержусь немного, чтобы впитать тепло.

Я также заметил, что руки подают под разным углом. Некоторые используют вариант «биплана», сначала поднимая руку, а потом занося ее вокруг и в итоге приземляясь в твоей руке. Другие высовывают руку заблаговременно и идут с ней вперед, словно рыцари на турнире.

Я все еще запутан и мне неловко в тех случаях, когда мои афро-американские братья делают «шейк». Я навсегда запомню порядок: «потрясти, скользнуть, схватить, вверх, вниз, костяшки пальцев вместе, удар, скользнуть назад, пальцы в замок, уйти».

Некоторые не только пожмут твою руку, они положат сверху еще одну, таким образом прикрывая возможность к отступлению. Я называю это «Зажим» или «Загрузка». Ребенком я частенько с таким сталкивался, особенно от пожилых родственников. Это более интенсивное, но искреннее рукопожатие. Старое, рука-с-верху, сожми-немного, встречаемое на церковных собраниях.

А как на счет этих потных рукопожатий? После долгих часов исследования, нашел, что пот чаще всего ассоциируется с холодной, а не горячей рукой. Что вызывает этот феномен я так и не понял, но холодные и липкие руки должны идти с предупреждающей наклейкой, если ты только не полностью подготовлен, то у тебя может остановится сердце от того, что ты схватил эквивалент холодной сосиски.

Один конкретный фанат, Роберт, приезжает на мероприятия всякий раз, как я достаточно близко к Канаде, его родине. Он довольно чувствительный парень, всегда заботится о моем самочувствии. Он был на многих мероприятиях, но одна конкретная раздача автографов довела его до того, что он предложил мне пачку влажных салфеток после.

Это удивило меня, потому что, к тому моменту, я никогда не думал, что могу что-то подцепить. Я думаю, что сама возможность сказать дружеское здравствуйте, в форме рукопожатия, перевешивает потенциальный риск подцепить вшей.

Каждый раз, когда раздача автографов затягивается, и на некоторых мероприятиях мы сидим по пять часов, начинаются вопросы о боли:

«Эй, Брюс, рука не болит?»

«Нет», - объясняю я. – «теперь, когда в ней стальные штыри».

«Еще не заработал туннельный синдром?»

«Нет, просто рука онемела, но не волнуйся, мой автограф такой отвратительный, что ты не заметишь разницы...»

К счастью, во время долгих вечеров, меня выручают мои мануальные особенности. Мою левую руку, которой я пишу, замещает правая. Лично я предпочитаю короткое, средней силы рукопожатие с сухой ладонью - больше похоже на хорошее вино, а не рукопожатие.

Почти смертельная комбинация всех их, и я думаю, что вы согласитесь, это «Костедробильщик», парень с большими мускулами и энтузиазмом.

Рукопожатие в стиле: «Мне нравятся все ваши фильмы», с хорошей дозой холодного и липкого.

Если я замечаю потенциально опасного кандидата, а их обычно можно увидеть по глазам, у меня есть время направить свою руку, чтобы избежать смертельной хватки. К несчастью, слишком часто я махал вслед уходящему клиенту и меня застигали врасплох.

Когда все сказано и сделано, ключ к успешному и безболезненному книжному туру в умственной активности.

Бесконечные дары

Во время публичных появлений я всегда ухожу с большим, чем пришел, и я говорю не о деньгах – я говорю о «всяком». Небольшой процент фанатов, клиентов, зовите их, как хотите (я зову их умными людьми) оставляют мне разные вещи.

Причин на это уйма: это может быть видеокассета или DVD какого-то «перспективного» режиссера, который не может дождаться возможности поделиться своим творчеством, скетч какого-то художника, который он сделал пока ждал в очереди, или член музыкальной группы с диском их последних песен (моя любимая классика этого была озаглавлена, как «Брюс Кэмпбелл может надрать тебе задницу» от Deaf Vocation из их нового CD «Охота в зоопарке»).

Я, наконец, могу сказать, что у меня есть пара нижнего белья, что заставляет мою жену рыдать. В Ройал Оак, Мичиган, энергичный молодой человек кинул передо мной пару трусов. На промежности была вручную вышита цитата из «Армии Тьмы»: «Это моя Бумпалка».

«Пожалуйста, сними их», - хныкала Ида, когда увидела их впервые. – «Я никогда больше не хочу видеть это ужасное белье...»

А Далласе две сексуальные офицеры полиции подарили мне официальный свитер «Полиция». А вот этот подарок я могу использовать, только подумайте о возможностях: я могу рандомно останавливать любых мотоциклистов, что меня раздражают, даже если будет означать погоню на высоких скоростях, и подавлять гражданское непослушание на раздаче автографов. Спасибо, офицеры!

Иногда ребята не хотят мне ничего дарить, они просто хотят поделиться информацией или показать что-то, например, их новое тату. Можно сказать, что у среднестатистического фаната «Зловещих мертвецов» татуировок на единицу площади тела больше, чем у нормального человека. Я не жалуюсь, что вы; татуировки, как ходячие рекламные щиты. Я видел надписи со всех трех фильмов «Зловещие мертвецы» на руках, груди, шеях, спинах, ногах и даже на паре мест, где мне пришлось верить людям на слово. Как можно ожидать, некоторые были примитивные, а другие просто поражали цветов и деталями.

В целом, писинг также часто проявляется среди фанатов разных мертвецов. Меня не легко шокировать, но когда парень положил руку на стол, чтобы показать мне ряд стальных штырей, торчащих их кожи, я громко вскрикнул.

«О, все нормально», - сказал он. – «Больше не болит».

Пытаясь казаться более невозмутимым, чем я был, я спросил: «А как тебе удалось добиться такого ровного расположения?»

Я почти не хотел слышать ответ, но он с радостью пояснил:

«Ничего сложного. Они хирургически имплантировали стальную полоску, подготовленную для штырей, поэтому их можно вкручивать и выкручивать».

И он так и сделал. Конечно, подумал я, тебе это надо, чтобы проще было чистить. За все мои годи в дороге, он был первым встреченным мною Человекоботом. В Тампе местный фанат подошел к моему столу и рассказал уникальный способ смотреть один из моих фильмов.

«Чувак, знаешь, что я больше всего люблю?», - спросил он тоном, который должен был меня встревожить.

«Почему бы и не нет», - ответил я. – «Рассказывай».

«Я больше всего люблю закинуться кислотой и смотреть «Зловещие мертвецы 2»».

Я слышал все от фанатов, или я так думал, но этот был хорош.

«Ага, но эти фильмы сами по себе, как кислотный трип», - аргументировал я. – «Разве это не сделает их нормальными?»

«Нет, чувак», - подчеркнул он. – «Это ломает тебе мозг».

Я должен отметить, что большинство людей на этих раздачах автографов, хоть и были иногда странными, всегда отличались невероятным терпением. Они приезжали издалека, только чтобы выстоять в долгой очереди ради пожатия руки, фотографии и подписанной книги. Некоторым из них даже нужно было возвращаться в их Восточное Никуда той же ночью, чтобы утром пойти на 12-ти часовую смену. Всех вас я благодарю и жалею!

Джентельмен в Пасадене, который казался по природе «неустойчивым», признался мне, что ехал сюда два с половиной часа.

«Ничего себе, долгий путь», - сказал я искренне.

