Анастасия Разумовская Твоя невеста и пленница. Том I

Карта Элэйсдэйра

Щитами в Элэйсдэйре называют герцогства. Морской щит находится на Солёном архипелаге.


Пролог

Дом ветра спал. Тихо шелестели всё ещё зелёные листья. Сосны и ели хмурили тёмные кроны, словно древние стражи. И лишь в окне Хозяина ветров мерцал желтоватый свет. Иштван не спал. Белые волки скалили зубы на чёрных. Один из белых лошавасов уже пал смертью храбрых, но тот, кого называли Медовым царём, казалось забыл об игре.

В низкую дверь постучали.

– Да, – тускло отозвался Иштван, не отрывая от игровой доски туманный взгляд.

Дверь распахнулась.

– Приветствую тебя, дядя! – весело гаркнул гость. – Всё так же над ударом ветров чахнешь? Ты вызвал меня, чтобы бы я сыграл за чёрных?

Молодой человек, темноволосый и голубоглазый, влетел в кабинет и с ногами запрыгнул в глубокое кресло.

– Лаариан, – Иштван называл племянника, образуя медовую форму от его иностранного имени, – тебе говорили, что ты похож на отца?

– Каждый второй. Хотя нет. Пожалуй, каждый первый.

Племянник царя оскалил в усмешке белоснежные крупные зубы. Иштван с любопытством посмотрел на него. Сложил пальцы домиком и ткнулся в них губами. Серебряная серьга в его ухе слабо мерцала.

– Я не удивлён, – признался хозяин ветров, – что Западным ветром стал именно сын Джерго. Твой отец всегда любил эпатаж.

– И сейчас любит.

– Да. Ты же знаешь про Нандора, башню и проклятье?

Лаариан удержал зевок и прикрыл глаза густыми тёмными ресницами.

– Да-да. Нандор зарезал собственных братьев, стал хозяином ветров, а затем, когда Север вошёл в чудом выжившего ребёнка и восстал… ну не сразу, а погодя, сбежал за Западное море в Кровавые степи. И каждый новый претендент на титул хозяина ветров должен был сразиться с Западным ветром. Я, кстати, был в проклятом замке. Там чудная земляника растёт. Очень сладкая.

– Не претендент, а три претендента. Три ветра. И в испытании мог выжить только один. А про кулон ветров ты слышал?

Голубые глаза распахнули ресницы и с любопытством уставились на дядю.

– Кулон ветров? Это же не…

– Именно это.

– Но это же сказки?

Иштван усмехнулся. Тонко и едва-едва. Лишь чуть приподнял уголки губ.

– Твой отец сорвал его с шеи королевы Айяны. А я держал артефакт в собственных руках.

– Ух ты! – парень вскочил, стремительно пересёк комнату и оказался на подоконнике. – А мне можно подержать? Источник магии! Загрызи меня тюлень!

– Можно. Если донырнёшь до дна Студёного колодца.

Риан не сразу понял, а, поняв, насупился и закусил губу.

– Зачем?! Что за идиотизм, дядя?! Это же был источник невероятной мощи, и магии, и… Забейте меня шишками – не понимаю!

– Да, мой друг. Ты прав. Но кулон – источник не только магии ветров. Это источник магии крови и медвежьих камней. А ещё – древней и забытой магии Элэйсдэйра. Той самой, которая веками защищала наших южных соседей.

– Ну и песец с ними. Но это же…

– Тысячу лет назад, Лаариан, или полторы-две, земли, на которых сейчас правят Шумейсы, были частью Края ветров. Именно там находился Дом ветра. Нандор недаром бежал в Кровавые земли. В древности они были вотчиной Западного ветра. Восточный ветер дул в Великой степи. Южный – там, где сейчас простирается Персиковый султанат. До самых Смертоносных пустынь. А потом пришли кочевники. За ними – дети богини. И постепенно нас оттеснили на север, в густые тёмные леса и неплодородные земли Северного ветра.

– Ты хочешь всё вернуть? Но… Вряд ли это возможно, – хмыкнул Запад. – Ульвар точно не позволит даже отодвинуть границы своего королевства…

– Ульвар – нет.

Риан прищурился. Дядя и племянник внимательно посмотрели друг на друга.

– Элэйсдэйр хранила магия. Долгие века. Сначала «небесная», а затем – медвежья, – тихо прошептал Иштван. – А потом – хитроумие короля. Ульвар – сильный игрок. Он превратил королевство из плохо сколоченного, не связанного магией древних клятв, государства, разделённого на семь щитов, в единый организм, сплочённый и эффективный. Но в Элэйсдэйре есть те, кому всё это не по душе.

– Потомки древних королей…

– Да. И они – тоже.

Где-то за окном, в пустынном саду ухнул филин. С яблони сорвался первый лист, закружил, падая. Вдруг налетел ветер с запада, подхватил и понёс его, играя, прочь.


Ларан, Лаариан, Риан — Западный ветер. Очень много о ветрах и Крае ветра в книге "Невеста трёх ветров", в частности о некоторых событиях, о которых упоминают дядя и племянник.

Часть I. Волк войны. Глава 1. Короли и дятлы

Астра не любила, когда её называли полным именем – Астрелия. Так к ней обращалась мать, когда хотела напомнить про возраст и обязанность женщины выйти замуж и родить детей. И так приёмную дочь звал отец в те редкие минуты, когда за что-либо на неё сердился. Впрочем, последнее случалось крайне редко. И не только потому, что коронель лучников Дьярви целыми днями пропадал на службе: просто отец обожал свою ненаглядную единственную дочурку и, пожалуй, любил её больше, чем обоих сыновей. Поэтому, когда Астра решила учиться в университете, чем привела в шок не только свою семью, но и всю улицу на которой жила эта самая семья, отец, отбушевав и отрычав своё, всё же поддержал желание дочери, и Отаме пришлось уступить мужу.

Однако мать, конечно, не смирилась с подобным позором их семьи. Вот и сейчас, пока Астра поспешно поглощала хлебцы, намазанные сладким творогом, серые глаза Отамы с упрёком следили за непутёвой дочкой.

– Грэхэм, сын капитана Айрэнда, спрашивал, когда он может тебя увидеть, – наконец заметила мать голосом, исполненным терпения.

– М-м? – Астра проглотила кусок. – А зачем ему меня видеть? Ему нужен кто-то, кто проверит его письмо на грамотность? Тогда пусть оставит, я вечером…

– Ты ему нравишься, Астрелия.

Ничего себе! Какая прямота. Мама что, уже совсем отчаялась?

Девушка отхлебнула молоко из кружки и вскочила. Схватила бархатный вещевой мешок на лямке, закинула на плечо.

– Мам. Давай начистоту? Ты Хэму что-нибудь обещала? Давала авансы?

– Нет, конечно. О чём ты говоришь?

– Ну вот и хорошо. Может, я ему и нравлюсь, но как мне может нравиться человек, который в слове «нравиться» непременно пропустит мягкий знак?

– Глупости, Астрелия. Твой дед был кожевенных дел мастером. Он вообще не знал, что такое мягкий знак!

– Мой единственный дед – Домар, вассал герцога Ингемара, – резко возразила Астра. – А других дедов у меня не было и нет. Так же как нет других отцов, кроме твоего мужа.

Девушка знала, что отец её матери выгнал собственную дочь, едва узнав про беременность. Простил лишь после того, как несчастная «блудница» внезапно вышла замуж за королевского лучника. Но принимать в гости и посещать стал только тогда, когда Дьярви получил чин капитана. И даже гордился… Гордится, то есть, теперь.

– Тебе двадцать два года, Астра, – устало заметила мать. – Ты уже даже не старая дева. Ещё немного, и твой живот не сможет принести тебе дитя… А я не вижу, чтобы порог нашего дома обивал ещё кто-то из женихов. Грэхэм молод, хорош собой, силён и любит тебя…

Астрелия тяжело вздохнула.

– Хорошо, мам. Я подумаю. Пусть выучит «не» и «ни» в глаголах, правильное употребление артиклей и… название столицы Медового царства. И тогда я соглашусь на чаепитие с ним в кругу семьи.

– Высокомерие тебя до добра не доведёт. Хорошо, я передам ему…

Но Астра уже не слышала: она сбегала по ступенькам крыльца. Наивная мама, конечно, и сама не знала географии, а потому не увидела подвоха.

– Сёоодруиусвардсиоль, – засмеялась девушка, пока кучер помогал ей подняться в карету, – вот так она называется. И, честно, я согласна, не переодеваясь даже, бежать венчаться в храм небесной богини, если Грэхэм сможет выговорить это слово.

Кучер закрыл дверцу, и девушка откинулась на деревянную спинку скамьи.

Сегодня лекцию о рождении металлов троллям читает сам магистр Барнабас! Троллем Астра не была. Она лишь недавно закончила «фазаний» курс, как едко называли студиозы «трёхчастье», и за то, что там изучалось только три предмета – логика, грамматика и риторика, и за то, что студиозы-первогодки, ещё не замученные учёбой, появлялись в университете разряженные в пух и прах.

Но сейчас уже все сокурсники Астры или вылетели из университета, или втянулись в учёбу, и теперь их называли «дятлами». «За бестолковость и суету» – смеялись старшекурсники. Ну и за четырёхчастный курс, на котором «молодёжь» разного возраста осваивала четыре науки, ведь, как известно, у дятлов четыре одинаковых пальца. И только завершив этот общий факультет – факультет искусств – и получив звание магистра, можно было выбирать специальность. Или не выбирать, если решил остановиться на достигнутом. Быть магистром искусств – не так уж и плохо.

Но Астра, конечно, хотела большего.

– Вылезайте, сударыня, – пробасил кучер, – приехали.

– Благодарю.

Девушка легко выпорхнула из кареты, вдохнула осенний воздух и улыбнулась.

– Астра! Тут такое, такое! – темноволосый парень, похожий на взъерошенного грачонка, подскакал к ней. – Представляешь, на лекцию Барнабаса…

– Бруни, позволь тебе поправить воротник. Он задрался.

– Ага. Догадайся, кто приедет? Отгадай! Я вот не скажу…

– Какая разница? Нас всё равно не пустят… А уж меня-то и подавно.

Бруни нетерпеливо приплясывал, не слушая девушку, едва ли не прыгал вокруг неё, и белый, перекосившийся воротник ярким пятном смотрелся на чёрной куртке.

– Отгадай! Ни за что не отгадаешь!

– Если ни за что не отгадаю, то какой смысл отгадывать? – девушка усмехнулась. – Да и кто может потягаться величиной с богом-кователем, рождённым в недрах горы от самого Царя Ночи?

– Шутишь?

– Ну, тролли в этом абсолютно уверены.

Бруни уставился на подругу, сдвинул широкие брови и закусил губу. Оба студиоза уже подходили к зданию университета, многочисленными шпилями дырявившему опалово-серое небо. Астра очень любила эти узкие окна со стрельчатыми арками, восьми- и шестигранные башни, терракотовый цвет кирпичей и контрфорсы. Несмотря на то, что девушка уже больше четырёх лет посещала университет и даже разобралась в хитросплетении всё ещё недостроенных корпусов, коридоров и лестниц, каждый раз, входя в окованные бронзой двери, она ловила себя на детском ощущении чуда, словно попала в сказку.

К удивлению Астры, университетский двор оказался переполнен народом. Студиозы размахивали руками, выпучивали глаза, и повсюду слышалось возбуждённое: «да быть не может!», «да всё ты врёшь!». Девушка обернулась к спутнику, приподняла бровь:

– Бруни…

– Отгадай!

– Бруни!

Парень вздохнул и сдался. Наклонил к спутнице долговязую фигуру и зашептал:

– Её величество Ильдика. Говорят, с наследником… Представляешь?!

– Подумаешь! – саркастически хмыкнула Астра, стараясь скрыть разочарование в глазах. – Королева – покровительница университета. Зачастую даже на завершающих испытаниях присутствует, хотя, уверена, совершенно не понимает, что там происходит…

Бруни обиделся.

– Ну, знаешь… Тебе не угодить!

Астра поправила легкую накидку на голове и решительно двинулась вперёд, стараясь так прошмыгнуть между мечущихся тел, чтобы взбудораженные студенты её не растоптали.

– Ну и ладно, – бросил ей вслед обиженный студиоз. – Ну и иди на лекции сама. А мы с ребятами пойдём посмотрим на Её величество…

– Ч-что? – девушка медленно обернулась. – Это как? Вас же не пустят к троллями?

– У Матса тётушка заведует ключами. Она разрешила нам пробраться на балкон. Оттуда, конечно, не так хорошо видно, но…

Астра с усилием закрыла отвисшую челюсть.

– Бруни…

– Нет.

– Ну пожалуйста!

– Ты же не хотела?

– Я… я кажется только сейчас поняла, как хочу увидеть… королеву.

Бруни не долго ломался и быстро уступил просьбам очаровательной однокурсницы. И вскоре Астра, пробравшись сквозь толпу исполненных собственной значимости троллей, раздосадованных палачей, удручённых волков, меланхоличных овец, напыщенных фазанов и хорошо знакомых ей дятлов, ступала по запылённым ступенькам, ведущим на узкий балкон в аудитории специалистов горных дел. Этот балкон использовался редко: обычно на нём размещали музыкантов и хор, а подобный праздник случался лишь дважды в год: на приём новой партии студиозов, уже сдавших вступительные испытания, и на вручение звания горного магистра тем, кто умудрился завершить обучение.

Как же Астра мечтала учиться на этом, одном из самых сложнейших, факультетов, который в университете называли тролльим, или проклятым, или каторжным! Но, безусловно, девушку туда не примут. Равно как и на факультет «палачей», то есть – врачевателей, второй, куда Астра мечтала поступить. Но нельзя деве видеть голых пациентов. Даже старой деве. Да и замужней тоже – нельзя. Замужней полагается видеть лишь одного голого мужчину и не больше.

Оставались «овцы», изучающие флору и фауну, те самые, чьими усилиями в Южном щите выросли виноградники, а из вереска, покрывающего горы Медвежьего и Горного щитов, начали готовить вкусный мёд. И «волки». К растениям девушка не испытывала симпатий, а, значит, придётся ей изучать законы, указы и формуляры королевства Элэйсдэйр. Неплохое место, особенно, если учесть законодательную реформу, начатую королём Ульваром: для сведения всех законов, накопившихся за столетия, требовалось множество специалистов, но…

Горы…

Металл и камень…

Астра вздохнула и попыталась затеряться среди двенадцати дерзких сокурсников. Отсюда, из-за балясин, открывался вид на полукруглую аудиторию, ступеньками длинных столов спускающуюся к кафедре. Помещение стремительно наполнялось взволнованными троллями. Нервничал даже седой магистр Рагне. Впрочем, цепкий взгляд девушки заметил ещё нескольких магистров.

«Интересно, маститые светочи собрались ради Барнабаса или ради королевы?» – спросила она сама себя.

– Будешь?

– Что? – Астра оглянулась.

Бруни протягивал помятое яблоко, явно сорванное в чужом саду.

– Нет, спасибо.

– Ну, как хочешь.

Что за странный, тихий стук? При том, что гул аудитории должен был его заглушить… Астра не сразу поняла, что это стучат её зубы. А поняв, сначала удивилась, и только потом осознала, что безумно нервничает.

Барнабас! Она увидит самого Барнабаса! Того самого! Того, кто изобрёл огнедых… и не только огнедых. Говорят, всем горным премудростям его научил сам Царь Ночи… Говорят, Барнабас – настоящий тролль, рождённый горой, говорят…

Внезапно аудиторию накрыло покрывалом тишины. Высокие двери распахнулись и…

Безмолвие. Грохот: все встают разом.

– Ваше вел-личество... – перепуганный магистр Рагне бросается навстречу королевской чете. – Ваши величества…

– Приветствую вас, дорогой Рагне, – тепло улыбается ему король Ульвар, протягивая руку. – Вы не возражаете, если я присоединюсь к любопытствующим студиозам? На меня не стоит обращать внимания. Её величество займёт место на кафедре, а мы, если позволите…

Он оглядывается, скользя насмешливым взглядом по шокированным учащимся. Усмехается.

– … а мы – вон там. И, пожалуйста, сделайте вид, что нас тут нет. Королями страны рождаются, а королями гор – становятся. Последнее выше первого.

Восторженный рёв.

Астра поморщилась. Вслед за королём и королевой в двери, сверкая серебром парчи, вошла принцесса Руэри – старшая дочь монарха, а за ней…

– Барнабас!

Так вот он какой… Белая борода, огромная, немного трясущаяся голова, сгорбленная спина – настоящий тролль. Прославленное светило шло, тяжело опираясь на руку парнишки, в котором Астра, зачарованная светом кумира, не сразу узнала наследного принца. А, узнав, тотчас забыла об этом.

Старого магистра усадили в глубокое мягкое кресло, специально принесённое на кафедру. Королева расположилась на кресле рядом с ним. Магистры и студиозы начали рассаживаться, и тут вдруг король негромко – но его голос услышали все – сказал:

– Магистр Рагне, разрешите, пожалуйста, тем, кто прячется на балконе, присоединиться к нашему обществу. А то им там неудобно.

И, конечно, все головы, кроме головы Его величества, обернулись в сторону балкона.

– Э-э… дят… студиозам факультета искусств не разрешается посещать занятия горных специалистов…

Споткнувшись взглядом о лицо короля, магистр Рагне заикнулся и трусливо предал собственные принципы:

– Да, конечно. Спускайтесь, господа.

Дятлы зашептались, перепуганные царственным вниманием. Астра встала, поправила серое платье, головную накидку и первая приняла приглашение.

– Женщина? – возмутился магистр Рагне. – Вы откуда тут?

– Она учится на факультете дя… искусств, – услужливо сообщил кто-то.

Студиозы засвистели, но вдруг вспомнили о присутствии монарха и стихли.

– А это законно? – изумился чей-то голос.

Астра поймала на себе взгляд холодных голубых глаз короля и гордо вскинула подбородок, готовясь отстаивать свои права.

– Это прекрасно, – заметил Ульвар. – Ваше величество, я рад видеть плоды ваших трудов. Девушки, посещающие занятия – что может быть лучшим стимулом для студиозов? И как же зовут гордость нашего просвещённого века?

– Астрелия, дочь коронеля Дьярви, – представилась девушка, сделав реверанс.

Взгляд короля стал внимательнее.

– Астрелия… звёздная? Многообещающе звучит. Подойди ко мне, дитя моё.

Астра смело встала перед сидящим монархом, слегка склонив голову. Ей не нравился его интерес, провоцирующий излишнее внимание всей аудитории, но с королём не поспоришь.

– Ты учишься на четырёхчастном курсе, верно?

– Да, Ваше величество.

– И куда планируешь поступать дальше? Или твоё образование на этом завершится?

– На факультет правоведения… – Астра запнулась.

Она вдруг поняла: если у неё есть хоть малейшая надежда на иное, то только сейчас…

– Моя мечта учиться на факультете горных искусств, Ваше величество, но девиц туда не принимают.

И девушка смело уставилась в очи самодержца. Пусть её обсмеют, пусть её покарают, пусть…

Ульвар сузил глаза, чуть прикусил нижнюю губу. Его лицо очень отличалось от абриса, вылитого на щитках. Впрочем, сложно правдиво отпечатать профиль на монетах. Но даже живописные портреты, которые видела Астра, весьма отличались от оригинала.

В его сорок пять короля всё ещё можно было назвать одним из самых красивых мужчин Элэйсдэйра. Гордый профиль, золотистые, коротко обрезанные волосы, не такие густые, как на портретах юности, и всё же пока не потерявшие свой удивительный цвет. Но губы, строго очерченные, твёрдые на вид, уже изгибались уголками вниз, придавая лицу несколько презрительное выражение. Глаза чуть запали, а брови потеряли былую чёткость. И морщины. На лбу, у глаз, рядом с уголками рта – везде прорезались тонкие, глубокие морщинки. Однако всё искупали глаза. Они не были незабудково-лазурными, нет. Их голубизна была разной, от нежного до глубоко-синего, насыщенного цвета. Из-за этого глаза короля казались огранёнными драгоценными камнями. И взгляд – очень внимательный, чуть усталый, чуть насмешливый… по-королевски властный. Мало кто мог не трепетать под ним.

Астра опустила ресницы.

– Почему? – коротко уточнил Ульвар.

Он задал вопрос в никуда, но, конечно, тотчас получил ответ:

– Как известно, камни и металл были созданы Царём ночи, мой государь, – заторопился магистр Рагне. – В них живёт смерть. А девы, понятное дело, были созданы небесной богиней для рождения новой жизни. Так как между небесной богиней и Царём Ночи многовековая вражда, то горный бог не жалует женщин и девиц… Присутствие девы в шахтах и каменоломнях чревато обвалами и оскудением рудников…

– Барнабас, это верно?

Древний магистр усмехнулся голубоватыми узкими губами. Улыбка появилась даже в подслеповатых глазах старика.

– Кто же из мужчин не любит дев, мой король? – прошамкал он. – Работка, конечно, пыльная, да и холодно под горами, но… Уж кто-кто, а Царь ночи, не думаю, что будет возражать против присутствия красавицы. Может даже золотишка подкинет, хе-хе. Или алмазов…

В аудитории послышались смешки.

– Известно, что золото рождено от солнца, а серебро – от луны, – заметил кто-то из магистров, стоявших на кафедре (Астра не знала его). – Солнце есть мужчина, а Луна – дева…

– Что у тебя с успехами, Астрелия?

Это уже вмешалась в диалог сама королева. Голос ей, тёплый, мягкий, немного низкий, приятно ласкал слух. Астра обернулась и снова присела в реверансе. Ответить не успела.

– Астра – лучшая на нашем курсе, – гордо заявил Бруни и покраснел, смутившись.

– Музыка, арифметика, геометрия, астрономия, – задумчиво прошептал Ульвар, не отводя глаз от девушки. – И какой же предмет тебе нравится больше всего?

– Астрономия.

– Символично.

– И физика, – смело добавила Астра. – Это дополнительный курс из не обязательной программы, но…

Она запнулась, осознав, что нарушает этикет, требующий лишь отвечать на вопросы государя, однако голубые глаза не выразили неудовольствия.

– Любопытные интересы… Что ж, Астрелия, думаю, мы и так отняли время у слушателей, предназначенное совсем для иных целей. Садитесь рядом с Его высочеством. Пусть погреется в лучах вашей мудрости. Барнабас, я бы хотел, чтобы ты поспрашивал звезду университета. Если дашь добро, полагаю, магистр Рагне не станет возражать против её зачисления на твой факультет.

– Почту за честь, – весело прошамкал бог-кователь.

Дальнейшего Астра не слышала. Она сидела рядом со скучающим юношей и ничего не слышала из-за стука собственного сердца.

Она не станет волком. Правоведов в университете не любили. Как их только не называли! Крючкотворцами, гробокопателями, лжецами, юдардовыми вшами и другими нелестными прозвищами. Утверждали, что законники не войдут в чертоги богини небесной… Другое дело – горный факультет. Таинственный, загадочный, легендарный!

Неужели… неужели…

Против слова короля даже отец не пойдёт…

– Я думал, ты будешь рыжей, – вдруг шепнули ей. – А у тебя очень красивый цвет волос.

Девушка оглянулась и увидела зелёные глаза наследника.

Астра, Астрелия

ОТ АВТОРА: структура университета Элэсдэйра, включая принципиальное деление на курсы, изучаемые предметы и т.п. в основном описана с реальной средневековой Сорбонны. У героини есть исторический прототип, и даже не один.

Глава 2. В Красном замке

В просторной карете Ульвар вытянул ноги и покосился на унылое лицо сына.

– А славная девчонка, – заметил насмешливо. – Знает, чего хочет и к чему идёт. И добьётся того, к чему стремится.

Себастиан закатил глаза и отвернулся. Принцесса Руэри дерзко и мило улыбнулась отцу:

– Велики амбиции стать мастером горных искусств и всю жизнь проторчать в шахтах. Она уже старая дева, а что будет дальше?

– По-твоему, высшей амбицией женщины должно стать удачное замужество?

В бархатном голосе королевы никто бы, кроме мужа и дочери не различил едких ноток. Но принцесса была достаточно умна, чтобы не скрещивать ядовитое жало с матерью.

– Смотря какое, – Руэри расправила не существующие складки парчи. – Замужество – это не амбиция, а один из способ достижения нужной цели. Вот, например, если бы я не была вашей дочерью, и папа предложил бы мне выйти за него замуж…

На прелестных щёчках заиграли ямочки, а взгляд из-под ресниц скользнул на отца.

– Будь я моложе, не будь в нас общей крови, и, положим, если бы брачная лента уже не связывала моё запястье, я надеюсь, что у меня хватило бы разума не жениться на тебе, милая.

– Почему?

– Умным мужчинам нужны глупые женщины, а умным женщинам – глупые мужчины. Для мирового баланса.

Руэри хихикнула.

– А мама?

– Нас связала политика.

Супруги заговорщицки переглянулись и весело рассмеялись.

– Ну и ещё я был дураком в то время. Кстати, насчёт старых дев… Сегодня я получил ворону. Медовый царь сватает тебя за племянника.

– Племянника?

– Перед законом престолонаследия все ветры равны. Что сын, что племянник.

– Ну да, конечно…

– Да. Всё решает испытание.

– В смысле, пап? Разве последнее из них не стало последним?

– Просто испытание. Обычное. Медовики решили оставить эту традицию.

Себастиан хмыкнул, покосился на старшую сестру и, закусив пухлую нижнюю губу, фыркнул смешливо:

– А что… Ру, выходи замуж за Ветер. Драгоценности прекрасно смотрятся на мехах.

– Сразу после твоей женитьбы на прекрасной персиковчанке. Зато из-под хиджаба никто не украдёт бриллиантовое колье.

– Тайгана станет королевой Элэйсдэйра, – возразил уязвлённый Себастиан. – А, значит, будет ходить в наших одеждах, без всяких там…

Руэри в упор посмотрела на брата.

– Говорят, они очень хороши в постели, Бастик. Перед тем, как нырнуть в её бездонную глубину, не забудь назначить меня визирем…

– Так, Ру. Это слишком, – резко оборвал дочь король. – Ты забыла, в чьём присутствии находишься.

Принц густо покраснел и отвернулся. Ульвар задумчиво посмотрел на наследника.

– Себастиан, я хочу взять тебя с собой на Запретный остров.

– Давно пора! Может хоть заключение в Красном замке разгонит апатию наследника.

– Ру!

Это была уже королева.

– Вчера из Шёлкового щита привезли главаря разбойничьего отряда тинатинцев, – продолжал король, сделав вид, что не заметил маленькой пикировки. – Я хочу, чтобы ты принял участие в допросе.

– Тинатинцев? Так они же наши союзники…

Все изумлённо взглянули на принца. Руэри подняла тёмные брови.

– В смысле, Бастик? Ты умудрился ничего не услышать про тех, кто называет себя зелёными драконами? Про их нападения на Шёлк и…

– Слышал, – сердито буркнул наследник и отвёл глаза. – Но, значит, надо выдать разбойников князю Шэну. Это ведь его подданные.

Верхняя губа Ульвара дёрнулась. Глаза заледенели.

– Непременно, – процедил он. – Но сначала побеседуем. Всё же ребята проделали долгую дорогу. Будет невежливо вот так отправить их обратно.

– Мне можно не идти?

– Можно. И ещё можно отправиться на Солёные острова под командование дяди Яра. Не на корабли, конечно – у тебя образования не хватит. Но полы в Солёном форту мыть ты вполне способен.

– Да уж лучше туда.

Ульвар редко терял терпение. Почти никогда. Но сейчас его глаза вдруг насытились синим цветом, брови сдвинулись и губы стали каменными.

– Это значит нельзя. Просьба и желание короля – это приказ, Себастиан. А король всё ещё я.

– Папочка, а может ты лишишь Бастика прав на престол? Королева Руэри звучит восхитительно!

Монарх промолчал, ответила королева Ильдика.

– Милая, если король сам станет назначать себе преемников, то обречёт свою державу на хаос. Представь, что будет, если после смерти монарха, например, не найдут завещания. Какие поднимутся интриги и козни! В итоге победит…

– Сильнейший?

– Да.

– Разве это плохо?

– Сильнейший не всегда умнейший, детка. К тому же, сильнейших может быть и двое, и трое, и тогда королевство расколется на части.

Экипаж остановился. Слуга открыл дверь, Ульвар вышел и обернулся.

– Себастиан.

– Не зли его. Будь хорошим мальчиком, – шепнула Ру брату на ушко и подмигнула.

Наследник кисло улыбнулся и тяжело вылез из экипажа.

Красный замок располагался на Запретном острове среди рукавов полноводной Шугги. Когда-то именно здесь, на высоком холме, находилась резиденция королей Элэйсдэйра. Но затем кровавые всадники попытались захватить столицу и замок, и Чёрная королева, убившая отца и брата, уничтожила цитадель. Это было ещё в те времена, когда в мире существовала магия, поэтому никто в королевстве не сомневался: ведьма совершила это при помощи волшебства. Именно после того пожара королевская резиденция и была перенесена за город, и там, в дубраве неподалёку от Северного тракта, был разбит чудеснейший парк.

Долгое время обгорелые останки замка гнилыми зубами торчали посреди славного Шуга, пока двадцать лет назад король Ульвар, тогда едва вступившись на престол, не решил восстановить цитадель. Строительство до сих пор не было завершено, но в общих чертах замысел уже был нагляден: мощная стена, отделанная кирпичом, с выступающими шестигранными сторожевыми башнями, мрачный замок, угрюмый, четырёхэтажный, весь облепленный такими же шестигранниками, металлические шпили которых цепляли тучи. Мощь, мрак, металл.

К Запретному острову вёл Закатный мост, четырёхпролётный. Две массивные квадратные башни с разводным механизмом цепями удерживали над рекой крылья моста в поднятом положении. И, по приказу короля, могучие стражники закрутили барабаны, поднимая из колодцев противовесы. Срединные деревянные пролёты вздрогнули, будто на секунду решая: а стоит ли? и принялись медленно опускаться, чуть дрожа от нетерпения.

Себастиан поёжился.

– Когда-то здесь был королевский дворец, – произнёс уныло. – И звенел смех, и дамы в прекрасных нарядах…

И осёкся под пристальным взглядом отца.

– Что никак не помешало твоему прадеду, королю Эстарму, покончить с собой, шагнув из окна, не так ли? – дружелюбно заметил Уль. Слишком дружелюбно. Пугающе дружелюбно.

– Да, но… Мне нравится бабушкина резиденция, но… Пап, ты уверен, что тюрьма посреди столицы… Да ещё и напротив Набережной щитов… Мне кажется, она мозолит глаза…

– И хорошо, что мозолит, – хмыкнул король. – Иногда, знаешь ли, лишнее напоминание не повредит.

Себастиан не стал спорить и отвёл взгляд.

На острове не было деревьев. Да и кустарника тоже не было, только низкорослая лапчатка, всё ещё цветущая жёлтыми и розовыми скромными пятикрылками, и тёмно-зелёный барбарис. А ещё какое-то забавное растение*, похожее на сизоватые кустистые ёлочки. Себастиан не знал его названия. Даже трава была выкошена так, что холм напоминал зелёного ёжика. Ничто не должно было способствовать побегу узников.

Уныло. Пусто. Геометрически выверено.

Отец с сыном вошли в широкую арку ворот – обе кованные решётки, конечно, тотчас поднялись перед ними – и принц ощутил спазмы меланхолии. Весь вид Красного замка подавлял любое движение воли.

Ульвар запрокинул лицо в маренговое небо и улыбнулся. «Неужели ему здесь не так же плохо, как мне?» – сумрачно подумал Себастиан.

Принца накрыло желание развернуться и бежать с Запретного острова. И плевать даже, если не опустят мост. Хоть вплавь, лишь бы не оставаться на территории тюрьмы ни единой лишней минуты.

– Вечером будет дождь, – заметил король. – Я бы хотел, чтобы ты съездил со мной на совет гильдии кожевников.

Себастьян скривил губы.

– Зачем?

– Будут обсуждать прелюбопытные вопросы касательно выделки телячьей кожи. Ты же помнишь изобретение мэтра Салливана? Станок-писарь? Мэтр использует для своей чудо-машины только бумагу из дерева, пергамент ему не подходит. Кожевенная гильдия жалуется, что это нововведение разоряет их братию…

Принц сделал вид, что слушает. «Как он может? – возмущённо думал парень, когда они входили в замок, поднимались по чёрной лестнице, заодно проверяя караулы. – Это всё… так унижает королевскую власть и честь! Да даже простой дворянин не станет вникать в низменные дела торгашей и черноруких. Сами как-нибудь разберутся». Ему стало тоскливо. Понятно, что королю не откажешь и придётся провести час или два, а то и больше, делая вид, что слушаешь крикунов, от которых неприятно разит чесноком и… чем-то ещё.

А вот дедушка – герцог Эйдэрд – никогда такими делами не занимался! Медведь был настоящим рыцарем без страха и упрёка, прославленными своей доблестью и подвигами. Совсем как дядя Яр…

«И почему королём стал мой отец? При дяде жить было бы намного интереснее…».

Допросная оказалась довольно просторной комнатой с жаровней, на которой калилось до бела тавро. Рядом стоял столик с аккуратно разложенными клещами и другими профессиональными инструментами пыточных дел мастера. Чуть поотдаль – дыба, «прекрасная дева», «персиковый трон» и обычное «стояло» к которому привязывали того, кого желали бичевать.

Себастиана замутило, к горлу подкатила тошнота.

«Когда я стану королём, – подумал он, – велю снести до основания и Красный замок, и…». Принц не успел додумать: стражники ввели узника.

Это был совсем молодой человек – лет двадцати или двадцати пяти, наверное. Светлые – серые? голубые? зелёные? в полумраке было не разглядеть – глаза, узковатые, чуть поднятые к верху, лицо сужающееся к подбородку, упрямая черта губ и русые волосы, собранные в хвост. Одежда, как и причёска, свидетельствовала в пользу того, что парень из кочевников – грубая кожаная куртка со множеством ремешков, штаны из бурой грубой ткани с кожаной вставкой в районе паха, сапоги с голенищами – чтобы защитить колени от трения при верховой езде. А ещё – гордая посадка головы и смелый, даже скорее дерзкий взгляд. Но кочевник-блондин? Такие вообще бывают?

Король опустился в кресло, сцепил пальцы в замок. Себастиан поторопился сесть в соседнее. У него кружилась голова и желудок сжимали судороги. Палач в маске, но обнажённый до пояса, встал справа от разбойника и протянул руки к жаровне. «Неужто ему холодно?» – поразился принц. На бугрящихся мускулах бледного, словно медуза, тела пыточных дел мастера поблёскивали бисеринки пота. И отчего-то Себастиану сложно было оторвать от них взгляд.

– Кто ты, как твоё имя и звание? – холодно задал Ульвар первый вопрос.

Кочевник ухмыльнулся разбитыми губами и чуть приподнял бровь.

– С какой стати мне отвечать?

– Если не хочешь объятий прекрасной девы, то лучше ответить, – дружелюбно посоветовал Ульвар.

– Кто ж откажется от объятий девы, да ещё и прекрасной?

– Мастер, покажи нашему гостю деву.

Палач отмер и продемонстрировал «красавицу» – страшное пыточное орудие, похожее на саркофаг или шкаф в форме человека, на внутренней поверхности дверок которого торчали острые шипы, способные проткнуть тело насквозь. Разбойник смерил насмешливым взглядом металлическую угрозу и фыркнул:

– Не очень-то она прекрасна. Но, если дева, то я не прочь пообниматься. Однако вряд ли сия прелесть хранила девство для меня.

– Ты не трус. Однако не думаю, что это тебя спасёт. Я люблю отважных людей, но не люблю невежливых. Давай проверим насколько прочна твоя кожа?

Себастиан не выдержал и зажмурился, когда смельчака подвели к «стоялу», стянули с него куртку, рубаху, а затем подвесили за руки, обвив запястья кожаными ремнями. Палач свистнул семихвосткой, к каждому «хвосту» которой был приделан острый крючок для раздирания кожи.

– Начни с пяти ударов, – посоветовал король.

– Не надо, – прошептал принц, чувствуя, как бледнеет. Он с мольбой посмотрел на отца. – Пожалуйста!

Разбойник рассмеялся:

– А почему так мало? Верно говорят, что ты скуп, Уль.

– Хорошо. Окажем тебе гостеприимство. Пусть их будет семь.

– Отец! П-пожалуйста…

Свистнула плётка, кочевник зарычал, выгнулся, запрокинув голову, а кожа на спине его вспучилась безобразной кривой раной. Себастиана скорчило и вырвало. Ульвар презрительно взглянул на сына. Сделал жест незаметным в темноте углов служкам, чтобы убрались.

– Слабовато, – прохрипел разбойник. – Как будто девочка бьёт. Эй, мало́й, тебе показать, как надо работать плетью?

– В самом деле слабовато. Не щади его, мастер, – согласился Ульвар.

Принц закрыл лицо ладонями. «У короля Эстарма был старший сын – наследный принц… Арме… Арне…», – попытался он вспомнить «Историю Элэйсдэйра в жизнеописании славных и великих королей» мэтра Руалфо. Но имена и события бултыхались щенками в проруби. Новое рычание, хрип и спокойное:

– Так пять или десять, дорогой гость? На чём сойдёмся? – Ульвара.

«Я умру прямо здесь, – в отчаянии подумал Себастиан. – Как же это, наверное, больно… И шрамы никогда не пройдут…». Он боялся открыть глаза. Лёгкое шуршание слева подсказало, что король встал из кресла. Судя по шагам, направился к пытаемому.

– Откуда это у тебя?

Принц открыл глаза: пока король рядом, несчастного бить не будут. Отец что-то держал в руке. Что-то на серебряной цепочке, свисающей из его ладони, чуть поблёскивая.

– Украл.

– Хороший ответ. Но это вряд ли. Медвежьи камни давно стали дешевле гравия.

– Там ещё серебро, – огрызнулся пленник.

– Возможно. Но это глупая ложь. Придумай умнее. Огня.

Услужливые служки поднесли свечи и зажгли их. Ульвар всмотрелся в лицо пленника и вдруг сам побледнел.

– Уведите его, – приказал неожиданно охрипшим голосом. – На третий этаж. Стражу усилить.

– Не смей меня щадить, подонок! – завопил пленник.

– Заткните его.

Служки набросились на рвущегося парня. Король смотрел на разбойника, презрительно кривя губы.

– У меня не осталось к тебе вопросов, княжич Элиссар, сын Золотого дракона. Только один: твои папа и мама знают, как ты развлекаешься? Насколько нападение на Шёлк было согласовано с их волей?

– Спроси их сам, – сплюнул разбойник, и служки, наконец, смогли затолкать в его горло кляп.

– Спрошу. Этим же вечером напишу письмо в Тинатин. Его доставят вместе с твоим телом, княжич. Уведите.

Когда пленника утащили, и страшная комната почти опустела, Себастиан подошёл и коснулся рукава отца.

– Пап… Ты же не на самом деле его казнишь? Это же наследник княжества… Он же – нам ровня и брат…

– Нельзя казнить или убить не на самом деле, – Ульвар оглянулся и посмотрел на сына, но обычно острый взгляд голубых глаз был до странности рассеян. – За разбой положено колесование. За убийства – четвертование. Ради княжеского сана его родителей я готов заменить всё это на усекновение мечом.

– Но ведь с Тинатином у нас мир…

– Вот именно. Себастиан, сегодня вечером можешь быть свободен.

– Нельзя казнить княжича Элиссара! Это вызовет скандал и может стать поводом для войны!

– Значит, сделаем из Тинатина Восточный щит. Твой брак с принцессой Тайганой сохранит нас от нападения с юга. Так что… не нам бояться драконов.

– Но это бесчестно!

– Джед, проводи наследника. Себастиан, можешь меня не ждать.

– Но отец!..

– Разговор закончен.

От стены отделилась чёрная фигура, и возмущённому принцу ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Когда допросная комната опустела совершенно, король поднял руки и посмотрел на них. Его пальцы дрожали так сильно, что пролили бы стакан с водой наполовину.

Ульвар глухо зарычал. А потом стиснул цепочку с надетым на неё кольцом. Тем самым, который герцог Эйдэрд, отец Уля, почти полвека назад надел на палец умирающему Ларану, хранителю Морского щита и отцу княгини Джайри. Тогда ещё медвежьи камни исцеляли. Тогда ещё была магия. И Морской щит.

Джайри…

Внезапно острая судорога пронзила голову. Король закричал от боли и упал на колено. На лбу его выступил холодный пот.

*Себастиан не знал, но мы-то догадываемся, что это была эрика травная


Себастиан, Бастик, наследный принц Элэйсдэйра

Глава 3. Мне нужно его сердце

Ульвар моргнул и открыл глаза. Мягкий сиренево-голубой свет ласково коснулся воспалённых глаз. Мужчина тихо застонал, приходя в себя.

Сиреневый кабинет. Видимо, стража обнаружила своего короля в допросной, и его перевезли во дворец. И, судя по сумраку в окнах, дворцовый лекарь влил не только обезболивающее, но и снотворное. А, значит, совет гильдии кожевников король пропустил…

Боль действительно почти стихла, только ныла онемевшая правая сторона. Ульвар попробовал пошевелить пальцами правой руки. Не смог. Зло выдохнул: опять. Каждый раз после мучительного припадка головной боли рука снова отказывалась повиноваться. И рассмеялся. За более чем двадцать лет власти Уль смог подчинить себе всё королевство, добился почти всего, что планировал, но какая-то рука – всего лишь кусок мяса, жил и костей! – упрямо не желала считаться с волей монарха.

– Уль, – шепнул мягкий голос, и прохладная ладонь коснулась его горячего лба, – здравствуй.

Он вздрогнул.

– Откуда ты здесь?

– У тебя в темнице мой сын.

Джайри, лёгкая и в полумраке комнаты казавшаяся почти прозрачной, села на постель рядом.

– Ты постарела, – с болью заметил Уль. – Но всё ещё очень хороша. Синий цвет тебе определённо к лицу.

– Ты невыносим. Как всегда, – тихо засмеялась она.

Он коснулся её лица левой рукой, провёл по тонкой морщинке рядом с уголком губ. Лёгкой, почти незаметной.

– Ты мне снишься, – сказал уверенно.

– Ты знаешь, что нет.

– Чего ты хочешь?

– Ты давал клятву, Уль. Что не причинишь моему сыну зла.

– Клятва короля…

– Это не была клятва короля, – напомнила Джайри.

Ульвар сердито выдохнул. Рука упала на одеяло.

– Он напал на Шёлк. Вина за его казнь не на мне. Спрашивай со своего мужа, который не удосужился вложить в голову вашего сына хотя бы немного мозгов.

Джайри покачала головой:

– Элиссар молод…

– И глуп. Молодость – не порок. А вот глупость...

– Уль…

– Джай… хватит. Достаточно манипулировать моими чувствами. Да, я тебя любил. Когда-то.

– Любил?

Король скрипнул зубами.

– И сейчас люблю. Но это ничего не меняет.

– Я умру, если ты казнишь моего сына, – сказала Джайри просто.

– Почему это должно меня волновать? – процедил он.

Княгиня вздохнула, подхватила шёлковые синие юбки в мелкий цветочек и легла рядом, уютно устроив голову ему на левое плечо. Серые глаза устремили мечтательный взгляд в потолок.

– А помнишь…

– Не начинай.

Ульвар услышал в собственном голосе злую досаду и закусил губу. Джайри вздохнула. Обернулась к мужчине, приподнялась и заглянула в его глаза.

– Ты мне не писал. Все эти годы, Уль!

Мужчина стиснул челюсти и не ответил. Она наклонилась и нежно коснулась его рта мягкими губами. Уль резко отвернулся.

– Уходи, – прохрипел сдавленно.

– Нет. Пока ты…

– Убирайся из моего мозга! – крикнул Уль. – Ты – всего лишь порождение разума. Моего разума.

– Ты очень груб со мной.

Её голос дрогнул от внутренней боли, а на глазах выступили слёзы, и Джайри заморгала, а потом отвернулась, чтобы их скрыть.

– Джай… Пожалуйста, уйди.

– Я не могу. Элиссар…

– Ты же знаешь, что как бы я ни любил человека, королевство всегда для меня в приоритете, – устало выдохнул Уль. – Даже если бы на месте твоего сына был мой, он был бы казнён. Прости.

– Но Лис – мой сын. И ты обещал.

– Знаешь, сколько обещаний я нарушил ради моего королевства? – рассмеялся король.

– Да. Но не мне.

– Уходи, Джай.

– Ты этого не хочешь. Мы так давно не разговаривали!..

– Я этого хочу. Уходи.

– Лжёшь, – она вздохнула и поднялась. – Ты всё тот же мерзкий мальчишка. Злой и лживый. Тот, кого я люблю.

Уль зарычал, стиснув левую руку в кулак и зажмурившись. А потом резко распахнул глаза.

В комнате больше никого не было. Ветер из приоткрытых окон раздувал шторы, но нежный аромат степных лугов всё ещё ощущался. Король схватил серебряный кувшин с водой, стоящий на столике у походной кровати, и с силой швырнул его об стену.

– Какого юдарда?! – закричал он.

Двери распахнулись, вбежал перепуганный слуга.

– Почему в комнате никого нет? – дрожа от бешенства, заорал король. – Ни лекаря, ни сиделки, ни, мать его, хоть кого-то?! Если через пять минут рядом не будет кого-нибудь… хотя бы с книжкой, повешу каждого десятого!

Слуга слабо пискнул и выскочил. Видеть всегда сдержанного в проявлении эмоций монарха в подобной бесконтрольной ярости было слишком страшно.

– Ты ошиблась, Джайри, – прошипел Ульвар. – Ты ошиблась. Я тебя ненавижу. И никогда не прощу.

Когда, спустя минуты три, двери вновь приоткрылись, то перед вошедшей в кабинет принцессой Руэри предстало совершенно иное зрелище: бледный, но спокойный король лежал и смотрел на неё привычно-непроницаемым взглядом. И лишь лужа у противоположной стены и помятый кувшин на полу свидетельствовали о странной вспышке.

Девушка улыбнулась, поправила каштановую прядь волос и присела рядом с отцом, раскрыв книгу.

– Я рада, что тебе лучше, пап. Ты нас напугал. Почитать?

– Нет, – он оценивающе оглядел её. – У тебя голубые глаза, как у меня. И каштановые волосы благородного насыщенного оттенка, как у матери…

– Ну, до твоих глаз моим далеко. Они всего лишь маренговые… О, ты не знаешь, это новое словечко, очень модное. Серо-голубые, – пояснила Руэри, улыбаясь.

– Маренговые… Это неважно. Ты очень красива, Ру. Но важнее то, что ты умна.

Принцесса рассмеялась.

– Спасибо, пап. Мне приятно. Но к чему эти комплименты?

– Ларан, Западный ветер, сватается к тебе, и со дня на день прибудет в столицу. Впрочем, он представляется Рианом, да и мне, признаться, этот вариант имени нравится больше: я знал его деда. Никогда не понимал этой традиции называть сыновей в честь отца, что отца ребёнка, что своего.

– Поэтому ты назвал меня в честь далёкой дохлой прабабки, – снова рассмеялась Руэри.

– Ну… народ почитает её как великую святую, что, безусловно, добавляет тебе…

– Пап, прости. Но к чему слова про Риана? Ты решил меня выдать за Западного Ветра?

– Нет. Я ещё не решил. С одной стороны, выдать тебя за кого-то надо. Ты станешь королевой Гленна, а потому тебе будет нужна опора. С другой, есть опасность, что Риан вообразит себя королём. И присоединит Гленн к Мёду…

– Ну, не за шаха же Джарджата мне замуж выходить, – фыркнула Руэри. – Как-то не густо у нас с принцами…

– Почему обязательно за принца? Гленн – королевство торговцев. Может, тебе стоит присмотреться к сыновьям именитых людей? Среди местных это прибавит веса твоей политической фигуре…

– Да, но я – чужая в Гленне, пусть и внучка их короля и дочка их королевы. Ты же понимаешь, между чужой принцессой и её мужем, которого они хорошо знают, они выберут своего. И тогда я стану красивой куклой при муже.

Ульвар кивнул.

– Поэтому ты сначала должна стать королевой и укрепить в Гленне своё влияние. А потом выходить замуж. И, полагаю, время для этого пришло.

Голубые глаза Руэри просияли. Она схватила отца за руку.

– Как ты это сделаешь? После смерти деда их официальная королева – моя мать.

– Я поговорю с Ильдикой. Пусть передаст тебе престол. Пока не поздно.

– Папа… – принцесса едва не задохнулась от восторга.

Вскочила, закружилась по комнате. Ульвар с усмешкой наблюдал за ней.

– Ру, – тихо позвал он, и дочь подскочила к нему, с обожанием глядя в холодные глаза отца, – у меня тоже есть к тебе просьба.

– Всё, что хочешь! – жарко заверила Руэри.

– Мне нужна твоя помощь.

Сквозь восторг пробилось удивление. Принцесса расправила платье и снова села, уставившись в лицо короля умненькими глазками и сложив ручки, сложно прилежная ученица.

– Мне нужно, чтобы ты влюбила в себя одного человека.

– Без последующего брака?

– Да. Мне нужно только его сердце.

– Зачем? Кто он? Твой союзник?

– Мой враг.

– Нужно его перековать? – понимающе кивнула девушка.

– Нет. Наоборот. Мне нужно, чтобы ты перешла на его сторону. Составляй против меня заговоры, плети интриги, всё, что душа пожелает. Мне нужно лишь знать его планы и замыслы.

Руэри хихикнула.

– О, пап! Я буду самым лучшим из твоих врагов!

Голубые глаза короля потеплели и улыбнулись.

– Не сомневаюсь, милая.

– И как имя жертвы нашего коварства?

– Элиссар, сын князя Шэна, Золотого дракона.

Руэри удивилась. Тёмные брови принцессы приподнялись двумя полукружиями над нежно-голубыми глазами.

– Мне надо ехать в Тинатин?

– Нет. Элиссар, он же Лис, любезно прибыл в гости к нам.

– Гм. А почему я не слышала об этом? Я знаю всё, что происходит во дворце…

– Он предпочёл неофициальный визит.

– Элиссар разместился в Шуге? А где? На Набережной щитов или...

– В Красном замке.

Ру с минуту помолчала, затем выдохнула с усмешкой:

– Впечатляет. Я должна устроить ему побег?

– Нет. Он будет официально представлен ко двору. А теперь, милая, ступай. И пришли мне Себастиана. Пусть почитает мне геометрию.

Принцесса засмеялась.

– Пап, ты жесток. Бедному Бастику не только придётся сидеть рядом с больным, но и читать ему мерзопакостную геометрию! Кстати, об этом… Я думаю, брату стоит поменять учителя.

Ульвар закрыл глаза. Он любил старшую дочь, её жизнерадостную смешливость, иногда едкую и пропитанную скепсисом, но сейчас она его раздражала. Руэри, единственная, кто умел считывать его настроение, единственная кроме… вдруг стихла, снова села рядом и взяла отца за руку.

– Вчера мы все сидели и слушали огненного бога… – и, увидев недоумение короля, пояснила: – Ну, бог-кователь, Барнабас. Это было забавно, хотя я бы поспорила с его теорией драконьего царства под землёй. Всё это: металл – их кости, драгоценные камни – мускулы, а гранит – плоть, мне кажется сомнительным. Драконы – как любовь. Я их не видела, значит, я в них не верю.

– Ну, одного из них, который зелёный, я могу тебе показать, – проворчал Уль, снова открыл глаза и посмотрел на ослушницу.

Руэри фыркнула:

– Дурацкий обычай называть своих князей драконами. Ветры хотя бы дуть умеют, а драконы что? Ну сидят в своих замках на вершинах гор, и толку. Так вот, мы вчера все слушали слепого магистра, а Бастик пялился на ту девчонку, которую ты назвал славной. Мне кажется, она ему нравится.

– И? – король выгнул бровь. – К чему ты клонишь?

– Понимаешь, пап, дед был очень умным человеком, талантливым полководцем и, возможно, для своего времени, неплохим правителем. Но он был очень скверным отцом.

– Ну-у…

– Очень! – с жаром подтвердила она. – Они с бабушкой совершенно не умели воспитывать детей!

– А ты, значит, умеешь?

– Я – да. Потому что мой отец – ты.

Ульвар фыркнул. Он умел различать лесть и ценил её.

– Ну и ещё потому, что я – очень умна. А ты повторяешь ошибку твоего отца.

– Нет.

– Не перебивай меня, пап. Ты повторяешь его ошибку. Это так. Себастиан постоянно боится, что ты его не одобришь, что ты рассердишься…

– Я на него не сержусь.

– О да! Ты просто вот так вот поднимаешь бровь, как сейчас, и взгляд становится именно таким: ледяным, презрительным. Поверь, заключение в темницу и батоги легче переносятся.

– Проверим?

Руэри хлопнула его ладошкой поверх руки.

– Пап! Не ёрничай. Себастиан с детства тебя боится. Он всегда не дотягивает до той планки, которую ты перед ним повесил. Он всегда не такой, как тебе хочется.

– Пусть станет таким.

– Па-а-ап! Он не станет. Он – другой. Бастик никогда не станет тобой, пойми ты это! И он устал пытаться получить твоё одобрение. Это невозможно. Пап, ты, наверное, даже не заметил, но твой сын уже на всё махнул рукой. Ему ничего не интересно. Ни политика, ни изучение военного дела, ни… Да вообще ничего! Он и геометрию не знает не потому, что тупой, а потому что… Ему безразлично всё.

– Полагаешь, его стоит кинуть в Красный замок? – холодно уточнил Ульвар. – Или, может, действительно послать на Солёные острова? Или отдать кузнецу в подмастерье? У Себастиана есть всё, но ему ничего не нужно. Может, стоит его этого всего лишить, чтобы он научился ценить…

– Па-ап…

Руэри легла рядом, уткнувшись затылком отцу под мышку, и засопела.

– Пап, не будь идиотом. Прости. Позволь мне помочь. Я знаю как.

– И как же?

– Поменять учителя.

– Я четырежды менял.

– Одного старикана на другого?

– Это были лучшие в своём деле стариканы.

Принцесса зафыркала миленьким ёжиком.

– Это неважно. Поставь Астрелию, которая, безусловно, нравится Бастику, преподавать точные науки твоему сыну, и ты удивишься, обнаружив, как Себастиан внезапно освоит весь курс. Он ведь очень умный. Вспомни: в три года он умел читать, в четыре – писать. Ему вообще легко давалась наука. Когда нам нравится учитель, мы очень-очень хотим учиться.

– Себастиан – мой наследник. Потом, когда он взойдёт на трон Элэйсдэйра, ему тоже нужен будет стимул?

– Конечно! Всем нужен стимул. Каждому – свой. Себастиану нужен кто-то, кто ему нравится, и кто его при этом одобряет и им восхищается.

– Мне вот не…

– Тебе не нужен, я знаю. Но такие как ты, пап, рождаются раз в тысячу лет!

Ульвар выразительно хмыкнул. Руэри захлопала глазками:

– Переборщила?

– Есть немного. Лесть хороша в небольших количествах. И чем человек умнее, тем она должна быть тоньше.

– Но с моим предложением ты согласен?

– Ну-у…

– Пап, ну пожалуйста. Разреши мне доказать тебе, что я права. Клянусь, через пару недель ты своего сына не узнаешь!

– Положим. А если он в неё влюбится? Не станет ли всё хуже, чем есть? Срезанные крылья, знаешь ли…

Руэри легко вскочила с кровати, подошла к зеркалу, поправляя сбившуюся причёску.

– Тогда он будет учиться из обиды и ненависти. Чтобы доказать, что она его недостойна. В целом, тоже неплохой стимул.

Ульвар закрыл глаза и замолчал, размышляя. Определённые риски были. Но, с другой стороны, Ру права: состояние наследного принца не внушало надежд.

– Согласен. Экспериментируй, милая. Ну а сейчас иди и всё же позови ко мне брата. И ещё… Когда ты вошла в комнату… чем в ней пахло?

Принцесса с недоумением оглянулась на отца:

– Осенним садом. Мокрым садом начинающейся осени. Немного прогоревшим камином, но совсем немного: окно же открыто, так что сквозняк выдувает любые запахи. Чуть-чуть лекарствами. А что?

– Нет, ничего. Ступай.

Принцесса прошелестела юбкой, осторожно прикрыла за собой двери.

Джай-ри…

Сероглазая девочка, всегда такая строгая и такая правильная. И красивая. У неё не было «возраста безобразия». Красивой Джай была и во младенчестве, и в детстве, и даже подростком.

И даже тогда, когда она стояла на Древнем острове Солёного архипелага и смотрела на друга почти серебряными глазами.

– Мне это не нравится, – упрямилась, чуть прикусывая слегка розовую губу. – Уль, мне это не нравится. Папа говорил, что здесь мои предки приносили кровавые жертвы.

А Уль, веснушчатый, длинноногий, тощий и нелепый, лишь смеялся в ответ:

– Трусишь?

– Нет, но…

– Трусишь! Ты – трусиха, Джай!

Девочка сердито ткнула пальцем ноги в сизый, нагретый солнцем камень, похожий на вылизанный череп.

– И вовсе нет!

Им было по двенадцать, и Джайри ощутимо перегнала друга в росте, а потому смотрела сверху вниз.

– Там посредине – алтарь Морского бога. Того, кто оставался в лабиринте последним, приносили в жертву. Чтобы плавание было успешным. Его кровь собирали в сосуд и хранили его в трюме до конца выхода. Если поднимался шторм, то выливали за борт. Как напоминание Морскому богу о том, что жертва принесена, а значит – договор заключён.

Она передёрнула худенькими плечиками.

– Давай туда не пойдём, Уль? – это прозвучало почти жалобно, но принц фыркнул, тряхнул взлохмаченной головой, решительно шагнул на мшистую тропинку между рядов камней и рассмеялся:

– Обязательно пойдём, Джай. И, если ты отстанешь, я с удовольствием принесу тебя в жертву Морскому богу…

– Пап? Ты спишь? Я пойду?

Он действительно заснул. Да ещё так крепко, что не услышал, когда пришёл сын.

– Не стану тебя удерживать.

Принц встал, подошёл к двери, но…

– Только завтра будь на казни.

– Что?

Себастиан резко развернулся. Учебник выпал из его рук. Ульвар лежал с закрытыми глазами, но вполне ясно представлял выражение ужаса на лице сына.

– Я плохо себя чувствую, – пояснил монарх усталым, ровным голосом. – Но на казни наследника княжества Тинатин обязано присутствовать лицо королевской крови. Значит, ты.

– Отец!

– Да, я в курсе.

– Папа… Я не могу…

– Ты – должен.

Себастиан смешался. «Ну давай же. Смелее!» – подумал Ульвар с досадой. Неужели сын сейчас смирится? Вот так легко?

– Пап… Я не пойду. Я не хочу…

«Ну что ты мямлишь?!»

– Элиссар. Он… он смел и отважен, он… Такие люди не бывают подлыми и…

«Ну да, конечно. Много ты знаешь о людской подлости».

– Да, Себастиан. Но это – наш враг. Ради блага государства…

– Но честь и…

Ульвар резко открыл глаза. Посмотрел на сына взглядом, максимально выразившим неуверенность и колебание.

– Возможно, – тяжкий вздох, – ну а какие у нас есть варианты? Отпустить? И снова жертвовать собственными людьми на границе? Ты же понимаешь, что опыт заключения лишь озлобил княжича…

«Давай! Ну, давай же!»

– А если… пап, ты только не смейся…

«Мямля-наследник, это не смешно, сын. По крайней мере, мне не смешно».

– Он же человек чести, пап. Можно взять с него слово и… Он же рыцарь… Его плен не должен проходить в камере… Элиссар будет жить во дворце, связанный словом чести, и, я уверен, мы с ним подружимся и…

«Ну, наконец-то!»

– Ну… не знаю… Ты уверен, Себастиан?

– Да! – с жаром подтвердил принц. – С ним надо поговорить, ему надо объяснить и, уверен, он поймёт, что был неправ…

– Хорошо. Давай попробуем. Поезжай в Красный замок, возьми с княжича клятву и, если он её даст, привози его сюда. Но всё это – под твою личную ответственность.

Себастиан просиял. Видимо, не ожидал, что всё получится. Да ещё так легко.

– Спасибо! Пап… Я побегу?

– Да. Беги.

Принц бросился к двери, но вдруг обернулся.

– А ты… ты как себя чувствуешь?

«Вспомнил-таки о приличиях», – Ульвар поджал губы, чтобы не рассмеяться.

– Уже лучше. Спасибо. Иди. Хочу побыть один.

И окрылённый успехом Себастиан выбежал из кабинета отца.

– Хочется верить, Ру, – прошептал Ульвар, – что твой план удастся…


Джайри, когда-то Серебряная герцогиня, сейчас — княгиня княжества Тинатин, супруга Золотого дракона. Подробнее о драконах и княжестве в книге "Побеждаю и сдаюсь"

Глава 4. Беседа в камере

– Приказа короля не было, – холодно, но почтительно повторил комендант Красной крепости.

В его глазах, складке губ, во всем лице бывалого вояки, честно вышедшего на покой по возрасту, не было ничего, кроме дисциплины и почтительности, но отчего-то Себастиану казалось, что старик смотрит на посетителя с глубокой презрительной насмешкой. Это раздражало. Просто безумно. Принц едва сдерживался, чтобы не наорать на коменданта.

– Перед тобой – наследник престола! Сын короля, – процедил он, весь дрожа от ярости. – Моего слова что, не достаточно?!

– Вы меня извините, Ваше высочество, но ежели бы у вас был документ с печатью, то это одно… Вашему слову, конечно, я верю, но... порядок такой. Вы, когда королём станете, я тоже вам так служить буду: без печати и вашей подписи – никого. Будь хочь сын, хочь жена. Потому как порядок быть должон.

Он был прав, конечно.

И это раздражало вдвойне. Хотелось покарать наглеца за своё унижение, но карать-то было – не за что! Подлец лишь выполнял свой долг.

Себастиан отвернулся и направился к выходу, как вдруг…

– Комендант Бэг, письмо короля!

Наследник вздрогнул и обернулся. Вниз по лестнице в холл замка бежал тюремщик, такой же безликий, как все они – в серой куртке, серых штанах, подстриженный под горшок. В руке над собой он держал узенькую полоску бумаги, болтая по воздуху маленькой тяжёлой восковой каплей.

Комендант обернулся, протянул руку, забрал листочек, подошёл к свече и, смешно шлёпая толстыми губами, прочитал по слогам:

– Принц Себастиан действует от моего имени и по моему приказу. К.У. Вот, совсем другое дело! – явно обрадовался служивый. – Теперь – с нашим полным удовольствием, Ваше высочество. Вы уж не серчайте, потому – служба. Дело суровое.

И, взяв факел, направился вверх. Себастиан двинулся за ним, испытывая странную смесь досады и радости, злости и восхищения. «Надо будет наградить этого Бэга, – думал он. – Ну надо же! Не побоялся будущему королю отказать… Всё же для этого нужно смелость иметь!»

