Б. Б. Кожиновым в статье «История литературы в работах ОПОЯЗа» («Вопросы литературы», 1972, №7) была сделана попытка определить своеобразие трудов опоязовцев как изучение истории «литературной моды», то есть смены «читательского восприятия». Хотя ряд соображений и аргументов автора убедителен, все же сводить основное значение исследований «русских формалистов» только к этому было бы неверно. Вряд ли также можно согласиться с констатацией того, что в их работах обходится понятие ценности литературного явления: В историческом плане, то есть с учетом его относительности во времени, оно присутствует либо подразумевается и только как категория абстрактная и абсолютная действительно не находит у них применения.
Все ссылки, даваемые в дальнейшем в скобках после цитат, указывают на страницы настоящей книги.
Внимание, уделяемое автором понятию «новизны» как важному условию поэтической действенности, легко может возбудить у читателя вопрос, где же проходит граница между новизной, идейно и художественно оправданной, и новизной самодовлеющей, новизной ради новизны, и еще более острый вопрос — о границе между поэзией подлинной, но трудной для понимания, и бессмыслием, которое притворяется поэзией. Эти два вопроса Ларин, в сущности, и не ставит в прямой форме — тем более что не дает ни одного примера абсолютно отрицательного (с его точки зрения). Ключ к решению обоих этих вопросов лишь в самом общем виде можно усмотреть в указании автора на специфичные для лирики «эмоции творческой власти над языком».
В настоящий сборник эти работы не входят.
Г. В. Степанов. В. А. Ларин (к 70-летию со дня рождения). — «Вестник Ленинградского университета», 1963, № 14, Серия истории, языка и литературы, вып. 3, с. 147—148.
См.: Ю. С. Степанов. Французская стилистика. М., 1965, с. 287—288.
В то время работа над словарем находилась еще в начальной стадии; в настоящее время он завершен и подготовлен к изданию; в ближайшем будущем должны появиться его первые выпуски (издание Ленинградского университета).
Ввиду более специального характера первых двух статей они в настоящем издании печатаются с некоторыми сокращениями, помимо купюр, сделанных автором. Во всех статьях, кроме особо оговоренных случаев, сохранены сделанные Б. А. Лариным выделения: курсив — в авторском тексте, разрядка — в цитатах. — Ред.
Б. А. Ларин предполагал написать и опубликовать следующие главы: II. Художество речи в лирике и повести. III. Комбинированная речь в повести и драме. IV. Поэтическая речь в системе художественных средств театра. — Ред.
Лишь стоит начать копать — и открывается бездонная пропасть (Вольтер). — Ред.
См., например, J. Baudouin de Courtenay. Szkice Jezykoznawcze: Ch. Bally. Traite de stylistique française; F. de Saussure. Cours de linguistique generale.
О деятельности воображения в зависимости от языка имеют хождение совершенно несостоятельные гипотезы, никем не обсужденные еще критически.
Одна только статья Л. П. Якубинского в сб. «Поэтика»: («О глоссемосочетании») близка к указанному по материалу.
В предупреждение досадных недоразумений я должен указать сейчас, что это не материалы, не объект моего исследования, а примеры как выразительное средство, как прием изложения. Только потому я позволил себе делать такие «куцые» и разнородные цитаты. Это не «анализ».
Такую обработку учит делать Балли, называя ее «identification», чтоб обнаружить выразительность данного оборота речи.
Здесь и далее в поэтических цитатах сохранена пунктуация указанных изданий. — Ред.
См.: «Вопросы теории и психологии творчества», т. I. Харьков, 1907, стр. 201.
О них см.: Л. П. Якубинский. О диалогической речи. — «Русская речь». Сборники статей под ред. Л. В. Щербы, I. Пг., 1923.
Оно очень старо: у Платона в гл. 5 Иона, в ведических гимнах и древнейшем этимологическом комментарии к ним Иски: Nirukta, II, 11. См.: Д. Н. Овсянико-Куликовский. Опыт изучения вакхических культов индо европейской древности... ч. I, гл. 5 и 6. Одесса, 1883.
См.: «Вопросы теории и психологии творчества», т. I. Харьков, 1907, с. 203.
См.: «Новейшая русская поэзия», т. I. В. Хлебников. Прага, 1921, с. 68.
Этот афоризм В. Шкловского в письме Р. Якобсону напечатан в «Книжном Угле».