«Дело не в этом», - признался он с застенчивой улыбкой. – «Я живу в пяти милях отсюда. У меня неврологическое расстройство, я вообще не должен водить, но я хотел заехать и поздороваться».

Перед тем, как я отправился в западные штаты (под-тур №26), я получил электронное письмо от парня по имени Ник, который хотел, чтобы я помог ему сделать предложение руки и сердца его невесте Мишель на грядущей раздаче автографов в Солт Лейк Сити.

Планом было, что Ник подаст знак приветствия, когда они будут около стола. Тогда я напишу в их книге фразу: «Боже, Мишель, Ник ведь будет отличным мужем, ты так не считаешь?»

Предположительно, Мишель посмотрит на жениха с удивлением и увидит его на коленях с кольцом в руке, дальше идет предложение. Я помню, как ответил Нику что-то вроде:

«Я рад помочь, приятель...если только ты уверен, что она скажет «да».

На удивление, все случилось именно так. С глазами полными слез, Ник предложил кольцо его пораженной невесте.

«Мишель, ты выйдешь за меня?»

Семья Ника, которая была неподалеку, немедленно разрыдалась.

«Выйду, Ник», - ответила Мишель с уверенностью, которая заставила ее семью начать рыдать.

Я мог только благословить все это, поэтому я поднялся и поделился новостью с остальными, мы радостно поприветствовали полную надежд пару.

Удачи, Ник и Мишель, оставайтесь женатыми вечно. Потому что я был в бизнесе по продаже книг, там была попытка препятствовать раздаче автографов, но она была и есть до сих пор, тяжелой работой. Это важно для поддержки книжных магазинов, но также важно для поддержки тех людей, что пришли туда из-за раздачи автографов.

Как результат, я подписал большое количество не только памятных вещей по «Зловещим мертвецам», как самодельным так и «официальным», но также огромное количество самодельного реквизита, фотографий, игр, статуэток, DVD и рисунков из прошлых конвенций «Бриско», «Геркулеса» и «Зены».

В Баффало я подписал что-то действительно уникальное. Долговязый парень лениво подошел к столу. Когда я протянул руку для приветствия, он положил нижнюю часть своей левой ноги на стол – да, его зеленый ножной протез.

Я подписал ее и не мог удержаться от единственной шутки про ногу, что я знал.

«Эй, ты знаешь почему актеры всегда говорят «Сломай ногу»?

«Нет, почему?»

«Потому что тогда их возьмут на роль!» (прим.переводчика: здесь была игра слов, которую невозможно адекватно перевести на русский язык. Автор говорит фразу Break a leg, что является аналогом нашего «ни пуха, ни пера» и одновременно переводится, как «сломай ногу». А потом добавляет, "Because then they'll be in the cast!", что переводится и как «Потому что их возьмут на роль!», и как«Потому что они будут в гипсе!»).

Джентльмен слабо улыбнулся, присоединил свою подписанную ногу и ушел.

Тебе не добраться туда отсюда

Было бы преуменьшением сказать, что внутренний туризм изменился с 11 сентября 2001 годы. Мой книжный тур разделился на два этапа: до 11.09 и после 11.09.. Десятого сентября я ехал из южного Орегона в Портленд на раздачу автографов. После недели почти безостановочных авиаперелетов, было прекрасно хоть раз снова проехаться на машине.

Когда телефон моей жены зазвонил утром 11, она колебалась с ответом. Она не имеет ничего против мобильных телефонов, но так уж получилось, что мы занимались любовью в то время. Периодически мы с женой делаем исключения во время секса и отвечаем на телефон, дверные звонки или электронную почту, и сделали это в тот раз, потому что звонок был аномально рано.

Звонила Мэри, сестра Иды. Когда я слушал разговор со стороны Иды, ужасная история развернулась:

«Привет, Мэри, как ты? Да, мы в порядке. Мы в Портленде для раздачи автографов. Нет...мы ехали на машине. Ну, почему мы можем быть не в порядке?», - Ида посмотрела на меня так, словно ее сестра была сумасшедшей. –«Что ты имеешь в виду поду учитывая, что происходит?»

Потом лицо Иды потемнело.

«Что!? О Боже мой!»

После этого Ида вскочила на ноги и включила телевизор. Остальное вы знаете.

На следующий день, в отличие от многих несчастливых путешественников, оказавшихся в отдаленных городах, мы просто поехали домой. После этого, я попытался продолжить книжный тур. Больше разозленный, чем напуганный, я не собирался изменять свою рутину из-за этого вторжения. Я хотел двигаться дальше, на полной скорости.

Событие произошло во вторник, и я должен был быть во Флориде в пятницу, в рамках южной части турне. Мой местный аэропорт, далеко не готовый соответствовать новым мерам безопасности, закрыли на неопределенный период. Следующим логичным выбором было Сан Франциско. Как бы я не ненавидел эту мысль, и этот чертов аэропорт, я знал, что полететь смогу только, если поеду туда. Информация о рейсах в четверг была неточной – не было понятно, какие рейсы будут и куда, поэтому я решил бросить кости, арендовать машину в один конец и поехать в город задержек рейсов.

К тому времени, как я прибыл той ночью в Сан Франциско, рейс был отменен. К счастью, похоже, что он должен был состояться на следующее утро, поэтому я решил попытаться.

Я приехал в 6:00, но это место не напоминало международный аэропорт Сан Франциско. Больше это было похоже на Бангладеш. Пререгистрация была отменена, поэтому все документы оформлялись в одном месте – билетных кассах.

«Боже мой», - пробормотал я, заходя в терминал и пытаясь сориентироваться. Три или четыре бесконечные очереди пересекались между собой так, что, казалось, все это не имело смысла.

Первым вызовом по расшифровки новой системы безопасности было определить в какую очередь стать. Вопрос работникам аэропорта не особо помог, и я не пытаюсь ехидствовать – многие из них просто не знали, потому что информация постоянно обновлялась.

Случайно, мне удалось налетать достаточно воздушных миль, чтобы получить обновление до Бизнесс класс и я был невероятно рад. Мое ожидание, хотя и долгое и нудное, не было похоже на ожидание в стандартный класс, где очередь была такой длинной, что тянулась вдаль пока не переставала быть видимой.

Как только я прошел линию безопасности, аэропорт был тих, как могила. Непрерывные объявления о статусе рейсов, как правило, звучали отовсюду, а теперь были короткими и спорадическими.

Аэропорт мог быть открытым, но все остальное нет. Все предполетные ритуалы, которые я считал само собой разумеющимися, внезапно исчезли: завтрак в Wolfgang Puck, чай в Starbucks, USA Today, бутылка воды для полета.

Я порылся в своей сумке, в поисках шоколадки, и нашел пилочку для ногтей, одно из новых табу для перелетов. Мы все летели так рано после 11 сентября, что даже повышенная безопасность слишком устала.

Сам полет был мрачен, с пассажирами, обменивающимися медленными, протяжными взглядами. Еду подали в самый последний момент. После отмены полета и нескольких задержек, я был голоден. Когда я развернул свою салфетку – выпали столовые приборы: металлическая ложка, металлическая вилка и пластиковый нож; признак новых времен, в которых мы жили.

В остальном инцидентов во время полета не было и мы аплодировали, когда самолет приземлился. Я не помню последний раз, когда такое случилось. У ворот нас встретили аплодирующие сотрудники American Airlines, которые держали огромный американский флаг и давали розы каждому из нас. Учитывая все случившееся, это был очень приятный момент.

