Это моя дочь

Глава 32. Ольга

Народ начал собираться активно. Пуховик я в гардероб не сдала, просто расстегнула, и сейчас жарко. Сижу, пью кофе. Заведение сомнительное, а кофе — вкусный, и я растягиваю удовольствие по максимуму, вторая чашка мне уже просто не по карману будет. За моей спиной кто-то громко, визгливо рассмеялся. Я поняла, ещё немного и бармену просто не до меня будет, его завалит работой. Подозвала его к себе.

— Мне молодой человек нужен, — сказала я, и говорить пришлось громко, мешала музыка. — Его Мишей зовут. Он такой, красивый. Глаза большие, как у олененка. Худой, высокий.

Мне бы добавить — документы он делает. Для точности. Тогда, думаю, поняли бы все. Но нельзя.

— Мне сказали, он каждый вечер тут, — неловко добавила я. — Вы должны его помнить.

— И зачем он вам?

Парень так подчеркнул слово вам, что я поежилась невольно, вновь осознав, что мне не место здесь. Мне дома место, где бы он ни был. Главное, чтобы Дашка рядом, а где — без разницы. Заказали бы пиццы сейчас, ели бы её прямо на диване, мультики бы смотрели. Я бы садик ей разрешила прогулять, и сама бы на работу забила, плевать на проблемы, надышаться бы вдоволь своим ребёнком.

— Он нужен мне, — твёрдо произнесла я. — Нужен.

О, я бы задала ему всего один вопрос. Всего один, и от ответа зависит многое. Если он, конечно, захочет мне ответить.

Бармен неторопливо поверил бокал на свет, убеждаясь в его идеальной чистоте, затем посмотрел на меня прямо через него, как через лупу. И глаз его показался таким большим и чёрным, что мне неожиданно стало страшно.

— Позже, — пожал плечами он. — Миша будет позже, ещё слишком рано.

А я уже час здесь. И ждать непонятно сколько — клуб до шести утра работает. Хотелось просто лечь и ноги вытянуть, сапоги снять. А мне и лечь то негде — номер в гостинице я снять не успела, голова была не тем занята.

— Значит буду ждать, — сказала я, больше самой себе.

Бармен перестал обращать на меня внимание. К бару подошла большая компания людей, меня дважды толкнули, специально ли, нечаянно, поди пойми. Становилось слишком шумно и людно. Я отошла от бара. Проталкиваюсь сквозь толпу, которая кричит, смеётся, танцует, и по сторонам смотрю. Ищу Мишу. Дважды казалось — он. Бежала, и понимала, что ошиблась. Большой зал обошла вдоль и поперёк несколько раз, хотела подняться наверх, но туда меня просто не пустили — фейс контроль не устроил мой наряд. Этому я не удивлена — несколько дней в одних джинсах хожу…

Я решила выждать время. Скоро часть этих точно напьётся и разойдется, искать будет легче. Или разработаю план, как попасть в ресторанную зону. Я дико устала. Мне бы присесть хоть на минуточку…

Мой стул у бара давно и прочно занят. Я отошла в сторону от беснуюшейся толпы. Музыка грохочет и здесь, но кажется, что немного тише. В одну сторону коридор уводит в сторону туалетов, в другую — пожарный выход, лестница наверх ведёт, заканчивается закрытой дверью. Кадка стоит с большой и крайне измученной пальмой. Ствол её перевит мигающей гирляндой, и я только глядя на неё поняла — скоро новый год.

А ещё поняла, что если я не справлюсь, то это будет первый новый год Дашки без меня. Паршиво так стало, хоть скули, снова слезы на глаза навернулись.

Плакать я не буду. Не здесь, не сейчас. Села на нижнюю ступеньку. Она холодная, металлическая, попу холодит даже через пуховик. Глаза слипаются. Удивительно, но я уснула, прямо у запасного выхода, на железной лестнице, где сверху сквозняком поддувает. Проснулась резко, как от толчка. Все так же грохочет музыка. На часы смотрю — спала около пятнадцати минут. Чувствую себя просто ужасно, держусь на одном лишь упорстве.

— Нужно умыться, — заключила я.

Туалеты были рядышком. Толкнула ближайший. Внутри — безлико. Никаких попыток в дизайн, просто кабинки, нейтрального цвета плитка. Включила холодную воду, опустила в неё руки, прижала их ко лбу. Смотрю на свое отражение — глаза красные, усталые. Ничего, ещё немного продержаться… Сейчас пойду и точно найду этого Мишу.

Из одной из кабинок раздался громкий звук падения. Я вздрогнула и обернулась. Наклонилась, заглядывая вниз, пусть это и неприлично. Виднеется нога в мужском дорогом, я бы сказала — пижонском ботинке. Штанина задралась из под неё торчит тонкая щиколотка. Мужчина упал на пол прямо у унитаза.

— Вам плохо? — спросила я.

Паралельно озаботилась — это он зашёл в женский, или я в мужской? Помогать ему у меня и в мыслях не было, я ненавидела пьяных мужчин и старалась с ними не связываться, они меня пугали. Но если ему реально плохо, я могла бы позвать кого нибудь из сотрудников клуба.