См.: Ф. И. Щербатской. Поэтика индусов. — ЖМНП, 1902, июнь.
Кто выигрывает? (лат.) — Ред.
R. Lehmann. Poetik. 2 Aufl. München, 1919, S. 126.
Д. Н. Овсянико-Куликовский. Из лекций об «Основах художественного творчества». — «Вопросы теории и психологии творчества», т. I, изд. 2-е. Харьков, 1911, с. 15, 16 (курсив Овсянико-Куликовского).
Так, например, делает С. Бобров в «Литературной энциклопедии. Словарь литературных терминов», т. 2. М., 1925, ст. 624), в статье «Поэзия и проза»: «Стиху ближе патетика отдельного, тогда как в прозе — трагедия коллектива». Ср. еще Ю. Подольский, там же, т. 1. М., 1925, ст. 408.
Hans Larsson. Poesiens logik. Lund, 1899. Цит. по франц. изд.: «La logique de la poesie». Paris, 1919, p. 113.
См., например: Г. Шпет. Проблемы современной эстетики. — В журн. Росс. Академии художественных наук, «Искусство», № 1, М., 1923, особенно с. 67-74, и его же «Эстетические фрагменты», I—III. Пб., 1922—1923.
R. Lehmann. Poetik. 2 Aufl., S. 127.
Б. Томашевский. Теория литературы. Л., 1925, с. 184. Точно так же: Ю. Подольский («Литературная энциклопедия. Словарь литературных терминов», т. 1, с. 408): «И так как душу приводит в волненье не столько мысль, сколько чувство, эмоция, то лирическая поэзия и есть выражение чувств; она имеет по преимуществу эмоциональный характер...».
Досужий обыватель, кому литературное чтение нужно как «косметическое средство для души», больше всего ценит и ищет эмоциональных эффектов книги, — но именно он никогда не берет сборника стихов, он «наслаждается» романом — переводным с французского или английского, романом массового производства, минимально литературным, или, если его досуги прерывисты, он требует «занятных» рассказов. Факт этот хорошо известен всем, стоящим у дела распределения книги. Здесь — свидетельство против эмоционального воздействия лирики на читателя, хотя и не прямое, но довольно веское.
См. хотя бы: Е. Faguet. L’Art de lire, pp. 83, 94. — У нас — M. Гершензон, А. Белый и др.
Hans Larsson. La logique de la poesie, pp. 22, 16.
Здесь не может иметь существенного значения поздняя публикация этого стихотворения, так как дело идет о нашем теперешнем понимании четверостишия Хлебникова, а не о том, какое было возможно в 1913 году.
Чтобы избежать путаницы, я буду называть эмоциональное сопровождение лирической речи — «эмотивностыо». Следует учитывать наряду с эмотивностью и волевое возбуждение, причиняемое лирикой. Об этом втором обычно не упоминают. Здесь я уклонюсь от обсуждения этого вопроса ввиду его непочатости.
Таков «приговор» Львова-Рогачевского символистам («Литературная энциклопедия. Словарь литературных терминов», т. 2, ст. 777): «На зыбкой почве призрачного и неясного, тревожного и двойственного вырастает поэтика символистов».
Их трудно регистрировать, что необходимо, понятно, только для научного анализа. Сплошь и рядом от этого отказываются, считая такое семантическое «проявление» вненаучным; с другой стороны, часто такие семантические описания не удаются, и это компрометирует в некоторых научных кругах самое утверждение о смысловой кратности.
Для каждой эпохи — в определенной литературной среде — может быть установлено одно «нормальное» толкование. Его необходимо искать и исследовать, потому что именно оно существенно и определительно для социальной проекции литературы. Однако не в читательских показаниях, а в фактуре пьесы.
Hans Larsson. La logique de la poesie, pp. 131, 136.
Сб. «Русская речь», I. Пг., 1923, с. 62—75. (См. наст, изд., с. 30—40. — Ред.).
Хотя это не самоочевидно и может вызвать сомнения, но я буду настаивать на том, что обычно стихотворение вызывает к порогу сознания ассоциации тематической традиции, как наружного — первого измерения литературного опыта. Эти неясные припоминанья возникают в подсознании, но готовы к осознанию; потому при оценочных суждениях мы прежде всего (легче всего) опираемся именно на сравнение с аналогичными по теме стихами... Только на известной высоте эстетической культуры тема становится моментом не первой важности, воспринимается не как основной организующий принцип, а как частный элемент, и внимание сосредоточивается на композиции, на оригинальном преломлении литературной традиции, — на творческой (и тем наиболее актуальной для читателя) функции пьесы.