Злоключения «Карлы».

Книжный тур это как дорожное путешествие без удовольствие. Я проезжал мимо самых красивых достопримечательностей в этой стране, но у меня не было времени посетить их.

Мы прилетали в нужный город, а потом путешествовали на машине по округе и возвращались домой. Каждая остановка в турне приносила новый список адресов – книжные магазины, отель, радио и телестанции, книжные склады и так далее.

Чтобы убедиться, что мы придерживаемся графика, а он был очень напряженным почти все время, я обратился к системе Герца «никогда-не-теряйся». После нескольких неудачных попыток добраться из точки А в точку Б, я переименовал ее в систему «всегда-теряйся». Роботизированный женский голос, объявлявший направления, был, в лучшем случае вспыльчивым, чаще путаным и необщительным, когда она действительно была нужна. В честь старой девушки с такими же характеристиками, и потому что, как мне казалось, это подходило, я назвал ее «Карла».

После того, как я запрограммировал маршрут, если я делал какие-то изменения, например, поиски еды или туалета, Карла начинала выговаривать мне, как монашка. «Пожалуйста, вернитесь на утвержденный маршрут», - наставляла она. «Пожалуйста, покажи мне, где находится магазин, чтобы я мог купит там молоток и разбить тебя на кусочки», - отвечал я.

Часть проблемы была в том, что Карла зависела от спутниковой связи для триангулирования своего местоположения. Под определенными условиями, она не могла «найти» все четыре спутника и, когда такое случалось, все договоры летели к черту.

«Поворот направо примерно через одну милю», - гудела Карла.

«О, правда? Не тот ли это поворот, что был 2 мили назад, Карла?»

На многочисленных пунктах маршрута мы Идой оказывались в сельской местности. Маленький, размером с CD-диск, мозг Карлы мог удержать в себе не так много информации и маленькое изображение машины, символизирующее наше расположение, проводило много времени паря на черном экране.

Когда у меня оставалось мало времени, я предпочитал короткие, прямые маршруты, на которых было мало шансов потеряться или задержаться. Ида, с другой стороны, любила долгие путешествия.

Во время поездки из Орегона в Лос Анжелес, Иду раздражала горячая и туманная пятиполосная дорога в центральной Калифорнии и она решила найти альтернативный маршрут. Порывшись в стопке карт, она нашла то, что искала: проезд через горы Сьера, который бы вывел нас на дорогу 395 – более примитивный, но красивый путь в ЛА. Чтобы добраться туда, нужно было пересечь горы Сьера. Когда в 1960-х там строилась Межконтинентальная железная дорога, этот подвиг был почти невозможен. Долгий путь Иды казался таким же плохим, когда мы добрались к перевалу Теога, расположенном в десяти тысячах футов. За два часа нового маршрута температура опустилась с 99 градусов в долине Сан Хуан до 52. Проблема с жарой была решена и вид из окна был потрясающим, когда мы пересекали северную сторону долины Йосемит.

Ближе к концу дороги мы обнаружили три проблемы: дневной свет, бензин и тормозные колодки. Остановить нашу машину было самой большой проблемой из трех, как вскоре обнаружила Ида. Справа от нас был спуск без ограждений и тормоза вышли из строя в самое неподходящее время, но так они всегда делают.

«Брюс...! Я не могу затормозить», - сказала она с волнением, которое обычно можно услышать только в кино. – «Думаю, тормоза сломались».

Пару лет назад на Рождество, я потерял контроль над нашей Субару, пока ехал по ледяному склону, и перевернул нашу машину в овраг вверх ногами, поэтому я был знаком с этим чувством обреченности. Попасть на безопасную сторону слева означало пересечь полосу встречного движение, но без тормозов у нас не было контроля над тем, когда это сделать. Резко повернув руль в нужное время, Иде удалось притормозить и, в конце концов, остановиться при помощи экстренного торможения. После того, как мы отдохнули, чтобы остудить тормоза и поменяли наше белье, мы снова вернулись на дорогу.

В суматохе, которая последовала за 9/11, я ездил на автомобили по Флориде, включая Майами, Форт Лодердейл (местные называли его Форт Пьянкодейл), Тампа, и побережье Атлантического океана. Я никогда не видел столько флагов за всю свою жизнь – на каждой машине было что-то красно-бело-синее, прицепленное к антенне или окну. В центре Форта Ландердейл, пикапы курсировали бок о бок по главной площади с привязанными огромными флагами и пьяными студентами, выкрикивающими про-американские слоганы. Учитывая природу весенних каникул, я не был уверен, что они все были такими патриотами – казалось, что для них это еще одна причина повеселиться.

В Тампе было странное ощущение Омега Человека, когда я добрался туда 17 сентября. Всего шесть дней после нападения, большинство путешествующих бизнесменов все еще пытались попасть домой или делать звонки для продаж.

Как результат, в ту ночь мне пришлось воспользоваться услугами курорта Wyndham Harbour Island. Ресторан был открыт и салон отеля, как правила покрытый в два слоя всякими Джо адвокатами и Мо промышленными продавцами, был пуст. Когда я пересек «аллею аллигаторов, единственный путь в Эверглейдс, про-американские песни заполнили радио, некоторые из них не слышали с конца 50-х. Знаете, что-то больше должно было случиться с нашей страной, чтобы они сдули пыль с версии «Америки прекрасной» Джона Уейна. Станцией была WJGO -- Groovy 102.9. Я запомнил это потому, что они использовали реплику моего персонажа Эша для идентификации станции. Я хорошо посмеялся над этим. А потом позвонил своему адвокату.

Погода, которая нравится тебе или нет

В различные моменты во время книжного тура, мы с Идой чувствовали себя почтальонами – книги должны быть подписаны в любую погоду, хоть на стань потом и апокалипсис. С точки зрения погоды, мы испытали во время тура по чуть-чуть всего. За несколько месяцев, путешествуя по очень большой стране, вы обязательно окажетесь в нужном месте в нужное время и наоборот, в плохое время в плохом месте. Например, в Лас Вегасе, Невада, в августе, или Саванне, Джорджия в любое время года.

Бостон решил взять передышку в своей затяжной засухе, когда я проезжал там осенью, и излили на меня где-то полутора дюймов воды за два часа. Кливленд «поздоровался» с моим садящимся самолетом комбинацией снега и молний. Когда турбулентность качала нашу кабину, как в плохих фильмах про катастрофы, я думал только одно: «Только на Среднем Западе».

Флагстаффу, Аризона, нельзя доверять в любое время года, я там проезжал как-то, когда направлялся в другую половину страны, и мне пришлось покупать из-за внезапной метели экстренные приспособления против снега. Когда мы остановились в Флагстаффе во время тура, мы с Идой попали под лютый град, в августе, между прочим, и ветер был такой яростный, что дул горизонтально.

Иногда, после несказанной жестокости, боги погоды улыбаются и я оказываюсь в таких местах, как Новая Англия Осенью. Клише изобилуют тем, какие яркие там цвета и какие причудливые города, но знаете что? Это все правда. Для тех, кто там никогда не был – поезжайте!