Камеры третьего этажа заполнены практически не были. Довольно просторные и светлые, они изначально проектировались для лиц высшего сословия и военнопленных аристократов. Когда комендант, а следом за ним – Себастиан, вошли, Элиссар стоял у стены на руках. На полу валялась покрывало, снятое с кровати. Увидев вошедших, княжич даже не дёрнулся, так и остался стоять вниз головой.

Себастиан смешался.

– Доброй ночи, Ваша светлость, – сказал, чуть запинаясь и от этого смущаясь ещё сильнее.

Элиссар ничего не ответил.

– Княжич, нам надо поговорить, – снова попытался завязать диалог принц.

– Так разговаривайте, – фыркнул узник. – Только из камеры моей выйдете.

Себастиан густо покраснел.

– Мэтр Бэг, выйдете, пож… Оставьте нас.

– Так Ваше высочество, никак не могу. Этот злодей опасен, как же я могу оставить вас наедине? А ежели он вас ножиком пырнёт?

Княжич перекувыркнулся, сел, подобрав одну ногу, и с любопытством посмотрел на них.

– Я вам приказываю! – дрожащим от обиды и злости голосом крикнул Себастиан.

– Ваш батюшка с меня спросит, если что-то с вами случится, – упрямился комендант.

Элиссар фыркнул. Принц почувствовал, что залился краской до корней волос. Позор! Какой позор! Да ещё и перед… Это было настолько унизительно, что юноша вдруг разозлился. И неожиданно из-за злости успокоился. Это не было безмятежное спокойствие штиля, нет. Кровь отхлынула от лица наследника, губы словно окаменели, но пальцы ощутимо дрожали от эмоционального напряжения.

– В полученной вами записке от короля сказано: «принц Себастиан действует от моего имени и по моему приказу», – процедил Бастик, – а это значит, что вы должны сейчас слушаться меня так же, как Его величество, от чьего имени я здесь нахожусь. А значит – вон.

Бэг тоже побледнел, поклонился и молча вышел. Принц невольно покосился на свои руки. Их дрожь была видна.

– Ну и?

Голос Элиссара отвлёк от созерцания. Себастиан выдохнул.

– Доброй ночи, – ещё раз поздоровался он, и внезапно понял, что не знает, как и что сказать.

Узник молчал, насмешливо наблюдая за «гостем».

«А отец бы знал, – подумал принц с тоской. – Отец умеет сказать нужные слова любому человеку в любой ситуации». Он попытался вспомнить манеру короля, глубоко вдохнул, чуть откинул голову, изобразив на лице нечто среднее между царственностью и приветливостью, и выдал властным, любезным, но чуть срывающимся голосом:

– Вы должны дать клятву, что не будете делать попыток сбегать или покушаться на короля, членов его семьи, слуг или подданных, и тогда я заберу вас с собой во дворец…

– А если нет?

– То вы останетесь здесь.

– Ну и для чего мне менять одну клетку на другую? – с издёвкой уточнил разбойник, вскочил на ноги, скрестил руки на груди и уставился на посетителя сверху вниз.

Себастиан растерялся.

– Но… вы сможете гулять по парку, – пробормотал он, совершенно растеряв королевское величие.

– Вот как? По парку? Что ж, вы правы. Это определённо преимущество. Надо подумать… Гулять по парку… Клёны, берёзы, гладиолусы… или что там у вас? Дамы. Некоторые даже красивы. И… король. Придётся периодически созерцать рожу этого мерзавца. И при этом без возможности перерезать ему горло. Нет уж, спасибо. Я, пожалуй, останусь тут.

– Но зачем вы хотите его убить?!

– М-м… может затем, чтобы очистить мир от подонка?

Принц насупился.

– Мой отец – не подонок! – заявил мрачно. – Я пришёл к вам, потому что верил, что вы – человек чести, что вы – благородны и…

– И? – в узких глазах вдруг вспыхнуло любопытство.

– … и думал, что люди чести всегда могут договориться. А вы…

– А я?

– А вы оскорбляете моего отца, зная что я не могу вызвать вас на поединок, чтобы отстоять его честь.

– Любопытно, – прошептал Элиссар и подошёл к принцу почти вплотную. – А не можете вызвать почему? Ну и потом… Зачем поединок, если вы в любой момент можете позвать палача? Оскорбление можно смыть кровью, но не обязательно скрещивать сабли.

Себастиан вспыхнул.

– За кого вы меня принимаете?! – крикнул зло, но голос подвёл: вдруг сорвался и дал тоненького петуха.

Юноша закусил губу.

Элиссар пристально смотрел в его глаза, жадно и остро, а потом вдруг отступил назад и поклонился.

– Приношу вам свои извинения, – даже голос узника изменился, став мягким и бархатистым. – Говорят, что шишка падает рядом с сосной, но, видимо, исключения случаются. Давайте сделаем вид, что я промолчал?

– Давайте, – обрадовался Себастиан.

С каждой минутой разбойник нравился ему всё сильнее.

– Вы мне дадите клятву?

– Нет. При всём моём уважении, нет.

– Но почему?!

Элиссар выдвинул стул, приглашающим жестом указал на него, а сам опустился на постель. Себастиан прошёл и сел.

– Будем честны, – выдохнул княжич, – убить вашего отца – моя драконья мечта. Простите за откровенность, но это так и есть. Даже более того: это не просто мечта, это – долг чести.

– Долг чести? Но…

– Да. Убив короля Ульвара, я отомщу за честь матери. И ещё, по приказу вашего отца один подонок стрелял моему отцу в спину. Поэтому ни один призрак свободы в моих глазах не стоит клятвы, лишающей меня права мщения.

Княжич говорил с лёгким тинатинским акцентом: мягкая, чуть продлённая «р», округлая «о», и, заслушавшись певучестью слов, принц не сразу понял их смысл.

– Но… богиня! У вас будет ещё меньше шансов отомстить, если вас казнят! – наконец, осознав, вскричал он.

– Это вряд ли, – самонадеянно и весело отозвался Элиссар. – Вряд ли король Ульвар захочет войны с драконами.

– Захочет! Я ему говорил об этом, а папа сказал, что сейчас, когда на севере и юге у него крепкие союзы, война на востоке не страшна. «В крайнем случае сделаем из княжества Восточный щит» – вот его ответ. Вы не понимаете, папа никогда ничего не говорит просто так!

Пленник побледнел, пытливо вгляделся в лицо принца.

– Зачем тогда он прислал вас? – возразил резко. – Если так, то Ульвар должен был обрадоваться поводу развязать войну и…

– Он и не хотел. Но я его уговорил.

– Гм.

– А, может, ему эта война тоже не нужна. Ведь сейчас Тинатин защищает нас с востока от диких кочевых племён. Папа сказал, что не против вашего освобождения, но только с условием, что вы дадите такую клятву.

Элиссар вскочил и, стискивая и разжимая кулаки, заметался по комнате. Трепещущий рыжий свет факела причудливо играл на лице княжича, усиливая сходство с пойманным лисом. Себастиан молчал, чувствуя, что не имеет права давить. «Папу оклеветали, – думал он с тоской, – всё это неправда! Ни про покушение на князя Шэна, ни про честь княгини. Но ведь Элиссар мне не поверит… Узнать бы, кто и зачем наговорил ему таких мерзких обвинений».

Внезапно узник остановился и круто обернулся к принцу.

– Я не могу! – воскликнул с горечью. – Да, политика и интересы княжества требуют согласиться. Вы правы: Элэйсдэйр раздавит нас. Тем более теперь, когда Персиковый султанат стал вашим союзником. Но я – не могу. Это дело чести. А честь – превыше всего.

Себастиан с уважением посмотрел на отважного юношу. Встал и протянул руку.

– Разрешите предложить вам свою дружбу, – воскликнул горячо, поддавшись внезапному порыву. – Я не настаиваю, но…

Элиссар с изумлением взглянул на него, но вдруг улыбнулся теплой и какой-то светлой, совсем мальчишеской улыбкой, взял руку Себастиана и крепко пожал.

– Это честь для меня, поверьте. Я рад, что последние дни или минуты жизни буду вашим другом.

– Нет!

– Увы, но…

– Нет. Знаете, я не стану брать с вас клятву, которую по долгу чести вы сдержать не сможете. Просто будьте моим гостем. Этого будет достаточно. Ведь, пока вы – мой гость, вы не станете покушаться на моего отца. А когда покинете дворец, перестанете быть связаны. Но и мы тогда сможем относиться к вам, как к врагу.

Княжич замер, а потом снова улыбнулся.

– Знаете, Себастиан, будь я вашим подданным, счёл бы за радость за вас умереть.

– Туда не надо торопиться, – засмеялся Себастиан. – Верите ли, мне ни с кем не было так легко, как сейчас с вами. Вы меня простите, я… Мне хочется вас обнять.

Элиссар тепло рассмеялся и сам крепко обнял принца.

– Всегда мечтал о таком славном младшем братишке, – прошептал, улыбаясь.

– А я – о старшем. Давайте побратаемся?

– Вот так сразу? – княжич отстранился.

Узковатые его глаза заискрились смехом. Себастиан смутился.

– Простите. Я глуп и жалок, я понимаю, но…

Элиссар резко посерьёзнел.

– Нет. Простодушны и искренни – но не глупы. И тем более не жалки. Просто мне скоро двадцать один год, и я так часто встречался с подлостью и предательством, что почти перестал верить в благородство. Вы хотите брататься? Извольте. Это честь для меня. У вас есть кинжал?

Принц вспыхнул и с обожанием посмотрел на старшего друга. Торопливо вытащил маленький кинжал с ремешка, закреплённого на левой стороне груди и прикрытого модным коротким алым плащом. Протянул руку вперёд, чуть бледнея от волнения, зажмурился и чиркнул лезвием по ладони, а затем протянул оружие княжичу.

«Рука дрожит… какая мерзость! Он подумает, что я трус… Я слишком волнуюсь… Меня трясёт… Это страх?! Неужели я боюсь? Фу, какая гадость!»

Элиссар взял кинжал и, не стирая с него крови, торжественно и серьёзно разрезал ладонь правой руки. Было видно, что княжич тоже волнуется, но Себастиану казалось, что это какое-то иное, благородное, взрослое волнение, совсем не такое, как у него.

– Дай мне твою руку.

Бастик протянул и со стыдливой досадой заметил, что его левая рука дрожит. Элиссар взял ладонь принца, приложил – рана к ране – к своей и произнёс медленно и чётко:

– Кровь к крови, сердце к сердцу. Клянусь отдать мою жизнь за твою, если тебе будет нужна моя жизнь. Клянусь не поднимать против тебя ни меча, ни слова. Клянусь мстить за твою гибель до последнего моего вздоха. Твой враг – мой враг, твой друг – мой друг, кроме тех, в чьих жилах течёт твоя или моя кровь. Отныне и до смерти мы с тобой – братья.

– Кровь к крови… – повторил Себастиан слова древней как мир клятвы, задыхаясь от восторга.

Он не мог не оценить вставку про родственников, очевидно, только что придуманную Элиссаром, чтобы избежать обещания не убивать того, кого считал обидчиком своей семьи.

– Знаете, я так рад! – сказал принц, когда братание состоялось. – У меня есть сестра. Но это совсем другое, понимаете? Я так рад, что вы не… смеялись надо мной. Ру хорошая, но часто смеётся надо мной и моими убеждениями, и она считает глупостью то, что написано в книгах. А вы читали «Достославную гибель Арчисвальда, благородного рыцаря Зелёной долины»?

– Читал. Я тоже рад брату, Себастиан. Вот уж никак не думал, что обрету его в темнице.

И он легко рассмеялся. Принц снова смутился.

– Простите. Я снова глуп. Говорю всякие глупости, вместо того, чтобы убираться поскорее из камеры и…

– Ничего. Это хорошо. То, что вы говорите, и вот это всё... Мне сложно сказать почему, но это хорошо. И, Себастиан, раз уж мы с вами теперь братья, может перейдём на «ты»?

Принц с обожанием взглянул на разбойника.

– Да, конечно, на «ты»! Я должен был сам сообразить…

– Ну и… давай наконец покинем эту уютную камеру?

Себастиан радостно рассмеялся, постучал в дверь. Она распахнулась. В проём шагнул комендант, позади которого маячили ещё двое стражников.

– Мы уходим. Княжич Элиссар идёт со мной.

– Вы уверены? – Бэг нахмурился. – А Его величество знает…

– Ты бумагу видел? – разбойник подмигнул коменданту. – Нет? Ну перечитай на досуге. Дорогу Его высочеству, идиот.

И он прошёл мимо опешившего коменданта, отпихнув его плечом. Один из стражников встал было на пути Лиса, и тот замер, однако поза разбойника выглядела настолько угрожающе, что Себастиан вновь пришёл в состояние восторга и непроизвольно повторил жесты «старшего брата»: расставил ноги, чуть выдвинув левую вперёд, правую руку немного завёл назад для размаха, вскинул голову, немного наклонив её набок.

– Именем короля прочь с дороги! – приказал принц, с удовольствием ощутив непривычную властность в голосе.

– Как прикажете, – Бэг сделал подручным жест посторониться. – Вот только, Ваше высочество, стоит ли? Думается мне, вы совершаете сейчас большую ошибку…

– А думать не твоё дело, пёс, – фыркнул Элиссар, не оборачиваясь. – Твоё дело – выполнять приказы хозяев.

Себастиан гордо прошёл мимо расступившихся стражников, не замечая короткого злобного взгляда, брошенного им вслед почтительно склонившимся комендантом.

– Ты напрасно его обидел, – сказал наследник, когда оба побратима оказались перед поднимающейся решёткой Закатных ворот.

– Пусть знает своё место.

«А мой отец здоровается со всеми слугами, – подумал принц, – и знает всех по именам. И всегда вежлив, и…».

И всё же княжич был прав. Нельзя черни позволять вот так обращаться к своим господам. Простолюдины должны понимать разницу между ними и благородными рыцарями.

Наконец решётка поднялась, а оба крыла Закатного моста опустились, и юноши пошли вперёд. Элиссар глубоко вдохнул воздух свободы. Внезапно Себастиан остановился.

– Я забыл про коня! – расстроенно воскликнул он.

– Что?

– Я приехал на жеребце, а не в карете, и забыл, что тебе тоже понадобится конь!

– Не страшно. Братишка, ты меня освободил. Я люблю коней, но свобода лучше любого из них. Мы можем оба доехать на твоём. Или дойти пешком. Если не ошибаюсь, на лошади до дворца можно добраться минут за двадцать или тридцать?

– Если галопом, то пятнадцати хватит… Если считать от конца набережной щитов.

– Ну, значит, до утра точно дойдём, – отмахнулся Элиссар. – Только… У меня к тебе просьба. Мы можем прежде посмотреть на особняк Серебряных щитов? Если, конечно…

– Да, конечно да! Понимаю, ведь это – особняк твоей матери.

Губы княжича скривила злая усмешка.

– Бывший. Но да, мне интересно. А что там сейчас?

– Ничего. Отец до сих пор не придумал, что с ним делать. В бывшем особняке Южных герцогов собирается совет лордов. Особняк Морских хранителей отдан под мореходное обучалище. В Шёлковом живёт Нэйос, бывший хранитель, а сейчас – первый советник короля. И ещё там собирается гильдия торговцев. А что делать с Серебряным особняком, папа до сих пор не решил. Странно, да?

– Странно, – процедил княжич.

На его щеках заходили желваки.

Они пошли по набережной, с одной стороны которой располагались дворцы аристократов, а с другой поблёскивала сквозь чугунные перила полноводная Шуга, чёрная и тягучая. Вдоль набережной мягким жёлтым светом светились масляные фонари, чуть подмигивающие путникам. Они казались светлячками-гигантами, и от их живого, ласкового света становилось уютнее.

Бывший особняк серебряных герцогов был похож на кукольный дворец: небольшой, причудливый, с эркерами, башенками, серебряными флюгерами, мезонинами и прочими архитектурными деталями. Несколько изящных корпусов, соединённых арками и галереями. И хвойный садик за низкой кованной оградой.

– Мы можем туда войти? – неожиданно охрипшим голосом спросил княжич.

Себастиан оглянулся и увидел на лице друга странное выражение: радость, злость, боль. Мягко коснулся его руки.

– Нет. Он охраняется, и без разрешения отца туда никого не пустят. Если бы не так, его бы давно разрушили… Ну, знаешь, нечистые на руку люди. Элиссар, мне жаль…

– Лис. Ты можешь звать меня просто Лис.

Луна высоко поднялась на фиолетово-чёрном небе, а побратимы всё стояли и смотрели на светлые стены творения архитектурного гения.


Элиссар, Лисёнок. Ну почти

вариант ещё:



Глава 5. Змеи в королевском саду

Астра проснулась счастливой и не сразу поняла, почему так счастлива. Скинула лёгкое покрывало, закрыла окно, распахнутое настежь – она проверяла, сможет ли выдержать ночь в шахте, если вдруг случится обвал – сбросила ночную сорочку и шагнула в душ. И только под его холодными струями осознала: ей разрешили стать троллем.

Вчера, задав множество вопросов и получив на них ответы, Барнабас усмехнулся в бороду настолько прозрачную, что она походила на курящийся над гейзером пар, и вздохнул:

– Давненько я не получал такого удовольствия.

И добавил:

– Умничка.

Совсем как отец. А король подтвердил, что Астра может поступать на факультет горных искусств. Конечно, когда завершит четырёхчастный курс… И тут девушка вспомнила, что сегодня дятлы изучают музыку и… танцы. И громко застонала.

Одевалась она уже с меньшим энтузиазмом. «У вас грация цапли, – фыркал магистр Куан. – Никогда, сударыня, никогда не танцуйте в присутствии охотничьих собак, во избежание трагедии, так сказать».

Астра действительно совершенно не чувствовала музыку, воспринимая её как набор шумов. Да и низкий, немного даже хрипловатый голос девушки явно был создан не для пения. «Я, когда впервые тебя услышал, – поделился Бруни в минуту откровенности, – решил, что кто-то забыл смазать дверные петли». «Помолчи, пожалуйста, Астра, или я не смогу тебя поцеловать. Я, как тебя слышу, так у меня всё падает», – жаловался Матс. Можно подумать, ей самой очень хотелось целоваться с этим напыщенным индюком! Красавчиком, который завивает рыжевато-русые волосы и чуть подводит сажей глаза, всерьёз воображая, что это незаметно.

Да, однокурсники миндальничанием не отличались.

Позавтракав, Астрелия вышла из дома и, не размышляя, села в стоящий неподалёку экипаж.

– Доброе утро! – насмешливым голоском поприветствовали её.

– Простите, – Астра смутилась, осознав, что это был чужой экипаж.

Она уже хотела было вылезти, как вдруг ручка в тонкой перчатке схватила за серый рукав.

– Ничего. Думаю, я могу вас подбросить. Мне по пути.

Астрелия обернулась и с удивлением обнаружила принцессу Руэри. Одетая в тёмно-зелёное дорожное платье, чей цвет благородно оттенял белоснежный кружевной воротничок, принцесса приветливо и чуть насмешливо улыбалась.

– Это несколько неудобно… – начала было Астра, но Руэри перебила:

– Вам или мне?

– Не хочу вас стеснять.

– Знаете, мой учитель этикета ругает меня за отсутствие деликатности, – рассмеялась принцесса. – Так что, поверьте, если бы вы меня стесняли, я бы вам прямо сказала. Трогай!

Последнее было произнесено громким голосом и относилось уже к кучеру. И карета тронулась с места, набирая ход. Астра закусила губу.

– Вы тут не случайно?

– А вы проницательны, – усмехнулась Руэри. – И откровенны. Это радует. Люблю откровенных людей. Да, вы правы. Я искала вас.

– Но зачем?

– Предложить вам работу. Или сделку. Всё зависит от того, что нужно вам, а этого я пока не знаю.

Астра с недоумением уставилась в серые глаза собеседницы.

Руэри не была особенно красива: в целом правильные черты лица несколько портил не классической формы нос, да и рот был чувственно-большим. Глаза, выразительные, красивого оттенка, формой были излишне вытянуты, а не миндалевидны, как полагается красавицам. А ещё у принцессы были крупные кисти рук, опять же, не настолько, чтобы назвать её некрасивой, но достаточно, чтобы не считать образцом для ваяния статуй. По-настоящему хороши были лишь тёмные брови и густые волосы.

И всё равно, видя все несовершенства дочери короля, Астра не могла отделаться от мысли, что перед ней – настоящая красавица.

– Сначала обозначьте, что вы хотите от меня, – резонно заметила дочь коронеля.

– Мне кажется, мы с вами договоримся. Хочу предложить вам обучать наследника престола геометрии, математике и астрономии.

– Но я – не преподаватель. Как я могу учить, если сама учусь?

Принцесса нахмурилась.

– Я могу быть с вами откровенна? – Астрелия не ответила на глупый вопрос, и Руэри продолжила: – Проблема моего брата – не глупость или лень, а нежелание учиться. Ещё года два-три назад его преподаватели нарадоваться не могли успехам наследника. Но потом Себастиан потерял вкус к жизни и цель. А когда нет цели, то учиться становится невозможно.

Астра мысленно согласилась, удивившись словам принцессы. Ну надо же! Кто бы мог подумать, что сестра так переживает о брате! Руэри не казалась Астрелии особенно заботливой.

– А при чём тут я? Почему вы решили, что я смогу вызвать у Его высочества желание учиться?

– Ну вот только не делайте вид, что не понимаете меня! – принцесса закатила глаза. – Соблазните его, увлеките. Пусть влюбится и заново обретёт стимул. Не мне вас учить тому, что умеют все женщины.

Астрелия побледнела.

– Остановите карету.

– Ой, да ладно! Не стоит изображать из себя недотрогу.

– Остановите, или я выйду прямо так.

– Что, правда, никогда не..?

Серо-голубые глаза с любопытством уставились в глаза собеседницы. Астра вспыхнула и распахнула дверцу. Принцесса уцепилась в её рукава.

– Подождите. Я пошутила.

– Ваши шутки оскорбительны! Немедленно остановите!

Чёрные брови сдвинулись. Принцесса закусила губу, но вдруг морщинка на лбу разгладилась, а рот приветливо улыбнулся.

– Астрелия, милая, – глубоким, волнующим голосом проговорила дочь короля, – простите меня. Я в вас сомневалась. Очень рада, что вы оправдали мои надежды. Это было – испытание.

– Мне всё равно. Я никому и ни при каких обстоятельствах не позволю себя оскорблять!

– Это прекрасно. Давайте забудем мои глупые слова? Вы – чистая, честная и порядочная девушка. Это внушает уважение. Вот именно такой и должен быть учитель для моего брата.

– Я не хочу…

– Мы уже подъезжаем. Пожалуйста, уделите мне пять минут. Я больше не стану насильно удерживать вас. И больше не будет ни слова, которое заденет вашу честь. Хорошо?

Астра нахмурилась и скрестила руки на груди, всем видом выражая, что согласна выслушать, но не изменит своего решения.

– Вы должны меня понять, – пылко заговорила Руэри. – Да, я была неправа и обидела вас, но тому извинением пусть послужит моя тревога о брате. Я знаю, у вас тоже есть младшие братья, а потому вы должны понять меня. Вы не представляете себе, что такое – королевский двор. Это змеиный остров, где все любыми путями и средствами пытаются сожрать друг друга, использовать любую возможность, чтобы подняться наверх… Нет-нет, я не стану утверждать, что это как-то оправдывает мои слова. Просто поймите. Я давно потеряла веру в благородство и честность, но Бастик… Себастиан всё ещё верит во что-то такое. Мой брат – это лучшее из всего, что есть при дворе.

Принцесса стиснула пальцы и потупилась. Грудь её бурно вздымалась.

– Братику так плохо среди вероломных и подлых людей, что я всерьёз боюсь, что он сойдёт с ума.

– У него есть сестра, мать и отец, – холодно возразила Астра.

Руэри горько усмехнулась.

– Ну посмотрите на меня, – глаза маренгового цвета насмешливо взглянули на собеседницу. – Разве я могу стать по-настоящему другом для человека чести? Ну давайте откровенно: я сама из этих самых змей при королевском дворе. Мои отец и мать – такие же. А вот Бастик – другой. Ему бы родиться в семье мелкопоместного рыцаря. А лучше – какого-нибудь кузнеца, например. Пожалуйста, не ради меня, не ради моей просьбы… Помогите хорошему и очень одинокому человечку выжить.

Астрелия заколебалась. Ей и правда стало жаль юного принца. Она вспомнила высокого, темноволосого мальчика семнадцати лет и его наивные зелёные глаза. И эти смешные глупые слова про красивые волосы. Откровенность Руэри так же подкупала.

Принцесса вдруг придвинулась и наклонилась к самому уху собеседницы:

– Подумайте вот ещё о чём: вы получите возможность сформировать характер будущего короля Элэйсдэйра. А, значит, что-то изменить в жизни королевства. Как знать, может именно благодаря вам вырастет честный и великодушный монарх?

И Астра дрогнула.

– Я подумаю, – сухо произнесла она.

В этот момент карета как раз остановилась, кучер спрыгнул с козел и распахнул дверцу.

– Я не стану давить на вас, – пообещала Руэри, – вы сами подумайте, использовать ли эти неожиданные возможности. Но, если всё же решитесь, смело поезжайте во дворец, я предупрежу охрану.

– Если я приму ваше приглашение, то не смогу завершить четырёхчастный курс, а это…

– Отчего ж? Вы сможете пройти его у преподавателей принца. А занятия с наследником, естественно, проводят лучшие из магистров. Вы сможете жить во дворце и…

– Ну уж нет! – отрезала девушка, выходя из кареты. – Жить я останусь дома.

– Как пожелаете, – улыбнулась Руэри.

Кучер закрыл дверцу, принцесса откинулась на спинку сиденья, и её улыбка стала более едкой. Кони вновь зацокали копытами по мостовой.

– А потом, когда Бастик тобой наиграется, милая, я с удовольствием вышвырну тебя прочь, – зловеще прошептала Руэри и мило рассмеялась. – Не люблю, когда мне демонстрируют своё высокомерие. Вообще не люблю людей чести.

И она скорчила забавную рожицу, высунув розовый язычок.

– Так, а что у нас с там с этим… как его? Э-лис-сар, – произнесла медленно, по слогам, словно пробуя на вкус. – Ру, что мы о знаем об этом молодом человеке?

Вопрос прозвучал с интонацией короля Ульвара. Девушка закрыла глаза и сосредоточилась. Насмешливость исчезла с её лица, оно вдруг сделалось совершенно серьёзным.

– Его отец – князь Шэн, Золотой дракон. Бастард. Сводный брат по отцу покойного князя Тивадара. Белый дракон, сиречь убийца. Любит музыку, стихи и вообще всё возвышенно-прекрасное. Человек с пониманием чести в ключе Тинатина и кочевых племён: мы убьём лань, но сначала попросим у неё прощения. В политике ориентируется на запад. Вопросы предпочитает решать на совете драконов. Мать Элиссара – княгиня Джайри, бывшая Серебряная герцогиня и хранительница Серебряного щита. Как говорят, бывшая любовница моего отца. Вот тут сложнее. Она не так проста, как её муж, достаточно подкована как в политике, так и в интригах. Подруга моей матери. Гм.

Руэри постучала ноготками по подлокотнику.

– Хорошо, а что мы знаем о самом княжиче? Главарь разбойников, называющих себя зелёными драконами, почти полгода нападавших на восточные земли Шёлкового щита. Значит, воевать и прятаться умеет. Иначе говоря – воин, в понимании, конечно, кочевников. То есть, провести ночь в седле, либо выспаться на камнях уметь должен. И характер тоже должен иметься. При тех родителях, которые у него есть, он не будет совсем уж диким варваром. Скорее образованным и окультуренным.

Она выглянула в окно и обнаружила, что карета повернула на Набережную щитов. Уже совсем скоро – королевская резиденция. И снова – игра, без права расслабиться даже на минуту. Вдруг Элиссар уже при дворе? А соблазнительница ещё не выбрала нужную маску!

– Кто же может зацепить твоё сердце, милый княжич? – прошептала девушка. – Такая, как Астра? Строгая и целеустремлённо-честная девушка? Наоборот, забавная и смешливая простушка, на фоне которой ты почувствуешь себя ужасно умным и сильным? Чужая глупость расслабляет, знаете ли… Или наоборот – холодная и строгая дева, недосягаемая, за которой бежать и бежать, карабкаться, срываться и снова карабкаться?

Руэри прикусила губу. Как же мало она знает о характере и вкусах княжича! А ведь невозможно второй раз произвести первое впечатление…

– Или, может, воздушная любительница поэзии и искусства? Или наоборот – боевая девчонка, способная проскакать сутки в седле, а на попытку поцеловать её – втыкающая кинжал в глаз?

Шуг закончился мореходным обучалищем, и за окном потянулись дубы. Здесь начиналась знаменитая Северная дорога. А принцесса всё никак не могла определиться с выбором образа.

– Я ничего о нём не знаю, пап, – прошептала с упрёком. И сама себе ответила: – И? Ты считаешь это оправданием, Руэри?

Ворота королевской резиденции распахнулись. Принцесса вновь откинулась на спинку сиденья, обитого атласом, расслабившись и надеясь на озарение. И, когда карета остановилась во внутреннем дворе корпуса принцессы, вышла прежде, чем кучер успел открыть дверцу.

– Ваше высочество! – к ней уже спешила круглолицая Айнэт. – Тут та-а-кое произошло!

Свою служанку Руэри ценила именно за это: любопытство, доведённое до крайности, и болтливость. Айнэт всегда была в курсе всего, что происходило во дворце, а её длинный язык был просто не в состоянии держать приобретённые знания при себе. Конечно, у этих талантов была и обратная сторона, но принцесса давно научилась с ней справляться, и глупышка давно уже несла в мир ту информацию о хозяйке, нести которую было в тех или иных интересах самой госпожи.

– Да что там могло произойти! – пренебрежительно махнула рукой Руэри, чем, конечно, подлила изрядную порцию масло в огонь.

– Ох, вы не представляете! Принц Себастиан вернулся под утро, пешком и с молодым человеком очень сомнительной наружности. Он заявил, что тот будет теперь жить в его покоях, пока ему не приготовят его покои…

Айнэт не ладила со связностью предложений, но принцесса поняла, что служанка имела ввиду.

– Подумаешь! Себастиан – мальчик добрый, то кошечку бездомную притащит, то собачку. Сейчас вот – бездомного человечка, – заметила Ру ехидно. – Всё это совершенно не интересно. Лучше приготовь мне голубое с жёлтым платье – хочу переодеться.

– Ой, не скажите, Ваше высочество! Молодой человек – явно дворянин, а наследник так и смотрит, так и смотрит на него! Наши говорят, что это – сын самого князя Чена и…

Айнэт всё тарахтела и тарахтела. Руэри усмехнулась и прошла в собственные покои. «А если вот так…» – подумала она, когда тёплые струи воды коснулись немного запылённых волос.

***

Сад был по-летнему прекрасен, несмотря на то, что уже начиналась осень. Пахло какими-то осенними цветами, хотя Элиссар не знал их названий: его мать не любила ароматов, и до этого дня сын Золотого дракона даже не догадывался, что цветущие растения ему самому нравятся.

Себастиан шёл рядом и что-то рассказывал, но Лис плохо слушал побратима: его переполняло чувство свободы. Несколько часов – чуть меньше суток – проведённых в Красном замке, едва не лишили кочевника, привыкшего к бескрайности степей, его выдержки. Собственно, эта нетерпеливость и стала причиной отчаянной дерзости в пыточной, когда пленника представили пред очи тирана. «Ну, давай, запытай меня насмерть, – злобно думал пойманный Лис, – любая боль лучше, чем мука четырёх стен».

А сейчас – свобода.

И он не сломался, не дал клятву, нет! Лис был ужасно доволен собой.

Юноши прошли мимо зелёных шпалер липы, свернули к беседке, окружённой яркими разноцветными шариками каких-то цветов, и вдруг увидели трёх девушек и пять юношей, разодетых так нарядно, что в первую минуту Элиссар их принял тоже за девушек.

– Руэри! – обрадовался Себастиан и направился к компании. – Разреши тебе представить моего друга и брата – княжича Элиссара.

Красивая девушка в голубом шёлковом платье с лимонным лифом и широкими рукавами, отороченными светлым мехом, обернулась к ним. Серо-голубые глаза – осеннее ненастное небо – насмешливо взглянули на них. Принцесса оказалась довольно высокой для девушки, худенькой, но какой-то удивительно складной.

– А я думала, это наш новый садовник, – улыбнулись розовые губы рта, излишне большого для узкого лица. – А это, оказывается, целый княжич.

Её спутники и спутницы захихикали. Элиссар немного растерялся: в Тинатине женщина не то, что смеяться над мужчиной, даже смотреть на него вот таким вызывающим, издевательским взглядом не могла.

Его выручил Себастиан.

– Ру! Это – мой гость!

– Ах, мои извинения, – принцесса подняла красивые чёрные брови, но светлые глаза искрились насмешкой. – Ваша светлость, как вам наш сад? А то вы так упорно молчите, что я готова принять вас за одно из деревьев.

– Благодарю, – процедил Элиссар, чувствуя, как в сердце разгорается злость. – Сад прекрасен, ничего прекраснее в Шуге я не видел.

– О, это мило. Неправда ли, господа?

Принцесса обернулась к спутникам, которых княжич уже начинал ненавидеть.

– Он сказал ничего, а не никого, Ваше высочество, – одна из дам поторопилась вмешаться в разговор, с каждым словом всё более похожий на поединок.

– Милая, ты думаешь, он в состоянии отличить одно от другого?

– Он не способен, – кивнул Элиссар, взяв себя в руки. – Возможно, смог бы, если бы увидел в саду кого-то.

– Ух ты, господа, у лисёнка прорезались зубки. Какая прелесть! Это уже почти сарказм!

– Ру! – возмутился Себастиан.

– Ах да, Бастик, я чуть не забыла: это твой гость. Приветствую вас, гость, у нас в гостях. Прошу вас: не обижайтесь на нас за наш юмор. Что такое юмор, Бастик вам непременно объяснит наедине.

Девушка улыбнулась и прошла мимо, почти коснувшись княжича рукавом, так близко, что ветер, поднятый её веером, растрепал Элиссару волосы. Дамы и кавалеры последовали за дочерью короля, пересмеиваясь. И, едва весёлая компания скрылась за поворотом, до побратимов донёсся взрыв весёлого хохота.

– Вот такая она, – Себастиан вздохнул. – Вечно смеётся и насмешничает.

«Более отвратительной девушки я ещё не видел», – сердито подумал Элиссар. Заметил, что продолжает смотреть вслед дерзкой принцессе, и резко отвернулся.


Руэри, Ру, любимая дочка короля Ульвара

Глава 6. Женщины короля

Ночью Ульвару снова стало плохо, и этот повторный приступ изрядно его напугал. Обычно между ними проходило несколько лет – достаточный срок, чтобы восстановиться и поверить, что ты поборол болезнь.

– Я умираю? – спросил сам себя король, сел на постели и посмотрел в темноту окна.

Сердце билось болезненно часто.

Было страшно.

И досадно.

На этой неделе морские магистры обещали представить королю интересный прибор со стрелкой, неизменно показывающей на север. Если всё так, если способности стрелки не зависят от местонахождения прибора, то это давало невероятные перспективы.

Мастерская Барнабаса разработала новый вид арбалета: без плеч, с прикладом, который переходил в металлическую трубку. Через специальный рожок туда засыпался огнедых, и металлический шарик летел, как говорили мастера, с невероятной скоростью и силой.

Совет гильдий различных специалистов решился, наконец, организовать гильдию ремесленников, и теперь можно было переложить на них обязанность протянуть по всему королевству сеть каменных дорог.

А герцог Нэйос предложил и совсем невероятное: почту. То есть, королевскую почтовую службу. Всё же вороны не могли удовлетворить потребность всего населения в перевозе писем и не только. А если на определённом расстоянии на всех дорожных узлах расставить почтовые дворы… Ульвар сомневался: будет ли новая идея прибыльной, или, напротив, начнёт выкачивать деньги из казны, но…

Всё это было до крайности интересно, и точно стоило того, чтобы побороться с болезнью.

Король позвонил в колокольчик. Тотчас появился дежурный лекарь.

– Помоги мне одеться, замотай руку и вели, чтобы оседлали Нэйда.

Ещё год назад жеребца звали Эйдом, но после смерти отца Ульвар побоялся расстроить мать подобным низкопробным юморком и велел переименовать коня.

Лекарь нахмурился:

– Вы должны себя поберечь, Ваше величество! Дела подождут. Вам нужно минимум – слышите, государь?! – минимум неделю провести в постели и…

– Когда-нибудь я именно так и поступлю, Ренар. Когда-нибудь – точно. А сейчас просто выполни приказ. Тёмные делишки сами себя не сотворят, знаешь ли. Это прекрасные дамы могут сбежать из плена самостоятельно, а вот отважные герои сами себя не перевешают. Для этого им нужен злодей.

– Я рад, что вы шутите, – мрачно процедил Ренар. – А то я уже решил было, что болезнь повредила ваш бесценный мозг.

Ульвар рассмеялся.

Ренар был выпускником университета, одним из первых выпускников, и король очень гордился его мастерством, а потому и позволял излишне много.

Ночной город встретил Уля прохладой зябких осенних ночей. Мощённые где брусчаткой, а где булыжником мостовые были безлюдны. Масляные фонари чуть мерцали, разливая тепло. Нэйд ступал осторожно, гордо вышагивал, пользуясь задумчивостью всадника. Добравшись до бывшего особняка Морских хранителей, где сейчас размещалось мореходное обучалище, Ульвар прицокнул и повернул коня по Кривой улице, огибающей город по периметру.

Уль не любил нарядную Набережную щитов.

Наконец, когда его глазам предстал голубой особнячок, король выдохнул, бросил поводья и тяжело спрыгнул с коня. Поднялся на белое крылечко, ударил медным молотком в дверь и прислонился к простенку, закрыв глаза.

– Ты прав, Ренар, – прошептал задумчиво, – конечно, ты прав. Но не сейчас.

Послышались приглушённые шаги, маленькое окошечко на двери открылось, и Ульвар встал прямо перед ним.

– Ваша милость, – заволновался привратник, распахивая дверь, – а я-то думал: али шалит кто?

Король прошёл в прихожую, и старик, закрыв двери, помог ему снять плащ.

– Я сейчас скажу Эйте разбудить госпожу…

– Не стоит.

Уль едва не рассмеялся в голос, только сейчас осознав, что вломился в дом к спящей и что совершенно не подумал, что ночью она, конечно, спит. Легко взбежал по ступенькам, пересёк уютный коридор, открыл лёгкую дверцу и оказался в её покоях. Прошёл в спальню, всегда казавшуюся ему игрушечной.

Лунный косой луч рассекал темноту и падал серебром на пушистый ковёр. На прикроватном столике стояла ваза с георгинами, а на подоконнике – маленькая фарфоровая чашечка с нежно-лиловыми и белыми астрами. И сердце короля стукнуло о рёбра лишний раз.

Он осторожно лёг рядом со спящей женщиной. Тёмная прядь волос закрывала её лицо, и Уль мягко отвёл её левой рукой – он не хотел будить спящую. Но та всё же проснулась, тёмные глаза глянули на мужчину сонным взглядом.

– Уль, – прошептала женщина и прильнула к его груди. – Ты мне снишься?

– Нет.

Она чуть отстранилась, беспокойно и уже осмысленно вглядываясь в его лицо:

– Что-то случилось?

– Приступ. Дважды, – неохотно ответил Уль. – Спи.

Но та хмыкнула и села на постель. В лунном свете не было видно морщинок, которых король так любил касаться губами.

– Теперь точно не засну! Что сказал лекарь?

– Неделю не вставать с постели.

Женщина вздохнула:

– Это не про тебя. Ты не сможешь.

– Не смогу. Я пришёл к тебе не за этим. Хотел бы поговорить о лечении и болезни, остался бы с Ренаром.

– А зачем?

– Мне холодно, Леси. Согрей меня.

Женщина снова легла, обвила его руками и прильнула доверчивым котёнком.

– Мне нужно ещё хотя бы три… нет, пять лет, – мрачно заметил Ульвар. – Себастиан не готов к короне. Руэри тоже совсем девчонка. Мир с Султанатом только-только…

Леси тихо рассмеялась мягким грудным смехом.

– С богом Смерти даже короли не торгуются, Ваше величество.

Она осторожно вытянула из-под мужчины стёганное одеяло и набросила на него сверху.

– Ты и правда дрожишь…

– Я знал, что проживу недолго, – не обращая внимания на её слова, продолжал монарх, – всегда знал. Помнишь, я рассказывал, как шёл уже в замок Смерти…

– Помню. Это после той истории с кровавыми всадниками.

– Не перебивай. Впрочем, нет. Перебивай. Расскажи мне о твоей семье. Что отец? Как братья?

– Отец всё так же мёртв, как и два года назад, – хмыкнула Леси.

Уль нахмурился.

– Почему я никак не могу этого запомнить?

– Потому что я тебе безразлична и на самом деле тебе глубоко наплевать на моих родных?

– Не безразлична.

– Ну да, но я для тебя – грелка, мягкая и тёплая. Моё тело согревает твоё, а моё сердце греет твою заледеневшую душу, но для тебя я всё же грелка.

– Это не так.

– Спасибо, – шепнула она, устраиваясь поуютнее на его груди. – Спасибо за ложь, мой король.

Они замолчали.

– За ложь мне спасибо ещё не говорили, – наконец заметил Уль, и в голосе его прозвучала насмешка.

– Ты не хочешь думать о смерти, – шепнула женщина сонно, – поэтому пришёл ко мне. Ты всегда приходил ко мне, когда тебе было плохо. Когда твоя любимая сказала тебе «нет», а любовница вышла замуж, когда…

– Леси!

Женщина улыбнулась, и зарылась лицом в его куртку.

– Любой, самый сильный человек бывает слаб. Даже ты.

Король напрягся.

– А ты не любишь быть слабым, верно?

– Ты ошибаешься, – Ульвар резко отстранился. – Я рад был видеть тебя, Леси…

– Не убегай, – она снова подвинулась и обняла. – Я рада, когда ты приходишь. Знаешь, я долго думала, люблю ли я тебя или нет…

– И? – холодно уточнил он.

– Ты мне спас жизнь. Я могла замёрзнуть тогда, помнишь? Ну и… шлюхи не долго живут. Но даже если бы я выжила, под столькими мужиками я бы давно превратилась в старуху. Мне повезло, что моим первым стал ты. И ты всегда был добр и ко мне, и к моей семье. Мои братья вступили в коронар, в ту тысячу лучников, которую собрал ты. Моим младшим сёстрам ты оплатил приданое. Мой отец бросил выпивку и стал уважаемым членом гильдии сапожников. Ты купил домик для моих родителей. С садиком…

– …и особняк для тебя, но это всё неважно, Леси. Это мелочи. Не принимай всё это за доброту.

– Ты всегда был ко мне добр, – упрямо повторила она.

– К тебе – да. К другим – нет.

– Король – карающая рука бога, – Леси зевнула. – В народе тебя любят. А бог любит народ… Завтра я пойду в храм небесной богини и поставлю за тебя свечку. Хочешь?

– Хочу.

Уль поцеловал её в лоб и снова шепнул:

– Спи.

И женщина уснула, свернувшись котёнком, а её округлые коленки упёрлись королю в бедро. Ульвар замер, стараясь не разбудить. В лунном свете маленькие астры на подоконнике казались волшебными. «Мои любимые цветы… Откуда она знает?» – подумал король, и сон, наконец, закрыл его веки.

Во дворец он вернулся уже после того, как солнце поднялось над черепичными крышами. Стремительно прошёл на половину королевы, не заметив, как вытянулась перед ним охрана у её покоев, распахнул дверь и замер на пороге. А затем шагнул назад, хлопнув дверью, обернулся к лучникам и громко спросил:

– Домар, сын Дьярви?

– Ваше величество!

Юноша покраснел и стал похож на пылающий факел.

– Что отец? Пишет?

– Да, государь.

– Скучаете по нему?

– Как можно?

«Тебе лет… восемнадцать. Да, поэтому ты не можешь признаться даже самому себе в очевидном».

– У тебя же есть брат, верно?

– Да, государь.

– Напомни, кем он служит?

– На Солёном архипелаге, Ваше величество, под началом Его высочества Ярдарда.

– Да, точно. И сестрица? Замужем?

Домар снова покраснел, взгляд лучника сделался виноватым, словно парень лично отвечал перед короной за замужество сестры.

– Нет, государь. Учится в университете.

– Дело славное, – кивнул король и снова вошёл в покои жены.

Королева Ильдика играла в удар ветров вместе с Иарлэйтом, наставником сына в искусстве фехтования. Оба несколько раскраснелись от азарта игры.

– Ваше величество? – красивые зелёные глаза жены приветливо встретили внимательный взгляд голубых глаз супруга.

Ульвар подошёл, поцеловал её руку.

– Рад видеть вас в добром здравии. И вас Иарлэйт. Как успехи наследника? Я думал, у Себастиана сейчас урок…

Красивый мужчина тридцати шести лет, высокий, стройный, в русом барашке кудрей, вскочил и склонился перед королём:

– Его высочество попросил меня оставить его наедине с гостем – княжичем Элиссаром. Княжич показывает приёмы тинатинского боя.

– М-м… Как интересно. Но всё же не стоит оставлять молодых людей наедине. Даже тренировочный бой может повлечь разные неожиданности.

– Простите, Ваше величество. Разрешите мне тогда вернуться к…

– Да-да. Возвращайтесь к своим обязанностям, лорд Иарлэйт.

Учитель поспешно покинул покои королевы.

– Ты нам сорвал всю партию, – недовольно заметила Ильдика.

Ульвар приподнял бровь, опустился на место соперника королевы по удару ветров.

– Мне жаль. Прелюбопытнейшая позиция, моя дорога. Даже не догадываюсь, каким образом белая невеста смогла оказаться в таком тесном оцеплении чёрных фигур.

– Как-то вот так.

Король усмехнулся и сцепил пальцы в замок.

– Сыграем?

– Почему бы и нет?

Ильдика расставила фигуры по местам. Затянувшееся молчание её не смущало.

– Зачем ты пришёл? – наконец спросила она.

– Руэри достигла возраста невесты. Хочу обсудить дальнейшую судьбу нашей с тобой дочери.

– Ты бы не пришёл, если бы у тебя уже не было плана, – проницательно заметила королева.

– Верно. Риан, сын Джерго, Западный ветер сватается к Руэри. Что скажешь?

Ульвар сделал ход белыми. Ильдика тонко улыбнулась:

– Скажу, что лучше бы ты начал с того, что тебя действительно интересует. И это точно не Риан. Ты не хуже меня знаешь, что это замужество повлечёт за собой опасность отделения Гленна от Элэйсдэйра.

– Риану двадцать три года. Раньше испытание ветров устраивали, когда младший достигал девятнадцати. Если Риан станет хозяином ветров, это будет скверная партия для нашей дочери.

– Для дочери – нет. Хорошая партия. А для Элэйсдэйра…

– Твоя дочь предпочитает самостоятельность.

Супруги помолчали. Одно время казалось, что оба увлечены игрой.

– Ну а если хозяином станет другой, то ещё через четыре-пять-десять лет ветры сменятся, и Риан окажется не у дел, верно? – как ни в чём ни бывало завершила Ильдика мысль супруга.

– Верно.

– Но к этому времени наша дочь уже должна будет обзавестись собственными детьми. Тогда кого же ты хочешь видеть зятем? У тинатинской четы лишь один сын, и он наследует княжество. То есть, не Элиссар. Но не сыновей же султана ты прочишь в обладатели руки принцессы?

– Конечно, нет. С нас хватит Тайганы.

– Хорошо, тогда двинемся по аристократам. Из семи хранителей щитов осталось лишь трое: Ярдард, Юдард и Ингемар. Медведь, Золото и Горный, верно? Ярдард бездетен, к тому же, это слишком близкое родство. У Юдарда полно внуков, я даже не помню сколько их: двенадцать? Шестнадцать?

– Семь.

– А Ингемар… Горный щит… Нет, конечно, с тех пор, как в Горах стали добывать селитру и… Но всё равно, это вряд ли то родство, которого ты хочешь…

– Ты права.

– Юдард тебя возьми, Уль! – вспылила королева. – Мне надоело отгадывать твои загадки.

– Я хочу, чтобы ты отреклась от престола, дорогая. В пользу твоей дочери, конечно. Полагаю, Руэри хватит года, чтобы стать не формальной, а фактической королевой Гленна. И тогда она подберёт себе пару среди деток истинных аристократов твоего королевства – денежных мешков.

Ильдика остро взглянула на супруга.

– Я подумаю, – ответила холодно.

Ульвар поднялся:

– Думай, дорогая. А, пока думаешь, вспомни, когда в последний раз была в твоём Гленне.

Он направился было к выходу, но у самой двери обернулся.

– Знаешь, а ведь забавно: я ничего не имею против твоих маленьких увлечений, а потому, с одной стороны, Иарлэйт – это не измена королевы. Но вот, что забавно: Иарлэйт-то об этом не подозревает, а, значит, сознательно изменяет присяге. Парадокс, не правда ли?

И Уль вышел, не дожидаясь ответа.

Корпус, где чаще всего можно было встретить короля так и называли "королевским" или "корпусом семи кабинетов". Именно там, у самых дверей Оранжевого кабинета Ульвара перехватила сияющая Руэри.

– Пап, ты на обеде будешь?

– Нет. Очень много дел. А что?

– Чудесно!

Принцесса звонко рассмеялась, обхватила плечи отца руками, привстала и чмокнула его в нос.

– Этот Лисёнок – просто милашка. От него на пол Шуга прёт ненавистью и негодованием. Можно завтра устроить танцы?

– Устраивай. И… милая, будь осторожна. Девичье сердце – штука крайне ненадёжная. Сегодня ты высмеиваешь парня, а завтра начнёшь по нему сохнуть.

Руэри зафыркала от смеха.

– Ну нет, пап! Точно не по нему. Он милашка и просто прелесть, но ведь совсем мальчишка.

– Он почти на полгода старше тебя, – устало заметил Ульвар.

Дочь закатила глаза.

– Лис почти как Себастиан, пап. Такой же важный и напыщенный, волочащий на себе всю гордость предков. Кстати, я почти договорилась с Астрелией об уроках для наследника.

– Умница. Но всё равно, будь осторожна.

– Знаешь, как назвал меня придворный поэт Каррис? Бессердечной богиней, вот. Так что моё сердце где-то там. Там же, где и твоё. В чертогах Царя Ночи, видимо.

И девушка упорхнула по направлению к саду.

«Ошибаешься, Ру, – подумал Ульвар, входя в кабинет. – Моё поближе будет». Он настежь распахнул створку окна и услышал весёлый смех и звонкий крик дочери:

– Давайте играть в мяч. Где ваши ракетки?

Ему вторил радостный писк фрейлин. Король хмыкнул и придвинул к себе бумаги, накопившиеся за два дня.

***

Ночью дул юго-западный ветер, принося тёплый воздух с Металлического моря. Но, несмотря на распахнутые окна, Элиссар смог заснуть лишь под утро: до полуночи они проболтали с Себастианом, а потом княжича мучили вопросы совести. Конечно, он в гостях у брата, но… у брата ведь нет своего дома, и, по сути, Лис находится в доме врага. Того, кому должен отомстить.

Правда самого Ульвара за вчерашний день он не видел, но…

Почему Лис колеблется? Разве он – не дракон? Разве после отца он не станет Золотым драконом? А драконы убивают без раздумий. Тогда откуда вот такая слабость?

Элиссар знал, что его отец, до того, как стал Золотым драконом, много лет был Белым, то есть – драконом, приносящим смерть по приказу своего князя. Он убивал людей, зная лишь их имя. «Тебе не было их жаль? – спрашивал тогда ещё десятилетний Лисёнок, забравшись на колени отца и заглядывая в его глаза. – Или страшно, или…». Шэн улыбался. «Нет. Ты ещё мал, но, когда вырастешь, увидишь, что смерть рождает жизнь, а жизнь несёт в себе смерть». Это действительно было непонятно, и поразмышляв над странными словами князя целых десять минут, Лисёнок решительно выбрасывал их из головы.

Но сейчас…

Любой бы тинатинец на его месте убил бы врага, не размышляя о том, кто его сын.

Отец бы… наверное... тоже убил. Хотя… Шэн любил жизнь и не любил лишать жизни кого-то. Может быть, как раз отец предпочёл бы оставить врагу жизнь? Ведь оставил же тогда?

А мать?

Сердце стиснула глухая боль.

Но простить врага не значит ли струсить? Кто он сейчас? Трус? Предатель?

Элиссар кусал губу и заснул лишь под утро, а затем оба друга снова бродили по дальним уголкам сада, разговаривая обо всём на свете. А потом Лис показывал Себастиану технику боя, а принц другу – искусство фехтования. Когда Иарлэйт – учитель фехтования – вернулся к ученику, оба, уже порядком вымотанные, валялись на лужайке и рассматривали серые облака, неторопливо странствующие по верхней степи.

– Хочу играть в мяч! Где ваши ракетки? – раздался вдруг серебристый капризный голосок за тёмными кустами сирени.

Элиссар поморщился. Бастик покосился на него.

– Тебе она не нравится, да? Я люблю Руэри, однако, признаюсь, порой она невыносима. Но все девчонки такие. Им лишь бы позубоскалить. Ты знаешь, что я женюсь? Скорее всего, по весне. Невеста – одна из дочерей Персикового султана. И, если честно, я думаю о предстоящем с содроганием. От Руэри ещё можно запереться, например, в своих покоях. А куда денешься от жены?

Княжич открыл рот, чтобы возразить, но тут прямо между ними упал небольшой кожаный мячик, а следом за ним в кусты влетела только что названная принцесса. И, конечно, сразу заметила мальчишек.

– О, вот вы где! Идите к нам. Нам не хватает игроков.

– Не мешай, мы разговариваем, – буркнул Себастиан, сдвинув брови.

Серо-голубые глаза с насмешкой глянули на братца, а затем на его гостя.

– О, простите, князь, мою неделикатность. В Тинатине, должно быть, даже не знают, что такое мяч! А уж про игру в него…

И Элиссар неожиданно для самого себя разозлился.

– Отчего ж, – процедил холодно. – Извольте, сыграем.

«Ну я и дурак!» – тут же раскаялся он, но было уже поздно. Руэри уже усмехалась своим чувственным ртом и взгляд её искрился сарказмом. Однако Лис всё равно старался не отводить взгляда от этих издевающихся глаз, потому что…

Лёгкий ветерок играл розовой шёлковой блузой принцессы и лёгкими, белыми, почти прозрачными нижними юбками. Верхнее платье, мешающее своей тяжестью игре, принцесса, видимо, скинула.

Лис никогда раньше не видел настолько близко и настолько… беззащитно женскую фигуру.


Глава 7. Ворон и мяч

Строго говоря, юбки не были прозрачны. Их было три, все три – из тонкого льна, с дырчатой каймой по низу. Как ни старался Элиссар не опускать глаз, он всё же смог всё это рассмотреть. А ещё гибкую фигуру девушки, высокую, упругую грудь идеальной формы, приятно округлые бёдра и… ну и всё остальное тоже. Потому что невозможно было бегать, прыгать, перехватывать мяч и не видеть то, что рядом так же пружинит, выгибается и, забыв обо всём на свете, в том числе о приличиях, стремится лишь к одному – к победе.

Сначала Элиссар играл в команде против принцессы, но, спустя полчаса, когда обе группы остановились перевести дух, Руэри, вскинув руки к растрепавшимся волосам, отчего рукава обнажили розоватые круглые локотки, а грудь ещё сильнее поднялась, решительно скомандовала:

– Княжич переходит ко мне.

Дружный стон разочарования вырвался у дам из противоположной группы. Руэри перетянула растрепавшиеся волосы и, наконец, опустила руки, позволив глазам Элиссара отдохнуть от напряжения. Фыркнула, весело покосилась на княжича.

– Ну что, дракон и принцесса против всех? М? Отобьёмся вдвоём? Ты – отличный игрок, Лис. Я была не права. Я тоже играю прекрасно. Как думаешь, остальные смогут нас победить?

«Мир?» – спросили смеющиеся глаза, и Элиссар, не выдержав, усмехнулся в ответ, поддаваясь странному очарованию момента.

– Нет. Не смогут.

И дальше они играли вдвоём против четверых. И Элиссару стало не до юбок, не до ножек, и вообще ни до чего, кроме мяча. Он совершенно забыл и про месть, и про то, что плечом к плечу сражается с «отвратительной девушкой». Перехватить мяч, ударить ракеткой, посылая в противников, снова прыгнуть, перехватить…

Но вдруг, метнувшись к одному и тому же мечу, союзники сшиблись, Руэри поскользнулась, падая, схватилась за руку княжича, и оба рухнули на траву. Перепуганные серые глаза оказались совсем рядом, а розовые губы… Лис замер, потрясённый.

Принцесса вдруг покраснела и отвела взгляд.

– Не м-могли бы вы… – прошептала хрипло и замолчала, окончательно смутившись.

– Д-да, конечно.

Княжич поспешно вскочил и протянул девушке руку, стараясь не думать о совершенно невероятных ощущениях от соприкосновения с мягкостью девичьей груди. Принцесса, всё так же глядя куда-то вбок, подала ему руку, попробовала встать и вскрикнула.

– Ваше высочество! – бестолково заблеяли перепуганные фрейлины. – Вы сломали ногу! О, богиня милосердная!

К досаде Лиса, кавалеры (их было двое) толковостью тоже не отличались. Княжич опустился на одно колено рядом с девушкой. Руэри испуганно взглянула на него, закусила нижнюю пухлую губку.

– Сейчас может быть больно, – предупредил он. – Потерпите?

Она мужественно кивнула.

Элиссар осторожно приподнял край юбки, снял туфельку и ощупал её ногу от колена до пальчиков с круглыми розовыми ноготками, стараясь не краснеть и думать о том, что ноги у всех одинаково устроены. Хоть у мужчин, хоть у старух, хоть у… девушек.

Но у девушек ноги, определённо, были устроены как-то иначе.

– Больно? – неожиданно низким голосом уточнил он.

– Н-не очень.

– Это простое растяжение или ушиб, – княжич выдохнул, чувствуя, как рубашка прилипла к спине.

Он осторожно поправил юбку, прикрыв обнажённую ножку.

– Милайна, вы куда? – принцесса отвернулась, но Лис всё равно видел, что щеки её стали совсем розовыми.

– Позову господина Ренара…

– Нет! – резко выдохнула Руэри, закусила губу и добавила немного дрожащим голосом: – Не хочу, чтобы сюда сбежался весь двор. Я не совсем одета и… И господин Ренар непременно сообщит об этом королю, – заключила совсем тихо, так что её услышал лишь один княжич.

И вздрогнула, зябко поёжившись. «Она боится отца?» – удивился Лис.

– Но как же… – несмело возразила Милайна.

– Ничего страшного. Я дойду до своих покоев. Господин Элиссар и Себастиан меня проводят, не так ли? Я обопрусь о ваши руки и как-нибудь доковыляю…

– Вам нельзя, Ваше высочество! – фрейлина всплеснула руками. – А если нога опухнет? А если там всё же перелом или…

Элиссар рвано выдохнул, наклонился, подхватил принцессу с травы и сердито буркнул:

– Показывайте куда идти.

Руэри оказалась довольно тяжёлой. Но проблемой было вовсе не это. Собственно, вес был меньшей из проблем. Он чувствовал аромат её тела, немного вспотевшего от игры, но всё ещё пахнувшего какими-то благовониями и чистой кожей. Вдыхал аромат волос, и юноше неудержимо захотелось зарыться в них лицом. А ещё её рука, обнявшая за шею. И мягкие груди – ни её блуза и сорочка под ней, ни его рубаха никак не защищали от одурманивающих ощущений. И… и попа. Мягкая, упругая и… на его руке. Это оказалось неожиданно волнующе и приятно. Элиссар никогда даже предположить не мог, что эта часть тела может быть настолько… настолько…

Лис сглотнул и, когда они, наконец, дошли, опустил пострадавшую на постель и, круто отвернувшись и бросив:

– Я за знахарем, – позорно сбежал.

За лекарем пошёл Себастиан, а Элиссар, забравшись в самую гущу кустарника, отжимался до тех пор, пока руки не подогнулись, и он не рухнул лицом в землю. Открыл глаза и увидел кузнечика, сидящего в траве совсем рядом и осуждающе взирающего на него.

– С тобой всё в порядке?

«Нет, Себастиан. Я хочу твою сестру». Элиссар выдохнул, перевернулся на спину и посмотрел на побратима.

– Покажи мне город. Никогда не был в Шуге.

Столица оказалась громадным городом с высокими, трёхэтажными (а иногда даже и четырёхэтажными) домами, просторными площадями, украшенными скульптурами или фонтанами, с каменными мостовыми и небольшими скверами. К удивлению Лиса, на улицах было очень чисто, а дома, даже бедняков, не напоминали лачуги.

– По закону за порядок и чистоту несут ответственность гильдии, – пояснил Себастиан. – Они же отвечают за отмостку улиц и фонари. Шуг поделён на сектора, и в каждом секторе есть ответственный. А папа любит в неурочное время гулять в неурочном месте и, понимаешь ли, он уверен, что везде должен быть порядок.

– А что будет с тем, кто не справился со своим сектором?

Принц пожал плечами:

– Его выпорют на главной площади. Вне зависимости от звания, чина или рода.

– И пороли? Я имею ввиду аристократов? Или знатные не…

– Говорят, да. В первые годы после указа, но, вроде как, только однажды. Это было ещё до моего рождения, и я не помню, кого из лордов коснулось бесчестье. Он потом уехал на войну и сражался, пока не погиб. Ужасно!

– Ужасно?

Лис с любопытством взглянул на наследника. Себастиан передёрнулся:

– Конечно! Отец мудро поступил, назначив ответственных. Но пороть дворянина… Есть же рыцарская честь, понимаешь? Нельзя относиться к рыцарю, как к какому-нибудь суконщику.

– Посмей я выпороть кого-нибудь из драконов или людей клинка, меня бы живьём сожгли в моём гнезде.

– Гнезде?

– Так у нас называют княжеские замки.

Себастиан вздохнул:

– Говорят, дядя Ярдард очень возмущался тогда. А в Горном щите вспыхнул бунт. Но отец ввёл туда отряд лучников и подавил возмущение. А потом издал новый закон: герцоги и наместники отвечают за действия своих вассалов должностью. Ингермар, хранитель Горного щита, говорят, бушевал, но ничего не смог сделать. В любой момент отец может любого из хранителей лишить его щита.

– Как? Разве…

– На Совете щитов. Папа ведь не только король, но ещё и хранитель Южного, Серебряного, Шёлкового и Морского щитов. Большинством голосов он может всё.

– М-да. Интересно у вас.

– Ру утверждает, что, раз король несёт на себе ответственность за королевство, то и решать всё он должен единолично, но…

Из следующих слов Себастиана Элиссар понял, что наследнику больше нравится система хранителей щитов, Совет щитов и стиль правления его бабки, но княжич слушал плохо и никак не мог сосредоточить внимание на голосе брата. «Ру утверждает» – такие простые слова внезапно вызвали в нём новую волну пьянящих низменных чувств. Он вдруг снова вспомнил её розовые нежные губы и испуганные глаза, когда парень упал, придавив телом принцессу.