F. Brunetierе. L’Evolution de la poesie lyrique en France au XIX siecle, t. II. Paris, 1906, p.252 suiv.
«Персидские лирики X—XV вв.». С персидского языка перевел акад. Ф. Корш. М., изд. Сабашниковых («Памятники мировой литературы»), 1916, с. 4, 21, 106.
«Персидские лирики X—XV вв.». Вступит. статья проф. А. Крымского, с. XV—XVII и след.
Указанный эстетический фактор хотя и стоит в очевидной связи с предыдущим, но никаким образом не совпадает с ним.
R. Lehmann. Poetik. 2 Aufl., S. 128.
См. «Вопросы теории и психологии творчества» т. II вып. 1. СПб., 1909, с. 285. — Теперь можно указать, в противовес суждению акад. Веселовского, на замечательные работы о старопровансальских поэтах Карла Фослера, устанавливающие разнообразные и ярко оригинальные поэтические индивидуальности среди них. Впрочем, следует отметить, что эти историко-стилистические интуиции Фослера у некоторых вызывают упреки в произвольности.
Было бы плодотворным для теории литературы, как я убежден, проводить строгое различие между первоначальным восприятием «национального» поэтического произведения, какое бывает у его современников, — и последующими, в другие годы и века. Известно, что для каждой культурной эпохи образуется свое понимание «вечных спутников», но недостаточно внимания к тому, что впечатление поэзии в свои дни несравнимо с тем, какое она будет производить на новые поколенья, и разница тут гораздо больше и существенно иная, чем между двумя отражениями поэта, в далекие от него времена. Для друзей и первых читателей, для современного общества поэтическое произведение известного масштаба — остро возбуждающее, насущное слово и, я бы сказал даже, — поведение влиятельного человека, заражающее, подчиняющее, то есть событие в общественной жизни не менее важное, чем иной «государственный переворот» или появление нового вероучения, — а потом, в другом веке, это лишь замечательная старинная книга, безопасный предмет любованья и раздумья. Поэзии Данте, Хафиза или Пушкина никак для нас не воскресить в ее первой действенности. «Вечно» может существовать только призрак поэзии, а полным, живым голосом она звучит только раз. Вот почему, если хотим исследовать семантический эффект лирики в его полноте, мы должны обратиться к поэтам-современникам.
Б. Томашевский. Русское стихосложение. Пб., 1923, с. 8 (курсив Б. Томашевского). Это определение не повторено уже им в книге «Теория литературы» (см. главу «Жанры лирические», с. 183, след.).
Л. Сабанеев. Музыка речи. М., 1923, с. 19—20, 21.
Обычное у европейских ученых применение термина «лирика» к некоторым видам индийской литературы — при кажущейся несообразности — надо признать верным по существу указанием на осязательную аналогию двух жанров в разнородном литературном материале обособленных культурных миров.
Rene Basset. La poesie arabe anteislamique. Paris, 1888, p. 49.
То есть — религиозная заслуга, богатство, любовь и вечное избавленье.
Dandin’s «Poetik (Kavyadarca)». Sanskrit und deutsch von Otto Böhtlingk. Leipzig, 1890, I, 14—18, S. 3.
В классическом арабском языке, например, или в санскрите ко времени упадка поэзии образовались длинные вереницы синонимов для некоторых понятий. Индусы составили идеологические словари синонимов, и в них совершенно очевидна зависимость синонимики от поэзии: наибольшее число синонимов имеется для тех понятий, которые теснее связаны с кругом поэтической тематики у них. Так, в очень авторитетном и ценном словаре синонимов: «Hemak’andra’s Abhidha nak’intamani», Hrsg. von O. Böhtlingk und Rieu. St. Pbg., 1847 дано: 34 сл. «луна» (+5 сл. «свет луны»), 36 сл. «гибель», 12 сл. «смерть», 51 сл. «огонь», 15 сл. «молния», 34 сл. «лотос», 30 сл. «змея», 26 сл. «ветер», 20 сл. «ночь», 25 сл. «птица», 23 сл. «слон» (+35 названий слона), 14 сл. «конь» (+39 назв. коня), 16 сл. «любовная жажда» (+14 сл. coitus — эвфемизмы), 12 сл. «женщина» (+10 част. н.), 10 сл. «возлюбленная», 40 сл. «жена», 14 сл. «лев», 15 сл. «пчела», 15 сл. «буйвол», 14 сл. «бык», 8 сл. «павлин», 7 сл. «кукушка» (в индийской лирике то же, что у нас «соловей»). Почти все остальные понятия в этом словаре имеют меньше шести обозначений, обычно одно-два. И, конечно, большая часть этих слов — метафоры, в разной степени ощутимые.
