Это моя дочь

Глава 35. Демид

Подсознание шептало, что просыпаться нужно, но тело отчаянно сопротивлялось. Телу было сладко. Тепло, под одним одеялом на двоих, пусть и слишком коротком для меня. Ступни торчат, но какая, к черту, разница? Женщина лежит рядом, и именно от неё так сладко, как давно уже не бывало. Сквозь сон тянусь к ней, обнимаю. Скольжу пальцем по теплому животу. Обвожу ямку пупка вокруг. Ольга вздрагивает, просыпаясь, осознавая моё присутствие.

Отстраняется, выскальзывает из под одеяла, сразу холодно становится. Она не стыдится себя, своего тела, но и не выставляет его на обозрение нарочито. Смотрю на обнаженную женскую спину. Как выпирают лопатки, когда тянется за брошенным на пол халатом. Накидывает его на себя, разом от меня закрываясь.

— Наверное, вещи уже высохли, — говорит задумчиво.

Словно нет меня, нет того сумасшествия, что творилось между нами ночью, когда слов было мало, закончились они и не нужны вовсе. Зато руки были, губы, зубы, ногти, следы от которых наверняка алеют на моей коже.

— Ольга, — прошу я.

Сам не знаю, о чем прошу. То ли о том, чтобы взяла уже и рассказала уже все, то ли о том, чтобы вернулась в постель. Я не знаю, чего хочу больше и просто смотрю, как Ольга ходит по комнате. Собирает с батарей высохшие вещи. Задумчиво щупает джинсы — не высохли. Выкатывает из кладовки масляный обогреватель, включает, вешает джинсы на него. Ставит чайник. Затем поворачивается ко мне резко, мой взгляд ловит. Волосы взлохмачены, губы припухшие от моих поцелуев, глаза чуть красные, словно плакала, когда я уснул и не мог её слышать.

— Я не буду говорить красивых речей про то, что это было ошибкой, — пожала плечами она. — Но ваше эго страдает, вы лежите и ждёте, когда же я что-то скажу. Поэтому все же говорю — оторвите задницу от кровати уже, и давайте искать Михаила. Вам нужна правда, мне было достаточно дочери. Вставайте.

Эта женщина могла довести до белого каления. С ней явно невозможно уживаться мирно. И моя дочь слишком много от неё взяла, чтобы подружиться со своей настоящей матерью.

Но в её словах был резон и я послушно встал. На кухне засвистел чайник. Ярлыки от пакетиков дешёвого чая уныло свисали из чашек и я вдруг вспомнил о том, что я совершенно нищ. Гол, как сокол, и в прямом и в переносном смысле понял я, натянул белье и брюки. Ольга вытащила на свет божий свою последнюю баранку и разломила пополам, это почему-то умилило. И мирно все, и меланхолично стучит ложка, помешивая сахар.

Утро раннее, зимнее, тёмное. Я, признаться, даже не знаю, который час — телефона у меня нет, в квартире нет часов. К своему смартфону Ольга меня все ещё не подпускает. А потом идиллия была нарушена в один момент. Постучали в дверь.

Я сразу смотрю на Ольгу. Она сильная. Несгибаемая. Она так много может. Но сейчас она просто женщина и в её глазах плещется страх. Я не могу сказать, что мне это нравится. Но это делает её человечнее. Понятнее.

Встаю, иду к дверям. Признаться, мне самому не по себе. Я не знаю, от чего бежит Ольга, но её явно преследовали. А гостей в этом городе я не жду. Выглянул в глазок.

— Может, не стоит открывать? — спросила Ольга, а я отпер дверь.

Ярослав, мой детектив вошёл в квартиру и принёс с собой запах мороза и холод. На его куртке, шапке, даже на ресницах блестят снежинки, и кажется, он вот-вот достанет из-за спины красный мешок и подарит мне шоколадного зайца.

— Пришлось поплутать, — сказал он и Ольгу увидел. — О, наша пропажа. О, горячий чай!

Ольга пожала плечами и достала ещё одну чашку, бросила в неё пакетик, налила кипятка и подтолкнула к гостю. Выглядело так себе гостеприимно. Слава посмотрел на нас, смятую постель со съехавшими простынями и единственным одеялом он приметил ещё из коридора. Ничего не сказал, и правильно сделал.