«Степь великая! – испуганно подумал Лис. – Этого ещё не хватало. Убью Уля, вернусь домой и надо будет непременно жениться. Жена утолит этот голод».

Жениться, но на ком? Ответ пришёл сам собой: у Фьерэя, Железного дракона, есть племянница. Это будет очень неплохой союз. К тому же, говорят, девица хороша. Через месяц ей исполнится шестнадцать – как раз достигнет брачного возраста.

Элиссар усилием воли нарисовал иное лицо: смуглое, круглое, как луна, с чёрными влажными глазами лани, с полукружьями чёрных бровей, с ярко-алыми губами… Девица вошла в чертог его разума, чуть позвякивая монистами на тонких запястьях, и ветер играл с муаром лёгкой накидки, не скрывающей пышность груди и…

«Отлично! – обрадовался княжич. – Ни одна земная девушка не в силах справиться с девушкой воображаемой. У каждой из живых есть какие-то недостатки, а у той, что рисуют мечты, их нет».

Мысленная девушка кивнула, её серо-голубые глаза взглянули на парня с нежностью, а лёгкая газовая накидка соскользнула с лица.

– Поцелуй меня, – шепнула она своими неправильно-большими розовыми губами…

Элиссар рвано выдохнул и затряс головой.

Проклятье!

– Айда купаться в Шугге! – весело крикнул он.

Холодные воды реки охладили неуместный пыл, и во дворец друзья вернулись только ночью, весёлые и отчаянно довольные друг другом. Принц забрался в кровать, а Элиссар, как и в прошлый раз, растянулся на полу. И очень быстро уснул.

Всю ночь ему снились скачки за горными козами по горам, весёлые песни и волнующийся ковыль. И ни разу – серо-голубые глаза. Так что утром княжич проснулся в приподнятом настроении.

– Бастик, ты всегда друзей кладёшь спать на пол? – уточнила Руэри, прислонившаяся спиной к двери и не сводящая с сына дракона насмешливого взгляда.

– Ру! – завопил Себастиан, подпрыгнув и ударившись головой о потолок алькова. – Какого юдарда ты в моей спальне?!

– Ну, прости, я не ожидала что найду в твоей спальне твоего гостя. На полу. Ты хоть бы матрасик ему подстелил. Или там сена кинул. Но я как-то всегда считала, что дворец более вместителен…

– Я, между прочим, мужчина! – полыхал принц. – А ты, Ру, женщина!

– Да ну, – хмыкнула Руэри и выразительно посмотрела на брата.

– Выйди из моей спальни!

– Ты кричишь, значит, не владеешь собой, а значит, никакой ты не мужчина, Бастик, а всего лишь мальчишка.

Девушка открыла дверь, но снова обернулась:

– А… кстати, в комнате для занятий тебя ждёт новый преподаватель по точным наукам. Поспеши, а то нехорошо заставлять человека ждать. Ну и штаны надень хотя бы…

И, рассмеявшись, дерзкая девица наконец покинула покои.

– Иногда я её ненавижу! – прошипел Себастиан, стягивая ночную рубаху через голову. – Вот уж против чьей порки на площади я бы совершенно не возражал!

Элиссар промолчал, но в глубине души согласился с другом.

Новым преподавателем точных наук оказалась хорошенькая светловолосая девушка со строгим взглядом тёпло-серых глаз. Тёмная, немного прозрачная накидка прятала пепельно-русые волосы и придавала лицу выражение какой-то мечтательной невинности. Или всё же не накидка была в этом виновата? Элиссар этого не понял, но ему понравился целомудренный вид незнакомки: серое платье простого фасона, украшенное лишь белым воротничком и манжетами, даже не кружевными. Чёрный поясок. Вот так и должны выглядеть приличные девицы – есть где взгляду отдохнуть.

– А-астрелия?

А вот принц, наоборот, так явно засмущался, что Лису стало легче от собственного неодиночества.

– Доброе утро, Ваше высочество. Приятно, что вы помните моё имя. Я посмотрела записи предыдущего педагога: вы проходили ларановскую систему координат, верно? Графики и функции. Что ж, с этого момента мы и продолжим обучение. Вы можете задавать мне вопросы, но лишь после моего разрешения. Перебивать меня нельзя. Помните, в этом классе вы – лишь ученик, а учитель – я. Все реверансы с моей стороны только вне стен кабинета.

– Да, конечно…

– Хорошо. А вы, сударь? Вы с нами?

– Нет, благодарю, – Лис наклонил голову.

– Это княжич Элиссар, сын Шэна, Золотого дракона. Ну то есть князя…

Астрелия кивнула, прерывая сумбурный поток речи наследника.

– Да, я учила географию и знаю, кого называют Золотым драконом. Если вы, княжич Элиссар, не с нами, то вам стоит либо покинуть учебную комнату, либо сесть где-нибудь так, чтобы не отвлекать внимание Его высочества.

– Пожалуй, я вас оставлю, – любезно согласился Элиссар, поклонился и вышел.

Математика наводила на него тоску ещё более дикую, чем поэзия.

Он пошёл по коридорам и залам корпусов дворца, с любопытством рассматривая их.

– Я начинаю понимать, мам, – прошептал сам себе, – почему ты говорила, что Золотое гнездо – это не архитектура…

Восхищение перед красотой пилястр, аркад, сводов, ажурных колонн боролись в нём с осуждением их непрактичности. И вдруг он увидел… Уля.

Враг сидел в арке открытой галереи в сад и смотрел куда-то вдаль. Было неожиданно увидеть его вот таким: расслабленным, восседающим верхом на подоконнике, свесив наружу одну ногу и опершись рукой о согнутое колено второй. В темнице Лис не очень-то рассмотрел того, кого злые языки называли любовником Серебряной герцогини. Сейчас княжича поразило, что король был чрезвычайно просто одет: чёрный суконный камзол, единственное украшение которого – металлические пуговицы. Кожаный ремень с простой пряжкой. Прямые чёрные штаны и полусапоги из довольно грубой кожи. Встретишь такого в толпе и даже не догадаешься, что перед тобой – король. Да и принадлежность к дворянскому сословию выдавал лишь шерстяной (тоже чёрный) короткий плащ, скрывающий правое плечо. Больше торговец или цеховой мастер, чем аристократ.

Ульвар был безоружен.

Почувствовав взгляд дракона, король резко обернулся. Голубые глаза сузились. Но, спустя миг, Ульвар снова отвернулся в сторону сада.

Элиссар почувствовал невольное уважение к смелости врага. «Он похож на чёрного ворона», – подумал княжич, не зная, что ему сказать или сделать.

– Ничего, – хмыкнул король.

– Что?

– Ничего не делай, если не готов. Ты можешь пройти мимо, и мы оба сделаем вид, что не заметили друг друга.

Это было самое разумное из предложений.

– Ты не боишься, что я тебя убью? – процедил Элиссар. – Моя клятва Себастиану…

Ульвар рассмеялся и спрыгнул.

– А должен? Бояться?

– Стоило бы.

– Ну, тогда – боюсь. А сейчас, извини, я пошёл бояться в кабинет. У меня очень мало времени, придётся совмещать страх с менее приятными обязанностями.

– Почему мой отец тебя не убил? – крикнул Элиссар ему вслед, когда враг прошёл уже половину галереи.

Ульвар обернулся, приподнял бровь.

– Вопрос не верен, юноша. Лучше спроси: почему я его не убил.

– И почему же?

– Не поверишь: не знаю. До сих пор спрашиваю себя об этом. Но себя, сволочь, молчит.

– Очень смешно, – проворчал Лис, весь дрожа от сдерживаемой ярости.

Однако враг прав: если внутри нет однозначного решения убить здесь и сейчас, то не стоит и пытаться. Отец так всегда говорил.

Ульвар всё так же внимательно смотрел на княжича.

– Ты очень похож на отца, – наконец произнёс задумчиво. – Только волосы у тебя совсем как у матери.

А затем снова отвернулся и ушёл.

Элиссар всё ещё размышлял над произошедшей встречей, как вдруг на него налетели, едва не сшибив с ног.

– А! Любитель спать на камнях! – радостно воскликнула Руэри, отстраняясь. – Как хорошо, что вы мне встретились! Спасёте деву в беде?

И он почему-то не смог не улыбнуться ей в ответ.

На этот раз на принцессе было тёмно-вишнёвое платье с высоким воротником и широкими рукавами, из которых выглядывали узкие белые рукава блузы. Витая золотая цепочка на шее, тонкие золотые шпильки в волосах – вот и все украшения.

Элиссар рассердился на себя за неуместную улыбку и нахмурился.

– У вас так много кавалеров, каждый из них сочтёт за честь…

– Ох, нет! Вы обиделись? На меня? Не надо так! Обижаться на мои глупости чрезвычайно вредно для здоровья.

Руэри рассмеялась, схватила юношу за руку и потащила за собой.

– Пошли! Вы тяжёлый, я не смогу вас утащить!

Элиссару ничего не оставалось делать, как последовать за хулиганкой, попирающей все понятия об этикете.

– Куда мы….

– Т-с-с! Никто не должен нас слышать! Не позорьте несчастную девушку.

Они перешли на быстрый шаг, а затем на бег, и вскоре оказались в недостроенном корпусе, посреди ещё даже не отштукатуренного зала с пыльным полом, едва уложенным мраморными плитами и громадными, не застеклёнными проёмами окон.

– Так что случилось? И отчего именно я должен вас спасти? – Элиссар осторожно вытянул свои пальцы из её тонких пальчиков.

Руэри, тяжело дыша, проникновенно и серьёзно посмотрела на спутника.

– Это ужасно! Вечером будут танцы. Вы уже слышали? Нет? Ну да откуда вам! Так вот, я узнала, что будет гальярда. Понимаете?

– Кто?

– О, богиня! За что мне это! Нет, Лис, не «кто», а «что». Новый, очень-очень модный танец. Я не думала, что отец его разрешит, но он – разрешил. А я его не выучила! Представляете? Он разрешил, а я не смогу его станцевать! Ужас!

– А я вам зачем? – растерялся княжич.

– Пожалуйста, побудьте моим кавалером! – взмолилась она. – Я всё объясню, не переживайте, что не знаете движений…

– Вы же не выучили?

– О-о-ох! Ну представьте: вы никогда не сражались на саблях, но вам всё рассказали, и вы знаете какие приёмы за какими должны следовать. Вы сможете вступить в бой?

– Приёмы не…

Принцесса закатила глаза и раздражённо зафыркала, внезапно напомнив Элиссару забавного ёжика. Юноша рассмеялся и смягчился:

– Хорошо. Но предупреждаю, что я танцор – не очень. Почему бы вам не позвать…

– Кого-нибудь, кто «очень»? Чтобы потом все шептались, что принцесса не умела танцевать гальярду? Вы этого хотите?

Он заглянул в возмущённые серо-голубые глаза, и почувствовал, как сердце тает от нежности. Да, не очень разумная, да, взбалмошная, да, дерзкая, но…

И этого «но» было так много, что Элиссар решил не тратить время, чтобы понять его до конца. Он поклонился, предлагая принцессе руку, и невольно чуть вздрогнул, когда её тёплые пальчики легли в его прохладную ладонь.

Глава 8. Огонь и лёд

Астра закрыла книгу, сложила ручки на юбке платья и дружелюбно посмотрела на принца.

– Урок завершён, Ваше высочество.

Там, в аудитории троллей, Себастиан не произвёл на девушку никакого впечатления: обычный туповатый юноша со скучающим взглядом зелёных глаз. Красивый. Очень юный, почти подросток – ему было всего семнадцать лет. Но сейчас Астра посмотрела на наследника иным взглядом.

Руэри оказалась права: проблема королевского сына была в какой-то жизненной усталости и отсутствии интереса. Видимо, его прошлые наставники слишком тщательно разжёвывали юноше азы познания. А вот Астра подошла к процессу обучения иначе: она не давала ответов, она задавала вопросы. Ответы Себастиан искал сам. С помощью учительницы, но всё же сам. Выяснилось, что ларановскую систему координат наследник не усвоил совершенно, поэтому ему пришлось изобрести её заново, с помощью наводящих вопросов.

– Спасибо! – воскликнул принц, глаза которого сияли, а щёки раскраснелись. – Я даже поверил ненадолго, что сделал это сам.

– Вы и сделали это сами, – усмехнулась Астра.

Себастиан усмехнулся грустно:

– К сожалению, нет. Её открыли до меня. Я же понимаю разницу.

– Да, вы правы, Ваше высочество. Открыть заново то, что уже открыли до тебя, это не совсем то, что быть первооткрывателем. Но для того, чтобы стать первооткрывателем, надо сначала усвоить опыт других.

– Но пока ты его усваиваешь, открывать уже будет нечего, – горько скривил губы принц.

Астра рассмеялась.

– Мы ничего не знаем. Ни того, что лежит за Западным океаном. Если верить, что наш мир – это шар, как утверждал герцог Ларан, то там непременно что-то лежит. Ни того, что такое небо и звёзды. Ни того, что лежит под землёй. Мы как слепые котята в тёмной комнате, наполненной разными неизвестными интересностями.

И с радостью увидела, как зажглись прежде тусклые глаза ученика.

«Как жаль, что он – сын короля, – вздохнула Астра про себя. – Он никогда не спустится в шахты…»

– Вы пойдёте на праздник?

– На какой? – удивилась девушка.

– Что-то вроде маленького бала во дворце… Ох. Ну я и идиот! Конечно, вы же не знаете… Тогда разрешите вас пригласить?

Астра внезапно покраснела.

– Нет, благодарю, – ответила поспешно, нервно вздрогнув.

Танцы! И здесь – танцы.

– Почему? – зелёные глаза сделались несчастными. – Я вас обидел?

Астра посмотрела в его опрокинутое лицо и ей стало стыдно.

– Нет, я просто совершенно косолапа и не чувствую музыку.

Себастиан нахмурился.

– Не может быть! Да и чтобы танцевать, музыку чувствовать не надо. Нужно лишь ощущение ритма. Позвольте, покажу?

– Не стоит…

– Прошу вас, дайте и мне возможность побыть учителем.

«Наверное, это будет педагогично, – с содроганием подумала Астра. – Я вот тоже всё понимаю лучше, когда объясняю другим. Бруни, или Матсу, или вот… наследнику престола…».

Но, раньше чем она приняла нелёгкое решение, наследник уже увлёк девушку за собой. «Как-то это у него быстро получается, – испуганно думала наставница, пока они пересекали коридор. – Только что был славным мальчиком, внимательным учеником, поначалу даже краснел и смущался, и вот – пожалуйста: почти совсем мужчина, решительный и уверенный в своём праве». И она вспомнила собственных братиков, когда тем было по семнадцать лет. Особенно старшего – Гисли, того, что стал моряком на Солёных островах…

Как же она по нему скучала!

Они прошли коридор, поднялись на второй этаж, минули закрытую галерею, соединяющую два корпуса, затем анфиладу роскошных залов и вошли в бальный зал, отделанный серым мрамором, малахитом и лазуритом. И зеркалами. Множеством больших зеркал, из-за которых и так просторное помещение казалось бесконечным. Своды потолка поддерживали изящные колонны из голубого агата, а пол сочетал в себе плиты из амазонита и ларимара: серо-голубые и синие, от их сочетания казалось, что ты идёшь по волнам Металлического моря. Огромные окна по обе стороны зала смотрели в сад.

Астра никогда не видела ничего более прекрасного.

На верхних балкончиках придворные музыканты готовились к вечернему празднику, то ли разучивая, то ли повторяя партии.

Себастиан прошёл на середину зала, выпустил руку невольной пленницы и поклонился, приглашая на танец. Астра присела в реверансе.

– Может не стоит? – спросила с детской робостью.

Наследник улыбнулся, и эта улыбка отразилась в его малахитовых глазах.

– Не трусьте, – весело посоветовал он.

– Я оттопчу вам все ноги…

– Ничего, я потерплю.

– Я правда не понимаю музыки…

– Я вам напою такт, – упрямо возразил Себастиан. – Уверен, у вас просто были плохие учителя.

Астра глубоко вдохнула, потом так же медленно выдохнула и с отчаянием посмотрела на протянутую ладонь.

– Может…

И тут она увидела в его глазах насмешку, добрую и такую… старшебратскую, и поняла, что ещё немного, и её педагогический авторитет разобьётся в дребезги. Нахмурилась, вложила пальчики в его руку и кивнула решительно:

– Хорошо. Но я вас предупредила.

Себастиан хмыкнул. Он отчего-то вдруг стал до крайности весел.

– Господа, сыграйте нам павану, – крикнул. – Вы же знаете движения этого танца, Астрелия?

– Да, – с неохотой призналась девушка.

Принц шагнул совсем близко, ближе, чем должен был по этикету, и начал считать вслух:

– Раз, два, три, четыре… Да всё прекрасно у вас! Только локоть чуть расслабьте, он излишне напряжён. Танец – это игра, Астра, это просто музыкальная шутка и ничего больше. Даже если вы наступили кавалеру на ногу, просто мило улыбнитесь ему. Честное слово, ему будет так приятно, что он подставит другую ногу. Раз, два, три, четыре, раз-два, а теперь смотрим друг на друга, и снова раз, два, три, четыре… Музыка – это математика, Астрелия, и ничего больше, клянусь вам. Ну разве чуть-чуть… Давайте ещё раз сначала?

Музыканты вздохнули (или Астре это показалось) и начали заново.

– Видели, как вышагивают журавли? Вот так и мы с вами. Танец – это разговор. Сначала очень холодный, почти высокомерный. Вы вот так вот сверху вниз смотрите на меня, дескать, кто вы, сударь, я вас не знаю. И идёте медленно, важно и осторожно… Да-да. А говорили, что плохо танцуете… Вовсе нет! Не знаю даже, кто вам сказал такую чушь…

Он врал, откровенно и искренне, Астра это понимала, но отчего-то ей стало легче дышать. Её дрожащая рука расслабилась, а сердце перестало биться в судорогах, словно умоляя рёбра выпустить его наружу.

– Вот, я отхожу и снимаю шляпу: здравствуйте. А теперь вы… Да, глубокий реверанс. И уже чуть больше тепла, чувствуете? А теперь кланяемся другому ряду. Оборот, тяните носочек, покажите другим, какая вы красивая и лёгкая… Давайте заново.

– Я не красивая и не лёгкая. У меня не получится…

– А я бездарь в математике. И у меня не получится.

Она заглянула в его лицо и увидела, что он смеётся глазами, но его губы серьёзны. Деваться было некуда. Иначе как она завтра будет убеждать принца, что математика ему по плечу?

– Господа, заново, пожалуйста.

– Мне совестно, что музыканты вынуждены повторять из-за меня, – шепнула Астра, чувствуя, что краснеет.

– Они сфальшивили, – тихо возразил Себастиан. – Третий мандолинист сбился с такта.

Девушка изумлённо посмотрела на принца.

– Как вы это поняли?

Себастиан пожал плечами:

– Я услышал. В этом нет ничего сложного. Вы тоже будете слышать, если потренируетесь. Всегда ступайте с носка, пятка почти не должна касаться пола, только в завершение шага и только совсем чуть-чуть.

– Я сейчас, наверное, больше похожа на курицу, чем на журавля.

– Возможно, но это очень милая курица.

Они переглянулись и внезапно расхохотались. И музыкантам пришлось всё начинать заново.

***

«Тот, кто не умеет танцевать, никогда не научится сабельному бою», – говорил князь Шэн. И маленький Элиссар верил, отчаянно разучивая все эти прыжки и повороты, шаг длинный, шаг короткий и всё то, что изобрели мерзкие танцмейстеры. Или не они. И только уже в четырнадцать лет, сопоставив обстоятельства, задал отцу логичный вопрос:

– Но ты же не танцуешь?

– Я и не фехтую, – пожал плечами Золотой дракон. – Я мастер смерти, а не боя.

И Лисёнок почувствовал себя обманутым.

Но сейчас, входя в ярко освещённый тысячами свечей серо-зелёно-голубой зал, княжич невольно поблагодарил отца за хитрость. Сначала Элиссар не хотел идти на королевский бал, но потом вспомнил, что там будет она и засомневался. «Она не виновата, что её отец – Уль», – наконец решил тинатинец.

– Его величество Ульвар, король Элэйсдэйра, герцог и хранитель Южного щита, герцог и хранитель Шёлкового щита, герцог и хранитель Серебряного щита, герцог и хранитель Морского щита…

«А ещё убийца, распутник и просто мерзавец», – мрачно добавил Элиссар мысленно.

Король не счёл нужным переодеваться ради бала, разве только надел на грудь золотую цепь, и его однотонно-чёрный простой костюм странно и даже дико выглядел среди расступающихся разряженных придворных.

– Её величество Ильдика, королева Элэйсдэйра, королева Гленна, герцогиня Южного щита…

Элиссар с любопытством посмотрел на давнюю подругу матери.

В отличие от супруга, королева выглядела соответственно мероприятию: бархатное платье лилового цвета, расшитое золотом и жемчугом, парчовый серебряный лиф и того же цвета узкие рукава, выглядывающие из разреза широких. Нежно-голубая нижняя юбка с серебряным орнаментом по низу. И комплект украшений из голубого турмалина.

«Сколько ей? Сорок? Сорок пять?» – попытался вспомнить Элиссар, но не смог. Ещё полгода назад княжича больше волновали дела юга и востока, чем запада. Несмотря на свой возраст, Ильдика всё ещё была удивительно хороша: осанка королевы, чуть смягчившиеся, но всё ещё чёткие очертания лица, каштановые волосы того же глубокого, насыщенного оттенка, что и у дочери, и взгляд зелёных, как у сына, глаз... Чуть высокомерный, чуть ироничный.

Она подошла к супругу, чуть склонив голову, тот подал ей руку, и они образовали пару.

– Его высочество, наследный принц Себастиан…

Брат показался Лису каким-то чужим: в бархате и парче он выглядел скорее прилизанной куклой мальчика, чем весёлым, наивным и таким подкупающе искренним Бастиком. Однако, когда Себастиан увидел в толпе друга, малахитовые глаза вспыхнули радостью, и лицо озарилось. Он улыбнулся и, не обращая ни на кого внимания, пошёл к княжичу.

– Ты тоже здесь? Не ожидал. Как здорово! Пойдём, познакомлю с мамой.

– Её высочество, принцесса Руэри…

Сердце быстрее погнало кровь по венам.

Золотая парча, серебряная парча, затейливая вышивка серебром, золотом и жемчугом. Бриллиантовые серьги, колье и диадема. В волосах тоже что-то сверкало. Наверное, поэтому Лис на несколько секунд почувствовал себя слепым. «Бедняга. Ей, должно быть, тяжело», – подумал он сочувственно. Но, как ни удивительно, вся эта роскошь принцессе шла.

– Мама, разреши тебе представить княжича Элиссара, сына князя Шэна, Золотого дракона. Это мой личный гость.

– Очень приятно увидеть вас, Ваша светлость, – приветливо улыбнулась королева. Только в двух шагах от неё Лис заметил тонкие морщинки на лбу женщины. – Я люблю вашу мать как сестру. Ваше величество, а вы не говорили мне, что у нас гостит княжич Элиссар.

Ульвар пожал плечами и холодно ответил:

– Это не мой гость.

– В таком случае, мой упрёк адресован тебе, мой мальчик, – Ильдика тепло улыбнулась сыну. – Как здоровье вашей матушки?

Элиссар сообразил, что вопрос адресован ему, и с усилием оторвал взгляд от Руэри, сейчас казавшейся статуей. «А ведь ей во всём этом ещё и танцевать… Сколько тут килограмм? Двадцать? Да нет, тридцать точно, а то и сорок».

– Благодарю вас. Когда я уезжал из княжества, родители прекрасно себя чувствовали.

– Мы с княгиней Джайри мало знали друг друга лично, в основном по переписке, но, вы же понимаете, ваша мать не может не пробудить любви и уважения. Когда-то я мечтала породниться с ней и даже предлагала поженить вас с моей дочерью, Руэри. Кстати, вы знакомы?

Элиссар промолчал: голос вдруг куда-то делся. Их хотели поженить? Королеве ответила принцесса:

– Да, матушка. Брат нас представил друг другу.

Лиса резанул её равнодушный вежливый голос.

– Прекрасно. Тогда завтра, княжич, я хочу видеть вас у себя на утреннем чае. Думаю, нам будет о чём поговорить, не так ли, Ваша светлость?

Элиссар что-то пробормотал в ответ.

– Разрешите пригласить вас? – Ульвар обернулся к супруге.

– Благодарю.

Они взялись за руки и прошли вперёд. Но, прежде, чем Лис набрался решимости, принцессу уже пригласил Себастиан. И княжич, почти не глядя, поклонился одной из дам. И порадовался, что первый танец – медленную и пафосную павану – танцует не с Руэри. Определённо, быстрая и весёлая гальярда королевской занозе подходила больше.

Однако и на следующий танец он не успел предложить принцессе руку: кто-то из кавалеров опередил Элиссара. И дракон неожиданно для себя ощутил прилив глухого раздражения, которое в следующем рауте переросло в гнев. Почему-то очень хотелось вызвать на бой всех этих наглецов, которые смеют прикасаться к её пальцам и улыбаться ей прямо в лицо! Возмутительно! А когда Лис услышал звонкий смех Руэри, желание убивать переросло в манию.

Наконец, ему удалось протиснуться к принцессе, окружённой поклонниками.

– Разрешите вас пригласить? – тепло спросил княжич.

И не ожидал, что в ответ Руэри смерит его ледяным взглядом.

– Отказывать дама не имеет права, не так ли? – высокомерно уточнила девушка. – Что ж. Благодарю вас.

Отказать кавалеру, пригласившему на танец, действительно по этикету считалось оскорблением. Однако оно вряд ли бы стало большим, чем вот такое согласие. Элиссар почувствовал, как кровь отлила от его щёк. Руэри едва коснулась его пальцев, брезгливо и словно нехотя. Её серо-голубые глаза смотрели мимо его лица.

– Что случилось? – потерянно спросил Элиссар после двух первых тактов. – Я вас чем-то оскорбил?

– Ну что вы.

Её надменный, равнодушный голос разрезал его сердце на части и скормил их собакам. Княжич стиснул челюсти и промолчал.

Как он вообще мог забыть их первую встречу? Забыть, что это – дочь Уля, совершенно такая же, как её отец? Поддаться минутному очарованию?

Степь великая!

Когда пытка танцем наконец закончилась, Элиссар поклонился, а Руэри чуть присела в реверансе и, отвернувшись, процедила:

– Невозможно кобыле летать, а кочевнику – танцевать.

Он бы ударил её, будь она мужчиной. Но – увы – принцесса была девицей.

Княжич протанцевал ещё один танец, словно что-то кому-то хотел доказать, а затем, охваченный непонятным стыдом и гневом, протиснулся сквозь ряды танцующих, стремительно вышел на балкон и спустился в сад.

– Ты жестока, – заметил Ульвар дочери.

Они как раз танцевали тордильон. Руэри хмыкнула, взялась за кончики его пальцев, привстала на цыпочки и обошла вокруг.

– Он, кажется, уже влюблён?

– О нет, пап. Пока он меня лишь хочет. Всё только начинается.

– Огонь и лёд. Железо и вода. Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость… – прошептал король.

– Стихи? Красивые. Никогда не слышала их. Кто автор?

– Неважно.

– Неужели ты?

Ульвар рассмеялся:

– Я недостаточно сентиментален, чтобы писать романтические стихи. Будь осторожна, Ру: Лис относится к тем людям, которые способны убивать. Не переборщи.

Танец завершился. Король поклонился партнёрше и покинул зал. Прошёл в сад и, углубившись в заросли сирени, выбрел к сломанному фонтану. Опустился на скамейку, устало откинул голову и закрыл глаза.

– Твоя дочь разобьёт ему сердце, Уль, – тихо заметила мысленная Джайри, опускаясь с ним рядом.

– Зачем ты вернулась, Джай?

– Не делай вид, что ты мне не рад.

– Не рад. Ты – моя слабость. Ты это знаешь.

– Я – твоя душа, Уль. Человек не может жить без души.

– Человек не может, – согласился Ульвар. – А король – может. И даже обязан.

Он покосился на её прозрачный профиль. Какое-то время оба сидели и молчали, созерцая жёлтый круг фонаря, чей свет пробивался сквозь ветви сирени.

– Напиши мне, – мягко попросила она.

– Нет.

Джайри вздохнула и растаяла. Ульвар встал, зябко поёжился: начинало холодать. Должно быть, этой ночью ударят первые осенние заморозки. Правая рука заныла на перемену погоды.

Камни танцевального зала:


Лазурит


Голубой агат


Амазонит


Ларимар

Ну а как выглядит серый мрамор и малахит, думаю, все знают

Глава 9. Примирение

Сквозь сон Себастиан почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. С трудом разлепил веки и захлопал глазами.

– Пойдём, подерёмся? – осипшим голосом спросил его Элиссар. – А то потом у тебя уроки…

– Который час?

– Да уже, наверное, часов семь.

– Ты рехнулся! – простонал принц и попытался уползти под подушку.

Лис вырвал из его рук убежище. Зло рассмеялся:

– Пошли, соня! Спать надо ночью.

– Бал – это не развлечение, – Себастиан широко зевнул и перелился в сидячее положение. – Это обязанность монарха.

Дракон фыркнул.

– А ещё монарх должен защищать своих подданных.

– Законами и праведным судом, а не с саблей в руках, – возразил Себастиан.

– Если надо, то и с саблей в руках. Пошли!

Принц открыл было рот, чтобы узнать, что у друга с голосом, почему белки глаз покраснели, а волосы – мокрые, но вдруг передумал.

– Хорошо.

Вздохнул и, сбросив ночную рубаху, прошёл в душ. Спустя минут пять вернулся куда более посвежевшим.

– Ты, кстати, отлично танцуешь. Я видел, – бросил, вытирая волосы полотенцем.

Элиссар заскрежетал зубами.

– Да на… плевать. Танцы – для девчонок.

– Ну, не скажи, – принц довольно зажмурился.

Ещё минут через десять оба друга вышли в сад, прошли подальше от дворца. Парк встретил их изморозью на траве и начинающими срочно желтеть листьями струсивших берёз. Было холодно. Дыхание превращалось в пар.

Элиссар бросил побратиму деревянную саблю. Тот удивился:

– В последний раз игрушечное оружие я держал, когда мне было лет десять.

– Не игрушечное, а тренировочное.

– Всё равно. Разве можно набить руку, используя деревянную саблю? Она и весит иначе, и…

Лис пронзительно глянул на него.

– Боюсь, что настоящей я сейчас способен развалить тебя от плеча до паха. Прости, я просто очень зол. И мне сложно держать себя в руках.

– Это Ру, да?

– Не спрашивай.

Себастиан снова вздохнул, подбросил деревянную саблю и принял боевую позу.

Спустя несколько минут, принц понял, почему Лис настоял на деревянном оружии. А ещё через четверть часа возблагодарил богиню за здравые мысли в явно нездравой голове друга. Однако даже деревянная сабля точно оставит на теле массу синяков. Себастиан уже не пытался нападать, он только отступал и отбивался. Лис атаковал с такой яростью, что принцу стало страшно за сестру. «Да что она натворила-то?»

Оступившись, Бастик упал спиной на траву. Деревянный клинок коснулся его горла.

– Сдаюсь я, сдаюсь, – торопливо произнёс поверженный и осторожно отвёл тренировочное оружие от горла.

Элиссар молча протянул руку.

– Вот это я и называю медвежьим стилем, Себастиан, – раздалось позади них. – Серия стремительных ударов, не дающих противнику опомниться.

Побратимы обернулись и увидели Ульвара. Король стоял шагах в десяти от них и наблюдал. Себастиан вскочил, Элиссар закусил губу.

– Ярость. Мощь. Скорость, – продолжал Ульвар и направился к ним. – Задача: перевести противника в глухую оборону, вынудить отступать и вызвать панику. Удары в основном режущие и рубящие, почти нет колющих – на них просто не хватает времени. Такой бой длится от минуты до десяти. Максимум, если противник нереально хорош, минут двадцать.

Он встал в двух шагах от Лиса и в упор посмотрел на него.

– Есть и другой стиль. Им, княжич, пользуется ваш отец, князь Шэн, и ваш дядя – Джерго. Я бы его назвал «смерть с одного удара». Я много слышал о нём, но, увы, ни разу не видел. И третий стиль принадлежит вашему дедушке, Элиссар. Герцогу Ларану, я имею ввиду. И вот его я бы хотел на вашем примере показать сыну. Вы позволите? Но, должен признаться, дерусь я исключительно левой рукой, так как правая мне неподвластна.

– Извольте.

Элиссар поднял и протянул королю тренировочную саблю Себастиана. Ульвар отрицательно покачал головой:

– Предпочитаю боевые. Рука, знаете ли, отвыкла.

– Это опасно, – мрачно процедил Элиссар.

– Вы можете отказаться, – любезно согласился Ульвар, вставая в стойку.

Боевую стойку, а отнюдь не фехтовальную. Он не стал отводить правую руку, да и вряд ли смог бы это сделать.

– Я никогда не видел, как ты дерёшься! – восторженно воскликнул Себастиан. – Я думал, что ты давно не…

Ульвар насмешливо взглянул на наследника.

– Если есть возможность не драться, то всегда лучше не драться.

И осторожно стукнул остриём сабли по сабле противника.

«Трус», – подумал Лис, но следующие минуты заставили его усомниться в собственных мыслях. После небольшой и не очень искусной атаки, Ульвар дал тинатинцу возможность контратаковать, выдержал натиск серии приёмов, а затем в те пару секунд, когда Элиссар переводил дыхание, нанёс три удара: два обманных и один – в пах. Впрочем, в сантиметрах от ляжки замер, и через миг опустил саблю.

– Вы убиты, дорогой племянник, – резюмировал хладнокровно. – Вы сейчас корчитесь в муках на земле. Подняться после такой раны – нереально, даже если сабля не разрубила кость ноги. Что, впрочем, вряд ли.

– Племянник? – тупо переспросил Элиссар.

Он тяжело дышал, словно загнанная лошадь.

– Ну, если все монархи – братья, то вы, мойдруг, мне – племянник.

– Папа, я даже не думал, что мы можешь – вот так!

Лис с горечью увидел восторг в глазах побратима.

– Я и не могу, – Уль пожал плечами. – Весь секрет в неожиданности, в моменте. Княжич Элиссар не ожидал от меня подобного, поэтому я победил. В следующий раз, возможно, победил бы он, так как уже был бы настороже.

– Всё равно, ты…

– Я стар и болен, – сухо отрезал король.

– Надеюсь, не настолько, чтобы не мочь ехать верхом?

– Дядя Яр! – завопил Себастиан, бросаясь навстречу подходящему высокому, несколько грузному мужчине лет пятидесяти на вид.

Элиссар с любопытством посмотрел на потомка Медвежьих королей. Он знал, что герцог Ярдард так и не женился после трагической гибели супруги, а супругой его была Лэйда, хранительница Морского щита и родная сестра матери Лиса.

Яр действительно походил на Медведя: тяжёлая поступь, широкие плечи и довольно сильно погрузневшая фигура. Однако взгляд из-под широких бровей резал проницательной остротой, волосы оставались довольно густыми, пусть и тронутыми патиной седины.

Элиссар покосился на короля, невольно сравнивая братьев друг с другом.

В отличии от хранителя Медвежьего щита, Ульвар сохранил стройность и практически юношескую лёгкость фигуры. И шаг у короля был лёгкий и бесшумный. Представить же Ярдарда танцующим на балу было невозможно. И Лис понял, что старший из братьев ему нравится намного больше.

– Ты не сообщал, что приедешь, – холодно заметил Ульвар.

– Я и не собирался ехать, а с дороги высылать ворон было не с руки.

– Что привело тебя в Шуг?

– Мама захотела. Она сильно сдала, братик, и захотела вернуться.

К удивлению Элиссара, лицо короля потеряло бесстрастность. Уль резко побледнел, губы его дрогнули.

– Мама здесь? В Берлоге?

– Да.

Ульвар бросился по направлению к королевским конюшням стремительным шагом.

– Гм, – хмыкнул Яр.

И отправился следом за королём.

– Вдовствующая королева Леолия? – уточнил Элиссар.

– Да. Ты не обидишься, если я тебя оставлю? Я не видел бабушку уже года два…

Тинатинец кивнул, и наследник тоже умчался.

Говорили, что до того, как магия пропала, Леолия была ведьмой. Говорили, что она убила отца и брата. Что взорвала королевский дворец на Запретном острове, что… Но мать Лиса во всё это не верила.

– Репутация, мой друг, крайне важна для короля, – любила напоминать сыну княгиня Джайри, – и не столь важно, какая именно эта репутация. Главное, как ты её используешь.

А с появлением огнедыха и загадка взорванного дворца нашла своё объяснение.

Солнце уже взошло высоко, иней на траве растаял. Элиссар шёл и вдыхал горьковатый запах начинающейся осени. Сердце щемило пустотой и усталостью. Злость выветрилась, выбитая славными ударами, и сейчас Лис не понимал: почему он так резко реагирует на девчачьи глупости? Какое ему дело и до самой Руэри, и до перепадов её капризного настроения? Принцесска она и есть – принцесска…

Стук копыт по мягкой земле, глухой и тяжёлый, он почувствовал раньше, чем услышал. «Это Уль на своём Нэйде», – вдруг решил Лис, сам не зная почему.

В Тинатине о кровавых скакунах только слышали, а княжичу отец показывал картинки в книгах. И, влекомый любопытством, кочевник бросился бегом по направлению к звуку. Лошади – вот что имело смысл. Прекраснее женщин, желаннее жизни…

Первым он, конечно, увидел жеребца. Шикарный, тонконогий, крутошеий, редкой серебристо-буланой масти. Роскошная чёрная грива развевалась на ветру, почти полностью укрывая всадника, длинный вороной хвост стелился, словно дым. На серебряной, отливающей графитом шкуре отчётливо виднелись чёрные штаны и сапоги наездника.

Лис задохнулся от восторга.

Скакун, достойный каменного бога…

Внезапно, словно отвечая на мысленные мольбы зрителя, конь взвился свечкой, забив передними ногами в чёрных «чулках». «Я хочу умереть. Прямо сейчас, – подумал Элиссар. – Всё равно ничего прекраснее в жизни уже не увидеть!»

Но он не умер.

Всадник принудил скакуна опуститься на все четыре ноги, и буланый заиграл, затанцевал, перебирая передними копытами. Живой и переменчивый, словно ртуть.

– Это Арчисвальд, – раздался над Лисом знакомый ненавистный голос. – Отец подарил мне его на шестнадцатилетние. Хочешь прокатиться?

Хочет ли он? Да Лис был готов душу отдать за это! Но… душу, а не гордость.

– Благодарю, не стоит, – процедил княжич холодно.

Развернулся и отправился в противоположную сторону.

– Нет, ну какие нынче кавалеры обидчивые! – рассмеялась Руэри. – Раньше рыцари ради принцесс сражались с драконами, а в наше время драконы стали нежнее рыцарей.

– Возможно, – Лис остановился, обернулся и гневно уставился на неё. – Но тот факт, что вы – девушка, не даёт вам права…

Принцесса вдруг слетела с коня, подошла к нему, смело заглянула в лицо.

– Ты ничего, ничего не понимаешь! – прошептала слегка хрипло, потянулась и, положив руки на его плечи, прижалась щекой к его щеке.

– Что вы делаете?

– Тш-ш…

Лис замер. Сердце застучало отчаянно, до шума в ушах. Девушка стояла неподвижно, так близко к нему, что он чувствовал тепло её разгорячённого тела. Она потёрлась о его щёку, и парень вдруг осознал, что не брился с утра, и что, вероятно сейчас колюч.

– Ты ничего не понимаешь, – ещё раз прошептала она.

Отстранилась, заглянула в его глаза, и он поразился какой-то неизбывной печали и насмешливой горечи в этих удлинённых очах.

– Ну так объясни мне…

Руэри приложила пальчик к его губам. Усмехнулась грустно.

– Нет. Не надо. Не стоит, Лис. Давай будем считать, что я именно такая, какой ты меня считаешь. Стерва, высокомерная зазнайка, и всё то, что обо мне говорят. Так будет проще. И это… правильно. Для тебя будет лучше думать вот так.

– Руэри…

– Повтори, пожалуйста.

– Что?

– Моё имя.

– Руэри…

Она закрыла глаза, втянула воздух через приоткрытые губы, резко выдохнула, резко отвернулась и, нервно помахивая стеком, пошла прочь.

– Руэри, объясни…

– Нет. Не надо. Не стоит! – крикнула девушка срывающимся голосом. Единым махом запрыгнула на скакуна и, прижавшись к могучей шее, бросила его вперёд. – Прокляни меня и забудь!

Элиссар кинулся было за ней, но застыл, не зная, что делать. Эмоции разрывали сердце на части, а разум пасовал, не понимая, что вообще происходит.

«Но как же ей идёт мужской костюм!» – это была первая мысль, целиком пробившаяся сквозь сутолоку в его голове.

***

В Берлоге было сумрачно: тяжёлые гардины на окнах, золотисто-бурые, были зашторены, свечи – погашены. Полумрак и тишина – то, что прописал лекарь.

Вдовствующая королева Леолия тяжело перенесла дорогу, растянувшуюся на целых восемь дней. После смерти супруга – Эйдэрда, королевского наместника в Медвежьем щите, а во дни оны – герцога и хранителя этого щита – здоровье Леолии пошатнулось. Вдова всё чаще начинала разговаривать с покойниками, теряя связь с реальностью. Но несмотря на это, Яру казалось, что мать не только не потеряла трезвости ясного ума, но и словно сделалась ещё мудрее.

Ульвар не стал дожидаться старшего брата, и сейчас, войдя в спальню, Ярдард застал младшего у постели больной. Король сидел на полу и держал в руках тонкую, до прозрачности лёгкую руку матери.

– … не понянчу правнуков, – мягко выговаривала Леолия, смешливо улыбаясь голубоватыми губами. – Затянул ты со свадьбой Руэри. Сколько ей? Восемнадцать?

– Двадцать. Скоро будет двадцать один.

– О, это серьёзный возраст. Значит, Бастику уже восемнадцать?

– Через месяц.

– Уль, надо уже решать с браком дочки. Нельзя долго затягивать. Ты же знаешь…

– Да, мам.

Она подняла руку и провела пальцами по его светлым коротким волосам.

– Мне больше нравились кудри, – вздохнула.

Ульвар усмехнулся, не отводя от матери взгляда тёплых голубых глаз.

– Если хочешь, отращу обратно. Это не так долго.

– Не знаю… Ты стал таким взрослым. Почти старым, сынок. А я хочу снова увидеть моего мальчика. Когда ты родился, боюсь, мне было совсем не до общения с собственным сыном. Тогда как раз начались обострения в отношениях с Султанатом. Да и неурожай в Элэйсдэйре… Или… не помню. Всегда что-то было…

– Всё хорошо, мам.

Леолия закрыла глаза. Ярдард подошёл и встал рядом с братом. Ульвар оглянулся:

– Не надо было её так далеко везти, – шепнул почти одними губами.

– Она попросила.

– Уль, – мягко произнесла мать и снова улыбнулась, не открывая глаз, – не ругай Яра. Он правильно сделал. Мы все возвращаемся к истокам. Какая разница: днём позже или днём раньше я умру? Зато сейчас я с вами обоими. Я люблю Медвежьи горы, но Шуг – мой родной город.

Король сжал её руки:

– Мам, давай ты выспишься, а потом мы поговорим? Хочешь, сделаю тебе грог?

– Не считай себя самым умным, Уль, – Леолия сердито посмотрела на сына: – Я, может, если усну, то уже и не проснусь. А я хочу говорить. Разговор это не то, что стоит откладывать. Неизвестно, останется ли для него время…

– Хорошо, мам.

– Уль, не обижай брата, – снова зашептала старая королева. – Я не любила Лэйду, но всё бы отдала, чтобы она не погибла. Как жаль, как жаль… И Яр не смог забыть её… Уль, тебе надо жениться. Яр теперь вряд ли сможет продлить род…

Ульвар вздрогнул. Медведь положил руку на его плечо.

– Знаешь, я думала про тинатинскую княжну, но… Женись на Джайри, сынок. Она молода, умна и будет тебе хорошей женой. Ты скажешь, что это не выгодный брак… И я так скажу, но… Хорошая жена – лучшее приобретение. Договоры, земли, пошлины – это всё меняется. Брак редко что-то решает в политике на долгий срок, понимаешь?

– Да, мам, – сдержанно произнёс король.

– Джайри – хорошая и мудрая девочка, очень похожа на отца… Я тебе рассказывала, как Ларан спасал меня от старухи? – она тихо рассмеялась и добавила с нежностью. – А потом и от Америса. Знаешь, он только кажется таким… язвительным циником… Он добрый. Очень добрый. Он никогда бы не убил тебя, Америс, хотя ты этого и заслуживаешь.

Король обернулся к брату. Тот пожал плечами. «Вот как-то так», – говорили его янтарные глаза. Такие в молодости были и у матери.

– Жаль, что мой брат ты, а не Ларан, – с горечью прошептала Леолия, туманно глядя на младшего сына. – Почему ты меня никогда не любил? Я так искала твоей любви, Америс! Неужели лишь только потому, что у меня тёмные волосы? И ты за это презираешь меня? За что ты меня ненавидишь, Америс?

Её голос дрожал, полный боли. Ульвар посмотрел на белоснежные волосы матери, вдохнул поглубже и мягко произнёс на выдохе:

– Нет, Лия. На самом деле я тебя всегда любил.

– Ты лжёшь… – слабо произнесла она.

– Я лгал раньше. Знаешь, у мальчишек так бывает: чем нам больше кто-то нравится, тем меньше мы хотим показать ему насколько. Я обижал тебя нарочно. Хотя мне больше всего на свете хотелось взять тебя на руки и закружить. Ты была такая хорошенькая, Лия!

Леолия закрыла глаза, из-под век выкатилась слезинка.

– Я был дураком, сестрёнка. Полным дураком. Прости меня, – продолжал Ульвар с нежностью. – И трусом. Просто я самому себе боялся признаться, насколько сильно я тебя люблю.

Старушка тихо всхлипнула.

Братья помолчали в тишине, а затем, убедившись, что мать заснула, вышли.

– Не знаю, – медленно произнёс Яр, – прав ли ты, что поддержал её бред. Меня она называет Эйдом. Мне кажется, если ей поддакивать, она уйдёт в прошлое и сойдёт с ума.

– Может ты и прав. Но если, умирая, она об этом вспоминает, значит, эта боль всё ещё жива в ней.

– Ты во дворец?

Ульвар отрицательно покачал головой.

– Дела подождут. Я останусь с ней.

Ярдард обхватил брата могучими лапами и прижал к себе. Оба понимали, что мать умирает. И оба знали: слова сейчас не нужны.


Примерно так выглядел Арчисвальд, только "чулочки" чёрные до колен, и грива с хвостом пышнее.

Глава 10. Поцелуи в саду

Утренний чай у королевы прошёл задушевно и тепло. Ильдика умела создавать уютную атмосферу. Иарлэйт, наставник принца в фехтовальном и танцевальном искусствах, исполнил замысловатую и элегантную сюиту на мандолине. Себастиан привёл даже Астрелию, смущающуюся и скованную. Однако вскоре под нежным вниманием королевы девушка растаяла. Из их беседы Лис узнал, что Астра – дочь того самого коронеля, или, проще сказать, тысячника, Дьярви, который смог поймать летучий отряд зелёных драконов и захватить Элиссара в плен.

Но Руэри не было. От неё пришла фрейлина (Милана? Милайна? Лис не запомнил), сообщившая, что принцесса неважно себя чувствует. И всё дальнейшее общение княжич высидел с трудом.

«Ты ничего не понимаешь!» – шептал её голос в его голове.

А что надо понять?

Её тайна не давала ему покоя. Вдруг Руэри нужна помощь?

Врага тоже не было, но сейчас это совсем не беспокоило Лиса. В конце концов, месть – блюдо холодное, а Ульвар никуда не убежит. Но о чём вчера говорила принцесса?

Весь день Руэри избегала его. Она больше не язвила и не смеялась, но стоило им пересечься и девушка разворачивалась и молча уходила с дороги княжича. Элиссар нарочно ходил так, чтобы встретить её, однако Руэри, кажется, вообще ни на минуту не расставалась с фрейлинами. Девушки оживлённо смеялись, болтали о всяких глупостях, а принцесса слушала их с какой-то задумчивой и чуть ироничной улыбкой.

Да что это с ней такое?

Когда за окном сгустились сумерки, и Себастиан с Элиссаром оказались наедине в покоях принца, Лис решился:

– Твоя сестра… Тебе не кажется её поведение странным?

Наивные зелёные глаза с недоумением уставили на старшего друга.

– Ру? Да она всегда странная. Расслабься.

– А если ей нужна помощь?

– Помощь? Ру? – Себастиан рассмеялся. – Лис… Ру – та девица, которая сама прибьёт любого дракона и замаринует его с чесночком. Поверь, она справится с любой бедой.

Идиот! Элиссар едва удержался, чтобы не зарычать. Как можно быть таким беспечным идиотом? Как можно не видеть, что твоя сестра нуждается в помощи? «Ему только восемнадцать лет, – напомнил Лис сам себе. – Он просто привык, что сестра взрослая. И, конечно, Руэри ничего не сказала ему».

– Астра обещала показать мне созвездия на небе, как только настанет ясная ночь. Ну и как назло: весь день накрапывает и даже сейчас не развиднелось. Эх! Представляешь, Астра – единственная девушка во всём университете. И она хочет стать троллем. Ничего себе, да? Она совершенно, совершенно не похожа на других девчонок!

«Ещё немного Астр, и я с ума сойду», – мрачно подумал Элиссар. Его грызло беспокойство, и жизнерадостная болтовня друга впервые раздражала до изнеможения.

– Как думаешь, если я ей что-нибудь подарю, это её оскорбит? Какую-нибудь незначительную ерунду. Но она такая…

– Просто подари. Там увидишь. Если обидится – извинишься.

– А что? Может, особняк? Или, например, экипаж с четвёркой лошадей? Но – каких? Вороные – явно неподходящая масть… Или это всё как-то… ну… мелко?

– Начни с букета цветов, – посоветовал Элиссар и вскочил. – А сейчас – прости. Хочу пройтись.

– Я с тобой! – Себастиан, изнывающий по советам, тоже поднялся.

– Нет! Извини. Мне нужно побыть одному.

Принц тяжело вздохнул. Лис поспешил выйти.

Осенний сад встретил его хмарью. Это был даже не дождь, а просто морось, которой сочился воздух. То ли сгущенный до капелек туман, то ли рассеянный почти до тумана дождь.

«Здесь уже осень, – подумал Элиссар с тоской. – А дома всё ещё лето, жарко и сухо. И зреют яблоки». И почему-то ему до тоски захотелось тех самых хрустящих яблок. И винограда, из которого скоро начнут выжимать сок для вина.

Он шёл и шёл, шурша мраморной крошкой тропинок, а затем свернул и направился сквозь кусты. Они били мокрыми ветками по лицу, и от этого парадоксальным образом становилось легче.

– Что я делаю? – спросил Лис сам себя, когда напряжение несколько выдохлось. – Её отец – мой враг, и рано или поздно, я его убью. Зачем тогда я пытаюсь сблизиться с дочерью врага? Её беда – это не моя проблема. И она права: будет лучше, если я забуду о…

Руэри… До чего же красивое имя! Так твёрдо и нежно, ласково и жёстко перекатывается на языке…

Ру-э-ри…

Его неудержимо повлекло к местам, которые помнили её. Вот здесь принцесса гарцевала на коне, а вот там – они играли в мяч… От воспоминаний нахлынул жар. Бисеринки пота на её висках, раскрасневшееся лицо, тёмные волосинки, прилипшие к щеке… С каждой минутой воспоминания захватывали сильнее, становясь всё менее приличными, и, спохватившись, Элиссар развернулся и снова побрёл в сад.

И вдруг вспомнил, что фрейлина принцессы в разговоре с королевой упомянула сломанный фонтан. Лис восстановил кусочек диалога в памяти:

– Ру сейчас в покоях? – спросила Ильдика… или.. Себастиан? Забавно, но княжич не помнил точно кто.

Зато запомнил ответ фрейлины:

– Нет, Её высочество в своём любимом месте – у фонтана. Того, знаете, который сломан? Мальчик и девочка…

Хочешь узнать человека – побывай на месте, которое дорого его сердцу. И Лис направился к фонтану, из которого не били струи воды, а мальчик со сломанной рукой, смеясь, гнался за девочкой с отломанными пальцами. От Себастиана Элиссар знал, что это была единственная скульптура, сохранившаяся от древнего дворца короля Тэйсгола на Запретном острове. После разрушения дворца, Леолия, королева-ведьма, велела перенести фонтан в новую резиденцию. Лису он не нравился, и княжич не мог понять, что в покалеченной скульптуре так дорого её хозяевам.

Когда он подходил к зарослям сирени, то вдруг услышал тихие всхлипы. Замер, прислушиваясь. Нет, не показалось.

Элиссар раздвинул мокрые ветви руками и вышел из зарослей. На скамейке, прижав коленки к груди и обняв их руками, сидела девушка. Тёмные волосы мокрыми змейками извивались по её плечам. Светлое платье казалось влажным. Спина незнакомки вздрагивала от всхлипов.

Княжич подошёл и опустился перед ней на корточки.

– Эй, - тихо позвал он. – Ты чего?

– Уходи, – глухо произнесла плачущая, не поднимая лица от коленок.

Но и не видя его, Элиссар уже понял, кто перед ним. Сердце замерло, а затем застучало сильней.

– Руэри, что ты…

– Уходи, пожалуйста! – глухо крикнула она, а затем всё же взглянула на него мокрыми глазами.

В них было столько отчаяния!

Элиссар сел на скамейку рядом с ней, за плечи притянул девушку к себе, прижал.

– Расскажи мне всё. Обещаю, я тебе помогу.

Девушки опустила ноги и вдруг прильнула к нему, словно к последней надежде.

– Ты хороший, – произнесла дрожащим, срывающимся голосом. – Ты такой хороший, Лис!

– Руэри…

– Тс-с… Не надо. Пожалуйста.

В его плечо уткнулось мокрое лицо. Девушка снова всхлипнула. Лис замер. Какая же она беззащитная! Только делает вид, что сильная, а сама… хрупкая. Он нежно и крепко обнял принцессу, бережно прижимая к себе.

Элиссар, как и многие мужчины, терпеть не мог женских слёз. Он почти никогда не видел мать плачущей, но однажды, влетев в её покои, не сразу понял, что она делает: Джайри вздрагивала, издавая странные звуки и закрыв лицо руками. И маленькому Лису тогда было страшно понять, что мать – рыдает. Причём горько и безутешно. И надо было бы подойти и утешить её, но Элиссар попятился, осторожно закрыл дверь и бросился за помощью к отцу, напуганный до полусмерти.

Но сейчас всё было иначе.

Руэри тихо плакала на его плече, и это одновременно вызывало и боль сострадания, и радость от того, что он – большой и сильный – непременно её спасёт, и что она доверяет ему настолько, что…

Элиссар осторожно коснулся губами её волос и забеспокоился.

– Ты совсем промокла. Давай я отнесу тебя во дворец?

– В это логово скорпионов? – с горечью спросила она, подняв голову и заглядывая в его лицо хрустально мерцающими в темноте глазами. – О, Лис, если бы только знал! Здесь все друг друга ненавидят. Улыбаются друг другу, но ненавидят. Отец ненавидит мать, а она – его. Они с трудом переносят друг друга, но – улыбаются.

– Мне так не показалось…

Принцесса усмехнулась.

– Конечно. Ведь ты ничего не знаешь… Когда-то папа с мамой любили друг друга. Я помню это время, а вот Бастик – нет. Правда мой братик, как и ты – добрый и чистый мальчишка, и он ничего-ничего не видит и не понимает. Как и ты.

– А что случилось потом? – Элиссару вдруг стало неприятно от того, что его назвали «добрым и чистым мальчишкой».

«И вовсе я не добр», – мрачно подумал он.

– Потом погибла моя сестра. Ты не знаешь, да? У меня была сестра. Сейчас ей было бы пятнадцать лет. Но она дожила лишь до девяти. Она упала с коня. Нет, сначала все решили, что всё хорошо закончилось. Лишь синяками и ушибами, но спустя несколько дней сестрёнка занемогла, потом слегла и уже больше не встала. Она угасла за каких-то пару месяцев. Лекари не смогли понять, что с ней произошло. Отец совсем погрузился в дела, я его почти не видела в тот год, а мама… Она крепко увлеклась вином.

Руэри положила голову юноше на плечо и замолчала.

– У меня тоже была сестра, – прошептал Элиссар. – Правда я её не помню: она не дожила и до двух лет.

– Знаешь, когда дети умирают, это так ужасно! Так страшно, Лис! Я не хочу рожать детей. Никогда. При одной мысли об этом на меня накатывает ужас.

Он ничего не ответил, лишь обнял нежнее и крепче. Когда умерла сестрёнка, княжичу едва исполнилось семь лет, и он, увлечённый играми с ватагой соседских детей в разбойников и драконов, созиданием шалашей, ночной ловлей рыб, раков и вообще всего, что ловится, почти не заметил исчезновения вечно орущей и довольно надоедливой девчонки. Он помнил лишь, что мать стала как-то по-тихому нежна и особенно ласкова к нему. Но, возможно, если бы Джия подросла и перестала бы орать, они бы подружились? Как знать.

«Наверное, девочки как-то иначе всё воспринимают», – решил он.

– Ты поэтому плачешь? Из-за воспоминаний о смерти сестрёнки?

– Нет. Нет, конечно. Это было слишком давно. Но отец с тех пор очень изменился. Он стал словно чужим, холодным и безжалостным.

«А раньше разве был иным?» – хмыкнул про себя Лис, но не стал произносить свои сомнения вслух. В конце концов, это её отец. К тому же княжич боялся спугнуть неожиданную откровенность принцессы.

– Лис… Давай честно? – она вдруг отстранилась и посмотрела на него каким-то особенным взглядом. Таким, от которого его сердце подпрыгнуло. – Ты мне нравишься. Очень. И это меня пугает.

– Почему?

Элиссар растерялся, силясь понять загадочную девушку.

– Потому что я боюсь в тебя влюбиться, – честно призналась Руэри.

Парень сглотнул, чувствуя, как на сердце расцветают анемоны.

– Но – почему? Ру, ты мне…

– Потому что это сделало бы несчастными нас обоих.

Княжич тряхнул головой. Принцесса горько усмехнулась и встала.

– Прости, Лис. Ты очень хороший. Очень! Я таких раньше никогда не встречала. И больше никогда не встречу. Но нам лучше не общаться друг с другом и держать расстояние. Прощай!

Элиссар на миг застыл, не в силах ни понять её слов, ни осмыслить резкую перемену настроения, а затем вскочил и бросился вслед стремительно уходящей девушки. Нагнал её на тропинке, схватил за плечи и развернул.

– Руэри, почему?! Объясни мне! Прошу тебя. Не говори со мной загадками! Ты меня мучаешь. Неужели ты не видишь, что со мной делаешь?! Не будь жестокой.

– Я – жестока? Лис, я?!

– Прости, я не хотел тебя обидеть…

Она вдруг охватила его шею руками, привстала и поцеловала. Нежно и мягко коснулась губами губ, замерла на миг, вздохнула и отстранилась.

– Вот это – жестоко, Лис. Прости меня, я… я не смогла удержаться.

– Простить за… поцелуй? – хрипло прошептал он.

Сердце билось отчаянно.

– Да. Я не должна была. Теперь ты сможешь меня презирать… и… забыть.

– Никогда…

– Ты ничего не знаешь, Лис! Я – чужая невеста. Отец хочет выдать меня замуж за Лаариана, Западного ветра. Знаешь, я уже ненавижу его, но… Я просила отца, но он… он…

И она бессильно уткнулась в плечо княжича.

– Я не должна была тебя целовать, – с безнадёжной болью прошептала девушка, куртка заглушала её, но Лис услышал. – Я не должна была… Что я наделала! Знаешь, обо мне ходит много сплетен. Меня считают… но я не… я никогда не… никого.

Руэри резко отстранилась, отвернулась и бегом бросилась прочь. Элиссар снова догнал её, обхватил за плечи, спиной притянул к себе.

– Руэри! – простонал, зарывшись в её волосы. – Я люблю тебя!

– Нет, пожалуйста, не говори так! – всхлипнула она.

– Я тебя люблю. Ты – самая лучшая. Мне плевать, что и кто о тебе говорит. Давай уедем? Хочешь, я тебя украду? Увезу в Тинатин, в Великую степь. Я покажу тебе, как волнуется море ковыля, как солнце дрожит на востоке от зноя… Хочешь?

– Хочу ли я? О, Лис! Но… нельзя.

– Почему?

– Он тебя убьёт. Если он узнает – он убьёт тебя!

– Кто? Риан? – Элиссар хрипло рассмеялся.

– Если бы! Нет. Мой отец. Ты его не знаешь. Пожалуйста, отпусти.

Элиссар подхватил девушку на руки.

– Нет, – сказал весело. – Ты совсем продрогла. Я отнесу тебя в твои покои. Ты можешь заболеть.

– Нас увидят.

– Пускай.

– Но это… опасно! Ты не понимаешь…

– Я всё решу. Пожалуйста, поверь мне!

Руэри уткнулась носом в его шею.

– Иногда я ненавижу собственного отца. Иногда я желаю ему смерти. Это плохо, да?

Лис вздрогнул и прижал её к себе. «Это очень хорошо», – подумал он. Поднялся по чёрному ходу, пронёс дрожащую девушку по коридору – благо Уль не любил лишней охраны, и дворец глубоко спал – поставил на ноги у самых дверей и попытался поцеловать, но принцесса отстранилась и с таким упрёком взглянула него, что Лис почувствовал себя последним подонком.

Когда за Руэри закрылась дверь, Элиссар снова выбежал в сад и, смеясь, закружился в боевом танце. Он давно не был так счастлив. Королевский сад не вмещал его радости, и княжич добежал до Синих конюшен, оседлал коня и помчал в Шуг.

«Мы сочиним новую сказку, – думал он, подставив лицо встречному ветру. – Дракон спасёт принцессу из лап… короля». И засвистел, громко и свирепо.

***

Руэри не спалось. Она долго отогревалась под горячим душем, потом разожгла дрова в камине и устроилась перед ним, распустив волосы и кутаясь в пуховый плед. Бессердечная богиня? Да, верно, но… Ей вдруг стало жаль этого бедного мальчика. Сейчас, когда в одержанной победе не приходилось сомневаться, девушка загрустила.

Лис был очень мил в своей ярости и обиде, очень искренен в любви. Он не был похож на знакомых Ру кавалеров, которые, при всём своём благородстве, всё равно руководствовались определённой корыстью.