Тем, кто хотел бы дальнейших пояснений к последним двум цитатам из Хлебникова, предлагаю еще тематическую параллель, два отрывка из тибетского поэта Миларайбы:
а) ...По берегам вод, озерков и прудов
водяные птицы озираются, поворачивая шейки;
на ветвях раскидистых зеленых деревьев
звучно поют красивые птицы;
душистый ветерок повеет,
и ветви деревьев запляшут...
...Земные радости мне представляются росою;
на эту жизнь смотрю, как на мираж сна;
мое сердце полно состраданья к тем, кто этого не постигает;
пустое небесное пространство мне служит пищей,
погружаюсь я в созерцанье, которого не нарушить...
б) ...Олени и дикие ослы, самки с детенышами играют и скачут;
обезьяны и обезьянки пробуют свои силы.
Жаворонки, матери с птенцами, звенят переливчатыми голосами,
небесные птицы, снежные рябчики, распевают песни;
ручей на глинистом ложе журчаньем рассказывает мелодичную поэму:
— голоса Времени, друзья сердца!
(Перевод Б. Владимирцова, журн. «Восток», №1. Пг., 1922, с. 45—47)
Омонимы устраняются там путем дифференциации знаков (например, передвижкой ударения: орган, орган; мука, мука); или же слово исчезает совсем, или, наконец, остается лишь в одном из значений. Выживают только омонимы с далеким, не встречным значением: косяк двери и лошадей, люлька курительная и детская, леса рыболовная и множественное число от «лес».
В. И. Чернышев. Некрасов при жизни и по смерти. — «Известия ОРЯС», т. XII, кн. 4. СПб., 1907, с. 256—276.
П. Я. Черных. Н. А. Некрасов и народная речь. — «Сибирские огни», 1937, № 5/6, с. 141.
Ю. М. Соколов. Некрасов и народное творчество. — «Литературный критик», 1938, № 2, с. 60 и 72.
«Ученые записки Калининского педагогического института», т. XV, вып. I, с. 275—319.
Цит. по кн.: Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем, т. 3. М., 1949, с. 366. Здесь и далее в статье ссылки даются на это собрание сочинений, изданное в Москве в 1948— 1953 годах. — Прим. А. И. Лебедевой.
Сомуститель (есть у Даля, т. IV, с. 386). Происходит как неправильная этимологизация: сомущать — (смутить), возмутить; как пущать — пустить, угощать — угостить. До советской эпохи издатели исправляли: вм. сомутить, сомутитель.
Так говорит С. А. Копорский на стр. 291. Только в моем перечне эта группа пополнена за счет мнимых севернорусских диалектизмов: стог, нива, копна, лукошко, кузов, чан, корчага, жбан, овин, скирда, притолка, хоромы, стропила, горница, подклеть, страда, молодица, дитятко, дерюга, пригожий. Добавлю упущенное С. А. Копорским «по спопутности».
Стихотворение «Великое чувство! у каждых дверей...» было напечатано в «Отечественных записках», 1878, №4 в составе цикла «Последние песни Н. А. Некрасова». В указанном издании сочинений Н. А. Некрасова такого цикла нет. Последнее пятистишие «Так запой, о поэт! чтобы всем матерям», объединенное Б. А. Лариным со стихотворением «Великое чувство!..», впервые было опубликовано в статье В. Е. Евгеньева-Максимова «Предсмертные думы Н. А. Некрасова» («Заветы», 1913, № 3, с. 37). — Прим. А. И. Лебедевой.
И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений и писем в двадцати восьми томах, т. VII. М. — Л., «Наука», 1964, с. 30. Письмо Я. П. Полонскому 13 (25) января 1868. — Прим. А. И. Лебедевой.
Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, т. XV. М., Гослитиздат, 1950, с. 88. Письмо к А. Н. Пыпину 14 (26) августа 1877. — Прим. А. И. Лебедевой.