— Уйди, дура, — невнятно ответил мужчина. — Мне хорошо.

— Ну, ок, — не стала спорить я.

И пошла к выходу. Но у дверей остановилась вдруг, озаренная мыслью, которая казалась невероятной. Вернулась. Туалет пустой, кроме нас никого нет. Вошла в соседнюю кабинку, залезла на унитаз ногами, и заглянула сверху в нужную.

Мужчина, скорее парень, лежал свернувшись калачиком у унитаза на полу. Штаны его, слава богу, были на месте. Но интересовало меня не это.

— Вы Миша, — сказала я.

Он поднял взгляд на меня, долго пытался сфокусировать его, щурился на свет.

— Че надо? — наконец спросил он.

— Дверь мне откройте. Я вам помогу, только откройте.

— Не, — лениво ответил он и снова глаза закрыл.

Я вышла, подергала дверь — крепкая. Мне не сломать замок. Вернулась в свою кабинку. Я все детство по деревьям лазила в бабушке саду, неужели не справлюсь? Поднапряглась, перекинула ногу через верх кабинки, боже как хорошо, что я высокая и ноги у меня длинные. Перевалилась, и прыгнула вниз, почти упала, скорее. Ушиблась о бачок унитаза, и наступила на Мишину ногу, чем вызвала шквал проклятий в свой адрес.

— Я вам помогу, — успокоила я. — Сейчас я вас заберу отсюда. Кофе хотите? Я вас домой отвезу на такси, хорошо?

Отперла дверь, попыталась поднять такого нужного мне сейчас мужчину, поставить на ноги. Но он, такой вроде худой, оказался неимоверно тяжёлым. Рухнул сверху на унитаз, а потом его тошнить начало.

— Ничего страшного, — повторила я. — Всё нормально, со всеми случается.

— Пить, — прохрипел мужчина отрываясь от унитаза.

Если бы было, во что набрать, я бы его прямо из под крана напоила бы водой. Но не было. Так быстро, как тогда до бара, я давно не бегала. Маленькая бутылочка минералки стоила почти как весь мой дневной заработок, а Миша выпил её залпом.

— Я такси вызову сейчас, — снова заговорила я.

— Ты кто такая? Никуда я не поеду.

Пошатывась пошёл умываться. Теперь с отросших волос на рубашку вода капает. На лице щетина и следы бурной жизни, но все равно красив, этого не отнять.

— Вы мне документы делали. Почти шесть лет назад, зимой. Я Ольга.

— И что, не понравилось?

— Нет, все отлично… Документы были идеальны. Но у меня есть один вопрос.

— Валяй.

Наклонился, минералка кончилась, теперь пил воду прямо из под крана. Я глубоко вздохнула, набираясь храбрости.

— Я хотела спросить… Когда Демид Шахов проверил все версии и понял, что ребёнка забрала я, почему Настя ему не рассказала? Вы же знали все… моё имя. Почему она молчала все эти годы?

Он выпрямился так резко, что на меня брызнули капли воды с его волос. Я отшатнулась. А взгляд его таким трезвым вдруг стал, словно это не он на полу возле унитаза валялся недавно. Одним рывком ко мне дёрнулся и за руку схватил. Сильно. Больно.

— Отпустите, — жалобно попросила я. — Пожалуйста.

— Иначе что? — спросил он.

Я попыталась вывернуться, я не привыкла сдаваться так просто. Шагнула назад, потянула руку на себя сильно. Миша за мной. Он все же был пьян. Он не рассчитал своих возможностей. Наступил на лужу воды, которую сам наплескал умываясь, поскользнулся и упал. Я времени терять не стала, рванула, что было сил, под треск ткани куртки, которую он до последнего из рук выпускать не хотел.

Выбежала из туалета. На раздумья были только доли секунды. И я побежала в свой закуток с пальмой и лестницей, затаилась за кадкой. И сразу же поняла — ошиблась. Здесь меня найти легко, просто поверни и вот она я, как на ладони. Нужно было в зал, там много людей, там легко затеряться.

Дверь хлопнула почти сразу, Миша вышел. Звонит кому-то.

— Баба, — гаркнул он в трубку. — Высокая, белобрысая, некрашенная, в куртке дурацкой. Все выходы перекрой и людей в зал давай, не должна уйти.

Сердце ушло в пятки. Посмотрела назад — та самая пожарная лестница. Сверху цепь висит и замок. У нас всегда перекрыты пожарные выходы, всегда, вопреки всем правилам. Тихо, чтобы не издать ни звука крадусь. Шесть шагов. Поднимаюсь. Так страшно, что дышать больно. Трогаю цепь, ищу её конец. И понимаю, что замок просто на ручке висит, не закрывает ничего, а обе ручки обмотаны этой вот цепью, которая не замкнута.

Отматываю. Кажется гремит ужасно, даже музыку заглушает. Что ужасно долго. Наконец дверь свободна. Открывается наружу, там снега немного намело, толкаю с усилием. Вываливаюсь на мороз, цепь в сугроб бросаю и бегу.