В целом, было довольно иронично путешествовать на машине в середине лета – это самое лучше время для всех штатов, чтобы вытащить все тяжелое оборудование и начать долбить все существующие дороги. Проезжая по Баффало поздней осенью, где уже началась зима, местный объяснил мне эту ситуацию так: «В Баффало только два сезона: зима и ремонт».

Диверсии по пути

Периодически во время пятимесячного турне у меня выпадал свободный вечер между городами или несколько часов утром, и каждый раз я задавался вопросом: Что же мне делать?

Я выяснил, что где-то 50% времени, что шансы найти какое-то веселое занятие были также высоки, как если бы я пропустил звонок консьержа, пролистал желтые страницы, посмотрел что-то в интернете или просто вышел из отеля. Если я хотел разрушить монотонность дороги, я должен был поднять свой ленивый зад и сделать это. В каждой ситуации, даже если бы я ничего не находил, это всегда было лучше просмотра репортажа от CNN пять раз подряд. Это удивительно, что приключения можно найти в радиусе пяти миль от себя. Мой отель в Балтиморе был присоединен к железнодорожной системе, которая пролегала через Камден Ярдс, легендарный стадион. С рычащим желудком, который звучал достаточно хорошо для меня – я был уверен, что найду по дороге место, где можно поесть.

Когда поезд подъехал к стадиону, я увидел огни – шла игра. Выйдя из купе, я услышал рев толпы и мои подозрения подтвердились. «Святое дерьмо», - подумал я. – «Сегодня игра!»

Я подбежал к кассе.

«Сколько я пропустил?» - спросил я билетера.

«Немного», - сказал он. – «Где-то одну треть».

«Мне подходит», - сказал я, вытаскивая кредитную карту из кошелька. – «Дайте мне одно из ваших лучших мест».

С бутылкой пива и сосиской в руке, я пришел на отличные места и понял, что на стадионе была идеальная бейсбольная погода: спокойный, теплый вечер, с легоньким ветерком.

К моей огромной радости, будущий участник Зала Славы Кэл Рипкин был отбивалой. 2001 был его последним сезоном и домашние игры обычно распродавали больше билетов, потому что фанаты хотели увидеть в последний раз, как он играет. Ставший теперь пенсионером, Кэл двадцать лет был столбом силы Балтиморких иволг – и вечность в профессиональном спорте. Не успел я сосредоточиться на игре, когда – БАМ! – Кэл отбил один прямо в центр.

«Неплохо для книжного тура!», - подумал я.

Я люблю ходить. Когда вы бегаете из города в город, то не всегда можете позволить себе тренировку для идеального тела, но всегда можно найти место, где можно походить. Путешествие на своих двоих – всегда лучший способ узнать город или соседский район. Пахнет ли он? Шумно ли там? Есть ли там вообще тротуары?

В Вашингтоне я воспользовался началом ночи, чтобы прогуляться по Эмбаси Роу. Было захватывающе видеть разные стили, от огромного посольства Британии, до холеного посольства Дании и даже хреновенького, представляющее Бейлиз.

Но когда я прошел дальше в центр города, посольства стали попадаться все реже, и я очутился рядом с внушительной, черной металлической оградой. Огромные прожекторы светили прямо на улицу, ослепляя возможных нарушителей или, как в этом случае, прохожих.

За забором, патрулирующие солдаты в мундирах ВМФ просматривали окружающую территорию при помощи фонариков. Судя по всему, это были либо дом какого-то богатого козла с тяжелым случаем паранойи или посольство, которому не нужны посетители. Когда я подошел к воротам, то табличка все прояснила: «Военно-Морская Обсерватория – Дом Атомных Часов»

«Ну, это немного разочаровывает», - подумал я и повернулся.

На обратном пути я прошел мимо патрулирующего солдата, на этот раз за пределами забора. Я улыбнулся и кивнул с «Добрый вечер». Он, наверное, был запрограммирован не отвечать, потому что он прошел даже не посмотрев на меня и не сказав ни слова.

«Подумаешь», - рассуждал я. –«Что такого ценного может быть в атомных часах, что их охраняют 24 часа в сутки?»

На следующий день, появившись в утреннем шоу, я со смущением узнал, что Обсерватория ВМФ не только дом для атомных часов, там останавливается также вице-президент Дик Чейни. Хе хе.

Во время своего тура, я ходил вдоль шоссе, сельских дорог, железных дорог, по Центральному парку в Нью Йорке, по государственным землям, через собственность всех слоев общества и, когда иного не получалось, по терминалам аэропорта.

Однажды вечером я был ужасно шокирован в Атланте. Огромный парк, пронизанный пешеходными дорожками, был доступен из моего отеля и, очевидно, я должен был туда пойти. Но пока я ходил, то не мог избавиться от чувства, что за мной следят. Я спокойный парень и в большинстве случаев могу о себе позаботиться, но из теней не исходило чувство «Я тебя ограблю», нет, они словно говорили "Иди в темноту, чтобы хорошо провести время".

А потом все стало понятно; когда я шел рядом с плакучими ивами, которые окружали прекрасный пруд, многочисленные мужчины вставали с лавочек и выходили на свет, чтобы я мог их увидеть. Когда я шел быстрее, даже немного, единственное, что я отчетливо видел на их лицах в ту ночь, было отчаянье.

Аппалачская Национальная Научная Тропа рождала совершенно другие чувства. Он говорил: «Спорим ты не пройдешь по мне 2,167 миль от Мейна к Джорджии». Эта старая тропа, первая подобная была открыта в 1937 году, всегда очаровывала меня. Идея, что одна тропинка пролегала на такое далекое расстояние, казалось чем-то средневековым. Мы прошли пару миль по ней в Джоржии, когда навещали родственников, а также работая над фильмом в Рутленде, Вермонт, и чуть позднее, очутились на ее середине во время книжного тура в Далтоне, Массачусеттс.

Для тех, кто ищет активного отдыха, Аппалачская тропа является легендой. Для местных около Далтона ее не существует. Честно, они понятия не имели о чем я говорю. Наконец, в прачечной (что имеет смысл, учитывая количество туристов, что там стирается), они указали мне на место, откуда я смогу попасть на тропу.

13 октября осень была в полном разгаре в Новой Англии; цвета были на максимуме, небо чистое и хрустящий ветер жонглировал сотнями падающих листьев одновременно. Пока я ехал пару миль до тропы, белка Скиппи забросала мою машину желудями размером с орех.

На въезде на тропу, я столкнулся с возможностью поехать на север или на юг. Я выбрал север, но особой разницы не было – в любом случае, я был «на тропе». Интересная штука о «АТ» (инсайдерский термин) в том, что, проходя большую часть времени через леса, она всегда рядом с многочисленными маленькими, средними и большими городами. Это позволило мне около мили «прогуливаться с Идой» благодаря мобильному телефону. Мы с Идой привыкли к этому, если не могли путешествовать вместе. Это способ поделиться впечатлениями и сделать выводы о прошедшем дне, так же, как было бы, если бы мы и правда шли вместе. Это чудачество, я знаю, но это еще один способ оставаться на связи посереди хаоса.

Я шел пару часов, пока не дошел до лесной поляны на вершине холма. В тот момент самой важной идеей была возможность поспать. Я скомкал свой флисовый жилет в подушку и отрубился на часок.