– Рано или поздно, он бы столкнулся с такой, как я, – попыталась утешить себя принцесса, встала, налила вина и вновь опустилась в кресло. – И лучше если первой бессердечной сволочью в его жизни буду я. Ведь мне от него не нужен ни титул, ни богатство, ни… Да вообще ничего. Зато потом он будет видеть таких как я и перестанет так наивно попадаться в сети. Так что, можно, сказать, что благодаря мне он дёшево заплатит за жизненный опыт. Не разбитой жизнью, а только уязвлённой гордостью.

Девушка подняла бокал и выпила. В игре она предпочитала натуралистичность, а потому действительно крайне замёрзла. Не заболеть бы.

Ей вспомнились серо-зелёные, чуть раскосые глаза, и сердце сладко заныло. Лис нравился ей. Не настолько, чтобы потерять голову, но как раз настолько, чтобы разрешить себе поддаться увлечению, поэтому и слова страсти звучали так убедительно-искренне.

– Жаль, что ты наследник княжества, Элиссар, – вздохнула принцесса. – Из тебя мог бы получиться весьма неплохой муж для королевы Гленна.

Как раз тот самый, который будет заниматься охотой, турнирами и другими мужскими забавами и не лезть ни в политику, ни в экономику. И было бы так приятно целоваться с ним по ночам, купаться в его восхищённо-влюблённом взгляде, от которого слегка кружится голова.

Руэри вздохнула.

Не судьба. Как жаль. И разбивать сердце мальчишке тоже – жаль.

Принцесса не смогла сомкнуть глаз до самого рассвета и, едва начало светать, накинула на плечи меховой плащ, вышла на балкон, спустилась по лесенке и пошла по притихшему саду, над которым вставал туман.

Когда раздался топот коня, Руэри остановилась, решая, какое выражение надеть на лицо. Задумчивую печаль? Нежную, влюблённую мечтательность? Последняя как-то не вязалась с покрасневшим носом. Принцесса фыркнула, удерживая смех. Да уж, простуженный красный нос – это не то, что стоит показывать влюблённым рыцарям. Развернулась и пошла в дом.

Но всадником оказался не Элиссар.

– Привет, красотка! – раздался позади весёлый и густой, словно сумерки, голос. – Ты чего скучаешь в саду?

Руэри оглянулась, высокомерно подняла брови, надменным взглядом указывая наглецу его место.

Наглецом оказался молодой темноволосый парень лет двадцати пяти на вид. Подбородок его темнел щетиной, и верхняя – ярко-вишнёвая – губа красиво очерчивалась ей. Ярко-голубые глаза смотрели на мир весело и насмешливо. Парень был красив, но грубовато-прост, совсем как его походный коричневый костюм. А вот изабелловая (светло-бежево-серебристая) лошадка – великолепна.

«Значит, богат и знатен», – поняла Руэри. Таких лошадей не бывает ни у кого, кроме аристократов.

– Вот это взгляд! Огонь, а не взгляд! – восхитился нахал и спрыгнул с коня. – Можешь ещё вот так на меня посмотреть?

– Вас дурно воспитали, сударь, – холодно бросила принцесса, отворачиваясь.

– Что верно, то верно. Воспитание, конечно, у меня неважняцкое. Перевоспитаешь?

Вот же нахал! Руэри подобрала юбки и гордо двинулась прочь. Парень догнал её.

– Знаешь, корма у тебя тоже неплоха, но я предпочитаю перед.

– Да как вы смеете!

– Офигеть! А ещё говорят, что серый – цвет тусклый и невзрачный. О, как сверкает!

Принцесса остановилась и гневно уставилась на наглеца. «Тебя вздёрнут на самой высокой виселице».

– Кто вы, как ваше имя? – потребовала она. – Я вас не знаю.

– Да? Это нужно срочно исправить.

Парень вдруг схватил её за плечи, рывком притянул к себе и поцеловал, горячо и беззастенчиво. Руэри вырвалась, отпрыгнула и, размахнувшись, влепила оскорбителю затрещину. Тот рассмеялся.

– Огонь-девка! Я так и думал, что ты не такая холодная стерва, как о тебе говорят. Нам с тобой будет весело.

– Я сейчас стражу позову!

– Прекрасная идея. Как-то у вас не очень торжественно встречают гостей. Мне не хватило пафоса, знаешь ли.

– Гостей?!

– А, точно. Совсем забыл.

Он отступил, сорвал малахитово-зелёный берет с головы, поклонился и, наконец, представился:

– Лаариан, Западный ветер, твой будущий муж. Но для тебя, детка, просто: Риан.

И подмигнул ей.


изабелловая масть. Конечно, в Элэйсдэйре она называлась иначе, но будем считать это переводом на русский:)

Глава 11. Ру обидели

– Риан? – прошептала потрясённая Руэри.

– Вот ты тупая, Солнышко, – хмыкнул Западный ветер. – Ну конечно, я. Кто ж ещё?

– Мой отец не давал согласия на брак…

– Знаю, – кивнул Риан, – поэтому я и тут.

– И не даст.

Мужчина рассмеялся.

– Между нами говоря, Солнышко, – отсмеявшись сообщил он, – шутки это не твоё. Но спасибо, мне всё же было смешно.

Руэри медленно выдохнула. «Он вывел меня из себя, затем озадачил, и тем самым вышиб из игры и взял вверх, – проанализировала она. – И сейчас я веду себя как малолетняя дурочка. Риан провоцирует эмоции… Да неужели он умён?». Она вгляделась в его лицо, но не заметила там особенно глубокого интеллекта. Голубые глаза смотрели весело, дерзко, но без особой проницательности. «Да нет, просто дуракам везёт».

– Вы не могли бы не называть меня солнышком? – мило улыбнувшись, уточнила принцесса.

– Хорошо, Звёздочка.

– М-м… ко мне можно обращаться просто: Ваше высочество.

– Хорошо, просто Ваше высочество Солнышко.

«Идиот», – раздражённо подумала девушка.

– Ты познакомишь меня с маменькой?

– С кем? – ошарашено переспросила Руэри.

– Я тороплюсь, да, Ваше высочество Солнышко? Но скоро она станет мне маменькой.

– Я ещё даже не ваша невеста!

– Да леммингов вопрос! Считай себя без пяти минут моей женой.

Он приобнял девушку за плечи.

– Красивые у нас с тобой детки пойдут, – сообщил доверительно, увлекая к дворцовому крыльцу. – Штук шесть, да. Не меньше. Ты любишь детей?

– Нет.

– А я вот прям страсть как люблю. Всяких: и моржачьих, и тюлячьих. Не поверишь, даже детишек леммингов обожаю. Смешные такие. Решено: не меньше десяти. А потом отдохнём и по новой, да?

Руэри снова улыбнулась, нежно, мило и ядовито.

– Знаешь, наш разговор меня так утомил, что я, пожалуй, пойду отдыхать уже сейчас.

– Вот ты огонь, Ваше высочество Солнышко! – восхитился ненормальный. – Вот это я понимаю: схватить за ноздри и вести! Пошли.

«Он издевается?» – логично спросила сама себя Руэри и снова внимательно заглянула в простодушные глаза. Но нет, видимо, парень был дурак просто сам по себе.

– Ты не понял, – ласково сообщила она. – Я пойду к себе в покои, а ты – к себе.

– Так а у меня-то, кроме твоих, здесь больше покоев и нет! – рассмеялся Риан.

– Я сейчас распоряжусь…

Но она не смогла договорить: «жених» вдруг подхватил её на руки и, смеясь, закружил по галерее.

– Я так рад, Зайчишка, что ты оказалась такой миленькой-миленькой девочкой! – воскликнул он и подкинул принцессу вверх.

Руэри вскрикнула, но Ветер успел её подхватить.

– Понимаю, ты меня стесняешься, Волчонок. Ты даже не представляешь, как это радует! Такая скромняшка! Поэтому больше не лезу с поцелуями, договорились?

– Договорились, – пискнула Ру испуганно.

– Ну вот и славно. А теперь пошли к тебе.

«Позвать стражу? Но, нет… Это же один из наследных царевичей Медового царства… Вдруг оскорбится? Война нам сейчас очень-очень не нужна… Но, богиня, что делать-то?»

– Вам не будет сложно поставить меня на пол? – дрожащим голосом уточнила принцесса.

Впервые в жизни она оказалась напугана, растеряна и совершенно перестала понимать, как выйти из щекотливой ситуации.

– Да без проблем!

Оказавшись стоящей на ногах, Руэри тихонько выдохнула и покосилась на спутника.

– Я проведу вас в ваши покои, если позволите…

– Спасибо, Солнышко! – широко улыбнулся Западный ветер.

И принцесса побоялась напомнить, что к ней так обращаться не стоит. В конце концов, «Ваше высочество Солнышко» звучит ещё паршивее. Она пошла впереди, показывая дорогу.

«Все не так ужасно, – размышляла, глубоко и медленно дыша, чтобы успокоиться. – Надо только понять, как с ним обращаться. Но зато его целеустремлённость мне на руку в моей игре. Хуже было бы, если бы он заявлял, что не собирается на мне жениться. Как бы я объяснила это Элиссару?»

Они прошли по галерее, окружённой миртовыми деревьями, в корпус наследника, где Руэри решила разместить «жениха».

– Эти деревья называются миртами, – девушка любезно обернулась к гостю.

– Это которые маленькими белыми пимпочками цветут? Которые ещё горьковато так пахнут? Ну надо же! Никогда не слышал! Спасибо, милая. На моей родине только ветры свистят, да волки воют. Мы – люди дикие. Ну да ты скоро сама увидишь.

Руэри невольно вздрогнула.

«Вот бы они с Лисом подрались, – подумала мстительно. – И было бы совсем-совсем не плохо, если бы дракон проткнул волка насквозь».

Элиссар ей с каждой минутой нравился всё сильнее.

– Ру! О, не ожидал! – навстречу им вышел Себастиан. – Ты к Лису?

– Нет…

– Шурин! – заорал Риан, внезапно оказался впереди Руэри и заключил принца в объятья.

– К-кто?

Себастиан растерялся и испуганно вытаращил глаза на сестру, дёргая головой в сторону Ветра и отчаянно спрашивая взглядом.

– Ну, это я забегаю вперёд, прости. Эта привычка мне свойственна, – добродушно посетовал Риан. – Знаешь, пословицу: ветер всегда дует впереди? Но мы с Рушечкой поженимся, а потому, стоит начать привыкать к такому обращению.

– А ты разве не с Лисом? – Себастиан ещё более изумился.

– С Лисом? – переспросил Риан. – Кто? Она? Руэришечка-то?

Он расхохотался и отпустил жертву. Вытер слёзы.

– Ну не! Ты чего? У Лисёнка противоядия не хватит, даром что дракон. Правда, Малышка?

– Ты знаком с княжичем Элиссаром? – озадаченно переспросила его Руэри.

– Конечно, Солнышко. Наши матери сёстры же. Ты не знала?

Себастиана озарило:

– Западный ветер? Ларан?

– Ну-у… Мой дед был слишком знаменит, чтобы носить его имя. Лаариан, но лучше – Риан, по-родственному.

– Я рад видеть вас, Западный ветер, в Шуге, – расшаркался принц.

– Себастиан, проводишь нашего гостя? Ему нужна комната…

– Не, Ру, раз уж ты этим занялась… У меня – уроки, – живо возразил брат. – Сегодня астрономия, а это наука крайне важная. И я уже опаздываю.

И он бросился на лестницу, а затем вниз.

– Ни на кого нельзя положиться, правда? Всё самой приходится делать, – сочувственно вздохнул Ветер и весело взглянул на невесту.

– Да уж, – хмыкнула Руэри.

Ей в голову пришла новая, свежая идея. Ну конечно! Одним ударом двух зайцев! И пусть один из зайцев – дракон, а другой – волк. Кажется, так называют медовиков? Они прошли ещё мимо нескольких дверей, а затем принцесса распахнула чёрные, гладкие створки из эбенового дерева.

– Прошу, дорогой гость.

– Только после тебя, Солнышко.

Руэри смело вошла в покои, подошла к окнам и распахнула тяжёлые сливочно-жёлтые гардины. Обернулась к вошедшему Ветру.

– Здесь немного пыльно. И не топлено: давно никто не жил. У тебя есть слуга? Нет? Ну тогда я найду. Тут приберутся, камин растопят и…

– Да наплюй, Заюшка, – Риан подошёл к ней. – Сам уберусь. И камин твой растопить – невелика премудрость.

– Как это – сам?

– Да легко. Я редко пользуюсь помощью слуг. И тебе не советую привыкать.

Руэри вспомнила, что слышала что-то про то, что в Медовом царстве действительно принято самим себе готовить, самим убираться и… «Ни за что!» – подумала испуганно. И решилась.

– Риан… мне нужно тебе признаться…

– В любви? Ну, давай. Люблю, когда мне в любви признаются.

Девушка потупилась.

– Мы с княжичем Элиссаром действительно любим друг друга, – застенчиво прошептала она, чуть взмахнула ресницами и снова опустила взгляд. – Прости меня, но… Я не хотела тебя расстраивать. Папа против нашего брака, поэтому ты ничего не знаешь. Но любовь, понимаешь? Любовь превыше всего.

И едва не вскрикнула, когда оказалась в крепких объятьях бесшумно подошедшего Ветра.

– Понимаю, – прошептал Риан, наклонившись к её лицу. – Любовь превыше всего. Великая штука эта любовь. Вот только, Солнышко, ты не любишь Лиса. Ты любишь меня. Пусть и не знаешь пока об этом.

– Отпусти! – Руэри сердито дёрнулась. – Сейчас же! Я люблю его, а не тебя! Ты вообще наглый, самодовольный и ужас…

– ... но привлекательный! – рассмеялся он.

А потом снова поцеловал, и целовал долго-долго, пока Руэри не перестала вырываться.

– Прости, – хрипло прошептал он наконец, почти не отстраняясь, так что его губы находились в каком-то сантиметре от её губ. – Я, кажется, нарушил наш договор… Всё время их нарушаю. Может не стоит и заключать?

– Отпусти меня. Пожалуйста.

– М-м-м… А мне понравилось. И тебе тоже.

– Уверен? – злобно выдохнула она.

– Знаю, душа моя. Ты, конечно, не признаешься, моя девочка, но тебе ещё как понравилось.

– Это ложь!

– Да ты что? Неужто тебя кто-то целовал слаще?

Серо-голубые глаза сузились, превратившись в две разъярённые чёрточки.

– Да! – запальчиво крикнула принцесса. – Много кто. И намного-намного лучше, чем ты!

– Вот как? – Риан расстроился. – А я-то думал, что целуюсь лучше всех…

– Мне жаль, милый, но – нет. А сейчас…

– Устал, должно быть, с дороги. Ну, значит, надо повторить.

И их губы снова слились. Руэри ударила обнаглевшего гостя ногой по лодыжке, но подлец даже не дрогнул. Наученная предыдущим опытом, принцесса вовремя спохватилась и расслабилась в его руках, позволив себя целовать.

– Такая сладенькая, – промурлыкал Западный ветер. – Вредненькая, злобненькая, сладенькая девочка. Ну как? Лучше? Или…

– Лучше, – пропыхтела Руэри.

– Мне показалось, недостаточно хорошо, – озабоченно заметил Риан.

– Замечательно! Отлично! Просто нет слов. А сейчас, отпусти меня, будь любезен.

– Нет, я действительно целовался так себе. Честно: я могу лучше. Давай, докажу?

– Уже всё доказал. Меня ещё никто так не целовал.

Принцесса попыталась вложить в коротенькое слово «так» максимум сарказма, но Ветер даже не заметил её усилий.

– У тебя просто не хватает опыта, чтобы понять, – вздохнул он.

– О-о, – злобно прошипела Руэри, – чего-чего, а уж опыта у меня хватает! Я переспала со всем двором… Э-э-э… Со всем Шугом. Со всеми мужиками, которых нашла, включая конюхов.

И насмешливо посмотрела на «жениха». Тот усмехнулся:

– Опытная, значит?

– Да!

– Прекрасно! Люблю опытных женщин: не надо ничего объяснять.

Руэри выскользнула из его рук вниз, упала, вскочила и выбежала из комнаты. Риан расхохотался:

– Постельное бельё попроси кого-нибудь принести, – крикнул ей вслед. – Но можешь и сама.

Злющая, как лесной демон, принцесса влетела в классную комнату, и две пары глаз – серая и зелёная – обратились на неё.

– Ру, что с тобой?

– Себастиан, где Элиссар?! – крикнула девушка, схватившись за дверь.

– Спит. Он две ночи не спал. Да что с тобой?

– Ни-че-го! – рявкнула она.

– Ру, кстати, а почему Лис расспрашивал про Нанни? Ну, нашу умершую сестрёнку? Не знаешь?

Но принцесса уже выскочила из кабинета. Она стремительно пересекла сад, хлюпая носом и вытирая набегающие слёзы. «Я убью его! Клянусь, чем угодно! – думала зло и обиженно. – Мерзкий, грубый, наглый тип! Какой он, к юдарду, царевич?!»

Конюх оседлал Арчисвальда, нетерпеливо переступающего ногами, и Руэри поскакала прочь из дворца. По тропинкам, по лесной дороге, по берегу Шугги. С запада дул сильный, порывистый ветер, и очень скоро и без того растрёпанная причёска принцессы растрепалась окончательно.

– Ненавижу тебя! – крикнула Руэри, обратив лицо на запад.

Новый порыв, и девушка отчаянно принялась отплёвываться от листика, попавшего ей в рот. Вскоре Арчисвальд подскакал к Берлоге – мрачному особняку медвежьих герцогов на Набережной щитов. Девушка спрыгнула, открыла калитку, завела коня и бросилась в дом.

– Папа! – закричала отчаянно, чувствуя себя маленькой, обиженной девочкой.

Короля она нашла на кухне, где тот сидел и пил горячий чай.

– Ру? – Уль поднял бровь.

– Папа! – девушка всхлипнула, бросилась к нему, упала на колени и уткнулась лицом в ноги отца.

Уль мягко провёл по её спутанным волосам.

– Ты не отдашь меня? Ты правда не выдашь меня за него замуж?

– За кого, милая?

– За него! За Риана?

– Конечно, нет. Мы же с тобой это обсудили уже.

Она судорожно вдохнула и разрыдалась. Уль задумчиво посмотрел на дочь, просунул руки ей под мышки и осторожно увлёк наверх, а затем обнял, притягивая лицо к плечу правой рукой, а левой помогая ей сесть ему на колени.

– Тш-ш, моя хорошая, – прошептал, гладя по волосам. – Успокойся, Ру. Ну что ты? Я здесь, с тобой. Всё будет хорошо, обещаю.

Принцесса обхватила руками его шею и снова разревелась, но уже без прежнего отчаяния.

– Он ужасен, пап! Просто ужасен!

– Риан? Он приехал?

– Да! Ненавижу, я его уже ненавижу! Пусть он сдохнет! Медленно и в страшных муках! У тебя есть какой-нибудь ужасный яд?

– Какой-нибудь есть, – меланхолично отозвался Уль.

– Отрави его, пожалуйста!

– Может быть. Но не сегодня. Хочу сначала сам посмотреть на мужчину, который смог настолько вывести тебя из равновесия.

Руэри сердито посмотрела на отца.

– Он меня поцеловал!

– Даже так?

– Да! Трижды, пап! Без моего разрешения и…

– Ясно. Знаешь, милая, давай сделаем так: ты сейчас поднимешься в комнату. Любую, кроме ближайшей слева – там спит бабушка. Приведёшь себя в порядок. А потом спустишься, мы позавтракаем, ты мне всё расскажешь и тогда мы вместе решим, что будем делать дальше.

Руэри хлюпнула носом.

– Хорошо? – мягко уточнил Уль.

– Да, папа. Но, если тебе этот ужасный тип понравится, ты же всё равно не выдашь меня за него? Обещай!

– Ру… Даже если мне очень-очень понравится этот ужасный тип, я не отдам Гленн Медовому царству, ты же знаешь. А Ветер не перейдёт в моё подданство. Успокойся, моя хорошая.

Руэри встала, вытерла слёзы.

– Я коня во дворе бросила.

– Иди наверх. Я позабочусь о твоём Арчисвальде.

– Сам? Или слугам прикажешь?

– Сейчас слуг в Берлоге нет. Сам.

– Он тоже всё делает без слуг, как и ты, – наябедничала Руэри. – А по мне, так это по… по-мужицки, вот! Даже если бы этот негодяй не был таким подонком, я бы ни за что не согласилась отправиться в земли, где должна была бы сама стирать одежду! Или стоять у плиты…

– Какое счастье, что никто и не ждёт от тебя такого подвига, милая.

Уловив сарказм в тоне отца, принцесса отвернулась и ушла наверх. Уль проводил дочь взглядом, а затем вышел во двор.

– Ты права, Ру, – прошептал, взяв коня за повод и направившись в конюшню, – каждый должен заниматься своим делом. Если король будет шить костюмы, то кто станет разбираться с другими королями и контролировать выполнение законов? Но однажды ты обнаружишь, что преданных тебе людей нет, и от каждого можно ожидать удара в спину. И вот тогда ты поймёшь, почему иной раз король предпочитает сам себе приготовить пищу.

Он отвёл скакуна, поручил его конюху, вернулся на кухню Берлоги и поставил на плиту чайник. Завтрак уже дымился на столе, когда к нему спустилась Руэри.

***

Ильдика пила чай, улыбалась царевичу и смеялась его шуткам. Иарлэйт косился на Риана хмуро и ревниво, крутил кудряшки светло-русого «барашка». Себастиана и Астры не было, и эта наивная увлечённость сына начинала тревожить королеву.

Двери раскрылись, и в них вошла Руэри.

– Здравствуй, Солнышко! – радостно приветствовал её Риан, а потом вскочил и бросился обнимать вошедшего Уля. – Батяня! Как я рад тебя видеть!

– Батяня? – с любопытством переспросил король, позволяя себя обнять.

Руэри осторожно прошла и села рядом с мамой, с противоположной стороны от места, где расположили гостя. Риан вздохнул:

– Ну… я тороплю события, конечно. Ты ж понимаешь: ветер всегда торопится. Но ты же не против, чтобы я тебя так называл?

– Отнюдь.

– Скоро я стану мужем твоей дочки, а, значит, ты мне станешь вместо отца.

– Я пока не давал своего согласия, – напомнил Уль.

Риан подмигнул ему:

– Пока.

Король подошёл к жене и поцеловал ей руку:

– Доброе утро, милая.

Опустился рядом и внимательно посмотрел на Западного Ветра, который тоже сел на своё место и сейчас улыбался «невесте».

– Как себя чувствуют ваши родители, Лаариан? Я был знаком и с твоим отцом, и с матерью…

– Это когда он тебе надрал уши? – простодушно полюбопытствовал Риан. – Забавная, говорят, была история.

– Именно тогда, – кивнул Уль, намазывая хлебушек вареньем.

– Твой отец был старше моего, – резко отозвалась задетая за живое Руэри. – Конечно, напасть на младшего…

Западный ветер нахмурился и кивнул:

– Да. На целых два года. Засранец какой, а!

Ильдика глянула на гостя с упрёком.

– Риан!

– Простите. Я плохо владею языком детей богини. Мне как-то ближе язык лесных демонов.

– Наверное, это из-за родства с ними, – съехидничала Руэри.

– Вот язва! Обожаю таких, – рассмеялся Риан, глядя на неё с нежностью.

Принцесса нахмурилась и отвернулась. Ульвар сложил пальцы домиком и снова задумчиво посмотрел на «зятя». «Он её дразнит, – подумал король. – Любопытно, зачем?»


Мирт цветёт

Глава 12. Серёжки

В последние дни Астра просыпалась счастливой. С наследником она продолжала заниматься даже во сне. Себастиан оказался на редкость сметливым, он схватывал всё на лету и засыпал юную учительницу расспросами, иногда даже такими, на которые та не сразу могла найти ответ. Астра ужасно гордилась своим учеником.

– Если король усвоил теорему Ларана-Барнабаса-Карлери, то он обречён быть великим королём, – пробормотала она, выходя из душа и поспешно собираясь.

Потому что будущее, несомненно, за наукой.

Девушка поторопилась покинуть дом, пока мать ещё не проснулась. Отама всё сильнее давила на дочь, чтобы та приняла предложение Грэхэма, Астра же не любила спорить с матерью, поэтому начала всеми способами избегать этих разговоров.

В карете она доехала до Набережной щитов, до Закатного моста, и вышла. Вчера Астра прошла пешком до дворца, и ей это понравилось. Что может быть лучше прогулки вдоль реки, когда воздух уже насыщен прохладой осени? Видеть, как постепенно золотятся листья, а воды реки из голубых становятся металлически-серыми? Поэтому девушка решила повторить вчерашний опыт, а заодно подумать обо всём, что с ней происходит, проанализировать.

Себастиану восемнадцать лет, и он, конечно, был ещё очень наивен и по-детски доверчив, не осторожен, не опытен, но… Безусловно, принц станет великим королём. После уроков учительница и ученик любили гулять по саду и общаться обо всём на свете: о ртутном золочении, о свойствах хрусталя, о клятве Эйдэрда Пятого, об особенностях скальдической поэзии Медового царства, о справедливости и законе... И Астре казалось, что наследник словно оживает в этих беседах.

– Астрелия!

Девушка замерла, на какую-то секунду понадеявшись, что впервые в жизни столкнулась с тёзкой, но – нет. Увы.

– Астрелия, я так рад тебя видеть! Столько раз приходил к тебе домой, а тебя всё не было. Твоя мама сказала, что ты преподаёшь уроки наследнику престола. Это правда?

К ней спешил высокий молодой человек с коротко обрезанными русыми волосами и круглыми карими глазами. Астра знала, что многие девушки тонут в этих тёплых глазах, тая лишь при одном взгляде на атлетическую фигуру лучника в голубом плаще.

– Привет, Хэм, – сухо поприветствовала навязчивого поклонника. – Прости, я тороплюсь.

– Астрелия, послушай… Наш отряд перекидывают в Южный щит. Я должен буду уехать в ближайшие дни. Я на хорошем счету у начальства, и меня могут возвести в чин лейтенанта. Понимаешь?

– Поздравляю.

– Да, но у нас считают более благонадёжными тех, кто женат, а потому лейтенантом могу стать не я.

– О.

– Да, хотя капитан знает, что я – человек ответственный и надёжный, не пью, с бабами не путаюсь.

«Ещё бы твой отец об этом не знал», – мысленно хмыкнула Астра, не останавливаясь. Грэхем подстроился к её шагу.

– Поэтому мне очень нужна жена, Астрелия. Ну, понимаешь, коронель, твой отец, верит, что женатый человек – надёжен.

«Это ты уже говорил».

– Понимаю.

– Отлично. А тебе уже двадцать… два ведь скоро, да? Другой бы на моём месте поискал бы более юную девушку, ты понимаешь. Но я не такой. Я считаю – главное не красота, главное – надёжность. И приличная семья.

«И отец – коронель».

– И что дальше? Хэм, я, конечно, очень благодарна тебе за то спасение от бродячих собак, когда мне было семь, а тебе – десять лет, но тебе не кажется, что для построения семьи этого как-то… Ну, маловато?

– Да, Астрелия, вот, и я об этом говорю! – не слушая её, продолжал Грэхэм. – Мы с детства отлично знаем друг друга, а потому я могу быть уверен, что, какие бы сплетни о тебе ни ходили, ты – девушка строгая и целомудренная. Я думаю, мы с тобой составим отличную пару. Ты решишь мою проблему с женитьбой: не хочу жениться юдард пойми на ком, кто потом окажется вертихвосткой. А я – твою…

– Что, прости?

Астра остановилась и уставилась на спутника.

– Ну, твой возраст. Пора уже бросить все эти глупости с университетом, а то так и останешься старой девой…

– Нет, я про сплетни. Ты о чём?

Он махнул рукой.

– Астрелия, да я в них не верю. Неприятно, конечно, что на репутации моей невесты есть пятна, но мы же уедем в Южный щит, где о нас никто не…

– Хэм! Про какие сплетни ты говоришь?!

– Обычные. Ну а что ещё, прости, можно думать о девице, которая целыми днями вращается среди холостых студиозов?

– Например, – дрожащим от ярости голосом спросила Астра, – что она – учится? Или думать такое оскорбительно для мужских мозгов?

Грэхэм рассмеялся и снова беспечно махнул рукой.

– Ой, да перестань! Мы с тобой прекрасно понимаем, что для учёбы женщина не предназначена. Нет, ну то есть, вы прекрасно умеете готовить, вязать, ну и там… хозяйство вести. Это ведь тоже требует разума, и, не побоюсь этого слова, даже мудрости…

Астра отвернулась и прибавила шагу.

Так вот почему мать так настойчива! И вот почему в пятницу мясник смотрел на девушку таким долгим-долгим и довольно паршивым взглядом. В тот день Астра решила помочь кухарке купить мясо… Какая же мерзость!

Грэхем поспешил за ней.

– Ты не подумай, что я так тоже думаю, – кажется, парень осознал свою ошибку. – Понятно, что ты блюдёшь себя и свою честь. Но неужели ты всерьёз надеешься, что кто-то из этих хлыщей на тебе женится? Астрелия, да они… Ты-то нет, но они… Они ж холостые мужики! Им распутные девки нужны, а не жена…

– Грэхэм, – Астра резко обернулась, остановившись, спрятала дрожащие пальцы в муфту. – Пожалуйста, замолчи. Ещё слово, и я тебя возненавижу.

– Меня-то за что? Приехали. С больной головы на здоровую.

Лучник всерьёз обиделся.

– Я тороплюсь. Возвращайся к своему капитану. Меня ждёт наследник, и я не могу опаздывать на занятие.

– Так а насчёт свадьбы-то – когда? Плевать на занятия с наследником, ему найдут и другого педагога, не девчонку. Ты пойми, я не хочу торопить, но...

– Не будет свадьбы.

– В смысле?

– В смысле, Хэм, мне очень лестно твоё предложение, но я от него отказываюсь.

– Ты мне – отказываешь?!

Грэхем был потрясён настолько, что даже рот приоткрыл.

– Да, верно.

– Но… Астрелия… Ты, наверное, не поняла…

– Я всё поняла. Мой ответ: нет.

Она развернулась и зашагала дальше, оставив растерянного мужчину позади.

– Шлюха! – вдруг закричал тот. – Королевская шлюха! Быть подстилкой для принца для тебя лучше, чем честной женой простого лучника?! А я-то не верил! Люди-то не врут…

Астра шла вперёд, не оборачиваясь. На глазах вскипали слёзы, и нос вскоре по-детски захлюпал. Выйдя из Шуга, девушка не выдержала, сошла с дороги и обняла берёзу, уткнулась в её белый тёплый ствол лицом и разрыдалась. Было ужасно обидно.

«Сплетням не отсечь голову мечом», – любил повторять отец. Коронель Дьярви происходил из Горного щита, а у горцев на каждый чих была придумана своя пословица. «Почему?» – спрашивала маленькая Астра. «Ты отсёк одну голову, а на её месте появилось десять», – весело отвечал Дьярви. Это была их дежурная шутка.

Когда Астра поступала в университет, она, конечно, понимала, что все соседи будут её осуждать, но… Казалось бы – ты ко всему готов, а потом кто-то брякает нечаянно грязные, лживые слова, и они метким болтом попадают прямо в незащищённое сердце.

– Астра!

Девушка оглянулась и поняла, что из-за рыданий не услышала конского топота. Себастиан спрыгнул с рыжего коня и бросился к ней.

– Что с тобой? – в зелёных глазах плескался испуг. – Астра? Кто тебя обидел?

Астрелия втянула носом воздух, силясь взять себя в руки и не позориться перед учеником, попыталась улыбнуться и разревелась ещё горше. Себастиан замер, растеряно глядя на девушку, а затем, осторожно и нерешительно притянул её к себе.

– Ну чего ты? – прошептал дрожащим голосом. – Астра… Ну ты чего?

– Н-не сп-прашивай…

Он погладил её по волосам (накидка сползла, но Астра этого не заметила), выдохнул и прижал к себе уже по-мужски крепко. А затем принялся баюкать.

– Если это не чья-то смерть или болезнь, то скажи мне, и я во всём разберусь, – произнёс веско и даже почти жёстко.

– Н-не смерть, но не надо…

– Кто тебя обидел?

– Просто дай мне успокоиться, – выдохнула она, зарывшись в его плечо.

Позже, когда слёзный поток был побеждён, и они уже ехали во дворец – Астра впереди, в седле, а принц позади, на крупе – девушка призналась:

– Да, Себастиан, меня обидели. И можно наказать человека, из-за которого я плакала, но это ничего не решит. Понимаешь?

– Нет, – честно признался наследник.

Астра вздохнула.

– Наказывать – значит признать, что ты слаб и не можешь человека переубедить, перевоспитать. Каждый человек по своей природе добр, а злым его делает жизнь. Зло злом не победить.

– Но вы плакали!

– Да. Потому что я тоже бываю слаба. Но сильный человек – тот, кто борется со своими слабостями, преодолевает их. В конечном счёте все наши страдания делают нас сильнее, очищая и…

Она запнулась, поймав презрительный взгляд стражника, отпирающего им ворота. «Королевская шлюха», – говорил этот взгляд, но стражник тотчас отвёл глаза.

– Мнение других людей не должно нас беспокоить, – звенящим от напряжения голосом продолжала Астра. – Истинно великий человек не обращает внимания на досужие пересуды толпы. Он следует за своей внутренней совестью и только за ней…

Девушка продолжала говорить до самого учебного кабинета. А потом посмотрела на Себастиана и осознала, что успокоилась.

– Я кое-что забыл, – принц вдруг отвёл глаза. – Простите. Я сейчас вернусь.

– Хорошо.

Оставшись одна, девушка вытащила платок, намочила его водой из вазы с георгинами и протёрла глаза. «Мне наплевать, что обо мне думают, – подумала гордо. – Богиня дала мне шанс вложить что-то доброе в голову наследника престола. Его отца все знают как человека хитрого, способного на интриги и жестокость. Его сестра похожа на своего отца. Если не я, то кто ещё попробует исправить будущего короля? А Себастиан достаточно благороден, чтобы его стоило учить».

Конечно, желание наказать обидчика своей учительницы было довольно глупым и вполне в духе короля Ульвара, но… при всей своей неправильности, в нём всё же было что-то искреннее и хорошее.

Вернулся Себастиан каким-то встрёпанным и взбудораженным и минут десять не мог никак сосредоточиться на рассуждениях учительницы о тонкостях познания мира при помощи астролябии. Но всё же принц взял себя в руки, и учёба пошла своим чередом, когда двери вдруг распахнулись, грохнув о стены, и в кабинет влетела принцесса Руэри. Красная, потная, с вытаращенными глазами и так бурно вздымающейся грудью, как будто дочь короля от кого-то убегала.

– Себастиан, где Элиссар?! – прокричала она.

Астра потрясённо смотрела на Руэри. Странно было видеть принцессу вот такой.

– Что с ней, как вы думаете? – растерянно спросил Себастиан, когда сестра убежала так же внезапно, как и появилась.

– С ней – не знаю, – строго заметила учительница. – А вот с астролябией…

И урок продолжился.

Когда пришло время идти на утренний чай к королеве, Себастиан поднялся, покосился на девушку, вздохнул, словно готовясь прыгнуть в реку, а затем сказал:

– Астра, я… Вы так много для меня делаете. Знаете, я впервые не чувствую себя одиноким. То есть, я не то, что одинок, иногда до отвращения напротив – слишком много людей. Но, знаете, людей много, а человека – нет. Вы меня понимаете?

– Да, – девушка кивнула.

Его слова словно растопили ледок на сердце. Себастиан обрадовался.

– Мне очень хочется что-то сделать и для вас тоже. Не обижайтесь, пожалуйста. Мне кажется, это очень пойдёт вашим глазам…

И, заалев от смущения, принц протянул девушку маленькую резную шкатулку из самшита. Астра уставилась на подарок, словно ей предлагают змею. Себастиан открыл крышечку, и девушка увидела на тёмно-фиолетовом бархате изумрудные серёжки. Они чуть поблёскивали двумя ярко-зелёными капельками.

Астра сглотнула.

«Королевская шлюха…»

Отвернулась и дрожащими руками начала собирать бумаги. Они всё время выпадали из пальцев.

– Астра?

Она не обернулась. Наконец сумка была собрана. Астра ожесточённо затянула шнурок.

– Наши занятия закончены, Ваше высочество, – произнесла холодным, безжизненным голосом. – Вам придётся найти себе другого учителя.

– Я вас обидел? – расстроился Себастиан.

Астра не ответила, вышла из комнаты и решительно направилась прочь. Принц отбросил шкатулку и побежал за ней.

– Астра! Пожалуйста! Объясните…

Она обернулась и гневно взглянула на него.

– Не стоит, Ваше высочество. Я думала, что вы – не такой, как ваш отец, но я – ошиблась. Простите.

– Но я не…

– Да, я знаю: вы не хотели меня оскорбить. И то, что вы даже не сочли вот это оскорблением – оскорбительно вдвойне.

Себастиан побледнел. Астра ожесточённо дёрнула сумку, сползшую с плеча, и пошла вперёд. Принц догнал её, схватил за рукав:

– Астра! Простите меня, пожалуйста!

– Я прощаю, – голос её дрожал. – Но это ничего не изменит. Оставьте меня, пожалуйста, если у вас осталась хотя бы капля уважения ко мне.

Себастиан застыл, глядя как она уходит.

Небо рухнуло. Свет померк.

***

Солнце кровавило чёрные воды Шугги, ветер гудел в кронах дубов. Себастиан сидел на гладких, сизых камнях и смотрел на шипящие струи. «Я выплыву, – думал он мрачно. – Жажда жизни в последний момент непременно заставит бороться, а я слишком хорошо умею плавать, чтобы не выбраться из реки».

Его снедала ненависть к себе.

Идиот, малолетний тупой идиот! Как он мог так обидеть её?! И снова, снова перед ним появлялись её серые глаза, широко распахнутые и посветлевшие от боли.

Как он мог!

«Можно перерезать вены, – вдруг подумал принц. – Тогда выплыть вряд ли получится…»

– Привет, брательник!

Себастиан с досадой обернулся. К нему подходил тот развязанный неприятный тип. «Риан», – вспомнил наследник. Этого ещё не хватало!

– Вы кого-то ищете? – спросил Бастик холодно.

Вот именно – Бастик… Бастик и есть. Его так раздражало это уменьшительно-пренебрежительное имя, данное ему старшей сестрой.

– Тебя. Судя по выражению твоего лица, уютненькому местечку, а ещё по тому, что ты не явился ни на обед, ни на ужин, ты хочешь свести счёты с жизнью?

– Вам какое дело?

– Да нет, в целом, мне плевать. Но по доброте душевной, хочу помочь…

– Мне не нужна ничья помощь! – Себастиан всё же сорвался, перешёл на крик. – Оставьте меня!

– Да без проблем, братик.

Риан подошёл и сел неподалёку на широкую ветку корявой ивы, почти лежавшую на берегу.

Они помолчали.

– Вы не хотите уйти? – процедил Себастиан, не выдержав.

– Нет. Жажду посмотреть. Обожаю такие зрелища. Знаешь, когда вода попадает внутрь, это капец как больно: горло раздирает, глаза вылезают из орбит, человек готов всё на свете отдать за глоток воздуха, но – увы. А ещё утопающий обязательно обмочится, потому что уже нет сил держать всё в себе. Но последнее – ерунда, в воде-то никто и не заметит.

Принц мрачно покосился на него.

– Ещё слово, и я вызову вас на поединок!

– Мужа сестры? Исключено.

– Ты ей не муж.

– Ну, формально нет, но это такие мелочи. Я тебе и без поединка могу помочь. Например, перерезать горло. Говорю же: у меня нежное и сострадательное сердце.

Себастиан обернулся. Глаза его сверкали от злости.

– Ну, конечно, если ты до конца решил расстаться с жизнью. Потому что я не умею наносить раны понарошку. Я только убить могу. Учти: спасти тебя потом никто не сможет. А могу скинуть в воду и не давать выплыть…

Риан вдруг перемахнул на камень рядом с принцем, наклонился и слегка пихнул. Себастиан вскрикнул, вцепился в руку «помощника».

– Не хочешь, – рассмеялся Риан. – Так и думал. Никогда не ври себе, если не готов умереть.

– Да, ты имеешь полное право меня презирать, – глухо отозвался Себастиан. Его плечи поникли. – Я даже умереть не могу…

– А зачем? Оно тебе надо?

Принц промолчал.

– Слушай, друг, – проникновенно заговорил Риан, – убивать себя из-за девки – последнее дело. Это даже хуже трусости.

– Я её обидел, – прошептал Себастиан.

– Так извинись.

– Я извинился. Она простила, но видеть меня не хочет больше.

Риан рассмеялся.

– Пошли, дружище.

– Куда?

– В кабак, конечно. Где ещё мужики делятся бедами и где ещё им дают дельные советы, кроме как в кабаке? Ты мне всё расскажешь, а я научу, что сделать, чтобы тебя простили. Потому что, брательник, накосячить и утопиться – это путь мальчишки. Ты будешь кормить рыб, а она забудет даже твоё имя через пару месяцев. Нет уж. Накосячил – исправь. Это – путь мужчины. А тебе пора перестать быть ребёнком. Пора становиться мужчиной, Себастиан.

Глава 13. Сломанные цветы

Астра забралась с ногами в кресло, закуталась в шаль и захлюпала носом. Мать несколько раз стучалась в её комнату, но девушка слабым голосом просила оставить её в покое.

Завтра, всё завтра.

Завтра Астра соберётся с силами и вернётся в университет. И пусть дятлы шушукаются, сколько им влезет. Плевать. И даже если король передумает и отменит своё разрешение девушке поступать на факультет троллей… ну и пусть. Она всё равно закончит четырёхчастный курс и непременно куда-нибудь поступит.

А замуж выходить не будет.

Потому что все мужчины одинаковы – напыщенные, самоуверенные идиоты.

Ну а сегодня Астра побудет маленькой, разобиженной, слабой девочкой. Потому что иногда нужно расслабиться и поплакать. Сильной она станет завтра.

За окном стемнело, погода рассопливилась. И, наплакавшись вволю, девушка улеглась спать, чуть приоткрыв окно: право расслабиться это одно, а закалка – совсем другое. Ей снились глупые карие глаза Грэхэма на глупом лице с волевым подбородком. «А люди-то не врут!» Губы его кривились, изгибались. А за ним где-то виднелась хохочущая принцесса Руэри: «Не стоит изображать из себя недотрогу, – смеялась она. – Не мне вас учить тому, что умеют все женщины».

Астра бросилась бежать, но вокруг толпились одни лишь принцессы Руэри и лучники Хэмы, они окружали её и шептались-шептались, и смотрели глазами мясника. Того самого, которого Астра видела в пятницу. И воздух звенел и напитывался грязным шепотком: «шлюха, королевская шлюха…»

– Астра!

Девушка резко села, чувствуя, как сильно колотится сердце. Она задыхалась, по спине тёк пот, волосы намокли. «Уж не заболеваю ли я?»

– Астра!

Ей не снится? Её действительно зовут? Астра не сразу поняла, что голос доносится с улицы. Встала, накинула на плечи шаль, подошла и распахнула окно. Внизу чернела высокая фигура.

– Себастиан? – прошептала девушка. – Но… что ты… вы тут…

Принц задрал голову, и Астра увидела его радостное лицо.

– Астра! Я нашёл ваш дом, – сообщил наследник с гордостью. – Сначала не знал как, а потом вспомнил, что вы любите читать в сквере, там, где статуя герцога Инрэга…

– Но домов вокруг много…

– Я обошёл все!

– И везде кричали под окнами?

– Нет… Астра! Я такой дурак! Я пришёл вам это сказать. Я вас обидел, я – идиот, но вы же простите меня, да? Астра, я без вас жить не смогу! Вы – всё, что у меня в жизни есть хорошего… Хотите я тут умру? Риан говорит: это плохая идея, но – хотите? Сейчас, когда я вас вижу, я смогу. И даже сочту за счастье, да. Только смотрите на меня, пожалуйста… У вас такие глаза…

И тут до девушки дошла истина.

– Себастиан, вы пьяны?

– Да. И это тоже прекрасно, Астра! А ещё я вам цветы принёс. Серёжки нельзя, это оскорбительно… Он объяснил мне – почему, и я… я понял, клянусь. Я больше не стану так делать… Но цветы, цветы же можно? Да? Вы же не обидитесь?

– Идите домой, Себастиан, – вздохнула Астра.

– Не могу, – глупо засмеялся принц. – Мы кутим.

– Что?

– Кутим… это когда пьют, гуляют по городу и поют. Жаль, что вы не можете кутить с нами. Ретупация, претупация… ох…

Он пошатнулся и упал.

Астра накинула платье, прямо так, без корсета, и выбежала из дома. Принц сидел на клумбе и с блаженным видом тряс головой.

– Вот уж не думала, что вы способны напиться до потери сознания! – возмутилась девушка.

Себастиан влюблённо посмотрел на неё.

– И я… не думал. Но это так… так… Хорошо! Правда. Я никогда не был таким…

– Отвратительным?

– Счастливым, Астра… Я счастлив, и я могу кричать об этом на весь Шуг… У меня рвётся от боли сердце, мне никогда не было так больно… И это так, хорошо-о…

– Вставайте, – она протянула ему руку. – Ваше высочество, будет плохо, если вас тут увидят…

– Нет, хорошо… Пусть видят… Хочу танцевать…

Астра вздохнула.

– Вашу руку, – твёрдо произнесла она. – Я не хочу, чтобы вас тут видели.

Принц попытался подняться, и с третьей попытки ему это удалось. Он стоял, обалдевший и шатающийся, и улыбался, сверху-вниз глядя на неё.

– Вы такая маленькая, – прошептал нежно. – Я и не замечал, какая вы маленькая…

– Идёмте, я напою вас чаем. Обопритесь на моё плечо.

Себастиан обнял её, навалившись всей тяжестью.

– Астра, у вас такие волосы красивые, – прошептал, пока они шли к дверям. – Вы – самая красивая девушка, которую я видел… Вы – всё для меня, верите? Весь мир… Астра… звезда же, да? Давайте не пойдём в дом? Станем смотреть на звёзды… Звезды – это красиво…

Они вошли, и Астра помогла принцу опуститься в кресло. Закрыла входную дверь.

– Я сейчас чай сделаю.

– Вы такая добрая! – заплетающимся языком пролепетал Себастиан. – Вы такая… вы – богиня, Астра… неб…неб-бесная…

«Ну и что мне с ним делать? – испуганно размышляла девушка, разводя огонь и наливая воду в чайник. – Все спят, экипаж сейчас будет не найти. Пешком идти далеко. Одного его отправить – так ведь упадёт, простудится, а то и замёрзнет. Осень ведь уже… Или нападёт кто-нибудь. Бандит какой-нибудь».

Дождавшись, когда вода закипит, она заварила чай, добавила мелиссу и зверобой, а затем вернулась в холл.

– Астра, это астры, – хихикнул Себастиан, протягивая девушки букетик и широко улыбаясь. – Я их украл для вас, так что не надо бепс.. бесп… пугаться, что это дорого…

– Украл?!

– Н-не совсем… Это папины цветы… Но я не спрашивал, значит, украл… Они растут у Берлоги…

Девушка взяла изломанные и помятые астры, вздохнула, нашла чашку, налила в неё воду и поставила на подоконник. «Король, наверное, будет в ярости», – подумала она.

– Астре – астры, здорово я придумал, да?

– Да. Просто волшебно.

– Ты вернёшься? – он схватил её за руку. – Пожалуйста! Я не смогу жить без тебя…

– Я подумаю. Давайте так: вы сейчас выпьете чаю, поспите, а я пока подумаю над этим вопросом…

– Тебе там не нравится… Знаешь, а давайте я останусь с вами? Будем жить в этом домишке. Ты будешь ходить в университет… А я… я… сапоги шить.

Астра рассмеялась.

– Сапоги шить?

– Н-не знаю… Я ещё не придумал, что… Но я обязательно пр-прид-думаю…

Наследник не смог удержать кружку – чай выплёскивался, и Астре пришлось поить его самой. В доме оставалась только одна свободная комната – Гисли, старшего брата, который служил на Солёном архипелаге. Поэтому девушка отвела пьяного принца именно в спальню брата, благо та находилась на первом этаже и не пришлось подниматься по лестнице. Ей пришлось уложить его на постель и снять сапоги. Себастиан пытался помочь, но его окончательно развезло.

Когда девушка накрыла гостя одеялом и распахнула окно, принц вдруг посмотрел на неё каким-то почти совершенно трезвым взглядом и прошептал:

– Астра… я вас люблю.

– До завтра, Ваше высочество, – мягко ответила Астра. – Завтра будет новый день, вы придёте в себя, и…

– Ничего не изменится. Я вас и завтра буду любить.

Девушка вздохнула. Вот только пьяных принцев ей не хватало! Как будто подвыпивших братьев было мало. Но, видимо, каждый мужчина должен пройти через эту глупость. Это – как ступень взросления, через которую перешагивают не все. Некоторые сидят на ней всю жизнь. Астра снова вздохнула и спустилась вниз. Надо было проверить: не потерял ли наследник престола чего-нибудь под дверями. Что-нибудь, что скомпрометирует девушку ещё сильнее. «Как будто это возможно», – горько рассмеялась она.

Астра прошлась по тропинке, поискала на клумбах и нашла грубую мужскую перчатку с раструбом.

– Ну и как? Самой-то нравится?

Девушка вскрикнула и резко обернулась. От темной стены отделилась высокая мужская фигура. Когда она шагнула в свет фонаря, то стала заметна щетина на бледном лице и поблёскивающие светлые глаза. Тёмная куртка была распахнута, и под ней виднелась белая блуза, тоже, впрочем, расстёгнутая на груди так, что были видны курчавые тёмные волосы. Незнакомец шёл небрежной походкой, засунув руки в карманы штанов, и ухмылялся.

– Кто вы?

– Это неважно. Главное – кто ты. Как думаешь?

Девушка попятилась.

– Я закричу!

– Звучит соблазнительно. Но не стоит: это основательно ударит по тому, чем ты так дорожишь.

– Ты мне угрожаешь? Мне или моим близким?

Мужчина закатил глаза.

– Я что в этом городе единственный, кому не отказали мозги? Эй, Астра, очнись. Речь о репутации. Ты закричишь, народ решит, что мы тут предаёмся сладкому греху, и ходи потом, доказывай, что ничего не было.

Астра развернулась, чтобы вернуться в дом.

– Тебе мальца-то не жалко? – уточнил наглец.

Мальцом можно было назвать лишь одного человека. Девушка обернулась, гневно уставившись на нахала.

– Что вы имеете ввиду?

– О, мы уже на «вы». Как быстро! Астра, я тебе не враг. А Себастиану так и вообще почти брат – я скоро женюсь на его сестре.

– Это вы его напоили?

– А у меня были варианты? После того, как я его едва ли не со дна реки вытащил? М?

– Что? – Астра побледнела, прижала руки к груди и испуганно уставилась на мужчину.

– Ну так, а как ты думала, что парень должен был сделать, когда ты нос задрала и посчитала себя дофига оскорблённой?

– Не надо со мной в таком тоне говорить!

– Прости, детка, я по другому просто не умею. Тебе вот… сколько? Двадцать есть? Двадцать пять? Ночь. Темно. Мне плохо видно.

– Двадцать два.

– Ну. Взрослая девка-то уже. А ему? Восемнадцати нет пока? Верно? Для него твоё «не хочу больше тебя видеть» – это похоронный набат.

– Я так не говорила…

– Ну, прости, дословно не выучил. Ты скидку на возраст-то делай, педагог, – фыркнул странный человек.

Астра сглотнула. Ей стало зябко.

– Замёрзла? Да, не лето. Пошли в дом.

– Я вас не приглашала…

– Ну так пригласи. Делов-то. Да ты не боись, я зла тебе не сделаю.

Астра, потрясённая и до крайности растерянная, молча открыла дверь. Они вошли.

– Риан.

– Ч-что?

– Это моё имя, девочка. Баст мне все уши прожужжал, какая ты замечательная. А знаешь, что я тебе скажу?

– Что?

Девушка прислонилась спиной к двери и скрестила руки на груди. Незнакомцу на вид было лет двадцать пять, он был красив эдакой мужественной красотой хищного зверя. Вишнёвые губы, взлохмаченные тёмные волосы, поза человека, чувствующего себя абсолютно уверенным в себе. Астра сразу поняла, что перед ней – аристократ, и его простая одежда не обманула её.

– Если ты боишься пересудов толпы, то вот прям завтра же скажи мало́му, что выходишь замуж.

– Причём тут…

Чёрная бровь искривилась, приподнявшись. Глаза Риана были ярко-голубыми, словно лёд Эйса – глубокого озера в Медвежьем щите.

– Не, ну мы можем с тобой и в куклы поиграть, Астра, если ты хочешь. Только я забыл, как это делать. Ты, конечно, порядочная девушка, но ты что правда не видишь, что с парнем делается?

– Я этого не хотела и не хочу…

– Значит, видишь. Ну а тогда давай начистоту? Хорошо? Ты честно и прямо умеешь? Баст говорил, что умеешь.

Риан опустился верхом на стул. Положил руки на изогнутую спинку. Астра продолжила стоять.

– Знаешь, как называют полководца, который собрал армию, подошёл к городу, осадил его, а потом испугался и сбежал?

– Как?

– Трусом его называют. Вот ты рвёшься в шахты. Почему? Потому что полезной хочешь быть. Сделать великое дело, да?

– Предположим.

– Ну а тогда подумай: вот у тебя сейчас в руках охренительная возможность. Себастиан – воск, из него чё угодно слепить можно. И папочка лепит из сына свою копию. У наследника нет друзей, нет – морж меня порви! – никого, на кого можно опереться! Того, кто скажет: «Баст, ты не прав, ты вот сейчас поступил как... песец». Только ты, детка. Потому что ты – умница, потому что ты знаешь, что такое добро, а что – зло. Ну вот так вот получилось. Уйдёшь ты, и всё, они его сожрут. И будет у вас король Ульвар Второй. Озлобленный на весь мир.

– Но…

– Я не договорил. Ты – его шанс стать человеком, Астра. Но это, если, конечно, ты сама – человек. А не трусливая бабёнка, которая, едва столкнулась с проблемой, тотчас подхватила юбки и с воем убежала. Ах, меня обидели! Мне серёжки подарили! Позор-то какой! Ах, что люди подумают!

Когда Риан передразнивал, у него делался омерзительно-писклявый голос, так контрастно звучавший по сравнению с хрипловато-низким тембром мужчины.

– Вы хотите, чтобы я…

– Я? Хочу?! Да мне плевать! – рассмеялся он. – Ваще плевать, детка. И на тебя, и на твоего пацанёнка. Но в следующий раз, когда принц решится отправиться в чертоги бога Смерти, я ему подсоблю досамоубиться. Чтоб не мучился.

Астра всхлипнула. Закрыла лицо руками, не в силах сдержать эмоции. Она вдруг как-то особенно остро почувствовала, что весь мир против неё.

– Он сказал, что любит меня… Это ужасно! Себастиан мне как братик, младший братик… Я не знаю, что теперь с этим делать!

Риан вскочил, и в следующий миг девушка оказалась в его тёплых объятьях.

– Ну, поплачь, – разрешил гость. – Это можно. Почему б и не поплакать? Женская природа у вас такая, что поделать.

Он погладил её по волосам, и Астра неожиданно для себя расплакалась.

– А ты другого хотела, да? – шепнул Риан. – Взрослого, сильного… Бастик слишком Бастик для тебя, да? Глупый и маленький…

– Причём тут это? Я просто… просто… не люблю его. Как я смогу его обманывать? Как?!

– А – зачем, Малышка?

– Но я не смогу ответить на его чувства!

– Да и не надо! У него тот счастливый возраст, когда балдеешь не от взаимности, а просто от счастья, что она есть. Девочка, ты просто не выгоняй его. Будь рядом. Потерпи, ведь учёба требует терпения – тебе ли не знать. Он будет косячить. Но разве не задача педагога исправлять косяки и объяснять? Ты пойми: принц маленький ещё. Но он растёт. Он учится жизни. И ты можешь вырастить настоящего короля.

Астра всхлипнула и уткнулась носом в кожаную куртку. Риан погладил девушку по волосам, по спине.

– Лежбище бельков, честное слово, – рассмеялся бархатно и низко. – Что ты, что Бастик, оба – бельки пушистые. Ты бы видела, как он рвал эти астры для тебя! Половину клумбы вытоптал. Уль завтра придёт в бешенство.

Девушка хихикнула.

– Эх ты, недоучительница. Трусишка.

Риан отстранился, отпустил её и направился к двери.

– Я вернусь в дворец, – пообещала Астра, вытирая слёзы. – Но я не…

– Конечно, «не», никто ж не спорит, – мужчина обернулся и весело подмигнул ей. – Выше нос, девочка. И на… в лес всех обидчиков. К лесным демонам.

– Пожалуйста, забери принца с собой.

– Куда, малышка? Кто как, а я после кабака – в бордель. Забрать Себастиана в бордель? Уверена?

Он расхохотался. Астра залилась краской. Дверь захлопнулась.

Западный ветер взлетел на коня и помчался в темноту спящего города, озаряемую жёлтыми пятнами фонарей. Риан вскинул руки и засвистел, громко и пронзительно. Резким порывом ветра растрепало тёмные волосы, густые, волнистые, достигающие почти до плеч. Огромные, ленивые тучи поползли по небу, и спустя каких-нибудь десять минут внезапно пошёл дождь.

В бордель Риан не поехал. Вместо этого он вернулся во дворец, сам распряг, почистил, напоил коня и, забросив в кормушку овса, отправился в комнату Себастиана. Двери Западный ветер не жаловал, особенно по ночам, поэтому предпочёл окно. Запрыгнул с ногами в кресло, в прыжке скидывая сапоги, и уставился на Элиссара, спящего перед потухшим камином.

Минут через пятнадцать ожидание надоело Риану.

– Эй, Лис!

Княжич распахнул глаза и резко сел.

– Я позади тебя.

– Риан?

Элиссар обернулся, встал. Друзья обнялись.

– Тебя так убьют, а ты даже и не заметишь этого, – хмыкнул Ветер.

– Ну, ты же отомстишь потом за меня?

– Не сомневайся. Я даже виру возьму. Огромную.

Княжич хмыкнул.

– Деньги за убийство брата? Вот ты пират!

– Сколько? И какого именно из братьев? – деловито уточнил Риан.

Лис рассмеялся. Потянулся, раскинув руки. Зевнул.

– Ты откуда здесь?

– Не поверишь: свататься приехал.

– Не поверю. Неужели решил остепениться? Семья, дети… Подожди, а… на ком?

– На Руэришечке. Огонь-девка, между нами говоря. Люблю таких змеюк: с ними скучать не придётся.

Элиссар нахмурился.

– Прости, брат, но принцессу Руэри я тебе не отдам. Тебе лучше поискать другую невесту.

– Такую же будет сложно найти, – возразил Риан.

– А ты постарайся.

Ветер запрыгнул на подоконник, сел, свесив ноги в комнату, и наклонил голову набок:

– Так мы – соперники? Займёмся братоубийством или дадим даме возможность выбирать самостоятельно?

– Руэри уже выбрала. Меня.

– Ой ли?

– Она призналась, что я ей нравлюсь.

Риан откровенно заржал.

– Ну, брательник… Мне вот тоже моржатина нравится. Но жениться на ней я не собираюсь.

– Риан…

– Не злись. И не сверкай глазюками. Ты прекрасен, Лис. И ты мне дорог. Ну, по крайней мере, ты дорог моей маме. Поэтому предлагаю честный поединок.

– Изволь, – Элиссар подобрал с пола саблю, лежавшую рядом с изголовьем.

– Ну нет, Лис, не на железках! Говорю же: ты дорог моей маме. Как я потом ей в глаза смотреть буду? Нет, давай вот так: выберет дама. За кого она согласится выйти замуж, тот и победил. А другой – гордо и с высоко поднятой головой или в слезах и соплях – уйдёт. Как тебе вариант?

– Нет, Риан. Принцесса, конечно, согласится выйти за тебя. Потому что так решил её отец. Так что…

– С чего ты взял, что Уль так решил?

– Руэри мне призналась. И она не пойдёт против воли короля.

Ветер прищурился, укусил себя за нижнюю губу и с любопытством посмотрел на друга.

– Вот как… Ты же хотел его убить? Передумал?

– Нет.

– Ну а тогда в чём вопрос? Ты убиваешь Уля, а дальше Руэри сама решает, за кого пойдёт замуж.

Лис задумался.

Глава 14. Лисичка

Себастиан открыл глаза, отчаянно пытаясь понять почему так ломит в висках, а солнечный свет режет глаза. «Я заболел?» Он глухо застонал. Думать не хотелось, мысли ворочались каменными слизняками в пустой и огромной голове. Горло раздирал сухой ветер южной пустыни. Ну, по крайней мере, Себастиану так казалось.

– Ну что, Ваше высочество, вам хорошо? Чувствуете, как счастье струится по венам?

– А-астра? Что вы тут…

Принц приподнялся, морщась.

Узкая кровать без балдахина. Маленькая комнатка с белёными извёсткой стенами, чуть голубоватыми от синьки. Белёные доски потолка покоятся на тяжёлых деревянных балках. Окно с весёленькими короткими зелёными шторами. Небольшое такое окошечко, а на нём – пара горшков с какими-то цветами.

В кресле сидит Астра с книгой в руках и смотрит на него так… насмешливо.

– Голова кружится, – пожаловался Себастиан. – Ужасно просто. Где мы?

Он отчаянно попытался припомнить вчерашний день, но тот сопротивлялся и вспоминаться не желал. При каждом выдохе принцу казалось, что он стал огнедышащим драконом.

– У меня дома. А конкретно – в комнате Гисли, моего брата. Вам повезло, что Гисли на Солёных островах. Иначе пришлось бы ночевать в прихожей.

– Но… Я – у вас дома?!

Себастиан зажмурился. Вчерашний день, раздробленный на рваные кусочки, понемногу собирался в памяти. Изумрудные серёжки, ледяной взгляд тёпло-серых глаз, река, Риан… Риан с кружкой какого-то спиртного напитка… Вино? Нет, вроде крепче… Полумрак кабака… Хмурая жирная морда хозяина: «Мы закрываемся…». Риан, бросивший на липкий стол золотой щиток: «А мы – нет». И угодливое: «Как пожелаете, господа». А потом… потом…

Принц залился краской.

– Вот и я об этом, – кивнула Астра удовлетворённо. – Душ – один на этаж. По коридору налево. Поторопитесь – мы опаздываем.

– Оп-паздываем? Куда?

Себастиан приподнял одеяло и с облегчением обнаружил, что одежду с него никто не снимал. Правда теперь она выглядела очень помято и потрёпано, но всё же…

– На занятия, конечно. Сегодня геометрия и…

– Вы остаётесь?!

– Я пока не решила. Ваша недисциплинированность вызывает сомнения...

Принц вскочил и стремительно выбежал из комнаты. Уже в коридоре на него рухнула стена, и пришлось остановиться, дожидаясь, пока голова перестанет кружиться, мрак перед глазами рассеется, а пол вспомнит, что танцы – не его удел.