— Давайте, милая, рассказывайте, — велел он и шумно отхлебнул чаю.

Ольга откинулась назад, на спинку стула, закинула ногу на ногу. Белая коленка показалась в вырезе халата и меня вдруг покоробило то, что эту коленку в данный момент может видеть другой мужик. Вообще любые мужики могут видеть.

— С какой это стати? — усмехнулась Ольга.

— Чтобы мы во всем разобрались.

— Это вы меня искали? Вы, я так и поняла. Если вы не сумели вовремя найти одну женщину с однии ребёнком, почему я должна думать, что вы справитесь сейчас?

Детектив вспыхнул. О, у нас было много оправданий. Больше двух лет мы не подозревали о том, что Аня не наша дочь. Когда все вскрылось, начали искать сразу. Но…почти три года прошло. Не сохранилось никаких записей с камер наблюдения. Никто не запомнил женщину с ребёнком, это слишком обыденная картина, чтобы помнить о такой встрече года. Но мы добрались все же до того медицинского центра, где они обследовались. Там Ольга назвалась тем же именем, что и в роддоме. А потом их следы пришлось искать долгие месяцы, и раз за разом, город за городом Ольга от меня ускользала.

— Я знаю, где Михаил, — наконец ответил Ярослав. — Я так понимаю, Ольга, вы поедете с нами?

Оделась она быстро. Пока собиралась, я заполучил себе обратно свою сумку, а с ней документы и деньги. Вновь себя человеком почувствовал. Ольга вышла из комнаты в джинсах и свитере, я протянул ей купюру достаточно большого достоинства, чтобы смутить.

— За ночлег и баранки, — объяснил я.

Признаться, думал, что включит гордость. Откажется, или велит искать деньги мельче, но…

— Ок, — пожала плечами Ольга, сунула купюру в карман. — Поехали?

Я понятия не имел, о чем мы будем говорить с Михаилом и зачем он нам вообще. Он был максимально не интересен мне. Но узнать — хотелось.

— Сегодня вы мне расскажете.

— Сначала поговорим с Михаилом. Я думаю, разговор при наличии двух мужиков, один из которых с оружием, будет продуктивнее, чем вчера.

Михаил жил в высотке, которая могла бы быть элитной, но настойчивости ей не хватило. В хорошем районе, дом новый, но какая-то безприютная. В подъезде, наверняка, консъерж, но мы обходим дом. Подъезд сквозной, мы входим через второй, у Ярослава ключи. Отсюда едва видно холл, проскользаем на лестницу, в лифт не идём, поднимаемся пешком.

— Он нам просто не откроет, — шепчет Ольга.

— Откроет, — уверенно отвечает детектив. — Шахова он боится. Это не баб по сугробам гонять.

Нехорошее подозрение у меня закралось, когда мы уже поднялись на нужный этаж и с каждым шагом оно все крепло. Казалось, даже пахнет тревогой, озоном, как после сильной грозы. Шагаю быстрее. Останавливаюсь. Дверь приоткрыта. Немного, на сантиметр, из квартиры чуть сквозняком тянет.

Ярослав надевает перчатки, мне это совсем не нравится. Тянет дверь на себя. Входит в квартиру. Я выжидаю, а Ольга бросается внутрь.

— Не стоит это видеть, — рявкаю я, за ней бегу, перехватываю поперёк талии, не пуская дальше просторной прихожей. — Пойдём обратно.

Но она видит. Я вижу. Ярослав стоит посреди комнаты, смотрит вниз внимательно, склонив голову. Ему явно видно больше нашего, но мне хватает и того, что есть. Рука. Мужская, худая. Редкие волоски на фалангах пальцев, коротко обрезанные ногти. Рука испачкана кровью, крови много, она почти добралась до ботинок Ярослава.

— Мёртв? — спрашиваю я.

—Бесспорно, — подтверждает Ярослав. — Причём не так давно мёртв.

Ольга словно каменеет. Наверное, от страха, думаю я, веду её назад, прочь из квартиры.

— Не стоило этого видеть, — качаю головой. — Сейчас купим что нибудь успокаивающее, все будет хорошо.

— Он теперь ничего не расскажет, — шепчет она и в голосе её злость. — Демид, нам немедленно нужно вернуться к нашей дочери.