Идя обратно к машине, уставший, но полностью удовлетворенный, я гадал, если бы у меня была возможность пройти все две тысячи с чем-то изнурительных миль по Аппалачской Тропе – останавливаясь в палатке каждую ночь многие месяцы при всех возможных погодных условиях, поедая замерзшую пищу, стирая одежду каждые три или четыре дня. Мы с тропой еще не договорились, но концепция осталась у меня в сознании, пока полностью не оформилась в будущем.

Кажется, сейчас у всех есть мобильные телефоны. На собрании любых масштабов, можно быть уверенным, что зазвонит чей-то телефон. Из-за того, что раздача автографов часто затягивалась до вечера, я понял, что телефонные розыгрыши позволяли расслабиться не только зрителям, но и моей руке.

Когда я был ребенком, телефонные шалости были основой моей жизни. До того, как появились определители номера, я научился импровизировать и выходить почти из любой ситуации. В ретроспективе, это была хороша актерская тренировка. Когда телефон звонил во время моих чтений, сессий вопросов и ответов или раздач автографов, я старался схватить его до того, как кто-то ответит.

«Привет...мама?», - сказал я, глядя на слово «Мама» на экране мобильного телефона.

«Кто это?», - ответила взволнованная женщина после первоначальной паузы.

«Я...(тихо спрашиваю владельца телефона его имя)...Тим».

«Нет, не Тим», - говорит она, становясь более сильной, но в тоже время испуганной. – «О, Боже, что ты сделал с моим маленьким Тимми?!»

Когда я не наводил ужас на семьи, я будил жен, вмешивался в важные совещаний, оставлял приветствия на голосовую почти и ругался по поводу арендованного смокинга для гориллы – все с благославения участников.

«Костюмы «Смит и Сыновья»...»

«Ох, да, на проводе Джордж Обернети. Я арендовал у вас костюм для гориллы и он ужасно воняет. Вы вообще обеззараживаете их?».

«Конечно, сэр».

«Чем? Полотенцами из раздевалки?»

«Сэр, мне очень жаль, что у вас такие проблемы», - сказал он без малейшей капли сожаления. – «Но я не могу Вам помочь».

«Почему это?», - спросил я.

«Потому что у нас нет в наличии костюмов для гориллы. Только для орангутанга и он в магазине».

«Ага, но видите ли, я...»

«Не слишком ли Вы стары для телефонных розыгрышей?», - выругался он и повесил трубку.

Не знаю, как ваше лето 2001 года, но мое было жарким. Я проехал через значительную часть Запада и Тихоокеанского северо-запада в июле и августе. В жарком дорожном путешествии ты всегда можешь найти мотель с бассейном, но чаще всего нет, они «закрыты на ремонт» или только должны закрыться, и даже если детишки не барахтались там весь день, большая часть современных бассейнов слишком малы, чтобы там действительно поплавать.

Мы с Идой приняли вызов по поиску более интересных способов оставаться в прохладе по пути. Чтобы быстрее отреагировать на случайную находку, между книжными магазинами Запада мы путешествовали в купальниках.

Не считая хранения огромного количества ядерных отходов, Невада имеет чистое небо, сильный ветер и, кроме Лас Вегаса, изоляцию. Там не особо много воды, но как и на всем Западе, у Невады есть сеть плотин и водохранилищ, которые доступны населению.

Озеро Топаз, многофункциональный резервуар, подарило нам одно из самых прекрасных воспоминаний о позднем летнем полудне, что было у меня с детства. Вода там была теплая, удивительно чистая и людей в этом гигантском, рукотворном озере посередине ничего было не так много.

Резервуары были всех размеров и уровней развития. В сельской Калифорнии я пробирался через болотистую береговую линию, чтобы попасть в безымянный резервуар. Высоко в горах Сьера находится озеро Осужденный, образованное на месте старой шахтной дамбы, и ваше замерзшее тело за секунды выскочит из его вод, подпитываемых горными ледниками.

Более крупные резервуары, многие из которых были конечным результатом рабочих проектов Эры Депрессии, обычно находятся за границей крупных метрополитенов и они не столь живописны. По дороге домой в Орегон, после серии раздач автографов в ЛА, мы с Идой остановились около «озера» Кастейк, огромного резервуара к северу от города.

В отличие от Топаза, доступ к этому был простой и он был ближе к гигантскому городу. Как результат, он был полностью изгажен людьми – большинство из них мусорило, слушало музыку и просто шаталось вокруг – все, что угодно кроме плаванья. Кроме резервуаров, Ида и я наслаждались купанием в странных речках, вроде Сакраменто, и в ручьях, притоках, озерах, и мы даже быстро окунулись в Тихий Океан.

Азартные игры, кажется, все больше и больше вторгаются в наше общество. В районах Запада новые казино вырастаю, как цветы по весне. Это отчасти потому, что коренные американцы стали пользоваться своим суверенным правом открывать игровые дома. Долгосрочный успех или неудача коренных американцев еще предстоит увидеть, но на данный момент они зарабатывают деньги – некоторые из них на мне. Поэтому частенько, если казино было «по пути», я доставал свой лимит в сто баксов и разрешал одноруким бандитам поиздеваться надо мной.

Оставаться в MGM Grand в Лас Вегасе было тем еще приключением. Один вестибюль походил больше на регистрацию в American Airlines, а не отель. А внутри было казино, масштаб которого было трудно принять. Эта монструозность теперь объединена с торговым центром и курортом, где детишки могут поиграть, пока родители будут проигрывать свои деньги на отдых.

Я был рад увидеть, что старая пословица про азартные игры еще действует: гигантские казино строят не потому, что они проигрывают деньги. Я доказал это еще раз, в казино в Виндсор, Онтарио, где я проиграл еще сто долларов. В этот раз я успокоил себя тем, что потерял только 66 долларов (учитывая налог). Я посчитал себя счастливчиком и с тех пор в казино не заходил.

Из-за того, что «Если бы подбородки...» превозносили независимых режиссеров, я знал, что книжный тур будет не полным без заезда в маленький городок, который стал домом первым «Зловещим мертвецам» - Морристаун, Теннесси. По чистому совпадению, 2 ноября я должен был быть по расписанию в Кноксвелле, Теннесси, что всего в сорока милях оттуда.

Путешествие к хижине было прекрасной идеей, но я не был там долгие годы и не поддерживал контакта с нашим местным другом Гари Холтом. Судьба улыбнулась мне во время интервью с кноксвильским журналистом, которому захотелось на это посмотреть, когда я упомянул о подобной возможности. Он родился неподалеку от Морристауна, и знал, где искать Гари. На удивление, пару недель спустя мне позвонил этот бесстрашный журналист, который не только связался с Гари, но и договорился о ланче в ресторане «Маленький голландец» (старая забегаловка во время съемок) и путешествии в хижину.

Идеей было подобрать Гари «где-то на дороге» за Морристауном. Тем утром я ехал из Нэшвиля и мне пришлось поторопиться, чтобы успеть на встречу к часу. На самом деле, заметить Гари было не сложно. Он был, без сомнения, был единственным человеком в Морристауне, Теннесси, который ездил на Додж Вайпер канареечного цвета. Гари был в хорошем расположении духа, хорошо за собой следил и, самое главное, его дух интерпренера был жив здоров. Его последней попыткой была палитра красок для автомобиля. Простое устройство, которое помогало правильно выбирать новую краску для машины под оригинальный цвет.