Закрыв за собой дверь, принц включил воду, задрал голову и принялся жадно глотать водяные струйки. Вода. Вода, утоляющая жажду пустынь… Стало намного легче.

Неприятно было лишь надевать грязную, мятую одежду на чистое тело.

– Я готов! – прохрипел Себастиан, когда снова оказался в комнате.

– Прекрасно. Ваш чай и… рассол. Рассол сначала. Вам крайне повезло, что Домар обожает квашенную капусту.

– Домар?

– Мой второй брат. Он королевский лучник, и в этом вам тоже повезло. Был бы Домар, как Гисли, моряком, вряд ли бы я нашла в нашем доме рассол.

– Спасибо! – прошептал принц, глотая жидкость, оказавшуюся неожиданно потрясающе вкусной. – Надо же… Я никогда раньше не ел квашенной капусты… М-м… Надо будет приказать, чтобы её готовили во дворце…

И, поймав ироничный взгляд девушки, снова покраснел и добавил:

– Не потому что хочу повторения… Просто вкусно.

– Чай. И сырники.

– Я не…

– У вас десять минут, чтобы полностью выпить чай и съесть все сырники до единого.

И Себастиан покорно выполнил приказ учительницы. Астра накинула плащ, подбитый мехом, собрала сумку, и воспитатель с воспитуемым вышли из дома.

– С матушкой я вас как-нибудь в другой раз познакомлю, – пообещала девушка, с наслаждением вдыхая свежий воздух, – когда у вас будут менее красные глаза и не настолько бездомный вид.

– Астра, я…

– Герой, взрослый мужчина, способный выпить бочку вина и… как это… кутить?

– Нет, я…

– А ещё кричать на всю улицу, будить спящих и ломиться в закрытые двери? – безжалостно продолжала Астра.

Себастиан сник. Они уселись в карету.

– Одного не могу понять, – заметила девушка, опуская на окошки шторки, – как вы нашли мой дом? Ну, про герцога Инрэга вы мне вчера объяснили. Но вокруг сквера двенадцать домов! Как вы определили какой из них – мой?

Не поднимая глаз, принц пристыженно признался:

– Вы говорили, что любите по утрам, глядя в окно, здороваться со статуей и желать ей доброго утра. А в детстве верили, что он улыбается в ответ. Инрэг смотрит прямо на ваш дом…

– То есть, вы хотите сказать, что вчера в совершенно неадекватном состоянии вспомнили о такой мелочи? Даже я не помню, когда я упомянула об этом…

Зелёные глаза покаянно взглянули на неё.

– Я помню все ваши слова, Астра. Всё истории про детство, и про отца, и про… Да, про братьев тоже помню. Но только вы их иначе называли…

– Шмяк и Бряк я их называла… Вашу бы память да на геометрию обратить! Вы помните пять теорем о равнобедренном треугольнике?

Взгляд принца стал совершенно жалобным. Астра отвернулась, кусая губы, чтобы удержать смех. Это было бы не педагогично. То что смешно, не кажется таким отвратительным, каким должно быть.

– Если вы помните все мои слова, – взяв эмоции под контроль проговорила девушка строго, – то вы должны вспомнить и теоремы.

И пока наследник мучился, доказывая равность углов и другие постулаты, они проехали Шуг, прокатили по набережной и наконец подъехали к воротам. Принц приоткрыл дверцу, отдал распоряжение стражникам пропустить карету, и уже вскоре вышел в сад перед собственным корпусом.

Взгляд его упал на жемчужно-розовые астры, бордюром окружавшие изнывающие от пышности пионы, за которыми ровным оцеплением высился строй гладиолусов.

– Мы опоздали на десять минут, Ваше высочество, – сурово заметила учительница. – Впредь попрошу вас не допускать такого безобразия.

– Астра, – Себастиан неожиданно обернулся и прямо посмотрел ей в глаза. – Я хотел, чтобы вы знали: то, что я сказал вчера – правда. Я бы не признался, если бы вино не развязало мне язык, но раз слова уже произнесены, то не хочу, чтобы вы посчитали их пьяным бредом. Я вас люблю.

Девушка нахмурилась:

– Я сделаю вид, что не слышала этих слов. Ни вчера. Ни сегодня. И прошу вас больше не напоминать мне об этом. А сейчас вернёмся в класс.

– Астра…

– Или я прямо сейчас развернусь и оставлю вас.

Себастиан побледнел, лицо его сделалось настолько печальным, что Астра снова была вынуждена отвернуться.

***

Ильдика ещё раз посмотрела на записку, принесённую почтовой вороной, скривила губы, а затем безжалостно бросила бумагу в огонь.

– Ты не смеешь мне приказывать, Уль, – процедила зло. – Ты забыл, что я – королева, а Гленн – независимое королевство?

Когда-то она любила этого мужчину. Когда-то. Очень-очень давно. И даже верила, что Ульвар любит её. Смешно. Первые годы их брака были очень-очень счастливыми. Ильдика, освобождённая из жёсткого корсета гленнской королевской семьи, бюргерской морали и ханжества, буквально летала на крыльях. Ей казалось, что муж – её друг, её союзник и возлюбленный – ей доверяет, надеется, опирается на неё. Юная королева вплотную занялась вопросами милосердия, лечения, науки, искусства, пока король управлялся с законодательством, обороной, войной, экономикой и политикой.

Им завидовали. Их воспевали. Их считали идеальной парой. Двумя крыльями одной птицы…

А потом погибла Нанни. И оказалось, что всё это – ложь.

Что любовь в жизни Ульвара лишь одна – Джайри. Жена другого мужчины, много лет назад покинувшая Элэйсдэйр и, казалось, забытая. Казалось.

Но нет. Увы, нет.

Именно Джайри звал Уль в бреду, когда метался на постели, умирая. Лучше б умер.

О, этот мужчина умел притворяться как никто другой. Но зря он попытался сыграть с Ильдикой в любовь. Королева прекрасно понимала, что экономика и политика, долг государя, интересы королевства – важнее всех чувств. Она бы могла простить Ульвару отсутствие любви, но не… не игру в любовь.

Каким жестоким стало её разочарование!

Крепкие руки обняли Ильдику, горячие губы коснулись шеи.

– Всё в порядке, любовь моя? – шепнул Иарлэйт.

– Да, милый.

– Иди ко мне, малышка…

Когда Ильдика привела себя в порядок и, решив прогуляться перед утренним чаепитием, вышла в сад, то неожиданно увидела Риана, направляющегося к ней. Откуда он тут взялся? Западный ветер был свеж и бодр, и голубые глаза его сияли радостью.

– Матушка! Какая удача, что я тебя вижу! Хотел поговорить с тобой наедине.

Королева любезно улыбнулась.

– Извольте.

Они пошли вдоль клумб из сизых камней, покрытых яркими оранжевыми настурциями.

– Разреши говорить прямо? Дипломат из меня неважный, да и тактом, надо признаться, я обделён.

– Конечно, милый Риан, конечно.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

«Когда-то верила…».

– Нет, не верю. Любовь – это сочетание приятной внешности, разумной выгоды и единомыслия. И если приятную внешность мы оцениваем с первого взгляда, разумную выгоду можем определить даже и не глядя, то единомыслие познаётся лишь годами…

– А я вот верю. Знаешь, едва лишь я увидел твою дочь, сразу понял, что никто кроме неё мне не нужен. А раз так, то я непременно добьюсь её руки.

Ильдика обернулась и внимательно заглянула в небесные глаза. Их голубой цвет был ей неприятен, но… «Если бы Уль вот так же относился ко мне…». Зачем, ну зачем внушать надежду на любовь, если не любишь? Ведь гленнская принцесса изначально не претендовала на это…

Королева чуть вздохнула, вспомнив юность. Глупую, простодушную, сентиментальную юность…

– Насколько я знаю, Его величество не намерен ответить согласием на ваше предложение, – честно призналась она.

– Почему?

– Я ценю вашу прямоту, Риан: чем выше поднимаешься, тем реже с ней сталкиваешься, поэтому отвечу вам тоже прямо: Руэри наследует королевство Гленн. Если вы станете её мужем, Гленн отойдёт к Медовому царству. По крайней мере, точно войдёт в его земли при ваших детях.

– Да не нужен мне никакой Гленн! – рассмеялся Ветер. – Плевать я хотел на него! Если дело только в этом… Постой, так ведь Руэри не королева Гленна, верно? Королева – ты?

– Конечно, но…

– А после твоей смерти разве не Себастиан наследует и Гленн тоже?

Ильдика остановилась, закусила губу и снова посмотрела в простодушные глаза «зятя». Тот чуть нахмурился:

– Мой вопрос оскорбил тебя?

– Ну-у… Конечно, о будущей смерти говорить не принято. Но… ценю вашу откровенность, Риан. Да, по закону Гленн наследует именно Себастиан. Однако муж хочет, чтобы я уже сейчас передала трон Руэри.

Признание вырвалось из её уст почти невольно. Было неправильно – вот так делиться с незнакомым человеком, но… Может быть, это шанс переиграть Уля? Маленький, но шанс?

Риан хмыкнул.

– Ульвар, но не ты?

– Не я, – честно ответила Ильдика.

– Тогда давай заключим союз? Я заявлю об отказе от претензий на трон Гленна, а ты уговоришь супруга дать согласие на нашу свадьбу с Руэри? И всем будет хорошо: Гленн останется в Элэйсдэйре, тебе не придётся никому передавать свою корону, а, значит, ты сохранишь собственное независимое, равноправное положение в браке.

– Вы уверены, что принцесса действительно хочет за вас выйти замуж?

– Уверен, что скорее наоборот, – рассмеялся Риан. – Но это временно. Я знаю, что счастлива она будет только со мной.

Ильдика с любопытством посмотрела на него.

– Вы слишком самоуверенны.

Ветер пожал плечами:

– Да, знаю. Но мне не жмёт.

– Я помогу вам, если Руэри подтвердит, что согласна выйти за вас замуж. Для меня очень важно счастье дочери.

Риан поклонился, шутливо прижав руку к сердцу.

– Она подтвердит, – пообещал он и улетел.

По крайней мере, удалился так же внезапно и стремительно, как и появился.

***

Руэри не выходила из комнат до самого вечера. Она лежала на диване и читала замечательную книгу. Это была книжка, собственноручно написанная принцессой. История, которая позволяла ей выйти из любой хандры, справиться с любым отчаянием и эмоциями вообще. Роман в стихах. Правда сам роман придумала не Руэри, она лишь записала его.

Когда маленькая Ру болела, то любила пробраться в кабинет отца, забраться королю на колени и притихнуть. Здесь её не пугали чудовища, вызванные высокой температурой. Но, посидев какое-то время тихой-тихой мышкой, рано или поздно принцесса начинала клянчить:

– Па-ап… почитай про барана.

– Тебя интересует «Трагичная и мерзопакостнейшая гибель сира Арчисвалдуса Баранорогистого»?

– Ага.

И рано или поздно отец сдавался и по памяти читал дочери какую-нибудь главу. Особенно любимыми у девочки были «Арчисвалдус в кабаке», «Арчисвалдуса избивают пираты», «Левая пятка рыцаря даёт советы» и, конечно, сама гибель великолепного, но обжористого рыцаря от икоты.

Когда Руэри исполнилось десять лет, принцесса стала потихоньку записывать стихи в особую тетрадочку. А когда – четырнадцать, она влетела в кабинет отца с криком:

– Её придумал ты! Пап, ведь да? Да?

– Кого?

– «Мерзопакостнейшую гибель…»?

– С чего ты взяла?

– Вот с этого: «Любовь прекрасна, – он икнул, – как рыбий жир, как тронный стул, и, что ты мне ни говори, величие у ей в крови». Это только ты мог назвать трон тронным стулом! Ну признайся!

Ульвар вздохнул:

– Ну, скажем так, я был одним из авторов. В собственное оправдание, скажу, что я был молод и…

– ... и глуп, я знаю.

И счастливая Руэри убежала с радостным смехом.

Этот роман в стихах стал её утешением, её энциклопедией цинизма. Он позволил пережить первую девичью влюблённость, разрыв отношений родителей и много-много чего. Вот и сейчас циничные строчки: «Любви прекрасной есть пердел, простите, то бишь есть предел» и «Он горько плакал, поливая кусок говядины слезами…» возвращали боевой дух и саркастичный подход к жизни.

Дочитав, Руэри встала, тряхнула головой, и волосы, не убранные в причёску, весело растрепались по плечам и спине, закрыли глаза.

– Танцы, говорите? – принцесса выплюнула вездесущие волосы и хмыкнула. – В честь приезда гостя?

Ну что ж. Пора взять реванш.

Она вошла в гардеробную комнату и взглядом повелительницы оглядела своё разноцветное войско. Вот любимое вишнёвое платье, бархатное, тяжёлое. Вот шёлковое зелёное, а вот – серо-голубое, парчовое, так эффектно подчёркивающее её глаза…

Но сегодня она выберет совсем-совсем иное.

– Поздравляю, Риан, – прошептала девушка с издёвкой, – однажды ты одержал вверх. Но больше такого не повторится, клянусь. Потому что ты – всего лишь сын северного дикаря. Даже если ты – стихия, и даже если – знаменитый мореход, сиречь пират. Никто не может победить моего отца. А я – его дочь.

Она скинула ночную сорочку и пошла в душ.

***

«… надеемся уже весной. Принцесса Тайгана достигла возраста брака, ваш сын так же уже не безусый юнец. А тогда, любезнейший брат мой, что мешает нам соединить то, что должно соединиться, дабы наслаждаться плодами этого столь горячо желаемого нами союза?»

Ульвар свернул записку и откинулся на спинку кресла. Задумчиво посмотрел на грубую мужскую перчатку, лежавшую на его столе. Побарабанил пальцами. Понаблюдал, как льнёт к стеклу дождь, словно пытаясь пробраться в кабинет и хоть немного согреться. А потом, рывком выпрямившись, начертал собственной рукой на узкой полосе бумаги: «Не вижу причин откладывать свадьбу до весны. Что может возрадовать душу народа в унылые дни декабря как не роскошная свадьба детей монархов? Надеюсь видеть усладу глаз моей старости раньше, чем снег». Подписался, подошёл к окну, открыл клетку с дежурной вороной, обмотал вокруг её ноги послание и запечатал его специальной «птичьей» печатью. Она двумя кружками сжимала воск, делая его объёмной монеткой.

Ульвар открыл окно и выпустил птицу.

Да. Всё же нужно вводить единую почтовую систему, со специальными почтовыми дворами и сменными лошадьми. На них меньше будут влиять погодные условия.

В дверь постучали.

– Войди, – отозвался Ульвар не оборачиваясь.

– Папа? Ты хотел меня видеть?

– Верно. Мне кажется, ты потерял одну вещь…

Король обернулся. Себастиан, весь какой-то потускневший и печальный, стоял в дверях, не проходя вглубь кабинета. Ульвар вернулся к столу, взял перчатку и протянул сыну. Принц покраснел, отвёл глаза.

– Спасибо.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– Я вчера напился, – честно признался Себастиан. – Я был очень пьян. Прости.

– А был повод?

– Нет.

«Лжёт», – понял Ульвар. Прищурился.

– И кто же разделил с тобой стол и вино?

– Я был один, – принц покраснел сильнее.

Король удивился. Ещё одна ложь? Как интересно.

– А цветы зачем тебе понадобились?

– Не знаю. Я был пьян.

Ульвар сел на край стола и задумчиво посмотрел на наследника. Сейчас у Себастиана пламенели даже уши, а на малиновых щеках выступили белые пятна. Сын стоял, сверля взглядом пол, и на щеках его ходили желваки. Ясно: он решился лгать до конца.

– Жаль, – признался король, – они мне нравились.

Зелёные глаза виновато поднялись.

– Прости. Я больше никогда не буду напиваться.

– Хорошо, договорились. Почему ты не одет на праздник?

– Я не пойду.

И снова эти опущенные глаза. Ульвар вздохнул.

– Ладно. Ступай.

– Пап? – Себастиан заглянул в лицо отцу. – Ты сердишься на меня?

– За цветы? За пьянку? Нет. Цветы рано или поздно всё равно бы завяли. Ну а пьянка… дело молодое. Я рад, что ты всё осознал.

– Спасибо, – шепнул принц и вышел.

– А вот за ложь – да, сержусь, – прошептал Ульвар задумчиво.

Он набросил на шею золотую цепь – знак королевского достоинства – и вышел. Почта подождёт. Гильдии тоже. Даже расширение тысячи королевских лучников до десятка тысяч – подождёт. Сейчас важнее найти ответы на два вопроса:

Почему лжёт Себастиан?

Кто такой Риан? Что нужно Западному ветру, что это за человек и зачем ему Руэри?

Король вышел в Голубой зал, пропуская мимо ушей привычные возгласы герольдов. Ульвар не любил все эти праздники, но сейчас дорогие гости требовали внимания монарха. Очень настойчиво требовали.

Зал был полон радостными разряженными придворными. Музыка лилась со всех сторон. От огня тысяч свечей вечер казался светлее дня. Ульвар направился к королеве и вдруг почувствовал какую-то жадную, внимательную тишину, охватившую людей. Нет, музыканты продолжали отрабатывать хлеб, а платья – шуршать, вот только разговоры резко притихли. Ульвар обернулся и увидел улыбающуюся дочь.

«Вот же…» – он не додумал.

Руэри шла, гордо подняв личико, а толпа придворных сплетников едва ли не облизываясь рассматривала платье принцессы. Чёрный плюшевый лиф. Из той же ткани – узкие, длинные, до середины пальцев, рукава. Короткие широкие верхние – из белого меха, с разрезом до локтя. И ярко-рыжая, кричаще-апельсиновая юбка.

Не нужно было владеть знанием символики цветов, чтобы не догадаться: дочь Ульвара явилась на бал в костюме лисицы. И не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как вспыхнуло радостью лицо княжича Элиссара.

«Ну и Руэри! Дерзкая девчонка!» – восхитился Уль.

Глава 15. Папина дочка

Руэри, ловя на себе жадные взгляды эпатированных придворных, прошла через половину танцевальной залы, затем развернулась и прямо направилась к застывшему от потрясения Элиссару. Улыбнулась. Чуть присела и посмотрела на княжича смеющимися глазами:

– Вы меня пригласите, ваша светлость?

– Разрешите пригласить вас на танец, Ваше высочество, – послушно повторил тот и улыбнулся.

Её пальчики коснулись его пальцев, заиграла павана, и пары двинулись под музыку, обходя «танцевальным шагом» зал. Руэри очень хотелось оглянуться и посмотреть на выражение лица Риана, но девушка понимала: Лис непременно увидит этот взгляд.

– Вы себя компрометируете, – заметил княжич.

– Я знаю. Но не так уж сильно. Конечно, во дворце ваше прозвище уже все знают: такие вещи распространяются быстро. Но одно дело знать и догадываться, а другое – утверждать. Если бы и вы были в костюме лиса, то да, наша пара выглядела бы очень… провокационно. Но сейчас… Помилуйте, что за грязные домыслы?

– И всё равно станут шептаться…

Руэри повернулась к нему и усмехнулась:

– На-пле-вать. Даже явись я на бал, закутанной с головы до ног в голубую накидку милосердных дев, это не отмыло бы всю грязь с моей репутации. Вы же знаете, что обо мне говорят? Не лучшая слава для королевы…

«Но, если что, у меня есть путь бабки: стану второй Чёрной ведьмой, и пусть хоть обшепчутся…» – чуть было не прибавила она, но вовремя спохватилась: Лису об этом знать не надо. Руэри для него белая, пушистая, беззубая и вообще хочет сбежать от папочки, а не становиться королевой Гленна.

И девушка почувствовала досаду. Во всём мире есть лишь один человек, с которым не надо притворяться. Иногда это так утомляло!

– Вы очень смелы…

«А ещё умна. Но об этом тебе лучше тоже не знать».

– Я просто очень устала, Лис. От всех этих дворцовых сплетников и сплетниц, от властного отца, не дающего возможности свободно вдохнуть. Вот это платье ему вряд ли понравится, а, значит, меня ждут наказания, но… плевать. Тебе оно нравится?

– Да. А какое вас может ждать наказание?

– Разговор с отцом, лишение прогулок…

Девушка покосилась на явно не впечатлившегося грядущими неприятностями княжича. «Как-то слабенько, видимо», – Руэри задумалась. Уль никогда не наказывал дочь, а потому принцессе было сложно сочинить ужасную-преужасную кару. Отцу стоило приподнять бровь, пустить в голос январскую метель, и Ру сразу раскаивалась и исправлялась.

– А может и Красный замок. Если отец разозлится всерьёз. Но это всё такие мелочи! Твоя любовь поможет мне вынести всё.

По его глазам поняла – стрела достигла цели.

Музыка стихла. Следующим танцем должна была стать гальярда. И только тогда Руэри поняла, какую чудовищную ошибку она совершила! Первый танец, степенный и важный, нужно было танцевать с кем угодно, но не с княжичем. Потому что на второй – азартный, подвижный и страстный – по правилам этикета принцесса обязана была составить пару другому кавалеру.

И она почти не удивилась, когда…

– Разреши тебя пригласить, Зайчёныш?

Руэри приподняла брови, чуть выпятила нижнюю губу и смерила Риана надменным взором:

– У меня нет выбора, не так ли? – процедила сквозь зубы. – По этикету я обязана согласиться…

– Ну вот и чудненько, – ухмыльнулся Ветер и сам взял её пальцы.

Музыка заиграла весело и фривольно, кавалеры и дамы дружно запрыгали вокруг друг друга.

– Лисичка-сестричка, – хрипло прошептал Риан, ухмыляясь, – я тебя съем.

Руэри попыталась выразить взглядом то, чего она на самом деле не думала, а сердце меж тем как-то подозрительно бултыхнулась, и вдруг стало жарко.

– Что вы имеете ввиду? – сухо уточнила принцесса.

– Прям при всех показать? Ну, как скажешь…

Он наклонился.

– Нет! – пискнула Руэри в ужасе.

– Ну нет, так нет. Как хочешь, Ягодка волчья.

Принцесса проскакала вокруг него, как того требовал танец, изящно перебирая ножками. Гальярда, которую так любила Ру, внезапно оказалась ужасно непристойным танцем. И стала ещё непристойнее, когда Риан подхватил девушку за талию и перекинул налево от себя.

– Как вы…

– У нас вот так танцуют, – мужчина ухмыльнулся. – Этот танец называется вольта. Так веселее, тебе не кажется?

«Надо приказать открыть окна… очень душно» – подумала Руэри.

Она не стала кричать, давать пощёчины или ещё хоть чем-либо показывать окружающим, что произошло что-то неприличное, поэтому танец продолжался как ни в чём ни бывало. Риан сделал круг, они разошлись, снова сошлись, а затем его горячие – даже сквозь корсет (или ей казалось) – руки снова легли на её талию. И Руэри не оставалось ничего иного, кроме как снова сделать вид, что всё это происходит с её согласия.

– Я люблю Лиса, – прошипела она, когда оба, почти касаясь плечами, совершали ход вокруг друг друга.

– Да я тебе подарю десяток лисиц. Хоть рыжих, хоть чернобурок.

– Оставьте меня! Не желаю вас видеть!

Риан тихо рассмеялся, и снова перекинул её в воздухе (на этот раз часть кавалеров последовала его примеру), а затем заложил руку за спину и, прикусив губу и весело глядя на принцессу, продолжил прыжки, ловко отбивая сапогами о пол.

– Какая смелая девочка, – шепнул, когда оба снова оказались рядом.

– Не смейте…

– Не могу. Прости. Волчья природа такая: лопать заюшек. Могу утешить: тебе понравится.

Руэри глубоко вдохнула. Почему рядом с этим наглым типом она всегда превращается в дурочку?

«Я вижу вас, и я глупею: любовь и глупость – всё одно, а дураков не мудрено и в шею гнать и оседлать, всей попой сев ему на шею» – вспыли перед ней знакомые строчки. Не зная, что ответить, девушка решила молчать. «Все мои оскорбления для него – покусывания самки перед согласием, – поняла она. – Но тогда что? Как я могу ударить его так, чтобы бы ему стало больно?»

– Мой отец никогда не даст согласия на наш брак, – наконец сказала принцесса, после очередных его объятий, когда туфельки уже коснулись пола.

Руки соприкоснулись локтями в новом круге.

– Досадно, не правда ли?

– Вам – возможно. А мне – точно нет. Вы мне не нравитесь.

– Я вижу. По расширившимся зрачкам, по заалевшим губкам, по тому, как сбивается твоё дыхание и как меняется голос. Я тебе просто ужасно не нравлюсь.

– Просто этот танец слишком подвижный…

– Да, Солнышко, да. Это просто танец.

Руэри закусила губу. «Мне не пробить его самоуверенность!»

– Когда ты так делаешь, Лисичка, мне хочется плюнуть на все правила этикета и снова попробовать твои губы на вкус…

Девушка испуганно разжала зубы. К её счастью танец завершился. Риан поклонился, она присела в реверансе. К принцессе спешил новый кавалер:

– Ваше высочество, разрешите…

– Простите, мне нехорошо… Следующий танец будет ваш, обещаю, а сейчас…

Она растянула губы в улыбку, а затем подошла к окну, которое оказалось открыто. Но отчего же тогда так душно?

Руэри вышла на балкон, облокотилась на балюстраду и попыталась успокоить скачущие мысли. «Он мне нравится, – призналась самой себе со страхом. – По-настоящему нравится. А хуже всего то, что он это видит». Принцесса знала: если ты обманываешь сам себя, то этим даёшь оружие врагу, поэтому старалась быть сама с собой честна. Но…

А делать-то с этим что?

«Можно выйти за него замуж… Ну, папа будет против, но я сейчас не об этом… Если я отвечу ему согласием, то что дальше?» А дальше будут безумные поцелуи – Риан умел целоваться, о да! и в этом Ветер тоже оказался прав – страстные ночи и всё, о чём сейчас так ноет тело, недвусмысленно пылая.

Ну хорошо, а потом?

«Он сильнее меня. Он меня умнее. И в нашей паре вести буду не я. Риан всегда сможет добиться, чтобы я делала то, что нужно ему. Я превращусь в маленькую послушную девочку. Хочу ли я этого? Нет!»

Никогда.

Ей нужен кто-то вроде Лиса, кто-то, кого она сделает послушным себе, кем сможет управлять она, а не наоборот. Никакие постельные услады не стоят того, чтобы королева превратилась в игрушку.

«Мне нужно замуж, папа, – подумала Руэри, – и срочно. Пусть даже это будет Лис. В конце концов, Тинатин находится так далеко от Гленна, что присоединить северное королевство точно не сможет…». Мысли мешались и путались в её голове.

«Ну хорошо. С этим всё решили. А сейчас-то что делать?»

А сейчас Руэри попросит отца поручить ей дело ремесленной гильдии, предводительство над советами, проработку устава и проведение сети каменных дорог. А ещё, чтобы не было времени для телесных пожаров и ночных мечтаний, организацию почты, например.

– Он вам нравится, – мрачный голос нарушил молчание сада.

– Это не так, – спокойно ответила принцесса, не оборачиваясь. – Он мне неприятен.

– Вы мне лжёте, Руэри. Пожалуйста, не стоит меня жалеть. Риан – мой брат, и да, он всем девушкам нравится…

«Потому что не ноет», – раздражённо подумала принцесса и обернулась к княжичу. Улыбнулась, прямо глядя в серо-зелёные глаза.

– Всем, но не мне. Лис, я люблю вас.

Она обняла его, потянулась и решительно поцеловала. Парень вздрогнул, обхватил девушку, прижал к себе и ответил на поцелуй со всей страстью. «Если он станет моим мужем, то перестанет быть врагом моего отца, – думала Руэри, закрыв глаза. – А, значит, я выполню папино поручение… и… Лис очень мил». Девушка отстранилась, снова отвернулась в сад.

– Ру…

– Мы не можем разговаривать тут. Дождь унялся. Лис, вы подождите меня, скажем… в ротонде печали. Пожалуйста. Вы знаете, где это? Я не смогу точно сказать, когда удастся незаметно вырваться с танцев. Возможно, придётся ждать долго. Может, даже до утра. Но я постараюсь побыстрее.

– Ру… вы решились бежать со мной?

– Мы это обсудим там, не здесь. Слишком много ушей и людей.

Элиссар снова обнял её, и девушка услышала, как взволнованно стучит его сердце.

– Я вас люблю, – тихо признался княжич, но отпустил её. – И буду ждать. Неважно, сколько вам понадобится времени. Вы станете моей женой?

– Да. Но сейчас, пожалуйста, оставьте меня.

Было и привычно, и странно, что Лис обращается к ней на «вы», в то время, как Риан – на «ты». Нет, Руэри знала, что в Медовом царстве просто нет обращения «вы», поэтому медовикам крайне сложно разобраться кого и при каких обстоятельствах называть «ты», а кого – «вы». И всё же…

«Надо попросить Лиса тоже обращаться ко мне на «ты», – подумала она и поспешила вернуться в зал. Решено: Элиссар станет её мужем. Тот, которым сможет управлять она, а не тот, кто сможет управлять ей. Осталось решить вопрос с папой и…

Улыбаясь и кивая, Руэри поспешила к отцу. Краем глаза увидела, что Риан с кем-то танцует. Ну и отлично. Надо пользоваться моментом. Вот только как объяснить королю срочную необходимость выйти замуж? Они ведь договаривались совсем об ином. Признаваться же в собственной слабости совершенно не хотелось. Папа, конечно, поймёт, но…

Отец разговаривал с кем-то из придворных. Руэри встала в стороне, однако беседа оказалась недолгой.

– Пап? Я могу с тобой обсудить кое-что?

– На балу?

– Лучше бы не здесь.

– Это срочно?

– Да.

Ульвар нахмурился.

– Ступай в Синий кабинет. Я подойду.

Руэри присела в реверансе, развернулась и пошла прочь. И, когда лакеи уже распахнули перед принцессой высокие двери, позади вдруг раздался чей-то вскрик. Девушка резко обернулась и успела увидеть, как король падает на пол.

– Папа! – закричала Ру, бросаясь назад. – Папа!

Она рухнула рядом с ним на колени, приподняла его голову: Ульвар был без сознания. Он словно разом лишился всей крови, став белым, словно мрамор. Руэри завопила от ужаса, и толпу захлестнула паника. Девушка попыталась докричаться до отца, но тот не отвечал, и ей показалось: он умер. Вдруг кто-то решительно отстранил её.

– Это только обморок, Зайчёныш, – мягко и властно сказали ей. – Не бойся.

Руэри отодвинулась, чувствуя, как её трясёт. Риан встал на одно колено рядом с телом короля, взял безвольную руку.

– Он жив. Пульс есть, пусть и слабый, – поднял голову и рыкнул властно и громко: – Лекаря.

– Эйк, позови Ренара! – резко распорядилась Руэри.

Она стиснула руки, которые дрожали так сильно, что это было видно из противоположного конца зала. Вслед за ними застучали зубы, а потом мир расплылся в слезах.

Риан расстегнул камзол короля, рывком распахнул рубашку на груди (пуговицы зазвенели о пол), а затем обернулся к Руэри:

– Сядь на пол рядом, твоё платье послужит ему подушкой.

Его голос звучал спокойно и уверенно, и принцесса беспрекословно послушалась. Риан положил голову Ульвара на мягкие оранжевые юбки, снова обернулся к толпе:

– Вина. Или чего крепче.

Кто-то из лакеев подал ему бутыль с вином. Ветер плеснул на ладонь и принялся растирать королю грудь, а затем виски. Покосился на Руэри, усмехнулся ей:

– Говорю ж: зайка. Испугалась, трусишка?

Ру вдруг всхлипнула, и слёзы всё же вырвались, брызнули на щёки.

– Не трусь, всё будет хорошо. Обещаю. Это первый такой приступ?

– Н-нет… н-но я н-никогда…

– Не видела, да? Понимаю, такое увидеть страшно. Но не переживай: твой папа точно выкарабкается. Он живучий.

– Дорогу! Дорогу!

Однако толпа не спешила расступиться перед лекарем.

– А ну разошлись! – рявкнул Риан.

Его послушались.

Ренар, всклокоченный, со сбившейся рубахой, плохо заправленной в штаны, в разных туфлях, бросился к королю.

– Что вы делали? – спросил Ветра злобно.

– Растёр вином грудь, запястья и виски.

– Хорошо.

Лекарь сжал запястье короля, наклонился, прислушиваясь к дыханию. Потянул веко. Покосился на принцессу:

– Кто-нибудь, уведите её. Мне только тут истеричных девиц не хватало.

– Й-а ост-тан-н-нусь…

– Она не будет истерить, – пообещал Риан, со спины поднял Руэри, принуждая встать, обнял, прижимая к своей груди, и девушка судорожно выдохнула. – Ну-ну, всё будет хорошо, – прошептал он.

У него был густой, очень уверенный голос, низкий и властный. И Ру вдруг поверила, расслабилась в его руках.

– Его величество нужно отнести в кабинет, – распорядился Ренар.

– Я тебя сейчас отпущу, Малышка. Но я рядом.

Риан выпустил принцессу, шагнул, подхватил бессознательного монарха на руки:

– Показывайте дорогу.

– Господа! – голос Руэри почти не дрожал. – Танцы продолжатся. Ничего страшного не случилось, Его величеству уже легче. Это просто духота. Продолжайте, а мы вас оставим. Лаариан, следуйте за мной. И вы, Ренар. Остальные останутся.

Она пошла вперёд, закусив губу, чтобы та не дрожала, не оглядываясь, гордо вскинув голову, уверенная в собственном праве отдавать приказы. И только после того, как все четверо миновали освещённый коридор, галерею, корпус королевы и вышли в сад, обернулась к спутникам.

– Риан… вам тяжело, наверное? Позвать кого-нибудь из слуг?

– Хватит на сегодня паники, – рассмеялся Ветер. – Веди, Солнышко. Я не такой слабак, каким тебе кажусь.

В Синем кабинете принцессу снова накрыл приступ отчаяния.

– Ренар, он выживет, да? Вы обещаете?

– Это не от меня…

Риан привлёк девушку к себе. Он уже уложил короля на походную кровать, и теперь его руки освободились.

– Лисичка, ну когда это лекари чего-то кому-то обещали? – рассмеялся насмешливо. – Уверен даже в храме, стоя у алтаря, на вопрос: «клянётесь ли вы в верности этой девице», настоящий лекарь ответит: «это зависит не от меня». Ренар, мы тебе ещё нужны?

– Нет. Мне нужны слуги. Желательно, не паникующие. И я даже знаю, где таких найти.

– Отлично.

Риан подхватил принцессу на руки и вышел.

– Не надо, – прошептала Руэри.

Зажмурилась и уткнулась мужчине лицом в плечо. Судорожно всхлипнула.

– А ты, оказывается, папина дочка, – хмыкнул Ветер.

Руэри закусила его камзол, продолжая трястись и всхлипывать.

– Я, конечно, могу отнести тебя в мою комнату, – шепнул он ей на ухо. – Если хочешь.

– Что? Да как ты…

– Я не знаю, где твоя. Покажи мне.

– Налево, по лестнице вверх, висячая галерея. Там мой корпус. Второй этаж, двери с малахитовыми ру-ру…

Она снова разрыдалась ему в плечо.

– Найду я твои ру-ру, – рассмеялся Риан, передразнивая. – А с виду такая взрослая девочка! Я аж поверил! Почти.

– Не-не…

– Ну, скажи ещё чего-нибудь на своём рыдательном.

– Да как ты!..

Руэри не договорила: рыдания сломали её. Отец умрёт? Может уже умер?

– Я х-хочу к нему!

– А я хочу… Я вот даже говорить не буду тебе, чего хочу я. Чтобы не смущать.

Она ударила его кулаком в плечо.

– Ух! А если я выроню?

Ветер сделал вид, что отпускает, Руэри вскрикнула, вцепившись в его плечи.

– Вот и не отпускай, Солнышко. Никогда. Только я тебя и смогу вынести.

«Он специально дразнит, – подумала Руэри, уткнувшись ему в шею и вдыхая запах вина, кожи и ещё… леса? На неё вдруг каменной плитой накатила неподъёмная усталость. – Если папа умрёт, я тоже умру…»

Риан действительно отнёс принцессу в её покои, вошёл, ногой захлопнул дверь.

– Спасибо, – слабо прошептала Руэри.

– Я помогу тебе раздеться.

– С ума сошёл?!

– С ума бы я сошёл, если бы не помог. Не бойся, – засмеялся мужчина. – Я, конечно, мерзавец, сволочь и пират, но пользоваться твоим состоянием сейчас не буду. В том смысле, про который сейчас подумала ты.

– Ничего я не подумала, – прошипела она.

– А напрасно. Ну-ка, повернись спиной.

Риан круто развернул её, расшнуровал верхние рукава, расстегнул рыжую юбку, а за ней и остальные, и те мягко упали к ногам принцессы. «Даже если он сейчас меня обесчестит, я буду не в силах сопротивляться», – устало отметила Руэри.

Мир шатался, глаза смыкались, ноги подкашивались, а тело сделалось неповоротливым и тяжёлым. Мужчина вытянул шпильки из её причёски, и волосы пеленой упали на спину. Расшнуровав корсет, Риан оставив девушку в одной лишь длинной сорочке, затем развернул к себе и поцеловал в губы, страстно и нежно. Руэри оплела его шею руками, не в силах противиться.

– Да ты ж моя послушная, – прохрипел мужчина. – Искусительница…

Он подхватил её на руки, ногой отбросил юбки и отнёс девушку на кровать.

– Не надо, – слабо прошептала Руэри.

– Надо, Лисичка, надо.

Её положили в постель, расправили сорочку, а затем накрыли одеялом. Сам Ветер лёг рядом поверх одеяла и посмотрел на принцессу.

– Спи давай. Сон для тебя – лучшее лекарство.

– А ты не будешь…

Он хохотнул:

– Даже не уговаривай. Спи.

– Ты не мог бы уйти?

– Нет.

Руэри вздохнула, закрыла глаза и провалилась в сон.

Глава 16. Папа, я решил

Ближе к ночи дождь унялся, а ветер разогнал тучи, и на чёрное небо вышла оловянная луна.

Себастиану не спалось, он сидел и смотрел на сломанный фонтан. Безрукий мальчик и девочка с четырьмя отсутствующими пальцами раздражали его. Принц не любил это место и всячески старался избегать его во время прогулок. Он не мог понять, зачем такое ставить в королевском саду? Да, безобразный фонтан надёжно скрывали заросли сирени, и находился он в стороне от мест, наиболее привлекательных для гуляющих, но… Всё равно, зачем? И ещё больше принца поражало, что этот фонтан очень любил отец.

Но сейчас, кажется, наследник понял короля. Рядом со сломанной скульптурой, в отдалении от шумной толпы можно было печалиться о собственном разбитом сердце. Себастиан, конечно, не знал, о чём именно грустил отец, ведь Ульвар был счастливо женат, но…

– Мне никогда вас не забыть, – шептал принц, – тоску и горе не избыть…

Но получалось как-то… неважно. Слюняво. А выразить собственные переживания в стихотворных строках хотелось. Принц поджал ноги и положил подбородок на колени. Вздохнул.

– Опять поссорились?

Рядом плюхнулось что-то большое и чёрное. Себастиан покосился.

– Нет.

– А чего тогда хандришь? Эй, высочество! Нос выше. Ты накосячил, так, но женщины вообще страсть как любят мужчин, которые косячат. А ты был прекрасен со своими астрами. Очень мило. Уверен, её сердце растаяло.

– Не растаяло. Она больше не разговаривает со мной как с другом. Только об уроках…

– Ха. А тебе прям очень хочется, чтобы она разговаривала с тобой как с другом?

– Конечно! – принц обернулся и удивлённо посмотрел на навязчивого собеседника.

– Ну и дурак.

– Почему?

– Потому что с друзьями женщины не целуются. И не спят, если ты созрел, конечно, до таких взрослых слов. С друзьями женщины ходят под ручку, вздыхают, читают стихи, плачут этим друзьям в плечико, а затем зовут их на свадьбу. Понятно, что замуж выходят не за друзей.

Себастиан поморщился: ему стало неприятно от циничных слов.

– Астра не такая.

– Ага. Непременно задеру ей юбку, вдруг там хвост прячется.

– Риан! – принц резко обернулся к жениху сестры. – Я попрошу вас…

– Тяжёлый случай, – хмыкнул Ветер. – Так чего скис-то? Дай время твоей прекрасной насладиться своим праведным негодованием. Увидишь: твоё смиренное терпение непременно вознаградится дружбой. Станете снова читать друг другу стишки и вот это всё. Ты будешь бултыхаться в этой дружбе, как лягушка в пруду, но никогда не решишься признаться в своих чувствах. Потому что: а зачем? Всё же так романтишно!

– Я сказал.

– Что сказал?

Риан вдруг наклонился к нему, жадно всматриваясь в лицо, и Себастиану показалось, что выражение глаз собеседника стало почти хищным. Но это, верно, просто показалось: рядом с фонтаном царила темнота, а лунный свет – очень неверный свидетель.

– Что я люблю её.

– А она?

– Сказала, что не желает слышать об этом.

– Ну и правильно сказала, – рассмеялся Риан, отстранившись.

– Может и так, – Себастиан вновь уткнулся носом в колени. – Оставь меня, пожалуйста, одного.

– Молодец, девчонка! А ты чего ожидал? Что она взвизгнет от радости и позовёт тебя кувыркаться в кровать?

Принц вскочил. Схватился за эфес сабли.

– Риан! Я…

– Баст, не горячись. Я ведь правильно понял, ты сказал что-то вроде «я тебя люблю», верно?

– Да, – буркнул тот.

– Я, может быть, ошибаюсь, но тогда поправь: разве ты не помолвлен?

Себастиан замер.

– Помолвлен, – прошептал, бледнея.

– Ну а тогда, что должна была ответить тебе такая порядочная девушка, как Астра? М? Ты сам-то хоть понимаешь, как оскорбил её своим признанием? «Я тебя люблю» в отдельности от слов «будь моей женой», мой друг, это оскорбление. Если ты недостаточно уверен в своей любви, так нафиг трепаться? А если уверен, то почему не уверен в браке?

– Ты думаешь, она поэтому меня отталкивает? И так сурова со мной? А если я просто не нравлюсь ей?

Риан хмыкнул, встал, засунув большие пальцы рук под широкий ремень штанов, усмехнулся.

– А этого, мой друг, мы с тобой никогда не узнаем. Чтобы спросить, любит ли тебя девушка, нравишься ли ты, имеешь ли какую-то надежду, нужно быть свободным от обязательств перед другой девушкой. Вот как-то так. И никак иначе. И соломки тут подослать не получится.

– Спасибо, – прошептал Себастиан. – Я всё понял.

– Мой совет тебе, братик: не торопись. Знаешь, влюблённость – дело такое… Сегодня тебе кажется, что ты жить не сможешь без этого человека, а завтра она тебе и в придачу к галеону не нужна.

– Но ты же сватаешься к Руэри?

– Потому что я – мужчина, а не мальчик, друг. Я решил – я сделал. Я не беру обязательств, которые не смогу выполнить, не берусь за то, в чём не уверен.

Себастиан вскинул голову.

– Утром я поговорю с отцом, – решительно заявил он.

– Уверен?

– Да.

Риан хлопнул принца по плечу:

– Другое дело. А сопли на кулак мотать это, прости…

***

Руэри проснулась совсем рано: небо только начинало светлеть, а солнце ещё дремало. Девушка приподнялась на локте и внимательно огляделась. В спальне она была одна. Ну, если, конечно, Риан не прятался под кроватью. Ру хихикнула, но всё же на всякий случай заглянула и туда. Потом встала босыми ногами на ковёр, прошла по всем комнатам анфилады. Ветра действительно нигде не было, если не считать сквозняк из приоткрытого окна будуара. Принцесса вернулась и закрыла дверь на щеколду, разделась, прошла в душ.

– Ну и что будем делать? – спросила сама себя, намыливая волосы, а затем и всё тело душистой эссенцией. – Что это было вчера, Ру?

А вчера она обнимала его, прижималась к его груди и – давайте будем честны! – отвечала на его поцелуй. Нет, не терпела, как в день первой встречи, а именно отвечала с голодной нежностью. Предположим, всё это было вызвано её состоянием, ужасом, паникой, истерикой. Руэри, конечно, знала о приступах отца, но одно дело – знать, другое – видеть своими глазами…

Девушка задумалась, стараясь одновременно и анализировать свои вчерашние чувства, и не поддаваться накатывающей панике. Нет-нет, если бы ночью отцу стало хуже, она бы уже знала… И вообще, дворец гудел бы…

Так, потрясение, обострённая чувствительность, страх, и, как следствие, чисто животное стремление к сильному плечу и поддержке – всё это, конечно, вчера сыграло свою роль в её тяге к Риану, вот только…

А если бы на его месте был Лис?

Девушка смыла с себя ароматную пену, подставила лицо тёплым струям. Попыталась вспомнить как можно подробнее серо-зелёные узковатые глаза, мягкие губы, сильные плечи и этот аромат степных трав… Да, это было приятно. И восхищение первой влюблённости в его глазах – тоже.

Но не то.

– Я реагирую на Риана как течная самка на самого агрессивного из самцов, – прошипела Руэри, постаравшись оскорбить себя как можно сильнее.

Не помогло.

– Ну хорошо, – она снова закрыла глаза, прислушиваясь к пожару, разгоравшемуся в теле, к сладким спазмам внизу живота – и всё это лишь при одних воспоминаниях! – Положим, это всё – голод тела. А если уступить и позволить ему насытиться? Когда человек голоден, он сходит с ума при виде куска хлеба, но стоит ему утолить голод, и разум вновь к нему возвращается. Если, конечно, у человека он был.

Звучит заманчиво! Руэри не сомневалась: Риан искусен в любви. Было бы неплохо, если бы её первый мужчина знал, что и как делать, чтобы женщине было хорошо. И, опять же, иногда хочется потерять голову, хотя бы одну на ночь забыв о планах, интригах, политике… А в объятьях Ветра потерять голову точно можно. М-м…

– Положим, – прошептала девушка, закрывая краны, – что делать с первой брачной ночью, я придумаю потом. Полагаю, гипотетический муж, даже если поймёт, что ему досталась дева без девственности, вряд ли потребует сатисфакции от королевы.

Руэри замотала волосы в полотенце, закрутила его персиковой чалмой, задумалась.

– Ну а если Риан не так умён? Или, положим, обидится? И станет на каждом углу хвалиться своей «победой»?

Её передёрнуло.

Ну уж нет! Пожалуй, вариант уйти в проблемы почты, дорог и гильдии не так уж и плох. Ну или… Да, точно! Её же ждёт Лис. Бедняжка. Принцесса повеселела, замоталась в полотенце и вышла в комнату, наслаждаясь щекоткой прохладного воздуха на шее и плечах. Выйти замуж за княжича, и половина проблем решена…

Но сначала – папа. Надо зайти и узнать, а если он в сознании, то и посоветоваться.

– Вот так сюрприз… приятный.

Откуда… но…

Руэри замерла пойманной птичкой, споткнувшись на месте. Риан вскочил с подоконника, положил тетрадку с поэмой, шагнул к ней и притянул к себе. Она увидела, как его зрачки расширяются, затопляя почти всю радужку. От Ветра пахло осенью, влажной и горьковатой.

– Что вы… как…

– Окно, – прохрипел Риан севшим голосом. – Я не ожидал увидеть то, что увидел. Честно.

– Отпустите…

– Не могу.

Он, тяжело дыша, коснулся губами её губ, срывая с них глухой стон, не целуя, просто касаясь. Его горячее дыхание опалило девушку. Мокрое полотенце никак не помогало успокоиться: Руэри почувствовала расстёгнутые пуговицы его куртки, и, что уж греха таить, то, что ниже. И это его очевидное желание взорвалось в ней тягучей истомой и хаосом мыслей и чувств.

Риан молчал, замерев, а она ждала, что он снова раскроет её губы, и не дождавшись выдохнула и поцеловала сама. «Что я делаю!» – мелькнула в голове испуганная мысль, когда мужчина подхватил принцессу, и его руки легли на её ягодицы. И надо было бы возмутиться и влепить пощёчину и… Но прервать поцелуй оказалось невозможно.

Полотенце упало с головы. Мокрые пряди, коснувшись спины, заставили вздрогнуть.

– Девочка, – прошептал Риан, первым оторвавшись от её губ. – Какая ж ты маленькая девочка. Коварненькая и брыкастая. И такая голодная…

И только тогда Руэри осознала, что ластится к мужчине, что её ноги обхватили его талию и… Вспыхнула, отпрянула, выпуская его плечи из ладоней. Ветер хрипло рассмеялся.

– Ну давай, скажи, что ты этого не хотела и что видеть меня не желаешь. И вообще любишь Лиса.

М-да. Увы, теперь это стало невозможно.

– Не скажу.

– Уже хорошо. Но я бы и не поверил: у тебя глаза почернели.

– У тебя тоже, – буркнула Руэри, отчаянно пытаясь взять эмоции под контроль.

– Так ведь я никогда и не скрывал, что хочу тебя с первой нашей встречи.

Она выдохнула, ткнулась лбом в его плечо и простонала:

– И что с этим будем делать?

– Ну-у… жениться?

– Отвернись, пожалуйста, я оденусь.

Риан заржал, но всё же отвернулся. Руэри скинула полотенце, натянула сорочку, сверху неё – нарядную блузку, потом все нижние юбки.

– Мне нужна твоя помощь. Сможешь затянуть корсет?

– Поворачивайся.

Принцесса молча вытерпела обжигающие прикосновения его пальцев. Риан помог надеть платье. Вишнёвое. Любимое, строгое, со шнуровкой под горло. Расправил подол. Развернул к себе, заглянул в её лицо и снова усмехнулся:

– Ну что, девочка, пойдёшь за меня замуж?

– Нет.

– Нет? То есть, ты готова была лечь со мной – а, клянусь, ты была готова! – но замуж идти не хочешь?

– Да. Не хочу.

Риан прищурился.

– Интересно. Первый раз такое на моей памяти. И почему же?

Мужчина снова мягко притянул её к себе, в то же время удерживая на более-менее приличном расстоянии.

– Я тебя не знаю, – резонно ответила Руэри, отводя взгляд. – Да, меня к тебе тянет. Как-то глупо скрывать то, что явно. Да, ты… ты и сам всё видишь и понимаешь лучше меня. Но я не уверена могу ли тебе доверять. И я тебя боюсь.

В голубых глазах вспыхнул интерес.

– Ты ж моя маленькая отважная Заюшка! Доверять нельзя никому. Но ты всё равно ведь пойдёшь замуж? Кстати, а за кого? За Лиса?

– Может быть.

– Тебе нравится, что ты имеешь над ним власть, не так ли?

– Да.

– Вот же лемминги зелёные! Зайчонок, а ты не видишь разве, что не только ты, но и я плавлюсь? Разве это – не власть? Понимаю: Лис кажется тебе управляемым, а я – нет. Но давай я скажу тебе кое-что, над чем, уверен, ты крепко подумаешь?

Руэри вздохнула, прильнула к нему.

– Скажи.

«Богиня… кажется, больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы меня переубедили, – голова кружилась, губы отчаянно просили поцелуя, а тело – ласки. – Я проиграла… И мне почему-то это нравится… Почему?»

– Нет, Лисёнок, давай-ка без рук, – рассмеялся Риан, отступая и отпуская её. – Пока наши тела соприкасаются, первыми говорят они. А мне нужны мозги. Спокойные и разумные. И твои, и мои.

Руэри вдруг ощутила себя в холодной пустоте. Вздрогнула. Обхватила плечи руками.

– Хорошо. Говори.

– Сейчас ты царишь в сердце Лиса. Ты смогла влюбить его без памяти. Вот только, Солнышко, Элиссар-то любит не тебя, а девушку, которую ты сама для него выдумала. Ты умело играешь на струнах его сердца, согласен. И тебе это кажется победой и властью. Но проблема-то в том, что маска хороша в политике, с любовником и в игре удар ветров. Но не с мужем, Ру. Потому что рано или поздно или ты устанешь её носить, или она треснет сама в самый неподходящий момент. Как вчера, например. Ведь Лис не знает же, да, что ты настолько любишь папочку? Равно как не знает, что любишь власть, игру и… И про вот эту книжку о рыцаре-баране – тоже не догадывается. Кстати, очень интересно. Мне понравилось. И вот представь что будет, когда добрый и послушный Лис обнаружит однажды, что той женщины, которую он любил, не существует. А есть другая, которую такие люди как он могут лишь презирать и ненавидеть. Княжич почувствует себя обманутым, и вся твоя власть над ним рухнет. И это ведь я не только про Элиссара говорю.

– А ты…

– А я вижу тебя, Малышка. Все твои козни и хитрости передо мной как на ладони. Ты ни разу не смогла меня обмануть. Поэтому со мной такого не случится. Я люблю тебя, а не ту возвышенно-прекрасную Руэри, которой не существует. Тебя. Такой, какая ты есть на самом деле.

– Риан…

– Да-да, твой отец не одобрит наш брак, потому что Гленн и… Ру, да откажись ты от этого дохлого Гленна! Зачем он тебе? Маленькое королевство самодовольных идиотов. Я завоюю для тебя весь Западный берег, хочешь? Мой папа убил последнюю королеву кровавых всадников, за что ему, конечно, большое спасибо. Теперь там бродят табуны и несчастные, никому не нужные племена кочевников во главе с мелкими князьками. Я положу эти обширные земли у твоих ног. У тебя будет свой Элэйсдэйр, Малышка.

Руэри завороженно смотрела на него. Голова сладко кружилась.

– Риан…

– Ну, как тебе мой вариант, Ру? – мужчина откровенно смеялся, наблюдая за выражением её лица. – Ты ж моя властолюбивая и жадная девочка! Иди ко мне, моя коварная королева, если вот это сияние глазок означает твоё «да».

Он опустился на кресло, широко расставив ноги, и Руэри шагнула к нему, села на колено, обвила шею руками и поцеловала в губы.

***

– Это уже третий приступ подряд, – мрачно заметил Ульвар, морщась и глотая горькую микстуру.

Ренар сурово посмотрел на короля.

– Будет и четвёртый. А быть ли пятому – не знаю. Может, четвёртым всё и закончится, если вы будете вставать, бегать и вообще не беречь своё здоровье. Если вы намерены по-прежнему игнорировать мои предписания, то стоит уже сейчас, заранее, заказывать подготовку к траурной церемонии. А то вдруг не успеют…

– Пожалуй, в этот раз я вас послушаюсь, – согласился король, откинувшись на подушку и закрыв глаза. – Неделю не вставать?

– Две. А потом я посмотрю: разрешить ли.

– Да вы ростовщик, мой милый Ренар. И ещё какой!

– Думаете, Ваше величество? Но ведь это ещё не всё: вам запрещено заниматься делами и читать.

– Это жестоко.

– Да, вот такой я безжалостный.

– Хорошо, – кротко согласился Ульвар. – Я распоряжусь, чтобы читали мне…

– Разве что одни романы. Никаких дел! Ни дел, ни деловых встреч, ни сообщений, которые могут вас разволновать.

– Я спокоен, как рыба, милейший Ренар.

– Если не хотите всплыть брюхом кверху, то – никаких.

Король глубоко вздохнул, посмотрел на лекаря:

– Я не выдержу. Начну волноваться от отсутствия новостей. Через три дня такого глухого отшельничества я разволнуюсь, как девица перед свадьбой. У меня случится удар, а виноваты в этом окажетесь вы, милейший Ренар.

– Шутите? – угрюмо уточнил тот.

– Не совсем.

– Хорошо. Но не больше трёх часов в день. И не вставать!

Ульвар усмехнулся:

– Договорились.

– Можно подумать, эти ограничения зависят от меня, – ворчал Ренар, выходя. – Детские игры! А ещё взрослый человек!

И столкнулся в дверях с принцем. Сурово оглядел юношу.

– Не волновать!

Себастиан кивнул и вошёл, осторожно прикрыл за собой дверь:

– К тебе можно, пап?

– Входи.

– Как ты?

– Отлично. Только скучно. О чём ты хотел поговорить?

Принц нервно выдохнул, подошёл к постели и замер. Губы его дрожали от напряжения.

– Пап, вчера я тебе солгал.

– Знаю. Ты пришёл сказать правду или просто покаяться?

– Сказать правду.

Ульвар задумчиво посмотрел на наследника.

– Слушаю тебя.

– Пап, я встретил девушку. И полюбил её. И я… я женюсь на ней. Надо разорвать помолвку с принцессой Тайганой.

Себастиан запнулся, стиснул руки. Король молчал.

– Ты говорил, что тебе не нравится, что у меня нет цели, нет решимости достигать цели… Вот. Я решил.

– Замечательно. Хорошая такая цель. Но ты, я надеюсь, осознаёшь, что разрыв с Тайганой приведёт к войне с Персиковым султанатом? Погибнут тысячи людей, тысячи женщин станут вдовами, а десятки тысяч детей – сиротами? Ты готов к таким жертвам?

Принц глубоко выдохнул. Заволновался, нервно перебирая кружевные манжеты.

– Я объясню султану, что его дочь будет несчастна со мной, ведь я люблю другую женщину. Я помню, ты говорил, что он разумный человек. Ну и… богатые дары пошлю. Персиковый султанат не менее нас заинтересован в мире. Пап, я всё решил. Если ты разгневан, то делай со мной, что пожелаешь. Я готов даже на плаху взойти.

– Вот как?

– Да.

– Настолько сильна любовь?

– Да.

Ульвар закрыл глаза. Себастиан подождал минут пять. Сглотнул.

– Ты сердишься?

– Отчего ж? Меня радует твоя решимость, – задумчиво произнёс король. – И кто она, если не секрет?

Принц промолчал.

– Себастиан, ты точно решил на ней жениться?

– Да.

– Значит, ты должен будешь назвать мне её имя. Разве не так? Тогда зачем тянуть?

Довод оказался весомым.

– Её зовут Астра… Астрелия. Дочь коронеля Дьярви.

– Твоя учительница?

– Да.

– И она согласна? – мягко уточнил отец, не открывая глаз.

Себастиана поразило спокойствие короля. Принц ожидал гнева, резкости, давления.

– Я её не спрашивал. Это было бы подло, пока я не свободен.

– А если она тебе откажет?

– Я добьюсь её любви.

– Понятно.

– Ты согласен?

– Дай мне время подумать. Всё это слишком неожиданно. А сейчас оставь меня. Врач велел мне спать.

– Да, конечно. Пап, я так рад, что ты не сердишься… Нет, я бы всё равно, но…

– Себастиан…

В голосе короля послышалось бесконечное терпение. Себастиан вздохнул и поспешно вышел. Уль открыл глаза и мрачно посмотрел на дверь.

– Проклятье, – прохрипел зло. – Я не сержусь. Я в бешенстве.

И позвонил в колокольчик.

– Позови принцессу Руэри, – приказал появившемуся слуге.

Глава 17. Ключик

Под утро ударили первые заморозки, и вчерашние лужицы сковало льдом. Руэри, в светло-коричневом шерстяном плаще с беличьей опушкой, цеплялась за руку Риана и звонко хихикала, поскальзываясь.

– У вас, на севере, такое, наверное, каждый год? – спросила она, обернув к спутнику смеющееся разрумяненное личико.

Капюшон, упавший с переплетённых волос, придавал облику принцессы что-то сказочное.

– Такое? – Риан хмыкнул. – У нас лёд шириной выше, чем твой рост.

– Шутишь?

– По нему можно даже верхом скакать. С повозкой, гружёной камнями. А на ноги надевают загнутые лезвия.

– Зачем?

– Я тебе сейчас покажу.

Мужчина подхватил Руэри за талию и закружил на льду. Принцесса взвизгнула, вцепилась в его плечи и снова рассмеялась.

– Ты меня уронишь!

– Да я на льду даже танцевать могу!

Она заглянула в голубые глаза, потянулась и потёрлась носом о нос.

– Я не знаю, что мне делать с Лисом, – прошептала жалобно.

– Просто расскажи ему правду.

– Нет. Невозможно.

– Почему?

– Знаешь, я с тобой глупею. Это пугает…

Риан снова поцеловал её.

– Не бойся, – шепнул, – я буду умным за нас двоих…

– Сюда идут, – Руэри отпрянула и упала из-за неосторожного движения.

Ветер протянул девушке руку.

– Ваше высочество! – к ним через кусты бежала служанка в полосатом платье. – Его величество пришёл в себя и приказал вас позвать.

Принцесса знала, что отец очнулся – она уже успела поговорить с лекарем. Но зачем сейчас королю дочь? Руэри вскочила и подхватив юбки бросилась во дворец.

– Папа? – она буквально влетела в кабинет и остановилась в дверях, схватившись за притолоку. – Почему ты…

– Ру, закрой дверь, – сухо велел отец. Он был уже одет, сидел на убранной постели, чёрный, словно ворона. – Ты знаешь, где живёт Астрелия, учительница Себастиана?

– Да, но…

– Ру.

– Папа, тебе нельзя! Ты…

Ульвар посмотрел на дочь. Руэри вздрогнула. Она знала этот взгляд. Перед ней был государь, не отец. Тот, кому не возражают, не прекословят, а просто выполняют приказ. Девушка сглотнула и облизнула разом пересохшие губы.

– Напротив сквера герцога Инрэга. Голубой дом с черепичной крышей. Там других таких нет.

– Хорошо. Я рассчитываю на твоё молчание.

Он поднялся и направился к выходу. Руэри не осмелилась его остановить. Проходя мимо дочери, Ульвар остановился, ласково провёл пальцами по её щеке.

– Я всё знаю, милая, – шепнул, смягчившись, – но иногда выбора нет. Бывает так, что ты выбираешь не между лучшим или худшим, а между плохим и очень плохим.

– Пап… мне страшно за тебя.

– Не бойся.

Ульвар притянул дочь, поцеловал её в лоб.

– Ру… я хочу, чтобы эта вещица пока побыла у тебя. Только дай слово, что ты никому не расскажешь о ней, не покажешь и, если тебя спросят, не признаешься, что тебе её дал я.

– Па-ап?

– Слово, Ру.

– Обещаю.

Ульвар вложил в руку дочери маленький предмет. Руэри удивлённо вскинула брови:

– Ключик? От тайн? И где мне искать замок под этот ключ?

– Его не надо искать. Просто будь умницей.

Руэри проводила отца недоумевающим взглядом и снова посмотрела на серебряный ключ с двумя бороздками. Совсем маленький, будто от шкатулки. Пожала плечами. Сняла с шеи цепочку с аметистовой капелькой (принцесса верила, что этот камень хранит её) и надела ключик. А затем поторопилась в ротонду: предстоял разговор с Элиссаром, а Ру так и не решила, что сказать княжичу и что делать дальше с ненужной любовью, которую сама же в нём разожгла.

***

Отпустив карету, Астра прошла в сквер и задумчиво посмотрела в мраморное лицо погибшего в морском сражении герцога.

– Ну вот и что мне делать? – с горечью спросила она.