Бельтов. Н. А. Некрасов. К 25-летию его смерти. В кн.: «За двадцать лет. Сборник статей, литературных, экономических и философско-исторических». СПб., 1905, с. 117 (Бельтов — литературный псевдоним Г. В. Плеханова.) — Прим. А. И. Лебедевой.
Цитирую по кн.: В. Е. Евгеньев-Максимов. Жизнь и деятельность Некрасова, т. II. М.—Л., 1950, с. 329 и 326.
Цитирую по кн.: В. Е. Евгеньев-Максимов. Жизнь и деятельность Некрасова, т. II, с. 299.
Н. Степанов. Как писал стихи Некрасов. — «Литературная учеба», 1933, № 3/4, с. 68: «Метафора почти не участвует в системе некрасовских образов».
«Записные книжки А. П. Чехова». Пригот. к печати Н. Коншина, ред. Л. Гроссман. М., изд. Гос. академии художеств, наук, 1927.
Сравните еще у Чехова (с. 37, 1, 49, №3): «Крестьяне, которые больше всего трудятся, не употребляют слово труд». К проявлению классового колорита этого слова добавлю, что в языке феодальной письменности, откуда это слово перешло в «господский» литературный язык, оно означало также: болезнь, мучение, заботу, тягость.
Записано на заседании в одном из институтов Академии наук.
Употребление слова «копия» в значении «жалкое подобие», «дурной образец» — отмечено не раз у малограмотных.
Так же ошибочно употребляет слово «будировать» в журн. «Экономика и культура Крыма» (1933, № 1-2, с. 73) проф. Н. Н. Клепинин: «в течение ряда лет он будировал внимание к яйлинскому вопросу». (Курсив — в тексте журнала. — Ред.)
В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 40, с. 49. — Ред.
Тот же прием встречаем, например, в старинном водевиле «Лев Гурыч Синичкин» (переработанном Д. Т. Ленским в 1840 г. из водевиля Теолона и Баяра «Отец дебютантки»).
Текст «Чайки» цитирую по Собранию сочинений в двенадцати томах, т. IX. М., ГИХЛ, 1956. В скобках указаны страницы тома.
И. Н. Потапенко. Несколько лет с А. П. Чеховым. — В сб.: «Чехов и театр». М., «Искусство», 1961, с. 224.
«Чехов и театр», с. 224 и след.
В. И. Немирович-Данченко. Из прошлого. — В сб. «Чехов и театр», с. 305.
«Чехов и театр», с. 360.
Есть смутный намек на этот символ в первом акте. Нина говорит Треплеву: «Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема... боятся, как бы я не пошла в актрисы... А меня тянет сюда к озеру, как чайку...» (с. 234). Однако здесь он не раскрыт и едва оставляет след в памяти зрителя.
К. С. Станиславский. Моя жизнь в искусстве. В сб.: «Чехов и театр», с. 249 и 252.
В. И. Немирович-Данченко. Из прошлого. В сб.: «Чехов и театр», с. 279 и след.
Как считает Е. Д. Сурков (см. в сб. «Чехов и театр», с. 7).
См.: «Чайка в постановке МХАТ. Режиссерская партитура К. С. Станиславского». М.—Л., 1938, с. 66.
Цитируется тот перевод, какой был в руках Аркадиной: Собрание сочинений Гюи де Мопассана, т. VII. «На воде». Повести и рассказы. СПб., изд. «Вестника иностранной литературы», 1894, с. 17. (Перевод М. Н. Тимофеевой.)
Гюи де Мопассан. Собрание сочинений, т. VII, с. 39—40.
Ниже приводятся найденные в рукописях Б. А. Ларина наброски к статье. — Ред.
Ф. Браун. Введение в германскую философию. [б. м.], 1913, с. 142.
Arte nuevo de hazer comedias en este tiempo de Lopez de Vega, 1600.
Pierre Corneille. Trois discours sur l’ulilite et sur les parties du poeme dramatique...
См.: М. Горький. О литературе. М., 1935, с. 143—156.
«Письма А. П. Чехова», т. VI. 1900—1904. М. [1916], с. 166.
«Письма А. П. Чехова», т. VI. 1900—1904. М. [1916], с. 236, след.
Напоминаю и следующие строки Горького, против которых написана вся эта статья: «Наконец я обязан сказать кое-что и о себе, ибо есть опасность, что моя «драматургия», ныне чрезмерно восхваляемая, способна соблазнить молодых людей на бесполезное изучение ее и — того хуже — на подражание ей... Нет, изучать — не надо, потому что — нечего изучать» («О литературе», с. 154).