Каким бы мелким это не казалось, Гари начал распродавать свое изобретение магазинам автозапчастей и у него даже был свой офис в штаб-квартире семейного бизнеса.

В целом, Гари хватало на то, чтобы хорошо жить в сельском районе Теннесси.

Ланч в «Маленьком голландце», ресторане, который двадцать лет назад не подавал больше пары блюд, был приятным. Гари привел с собой новую девушки и мы делились старыми боевыми историями целый час. Было интересно услышать историю создания «Зловещих мертвецов» с точки зрения Гари. Больше всего я был шокирован тем, сколько же я забыл. Но главной миссией того дня было посетить хижину. Конечно, она была сожжена дотла в 1982 году, но смысл был не в этом. Я просто хотел остановиться, сделать пару фотографий и отдать дань уважения.

Направляясь на восток от Морристауна по 11Е, мы повернули на право на Кидвелл Ридж, еще раз повернули на право н...эй, минутку, это слишком много информации! Извините, но я не хотел бы вносить свой вклад, поощряя дальнейшие вторжения в полусекретное место.

Ранее я был около хижины всего два раза: однажды, когда она еще была целой и после того, как она сгорела, но окружающие леса каждый раз зверски зарастали и я никогда не получал полного эффекта. Последний визит бы, безусловно, самым жутким, потому что он, наконец, совпал с годом, когда фильм был снят. Как результат, дорога, окружающие леса и даже район хижины выглядели именно так, как в 1979 году.

Растительность умерла и «болотная трава», как мы ее называли, была чахлой и сухой, как тогда.

Отличался только масштаб. В моем сознании все было больше, но реальность настоящего была меньше, не такой определенной. Подъездной путь был не таким долгим или крутым, леса не были такими густыми или предостерегающими, и сама хижина не была так удалена от цивилизации, как в моей памяти. И все же, волнительно было вернуться и осмотреться. Воспоминаний было в изобилии и большинство из них были приятными.

Начало конца

Все эпичные приключения должны заканчиваться, и этой остановкой стала распыленная на две части раздача автографов в Майами. Первая попытка, назначенная на 14 сентября, была отменена по очевидным причинам.

На других подобных мероприятиях я никогда не думал, чем все закончится, но конкуренция той дождливой ночью, 4 ноября 2001 года, были жаркими: Game Seven из World Series, Emmy Awards и ураган Мишель. Я бы хотел сказать, что мы закончили турне полной распродажей, но это не так. Это была очень «тихая» ночь и в результате все пошли домой рано. Как и в фильмах, так и в книгоиздательстве, иногда тебя бьют в «подбородок».

Я не поехал на 20 летний юбилей окончания школы, потому что он как раз совпал с первым эпизодом, где я впервые снялся, как приглашенная звезда, в сериале «Эллен». Боги логистики были против того, чтобы сделать оба события возможными, поэтому я выбрал работу – единственный выбор, который сделал актер, и больше не думал об этом.

Я счастлив вам сообщить, однако, что шесть лет спустя мой опыт встреч выпускников был наконец реализован в ходе 20-ти летнего юбилея фильма, с которого, собственно, и начался весь сыр бор. Дистрибьютерская компания из Мичигана Anchor Bay Releasing устроила показ, который совпал с театральным переизданием «Зловещих мертвецов», вместе с необходимым обновлением аудио/видео.

Показ и последующая вечеринка состоялись в Роял Оак (по совпадению, место моего рождения), возле театра Мейн, в центре. Бывший основой моего детства, этот красивый театр был идеальным местом для перезапуска фильма. Иронично, но этот сонный детройтский пригород, известный в моей молодости, как «Роял Джок», трансформировался в хитовое место, в комплекте с сетевыми магазинами, крутыми барами и трендовыми, осмелюсь сказать, дорогими, ресторанами.

Чудесный образом Anchor Bay нашли всех пять главных актеров и даже Тома Салливана, нашего гуру грима. Профессионально я не работал с актерами «Зловещих мертвецов» две декады и разговаривал с ними лишь изредка, но, как мы все решили в офисе Anchor Bay во время подготовки к вечеру, никто из нас не должен сдерживать улыбку. Несмотря на то, что случилось потом, мы все разделяли незабываемый опыт «первого фильма».

Через 15 минут, я пинал Эллен Сандвейсс под столом и называл ее «Эллен Сандфлайс», как в школе, и мы вернулись к привычному обращению, как старые приятели, на остаток вечера.

Что особо поразило меня в этом мероприятии, когда мы общались с ордой фанатов «Зловещих мертвецов», насколько были ошарашены остальные актеры количеством поклонников, которые собрал этот сыроватый фильм ужасов из их далекого прошлого. Я не был удивлен ни капли, отслеживая его успех все время, но можно было сказать по лицам Бетси, Эллен, Терезы, Рича и Тома, когда они вышли из белого лимузина, что для них это было что-то новое.

Показ прошел, как и ожидалось. Я видел фильм столько раз, что знал, какая реакция зрителей последует в том или ином моменте, поэтому было забавней смотреть за новым поколением, например, как мой племянник Колин кричал или смеялся изо всех сил.

Потом, актеры и съемочная группа отвечали на вопросы. Стало понятно, что Эллен Сандвесс, Бетси Бейкер и Тереса Тилли уже сформировали свою подгруппу «Дамы «Зловещих метвецов»», и были готовы выйти на дорогу конвенций по всей стране. Том Салливан тоже вернулся к своему занятию, демонстрируя возможности грима.

Рик Деманинкур, известный в фильме, как Хал Делрик, был единственным разумным человеком среди нас. Он работал строителем для местного подрядчика в Мичигане. Рич пояснил свои чувства, когда представлялся:

«Привет, ребята. Я Рич Деманинкур и вся эта шумиха для меня ничего не значит...У меня есть настоящая работа».

Он сказал все это с улыбкой и зрители покатились от смеха. Я должен сказать, как тот, кто, возможно, слишком близок с этими фильмами, я ценю его здоровое отношение.

Самое чудесное в фильмах то, что они никогда не уходят, они просто стоят на полке где-то, пока кто-то не придумает новый способ представить их в театрах, на ТВ, DVD или какой-то иной новой технологии. В случае «Зловещих мертвецов», я посмеивался над иронией, что мой первый фильм, где у меня было меньше всего опыта, получить, более или менее, все внимание. Я подозреваю, что в книгах компиляциях фильмов рядом с именем Брюс Кэмпбэлл всегда будет стоять звездочка: *Это парень из «Зловещих мертвецов»

В любом случае, я рад, что трудолюбивые люди по ту сторону камеры, которые вложили столько времени в фильмы «Зловещие мертвецы», будут узнаваемы благодаря новообретенной популярности. Я одинаково доволен, что поклонники по всему миру все еще наслаждаются этими глупыми фильмами – пусть даже и фанатично. Та неделя превратилась в бесконечную вечеринку – до такой степени, что мой почти белый смокинг в стиле Дина Мартина пришлось арендовать две ночи подряд. Второе мероприятие, что отмечалось в меньшей степени, но которое было не менее важно, было празднованием завершения работы над независимым фильмом «Ненависть к минуте». Представляя следующее поколение бедных ублюдков, которые проходят расстояние с совершенно «нетипичными» фильмами, Майк Каллио, вывший вундеркинд (я говорю это потому, что от концепции до завершения этого фильма прошло семь лет), представил свой психологический триллер миру. Реакция была лучше, чем я ожидал, и фильм, возможно, найдет своего зрителя.