Насколько же было проще до слов Себастиана о любви. Положим, это обычная мальчишеская влюблённость, и она, конечно, пройдёт, но… теперь Астра должна была постоянно взвешивать, что сказать и как посмотреть. До этого признания девушка могла, например, улыбнуться своему ученику, подмигнуть и вообще… Сейчас улыбки стали делом немыслимым: любая вольность могла прозвучать для Себастиана подтверждением его надежд. Астра постоянно ловила на себе его взгляды, такие робкие и очень внимательные. Можно сказать, вопросительные. И ей становилось до крайности неловко.

Девушка посидела на скамейке, размышляя. Больше всего на свете ей хотелось отказаться от уроков под любым благовидным предлогом. Как-то всё это было… нечестно. Но в ушах словно всё ещё звучали слова Риана про испугавшуюся бабёнку и про то, что она единственная, кто может воспитать будущего короля.

«Я потом подумаю об этом, – подумала Астра, зябко поёжилась, встала и направилась в дом. – В конце концов, Риан прав: впрягся в повозку – тяни до переправы». Она открыла дверь, скинула с ног сапожки и…

– Астрелия… у нас гости…

В дверях кухни показалась мама, и при одном взгляде на её бледное и какое-то словно застывшее лицо, сердце Астры сжалось. Девушка сняла плащ, повесила его на крючок и прошла в двери. Замерла, широко распахнув глаза. Моргнула пару раз, а потом опустилась в глубоком реверансе:

– Ваше величество…

Король на их кухне! Король! Сидит и пьёт чай, как будто… как будто…

– Добрый вечер, Астрелия. Отама, оставьте нас, пожалуйста, наедине.

Мать замерла, с неприязнью и страхом глядя на монарха. Астра мягко обняла её:

– Мам, не переживай, я сама позабочусь о Его величестве.

– Я неподалёку, – шепнула Отама в ответ.

«Как будто мне это поможет, если король разгневается и прикажет отправить меня в Красный замок», – подумала Астра и уловила на лице Ульвара тонкую усмешку. Видимо, королю пришла в голову та же мысль. Девушка закрыла дверь и снова обернулась к гостю.

– Ваше величество?

– Астрелия… Астра, верно?

– Да, Ваше величество.

– Что ж. Прекрасное имя. Астра, я освобождаю вас от обязанности учить моего сына и принёс вам жалованье: сто золотых щитков. Так же я разрешаю вам весной пройти испытания и поступать на факультет горных искусств. Проходить испытания будете или непосредственно у магистра Барнабаса, или, если тот не сможет, у магистра Эйнара.

– Сто золотых щитков? За несколько дней обучения?

Астра уставилась на тугой мешочек, лежащий на столе. Ульвар снова усмехнулся:

– Я ценю ваши услуги.

Девушка посмотрела в его лицо, смело и твёрдо.

– Деньги и ваше разрешение мне мог бы принести любой слуга, не так ли, Ваше величество? Прошу вас, скажите прямо то, что хотели мне сказать. Зачем вы же решили…

Король поднял руку, и учительница замолчала.

– Астрелия… Видимо, этикет не проходят в стенах университета. Значит, со следующего года станут проходить. Вы просите говорить прямо? Я щадил ваше достоинство. Извольте. Мне не нравится, как вы влияете на моего сына.

– И за это вы мне платите сто золотых щитков?

Астру затрясло. Она испугалась, что ещё немного и рассмеётся.

– Считайте это приданым, – холодно ответил король. – Ваш отец, коронель Дьярви, много сделал для короны.

– Приданым? И за кого же…

– Неважно. К вам сватается Грэхем, кажется? Например, за него. Я дам вашему жениху титул лейтенанта, а полгода спустя и капитана. Но я желаю, чтобы вы сегодня же дали согласие, а завтра состоялась ваша свадьба.

– Ч-что?..

Девушка бессильно прислонилась к притолоке и потрясённо уставилась на монарха.

– Мне всё равно, кто станет вашим мужем. Если Грэхем вам не нравится, выберите другого. Но свадьба должна состояться завтра.

– В-вы шутите?

– А похоже?

Из ледяных глаз короля на Астру смотрела смерть. Или что-то худшее.

– Я не хочу… не хочу выходить замуж, – губы девушки словно заледенели и двигались с трудом.

– Сочувствую. Астра, вы молоды, а потому я снисходителен к вам. Приказы короля не обсуждаются, и ваше желание или нежелание не имеет значения.

– Но почему? – закричала девушка. – За что? Я же не… я ничего не…

Нос предательски захлюпал, на глаза навернулись слёзы. Этого ещё не хватало! Астра отчаянно захлопала глазами, пытаясь прогнать непрошеное проявление слабости. И, странное дело, ледяная лазурь королевских глаз смягчилась. Совсем немного, но лёд перестал быть обжигающе холодным. Ульвар сложил пальцы домиком.

– Давайте поступим так, – вздохнул с какой-то мягкой усталостью, – вы заявите всем, что выходите замуж и уедете из Шуга. И если надо будет поклясться, вы поклянётесь в том, что любите жениха и выйдете за него. Но потом сможете отменить свадьбу, раз так сильно её не желаете. Я даже накину сверх суммы ещё пятьдесят щитков, чтобы вы могли выплатить мужчине откупные за отказ от брака.

– Ваше величество, вы… вы предлагаете мне дать ложную клятву?

– Я не предлагаю, – жёстко ответил король, и его глаза вновь заледенели. – Астра, я очень терпелив, но всему есть предел. У вас лишь два выбора: брак или…

– Вы просто хотите, чтобы Себастиан так думал! – выкрикнула Астра. – Чтобы он думал, что я легкомысленна и… Вы понимаете, насколько ваш приказ унизителен для меня? Насколько он… низок! Это – низость. И мне наплевать на то, что вы прикажете меня арестовать! Я никогда не нарушу своего слова и никогда не солгу. И Себастиану… Он мне верит! Никогда! Моя честь…

– Честь, говорите? – процедил Ульвар. – А как, по-вашему, слово «честь» согласуется с тем, что вы, учительница, соблазняете своего ученика? Вы, взрослая девушка, намеренно вскружили голову юному принцу. Вы чего хотите, Астра? И дальше морочить ему голову? Или желаете стать любовницей наследника? А, может, претендуете на его руку? Насколько безнадёжно вы глупы, Астра?

– Не смейте… не смейте так со мной…

– Девочка, заткнись, богини ради, пока ты не вынудила меня приказать отправить тебя в Красный замок. Клянусь, сейчас я с трудом сдерживаю бешенство. Только твоя юность и глупость заставляют меня быть милосердным.

Астра гордо вскинула голову и протянула руки:

– Велите заковать меня в цепи, государь, если желаете. Но порочить мою честь я не дам никому!

– Дура, – Ульвар поднялся.

Девушка закусила губу. Король подошёл, и она увидела его лицо совершенно близко. И невольно вздрогнула под тяжестью пронзительного взгляда.

– Принц Себастиан помолвлен с принцессой Тайганой, – жёстко сказал Ульвар, – и этот брак непреложен. И если из-за тебя, милая, мой сын решится пойти поперёк воли отца, я тебя сгною. А перед этим тебя прогонят по всему городу в одной рубахе, и всыплют тебе столько плетей, что рубаха станет алой. Запомни это, девочка.

Астра выпрямилась, закусила губу, пытаясь преодолеть гнев и ужас, но мир стремительно темнел перед глазами. Король не сводил мрачного взгляда с ей лица.

– Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло. Но в следующий раз не спасёт.

– Я н-не понимаю…

– Тебе и не нужно понимать. Я даю тебе два дня. Либо ты придумываешь что-то другое, сама, неважно что, но мой сын откажется от дурной идеи разорвать помолвку. Либо ты выходишь замуж, либо… Третий вариант тебе совсем не понравится.

И Ульвар вышел.

Астра дрожала всем телом. Её знобило. Не от страха, нет: от унижения, гнева, обиды. Она снова отрывисто всхлипнула и обхватила себя руками, силясь преодолеть дрожь.

– Что с тобой, доченька? – прошептала вошедшая Отама и схватила ледяные руки девушки.

– Мама… он… он ужасен!

– Я знаю, моя девочка, – мать привлекла к себе Астру, погладила по волосам. – Я всё знаю… Я тебе никогда не рассказывала… и Дьярви тоже, но… я знаю.

– Он-н ск-казал, что я п-похожа на т-тебя, п-поэт-тому… чт-то эт-то значит? Что тебя связывает с этим ужасным ч-человеком?

Отама нервно рассмеялась.

– Ничего. Кроме того, что его отец спас нас с тобой от смерти, когда мы замерзали. А сам король Ульвар… он не был ещё королём тогда… приказал похитить тебя и шантажировал меня твоей смертью. А так – ничего.

– Похитил? Шантажировал? Но… Папа не..?

– Нет, милая. Незачем. Ты же знаешь его: услышит – точно окажется на плахе, он ведь горячий. Да и с тех событий прошло больше двадцати лет, к чему ворошить старое?

– А что король от тебя хотел?

– Я показалась ему похожей на женщину, которую Ульвар любил. Она была в плену, и принц пожелал, чтобы я её заменила… Но это долгая история. Потом та женщина сбежала из плена, и наследник вернул мне тебя.

– Ульвар кого-то любил? – удивилась Астра.

Отама промолчала, посадила дочь в кресло, накинула ей на плечи шаль.

– Ты ела сегодня? – спросила заботливо.

– Не хочу. Богиня… это так… так мерзко! Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?

– А зачем, Астра? Ты же понимаешь, что есть тайны, о которых стоит молчать? Королевские секреты могут стоить человеку жизни…

– Но ты же рассказала мне сейчас…

Отама тяжело вздохнула, поставила чайник на плиту:

– Потому что король разрешил, дочка. Не иди против его воли, прошу тебя. Ты не знаешь насколько этот человек безжалостен.

«Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло» – вспомнились Астре ледяные слова. Похожа на мать, а мать похожа на ту женщину… значит… «Я напомнила Ульвару женщину, которую тот любил, и поэтому он меня пощадил, сдержав свою ярость? И это не королева… На королеву я совсем не похожа…».

– Мам, а кто она?

– Кто? А… она… Зачем тебе это знать, доченька? – Отама налила чай и внимательно посмотрела на дочь. – Это опасные тайны. Вспомни, я изначально была против того, чтобы ты давала уроки наследнику, и, видишь, я оказалась права. Чем дальше от короля и его вельмож, тем лучше. При дворе нужно быть либо коварным и хитрым, либо таким, как отец: простодушным и верным. Другим там не выжить.

Астра принялась пить чай, стараясь поменьше клацать зубами о стенку чашки.

– Что мне делать, мам? – прошептала она, чувствуя, как слёзы снова побежали по щекам.

– Себастиан не спасёт тебя, милая. Он совсем юный мальчик, да и никто не сможет противостоять королю. Для Ульвара же наши жизни – паутинка, дунул и нет их. Послушай меня: выходи замуж. Грэхем – хороший молодой человек…

– Он назвал меня королевской шлюхой! Никогда его не прощу!

– Ну тогда… Как зовут того мальчика, что иногда приходит к тебе за помощью в геометрии?

– Бруни?

– Да-да, смешной такой и милый… Выходи за него. И уезжайте, ради богини. Как можно дальше.

– Но Бруни не предлагал мне руки…

– Это неважно. Сто золотых щитков – целое состояние. Ты сможешь купить на них имение. Или, если хочешь, купи каменоломню, рудник, что ты там хотела изучать? С такими деньгами ты сможешь сама устроить своё будущее. Только, прошу тебя, не иди поперёк воли короля Ульвара.

Она всё говорила и говорила, но Астра плохо слушала. Её душу раздирало негодование. Король говорил с ней так, как будто это она, Астра, виновата в том, что… и как будто она… и…

Девушка вздрогнула и встала:

– Мам, прости. У меня голова болит. Я поднимусь к себе.

– Да-да, конечно, милая. Завтра я не буду тебя будить – поспи подольше. Вон как с лица спала: остались кожа до кости, и под глазами круги.

Астра поцеловала мать в щёку и поднялась к себе. Закрыла дверь на щеколду, забралась с ногами на постель и уставилась в окно.

– Ненавижу, – прошептала зло. – Ничто: ни титул, ни корона, ни род – никому не даёт права оскорблять других людей!

И ей вдруг вспомнился пьяный и счастливый Себастиан под окном. Зелёные глаза наследника сияли и смотрели на девушку с такой нежностью и восхищением! И этот букетик сломанных астр…

– Он не такой как ты. И никогда таким не станет!

Астра судорожно вздохнула. Ей было и страшно, и мерзко, и бесконечно непонятно, что делать дальше.

***

Ульвар велел остановить карету у Закатного моста. Вышел и облокотился о перила гранитной набережной. Красные всполохи умирающего солнца придавали замку особую зловещесть.

– Будем считать, что я сдержал своё слово, Джайри, – мрачно заметил король, любуясь видом.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я поклялся, что не выдам твою дочь за того, за кого она не пожелает пойти. Помнишь? Но выбор ей сделать придётся.

– Астра – не моя дочь.

– Знаю.

Ульвар закрыл глаза и глубоко вдохнул. Подмораживало. «Я схожу с ума», – подумал король устало.

– Тебе нужен отдых. Ренар сказал…

– Я знаю, – прорычал Уль сердито. – Заткнись, Джай. У меня нет времени.

Он вернулся в карету приказал ехать во дворец.

Дома его встретила какая-то странная Руэри. Словно чем-то напуганная и виноватая. Последний раз такой он видел дочь, когда та в запале ссоры бросила в камин деревянную лошадку брата.

– Ру? – позвал Ульвар, чувствуя как на лбу выступает холодный пот, а колени подгибаются. – Что с тобой?

– Ничего, пап. Я просто волновалась за тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Устал. Позови кого-нибудь, кто поможет мне дойти и лечь.

И надо было бы остановиться и разобраться, что происходит с дочерью, но сил оставалось только на то, чтобы не упасть прямо здесь.

– И да, передай Себастиану, чтобы завтра, с раннего утра, зашёл ко мне.

– До занятий?

– До.

Руэри кивнула и убежала.

– Надеюсь, у тебя хватит мозгов принять верное решение, девочка, – прошептал Ульвар мрачно.

Глава 18. Рыбалка

– Я так рад! – воскликнул Себастиан и обнял побратима. – То есть, мы теперь станем не только братьями, но и…

– Не знаю, – Лис покачал головой.

Оба не спали всю ночь и, сидя у камина, разговаривали о разном. Жарко полыхал огонь, озаряя спальню наследника неверным пляшущим светом. Себастиан пихнул друга в бок:

– Ну, ты чего? Если она тебя любит, так о чём ещё грустить? Мне вот ещё только предстоит завоевать сердце Астры, а тебя уже любят!

– Руэри сказала, что не пойдёт поперёк воли короля: она его боится. И даже бежать со мной отказалась… Я предлагал вместе ей уехать в Великую степь, но твоя сестра опасается, что между Элэйсдэйром и Тинатином начнётся война.

– Ру боится папу? – Себастиан хмыкнул. – Да ну. Чепуха!

Элиссар мрачно посмотрел на него.

– Понимаю, тебе она кажется дерзкой и смелой. Поверь, это напускное. Все так думают. Руэри мне призналась, что боится отца до дрожи и никогда не возражает ему, а все вокруг думают…

– Да ерунда! Я вот рассказал ему про Астру и ничего. Он добрый, только делает вид, что грозный. Потому что король. Если все будут знать, что он…

Себастиан зевнул, не договорив, потом встал и весело улыбнулся:

– Знаешь, если Ру боится, хотя, брат, это и неожиданно для меня, то я сам поговорю о вас обоих с отцом. В конце концов, в отличие от моего сватовства к Астре, твоё вполне себе в государственных интересах. Но как же я рад! Ру станет твоей женой! Ну… вот это удивил так удивил!

«Так странно, Себастиан, что ты так плохо знаешь и сестру, и отца», – подумал Элиссар.

Ему печалилось: вчера был долгий разговор с Руэри, и принцесса была очень грустна и сдержанна. «Ничего не получится, Лис», – заявила она уныло. И от её нерешимости бороться за любовь и его руки тоже опускались.

– Я не хочу войны, – тоскливо перебирая подол плаща, объясняла Руэри. – Тысячи ни в чём не повинных людей… Тинатину не выстоять в этой войне…

Элиссар раскачивал качели, на которых она сидела, и хмурился.

– Зря ты так думаешь. Наши союзники – кочевые племена Великой степи. Много лет назад между Элэйсдэйром и Тинатином уже была война, и она длилась долго-долго, и королевство не могло одержать вверх…

– Ты не понимаешь, – маренговые глаза взглянули на него с упрёком. – Ты ничего не понимаешь, Лис… Я не хочу этих смертей. Не хочу войны. Стоят ли чувства двоих людей подобных жертв?

Княжич кусал губы:

– Зато с Рианом ты смеёшься, – угрюмо и ревниво заметил он.

Принцесса пожала плечами:

– Отец хочет нашей свадьбы. И, если её не избежать, то нужно хотя бы подружиться с тем, от кого потом будет зависеть моя жизнь. Поверь, мне сейчас вовсе не хочется ни легкомысленно болтать, ни смеяться.

– А мне показалось, тебе очень даже нравится это делать, – выдохнул Лис зло.

Руэри посмотрела на него, и на глазах её выступили слёзы. Она сморгнула, всхлипнула и отвернулась.

– Как ты можешь, Лис!

В тихом голосе совсем слабо прозвучал упрёк. Девушка встала и пошла прочь. Элиссар догнал её, обнял, прижал спиной к груди.

– Прости, – зашептал покаянно. – Ру, прости меня. Я – дурак. И я очень ревную тебя.

Она обернулась, обняла, положила голову ему на плечо и вздохнула.

– Напрасно, Лис. Я люблю только тебя.

Даже сейчас, вспоминая тот разговор, княжич чувствовал, как сердце разрывается. Себастиан заглянул ему в лицо, хлопнул по плечу:

– Брат, не грусти. Клянусь, она станет твоей женой. Я уговорю отца!

И вышел, сияя словно солнышко.

Принц перешёл в королевский корпус в радостном предвкушении. Отец хотел видеть его? Интересно, а зачем? Ульвар же обещал вчера подумать над тем, как лучше разорвать помолвку с Тайганой… Себастиан вспомнил портреты темноволосой девушки, шоколадные глаза которой смотрели так доверчиво и спокойно. Эти изображения на холстах присылали ему с его четырнадцати лет, и принц видел, как невеста взрослеет. Конечно, было нехорошо вдруг отказываться от обещаний. Ну а что поделать? Кто властен над собственным сердцем?

«Не переживай, милая, – шепнул принц сам себе под нос, – тебя тоже кто-нибудь полюбит».

Открыл тяжёлые двери и вошёл.

Отец полулежал на кровати, приподнятый взбитыми подушками. Он посмотрел на сына каким-то воспалённым взглядом, слабо указал рукой на кресло.

– Доброе утро, пап! Как ты себя чувствуешь?

– Неважно. У меня для тебя нерадостные новости.

– Нерадостные? Пап, если персиковый султан не согласен и разозлился… Я готов воевать!

Тёмные брови короля сошлись на переносице.

– Война – это не весёлая прогулка героев, как в твоей любимой книжке, – резко оборвал он наследника. – Сядь. Надеюсь, что идти в бой никому не придётся.

«А дядя Яр любит воевать, – упрямо подумал принц, опускаясь в кресло. – Он полжизни, между прочим, провёл в седле».

– Я вчера разговаривал с Астрелией.

– С Астрой? Пап, но зачем? Я не…

– Потому что прежде, чем решаться разрывать помолвку, нужно знать, за что ты так дорого платишь. Я прямо задал ей вопрос, и Астра призналась, что любит другого. И скоро выходит за него замуж.

– Но… она мне ничего такого не говорила, – прошептал Себастиан.

– Потому что ты для неё – мальчик. Маленький мальчик. Только ученик и не больше того.

Принц сглотнул. Мир разламывался на куски. Так вот значит, почему она так резко отреагировала на его слова о любви! Должно быть, он был смешон…

Себастиан встал.

– Спасибо, пап. Но, знаешь, я сам с ней поговорю. Я должен видеть, как она это скажет.

– Нет. Не должен. Чувства не стоят того, чтобы ради них унижаться.

– Пап… прости, я всё равно это сделаю.

Ульвар с интересом посмотрел на сына, попытался припомнить, когда принц всерьёз возражал ему в последний раз, и не мог. А сейчас – глядишь ты! – стоял мрачный, с гордо вскинутой головой, упрямый и неприступный.

– Любопытно, – прошептал король. – Вчера я рассчитал Астрелию. В связи с предстоящей свадьбой, девице были нужны деньги. Так что, в любом случае, твой разговор откладывается до окончания занятий…

– Нет. Прости, но…

– Себастиан!

Жёсткий голос отца заставил сына побледнеть. Принц вздрогнул, закусил губу.

– Прости.

Развернулся и вышел. Он бегом пересёк коридор, сбежал вниз по чёрной лестнице, домчался до конюшни. «Пусть она сама скажет мне всё это в лицо», – тяжело думал он. Сердце билось как сумасшедшее, и кони, словно чувствуя состояние человека, зафыркали, изогнули шеи, забили копытами.

– Спешим куда-то?

Из тьмы шагнула высокая фигура Риана.

– Да. И не препятствуй.

Ветер пожал плечами:

– С чего бы? А я как раз оседлал Моржа. Если очень торопишься, можешь взять его. Чтобы не тратить времени.

– Моржа?

– Коняшку моего.

– Спасибо!

Принц забрал повод, взлетел на светлого скакуна, пригнулся к шее и пустил его вскачь.

– Ты должна со мной проститься, Астра! – задыхаясь, закричал Себастиан, и садовая сирень согласно трепетала листьями, а воробьи разлетались буквально из-под копыт. – Слышишь?! Сама! Нельзя вот так!

Они птицей пролетели сад, и, выехав из дубравы, помчали по дороге. Морж стелился, почти летел над землёй, его грива развевалась, заслоняла лицо парня, но Себастиан, отплёвывался, даже не замечая этого. Его душила боль.

«Ты для неё – мальчик. Смешной мальчик».

Может и так… Но пусть она скажет об этом сама! Что будет дальше, Себастиан не знал. Может, это разорвёт его сердце. Но только вот так – правильно. Именно так и никак иначе!

Принц сам не заметил, как оказался рядом с голубым домиком. Спрыгнул, почти свалился, с коня и взбежал на крутое крыльцо. Застучал дверным молоточком:

– Астра!

Ему было плевать, что из окон домов начали выглядывать любопытные лица, а прохожие останавливаются и в открытую глазеют на него.

– Астра!

Заветная дверь приоткрылась. Низенькая, кругленькая женщина с такими же серыми, как у Астрелии, глазами испуганно посмотрела на него. Себастиан оттеснил её и ворвался в дом. Запрокинул голову и крикнул изо всех сил.

– Астра!

– Ваше высочество, вам нельзя, – залепетала женщина.

«Её мать», – понял принц. Он обернулся, закусил дрожащую губу.

– Позовите её. Я всё равно не уйду. Так нельзя! Мы должны поговорить. Мы любом случае поговорим, даже если…

– Её нет, она…

– Где?!

Но женщина не ответила. Её губы дрожали, а лицо выглядело испуганным.

– Ваше высочество, пожалуйста… Я вас прошу…

«Если Астра не дома, и не во дворце, то где она?». И тут он понял. Выбежал из дома, едва не свалившись с крыльца, запрыгнул на коня и снова бросил его галопом.

Ну конечно! Где же ещё она может быть?!

«Если только не у жениха», – мелькнула ехидная мысль. Себастиан снова закусил губу, и даже не почувствовал капельку крови, заскользившую по подбородку.

Астру он нашёл в аудитории факультета искусств. Девушка сидела среди других студиозов, рядом с каким-то встрёпанным парнем в чёрном одежде, похожим на грача. Услышав шум, она оглянулась и глаза её расширились.

– Астра! – крикнул Себастиан, ни на кого не обращая внимания. – Мы должны поговорить!

– Не надо, – прошептала она, хмурясь.

– Нет! Ты должна!

Он сбежал вниз, к первым рядам. Студиозы зашептались, заволновались.

Плевать!

– Молодой человек…

Подслеповатый преподаватель посмотрел недовольно. Аудитория загудела. Парни вскакивали с мест. Но Себастиан встал перед первым столом и заговорил, взволнованно, горячо и убеждённо:

– Астра, ты сама учила меня, что обо всём нужно говорить прямо и честно! Я не хочу слышать от кого-то что-то. Скажи мне всё сама!

Девушка побледнела, поднялась. Положила руку на плечо испуганного соседа.

– Прямо и честно? Хорошо. Себастиан, это Бруни. Завтра я выхожу за него замуж.

– Астра!

– Это решено, – холодно отозвалась она.

– В-ваше высочество… – пролепетал Бруни.

– Почему?

Принц ждал, когда она скажет: «я люблю его» или что-то такое, но Астра молчала и лишь смотрела на него. И в глубине её глаз он заметил страдание. Наконец девушка вздохнула, вышла из-за стола, подошла к наследнику и ласково коснулась рукой его плеча:

– Себастиан… Так надо. Пожалуйста…

Но принц вдруг схватил девушку за плечи, рывком прижал к себе и поцеловал. Неумело, неловко, но горячо и страстно. У него оказались жёсткие горячие губы, и девушка ощутила лёгкий металлический привкус.

– Нет, – прошептал наследник судорожно. – Нет, Астра. Я никому никогда тебя не отдам.

– Себастиан…

– Может быть, я глупый и никчёмный, смешной мальчишка, но я тебя люблю.

Астра смотрела в его глаза, потрясённая до глубины души. Почему она раньше не замечала, что Себастиан высок? Почти на голову выше неё. И что широкоплеч? У него была спортивная фигура, крепкая и лёгкая, юношеская. И что у него смелое, открытое лицо? И… тёмный пушок над верхней губой. Мальчик? О, нет. Перед ней стоял рыцарь и мужчина, решительный и твёрдый.

– Пошли, – парень взял девушку за руку. – Нам надо поговорить.

– Хорошо.

Принц обернулся к притихшим студентам, приветливо кивнул им:

– Господа, прошу вас продолжать занятия. Простите, что прервал.

И оба вышли, но ещё минут десять в аудитории царила абсолютная тишина.

Себастиан посадил Астру на коня, направил взмыленное животное шагом. Ещё никогда принц не чувствовал себя таким взрослым. Мужчиной, а не мальчиком.

– Ты не любишь Бруни, – заявил твёрдо. – Я это вижу. Тогда почему ты хочешь выйти за него замуж?

– Я… Да, я не люблю его. Но я должна это сделать, и я не могу рассказать тебе…

– Почему?

– Потому что это грозит тебе и мне и…

– Ты боишься? – Себастиан удивился. – Астра, ты?! Но кого?

Девушка закусила губу и отвернулась. Принц вздрогнул.

– Моего отца, да? Выйти замуж тебе приказал король, да?

– Да, – прямо призналась она.

Себастиан прижал девушку к себе, и Астра почувствовала, что он дрожит. Заглянула в лицо. Зелёные глаза потемнели от гнева, губы сжались решительно, а на щеках ходили желваки.

– Это подло, Астра. Это низко и подло! Он мне солгал! Даже он не смеет угрожать тем, кто мне дорог. Астра, я… я разберусь с этим. Не бойся ничего.

Девушка промолчала. «Ты ничего не сможешь против Ульвара», – подумала нежно. Как же она сейчас им гордилась!

– Ты мне не веришь? – в голосе Себастиана прозвучала горечь. – Ты в меня не веришь, Астра?

Учительница посмотрела в эти глаза, на упрямую черту рта, на… И обняла его.

– Верю.

– Спасибо.

Он прижал её крепче, зарылся в светлые волосы.

– Я никому не дам тебя в обиду. Клянусь. И… знаешь, тебе нельзя возвращаться домой.

Девушка поёжилась, плотнее прижалась к нему.

– Там моя мама…

– Я знаю, кто нам поможет, – не слушая её, продолжал Себастиан. – Доверься мне.

Юноша стегнул коня, и тот снова перешёл на рысь.

– Себастиан, король сказал, что ты должен жениться на Тайгане. Это твоя невеста, ты помолвлен с ней. Понимаешь, нам иногда кажется, что мы в кого-то влюблены, но это не так! Это минутное очарование. Оно проходит…

Астра говорила медленно, стараясь подобрать максимально убедительные и в то же время не обидные слова. Она снова ощутила себя преподавательницей, ведомой педагогическим вдохновением. Девушка приводила исторические примеры, художественные образы из литературы и поэзии и наконец сама себе поверила.

Морж подъехал к Берлоге – мрачному особняку Медвежьих герцогов. Себастиан спрыгнул, открыл ворота, провёл коня к самым дверям здания, помог девушке спуститься. Астра опасливо покосилась на стены с окнами-бойницами.

Внутри здания царило безмолвие.

– Герцог Ярдард! – крикнул Себастиан.

Где-то наверху хлопнула дверь, раздались тяжёлые шаги, и вскоре на лестнице, соединяющей холл и второй этаж, показалась тяжёлая фигура Медведя. Тёмные, густые волосы, тронутые серебром седины, могучие плечи и янтарно-жёлтые глаза, небольшие, но проницательные.

– Себастиан? Рад тебя видеть.

Дядя и племянник обнялись, и на фоне могучего мужчины, Себастиан снова показался девушке тонким и лёгким. А затем принц обернулся к Астре.

– Дядя, разреши тебе представить – моя невеста. Астрелия, но лучше Астра. Нам нужна твоя помощь.

***

Риана Элиссар нашёл на мостках Вишнёвого пруда. Этот пруд ещё называли Бабочкой из-за его формы, а весной, как рассказывал побратим, на покатом берегу и на двух круглых островках расцветали вишни, и от их розовых лепестков казалось, что гигантская бабочка чуть трепещет крыльями.

Западный ветер удил рыбу. Лис подошёл, встал рядом:

– И как?

Риан кивнул на трёх карасей, дёргающихся в ведёрке.

– Не густо, – хмыкнул княжич.

– Остальных я отпустил.

– Зачем?

– А зачем они мне? – Ветер взглянул на друга и усмехнулся.

– Зачем тогда ловил?

– Просто так. Игра. Азарт. Ты мимо шёл или искал меня?

– Откажись от Руэри.

Ветер покосился на княжича.

– С чего бы? – спросил лениво.

Поплавок из кусочка сосновой коры дёрнулся, потянул.

– Она тебя не любит.

– Да ну?

Риан чуть опустил удочку, давая рыбе возможность понадёжнее уцепиться за крючок.

– Она вынуждена тебе улыбаться, смеяться над твоими шутками, потому что боится отца. Всё это Руэри делает только по его приказу.

– Ну ты скажи! – хмыкнул Риан. Льняная леска натянулась. – А как убедительно играет! Огонь-девица! Даже я поверил.

Он встал и опустил удочку ещё чуть-чуть, а затем внезапным рывком вскинул, и в голубой свежести воздуха заплясала серебряная рыба. Риан поймал её сачком, закинул в ведёрко.

– Риан!

Ветер обернулся. Глаза его блестели. Он сдул прядь волос, упавшую на лоб.

– Нет, брат. В любви каждый сам за себя. Прости, но – нет.

– В любви – да. Но Руэри любит меня. Она тебя не любит, пойми ты это!

– Какие проблемы? Не любит, значит полюбит. Северные ночи, знаешь ли, длинные.

Риан подмигнул, и Лис не сдержался – ударил. Ветер уклонился, не поймав кулак, но поскользнулся на мокрых досках, нелепо взмахнул руками и полетел в воду пруда. Ведро, сбитое ногой падающего, упало, перекатилось, и все четыре карпа дружно плеснули серебристыми хвостами, с довольным видом уходя в глубину.

Элиссар скинул было куртку, но почти сразу над оловянной гладью воды показалась тёмная мокрая голова. Риан смеялся, отфыркиваясь. В три мощных гребка оказался рядом с берегом и вышел, встряхиваясь.

– Хороший удар, Лис. Но, знаешь, бывалого пирата в пруду не утопить.

– Прости, я…

– А только Руэри всё равно будет моей.

– Зачем она тебе? – угрюмо уточнил княжич, поднимая куртку с травы.

– А может я влюблён? – Риан наклонил голову набок, глаза его насмешливо поблёскивали. – Знаешь, я бы не назвал принцессу первой красавицей королевства, но формы у неё – что надо. И губы такие, которые хочется целовать, не прерываясь на обед.

– Жаль, Ру тебя сейчас не слышит, – зло буркнул Элиссар, развернулся и отправился прочь.

– Отчего ж? – рассмеялся Ветер. – Уверен, она знает силу очарования своих губ.

Глава 19. Двое втроём

Король застегнул рубашку и снова откинулся на гору из подушек.

– Ну и сколько у меня времени? – спросил, искривив уголок губ.

Ренар мрачно посмотрел на него.

– Месяц. Или год. Год от силы. И я не шучу.

– Год лучше, чем месяц.

– Это от богини зависит. Не от меня. Удар может случиться в любой момент. При самом хорошем положении дел, вы застанете весну. При самом плохом – не встретите и завтрашнего утра. Ваше величество, я предупреждал…

Ульвар скользнул по нему усталым взглядом и закрыл глаза, разрывая диалог. Ренар тяжело вздохнул и вышел, а вместо него вернулась Руэри с книгой.

– Пап? Ты спишь или читать?

– Просто побудь рядом.

Принцесса расправила юбки и села в кресло, встревоженно глядя в бледное лицо отца.

– Пап, а можно тебя спросить?

– Ну.

– Как ты относишься к Риану? Что про него думаешь?

– Пока ничего. Не могу его понять, и времени нет, Ру. С виду он слишком прост, почти неестественно прост. Но такие люди тоже бывают. Похож на отца. Но… я не уверен, что за внешней оболочкой не скрывается что-то ещё. И не понимаю его целей.

– Он сказал, что приехал свататься ко мне, – нервно хихикнула Руэри.

Голубые глаза открылись и внимательно посмотрели на неё.

– Так не сватаются, Ру. И ты сама это знаешь. Брак сначала предварительно обговаривается за закрытыми дверями. Получив заинтересованность, присылают кого-то, не жениха, обсудить детали. И только потом появляются официальные лица. В противном случае неудачное сватовство может привести к войне и нанести оскорбление какой-либо из сторон. Я не давал ответа Иштвану. Появление в Шуге самого жениха ставит нас в неловкое положение. И я пока не могу понять, что это: глупость Риана? Хитрость Риана?

– Настойчивость в достижении цели?

– Возможно. Тогда вопрос следующий: зачем ему так упорно свататься к тебе? Да ещё так явно и громко. Ты же понимаешь, что его заявления бросают тень на твою репутацию?

– Может быть, я ему нравлюсь?

– С первой встречи или до неё?

– Пап, я догадываюсь, что… – принцесса запнулась, отвела взгляд, прикусила пухлую губу. – Ну… Ты знал настоящую любовь… Прости. Ты не любишь, когда… но…

Ульвар выдохнул и снова закрыл глаза.

– Знал. Давай без реверансов, Ру. Говори, что хотела сказать.

– А если это – она? Я никогда не верила в такое, признаться. Но… Если Ветер просто понял, что я – та самая, единственная, кто ему нужен? Что тогда? Или ты считаешь, что это невозможно?

Голос девушки вдруг охрип. Она облизнула губы и нервно улыбнулась, пытаясь придать лицу насмешливое выражение.

– Ру, – медленно и задумчиво проговорил король, – та женщина… Я знал её с детства. Мы были очень хорошо знакомы и прекрасно понимали друг друга. Я знаю, что любовь есть, тут ты права. Вот только… не с первого взгляда. И даже не со второго. Я не верю в настоящую любовь Риана. И тебе не советую.

Он вдруг пронзительно глянул на дочь:

– Что происходит, Ру? Что у вас с Рианом?

– Ничего. Просто он кажется мне очень любопытным. Я подумала: а не будет ли мне скучно в Гленне? Это маленькое ленивое королевство бюргеров. Я вообще не знаю, зачем там король или королева. Торговые сделки, скупость, полная зависимость от Элэйсдэйра, да ещё и море, которое иногда замерзает так, что даже охота на моржей прекращается…

Ульвар резко сел.

– Повтори.

– Королевство бюргеров…

– Нет, про моржей. Что ты сказала?

Руэри удивлённо подняла брови.

– Я не понимаю, пап…

– Что ты сказала про моржей, Ру?

– Ну, море замерзает и охота прекращается.

– Почему ты сказала про это? Откуда ты взяла слова про моржовую охоту?

– Ну так это логично, пап! Если становится лёд, то корабли уже ходить не могут и…

– Руэри! – король посмотрел на неё в упор. – Как далеко зашли твои отношения с Рианом?

– Ты о чём? – серо-голубые глаза были полны невинности.

– О поцелуях, соитии и беременности, дочь. А ещё о твоём сердце. Как глубоко в него пророс Западный ветер?

– Что ты такое говоришь?! Как ты можешь и…

– Ру!

– Ничего между нами нет и…

– Руэри!

Девушка запнулась и с испугом посмотрела на отца. Никогда в жизни она не видела в его глазах столько гнева.

– Я не… – снова начала она дрожащим голосом.

– Лгать мне – не лучшая идея, Ру. Я чувствую ложь на расстоянии полёта стрелы. А ты слишком мелкая рыбка, чтобы пытаться меня обмануть. Рассказывай всё. И помни: малейшую ложь и недоговорённость я почувствую.

Принцесса вскочила. Лицо её вспыхнуло, а глаза стали злыми.

– Я – девственница, если ты спрашиваешь про это. Ну да, конечно, ведь только это тебя и интересует! Я для тебя – товар, который нужно выгодно продать. Купчишке из Гленна или кому ещё. А девственная плева – знак качества и…

– Заткнись, Ру. И послушай меня. Мне плевать на девственность. Твою или кого-либо ещё. И всегда было плевать. Девственность твоего сердца меня волнует больше. Но я должен знать. Всё, Ру. И я слушаю. Не истерику, а полный отчёт.

Принцесса открыла рот, но внезапно дверь распахнулась и в кабинет вихрем влетел Себастиан:

– Ты обманул меня! – закричал он с порога. – Как ты мог?! Ты угрожал ей! Ты! Ты! Ненавижу тебя!

Ульвар выругался сквозь зубы:

– Руэри, выйди. Мы продолжим с тобой потом.

Девушка буквально бегом покинула кабинет.

– Себастиан, сядь.

– Не буду! – зло выкрикнул сын. – Отец! Я тебе поверил! Я рассказал тебе всё честно, но ты пошёл и угрожал Астре! Это подло! Ты меня обманул! Я больше тебе не верю! Я же действительно решил, что она любит другого!

– И было бы лучше, если бы решил так, – холодно оборвал его Ульвар.

– Нет, не лучше! Я не ребёнок, чтобы за меня всё решать! Я сам решу…

– Знаешь, сын… Я сейчас почти рад вот этому всплеску. И даже надеюсь, что это не просто эмоции, а ты действительно повзрослел. И я бы дал тебе время побултыхаться в этой любви. Уговорил бы султана отложить твой брак с Тайганой на год...

– Я не женюсь на Тайгане! Никогда!

– Заткнись. Я бы это сделал. Не ради этой твоей… девицы. А только лишь ради того, чтобы ты научился бороться и побеждать. Но у меня, увы, нет этого года. Поэтому просто молчи и слушай.

– Отец!

– Себастиан, тебе дорога твоя Астра?

– Да!

– Тогда заткнись. Дослушай мои слова до конца. У меня нет времени. И сядь, богини ради. Ты меня злишь.

Себастиан, дрожа от злости, опустился в кресло и скрестил руки на груди. Король позвонил в колокольчик.

– Подай перо и бумагу, – велел равнодушным голосом.

И, когда слуга выполнил приказ, прошёл к столу, сел и принялся что-то писать.

– Отец! – мрачно позвал его Себастиан, не выдержав.

– Подожди, – Ульвар покосился на него.

Принц стиснул кулаки. Король дописал и отдал записку слуге. Тот молча вышел.

– Так, а вот теперь я готов разговаривать, – Ульвар откинулся спинку кресла и внимательно посмотрел на сына. – Начнём с того, что ты – мой единственный наследник. Возможно, скоро будешь королём. Королём, Себастиан! Тысячи тысяч твоих подданных попадут от тебя в полную зависимость. Не только их счастье, но и сама их жизнь.

– Пап, я слышал это миллион раз! Король отвечает за королевство, я помню. И понимаю, к чему ты клонишь…

– Что ж. Память – это хорошо. А теперь послушай: будь твой подданный последним рыбаком или первым из герцогов, он обязан повиноваться любому твоему приказу. Даже если это – твоя прихоть. А знаешь почему? Потому что ты – их раб. Потому что король должен любыми личными интересами, своей жизнью, любовью, душой, честью – всем жертвовать ради блага своих подданных. Ради того, чтобы они жили долго и счастливо, суд над ними был справедливым, за углом не ждал разбойник с ножом, а на столе был кусок хлеба. Ради этого и они повинуются тебе.

– При чём тут…

– При том. Ты едва ли не сопли пустил, что тебя обманули. Хорошо. Давай говорить прямо: обманул. Солгал. И ещё солгу, если будет надо. И, если это будет в интересах моего королевства, я не только солгу, я тебя лично выпорю, вздёрну на дыбе и лишу головы. Запомни это.

Себастиан вскочил, стиснув кулаки.

– Сядь. Ты – мой сын. Единственный. Я держал тебя на руках, когда ты пузыри пускал и слюни. Ты – единственный мой наследник, но, богиней клянусь, Себастиан, я тебя не пожалею, если будет нужно для блага королевства. Хотя мне даже будет очень-очень жаль тебя, поверь. А теперь скажи: если счастье моих подданных будет зависеть от смерти некоей девушки, которая мне – никто, что я сделаю с ней?

– Ты снова мне угрожаешь! – зарычал принц.

– В том то и беда, что нет. Это не угроза, Себастиан. Когда извергается вулкан, и лава сметает город – это не угроза. Ты можешь бегать вокруг дома, потрясать кулаками и проклинать и лаву, и вулкан, и небо, но это тебя не спасёт от смерти. А можешь, например, убежать подальше.

Себастиан шагнул к нему, наклонился над столом и яростно посмотрел в глаза.

– Ты не бог, папа! И не богиня. Ты – человек, не вулкан!

– Очень не рекомендую это проверять, сынок.

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошли четверо стражников. Один из них – судя по чёрной окантовке красного плаща, лейтенант – шагнул к принцу.

– Вы арестованы, ваше высочество. Прошу вас не оказывать сопротивления и последовать за нами.

– Что?! – Себастиан дико посмотрел на него, а затем на отца. – Значит, ты вот так решил?! Красный замок?!

– Да. Именно так. Но не Красный замок. Пока что. И вот что будет дальше: ты не сможешь выходить из своих покоев. Под окнами тоже стража, так что побег невозможен. И уже выехал отряд, который сопроводит твою «невесту» в Красный замок. И, если ты продолжишь настаивать на праве любви, на отказе от брака с Тайганой, то я решу вопрос иначе: Астрелия взойдёт на эшафот.

– Ты… ты мерзавец, пап!

– Безусловно. Однако, я не трону твою девушку, если ты будешь меня слушаться. Я даже отпущу её невредимой. Но только после твоей свадьбы. А сейчас – всё. Разговор завершён. Увести его.

– Следуйте за нами, Ваше высочество, – повторил лейтенант.

Себастиан гордо вскинул голову и вышел. Четверо стражников окружили его кольцом: один – спереди, двое – по бокам, четвёртый – сзади. Принца трясло от бессилия и злости – худшее из возможных сочетаний. «Ты всегда побеждаешь, – думал он, стискивая зубы до хруста. – Всегда, да, пап? Цель оправдывает средства…»

Из корпуса короля можно было попасть в корпуса Себастиана и Руэри, а вот в корпус королевы – только из коридора наследника престола. Принц послушно прошёл по крытой галерее, но, подходя к дверям в собственные покои, вдруг увидел идущего навстречу Элиссара.

«Помоги», – прошептал одними губами, отчаянно посмотрев в узкие лисьи глаза.

И княжич понял – выхватил саблю и прыгнул на конвой. Молча, без угроз и предупреждений. Ударом плашмя по голове отправил первого из лучников в великое бессознательное, ногой отбросил того, кто слева, а с двумя другими уже зазвенел саблями.

Себастиан проскочил вперёд, промчался в галерею, вбежал в тёмно-зелёный с золотом коридор, распахнул дверь в завитках липового остролиста:

– Мама!

И чуть не упал. Замер, потрясённый.

– Мама? Ты… вы… Но…

– Себастиан, тебя не учили стучаться? – прошипела королева и поправила лиф платья.

Иарлэйт покраснел, отскочил от неё и испуганно уставился на ученика.

– Мама! Как ты… Богиня! Да что ж это такое!

– Иарлэйт, выйди и никого не впускай, – резко распорядилась Ильдика.

Любовник повиновался.

– Мама… ты изменяешь отцу?! Но как же… Он же тебя любит и…

– Он? Меня?! – королева зло рассмеялся. – Себастиан, милый, мне очень жаль, что ты это увидел. Эта грязь не должна была тебя коснуться. Нет, я не раскаиваюсь в своих поступках. Иарлэйт – очень мил. А я – взрослая женщина, и могу сама решать, с кем мне целоваться.

– Целоваться?!

Себастиан попятился и упёрся спиной в дверь.

– Ну и не только.

– Мама! Но ты же замужем!

– Ну и что?! – сорвалась Ильдика на крик. – Что с того, Бастик?! Ненавижу Уля! И он меня никогда не любил! Слышишь, никогда! И плевать, мой милый, что не любил. Судьба такая у принцесс – выходить замуж за корону, а не за мужчину. Плевать! Но он мне лгал! Да ты не понимаешь ничего! Богиня, ты ещё совсем юн!

Принц опомнился, подошёл к ней и взял за руку. Губы его нервически подёргивались.

– Понимаю, мам. Я пришёл потому что… Я люблю девушку. Помоги мне! Пожалуйста.

Ильдика положила руки ему плечи.

– Какой ты высокий, – прошептала, засматриваясь. – Совсем мужчина уже… А я и не заметила…

– Мам! Я не женюсь на Тайгане. А отец сказал, что, если не женюсь, он казнит Астру. Но, если он хотя бы пальцем её тронет – я убью себя. Клянусь.

Королева вздрогнула. Закрыла лицо руками. Себастиан продолжал, сбивчиво, горячо с прорывавшейся в голосе болью:

– Он приказал арестовать меня. И арестовал, мам. Приказал арестовать Астру, но это вряд ли. Она в безопасном месте. И её мать – тоже. Но ты же знаешь папу: он найдёт. Где бы я ни спрятал Астру… Мам, я не хочу без неё жить. Ненавижу его!

– Себастиан…

– Я решил. Или Астра, или никто.

– Я поговорю с ним, – прошептала Ильдика, обняла сына, нежно погладила по каштановым волосам. – Я попробую помочь. Побудь здесь.

И вышла. Она шла по коридорам и чувствовала, как в груди разливается застарелая боль. Что королева может сделать против короля? Ничего. Чем жена может угрожать мужу? Ничем. Ульвар непобедим. И безжалостен.

Ильдика не стала проходить корпусами, вышла в сад, прошла по раскисшей тропинке. «Он вырос, – думала она. – Он вырос, а я этого даже не заметила. Надо же… Себастиан влюбился. И полон решимости бороться за любовь. Надо же…». Стучаться в кабинет мужа не стала, просто вошла. Ульвар сидел в глубоком кресле за письменным столом. Муж покосился на неё.

– Я пришла поговорить.

– Говори.

Ильдика опустилась в кресло напротив.

– Что за девушка по имени Астра? – прямо спросила она.

Ульвар криво улыбнулся.

– С чего это тебя интересует?

– Себастиан пришёл ко мне за помощью. Уль, что ты творишь?! Ты довёл его до отчаяния. Твой сын готов покончить с собой. Твой единственный сын!

– Был бы готов – покончил бы.

– Зачем быть настолько жестоким? – тихо спросила она. – Ты ненавидишь меня, и поэтому решил…

– Не будь дурой, – резко оборвал её Ульвар. – Ты меня знаешь. Я никогда не руководствуюсь личными чувствами.

Ильдика рассмеялась:

– О да, знаю. Ты и на мне женился без личных чувств. И детей мне сделал – без них.

– Я делал всё, что мог, чтобы ты была счастлива, – возразил король.

Женщина закрыла глаза, чувствуя, как снова заболели раны обиды и ожесточения. Но нет, нет. Если сейчас Ильдика даст им одержать вверх, они ни о чём не договорятся. А между тем, на кону – счастье её сына…

– Я знаю, Уль. Не твоя вина, что ты меня не любил. Плохо было не это, а то, что ты дал мне возможность поверить в то, чего на самом деле не было. В нашем браке любила только я. И этого я не могу тебе простить.

– Я никогда не объяснялся тебе в любви, – заметил Ульвар устало.

– Ты обещал, что нас будет двое. А нас всегда было трое. Между нами всегда была она, твоя Джайри.

– Ильдика… Этот разговор не имеет смысла.

– Уль, я не хочу, чтобы та бедная девочка, Тайгана, повторила мою судьбу. Это ужасно: ложиться в постель с человеком, который хотел бы, чтобы на твоём месте была другая. Гореть, сгорая от ревности, и не мочь даже выразить её.

– Ну, ты же выражаешь…

– Ты про Иарлэйта? – она рассмеялась. – Он неплох, Уль. Но, знаешь, как же бесит, что ты знаешь о нём, и тебе – плевать.

– Тебя больше порадовало бы увидеть его голову на плахе?

Королева перегнулась через стол, положила руки сверху на его руки.

– Да.

– Могу устроить.

– Это будет не то, Уль. Ты казнишь беднягу не из злости, ревности или хотя бы оскорблённой гордости, а в этом ведь и есть соль. Знаешь, я ведь никогда не была жестокой… А с тобой – стала.

– Ильдика, что ты хочешь от меня? Из того, что я могу тебе дать?

– Договорись с султаном. Замени Себастиана на Руэри.

Ульвар саркастически приподнял бровь. Королева нахмурилась.

– У султана нет сыновей, но есть племянники. Пусть Ру выйдет за кого-то из них замуж. А Себастиан женится на той, кого любит. И все будут счастливы. Я знаю, ты это сможешь сделать. Когда ты чего-то хочешь, то ты способен уговорить самого Царя Ночи. Не превращай своего сына в такое же чудовище, как ты сам.

– В Султанате принято заводить гарем, милая. Это ничего, если твоя дочь станет не первой, а, скажем, третьей или четвёртой женой?

– Ничего. Я знаю Ру: ей будет плевать сколько жён у её мужа. Он оглянуться не успеет, как останется с одной-единственной, да ещё и под её каблуком.

Король задумчиво посмотрел на жену.

– Сына ты любишь больше, чем дочь.

– Дочь слишком похожа на отца.

– Я услышал тебя, Ильдика. Это всё, что ты хотела мне сказать?

– Да. Отмени приказ об аресте Астры. И сына. Разреши Себастиану стать счастливым.

– Нет.

Ильдика встала, направилась к двери. Открыв её, обернулась и зло посмотрела на мужа:

– Тогда сдохни, сделай всем одолжение.

И вышла. Ульвар откинулся на спинку кресла и прошептал:

– «Ты способен уговорить самого Царя Ночи, когда хочешь». Если бы…

В дверь постучали, вошёл слуга, поклонился и испуганно пролепетал:

– Принцессу Руэри нигде не могут найти…

Глава 20. Незваный гость

Руэри выбежала в сад. Начинался дождь, мелкий, почти не ощутимый. Дорожка раскисла в лужах, и очень быстро шёлковые туфельки принцессы намокли, но Ру не обратила на это никакого внимания. Сердце её билось отчаянно. Что она сказала не так? Или папа умеет читать мысли? Принцесса не удивилась бы.

– Ру! – по дорожке навстречу ей шёл Элиссар, взволнованный и сердитый. – Я тебя искал.

Вот только его ей не хватало! Сейчас не до игр: Руэри была напугана. Она впервые пыталась обмануть отца, впервые не была ему союзником. Играть против короля Ульвара?! Решительно, Ру сошла с ума.

– Прости, я… я не способна сейчас разговаривать.

– Что с тобой?

Парень заглянул в её глаза, а затем нежно привлёк к себе.

– Ру, ты напугана?

– Да. Я говорила с отцом, – и, не придумав ничего лучше, брякнула: – О нас. И он очень зол. Что я наделала!

– Ру… – голос Элиссара потеплел и стал ласковым, как летнее озеро. – Ты моя смелая девочка! Напрасно ты… Но – это так… Я тебя люблю, маленькая!

Принцесса с трудом вытерпела страстный поцелуй.

– Лис… мне надо побыть одной. Прости. Я рада тебя видеть, но не сейчас.

– Хорошо. Только не ходи к Бабочке: там Риан. Он рыбачит.

– Не пойду.

– Может я могу…

– Нет.

«Да оставь же ты меня наконец!» – девушка едва смогла подавить раздражение.

– Лис, тебя, по-моему, искал Себастиан.

– Где?

«Окна комнат брата выходят на другую сторону… Значит, Лис не увидит, как я иду к Риану…».

– Он пошёл к себе.

– Хорошо. Не тревожься, я, кажется, нашёл выход. Я написал маме письмо. Это не очень героически с моей стороны, но официальное сватовство из Тинатина, думаю, может исправить ситуацию. Подумать только! Много лет назад твоя мама предлагала нас пожениться. Видимо, судьба… А я, дурак, отказался!

Лис рассмеялся. Руэри, изображая нежность, но на самом деле скрывая кислое выражение лица, уткнулась влюблённому парню в плечо:

– Ты прав: так будет лучше. А сейчас поторопись: у Бастика что-то случилось.

Проводила назойливого княжича долгим взглядом и, убедившись, что дорога безопасна, бросилась по тропинке между туй.

– Риан! – она выбежала к пруду и остановилась, чтобы перевести дыхание. Глотнула воздух и снова крикнула в отчаянии: – Риан!

Ветер обернулся, аккуратно вытащил удочку и положил её на мостки.

– Ру?

– Он всё узнал! Я попыталась осторожно выяснить, как он к тебе относится и… А он… Я – дура! Богиня!

Она всплеснула руками, закрыла лицо и всхлипнула. Риан рассмеялся, перепрыгнул на берег, подошёл и обнял её. Погладил по волосам.

– Прости меня, Риан! – прошептала принцесса, расплакавшись.

– Да ну. Брось. Всё отлично!

– Ты его не знаешь! Ты его не знаешь!

У неё даже зубы застучали. Риан отвёл влажные пряди волос от лица девушки.

– Ну, это взаимно. Чего ты боишься?

– Что он меня посадит под арест. Что он вышлет тебя из королевства. Или арестует. Или просто отравит по-тихому. Я не знаю, чего от него ожидать!

– Из всего перечисленного мне меньше всего нравится мысль, что тебя посадят под арест.

Ветер поднял пальцем её подбородок, посмеиваясь, заглянул в глаза:

– Прелесть моя, я ж рехнусь от скуки, если долго не смогу тебя видеть.

Руэри зашипела от злости и ударила его по руке.

– Не смей со мной шутить, когда я говорю всерьёз!

– Но он тебя отпустил?

– Потому что Бастик озверел и ворвался в комнату, крича какие-то дурацкие угрозы. Он сейчас разберётся с братом, а потом потребует к себе меня…

– Значит, надо действовать прямо сейчас, не так ли, душа моя?

Принцесса недоверчиво посмотрела на него:

– Как?

– Ну, для начала покинуть дворец и сад.

– Он всё равно нас найдёт!

– Возможно. Но у нас будет время. Пошли.

– А м-моя репутация?

– К лесным демонам её!

Риан притянул девушку к себе и жадно поцеловал, раскрывая мягкие податливые губы.

– Королева моя и жена моя, – прохрипел нежно, – на какого моржа мне твоя репутация? В постели она не греет.

Принцесса вцепилась в его плечи, чувствуя, как мир зашатался. Прижалась к нему, дрожа.

– Ты мокрый…

– И босой. И на это тоже… плевать.

Ветер подхватил её на руки и решительно направился к конюшням. «Я сошла с ума! Я сошла с ума…» – испуганно и восторженно думала Руэри, обвивая руками шею мужчины. Риан поставил девушку на ноги только перед самой конюшней, и принцесса, прислонившись к каменной стене, опьянённая собственными чувствами, наблюдала, как Ветер седлает Моржа.

Мужчина был одет лишь в штаны и рубаху. Мокрые брючины прилипли к телу, рельефно очерчивая бёдра, голени и… и всё очерчивая, а расстёгнутая и закатанная до локтей рубаха тоже не оставляла простора для воображения. Риан казался обнажённым, как будто его мускулистое, атлетическое тело было лишь раскрашено – снизу в чёрный, а сверху – в синий цвет. По правой руке от кисти вверх, под рукав, уходил сложный орнамент татуировки.

К своим двадцати годам Руэри уже перецеловалась с десятком кавалеров и считала себя опытной женщиной, но никогда раньше не видела настолько голых мужчин, и сейчас щёки её полыхали. «Он меня погубит», – вдруг подумала принцесса и попыталась отвернуться, но не смогла.

Риан оглянулся на неё, хмыкнул, и девушка покраснела до ушей.

– Девочка, – пробормотал Ветер. – Иди сюда.

«Что со мной?» – испуганно спросила себя Руэри, чувствуя, как её колени дрожат. Она сделала лишь пару шагов, и мужчина снова подхватил её на руки, забросил в седло, вскочил позади.

– Нас увидят…

– Нет.

Риан направил коня не к выезду на Северную дорогу, а вглубь, на северо-запад, туда, где парк заканчивался и начинался лес. Руэри дрожала так сильно, что это должна была чувствовать даже лошадь через седло. Не от холода, нет – её обнимал горячий Риан, и его объятья согревали. Девушке было страшно: вся её жизнь летела в пропасть. Обратной дороги больше нет.

«Папа… прости меня, пожалуйста!» – молилась она, вжимаясь лицом в широкую шею Риана и вдыхая его запах.

Принцесса не поняла, в какой момент они выехали из королевского парка и вступили в лес. Видимо, решётка не полностью огибала резиденцию. Странно, но никогда раньше Руэри даже не подозревала об этом.

– Риан, мне страшно, – всхлипнула она.

– Чего ты боишься? – весело спросил Ветер.

– Не знаю… всё как-то не так… И папа будет сердиться и…

Мужчина рассмеялся. Свистнул, пуская Моржа галопом.

– Всё будет хорошо. Верь мне. А папа посердится и простит.

В Шуг они въехали со стороны пригорода – Элэйса, пропетляли кривыми улочками, затем Риан спрыгнул перед чугунной решёткой, распахнул калитку, подхватил коня под уздцы и ввёл его на территорию запущенного сада. Здесь совсем не было плодовых или декоративно-лиственных деревьев, не было столь любимой в Шуге сирени, только – ели, сосны, тисы и можжевельник. Царство хвои.

– Где мы? – удивлённо прошептала Руэри.

Риан весело взглянул на неё:

– Там, где нас меньше всего станут искать.

– Я никогда не была здесь…

– Здесь почти никто не был.

Корпуса с башенками и шатровыми крышами, белые стены, окна-арки с тонкими колоннами, переплетёнными алебастровыми виноградными листьями. Домики-флигели, потерявшиеся в саду… Словно волшебный дворец для кукол…

– Дворец Серебряных герцогов, – внезапно догадалась Руэри. – Видимо, это задний двор. О нет, нет! Риан, нам сюда нельзя ни в коем случае! Это же запретное место!

– Для всех, кроме самого короля, не правда ли? А Его величество, как мы знаем, болен и вряд ли навестит своё укромное местечко в ближайшие дни.

– Риан…

– Душа моя, трусливенький Зайчёныш, не бойся.

Ветер остановился, подхватил девушку за талию и снял с жеребца.

– Дворец охраняется, – прошептала принцесса, не в силах вырваться из плена его небесно-голубых глаз.

– Только со стороны набережной. Если бы ты поселилась в главном корпусе, который выходит на Шуггу, то тебя, конечно, заметили бы. Но мы же не станем так делать, верно?

Риан бросил повод коня, снова подхватил девушку на руки и направился в сторону небольшого домика – два окна в высоту, шесть – в ширину – спрятавшегося среди елей. Это было очень простое здание с белёнными стенами, весёлыми двустворчатыми окошками, балкончиком мансарды и милым деревянным, несколько покосившемся крылечком.

Войдя в низкую полукруглую дверь, мужчина опустил девушку на дубовый пол. Она огляделась: квадратная прихожая. Три двери: направо, налево и прямо. Не считая входной, конечно. Лестница на второй этаж. Свет из маленьких окошек.

– Прямо – кухня и кладовые, – пояснил Риан, взяв спутницу за руку и направившись наверх, – направо – столовая, налево ванная комната, за ней – туалет. Наверху спальни. Рассчитано на четверых человек, так что нам на первое время хватит, верно?

Она робко поднималась за ним.

– Риан, – почему-то говорить в полный голос было отчаянно страшно, – он всё равно нас найдёт. Рано или поздно…

– Знаю, – мужчина снова обернулся и заговорчески подмигнул, ухмыляясь. – Но к этому времени мы уже поженимся, Лисичка. И к этому времени нас станет трое, даже если какое-то время один побудет внутри тебя. Ну, по крайней мере, мы с тобой очень постараемся, верно?

– Ч-что?

Она остановилась, испуганно посмотрела на него, чуть приоткрыв рот. Ветер рассмеялся, взял её лицо в ладони, наклонился и жадно поцеловал эти пухлые, чуть влажные, тёплые губы.

– В Медовом царстве, которое мы называем Краем ветров, нет обряда брака. Считается, что если мужчина и женщина легли друг с другом, то тем самым они уже стали мужем и женой. В Элэйсдэйре не так, знаю. Но без разрешения короля по вашему обряду в храме Небесной Богини нас не повенчают, верно? Значит, будем жениться по моей традиции.

– Но…

– Малышка, не бойся. Потом, когда у твоего отца уже не будет вариантов, мы устроим пышную свадьбу в хрустальном храме. И, клянусь, я сделаю всё, что предписывает твоя религия и законы твоей страны.

Она уткнулась лбом в его плечо. Если Риан не сдержит слова, если он её обманет, то разрушит ей всю жизнь. Девственность – да, её отсутствие можно скрыть, мужа обмануть, или подкупить, но ребёнок… «Ру, никому нельзя верить. Никому нельзя отдавать в руки свою жизнь и судьбу. Всегда держи их в собственных руках», – зазвучали в голове слова отца.

Девушка запрокинула голову и снова посмотрела в улыбающееся лицо Ветра.

– Я тебе верю, – прошептала очень серьёзно.

Привстала на цыпочки и робко поцеловала.

Риан рассмеялся, вновь подхватил, подбросил вверх, поймал и взбежал на второй этаж. Вошёл в одну из дверей. Здесь было всего две комнаты, вторая из них – спальня с широкой кроватью, застеленной стёганным камчатым покрывалом. Ветер положил невесту на постель и навис над ней, опершись на руки, снова поцеловал – долго-долго, мучая её губы, чуть покусывая.

– Сладенькая волчья ягодка, – прохрипел он.