«Враги» напечатаны были одновременно в Германии (по-немецки) и в России в сборнике «Знание», кн. XIV, 1906 г. Переиздания в собраниях сочинений 1908, 1918, 1923, 1924, 1929, 1933 и 1936 годов. Автограф — машинопись с исправлениями — хранится в Ленинграде, в Публичной библиотеке (в настоящее время находится в Москве, в Институте мировой литературы им. А. М. Горького АН СССР. — Ред.). Кроме того, мною использован режиссерский экземпляр Гос. акад. театра драмы с авторскими исправлениями 1933 года, который хранится в Театральной биб-ке им. А. В. Луначарского. Это — новая авторская редакция «Врагов», почти целиком послужившая основой для всех позднейших изданий пьесы. Но переработка эта не была настолько глубокой и основательной, чтобы можно было назвать ее «вторым вариантом» драмы, как, например, «Вассу Железнову», напечатанную в альманахе «Год XIX», М., 1936.
Цитирую здесь и во всей статье, где нет оговорок, по изданию: «Пьесы Горького». Л.—М., «Искусство», 1936. (Последнее авторизованное издание).
В третьем акте жандармский ротмистр Бобоедов по рекомендации прокурора обещает «пристроить» Пологого — «этого нашего собеседника».
Последнее изд. 1936 года, с. 185.
Рабочий экземпляр Ленинградскою Гостеатра драмы, с. 68.
По изд. 1900 года с. 149, след.; по рабочему экземпляру Ленинградского Гостеатра драмы, с. 122, след.; по изд. 1936 года, с. 237, след.
По изд. 1906 года с. 96, след.; по рабочему экземпляру Ленинградского Гостеатра драмы с. 76, след.; по изд. 1936 года с. 215.
По изд. 1906 года с. 92, след.; по рабочему экземпляру Ленинградского Гостеатра драмы с. 74, след.; по изд. 1936 года с. 213, след.
Отмечу одну невыправленную ошибку Горького: «дуло» стоит здесь в типично обывательском, неверном употреблении вместо слова «ствол», — в речи генерала это совершенно недопустимо (дуло значит — «отверстие, срез ствола», и, следовательно, невозможно «взять за дуло»).
Подтверждением объективности моего семантического анализа может служить приведенная в издании пьесы 1932 года (Собр. соч. Горького, т. VII, с. 221) выписка из доклада цензора от 13 февраля 1907 года: «В этих сценах ярко подчеркивается непримиримая вражда между рабочими и работодателями, причем первые изображены стойкими борцами, сознательно идущими к намеченной цели — уничтожению капитала, последние же изображены узкими эгоистами. Впрочем, по словам одного из действующих лиц, совершенно безразлично, каковы качества хозяина, достаточно того, что он «хозяин», чтобы для рабочих он являлся врагом. Автор устами жены брата директора фабрики, Татьяны, предсказывает победу рабочих. Сцены эти являются сплошной проповедью против имущих классов, вследствие чего не могут быть дозволены к представлению».
См. рабочий экземпляр Ленинградского Гостеатра драмы в Театральной библиотеке им. А. В. Луначарского, № 77/30, I/Г. 71, с. 150.
«Рабочий и театр», 1932, № 6, с. 6—7.
«Вестник Коммунистической академии», 1932, № 11—12, с. 164.
За исключением особо оговоренных случаев, цитаты из драматических произведений М. Горького даны по кн.: М. Горький. Пьесы «Мещане», «На дне», «Враги», «Егор Булычев и другие», «Достигаев и другие». М., ГИХЛ, 1936. — Ред.
«Литературный критик», 1936, №11.
Постановщик и исполнители должны найти средства, чтобы эта «перекличка» реплик зазвучала в театре.
Словарь языка Пушкина, т. I [А—Ж]. М., ГИС, 1956; т. II [З—Н], 1957; т. III [О—Р], 1959; т. IV [С—Я], 1961.
См. там же, т. I, с. 10 (Предисловие).
Во Владивостоке под руководством Ю. С. Язиковой готовился словарь к «Фоме Гордееву». В настоящее время эта работа под ее же руководством продолжается в Горьковском педагогическом институте. Словарь «Дела Артамоновых» создается совместными усилиями специалистов в Ужгородском университете и в Ивано-Франковском педагогическом институте. — Ред.