От лица всех борющихся режиссеров, особенно из Мичигана, я салютую Майку, который может потратить достаточно времени, чтобы закончить фильм и выдолбить себе нишу в большом, плохом мире кинематографа.

Где они сейчас? «Мальчики» в 2002 году

До того, как появится сиквел к «Подбородкам», я быстренько расскажу вам, чем сейчас заняты мои друзья по кинобизнесу, эти яркие персонажи второго плана в книге:

Майк Дитц – тот мужик, что сделал фотографию для обложки и любую другую фотографию моего детства, переехал в ЛА, где-то в то же время, что я уехал в Орегон (эти события не связаны, Майк). Сегодня Майк женат на школьной учительнице и до сих пор зарабатывает, как профессиональный фотограф.

Скот Шпигель живет на голливудских холмах в старом монастыре и готовится к своему следующему режиссерскому усилию, вероятно для тех парней из Miramax/Dimension, на которых он уже работает несколько дней. Это круто, Скотти – так, а где мое камео?

Джон Кэмерон – женатый человек с прекрасным сыном по имени Джек (он мой крестник, поэтому мне можно его баловать) и классной женой Хейли. Сейчас Джон более чем занят в Голливуде, большей частью со-продюсируя последние работы братьев Коэн, с которыми он давно знаком.

Джош Бэкер – мой новый сосед. Я хорошо отзывался о своем месте жительства в Орегоне, поэтому Джош решил попытаться. Теперь он живет в полутора милях – ближе, чем, когда мы росли в Мичигане, и мы частенько сговариваемся о новом киноприключении.

Роб Таперт – или "Мистер телепродюсер". После того, как он выиграл джек-пот с УСГ и ЗКВ, Роб запустил сериал, в котором работал я (и буду защищать его до самого конца) под названием «Джек – мастер на все руки». Просуществовал он недолго, но по голливудским стандартам, Роб все еще в выигрышной ситуации и продает новые ТВ идеи на рынок

Сэм Рейми – пожалуйста, обращайтесь к нему, как к новому голливудскому Пу-Бе. Последняя эпическая работа Сэма «Человек Паук» побил пару рекордов по сборам, включая сбора за один день, выходные (114 миллиона), достижение быстрее всего отметки в 100 миллионов (3 дня), лучший второй уикэнд и быстрейшее достижение 200 миллионов (всего 9 дней). Ого, Паучок – притормози!

Еще в Ферндейле, Мичиган, Сэм часто шутил, что однажды его фильм займет первое место в Variety Magazinе. Думаю, этот бывший малобюджетный вундеркинд будет не раз смеяться последним, оказываясь не раз на вершине голливудской горы.

Прощальные мысли

Книжный тур символизировал конец эпохи – и я не говорю об американском образе жизни – я говорю о моем мешке для стирки. Перед тем, как я прочту евлогию этому нейлоновому пакету, я вам кое-что расскажу: во время пост-продакшена первых «Зловещих мертвецов» в Нью Йорке, Сэм Рейми, Роб Таперт и я жили в маленькой квартирке между Первой улицей и Йорк Стрит, и именно там я купил этот фиолетовый мешок для белья. Следующие несколько месяцев, раз в неделю я брал грязное белье, проведя день, воспроизводя пугающие звуки в темной студии, и вечером относил его в стирку. Следующие двадцать лет этот простой мешок, с нацарапанным маркером по всей его длине «Кэмпбелл», сопровождал меня по всему миру. Это глупая привязанность, я знаю, но для меня он всегда символизировал дух независимого кинопроизводства, восторг от приезда в большой город за счастьем.

Я говорю о фиолетовом мешке в прошедшем времени, потому что, к сожалению, во время съемок в Далласе, в прошлом году, моя дорогая жена Ида невольно нанесла смертельный удар «старому солдату». Неся тяжелую одежду к стиральной машине, она решила протащить мешок по тротуару. Что стало причиной фатальной дорожной сыпи, лишившей поддержки самой важной части сумки – нижней.

Находясь в глубоком отрицании, я купил новую желтую нейлоновую сумку для белья, но все еще использовал старую, раненую, в коротких поездках, где не нужно ничего стирать. Почти в конце книжного тура, за Олбани, Нью Йорк, мистер Фиолетовый потерял всякую волю что-либо нести, и мне пришлось его выбросить.

Рожденный в Нью Йорке и затасканный до смерти в Техасе, этот нейлоновый мешок прожил полную и разнообразную жизнь. Мистер Фиолетовый, пусть ты будешь носить только свежую, чистую одежду в раю нейлоновых сумок. Прощай, старый друг, ты верно мне служил.

После продаж «Если бы подбородки могли убивать: признание актера фильмов категории Б» с 8 июня по 4 ноября 2001 года, для чего я слишком часто пересекал страну, я понимаю членов рок-н-рольных групп, которые запутываются в долгих турах, теряют счет дням и громят их номера в отеле.

Но несмотря на мое постоянное нытье, я был бы дураком, если бы отрицал, что прекрасно было путешествовать, чтобы успокоить себя, что наша страна не развалиться в ближайшее время. И, как обычно, мне нравилось посещать ваши города, дорогие читатели, для кое-каких личных махинаций, о которых я не стал писать.

И просто, чтобы вы знали, благодаря вашей поддержке (и толстым кошелькам) «Подбородки» прыгали в «расширенный» список бестселлеров NewYork Times восемь раз за время издания, останавливаясь на 19 месте. За это, и все прочее, моя искренняя благодарность.

Брюс Кэмпбелл

Май 2002 года

Благодарности

Сотни лет назад парень по имени Джон Ходжеман связался со мной по электронной почте. «Никогда не думал о том, чтобы написать книгу?», - написал он.

Джон, как оказалось, был литературным агентом в Нью Йорке.

«Ага, конечно», - ответил я. – «Еще один актер пишет очередную жалкую книгу. Скукавиль, детка»

Джон отказался сдаваться, основываясь на той болтовне и анекдотах, что я размещал на своем сайте. Он убедил меня, что если я сумею сделать «демо» книгу, то появится издатель, как на тарелочке.

Отсюда мы перемещаемся в Канны, Франция, где-то на месяц позже. Я шел через лобби крутого отеля Карлтон, разыскивая партнера по бизнесу, когда меня позвал какой-то голландский парень: «Мистер Кэмпбелл, у меня есть отличный сценарий для вас».

Я был в Каннах для кинофестиваля, поэтому такие проекты случаются где-то пять раз каждую наносекунду.

«Эээ, конечно, приятель...», - ответил я с улыбкой, принимая его рукопись.

Позже, попивая 7-Up за девять долларов, я пролистывал непонятную рукопись. Из этого бы вышел ужасный фильм, но задняя сторона листов идеально подходила для записи мешанины из моих воспоминаний, случаев и анекдотов. Я надеюсь, я снова встречусь с этим голландским парнем, потому что я хотел бы сказать ему, совершенно искренне, что многое взял из его сценария.

Однако, я понял, что если книга будет состоять из всего этого, то мне нужно смахнуть паутину, организовать все и открыть банку с печеньем из пословицы...