А Руэри затопил жар и странная истома. До боли хотелось чего-то, непонятно чего, и девушка, застонав, выгнулась, пылая и плавясь под мужчиной. Риан тихо зарычал, рывком выпрямился, вскочил.

– Я приду ночью, Лисичка. Жди меня, – хрипло бросил он и вышел.

Ветер сбежал вниз, прошёл в ванную комнату, и, спустя минут десять, покинул территорию запретного особняка.

***

Себастиан долго и ожесточённо метался по комнате. Он даже не притронулся к еде, которую ему приносили. Сможет ли дядя защитить Астру и её мать? Нет, ну, тут даже сомнений быть не может! Ярдард обещал, а Медведь всегда держит слово. Да и Берлога строилась так, чтобы в случае каких-либо неприятностей стать крепостью.

Принц замер, потрясённый этой мыслью.

Неужели отец прикажет взять штурмом дом собственного брата? Ладно, арестовать сына, или какую-то там девушку, но – хранителя Медвежьего щита? Сына своего отца? А вдруг…

Себастиан стиснул кулаки. Да, может. От отца можно ожидать всего, чего угодно.

«Но там бабушка», – шепнул ему внутренний голос, и наследник облегчённо выдохнул. Нет, штурмовать дом, в котором лежит больная мать, даже Уль не решится. Значит, Астра и Отама в безопасности. А Ярдард… О, дядя, в отличие от короля, знает, что такое настоящая любовь! Он сам, старший сын и наследник, ради любви к женщине отрёкся от престола.

«И, может быть, был неправ? – усомнился внутренний голос. – Ведь, если бы не отрёкся, то сейчас королём был бы не коварный Ульвар, а благородный Ярдард?»

– Но тогда Яр не был бы сам собой, – буркнул Себастиан, присел у камина и подбросил дров.

Их и так было столько, что каминные стенки накалились, но принц этого не замечал – нервничал. С того поединка в коридоре он не видел Элиссара. Заступничество матери явно не принесло результатов. А вдруг Астра сдастся добровольно? Он не понимал эту гордую девушку, не понимал, чего можно ожидать от неё. Но в любом случае – любой её поступок или слово достойны уважения.

Дверь открылась. В комнату вошёл король. Принц обернулся, нахмурился и закусил губу.

– Добрый вечер, Себастиан, – промолвил Ульвар холодно и насмешливо. – Зашёл пожелать тебе спокойной ночи.

– Благодарю, – процедил наследник.

– Ну и ещё сказать, что восхищён. Ты меня порадовал, сын. Очень умно было спрятать Астру с Отамой под крылом Медведя. Особенно, когда там моя мать. Ты ведь на это и рассчитывал, верно?

Себастиан криво улыбнулся:

– Как видишь, папа, не только ты умеешь просчитывать ходы.

– Да, признаться, ты меня приятно удивил. Но в следующий раз просчитывай лучше. Ты забыл, что у твоей девушки кроме матери есть отец и два брата.

Ульвар подошёл к камину, встал рядом с сыном. Принц побледнел.

– Ты не посмеешь…

Король покосился на него и приподнял бровь. Хмыкнул.

– И, если Гисли, старший брат твоей ненаглядной, служит в Морском щите, а потому находится под непосредственным руководством и защитой принца Ярдарда, то младший – Домар – мой лучник. При этом его служба непосредственно проходит в королевском дворце. А ты об этом и не знал, верно? Так вот, сынок: прежде, чем наносить удар, всегда узнавай всю информацию полностью, насколько это возможно, и всегда прикрывай все хвосты.

– Что ты с ним сделаешь? – угрюмо уточнил Себастиан.

– Для начала арестую. Потом выдвину требование твоей Астре: её жизнь в обмен на жизнь брата. И, когда в моих руках будет сама прекрасная и героическая Астрелия, начну ею шантажировать уже тебя. Вот так это работает… Бастик.

– Отец!

– Смотри, сын: у меня в руках уже две жизни, которые имеют ценность для тебя, но не для меня. Астрелия и Элиссар.

– Элиссар?!

– Конечно. А ты думал, что его нападение на королевских лучников я пропущу без наказания? Между прочим, один из них тяжело ранен и, возможно, не доживёт до утра. Троим тоже пришлось тяжело. Знаешь, что по закону полагается за нападение на королевских лучников? Твой милый Лис сейчас в Красном замке. Вероятно, чтобы поторопить твоё решение сдаться на милость своего короля, я начну как раз с его показательной казни.

– Это тебе будет стоить войны с Тинатином, – прошипел принц.

– Ой ли? – король хмыкнул и презрительно скривил губы. – И какое обвинение мне выдвинет князь Шэн? Казнь его сына? Положим. Его сына в Шуге нет и быть не может. Есть разбойник и злодей – Зелёный дракон.

– Не получится, – процедил принц, весь дрожа, – Лис был гостем во дворце. И мама наверняка писала об этом княгине Джайри.

Ульвар задумался.

– Ты прав. Молодец. Хороший довод. В таком случае, я не стану его казнить. Мы просто отрубим ему руку, верно? И дракончик станет заложником лояльности своего отца. И твоей. Два заложника против… ничего.

– Я тебя ненавижу!

– Для победы этого мало, мой друг. Сроки на принятие решения для тебя сокращаются. Завтра утром или ты даёшь мне слово жениться на Тайгане и вести себя послушно, или твой Лис простится с… лапой.

– Отец! Пожалуйста!

– Себастиан… я отец не только для тебя. Я король, а, значит, отец всего королевства. Итак, я жду тебя утром в кабинете. Оранжевом. Если не придёшь, в одиннадцать утра Элиссар потеряет руку. Правую. А Домар будет арестован. Доброй ночи.

Ульвар развернулся и вышел. Себастиан зарычал, швырнул поднос с вишнями о стену. Глухо звякнув, чеканное серебро упало, покатилось и заплясало по полу. Вишни расползлись грязным пятном по шёлковой обивке стены.

– Ненавижу тебя! – заорал принц.

– А страшно-то как! – хмыкнул знакомый весёлый голос за спиной.

Себастиан резко обернулся.

На подоконнике, на фоне густого, по ночному фиолетового неба сидел Риан и ухмылялся, глядя на принца весёлыми, лихо блестящими глазами.

Глава 21. Ошибка Уля

– Откуда ты… Там ведь стража под окнами?

– Уже нет, – рассмеялся Ветер и спрыгнул с подоконника.

– Почему отец тебя не заметил?

– Потому что меня не было? Возможно. Ну, что станем делать, шурин? Лить слёзы, портить вишни или, например, спасём Лисёнка?

Себастиан угрюмо покосился на незваного гостя.

– Как?

– Ну-у… убить короля, захватить престол?

– Шутишь? – мрачно уточнил принц, сел рядом с камином на корточки и протянул руки к огню.

– Шучу, – осторожно согласился Риан, подошёл и встал за спиной. – Поднять мятеж в городе и войсках, захватить Красный замок и выдвинуть встречный ультиматум. Ну или, например, поменяться с Лисом местами.

– Что? – Себастиан удивлённо оглянулся. – Как?

– Да элементарно. Ты проходишь в замок, якобы поговорить, а покидает его – он, в твоей одежде. Надо только плащ с капюшоном и спутника, чтобы тот озвучивал приказы своего принца.

– Меня без разрешения отца не пропустят…

– А с разрешением?

– Откуда я его возьму?

– Оно у тебя есть, – рассмеялся Риан, закрыл глаза и процитировал: – «Принц Себастиан действует от моего имени и по моему приказу». Заметь, о сроках там ничего не сказано.

– Откуда ты…

– Лис. Он не рассказывал тебе, что мы с ним не только двоюродные братья, но и лучшие друзья?

– Но этого документа у меня нет на руках!

– Но комендант его читал, не так ли? Значит, он в курсе.

– Бэг пошлёт кого-нибудь к моему отцу, чтобы предупредить, что я прошёл к Элиссару.

– Сорок минут. Чтобы доехать. Пятьдесят – на всё про всё: доехать, найти короля, передать информацию. Вороны ночью не летают. Значит, ещё полчаса бешенной скачки обратно. Итого у тебя, Баст, будет порядка полутора часов, чтобы заменить Лиса. Полагаю, княжичу, чтобы переодеться и покинуть замок, хватит двадцати. Значит, у брата останется около часа, чтобы исчезнуть из Шуга. Больше, потому что я не посчитал время, необходимое для выявления подлога.

– За час Лис далеко не уедет.

– А далеко и не надо. Ему нужна Берлога. Ведь там сейчас находятся все восставшие против власти короля? Не забудь, что Элиссар – племянник принца Яра.

Себастиан посмотрел на Ветра. Растерянно, взволнованно. Лицо его просветлело.

– А как быть с братом Астры? – по-детски послушно спросил он. – Как спасти его?

– Придумаю что-нибудь по дороге. Нам надо торопиться, пока к твоей охране не пришла смена и не обнаружила её отсутствие.

Принц кивнул, прошёл в гардеробную, нашёл нужный плащ – с вышитыми королевскими гербами и большим капюшоном.

– Возьми маску, – посоветовал Риан, наблюдавший за ним.

– Это не вызовет подозрений?

– Покажешь своё лицо при входе. Потребуешь сохранить твой приход в тайне. Не от короля, конечно. Помни: принц – ты, это они обязаны слушаться твоих приказов.

Себастиан кивнул, он уже был одет.

– У меня нет верёвочной лестницы, – заметил деловито.

Риан поднял брови:

– Спрыгнуть со второго этажа не вариант? – рассмеялся весело. – Там земля, мягко.

– А окно…

– Я прикрою. У тебя окна выходят на запад. Ты же знаешь, что ветер мне послушен?

– Но магия…

– Это не магия. Это – стихия. Всё. Довольно болтовни.

Себастиан залез на подоконник, подобрался и прыгнул вниз. Земля отозвалась резкой болью в пятках. Принц сморщился и осторожно поднялся. Терпимо. Отошёл, прихрамывая. Обернулся. И увидел, как Риан, обернувшись к стене, поднял руки, и от внезапного порыва ветра оконная створка захлопнулась.

– Вот это да! – восхитился Себастиан шёпотом.

– А то! Я, кстати, заранее поднял крючок, от удара он упал в петлю, так что сейчас твоё окно закрыто вполне надёжно. Пошли.

Они пробежали по клумбам, пригибаясь за кустами, нырнули в заросли сирени, и, отбежав на достаточное расстояние, увидели двух лошадей: Моржа и Айка – жеребца принца. Оба были уже осёдланы.

Бэг встретил их зевая и щурясь. Как и предполагал Себастиан, комендант потребовал бумагу от короля.

– В прошлом документе стояла дата? – холодно уточнил принц, сняв маску. – Напомните мне.

– Нет, но…

– Отец не посчитал нужным тратить своё время на новый документ. К тому же, вы знаете: вороны ночью не летают…

– Но в прошлый раз…

Себастиан зло и мрачно посмотрел на Бэга в упор.

– Посылайте гонца за подтверждением к королю, – дрожащим от бешенства голосом предложил он. – Я подожду.

– Ваше высочество, – почтительно напомнил Риан, склонив голову перед наследником, – но Его величество приказал срочно… Он будет разгневан…

– И Его величеству тоже придётся подождать, – процедил Себастиан.

– Королю это не понравится.

Принц промолчал. Бэг покрылся красно-белыми пятнами, молча поклонился, взял факел и пошёл вперёд. Себастиан, снова надев маску, последовал за ним. Риан – тоже, однако замер у самых дверей камеры.

– Входить нельзя, – предупредил Ветер Бэга. – Государственная тайна. Ваше высочество, я в охране.

Он выхватил саблю и встал рядом с дверью.

– Никого не подпускать ближе, чем на три шага, – приказал ему Себастиан и, наклонившись, чтобы не стукнуть лбом о притолоку, прошёл в камеру.

– А что случилось-то? – прошептал Бэг, остановившись в трёх шагах и с равнодушным видом чистя ножиком ногти.

– Если хочешь – отвечу, – согласился Ветер. – Но потом мне придётся тебя зарезать.

– Не стоит. Я, знаете ли, не любопытен.

– Молодец. Не любопытные живут дольше.

Принц вышел через десять минут, раздражённый и злой, нетерпеливый. Это было заметно даже несмотря на маску и накинутый капюшон.

– Мерзавец, – шёпотом процедил наследник и рыкнул: – Никому не входить.

– А если будет стучать, просить воды? – поинтересовался Риан.

– Плевать. Хоть сдохнет.

Бэг испуганно покосился на него и, едва поспевая за стремительно покидающим замок наследником, залепетал:

– Как прикажете, Ваше высочество!

– Ты помолчал бы лучше, – шепнул ему на ухо спутник принца. – Целее будешь. Не видишь – гневаются.

Комендант испуганно облизнул губы.

Уже перед самым Закатным мостом, когда наследник запрыгивал на попятившегося было жеребца, Риан обернулся, положил руку Бэгу на плечо, наклонился и доверительно шепнул:

– И охрану дополнительную в коридор поставь. Этот тип уж очень опасен. Как бы чего… Ну ты понял? Отвечаешь головой.

А потом оба ускакали прочь, и мост начал подниматься.

– Ты со мной? – спросил Элиссар, когда друзья оказались перед Берлогой.

– Прятаться в Медвежьей норе? – рассмеялся Риан.

Лис закусил губу.

– Иногда нужно и прятаться.

– Ну да, ну да. Под защитой Мишки.

– У тебя есть предложение получше? – угрюмо уточнил княжич.

– Ну-у… Если ты сейчас поскачешь дальше, то, свернув на северную дорогу, сможешь добраться до Медового царства. Вряд ли тебя будут искать по дороге на север.

Элиссар криво улыбнулся.

– Неплохо, Риан. И уступить тебе Ру?

– Ну ты же понимаешь, что всё равно она не будет твоей, – Ветер пожал плечами. – Пока жив Уль, он тебе её не отдаст. А мне – отдаст. Утром, когда подлог обнаружится, король расправится со всеми: Себастиан снова окажется под домашним арестом. Принца Яра… скорей всего его попросту отравят. Не Медведю тягаться с Улем, это всем ясно. Пока герцог был послушен королю, он был жив… Ну да ты не хуже меня всё это понимаешь. И вот, когда Ярдард умрёт, Ульвар просто заберёт и Астру, и её мать. И, клянусь тебе, когда Себастиан увидит, как пытают его девушку…

– Ты прав, – прошептал Лис, бледнея.

– Конечно, прав. Как всегда. И вот, когда всё это начнётся, я сделаю всё, чтобы спасти Руэри. Ничего, что она меня не любит. Со временем привыкнет. Зато в Медовом царстве, вдали от отца, она будет в безопасности…

Элиссар вздыбил коня.

– Сейчас, когда Ульвар думает, что я в темнице, – прохрипел, снова успокоив его. – Я убью его. Если найду.

– Ну и зря. Всё можно решить мирно. В конце концов, все эти проблемы не твои. Тебя папа с мамой ждут.

Княжич решительно посмотрел на Риана.

– Прощай, брат. Я дал клятву и сдержу её. Даже если погибну.

– Демоны лесные! Не хотел тебе говорить, но… Если ты вернёшься во дворец, то короля там точно не найдёшь. Ульвара в резиденции нет. И тебя уже совершенно точно убьют.

– И где же он сейчас?

– Лис, ты дорог моей маме. Очнись! Какие клятвы? Тебе не справиться с королём даже сейчас, в честном единоборстве!

– Он один?

– Да, но это ничего не решит! Ты против него – мальчишка. Даже стены материнского дома тебе не помогут. Вспомни, лемминги тебя загрызи, о княгине Джайри!

– Значит, Уль в Серебряном особняке, – прошептал Лис.

Тряхнул головой и бросил коня назад. Ветер выругался, но преследовать друга не стал.

***

В особняке Серебряных герцогов царила та особенная тишина, которая бывает только в заброшенных зданиях. Ульвар прошёл по коридорам, украшенным гобеленами, медленно поднялся по лестнице и вошёл в её кабинет. Он редко возвращался сюда – слишком мучительно-больными были вспоминания. Но сегодня…

Сев в кресло за её стол, мужчина облокотился и посмотрел на фарфоровую статуэтку: серый дельфин плескался в лазурных волнах. Король положил подбородок на кулаки и вздохнул:

– Джай, – позвал тихо.

Ему ответило молчание. Дождь за окном всё ещё был слаб, но уже набирал силу. Ветер стучал в окна ветвями пожелтевшей лиственницы. Но кроме этих звуков ничто не нарушило тишину. И он снова позвал:

– Джайри.

– Ты же знаешь, что меня тут нет?

Она всё же появилась, села рядом, на край стола. Юная и прекрасная.

– Я получил твоё письмо, – устало сказал король.

Он развернул тонкую полоску бумаги всего с двумя словами: «Уль, пожалуйста». Письмо не было подписано, но Ульвар никогда бы не перепутал этот изящный почерк с каким-либо другим.

– Ты пришёл объяснить мне, почему не сможешь выполнить мою просьбу? Не надо, я знаю.

– Джай… Джайри…

– Он – мой сын, Уль.

– Почему меня всегда предают те, кого я люблю? – угрюмо спросил Ульвар.

– Я тебя не предавала, – мягко возразила она.

– Ты уехала.

– У меня не было выбора.

– Был.

– Да, помню. Три варианта.

Ульвар мрачно посмотрел на неё:

– Глупости, Джайри. Я был напуган и зол на тебя. Положим, я бы злился какое-то время, но потом… Я никогда не смог бы по-настоящему тебя обидеть.

– Уль, я никогда не смогла бы быть с тобой и помнить, что ты убил мою сестру.

– Я не мог поступить иначе.

– Да, это я тоже помню. Ты говорил, что она бы потом предала королевство. Но, Уль… Ты не дал ей шанса. И сейчас не даёшь шанса своему сыну и Астре. Даже если ты – умнейший из людей, всё равно, люди имеют право на свои собственные ошибки.

– Ошибки, которые будут стоить тысячи жизней?

– Но ты же совершил свою…

– Когда?

Джайри молчала.

– Джай, когда? В чём моя ошибка?

Ульвар вдруг заметил, что девушка начала таять. Вскочил.

– Не исчезай… пожалуйста! Ты нужна мне.

Она становилась всё светлее и светлее.

– Ответь на последний вопрос, – прошептал король: – если бы я тогда… тогда, ты понимаешь?.. признался бы тебе в любви и предложил стать моей женой, что бы ты мне ответила?

Джайри слабо усмехнулась, посмотрела на него серебристо-серыми глазами и прошептала:

– Я бы ответила «да», Уль.

И растаяла.

– Джай, мне кажется, или ты влюблена в меня?

Она подняла брови и надменно взглянула на него.

– Конечно. Разве можно не влюбиться в такого-то милашку? Давай вернёмся к убийству султана и поставкам пеньки…

Ульвар нехорошо прищурился.

– Я бы поверил, – шепнул ей. – Честно, я бы поверил тебе, Джайри, но у тебя зрачки расширены, а губы стали пунцовыми. Докажи мне, что я ошибся. Дай руку, и я проверю пульс.

Она резко отступила на шаг и нахмурилась. Взглянула прямо и гневно.

– Да. И что это меняет?

– Всё. Джайри, всё. Я тебя люблю. К юдарду принцессу Гленна. Будь моей женой…

И в серых глазах что-то изменилось. Озлобленная отчуждённость исчезла, они наполнились робким, недоверчивым теплом.

– А как же… интересы королевства и…

– Вдвоём с тобой мы сможем больше, чем порознь, – Уль пожал плечами. – Джайри, ты мне нужна. А я нужен тебе…

– Ульвар! Я здесь и вызываю тебя на бой!

Воспоминания о небывшем рассыпались, словно тонкое стекло. Король поднял голову и увидел прямо перед собой пылающего гневом княжича Элиссара.

– Уходи, – бросил холодно. – Я не ищу твоей смерти. Даю тебе время до восхода солнца.

– Если ты не возьмёшь саблю в руки, я просто убью тебя, как собаку!

– Вряд ли это обрадует твою мать, – усмехнулся король.

– Моя мать – всего лишь женщина. Женщина, чью любовь ты использовал. Чью честь ты…

– Не смей, – Ульвар резко поднялся. – Твою мать не тебе судить. А её чести другие могут только завидовать.

– Не тебе меня учить, мерзавец!

– Лучше быть мерзавцем, чем идиотом.

– Ты можешь оскорблять меня…

– При чём тут ты? Уходи. Возвращайся к своим родителям. Поговори с княгиней, и пусть она сама тебе всё расскажет.

Элиссар прищурился:

– Ты хочешь меня обмануть, Уль, – прорычал он. – Но со мной этого не выйдет! Ты ответишь за всё!

– Ну, раз за всё…

Ульвар вытащил саблю, вышел из-за стола, замотал правую руку плащом и замер в позиции. Первый удар Лиса обрушился тотчас. Король перешёл в оборону. Ногой швырнул в противника табуретку, перепрыгнул через стол. Элиссар последовал за ним. Ульвар скользнул у противника под рукой, уходя из-под удара, и попятился к двери. Княжич перемахнул через стол. Его удары следовали градом, вынуждая короля полностью сосредоточиться на сверкающем клинке.

– За маму! – рявкнул Лис, делая стремительный колющий выпад.

Ульвар упал и перекатился, чувствуя, что остриё зацепило левую руку. Жёсткая двойная кожа куртки чуть смягчила удар, но незначительно.

– За Баста!

Сабли лязгнули гардами. Лица врагов оказались так близко, что Ульвар увидел лопнувшие кровяные сосудики в серо-зелёных лисьих глазах. Силы стремительно уходили. И оставался лишь один вариант, старый, проверенный – нанести неожиданный удар кинжалом, используя «мёртвую» правую руку, о способностях которой враги не догадывались.

Однажды Уль так убил непобедимого Глематиса Гленнского…

А сейчас должен так же убить Элиссара.

Её сына.

Ульвар ногой отшвырнул врага и прыгнул к двери. Но Лис тотчас вскочил, сабля коротко свистнула и с непонятным звуком вошла королю под рёбра.

– И за Руэри! – прохрипел княжич.

Провернул, а затем выдернул саблю. Уль изумлённо взглянул в его глаза:

– За кого? – переспросил с непониманием.

Однако Лис смотрел куда-то мимо, вниз. Уль оглянулся и увидел своё безжизненное тело. Из раны толчками выливалась кровь.

– Занятно, правда? Вы, смертные, такие забавные существа…

Ульвар поднял взгляд на говорившего и обнаружил перед собой полутёмную пещеру, озарённую неярким, явно магическим светом. На гранитном камне сидел, свесив ноги, парнишка лет шестнадцати или семнадцати. Бледное лицо, весёлые глаза, тёмные волосы. Зелёная рубашка с рукавами настолько короткими, что они едва прикрывали плечи, без пуговиц или шнуровки, с красным черепом и непонятной надписью на груди. Синие, из плотной незнакомой ткани штаны странного покроя, со множеством карманов. Мальчишка болтал левой босой ногой и что-то пил из маленького металлического сосуда цилиндрической формы.

– Хочешь кофе?

– Что?

– А, всё время забываю, что у вас его ещё не открыли. Попробуй. Рекомендую.

– Я умер?

– А сам как думаешь?

Ульвар обернулся, ещё раз посмотрел на дёргающееся в конвульсиях тело. Своё тело. Его замутило.

– Полагаю, что да. А замок…

– Замок Нандора – это дверь, – лениво пояснил парнишка. – А ты уже за дверями, Уль. Ещё не там , но уже – тут .

– Кто ты?

– Вы меня называете Царём Ночи. И да, я твой предок. По линии отца. Если, конечно, бога можно называть предком. Знаешь, ты меня удивил под конец.

– Рад, – мрачно буркнул король.

– Присаживайся: с камня видно лучше.

Но Уль уже не слышал бога: двери в кабинет Джайри приоткрылись, и в проёме показалась… Руэри. Принцесса замерла, перевела недоумевающий взгляд с мрачного Элиссара на распростёртое на ковре тело. Краска схлынула с её щёк.

– Папа…

– Ру… – начал было Лис.

– Папа!

Девушка бросилась к отцу, упала на колени, попыталась поднять. Обняла, приникла лицом к лицу, трепеща.

– Папа!

Она разрыдалась с таким отчаянием, как будто его сила могла оживить отца. Принялась целовать лицо, руки, а потом просто легла на грудь, не обращая внимания на кровь, будто отец только спал, и уткнулась лицом в подмышку.

– Пожалуйста… пожалуйста, – шептала принцесса, зажмурившись. – Папа, нет… не надо… только не ты! Пап, я люблю тебя… Я так люблю тебя! Не уходи!

– Руэри, – оторопело позвал её Лис.

Но девушка его не слышала.

– Забери меня с собой! – молила она. – Пожалуйста, пап! Прости меня… прости…

Двери открылись ещё раз. Вошедший Риан подскочил, подхватил принцессу, но Руэри вырвалась и с воплем снова припала к мёртвому телу.

– Нет! – закричала пронзительно.

И потеряла сознание.

Часть II Ярость невесты. Глава 22. Ты нужна ему

Себастиану казалось, что отец смотрит прямо на него. В крипте усыпальницы было довольно темно. Тонкие свечи в руках пришедших проститься с покойным освещали только лица: печальные, растерянные, взволнованные, любопытные… Мерцающий свет двух свечей по обеим сторонам гроба, у головы покойника, придавал Ульвару живой вид. На глазах короля лежала шёлковая фиолетовая лента, расшитая серебряными звёздами, но Себастиану всё равно казалось, что отец смотрит на него.

Юноше стало жутко.

Если бы он не поменялся с Элиссаром, не освободил княжича, то отец бы не погиб. «Но ты не оставил мне выбора, пап», – дрожа, подумал Себастиан в который раз за эти дни.

Похороны проходили на десятый день после смерти – достаточное время, чтобы собрать знатнейших вельмож королевства.

Яркое пятно в полумраке крипты, похожее на апельсиновый йогурт – Юдард, герцог и хранитель Золотого щита. Ему уже шестьдесят семь, но он всё ещё восхитительно рыж, и седина не силах погасить пламя его головы. А за плечистым стариком словно кто-то развёл костёр – все пятеро рыжих сыновей: старшие близнецы, готовящиеся отмечать пятидесятилетие, средние – всего на пару лет младше старших – тоже близнецы. Позади всех – Кайель, которого в семье до сих пор зовут Малышом. Крепкая и дружная семья Золотого хранителя. «Верен без лести» – это их девиз.

Рядом – семья Ингемара, герцога Горного щита. Сам глава семейства – русобородый, кустистобровый, с брезгливо изогнутой складкой губ. В столице редко видели хранителя северной границы, но довольно часто – его жену Каштаниану, пятидесятилетнюю красавицу, старшую дочь Юдарда. При одном взгляде на её пылающую причёску, родство Горной герцогини с наследниками Золота становилось очевидно.

Угрюмый принц Ярдард поддерживал вдову брата. Хранитель Медвежьего щита не поражал окружающих красноречием и сейчас как никогда напоминал каменного Медведя.

Вот и все хранители. Трое из семи. И, если у герцога Нэйоса, добровольно передавшего щит королю Ульвару двадцать лет назад, ещё были внуки-наследники – лорды Шёлкового щита, то династии хранителей Морского, Серебряного и Южного щитов пресеклись.

Себастиан покосился на наместников отца, представляющих власть короля в пограничных землях. Те сгрудились унылой безликой массой позади герцогов. Выдвинутые Ульваром, поднятые на небывалую высоту – их слово было выше слова любого из хранителей – безродные, преданные королю лично. Одним своим существованием попирающие древние своды и законы.

– Бастик, – шепнула Ильдика, наклонившись к сыну, – скажи, чтобы дамы увели Ру. Нельзя же так…

Себастиан обернулся и посмотрел на сестру.

Принцесса выглядела страшно: она похудела, потемнела, лицо опухло от слёз, глаза провалились. Чёрный наряд, обычно подчёркивавший голубоватую белизну её кожи, сейчас придавал девушке вид старухи. Руэри не отводила воспалённый взгляд от лица отца и шевелила потрескавшимися губами, обмётанными, словно в лихорадке. Казалось, что она умрёт прямо сейчас.

Бастик перевёл взгляд на Риана, стоявшего за принцессой. «Уведи её», – прошептал одними губами. Западный ветер чуть развёл руками.

Милосердные сестры допели свои печальные песни, и настала очередь прощания. Первым, конечно, подошёл новый король. Наклонился, коснулся поцелуем лба и вздрогнул. Всё время, пока собирались знатнейшие люди королевства, тело Ульвара пролежал в леднике и сейчас только-только начало оттаивать. Король казался куском мрамора.

– Прости меня, – прошептал Себастиан и почувствовал себя ужасно глупо. – Будь счастлив… там…

За ним прошла королева, едва коснулась сухими губами лба супруга, пристально посмотрела на него и молча отошла, обернулась и неприязненно покосилась на дочь. Руэри нарушала все мыслимые приличия, и это было странно, ведь такие вещи как приличия и этикет принцессы впитывают с молоком матери.

Руэри подойти не смогла: её буквально поднесли. Вместо того, чтобы просто проститься, девушка снова обвила руками шею отца и тихо заплакала. Себастиан зажмурился. Ему стало невыносимо тяжело. «И откуда у неё ещё слёзы остались?» – невольно подумалось ему.

Все эти дни принцесса не ела, почти не пила, не выходила из своей комнаты. Успокоительные на неё не действовали, и Ренару, дворцовому лекарю, приходилось давать Руэри снотворное. Все боялись, что она может покончить с собой, поэтому рядом постоянно кто-то находился: сначала Риан, потом, когда ветер уехал, фрейлины, но все усилия были напрасны – принцесса просто угасала и таяла как свеча.

Ветер подхватил безучастную девушку на руки, прошёл и встал за спиной юного короля.

– Руэри, – прошипела Ильдика, – богини ради, возьми себя в руки! Ты позоришь и себя, и…

– Мам, оставь её. Пожалуйста. Риан, отнести принцессу в комнаты. Не надо ей быть тут…

– Нет.

Себастиан не сразу понял, чей это болезненно слабый голос, а, услышав его, обрадовался.

– Ру, – мягко сказал он, взяв её почти прозрачную ручку, – не надо… Тебе будет тяжело видеть, как его опускают под плиты.

– Я останусь.

Риан поставил девушку на ноги, прислонил к себе спиной.

– После такого, Ру, – шепнул насмешливо, – мне точно придётся на тебе жениться.

Принцесса не ответила. По её щекам продолжали катиться слёзы. Ильдика накинула на лицо дочери густую вуаль, поднятую для прощания.

Целование растянулись: после троих герцогов к гробу подошли их жёны, дети, внуки, затем лорды и леди, а потом и наместники. Милосердным сестрам даже пришлось трижды пропеть свои жалобные песни.

– Уверена? – тихо спросил Риан, когда последний из прощавшихся с королём гостей, неловко кланяясь, отошёл от гроба.

– Да. Пожалуйста.

Наконец подступили могильщики – здоровенные парни во всём чёрном – накрыли крышку гроба, ударили деревянными молотками, вколачивая длинные серебряные гвозди. Ру дёрнулась, Ветер попытался повернуть её лицом к себе, но принцесса покачала головой и отстранилась.

И всё же она не выдержала: когда, опустив в подпол гроб, проём уже закрывали мраморной плитой, девушка вновь потеряла сознание.

– Риан, сделай милость, – сердито шепнула королева, – отнеси принцессу в её покои.

И кивнула фрейлинам.

Ветер снова поднял Руэри на руки и поспешно вышел из крипты, фрейлины почти бегом последовали за ним, но успеть за Ветром им оказалось не под силу: тяжёлые пышные юбки, густая толпа... Вырвавшись наверх, Риан глубоко вдохнул воздух, а затем судорожно выдохнул и закашлялся.

Погребальная крипта так и оставалась на Запретном острове. Взрыв, полвека назад уничтоживший королевский дворец, не затронул подземелья. Строительные работы так же не повредили его. И резиденция королей-покойников так и осталась на историческом месте.

Западный ветер опустился на одно колено, положив девушку на другое, и похлопал бледную Руэри по щекам.

– Позвольте, – к нему присоединился Ренар, пихнул принцессе под нос какую-то вонючую жидкость. – Боюсь, она умерла… Или близка к тому…

Он взял запястье девушки.

– Пульса нет.

Риан грязно выругался на тягучем, напевном языке севера, положил принцессу прямо в грязь. С силой дважды нажал на грудь, наклонился и вдохнул в её губы воздух, затем ещё дважды надавил на сердце, и снова вдохнул. Руэри вздрогнула. Открыла рот и вдохнула. Ресницы её затрепетали.

– Что это было? – удивлённо поинтересовался Ренар.

– Так… Запустил сердце, – нехотя отозвался Ветер. – Не знаю, как получилось…

Он поднял принцессу на руки, прошёл и сел в карету. Лекарь прошёл за ним и, уже когда копыта застучали по мостовой, снова поднёс склянку к носу девушки. Руэри застонала и открыла глаза.

– Её нужно вынудить поесть, – мрачно заметил лекарь. – Иначе она умрёт.

– И как давно она не ела?

– Десять дней. Все десять дней после смерти отца…

Риан снова выругался сквозь зубы. Его не было в Шуге шесть дней.

– Почему вы не кормили её силой, демоны вас раздери?!

Он высунулся в окно кареты и зарычал:

– Эй, поворачивай к особняку Серебряных герцогов! – снова злым взглядом посмотрел на Ренара. – Так почему вы допустили, что ваша принцесса с голоду помирает?

– Потому что она – принцесса. К ней нельзя применять силу без приказа короля.

– Ну так применили бы по приказу!

Едва карета остановилась, Риан выскочил с принцессой на руках.

– Ренар, здесь нет слуг. Привези мне свежей рыбы и овощей. И чем быстрее – тем лучше.

Ветер внёс Руэри на второй этаж того самого флигеля, снял с неё, как с куклы, одежду до сорочки и положил девушку в постель.

– Подожди, малышка, – сказал мягко, укутывая принцессу в одеяла, – я сейчас.

– Я не хочу умирать, – тихо ответила та.

– Значит, слушайся меня, поняла? Послушные девочки живут дольше, чем не послушные. Кивни, если поняла.

Руэри кивнула.

Риан выбежал в сад, нарвал хвои, вернулся. Растопил печь на кухне и заварил хвойный чай. Когда Ветер вновь опустился рядом с принцессой на постель, в его руках уже дымилась горьковатым ароматом большая кружка.

– Сейчас ты это выпьешь. Всё и до дна, – велел он. – Маленькими глоточками. Ты вообще пила что-то в эти дни?

– Да… нет… кажется да… не помню…

– Ну и дура… дурочка.

Он стал осторожно поить её с ложечки. Услышал стук колёс.

– Подожди.

И, поставив кружку на подоконник, снова выбежал во двор.

– Я привёл служанку, – радостно сообщил Ренар, выпрыгивая на траву.

– С рыбой?

– И с рыбой, и с овощами.

– Отлично.

Из кареты вышла румяная круглая девица с такими пышными формами, что Ветер аж невольно присвистнул. Круглые эмалево-голубые глаза служанки смотрели на мир с простодушной безмятежностью.

– Итак, милая, рыбу почистить. Отварить с овощами. Процедить. Ренар, я забыл, скатай за ягодами.

– Какими?

– Да всё равно. Просто ягоды. А ты… как тебя?

– Трин, ваша милость…

– Трин, ягоды протрёшь и тоже отваришь. И тоже процедишь. Запомнила?

– Да, ваша милость.

Ветер снова влетел на второй этаж. Руэри спала. Он безжалостно разбудил её.

– Мы не закончили.

– Я хочу спать, – захныкала девушка.

– Да мне плевать: отоспалась уже.

Ей снова пришлось глотать горький отвар. Риан выпустил принцессу из рук только, когда дно чашки обнажилось от напитка.

– А теперь скажи мне, радость моя, какого юдарда, как вы выражаетесь, ты решила не есть?

– Не хотелось. Отпусти.

– Со второго этажа – отпущу. Вниз головой. Чтоб не мучилась. Я принесу тебе еду, есть будешь? Или выбросить из окна всё же?

– Буду.

– С чего вдруг? То десять дней не хотелось, а тут вдруг – буду? Вниз головой не хочется?

– Папа сказал…

– Что?!

Но Руэри закрыла глаза и не ответила. Риан вздохнул, подоткнул одеяло, опустился рядом с камином и стал его разжигать.

– Я его видела, – вдруг снова прошептала принцесса, когда жадные язычки пламени уже облизывали поленья.

– Кого?

– Папу.

– Когда?

– Сейчас… Я его видела. Он сказал, чтобы я жила…

– Как миленько! Это было очень любезно с его стороны. А ещё что-нибудь сказал?

– Нет…

– Жаль. Люблю поболтать с покойниками на досуге, знаешь ли.

Руэри всхлипнула.

– Э-э! Нет уж, милая, воды сейчас достаточно. А если мне нужна будет солёная, я зачерпну в море.

Но он всё же запрыгнул рядом, обнял и нежно привлёк к себе. Поцеловал в лоб:

– Глупышка, – шепнул ласково. – Ну, иди сюда. Тебе, наверное, холодно.

Она уткнулась в его плечо и затихла.

Через час Риан снова разбудил её, принёс бульон. Руэри послушно выпила всю чашку.

– Запомни, девочка, – Ветер приподнял пальцем лицо девушки, – если надо будет – я тебя с того света достану.

– Я хочу спать…

– Потом поспишь. Завтра Трин, это твоя новая служанка, сварит тебе овощи. Ближе к вечеру – кашу. Но к вечеру я уже вернусь

Она испуганно посмотрела на него:

– Ты уходишь?

Риан усмехнулся дрожи в её голосе.

– Ненадолго. Твой братишка собирает Совет щитов. Мне тоже надо там быть. Трин за тобой присмотрит. Не волнуйся. Лучше, раз уж ты снова разговариваешь, ответь: какого моржа ты отправилась в Серебряный дворец? Я же сказал тебе – никуда не ходить.

– Я тебя ждала… очень долго. Мне стало скучно. А тебя всё не было.

– И ты решила подразнить стражу? Поиграть с ней в прятки?

– Нет, я пошла в сад. А потом замёрзла. Почему тебя так долго не было?

– Я был занят.

Девушка в упор посмотрела на мужчину. Глаза её лихорадочно блестели.

– Чем?

– Я не люблю, когда меня допрашивают, – Ветер нахмурился. – Давай сразу договоримся, что ты так не будешь делать? Придёт время – расскажу. Если захочу.

Руэри закрыла глаза и отвернулась.

– Вот же… мелкая щучка! – Риан рассмеялся, снова лёг рядом и прижал к себе. – Хорошо. Я вернулся во дворец. Надо было разузнать, что там происходит, ищут ли нас и где ищут… И желательно отвести от себя подозрения. Но по пути я завернул в ювелирную лавку и кое-что тебе купил.

Он чуть подул в её ушко.

– Ру… Ты меня очень напугала.

– И что ты купил?

– Точно щучка! Маленькая, жадная, хитрая щучка. Смотри…

Риан вытащил из кармана серёжки: на серо-голубых отполированных камушках, словно на дымчатом небе, пели крошечные золотые птички, а сами камушки обнимала оправа зелёных листочков. И всё это – не больше ногтя.

– Красиво?

– Да…

Ветер убрал украшение в карман.

– Хотел тебе подарить. Но сейчас, Лисичка, ты похожа на собственную бабушку. Старухам серёжки не нужны. Красота лишь подчеркнёт уродство. Подарю, когда снова помолодеешь… А то глаза на пол лица – это капец как страшно, милая.

Он рассмеялся и поцеловал эти самые «капец страшные» глаза. Руэри прижалась к мужчине, вздохнула и погрузилась в сон.

Когда утром пышногрудая Трин принесла тушёные овощи, Риана уже не было. Розоватые лучи восходящего солнца придавали белёным стенам лазоревый оттенок и высвечивали золотистый квадрат на полу, покрытом простой циновкой.

Принцесса, поднявшись на подушках, властно посмотрела на служанку:

– Набери ванну. Поможешь мне её принять.

– Не рано ли, госпожа?

– Перед тобой – принцесса Руэри, если тебе не сказали, – жёстко ответила девушка. – Твоё дело не советы давать и возражать мне, ты должна выполнять приказы. И побыстрее.

Трин побледнела и мелко затряслась.

– Да, Ваше высочество.

– Затем ты найдёшь мне карету и последуешь со мной. Мне понадобится твоя помощь.

– Вы уезжаете? Но… – служанка осеклась под суровым взглядом принцессы, потупилась. – Да, Ваше высочество.

И, пока девица грела воду в ванной, Руэри, доев завтрак до последней ложки, лежала и смотрела в потолок, пытаясь собрать воедино мысли и волю.

В тот день она действительно скучала, тревожилась, вышла в сад и промокла под мелким дождём. Но во дворец её привело не это. Ключик. Тот самый, который дал отец. Где ещё мог находиться таинственный замок, дверь, шкатулка, если не в особняке, где много лет назад жила любимая женщина короля? Куда всем запрещено входить и никого никогда не бывает, лишь слуги иногда вытирают пыль? Руэри, с детства любопытная и догадливая, конечно, не могла не воспользоваться ситуацией.

Дворец оказался большим, состоял из нескольких корпусов, но… Логичнее всего было начать поиски с кабинета… А кабинет, вероятнее всего, должен был размещаться на втором этаже, и вид из окон у него должен был быть прекрасен. Принцесса помнила всё то, что слышала о княгине Джайри: Серебряная герцогиня славилась утончённостью вкуса и любовью к роскоши и красоте.

Кабинет в ту ночь Руэри нашла, вот только…

Ру была крайне любопытной, но не болтливой. Да и как объяснить Риану всё вот это, не рассказывая о ключе? Слова «я обещала папе никому не говорить» – так себе способ скрыть тайну. Впрочем, а кто сказал, что от любимого человека не должно быть тайн? Глупости.

Голова всё ещё кружилась, когда Руэри, одевшись и причесавшись с помощью служанки, вышла в сад. Погода снова потеплела, солнце грело по-летнему жарко. Однако исхудавшей принцессе было зябко. Трин помогла своей госпоже усесться в карету, подоткнула покрывало и опустилась на сиденье напротив.

– Куда прикажете ехать? – покорно уточнила служанка.

– В королевский дворец. Пусть извозчик спросит охрану, как проехать к корпусу Чёрной королевы.

Карета тронулась, колёса и копыта коней сначала зашуршали по дорожкам, посыпанным гравием, а затем застучали по брусчатке набережной. Руэри прислонилась к стенке, закрыла глаза и снова вспомнила странное видение.

Перед ней стоял отец. Не такой, каким она знала его. Совсем молодой, но глаза точно были его, и взгляд такой же – пронзительный, острый и властный.

– Ру, – сказал Ульвар тогда. – У Себастиана никого нет, кроме тебя. Ему без тебя не справиться. Он слишком молод. Ты ему нужна. Помоги ему. Пожалуйста.

– Но я хочу быть с тобой! Я не хочу жить без тебя, – робко возразила ему Руэри.

Отец взял её лицо в ладони. Это были тёплые, живые ладони. Заглянул в душу.

– Ру… Прошу тебя.

Она потянулась к нему, но острая боль прервала видение. И воздух, хлынувший в лёгкие. И слова голоса, смутно показавшего знакомым:

– Что это было?

Риан спас её, вернув почти из чертогов Царя Ночи…

Дворец встретил принцессу тишиной и обеспокоенными взглядами слуг. Повсюду чернели траурные ленты. Если Руэри и была нужна Себастиану, то брат явно об этом не знал.

Глава 23. Семеро

Ночью Себастиану не спалось. Он метался по комнате, снова и снова ложился, накрывался одеялом с головой, но это не мешало видела отца. Бледный, мёртвый и холодный, король шёл в комнату к сыну по пустому коридору. И принц вновь вскакивал, снова ходил, и ходил, и ходил…

Отцеубийца… По его вине погиб его отец…

– Но я же не знал, что будет вот так! – закричал Себастиан, не выдержав.

«Учись лучше просчитывать ходы», – прошелестел голос отца в ушах.

Принц, а вернее уже король, схватился за голову, затем распахнул окно и выпрыгнул в сад. «Ещё немного, и я сойду с ума», – подумал он, вскакивая на ноги.

Бастик остался совершенно один. Риан, очень поддерживающий нового короля в первые дни, уехал в Шёлковый щит. Вдовствующая королева Ильдика занималась похоронами. Герцог Ярдард приводил полки к присяге. Руэри болела. А Элиссар ожидал своей судьбы в Красном замке.

Убив короля и исполнив свою клятву, княжич той же ночью вернулся в камеру, преклонил колени перед растерянным принцем и вручил ему свою саблю.

– Себастиан, – сказал торжественно и печально, – я убил твоего отца. Теперь ты – король. Не стану просить прощения, хоть мне и жаль быть причиной твоей боли. Но, если бы у меня была возможность изменить прошлое, я снова поступил бы так же.

– Что?

Принц попятился, в ужасе глядя на Лиса.

– Ты – мой побратим. Я давал тебе клятву, а ты – мне. Но я возвращаю тебе твоё слово, друг. Это был твой отец, каким бы он ни был. И я всё приму из твоей руки: и пытки, и казнь.

Это был самый ужасный миг в жизни Себастиана!

Не обращая внимания на что-то лепечущего Бэга, на трясущихся, расступающихся стражников, принц выбежал из замка, бегом промчался в Серебряный дворец, уже оцепленный стражей, а там…

Он убил своего отца! Он убил отца…. Богиня небесная…

Себастиан почти ничего не помнил из той ночи. Только бледное лицо Элиссара. Только чёрные волны Шугги, белые стены и перепачканное кровью платье сестры. Кажется, он кричал, кажется, даже плакал, потому что кто-то – это был Риан, да-да! точно он! – крепко взял его за плечи, встряхнул и рявкнул:

– Баст, будь мужчиной, наконец!

И хорошо, что это был Риан. Западный ветер оказался очень кстати. Это он велел лучникам оцепить особняк и под страхом смерти не пускать внутрь никого. Он вызвал лекаря Ренара. Он сообщил о случившемся королеве Ильдике. И он же потребовал сохранить убийство короля в тайне, чтобы не сеять в народе панику.

Удар. Вот так вот. Это был просто апоплексический удар. А рану зашили. И все, кто пришёл в крипту проститься с королём, под расшитым золотом камзолом, конечно, не могли увидеть ужасное… Ну а Ренар… Ренар будет молчать.

Потом к делу подключились и герцог Ярдард, и мать. И дворец начал облачаться в траур.

А Себастиан почти перестал спать.

И сейчас, перепрыгивая через лужи и не обращая внимания на ветви, хлещущие лицо, принц не думал о том, куда он бежит. Главное – от кого. Он не удивился, обнаружив, что скачет верхом на Айке по ночному Шугу, и ещё меньше, когда увидел пустынный сквер и двухэтажный светлый домик с – он помнил это – голубыми стенами. Себастиан спрыгнул с коня и сел на ступеньки крыльца.

Астра, конечно, сразу после исчезновения угрозы её жизни, вернулась домой, но… будить девушку было бы неправильно.

Да и вообще всё неправильно.

Себастиан обхватил голову руками и замер. Позади тихонько хлопнула дверь. Кто-то, поставив лампу на ступеньки, осторожно опустился рядом и обнял его за плечи.

– Я – отцеубийца, – сообщил Себастиан, не оборачиваясь. – Он погиб по моей вине…

– Нет, ты не виноват.

Астра ласково растрепала каштановые волосы. Юноша коротко всхлипнул.

– Ты не мог знать, что всё случится так, – мягко продолжила она. – Ты не желал его смерти. Ты спасал друга. Если бы ты не спас княжича Элиссара, завтра твой отец казнил бы его, верно?

– Да, но…

– Ты не виноват. Пойдём, я напою тебя чаем.

Девушка взяла принца за руку, и тот послушно встал.

– Ты ужасно выглядишь. Ты вообще спал сегодня? – обеспокоенно спросила Астра, хлопоча вокруг очага.

– Я перестал спать с той ночи.

Астрелия нахмурилась:

– Так нельзя! Ты монарх и ради… Что с тобой?

Себастиан честно рассказал про мёртвого короля.

– Ну, тогда переезжай в Берлогу. Сначала мне показалось там мрачновато, но потом я поняла, что в этой угрюмости есть своя уютность. Не думаю, что герцог Ярдард станет возражать.

– Там бабушка…

– Королева Леолия знает?

– Нет. И мы решили ничего ей не сообщать. Она может умереть от таких новостей.

Астра налила ароматный чай в чашку.

– А что будет с Элиссаром?

– Не знаю… Его должны казнить… Он же убил короля… Но…

– Но?

– Но я не хочу этого… – Себастиан снова схватился за голову. – Понимаешь, я должен казнить моего побратима за то, что тот убил моего отца!

– Себастиан… Смерть Элиссара не вернёт королю жизни. Разве нет? Зачем же тебе лишаться их обоих?

– Но я же должен? Ведь закон…

– Пей. Милосердие и любовь превыше закона. А ты – король. Ты вообще кого захочешь можешь помиловать. Что будешь делать дальше?

– Завтра будет Совет щитов… Я хочу возродить хранителей и…

– Нет, я про то, что ты будешь делать этой ночью? Вернёшься во дворец?

Себастиан отвёл глаза. Ему было стыдно признаваться в своих страхах.

– Нет, – нехотя признался он. – Я погуляю по городу… Я ведь особо никогда и не видел Шуг… кроме той ночи…

– Ясно. Вот что, допивай чай и пойдём со мной. Гисли вернулся с Солёного архипелага, но, на твоё счастье, Домар этой ночью дежурит во дворце. Переночуешь в его комнате. Если, конечно, вы не возражаете, Ваше высочество.

– Не надо… высочества. Пожалуйста, – он поймал её тонкую руку и поцеловал.

– Хорошо, – Астра весело улыбнулась принцу. – Тогда пошли. Я постелю тебе свежее бельё.

***

Зал Совета щитов давно не видел столько народа: король Ульвар за весь период своего правления – а правил он почти двадцать два года – ни разу не собирал хранителей. Круглый стол, девять тронов вокруг: один – королю, семь – герцогам. Ещё один поставили по нарочному приказу Себастиана. Лёгкий, из медовой берёзы, он предназначался Ильдике, королеве Гленна.

Трое хранителей – Медвежий Ярдард, Золотой Юдард и Горный Ингемар – переглянулись и заняли свои места.

– Надо же, – пробормотал бело-рыжий Юдард, вытирая по-стариковски сентиментальную слезу, – всё как раньше…

Ярдард, опускаясь на грубый и мощный деревянный трон, покрытый медвежьей шкурой, промолчал. Как раньше не было. Троны Морского, Серебряного, Шёлкового и Южного герцогов пустовали.

Двери раскрылись, вошли Ильдика с сыном. Себастиан подвинул трон матери, находившейся от него по правую руку, и опустился сам на королевский – с двумя лебедями, переплетёнными шеями.

– Приветствую вас, хранители! – звучным голосом поприветствовал король собравшихся. – Я рад видеть вас, пусть и не тем славным числом, каким ваши предки собирались в древние времена.

– Приветствуем тебя, государь, – зычно ответил Медведь.

Герцоги почтительно склонили головы.

– Смерть пришла к моему отцу неожиданно. Это великое горе и великая утрата и для нас, и для всего королевства. Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет. Я слишком молод для короны. И прошу вашей помощи…

Ярдард ласково усмехнулся племяннику. Зелёные глаза короля сияли внутренним светом наивного великодушия.

– Я хочу вернуть королевство в благородные времена нашей бабки – королевы Леолии. Во времена, когда слово рыцаря стоило дороже золота, когда честь не была простым звуком. Поэтому я, властью данной мне по праву крови и неба, объявляю: да покоится Элэйсдэйр на семи хранителях семи щитов. Как встарь. Да будет король лишь первым среди равных.

Юдард полез в карман за платком, бурно высморкался.

– Ваше величество, – осторожно заметил Ингемар, хранитель Горного щита, – но нас всего трое…

– Верно. Четыре щита герцоги передали моему отцу. А, значит, они перешли ко мне. Настало время их вернуть. Лаариан, сын Ветра Джерго, внук герцога Ларана, достоин ли того, чтобы стать хранителем Морского щита? Кто, если не он, в котором течёт кровь хранителей Моря?

– Но… государь, Лаариан ведь не ваш подданный? – изумился Ярдард.

– Мы решили этот вопрос, – отмахнулся Себастиан. – Риан переходит в наше подданство.

– Так ведь он же – Ветер? – Ингемар нахмурил кустистые брови.

Риан, застывший в дверях, усмехнулся и прошёл вперёд.

– Приветствую вас, хранители! – громко и весело заявил он. – А есть ли в Элэйсдэйре закон, по которому вашему королю не может служить Ветер?

– Ай да Ларан! – вскричал Юдард. – Молодец! Весь в деда… Вот помню герцога Ларана ещё совсем юношей… Эх, хороший был парень… Хотя, признаться, его любовь к браслетам из бисера мне никогда не нравилась…

– А что скажет царь Иштван? – настырно продолжил допытываться Ингемар.

– Разве может царь удержать ветер? – засмеялся Риан.

– По закону Медового царства, ветры – свободны. А у Западного ветра и земель нет, так что он – Ветер вольный, – пояснил Себастиан. – Что скажете, хранители, достоин ли Ларан стать хранителем Морского щита?

– Я – герцог и хранитель Медвежьего щита, – начал Ярдард, – присуждаю: Лаариан, Ларан, Западный ветер достоин взять и держать Морской щит. Во имя памяти его деда. И ради одного того, что он женится на принцессе Руэри. Я ведь прав?

Себастиан кивнул. Яр снова усмехнулся в усы.

– Ух ты! – Юдард расцвёл. – Красивая какая будет пара! Достойный выбор. Я, герцог и хранитель Золотого щита, присуждаю: Лаариан, Ларан, Западный ветер, достоин взять и держать Морской щит.

И старый герцог подмигнул Риану. Ингемар не стал возражать, повторив священный текст. Себастиан, с ласковой улыбкой глядя в лицо Ветра, от имени всех остальных щитов закрепил назначение.

Лаариан преклонил колено.

– Я, Лаариан, Западный ветер, герцог и хранитель Морского щита, клянусь тебе, государь, хранить верой и честью Морской щит Элэйсдэйра.

– Кого выберем хранителем Шёлка? – спросил Себастиан.

– Лорда Дайоса, – не раздумывая предложил Риан. – Он много лет воевал вместе с герцогом Ярдардом против Персикового султаната.

– Ну, скорее вместе с князем Шэном, – проворчал Яр.

– Что скажешь, дядя?

– Дайос человек верный, – кивнул Медведь, – не особо сообразительный, но благородный. К тому же, он – старший из внуков герцога Нэйоса. Есть ещё лорд Ойвинд, тот умнее. Но Ойвинд замешан в тёмной истории. Никто точно не знает, что случилось много лет назад, когда Рандвальда, Южного лорда, казнили за покушение на короля. Ойвинд был с мятежником.

– А мы не можем вернуть щит самому Нэйосу? – поинтересовалась Ильдика.

Яр покачал головой:

– Нет, Ваше величество. Герцог, передавший щит, больше никогда не сможет его взять. Ни его, ни какой другой. Таков закон. Раньше это правило было завязано на магии. Сейчас магии нет, но закон есть закон.

– Тогда Дайос, – кивнул король Себастиан.

Позвали пятидесятичетырёхлетнего светлобородого Дайоса, и снова повторили ритуал, некогда бывший магическим. Новые герцоги заняли троны своих щитов. Юдард посмотрел на Риана, небрежно развалившегося на Морском троне – каменном, сером – снова вздохнул:

– Эх… Жаль, что у тебя, Яр, с Лэйдой ребёночка не родилось… Сейчас бы и Серебряный герцог бы был… Лэйда-то – дочь Джии Серебряной, её ребёнок мог бы стать хранителем Серебра. Вот помню…

И он пустился в воспоминания, не замечая, как дёрнулся Медведь, и на щеках его заиграли желваки. Юдард происходил из кровавых всадников, а те не умеют читать выражения человеческих лиц.

– У нас есть сын последней герцогини, – вдруг прервал его Себастиан и закусил губу. – Элиссар, сын герцогини Джайри.

– Но он же наследник княжества Тинатин? – изумился Ингемар.

Королева и герцог Ярдард, знавшие правду о смерти Ульвара, уставились на Себастиана. Юный король отвёл взгляд и упрямо произнёс:

– Если Риан, подданный Медового царства, перешёл на службу Элэйсдэйра, и теперь он – герцог Морского щита, то почему герцогом Серебряного не может быть Элиссар?

– Себастиан…

Король твёрдо посмотрел в янтарно-жёлтые глаза дяди.

– Это был бой чести, – пояснил туманно, но герцог понял. – Смерть не вернёт свою добычу, а если так…

– Чести?

– Да.

– А сам Элиссар…

– Утром, на восходе солнца, я говорил с ним. Мы дали друг другу клятву крови. Он – мой побратим. И он – человек чести. Он сказал, что… сможет вернуть мне долг своей жизнью.

Ярдард кивнул. Юдард посмотрел сначала на Медведя, затем на короля:

– О чём вы?

– Неважно, – Яр закрыл глаза. Подумал. Затем кивнул.

По звонку колокольчика в зал Совета вошёл бледный и серьёзный Элиссар, и обряд повторился.

– Шесть, – прошептал взбудораженный Юдард. – Нас шестеро! Ещё бы одного… Но кто же станет хранителем Южного щита?

– Насколько мне известно, у Южных королей не осталось потомков, – прошептал Ингемар. – У последней представительницы рода – герцогини Ювины – был лишь один сын, казнённый за покушение на короля…

Юдард нахмурился и возразил:

– Можно, например, того же Ойвинда… Его сестра была супругой Рандвальда, Южного лорда и наследника щита…

– А можно саму Эйдис.

Себастиан оглянулся на мать, а затем поднялся:

– Я предлагаю коронеля Дьярви. Он, конечно, не лорд и не потомок древних королей, но уже двадцать лет сражается за Элэйсдэйр и известен своей честью и…

– … и у него есть прелестная дочь, – расхохотался Риан.

Король покраснел.

– Дочь? – шокировано переспросил Юдард. – Причём тут…

Морской хранитель пожал плечами:

– Дочери разные бывают. Есть умницы, красавицы, есть принцессы, а есть те, на которых женятся короли, не так ли, Ваше величество?

– Я… я не…

– Не женишься?

Себастиан залился краской и с упрёком покосился на своего хранителя. Голубые глаза Риана смеялись.

– Герцог, – нахмурилась королева, – невеста короля пока что – принцесса Тайгана…

– Пока что.

– Герцог!

– Братишка, разве я не прав? Или это до сих пор не решено?

Король выдохнул, нахмурился и резко ответил:

– Решено. Хранители, я не женюсь на Тайгане. Я… я написал письмо султану. Правда не отправил ещё… нужно решить, кто отвезёт послание и… и дары…

– Ваше величество! Как так?! – Дайос вскочил.

Себастиан опустил глаза и сжал губы. Поднялся шум, герцоги спорили, кричали, пытались достучаться.

– Дядя Яр, – когда шум немного стих, заметил король устало, – поддержите моё решение, прошу вас. Я же знаю, что вы, как и я, верите в любовь. Ради Лэйды вы оставили трон… Разве может быть что-то важнее настоящей любви? Какая-то государственная выгода, или… Господа, Астра – лучшая девушка королевства. И… я никогда не смогу полюбить другую.

– Любовь не для королей…

Ингемар насупился. Дайос согласно кивнул.

– Государь, – рыжий Юдард поднялся, – я не знаю, что там для королей, а что нет, я – человек простой, но… Счастье монарха – счастье его королевства. И… вам не с кем послать послание? Мои сыновья отвезут его султану. С богатыми дарами, конечно. У султана этих дочек как травы некошеной, а союз с Элэйсдэйром ему нужен не меньше нашего с ним. Пески смерти наступают, ему не до нас. Ну а если придётся воевать, то я и мои сыновья с радостью умрут за короля, который… который… Эх! Да теперь, когда у щитов снова есть хранители!..

– У Южного нет, – мрачно напомнил Ингемар.

– Так что, Дьярви? – улыбнулся Риан.

– Рада приветствовать вас, господа.

Все обернулись на слабый, но уверенный голос, и увидели принцессу. Руэри стояла у дверей, прислонившись к ним спиной, бледная, отчаянно худенькая, смотрела на них и внимательно слушала. Риан вскочил, бросился к ней.

– Ру? – удивился Себастиан. – Рад, что ты встала на ноги… Но, прости, я скоро завершу… На совете не должно быть никого, кроме хранителей…

– Я знаю, в ком течёт кровь Южных королей, – ответила Руэри.

– У Альдо был бастард? – громко удивился Юдард.

– В ком же?

Принцесса прямо посмотрела на брата:

– В нас с тобой. Наша прабабка, Ия, была дочерью хранителя Южного щита и сестрой герцога Диармэда.

– Но я – король…

– А я – нет.

– Ты же… Матушка, скажи… Ты же станешь королевой Гленна, ты не можешь…

– Нет, – Руэри прошла и устало опустилась на трон, увитый резьбой, изображающей цветы, фрукты и виноград. – Я отказываюсь от претензий на королевство Гленн. И я – последняя, в ком течёт кровь Южных королей. У тебя нет выбора, братик.

– Ай да девка! – восхитился Юдард.

Принцесса, прикрыв глаза, слушала ритуальные слова шести хранителей, знакомые по историческим хроникам. Ру хотелось кричать. Она не сразу заметила на троне Серебряных герцогов Элиссара, но ей не нужно было спрашивать, что убийца отца делает среди хранителей. Ясно: Себастиан простил друга и даже сделал его одним из семерых. А, значит, требовать суда и плахи не получится – казнить герцога можно лишь по единодушному решению Совета. Ну или при доказанном покушении на жизнь короля. Покушение было, даже убийство было, но… Совершил его княжич Элиссар, а не Серебряный герцог.

Руэри задыхалась от ненависти. «Зачем ты вообще появился в Шуге?!» – думала принцесса, чувствуя как дрожат пальцы и колени.

Ответ был очевиден: Элиссар приехал, чтобы убить короля. И Ульвар об этом знал… Конечно, знал! Поэтому и попросил дочь очаровать княжича… А она… она подвела. «Я потеряла голову от Риана и совсем забыла про Элиссара. Папа мне доверял, и… Но… зачем, богиня, зачем, папа, ты не убил его сразу? Даже если не хотел дипломатического конфликта… Ну всегда же есть разные способы…».

Руэри сильно укусила себя за губу. Нет, только не плакать!

Открыла глаза и вымученно произнесла слова клятвы герцога и хранителя Южного щита. Ну надо же! А ведь всегда полагала, что это знание ей не пригодится… Да и никому больше не пригодится.

– Семь щитов, семь хранителей, семь герцогов, – Ярдард встал. – Древний закон восстановлен. Да будет так навечно!