См.: Г. А. Лилич. О слове серый в творчестве М. Горького. — Сб. «Словоупотребление и стиль М. Горького». Изд-во ЛГУ, 1962, с. 120; С. В. Трифонова. О прямом и образном употреблении слова голубой у М. Горького. — Там же, с. 136.
См.: Ю. С. Язикова. Основные приемы образного словоупотребления М. Горького (на материале повести «В людях»). — «Словоупотребление и стиль М. Горького», с. 32—47, а также: Ю. С. Язикова. Из наблюдений над словоупотреблением М. Горького. Очерки по лексикологии, фразеологии и стилистике. — «Ученые записки ЛГУ», № 243, вып. 42, 1958, с. 69—84.
М. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах», т. 13. М., Гослитиздат, 1951, с. 166.
Имеется в виду сборник «Словоупотребление и стиль М. Горького». Изд-во ЛГУ, 1962. Статья Б. А. Ларина «Основные принципы Словаря автобиографической трилогии М. Горького» была вступлением к этому сборнику. — Ред.
Мы оповещены о скором выходе книги проф. Н. М. Каринского «Очерки языка русских крестьян. Говор дер. Ванилово». — «Труды диалектографической комиссии ИЯМ АН СССР», т. I. См. его статью «Из наблюдений над языком современной деревни». — «Литературный критик», 1935, №5, с. 159—175.
В прошлом году на Украине вышла книга: «Мова робiтника», збiрки статтей. На матерiалах Харкiвського парвозобудiвельного заводу. Харкiв, 1934, с. 60. Как одна из первых попыток конкретного анализа языка четырех-пяти рабочих она представляет интерес, но в то же время нельзя не признать ее слабой и по замыслу и по выполнению.
Например, «на сдюку» значит в арго «на пару», «на два рубля», «на две копейки», а в тексте Каверина это не подходит, он предполагал что-то другое.
На арго слово «форс» значит «деньги».
См., например, главу седьмую романа «На переводя дыхания».
Редко-редко оставит он такие трудные слова: «по степу шаландаем», «худобу усю бросили», «та цю тебе», «буду тебе... саломатой годувати».
Это вместо «Та в його семейство там лышылось! А тут сын, бач, лежить». Лишь изредка эксперимент Серафимовича вызывает возражения. Напрасно он выдумывает деформированные слова-гибриды, каких нет ни в каком языке, заставляя вспоминать о неудачных измышлениях старых писателей, как, например, Шаховского («Казак-стихотворец»).
«Як же то можно, людей у мешков топит» (вместо «у мишках»).
«И зараз поперед церкви на площади в кажной станице виселицу громадят...» (вместо «поперед церквою»).
Несколько раз употреблено слово «увись» вместо «увесь». «Казаки цила сотня... один за одним сгнушались на ней...» Из диалектного «знущались» и нормального «гнушались» (здесь, впрочем, совсем не подходящего) образовано странное слово «сгнушались [на ней]». Вот такие фальшивые словообразования, конечно, портят вещь.
См. по 3-му изд. 1933 года.
Нагульнов не избегает таких с детства привычных ему слов, как: молчаком, допреж, хуч, кубытъ, вовзят, полозиет, муторно, и таких сочетаний, как: в грязе, по степе, пил кровя, поперек путя, выпущать цыплятков, отвернет вязы (свернет шею).
Второй пласт отложился в его языке в годы гражданской войны: «...Эта статья Сталина, как пуля, пронизала навылет, и во мне закипела горячая кровь...» «Ты, значится, против советской власти? В 19-м году с нами бился, супротивничал, и зараз против? Ну, тогда и от меня миру не жди! Я тебя, гада, так грабану, что всем чертям муторно станет!» Новый и последний слог в его языке — из книг и газет — нет нужды выделять, он и так очевиден.
Буду цитировать по изданию: Собрание сочинений, т. V. М.—Л., «Земля и фабрика», 1930.
Посмотрите в «Соти» начало глав I и III. Там все хорошо, кроме диалектных прослоек: «Стоит ноне сохлый можжучный кусток у ручья...», «Мужики только окнули хором, не вселился ли в Игната анчук», «Пробуя напугом взять, сказал старичок...»
Я бы предложил называть это, в отличие от диалектизмов, идиомами или семантическими идиомами.