На своем чердаке я рылся в дневниках школьной эпохи, старых журналах и фотографиях. Начала формироваться более полная картина, но в фокус все пришло после того, как я навестил квартиру старого приятеля Скотта Шпигеля. Скотт, сколько я его знаю, никогда не выбрасывал сценарий, письмо или билет – ничего.

Перебирая эти артефакты, мой ментальный горшочек закипел и старые истории ожили. С комбинацией волнения и трепета, мне удалось написать короткую версию этой книги. Чтобы как-то улучшить книгу, я нанял моего верного ассистента Крейга Санборна. Он один из тех раздражающих своей компьютерной грамотностью людей, которые могут освоить новую программу за пару минут. Эта способность, в сочетании с хорошим чутьем в искусстве, сделали Крейга неотъемлемой частью этой книги.

Мы позволяем технологии помогать нам в этой новой среде. Несколько программных и аппаратных покупок спустя, мы забабахали превью на 90 страниц, которое мы отправили дюжине публицистов в Нью Йорке.

Как и ожидалось, пятьдесят процентов потенциальных покупателей отказалось сразу. Книга о «негламурной» стороне Голливуда для некоторых публицистов была такой же занимательной, как старый магазин содовой для компании Fortune 500.

Все же, несколько любопытных издателей пребывали в неопределенности и последовал мой визит в Большое Яблоко. Пятьдесят из Пятидесяти процентов отказались после личной встречи (должно быть, виноват мой бальзам после бритья), и нам остались несколько самых смелых. St. Martin's Press в их мудрости/глупости, решили дать мне шанс рассказать историю о неузнаваемом голливудском низшем среднем классе.

Как только был подписан контракт и закончилось

празднование, я понял, что мне действительно придется написать эту чертову штуку. Мне дали год, чтобы собрать это все вместе и полгода пролетели, как одно мгновение.

«Эй, я занятой актер», - успокаивал я себя. – «Я вернусь к ней...»

В конце концов, когда замаячил крайний срок, я поднял свой дряблый зад. При составлении этой книги я опирался на благосклонность многих людей – в частности, моих старых приятелей из мичиганского «чада». Чтобы подстегнуть нашу коллективную память, я интервьюировал большинство их них словно папарацци. Было забавно послушать истории о прошлом с точки зрения других людей, я во многом благодарен Яну Холбруку за то, что он прослушал 18 пленок, неимоверное количество часов ерунды, личных шуток и необъяснимого смеха.

Из-за того, что моя дневная работа актера занимала меня в это время, я писал эту книгу в мое «свободное время». Во время киносъемок это означало сидеть после 7 вечера или на выходных. Самолеты также являлись хорошим местом для написания. Как для пассажира, попавшего в неволю, мне не оставалось ничего лучшего для того, чтобы скоротать эти два, три, пять или двенадцать часов полета, как открыть мой ноутбук Dell и печатать пока не сядет его двойная батарея. Если вам вообще это интересно, эта книга была создана в двух полушариях и трех странах. Рукописные размышления писались на холостяцкой вечеринке в Париже и моем бывшем доме в ЛА, Калифорния. Львиная доля этот работы была создана в бесчисленных отелях, квартирах и домах в или возле Окленда, Новая Зеландия, не считая мой трейлер на съемочной площадке.

Не могу даже сказать, как часто я кричал помощнику режиссера: «Ладно, ладно. Уже иду», - пока я печатал последние несколько мыслей, перед тем, как убежать изводить Зену или Геркулеса.

Главы писались в таком количестве городов, что гид Rand McNally удавился бы от зависти. Это был Детройт, Миннианаполись, Онтарио, Черри Хилл, Тулса, Остин, Даллас, Медфорд, Нью Йорк, Уилмингтон, а также такие страны, как Мексика, Коста Рика, Канада, Австралия и Африка.

Я говорю это не чтобы повысить престижность в глобальном масштабе, а чтобы показать, как книга иллюстрировала мой циганский образ жизни. Как бы я не хотел писать в каком-то идиллическом месте, где бы меня никто не трогал месяцами, но я не мог себе этого позволить. Я также хотел поблагодарить своего редактора Барри Невилла, который запихнул эту книгу в глотки Thomas Dunne Books. Я не был посвящен в то, как Барри выкручивал им руки в задней комнате, но могу поспорить, что это стоило ему многого. Из-за того, что потребовалось 4 года на завершение этой книги, я не был удивлен, когда Барри позвонил мне и сказал, что больше не занимается книгоиздательством.

Брюс: Эй, я просто надеюсь, что это не из-за этой книги...

Барри: Я испытывал адские муки из-за тебя, но я бы хотел изучить другие возможности.

К счастью для меня, начальник Барри Пит Волвертон взял на себя звание моего редактора/босса и мне почти не читали лекции.

Было бы упущением, если бы я не отвесил поклон Майку Дитцу, хроникеру моего детства. Без его вечной камеры большей части фотографий, которые вы видите, не существовало бы – давно назрела официальная благодарность.

Как обычно, я в долгу перед моей женой Идой и двумя детьми Ребеккой и Энди – они были чрезвычайно терпеливы со мной. Их поддержка остается недооцененной и любая попытка отплатить им за это была бы недостаточной. К счастью, они знают, какие они крутые.

Это единственная книга, которую я прочитал, хотя мне не нужно было...

студент колледжа Slacker, Баффало, Нью Йорк.

Ладно, по крайней мере, вам достаточно интересно, чтобы взять эту книгу и заглянуть внутрь. Я думаю, что мы с вами отлично поладим. Жизнь богата вариантами. Прямо сейчас ваши варианты: купить или нет автобиографию актера среднего пошиба.

Я должен знать этого парня? – думаете вы.

Нет, в этом и смысл. Книжные магазины полны по самое не хочу актерами – любимцами домохозяек и их выходками. Я не хочу вам что-то портить, но подобное вы уже читали.

Давайте к делу: посмотрите налево. Видите книгу Джуди Гарланд? Она вам не нужна, вы и так достаточно о ней знаете: прекрасный голос, дерьмовая жизнь. А теперь посмотрите направо на книгу Чарльтона Гестона. Вам тоже не нужно тратить на нее деньги на честно заработанный пончик. Вы тоже знаете его историю – прекрасный голос, дерьмовый парик.

Правда в том, что вы можете понятия не иметь кто я такой, здесь бесчисленное количество таких же рабочих лошадок, как я, вращающих каждый день колесо фортуны. «Если бы подбородки могли убивать: Признание актера фильмов категории Б» - моя первая книга, и я приглашаю вас проплыть вместе со мной по изменчивым водам синеворотничкового Голливуда. Ладно, купите уже эту чертову книгу и прочтите ее залпом!

С наилучшими пожеланиями, Брюс Кэмпбелл.

P.S. Если книга окажется отстойной, тут, по крайней мере, куча фотографий, и они не скоплены в середине, как в остальных актерских книжках.

«Эта книга является незаменимой для любого, стремящегося к карьере актера, режиссера, продюсера или любого другого аспекта кинобизнеса...быстрое и приятное чтение» - FANGORIA

"С причудливым ассортиментом тирад, как и с самоуничижительными названиями глав, вроде «Чем выше бюджет, тем меньше роль», он словно твой гость, который вы не хотите, чтобы уходил", ENTERTAINMENT WEEKLY

«Проницательный и громогласно заполненный путеводитель по тому, как быть почти знаменитым» - GO.