– Благодарю вас, хранители. Я, король Элэйсдэйра, Себастиан, обещаю свой суд и свою милость моим подданным и принимаю ваше служение. Да хранит каждый из вас свой щит, да хранит ваш щит сердце Элэйсдэйра – Шуг и Королевские земли. А сейчас хочу обсудить и решить с вами важнейший вопрос: женитьбу вашего короля. По древнему праву, король, принц или принцесса не могут жениться без согласия Совета хранителей щитов. Помолвка с принцессой Тайганой не была одобрена на Совете, а, значит, недействительна…

Руэри распахнула глаза:

– Брат, ты сошёл с ума?! Мир с Персиковым султанатом дорого нам стоил. Ты хочешь войны?!

– Я люблю Астру, – Себастиан нахмурился. – И никогда не полюблю Тайгану.

– Какая, к юдарду, любовь?! Ты о чём?

– Принцесса Руэри права, – насупился Ингемар, – в браке король должен руководствоваться не велениями сердца…

Ру оглядела собравшихся. Яр точно поддержит племянника. Элиссар – конечно. Он обязан королю жизнью. Юдард… Этот болван уже сияет радостью. Дайос… туп, как пробка, но… неизвестно. Риан? Риан и Ингемар – вот на кого Руэри точно может опереться, но… Трое против четверых. Они уже проиграли.

– Простите, господа, – слабым голосом произнесла она. – Я ещё очень больна. Мне нужен отдых.

– Ты можешь идти отдохнуть, милая, – улыбнулась королева. – Мы сами…

– Нет. Как хранитель Южного щита я имею право на голосование в столь важном для королевства вопросе.

– Ну, можно сказать, ты уже проголосовала против…

Руэри капризно надула губки:

– Не зна-аю, – протянула тоном девочки, которой вместо перстенька подарили жабу. – Может, я не права… Мне нужно подумать… Я пока не решила. Герцог Риан, помогите мне, пожалуйста, дойти до моих покоев. Голова так… кружится. Всё это было так… волнующе…

Она увидела усмешку в голубых глазах. Да, Риан, определённо, тот человек, на которого можно положиться. Морской герцог встал, подошёл, помог подняться. Руэри опёрлась на его крепкую руку и, выходя, услышала голос матери:

– А вы не можете решить без неё? Если будет явный перевес? Ну, если, например, за брак будет пять голосов?

– Нет, – густой, низкий голос принца Яра был хорошо слышен и за дверями. – Закон есть закон. Мы обязаны подождать герцогиню Руэри.

Глава 24. Разговор Кота и Лисы

– Рад, что ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы взять на себя щит, – рассмеялся Риан, но Руэри услышала в его смехе беспокойство. – Правда никогда не любил именно Южный… Там нет моря.

– Кажется, ты хотел завоевать для меня королевство кровавых всадников…

Ветер повернул девушку к себе, ласково заглянул в лицо:

– Потерпи, ладно? Мы немножко поможем твоему братику, а потом всё тебе завоюю. Хорошо?

– Хорошо, – устало выдохнула она и уткнулась лицом в его грудь.

Ноги подкашивались, а голова кружилась. Снова хотелось плакать, но надо было жить, а жить не хотелось.

Зал, где во времена королевы Леолии собирался совет щитов, находился в восьмигранной башне, и первоначально попасть в него можно было лишь через магические порталы. В зал не вёл ни один коридор, ни одна лестница. Дверями служили щиты герцогов – порталы. Но потом, когда магия иссякла, пришлось прорубать и двери, и коридор и выстраивать лестницу. Именно поэтому коридор был ужасно узок – Риан касался плечами обеих стен, а лестница – крута. Здесь не было окон, редкие свечи освещали угрюмые, ничем не украшенные стены.

– Эй? Ты как?

Ветер отстранил принцессу, чуть присел, заглядывая в её лицо.

– Устала. Голова кружится. Нельзя, чтобы Бастик разорвал помолвку, Риан!

– Чего ты боишься? – рассмеялся Ветер.

– Что за глупый вопрос?! Войны.

– Ну и напрасно. Как давно Элэйсдэйр ни с кем не воюет? Семь лет? Десять лет? Ульвар, конечно, молодец, королевство стало могущественным и богатым, каким не было раньше, но вот только войска обленились, а это плохо. Война рыцарям будет на пользу.

– Но не с султанатом же! Они раздавят нас…

– Ерунда, Ру. Джарджат Старший – калека, он уже не опасен. Его приёмный сын, Джарджат второй – хорош, не спорю. Но у Баста есть Ярдард, есть я, и князь Шэн теперь точно прикроет Шёлк. Назови хотя бы ещё одного непобедимого военачальника Султана, кроме Джарджата, м? Шэн ударит с востока, Яр – по центру, а я – с моря. Мы зажмём Персик в клещи и выдавим его сок.

– Во главе Шёлка – глупец. Горы – себе на уме. Юдард стар и никогда не отличался умом.

– Зато во главе Юга у нас такая умница! Да и Лисёнок, скажу тебе, далеко не так плох, как ты о нём думаешь. Кстати, а вот и он.

Руэри зажмурилась:

– Не хочу его видеть!

– А придётся, Ру. Вы ж теперь оба – хранители. Так или иначе будете встречаться на советах…

– Ру! Нам надо поговорить!

Принцесса медленно обернулась на взволнованный голос и холодно посмотрела на Элиссара.

– О чём?

– Я тебя люблю, – прямо сказал княжич, спускаясь к ним по лестнице. Лицо его было бледно, но решительно. – Я понимаю, что ты переживаешь горе, в котором виноват я. Но ты должна понять: я спасал нас обоих…

Руэри подняла брови.

– Нас? Нас нет, Лис. И никогда не было.

– Что ты имеешь ввиду? – он замер.

– Ты мне никогда не нравился, Элиссар.

– Но ты же…

– Признавалась тебе в любви? Плакалась в жилетку? Это всё была – игра. Папа попросил влюбить тебя. Я делала всё это только ради него.

Княжич попятился, споткнулся и схватился за стену.

– Ты нарочно? – хрипло спросил он. – Чтобы мне было больнее?

– Больнее? О да, Лис, я очень хочу, чтобы тебе стало невыносимо больно! Ты убил моего отца! – крикнула Руэри.

Её трясло, но девушка спрятала руки, чтобы не было видно, как они дрожат.

– В честном поединке, – мягко намекнул Риан за спиной.

Руэри горько рассмеялась:

– В честном?! Серьёзно? Очень честно сражаться со смертельно больным человеком! К тому же одноруким калекой. Это было так честно, так благородно!

– Ру… ты лжёшь.

– Нет, Элиссар. Всё было продумано: первая встреча – зацепить, пусть даже через оскорбление. Вторая – согреть. На балу оттолкнуть, потом снова приблизить. Старый, добрый метод влюблять.

Она со злым наслаждением увидела, как лицо убийцы бледнеет, как расширяются от боли серо-зелёные глаза.

– И ты никогда… ничего ко мне… – начал было Элиссар, но осёкся под её издевательским взглядом.

– Отчего же? Одно время мне было тебя… жаль.

Элиссар выругался на тинатинском, глянул бешено и зло, развернулся и стремительно, перескакивая через ступеньки, бросился наверх.

– А ты жестока, малышка, – заметил Риан задумчиво.

Она обернулась к нему, вся дрожа.

– Нет. Я слишком добра. До омерзения добра. Лис будет жить, а папа – нет. Он будет сидеть за королевским столом, а папа – гнить в земле. Риан, Лис убил моего отца! Он и приехал для того, чтобы его убить! Понимаешь? Богиня… я не понимаю! Почему, почему папа не убил его сразу?! Элиссар был в его руках, в Красном замке. Почему папа выпустил княжича оттуда живым?! Он никогда не был настолько не осторожен…

– Не догадывался о намерениях?

– В том-то и дело, что знал наверняка! Поэтому и попросил меня обольстить Лиса. Папа сделал всё, чтобы сохранить жизнь своему врагу… И я не понимаю: для чего?!

Руэри всхлипнула и закрыла лицо руками. Ветер привлёк девушку к себе, погладил по волосам.

– А сейчас врага себе нажила ты. Это было неразумно.

– Ну и пускай! Ненавижу! Как же я его ненавижу!

– Ты хочешь убить Лиса?

Она замотала головой, снова всхлипнула:

– Хочу. Но если папа оставил ему жизнь… понимая опасность… значит, папа хотел, чтобы Лис жил.

– Ты настолько веришь своему отцу?

Руэри не ответила. Ветер вздохнул, подхватил принцессу на руки.

– Поехали обратно в наш домик.

– Нет! Отнеси меня в мои покои.

– Почему? А, понимаю. Серебряный особняк теперь по праву переходит к Лису, да?

Девушка не стала отвечать. Положила голову мужчине на плечо и прошептала:

– Почему папа его спасал? Он должен был, обязан был его казнить…

– Джайри была его любовницей. Может быть, Элиссар – его сын?

– Н-нет… Риан, нет. Тогда папа не стал бы просить меня о… Он, конечно, не был высокоморален, но не до такой же степени…

Риан подошёл к покоям принцессы, ногой открыл дверь с малахитовыми ручками, опустил девушку на кровать и нежно коснулся губ. Руэри отвернулась.

– Прости, – прошептала она, – не могу… У меня как будто всё умерло внутри. Я ничего не чувствую. Только боль, злобу, пустоту и… боль.

– Понимаю. Ничего, маленькая, я подожду. Но ты всё равно выходи за меня.

Принцесса покачала головой:

– Не хочу… так. Потом.

***

Юдард подошёл к Себастиану в Голубом зале. Парадный обед в честь восстановления семи хранителей ещё не начался, но король, грустный и погружённый в думы, уже сидел во главе стола. Вокруг суетились слуги.

– Мой государь, разреши тебе представить: Морик и Рауд. И младшенький – Кайель.

– Ваше величество, – трое сыновей Золотого хранителя склонились в поклоне.

Себастиан, конечно, помнил их, но видел довольно редко: Ульвар до крайности не любил встречаться с герцогами и их семьями. Морику и Рауду было по сорок семь лет. Высокие, плечистые, медноволосые и голубоглазые, они очень походили на отца. «Если братья наденут одинаковую одежду, – мысленно хмыкнул Себастиан, – я их и не отличу». Но потом он заметил, что у того, у которого камзол был вишнёвым, у левого уголка губы пролегал почти незаметный, короткий шрамик, рассекающий усы. А у того, камзол которого был алым, голубые глаза смотрели более иронично, и кожа у губ морщилась смешливо.

– Лорд Рауд, – поклонился рыцарь со шрамом.

– Лорд Морик, государь. Моя жизнь – для вас.

«Рауд – суровый и серьёзный, Морик любит посмеяться и побалагурить», – решил Себастиан, пытаясь запомнить.

– Лорд Кайель, – стоявший позади братьев младшенький низко поклонился.

Все трое с нежностью и снисходительностью посмотрели на Малыша.

Это был высокий и широкоплечий мужчина с широким волевым лицом, квадратным подбородком, более тёмными, чем у прочих, голубыми глазами. Он был на голову выше братьев и отца, и ему уже исполнилось полных сорок пять лет, но это не мешало остальным членам семьи смотреть на гиганта сверху вниз.

– Кайель, детка, – пророкотал Юдард, – у тебя воротничок загнулся. Ваше величество, Рауд и Морик давно женаты, Морик уже дважды. А вот Кайель до сих пор не обрёл своего счастья. И я вот что подумал… Чтобы султан не злился, что дочка осталась не пристроенной, может того… Посватаем её за Кайеля? Правда говорят, принцесса Тайгана – брюнетка, а это некрасиво совсем, но ведь любят в женщине не красоту, верно? Красота скоромимопроходяща.

– Что ж. Почему бы и нет? А вы, лорд Кайель, что думаете? – Себастиан усмехнулся.

– Матушка не против, – оповестил лорд.

– А вы?

– Можно и жениться. Почему нет? Жениться – дело доброе.

– Что ж. Я внесу в послание правки. Когда вы можете выдвигаться?

– А чего тянуть-то? – улыбнулся Морик, щурясь. – Сегодня и выступим.

– До Благословенного Сада дней десять пути, – задумчиво отозвался Рауд.

Лорд Морик пожал плечами:

– Если поторопиться, за неделю управимся. Погрузим все дары на корабль, да по Шу спустимся вниз. На это уйдёт три дня. В Южном щите нам понадобится сделать первую остановку, а затем мы уже вступим в Султанат, и в Благословенный сад прибудем ещё дня через три. Но, вонючие и с дороги, мы, конечно, сразу во дворец не пойдём. Остановимся у лорда Ойвинда. Я как-то был у него: прекрасный дворец. Государь, напишите ещё одну бумагу, которая продлит полномочия королевского посла при дворе султана.

– Я никогда не видел лорда Ойвинда, – задумчиво заметил Себастиан.

– Славный малый, – ухмыльнулся Морик. – Ваш отец всецело полагался на него в южных вопросах.

– Говорят, у него свой собственный гарем, – осуждающе проворчал Кайель.

Морик фыркнул:

– Чушь. Ну а даже если… Ойвинд не дурак, красиво жить любит. И всегда любил. Но вот мирный договор с султаном во многом – его заслуга. Хитрый он жук, этот Ойвинд.

И Морик весело рассмеялся. «Не нужны мне в Шуге всякие хитрые жуки, – мрачно подумал Себастиан. – Хорошо, что хранителем Шёлка стал Дайос».

– Когда прикажете отбывать? – уточнил Рауд.

Третий по старшинству сын Юдарда хмурился и косился на брата-близнеца, видимо, не одобряя болтливость Морика. Кайель скромно молчал.

– Пройдёмте в кабинет, – весело отозвался Себастиан. – Я перепишу послание султану и можно будет выезжать.

«И, как только от лорда Ойвинда прилетит ворона, подтверждающая, что разрыв помолвки состоялся, я смогу посвататься к Астре…» – подумал он, и сердце забилось радостно и тревожно. Самым сложном в этом предприятии королю казалось именно сватовство. Согласится ли Астра выйти за него замуж?

Он вспомнил её нежную улыбку и ощутил, как за спиной раскрываются невидимые крылья.

***

Проснувшись следующим утром, Руэри поспешно привела себя в порядок и велела заложить карету.

Ночью принцесса нашла выход из сложного положения. Риан – это хорошо, Риан был её союзником. По крайней мере, девушка в это верила. Но одного Лаариана мало. «Искусство охоты состоит в том, чтобы выследить зверя, а затем обложить его и вынудить бежать туда, где его ждут охотники, – когда-то учил дочку король. – И чем опаснее и сильнее зверь, тем больше требуется загонщиков». Ульвар не испытывал к охоте особой страсти, по крайней мере с тех пор, как потерял руку, но считал её делом полезным для рыцарей.

Итак, хранители.

Все эти гордые мужчины, преисполненные чувства собственного достоинства. Хуже всего в новом положении дел оказалось то, что Руэри почти никого из них не знала лично. Она была прекрасно знакома с наместниками отца в щитах, но от Себастиана теперь можно ожидать, что он упразднит былую власть ставленников короля.

– Бастик, ты дурак, – шептала принцесса, нетерпеливо прильнув к окну кареты. – Какой же ты романтический дурак! Как можно отдавать себя, свою власть неизвестно кому?

Зелёный, изобилующий террасами, арками и колоннами особняк Шёлковых герцогов встретил принцессу тишиной. Видимо, все эти шёлковые котята любили поспать подольше. Руэри закусила губу. Было ошибкой ехать в такую рань – ещё не пробило и восьми утра – но принцесса сгорала от нетерпения.

Зевающий привратник неспеша подошёл к воротам. Узнал королевскую карету и тотчас приободрился.

– В-ваше высочество?

Седобородый мужчина так таращил глаза, словно это каким-то образом должно было выразить его особую почтительность.

– Сходи-ка узнай, милейший, не спит ли Его светлость герцог Нэйос, – улыбнулась ему Руэри. – Будить не надо, просто узнай.

Нэйос давно не был герцогом: передав собственный щит своему королю, он лишился этого титула. Однако Ульвар, а вслед за ним и все остальные, всегда именовал первого советника именно так.

Минут десять спустя ворота открыли, карета подкатила по съезду к самым дверям, принцесса, не слушая перепуганный лепет слуги, вошла в южное крыло, где располагались покои старого Кота. Нэйос, маленький, худенький, но отчего-то всё равно казавшийся кругленьким, утопал в глубоком кресле у камина. Блеклые глазки взглянули на гостью, бледные губки улыбнулись.

– Прошу вас, не вставайте, – поспешила почтить старика разрешением Руэри.

При всём желании тот и не смог бы, но – формальность была соблюдена.

– Чаю? – прошамкал Нэйос. – С вафлями и персиковым вареньем?

– Благодарю.

Принцесса опустилась в кресло напротив и пристально посмотрела в лицо старика. Он сейчас нарочно про персиковое варенье или случайно? Почему именно персиковое?

– Простите, милый Нэйос, что потревожила вас в такую рань…

– О, – засмеялся тот слабым смехом, словно закашлял, – Ваше высочество, полно. Это молодым бывает рано, а старики и вовсе не спят. Разрешите выразить вам свои соболезнования.

– Благодарю. Вы, наверное, уже слышали про возвращение хранителей?

Старик пожевал губами.

– Герцог Дайос рассказывал, – ответил наконец по-нэйовски многозначно.

– Могу ли я с вами говорить откровенно?

– Вы меня очень обяжете. С возрастом как-то перестаёшь понимать намёки и иносказания.

Руэри набрала воздух, а затем выдохнула.

– Вы были верным соратником моего отца. И моей бабушки. Помогите мне, Нэйос. Себастиан хочет разорвать помолвку с Тайганой. Вы же понимаете, чем это закончится?

– Войной… – прошептал бывший герцог задумчиво.

– Вот именно! Это ужасно! Брат влюбился в простолюдинку и решил сделать её королевой. Я пыталась с ним поговорить, но он и слышать ничего не хочет! В его мире отважные рыцари сражаются за прекрасных дам. Что мне делать, Нэйос?

– Свадьба… любовь… Королева Леолия была против брака с герцогом Эйдэрдом, но затем нашла в себе силы его полюбить… Герцогиня Ювина – тоже. Любовь… Не понятно, откуда она возникает и куда уходит. А вы, Ваше высочество, вы не собираетесь замуж?

Руэри нахмурилась. «Зачем он сейчас об этом?» – подумала с досадой. Но Нэйос есть Нэйос. Хитрец всегда умел говорить между слов.

– Ко мне сватается Ветер Лаариан, сын Джерго. Вы же знаете, что он теперь – хранитель Морского щита?

– Морской щит? – голубые от времени глазки Нэйоса приоткрылись шире. – Где это?

– В Металлическом море, на Солёном… А, вы имеете ввиду, что щита давно нет, верно? Там теперь королевские форты и королевские корабли. Я правильно понимаю вас?

А действительно, кем же будет править Риан? Королевским флотом командует герцог Ярдард… Руэри нахмурилась.

– Ах, да-да… верно. Такие вот мы, старики: вот тут помним, а тут – забываем.

Нэйос захихикал, словно горох покатился.

– И вы выйдете за Ларана, моя принцесса?

– Лаариана. Брат склоняется к этому браку.

– А вы? Ларан-то красив, шельма. И чувством юмора никогда не был обделён. А юмор, знаете ли, всегда повышает мужчине шансы на успех. М-м?

– Риан умён, – осторожно ответила Руэри. – Думаю, этот брак принёс бы королевству пользу.

– Только ведь ветер: сегодня тут, а завтра – там. И кто поймёт, что у этого ветра в голове?

– Вы хотите сказать, что стоит опасаться Риана? Но… однажды он спас жизнь отцу. Риан, конечно, не умеет вести себя в обществе и может показаться нахалом, но…

Нэйос сложил ручки на животике и прикрыл глаза.

– Я всегда говорил, – шепнул доверительно: – «Эйд, Ларан, конечно, тебе друг, но он – пират, потомок пиратов. И эта его республика…». Хе-хе… И шашни с дамами… Нельзя доверять мужчине, от которого женщины настолько теряют голову. Хе-хе. Можно и самому её потерять…

– Ч-что…

Руэри резко замолчала. Внимательно посмотрела на старика, а затем поднялась.

– Была рада повидать вас, Ваша светлость.

Принудила губы к улыбке, но Нэйос уже спал и не увидел.

Как жаль! Она так надеялась на этот разговор… Видно отец не увольнял выжившего из ума советника лишь из чувства признательности за былые заслуги. Руэри тихонько вышла, осторожно прикрыла за собой дверь. Глупо было рассчитывать на мудрый совет от того, кому уже перевалило за восемьдесят лет. Лишь время напрасно потратила.

Глава 25. Дар султана

Воздух над Благословенным садом стоял жёлтый. Солнце не могло пробиться сквозь тучи пыли, но прямоугольные дома словно светились белизной. Рауд глухо закашлялся и поплотнее натянул платок на нос. Ветер обжигал лёгкие, глаза не могли слезиться от сухости.

– Долго ещё? – прохрипел Кайель.

Их проводник – мелкий человечишка в замотанной тюрбаном голове, белом халате и остроносых сапогах – покосился на рыцаря, но не ответил. И Морик понимал почему: слова не хотели покидать языка, чтобы не впускать в рот песок.

Оказалось, можно было и не отвечать: буквально минут через пятнадцать караван подошёл к белой стене дворца, провожатый юркнул в калитку и замахал руками, о чём-то сообщая лениво зевающему привратнику. Видимо, это и был дворец Ойвинда. Морик приезжал сюда пару раз, но каждый раз не узнавал это место, уж слишком всё вокруг белело однообразно.

Кованные ворота открылись. Караван двинулся.

За стеной перистые пальмы плескали по ветру широкими листьями. Одуряюще пахли тяжёлые бархатные розы. По периметру внутренний двор окружала открытая галерея, покоящаяся на двойных воздушных арках. Два квадратных бассейна, сейчас затянутые тканью, по обе стороны от айвана, ведущего внутрь помещения, свидетельствовали о роскоши и богатстве владельца. Морик с трудом удержался от желания откинуть ткань и напиться. Рабы, низко сгибаясь, бросились уводить лошадей и верблюдов, а рыцари прошли вглубь дворца, казавшегося простой каменной коробкой со стрельчатыми окнами, украшенной воздушной резьбой по камню.

Внутри оказалось прохладно и сумрачно. Кайель шумно втянул носом воздух и закашлял. Раб проводил братьев по тёмному коридору, между витыми колоннами, и вскоре послы оказались в квадратном помещении. На мозаичном полу лежали пушистые ковры, на коврах – подушки. Посредине журчал фонтан, не как в Элэйсдэйре – бьющий упругими струями вверх, нет, этот фонтан перетекал из чаши в чашу медленно и неспеша.

С разноцветных подушек поднялся мужчина в зелёном халате и белом тюрбане. Он выпустил из губ дым, посмотрел на гостей мерцающими глазами, подошёл, обнял Морика.

– Друг мой, – произнёс напевно, на языке детей богини, но с лёгким якающим акцентом, – как я рад видеть тебя снова!

Рыжий лорд заключил хозяина в объятья, а потом оглянулся к братьям.

– Лорд Ойвинд, не стану представлять тебе Рауда, хотя ты наверняка его и не узнал. Столько лет прошло после поездки в Медовое царство! А это – наш малыш Кайель. Наконец-то отлучился от мамкиной юбки!

Морик добродушно посмеивался в усы, Кайель чуть покраснел. Ойвинд с любопытством глянул на них чёрными, словно переспелая слива глазами. Он знал, что близнецы Золотого щита не видят друг в друге схожести.

– Лорд Рауд, рад видеть тебя снова, давний друг. Лорд Кайель, надеюсь познакомиться поближе. Присаживайтесь, земляки. Прежде всего еда и питьё, а дела потом.

– Нам бы…

«Сполоснуться с дороги» – чуть не брякнул Кайель, но вовремя закусил губу. Старшие деликатно не заметили, что Малыш их едва не перебил. Все расположились в подушках, которые своей грудой совершенно скрывали низенький диванчик. Ойвинд вернулся на своё место, взял в губы золочёную трубку, гибким змеиным шлангом соединяющуюся с серебряным сосудом. Чуть прикрыл глаза, вдыхая. Снова выпустил изо рта дым.

– Не стану предлагать вам, – заметил лукаво, – это местные традиции, и вряд ли они придутся вам по вкусу.

– Да уж, не стоит, – Морик покривился.

Кайель снова закашлял: в комнату вошли полуобнажённые прекрасные девы. Не то, чтобы девы были совсем голыми: их бёдра до самых колен и чуть ниже скрывали широкие штаны и прозрачная ткань, должно быть, заменяющая рабыням юбку. Грудь так же надёжно укрывалась чем-то, отдалённо похожим блузу, обрезанную со всех сторон до предела. Собственно, только грудь эта странная одежда и скрывала. Но лица были целомудренно укутаны по самые глаза в покрывала, а количество позвякивающих драгоценностей, видимо, было призвано компенсировать недостаток ткани.

Но животики…

Мягкие, аккуратные, с пупочками… Кайель сглотнул, не в силах оторвать взгляда от невиданного невинно-бесстыдного зрелища.

Девы поставили перед каждым из мужчин серебряные тазы с водой, в которой плавали дольки фруктов и лепестки роз. Рауд и Кайель покосились на Морика, а тот зачерпнул в ладони драгоценную влагу и тщательно умыл сначала лицо, а затем руки. Братья повторили ритуал. Девушки опустились на колени, сняли с рыцарей сапоги и омыли уставшие ноги, начавшие из-за тяжести дороги покрываться струпьями. Кайель густо покраснел.

– Ты же знаешь, что Его величество… – начал было Морик, когда девы, пятясь и кланяясь, унесли тазики с водой.

Ойвинд вскинул руку.

– Не сейчас, друг мой, не сейчас…

Он полулежал, прикрыв глаза, на подушках, а рыцари ёрзали, пытаясь сидеть прямо и ровно, как если бы находились за столом.

Снова распахнулись двери, и новые девы – по крайней мере наряды у них были другими, более роскошными, но всё такими же скудными – внесли множество блюд, от которых совершенно невозможно пахло. Мясо, фрукты, сладости и какие-то овощи, которых не знал, наверное, даже Морик. И, конечно, персиковое вино в кувшинах.

А затем заиграла нежная музыка и девы принялись танцевать.

Сыновья Юдарда дружно опустили глаза. Никогда раньше они даже не догадывались, что танцевать можно вот так… Да ещё и при всех… Все трое дружно накинулись на еду. И только когда они, наконец, расслабились от вина и сытости, Ойвинд хлопнул в ладоши, и развратные девы упорхнули из комнаты.

– А вот теперь можно и поговорить. Да, конечно, известие о трагической гибели короля Ульвара мы получили ещё недели две назад. Так что ваше прибытие было ожидаемым. Султан жаждет новые вверительные грамоты, подтверждение сватовства и вот это всё. День свадьбы близится, и Благословенный, да хранят его Солнце и Луна, надеется, что траур не помешает новому королю исполнить договорённости. Вы же за этим приехали?

– Э-э… понимаешь ли, – крякнул Морик, – тут такое дело… У Себастиана теперь другая невеста.

Ойвинд резко выпрямился и посмотрел на него. Шёлковый лорд резко побледнел.

– Это невозможно, – прошептал сипло.

– Дело молодое, – пожал плечами Морик.

Рауд пожал плечами и зевнул:

– В любом случае, это не нам решать. Наша задача лишь передать дары и послание Его величества. А всё остальное – не нашего ума дело.

– Король Себастиан маль… совсем юн, – настойчиво продолжил Ойвинд. – В дипломатии так нельзя. Это приведёт к таким последствиям… Вы же понимаете?

Старший нахмурился:

– Мы – рыцари короля.

– Вот поэтому, друг, – мягко рассмеялся Морик, – хранителем Шёлкового щита стал Дайос, а не ты. Монарху нужны верные слуги, выполняющие приказы без лишних раздумий. Да и, честно говоря, Его величество всё предусмотрел: кроме извинительных даров, он так же предлагает султану новый союз. Тайгана станет супругой Кайеля, а Золотой щит, сам понимаешь…. У султана дочек много, так что союз будет заключён в любом случае. И все получат выгоду.

– Вот как… что ж… И когда вы отправитесь во дворец Благословенного?

– Мы, мой дорогой Ойвинд, мы. Завтра по утру, или как у вас принято?

– Смотря для кого. Приёма у султана люди могут ждать месяцами, но… посольство от короля Элэйсдэйра, думаю, Благословенный примет сразу.

– Ты же приютишь нас на ночь?

Ойвинд задумчиво посмотрел на земляков. Коснулся пальцем нижней губы, чуть оттягивая её.

– Мой дом – ваш дом. Еда, вино, вода – столько, сколько захотите. Женщины – тоже. Если хотите.

– В каком смысле? – растерялся Рауд.

Шёлковый лорд прикрыл глаза и чуть улыбнулся:

– Служанки, я имел ввиду.

Усталые рыцари заснули быстро и крепко проспали до самого утра. А утром у Ойвинда вдруг обнаружилось несварение желудка.

– Ты слишком много куришь эту твою штуку, – добродушно посмеиваясь, заметил Морик. – Надеюсь, принцесса Тайгана не научит этой нехорошей привычке Малыша?

– Может, оставите Кайеля со мной? – натужно улыбаясь, предложил бледный Ойвинд.

– Ну нет, ты чего? Он же – жених. Товар надо показывать лицом.

Кайель покраснел, а братья посмотрели на него с лукавой нежностью. И всю дорогу до дворца мягко подтрунивали над ним. После купания в бассейне, обильного завтра, сладких, сочных фруктов и вкуснейших сладостей послы короля чувствовали себя просто отлично. К тому же небо снова стало голубым, каким ему и положено было быть, а солнце, ещё не поднявшееся над плоскими крышами, не сжигало мир знойным жаром.

Дворец султана находился за городом и напоминал скорее замок: высокая зубчатая стена, квадратные башни, прямоугольные здания. Сурово, просто. Но внутри братьев ожидала ещё большая роскошь. Мозаичные полы, лёгкие колонны, тройные арки, резьба по камню такая тонкая, словно это был вовсе не камень, изразцы, внутренние дворы, пальмы и померанцы в кадках, и – фонтаны, фонтаны, фонтаны…

– Пожалуй, Тайгана и не захочет отсюда никуда уезжать уезжать, – подмигнул младшему весёлый Морик. – Женщины, они, знаешь, любят всякое такое…

Рауд хмуро покосился на брата.

– Да и пусть. Но увижу, что дымишь как Ойвинд, уши надеру.

– Да я не…

– То-то.

Султан гулял по висячему саду, меж апельсиновых деревьев. Это был невысокий человек с белой кожей, выпуклыми чёрными глазами и острой тёмной бородкой, уходящей вниз тонкой косичкой. Белый тюрбан, халат из золотой парчи, подпоясанный шёлковым поясом, бархатные расшитые тапки с острыми носами, закруглёнными вверх. Из-под халата виднелись широкие ярко-голубые штаны.

Рыцари преклонили колени.

– Как отрадно видеть мне друзей брата моего, благословенного богиней и солнцем, прекрасного и доброго Себастиана, – чуть шепелявя улыбнулся им султан. – Как опечален был я чёрной вестью, принесённой чёрными птицами с севера. Скорбит и стенает сердце моё по погибшему славнейшему из славных королю Ульвару.

«С которым ты воевал более двенадцать лет», – мысленно хмыкнул Морик, но выдержал торжественность лица.

– Его величество король Себастиан шлёт привет тебе, о Благословенный, – начал Рауд. Он чувствовал, что на цветастую речь монарха надо отвечать ещё более цветисто, но не умел этого делать. – Мой король надеется на дружбу и любовь двух государств и…

– О, как радостно делается мне на сердце моём от этих слов!

Султан действительно радостно осклабился.

– У нас богатые дары от нашего короля: десять породистых жеребцов, и два ларца самоцветов, а ещё особый жеребец – Нэйд, служивший покойному королю Ульвару. Нэйд ещё молод и сможет дать тебе кровавых жеребцов. А к нему молодая кобыла той же породы, никем не объезженная. И восемь сундуков шёлка и бархата…

– Теперь, когда зашло солнце на небе, и мрак горя покрыл земли богини, хотел бы я обнять благородного и щедрого брата своего Себастиана и заверить его в вечной любви моей. Хотел бы наречь его сыном своим, и да зовёт меня отцом своим…

Морик не решался смотрел в сияющее лицо султана, сосредоточив взор на его сверкающих перстнях.

– Но вы, достойные и благородные рыцари, вы, должно быть привезли мне и величайший из даров – письмо брата моего и сына моего? Дабы мог я хранить послание его у головы и сердца своего. И скажите ещё мне: как имена ваши, потому что радуюсь я и щедро награжу тех, кто привёз мне радость радости моей.

– Наш отец – герцог Юдард, хранитель Золотого щита. Моё имя – Рауд, моих братьев – Морик и Кайель.

Султан хлопнул в ладоши. Вошёл придворный, так низко сгибаясь, что гости могли видеть лишь седую бороду, торчащую из-под чалмы.

– Аласафат, вели принести дары гостям моим и сватам дочери моей…

– Ваше ве… Благословенное солнце Персикового края, – неловко прервал владыку Рауд, переступив с ноги на ногу. – Видите ли, произошло недоразумение. Принцесса Тайгана, я уверен, прекраснейшая из принцесс и счастье для любого мужчины и монарха, вот только…

Он не нашёлся, что сказать. Братья и вообще всю дорогу не думали о речи, ведь было понятно, что говорить станет лорд Ойвинд. Рауд вынул шкатулку, в которой лежало письмо короля. Придворный ловко забрал её, передал султану и тотчас простёрся ниц.

Саядет Великолепный чуть нахмурился, развернул свиток и принялся читать.

Это было очень искреннее, доброе, учтивое и полное любезностей послание. Принц Себастиан получил прекрасное образование и умел не только говорить на медовом, персиковом и тинатинском наречиях а также писать на них, но и, в отличие от золотых братьев, владел особенностями этикета соседей. Поэтому читал султан долго, ведь треть длинного послания занимало одно лишь обращение и перечень титулов Благословенного.

– Кайель, – прошептал султан, наконец, дочитав. – И кто же это из вас?

– Мой повелитель, это я, – Малыш склонил голову.

Султан внимательно посмотрел на него. А затем прикрыл глаза, сложил пальцы домиком.

– Двенадцать лет сражались мы с королём Ульваром. Дракон Фьерэй погиб в этой войне, и многие славные. Джарджат потерял зрение и ноги. И тогда сказал король: брат мой Саядет, да продлит твои дни бог войны и да милует нас богиня. У тебя есть дочь, а у меня есть сын, и если они поженятся, мой сын станет твоим сыном, а твоя дочь – моей дочерью. А если это станет так, то что нам делить? И я сказал: мир прекраснее войны. И мы заключили союз. Но зачем мне сын, для которого слово отца словно летний дождь: прошёл и нет его? И зачем мне сын, голова которого звенит, словно пустой кувшин?

Рауд вспыхнул и открыл было рот, чтобы выразить возмущение и заявить, что он не станет терпеть… Но султан щёлкнул пальцами и двое воинов в белых одеждах, стоявшие по обе стороны от входа, шагнули вперёд, одновременно вынимая сабли – вжик – и обе рыжие головы покатились, заливая мозаику кровью.

Кайель вскочил, заорав в ужасе, но его тотчас схватили, скрутив руки за спину.

– Никто и никогда, – прошипел султан, – не смеет оскорблять потомка бога Войны. Тебя, Кайель, раб, дерзнувший встать на место господина своего, повезут в клетке позади войска моего, чтобы ты видел, как подохнет твой глупый король, словно собака, прибитая человеком.

– Принц Ярдард разобьёт твои войска! – яростно зарычал Кайель. – И мой отец и… семь хранителей…

– В темницу. Я передумал. Не увидит. Завтра с тебя, раб щенка, снимут кожу, и раздробят кости, и вырежут язык. Насадите головы братьев на пики посреди базарной площади. И Ойвинда, посла Элэйсдэйра, тоже в яму. Да не останется нечестивых в Благословенном саду.

Один из стражников ударил Кайеля по голове, рыцарь обмяк в могучих руках, и его утащили прочь. Султан разодрал письмо. Губы повелителя плясали от злости.

– Тайгана! – закричал он. – Приведите мне Тайгану!

Саядет заложил руки за спину и принялся метаться по саду, пылая гневом. Мальчишка посмел оскорбить владыку бескрайних земель! Бросить ему в лицо подобное оскорбление! Предложил выдать принцессу – принцессу! – замуж за своего слугу. Ничтожного раба. Саядет придумывал казни для обидчика, одну страшнее другой, но все они казались ему пустяковыми. Ну ничего, ничего… Ещё будет время придумать что-нибудь по-настоящему достойное, пока персиковые войска берут щиты один за другим.

Двери распахнулись и вошла девушка, замотанная в лёгкое золотисто-голубое покрывало. Она тотчас опустилась на колени и наклонила лицо к земле.

– Отец, ты звал меня?

Султан подошёл к ней, сбросил покрывало с головы. Поднял жёстким пальцем подбородок и заглянул побледневшее личико, перепуганные тёмно-карие глаза, прикрытые густыми, загнутыми кверху ресницами.

– Тебя опозорили, Тайгана, – зло прорычал Саядет. – Тебя опозорили, а потому ты больше мне не дочь.

– Благословенный… Солнце и… что…

Её полные губы задрожали, мешая говорить, на глаза навернулись слёзы.

– Себастиан отказался брать тебя в жёны. Видно, ты недостаточно хороша для ублюдка. А раз ты не хороша для него, то и для меня плоха. Ты навлекла позор на твоего властелина, Тайгана. А, значит, умрёшь.

Девушка слабо вскрикнула и зажмурилась, а потом упала лицом в пол.

– Пощади…

– Я бы пощадил тебя. Но как?

– Я… я… я стану рабыней, я…

– Моя дочь не может быть рабыней. Будь достойна своей судьбы. Тебе принесут гюрзу. Этой мой дар тебе, женщина, чтобы ты могла уйти от позора с честью. Я даю тебе время до утра. Утром ты должна быть мертва.

– Отец…

– Прочь! – зарычал он.

Принцесса вскочила и, пятясь, покинула комнату. А затем бегом бросилась на женскую половину, спотыкаясь и ничего не видя вокруг из-за слёз.


Это Альгамбра. Примерно так выглядел дворец султана

А айван это вот такое:

Глава 26. Царица смерти

Шкатулка из чёрного дерева, инкрустированная серебром и эмалевыми вставками. Такая же прекрасная, как сама смерть. На крышке пляшут маленькие четырёхрукие человечки среди пышных волшебных цветов. Замочка нет. Да и незачем…

Тайгана сидела и смотрела на подарок отца.

Милосердие султана – гюрза, молчаливая царица смерти. Но эта смерть лучше, чем та, которой казнят непокорную, опозоренную дочь, если принцесса не успеет уйти до восхода солнца.

Девушка снова всхлипнула, закусила тёмную косу, сморгнула слёзы и протянула руку.

Смерть придёт почти мгновенно. Надо только немного потерпеть… Тайгана коснулась дрожащими пальцами гладкого дерева. Ей показалось, что она услышала шипение взбешённой змеи. Гюрза любит свободу, она способна разбить себе голову о прутья клетки, а уж закрытый со всех сторон ящик должен был привести царицу в состояние безумной ярости.

Пальцы отдёрнулись. Тайгана всплеснула руками и закрыла лицо, разрыдавшись.

– За что? За что ты так со мной? – сквозь рыдания закричала она. – Ты никогда не видел меня! За что же ты меня отверг?!

Она уткнулась лицом в колени и принялась раскачиваться.

Два месяца назад ей исполнилось шестнадцать лет. С четырёх лет Тайгана знала, кто станет её мужем. Видела его портреты, видела, как Себастиан – красивый, темноволосый, с яркими зелёными глазами – растёт с каждым новым холстом, превращаясь из мальчика с нежным овалом лица в мужчину.

Принцесса с детства училась его любить. Усердно осваивала тонкости произношения слов на языке детей богини, изучала географию, политику, экономику, генеалогию знатных родов Элэйсдэйра. Даже эти странные платья и танцы казались южной красавице почти родными, и тут…

– Почему? Почему, чем я перед тобой виновата?

Может, Себастиану не понравилось, что у его невесты тёмные, как густой шоколад, волосы? Тайгана слышала, что в Элэйсдэйре предпочитают белокурых дев. А может лёгкий дефект речи – едва слышная картавость? Или, например… грудь? Вдруг она какая-то не такая, как нравится северному принцу?

Да, дочери султана все говорят, что она прекрасна. И зубы – жемчуг, и губы – розовые створки раковин, и глаза, словно у антилопы, и талия как раз такая, чтобы мужские ладони обхватили полностью, а груди – как половинки персика, не большие и не маленькие, но… а вдруг – лгут?

– Но даже если нет, даже если я не нравлюсь тебе, за что? Себастиан, ты же не знаешь меня! Может быть, тебе бы понравилось, как я пою? Или танцую… И… и я верная… и я любила бы тебя со всей преданностью…

Она посмотрела на портрет принца, всегда находившейся в её комнате. Себастиан улыбался. Как же она любила эту его милую улыбку!

Тайгана закричала, словно раненное животное.

Не надо думать! Не надо себя жалеть, всё равно – это не поможет. И чем дольше откладывать смерть, тем страшнее умирать. Она зажмурилась и снова протянула трясущуюся руку к чёрной шкатулке…

– Не надо. Красоты в смерти нет.

Девушка не сразу поняла, что это уже не её мысли, а, осознав, вскочила, упёрлась плечом в портрет коварного принца и, задрожав с головы до ног, уставилась на человека, выступившего откуда-то (ей казалось – появившегося из воздуха). Человек был одет в женские накидки, вот только… Чёрные, блестящие глаза. Чёрные усы над ярко-черешневыми губами. Отливающий синевой подбородок.

Мужчина? Мужчина!

Тайгана завизжала и накинула на голову покрывало. Незнакомец мягко рассмеялся.

– Чего ты боишься, принцесса? – дружелюбно спросил он. – Ты хочешь покончить с собой и боишься мужчины в своей комнате?

– Кто ты? Откуда…

– Я пришёл помочь.

Он раскрыл руки ладонями вперёд, осторожно протягивая к ней. Тайгана вжалась в портрет.

– Мне никто не сможет помочь!

– Никто – не сможет, а я – смогу.

– Уходи! Ты не должен быть здесь!

– Не бойся. Что ты теряешь, в сущности? Если тебе не понравятся мои слова, я уйду, и ты сможешь умереть.

Принцесса задрожала. Но странный и страшный мужчина был прав. Ей уже нечего было терять. Тайгана покосилась на страшную шкатулку, облизнула пересохшие губы.

– Говори.

– Девочка, ты – не виновата. Это первое, что я хочу сказать. Ты – прекрасна, и любой из мужчин счёл бы за счастье обнять такую красавицу.

– Это ложь… Себастиан…

– Себастиан – не мужчина. Он – глупый мальчишка.

Тайгана снова зажмурилась, пытаясь вместить его слова. Себастиан… мальчишка… глупый? Её прекрасный принц? Её будущий… муж? Но ведь он не муж… и…

– Говори, – прошептала снова.

А может он… прав?

– И твой отец поступил с тобой жестоко. Нельзя карать невиноватых, Тайгана. Знаешь, как бы я поступил на его месте?

– Как?

– Я бы жестоко отомстил за твою честь. Но свою дочь обнял бы и утешил. И нашёл другого, лучшего мужа.

Лучшего мужа? Того, кто… кто будет любить её? Кто будет слушать её песни и гладить её волосы, и… Тайгана сглотнула. Она понимала, что искусителя слушать нельзя, но сердце билось так отчаянно! Слова его были точно мёд.

– Твой отец жесток и неправ, Тайгана. И, если ты не согласна со мной, можешь позвать стражу. Но сердцем ты знаешь: я говорю правду.

– Кто ты?

Её знобило. Да, незнакомец говорил… но нельзя думать! нельзя даже помыслить, что султан – не прав…

А, кстати, почему?

– Моё имя – Ойвинд, Шёлковый лорд. Дитя моё, не бойся меня. Ты мне всё равно, что родная дочь. Я виноват перед тобой, ведь это я заключил помолвку с Себастианом, а, значит, отвечаю за то, что произошло. Позволь мне тебе помочь.

– Ойвинд?

Это – ловушка? Тайгана отчаянно посмотрела на шкатулку. Схватить, открыть и умереть сразу, а не… Вдруг отец передумал? Может, он ищет повода, чтобы заменить лёгкую смерть на более поучительную?

Мужчина шагнул к ней, протягивая ладонь. Принцесса вскрикнула, отпрянула, взмахнула руками и задела портрет на треноге, тот упал на столик, на котором стоял подарок султана. И словно во сне девушка увидела, как тонконогий столик заваливается в её сторону. Как чёрная шкатулка ударяется о пол, крышка раскалывается, и что-то стремительное, толщиной с девичье запястье, что-то синее летит в едином прыжке прямо на Тайгану.

Испугаться она не успела. Крик умер в горле, не родившись.

– Вот и всё, – улыбнулся Ойвинд, убирая саблю в ножны.

А принцесса всё не могла отвести глаз от подёргивающейся синей чешуйчатой верёвки у своих ног. Двух верёвок.

Лорд шагнул к девушке, обнял, притянул к себе, уткнув лицом в клетчатую женскую накидку, почти сползшую с его груди. Погладил по волосам.

– Не кричи, девочка. Не надо тебе умирать, ты ещё слишком маленькая.

И только тогда Тайгана поняла, что только что едва не погибла. Из горла вырвался хрип, а по телу пробежала судорога рыданий. Она зажмурилась, прижалась к мужчине всем телом, закусила шерстяную ткань и тихо замычала.

– Ты хочешь жить, девочка? – тихо спросил лорд.

У неё не было сил отвечать, и она просто мелко-мелко затрясла головой, кивая.

– И это правильно. Жизнь стоит того, чтобы жить. Нам пора. Прямо сейчас, пока есть время. Обещаю, я тебе помогу. Ты будешь жить. Ты мне веришь?

Снова кивки.

– Хорошо. Тогда слушайся меня. Делай всё, что я скажу, хорошо? Мы с тобой должны покинуть дворец султана. Если наш побег обнаружат раньше времени, мы погибнем оба. Поэтому, моя хорошая, возьми себя в руки.

– Д-д-да…

Он отстранился, взял её лицо в ладони, заглянул в глаза. Шепнул ласково:

– Я понимаю, моя хорошая, моя милая девочка, что ты очень напугана. Но сейчас бояться нельзя.

– Д-да.

– Ну вот и ладно.

Ойвинд скинул с себя женскую паранджу, снял сумку с пояса, открыл и протянул принцессе какие-то одежды. Она послушно взяла свёрток, развернула и в ужасе посмотрела на мужчину.

– Тебе придётся это надеть, – пояснил заговорщик. – Придётся преодолеть естественную стыдливость. Дворец могут покинуть два евнуха, но не мужчина с принцессой.

– Но…

– Ты обещала меня слушаться. Я отвернусь.

Лорд действительно повернулся к девушке спиной и даже отошёл к двери, чутко вслушиваясь в тишину. Тайгана уставилась на неприличную одежду так, словно перед ней снова лежала полная чёрная шкатулка. «Если ты не дашь ему спасти тебя, – шепнул рассудок, – то поутру, обнаружив, что ты – жива, а его любимая гюрза – нет, отец снимет с тебя не платье – кожу. Или чего похуже».

Девушка вздрогнула, а затем решительно скинула платье, путаясь в штанинах, надела шальвары, мотня которых приходилась ниже колен. Почти юбка, соединённая по низу. Короткий – лишь до колен – кафтан был таким же белым. Тайгана застегнула его на все пуговицы, а затем пугливо уставилась на две полосы материи. Обе чёрные. Одна – пояс, а вторая – тюрбан, это понятно, вот только…

– Я не умею это наматывать, – застенчиво прошептала принцесса.

Ойвинд обернулся, подошёл к ней. Она не осмелилась возразить, когда мужчина, нарушая все законы приличий, коснулся её волос, скрутил их в жгут, обмотал вокруг головы, а потом буквально за пару минут закрутил четырёхметровую ткань, превратив её в аккуратный тюрбан. Ещё быстрее лорд справился с поясом, слегка приспустив его с талии на таз. Поднял с пола незамеченный девушкой чёрный елек (жилетку) из стёганной ткани.

– Моё лицо… его надо закрыть, – прошептала Тайгана, чувствуя, как пылают щёки.

Спаситель усмехнулся:

– А из кто его видел, моя принцесса? Не бойся, тебя будет некому узнать. Идём.

Они поспешили выйти в сад, пробежали по аркаде, свернули в узкий коридор, по которому рабы приносили еду, затем, нагнувшись, проскользнули в проход внутри стены, поднялись на стены, медленно и важно, чуть покачивая бёдрами, прошли мимо стражников, снова спустились вниз, и там Тайгана вцепилась в широкую ладонь провожатого, споткнулась и снова прижалась к его плечу, тяжело дыша.

Сердце колотилось бешено.

– Тише, тише… Не спеши. Мимо стражников нужно ходить медленно. Бегущий или торопящийся человек всегда привлекает к себе внимание.

– А потом?

– Потом мы возьмём корзины рядом кухнями, водрузим их на головы и выйдем в город.

– Нас спросят зачем и куда мы.

– А мы ответим: за рыбой. Свежей рыбой для Байири, любимой жены султана.

– Они поймут…

Мужчина обнял девушку, отстранил от себя, наклонился, чтобы она видела его весёлый взгляд и усмешку.

– Тогда мы их убьём. Обещаю, девочка, всё будет хорошо. У султана тысячи рабов и сотни евнухов. И они и день и ночь выполняют мелкие поручения. Идём и не бойся.

Он оказался прав: стражу у крепостных ворот вполне удовлетворил ответ про рыбу. Когда беглецы отошли от стены подальше, Тайгана запрокинула лицо в небо, вглядываясь в дырявый бархат неба.

– Не время останавливаться, ну же! – Ойвинд взял девушку за руку, увлекая за собой: – Нам нужно пройти примерно полчаса, а затем поедем верхом. Давай! Всё самое сложное позади, но опасность не…

Принцесса шагнула к нему, порывисто обняла и прижалась:

– Спасибо!

– Да, пустяки. Подумаешь, спас девицу, – засмеялся он. – Идём.

И они снова пошли всё тем же шагом – не быстро и не медленно. А потом ветер ударил в лицо, и, сжимая ногами бока коня, Тайгана расплакалась. Даже если погибнуть сейчас, даже если…

– Пожалуйста, – она наклонилась к спутнику, едва не выпадая из седла, – пожалуйста, убей меня сам, но не отдавай…

– Глупости! Поживём ещё…

Девушка едва расслышала его ответный крик.

Кони топотали, поднимая пыль. Жёлтая луна, казалось, осуждающе качала головой и цокала. Где-то жутковато кричала ночная птица, а мир наполнился пересвистом цикад. Всадники не стали въезжать в спящий город, и очень скоро его башни оказались далеко позади. Тайгана не спрашивала, куда они несутся. Не спрашивала, что их ждёт дальше. Она вообще старалась не думать и не задавать вопросов даже самой себе о том, что будет, когда рабы обнаружат их побег.

Когда впереди забелело, девушка решила было, что это горы, однако сообразила, что для гор эти светлые холмы слишком мелки. Барханы Смертоносной пустыни? Уже?

Но это оказались шатры. Перед ними раскинулся военный лагерь, где беглецов, конечно, остановили караульные. Лорд спрыгнул с коня, снял с седла Тайгану.

– Ведите нас к эмиру Джардату и немедленно, – велел он.

И столько в его голосе было власти, что воины повиновались. Правда сначала обыскали и забрали у лорда саблю.

Джарджат, ах вот оно что… Опальный двоюродный брат султана. Тигр пустыни. Воплощённый бог войны. Убийца Железного дракона. Но – зачем и…

Они прошли мимо полыхающих костров, окружённые воинами и их обнажёнными саблями. Приблизились к центру лагеря, к высокому шатру, над которым на ветру трепетал алый значок. В пляшущем свете факелов герб, вышитый на нём, разглядеть было невозможно, но Тайгана знала: там скачет тигр со змеёй в пасти.

– Как доложить? – спросил караульный.

– Лорд Ойвинд. Срочно.

Воин кивнул и нырнул в шатёр. Спустя буквально пару минут полог откинулся. Их пропустили.

– Добрый, старый враг, – услышали они густой насмешливый голос. – Ты ли это? Коварный шёлковый котёнок… Не ожидал. Чего ищешь ты?

Тайгана закрыла глаза. После света множества факелов в шатре, озарённом лишь отблесками остывающих углей очага, оказалось очень темно, и голос, казалось, шёл из ниоткуда.

– Здравствуй и ты, переживший закат своей славы. Я приехал просить тебя о помощи.

Джарджат зашипел, зацокал.

– О помощи? Ты?

– Да. Как старый враг – старого врага.

– Дерзко…

– Я такой.

Вспыхнул и заплясал свет, разгораясь. Тайгана в ужасе распахнула глаза. Прямо напротив входа на светлой шкуре какого-то дикого животного сидел громадный и страшный, совершенно седой мужчина. Лицо его было изборождено шрамами, а провалы глазниц словно смотрели сквозь незваных гостей.

– Ты пришёл ко мне за помощью, змей с севера… Ты, обласканный братом моим Саядетом. Повтори, я плохо тебя слышу.

Ойвинд шагнул вперёд, преклонил колено и, прямо глядя в жуткое лицо легендарного воина, повторил:

– Джарджат, Тигр ночной пустыни, я пришёл к тебе, взывая о милости и помощи. И не один я взываю к твоей чести. Но имя спутника моего узнать должен только ты.

– Милости?

– Жизнь мою и честь мою я вверяю тебе.

– Как интересно, – прошептал Джарджат. – А если я разрублю тебя прямо сейчас на две части?

Тайгана попятилась. И внезапно упёрлась спиной во что-то твёрдое. Чьё-то горячее дыхание защекотало её шею, вызывая мурашки.

– Значит, воля твоя, – невозмутимо согласился Ойвинд.

Джарджат махнул рукой, и воины покинули его шатёр. Кроме того, кто стоял позади принцессы. Девушка не осмеливалась не только двигаться, но даже дышать.

– Какая беда привела тебя в мой шатёр, любимчик Благословенного?

– Немилость Благословенного, конечно.

Джарджат расхохотался.

– Это самое забавное, что я слышал в жизни! Ты так долго сеял рознь между мной и братом моим, столько приложил усилий, чтобы тучи его немилости сомкнулись над моей головой, и вот, когда справедливость восторжествовала, ты пришёл ко мне? Что скажешь, сын? Какой смерти мы предадим наглеца? Состругаем мясо его с костей? Или это слишком мягко?

– Как зовут твоего спутника, лорд Ойвинд? – раздался глухой голос над головой Тайганы.

Это был низкий-низкий голос, похожий на грозовые раскаты в самом начале бури. Принцесса дёрнулась, но тот, кто сидел впереди, пугал её неизмеримо сильнее.

– Перед вами та, что обречена на смерть, на лютую смерть от безжалостной гюрзы. Та, что отвергнута своим женихом. Та, что приговорена своим отцом. Невинная, повинная смерти. Дочь Благословенного. Бывшая невеста сына великого короля.

– Принцесса Тайгана? – вкрадчиво переспросил Джарджат и ухмыльнулся.

Девушка невольно отшатнулась, почти вжавшись в грудь мужчины, стоявшего позади неё.

– Верно, – спокойно ответил Ойвинд. – И я пришёл просить милости за нас обоих. И, если ты хочешь забрать жизнь мою – забери. Но если ты хочешь, чтобы Саядет, презревший верность брата своего, пусть даже из-за моей клеветы – но кто я такой, чтоб верить мне? – ответил за это, а новым султаном стал достойнейший… сын твой, Джарджат, Тигр Ночи, то сохрани жизнь этой девочке.

– Что скажешь на это? – спросил бывший великий полководец, явно обращаясь к собственному сыну.

Тайгана уже догадалась, что позади неё стоит тот, кто уже успел получить прозвище Смертоносного, или Чёрного Тигра. Тигра Ночи.

– Смерть – дело нехитрое, – ответил Джарджат Младший. – Умирают быстрее, чем рождаются. Послушать хочу.

– Слова его полны яда…

Смех младшего оказался таким же низким, как и голос.

– Ты учил меня, что разум – лучшее противоядие, отец. Смею надеяться, что я разумен. А сейчас – долой лишние слова. Пусть расскажет, что произошло в Благословенном саду и почему принцесса стоит перед нами в костюме евнуха. Всё это настолько занимательно, что стоит нескольких минут жизни.

И тот, кто стоял за спиной принцессы, прошёл вперед, сел на подушки, скрестив ноги, и с любопытством уставился на беглецов сверкающими в полумраке глазами. Тайгана испуганно посмотрела на него. Он был высок и широкоплеч – настоящий воин. Но смущало не это, и даже не пронизывающий и одновременно вкрадчивый взгляд. Ни халата, ни елека Джарджат не носил. Вместо шальвар – штаны, а рубашка на груди расстёгнута, рукава – закатаны до локтей, и от вида этого полуобнажённого тела хищника, девушка отвела глаза, чувствуя странный озноб. Мужчина облокотился о колено и прислонился губами к пальцам, тягуче наблюдая за гостьей. Его кисти оплетали серебряные змеи браслетов, на шее поблёскивала витая цепь, и отчего-то эти украшения придавали ему ещё более хищный и опасный вид. Тайгана покосилась, не в силах удержаться от того, чтобы не смотреть на него и умирая от осознания, что этот воин видит её лицо.

– Король Себастиан разорвал помолвку, – всё тем же ровным голосом оповестил обоих страшных мужчин лорд Ойвинд. – Султан в гневе приказал казнить двух из троих послов – сыновей Юдарда, хранителя Золотого щита. Младший из них должен встретить лютую смерть завтра утром. Но и собственную дочь Благословенный больше не желает видеть в живых.

Джарджат младший усмехнулся, сузил глаза.

– И тебя, не так ли, Ойвинд? Вот только ты, как всегда, проскользнул сквозь пальцы.

– И меня.

– И ты спас обречённую девочку, приехал к нам и теперь хочешь, чтобы я взял столицу, убил дядю и женился на Тайгане, не так ли?

Девушка вспыхнула, потупилась, чувствуя, что её разглядывают. И не было паранджи, чтобы от макушки до пяточек закутаться в спасительную ткань. Проклятая мужская одежда!

– Или так, или просто по-доброму убей её сам. Твоя сабля окажется милостью.

– А чего хочешь ты, змея севера?

– Того же, что хотят все люди, – мягко рассмеялся Ойвинд. – Жить.

Джарджат старший промолчал, а младший повторил задумчиво:

– Жить… Если бы я обезумел настолько, чтобы решил исполнить злодейство и снести моему дядюшке, да продлят ему боги дни, мудрую голову, взял бы невинную деву в жёны, ты бы вернулся к Себастиану и повёл бы против нас войска?

– Уверен, что король ищет мира с Султанатом.

– Возможно. Да я его не ищу.

Ойвинд очень внимательно посмотрел на молодого полководца. А потом заметил осторожно:

– Я много лет служил королю Ульвару. Верно и преданно. Вы знаете дела мои, и знаете, что мир был заключён благодаря мне…

– За что тебе мало снести голову и посадить её на пику.

Лорд пожал плечами:

– Возможно. Я – всего лишь слуга моего короля. Однако мой повелитель умер, а новый выбрал не меня, а моего кузена. Его сделал герцогом и хранителем. Я не давал присяги Себастиану. Ты называешь меня змеем, но разве правда не в том, что любым государям нужны не только овцы, но и змеи?

– Хорошо сказано, – рассмеялся Джарджат младший.

– Ты послушаешься его слов? – тихо спросил его отец.

– Я послушаюсь своего сердца. А моё сердце просит смерти Саядета. Глупый мужчина не должен сидеть на троне тигров. А мужчина, который вместо мести за дочь наказывает собственную дочь, глуп. Садись, Тайгана, сестра моя. У меня нет хиджаба, и во всём лагере нет женского платья. Но я принесу тебе всё это из дворца.

Он вскочил, посмеиваясь, и вышел из шатра.

– На чьей же стороне ты будешь в войне, сын Элэйсдэйра? – задумчиво спросил Джарджат Старший. – Потому что, клянусь бесплодными песками, Юг пойдёт на Север.

– На стороне правды и истины.

– То есть, на своей собственной. Я так и думал. Садись, девочка, и ничего не бойся. Ни я, ни мой сын не обидим тебя.


принцесса Тайгана

Глава 27. О любви к персикам

– Сотня со мной. Остальные тихо вступают в город. Барабаны – через час.

Джарджат привстал в стременах и жадно всмотрелся в массивные стены замка. Сердце тигриных земель. Сколько там воинов? Тысяча? Две? Вряд ли. Но смотрится угрожающе. Скривил губы и рассмеялся. А затем бросил коня вперёд.

Город спал, погружённый в предрассветную тьму. Невинный, как развратная женщина. Город порока и греха, менял и торговцев, воров и богачей. Благословенный сад, душащий хмелем наслаждений. Ядовитый источник посреди пустыни.

Город его матери.

Тигр спрыгнул с жеребца и привязал его на коновязь последнего перед Львиным лугом дома, а затем перебежал почти до самых стен, вскинул арбалет и выстрелил крюком с привязанной верёвкой. Железо звякнуло, зацепившись. Перехватываясь за веревку Джарджат пробежал наверх по обтёсанным камням, благо стена твердыни шла не строго вертикально: у неё всё же был довольно-таки сильный наклон. Перемахнул в проём между двух зубцов. Замер.

Так, стражников не видно. Скорее всего, они дежурят только на башнях а стены, видимо, обходят лишь периодически.

Джарджат скептически хмыкнул. Расслабились. Не охрана – мечта завоевателя. А с другой стороны – кого султану опасаться среди собственных земель? Ну да к лучшему. Своих убивать не хотелось.

Он пробежал по стене.

– Стой! – заорал стражник, невесть откуда появившийся.

Ну хоть что-то. Кривая сабля угрожающе ткнулась в сторону лица Чёрного Тигра. Да пожрут его пески, почему один? Одного голыми руками любой задушит.

– Вы все дрыхнете, что ли?! – рявкнул Джарджат. – Повешу каждого десятого! А это что?! Кто так оружие точит? Кто?! Кому руки отрубить по локоть?

Он попёр на растерявшегося стражника, ладонью отбросил клинок.

– Кто ты? Как твоё…

Но Тигр не дал охраннику договорить.

– Почему пояс не затянут? Вот это – охрана Благословенного, да продлят боги его дни? Понабрали всякого сброда! У нас война на носу, а тут… пояс не затянут! Иди и переточи саблю как следует, чучело. Бегом. Стоять. Имя?

– Ч-чьё?

– Ну не моё же! Доложить по форме! А-ар, – Джарджат сморщился, как будто откусил половину лимона, шагнул к лупающему глазами стражнику, поправил перекосившуюся чалму на его голове. – Серфим-паша! Тигры тебя загрызи! Вот, стоит манелюку доверить дело, и… Позор! Просто позор! Проваливай с глаз моих, пока не зарубил на месте. Сборище игроков в кости, а не стража султана! И Серфиму своему передай: верёвка по нему плачет. Нет, не надо. Сам скажу. Убирайся.

Перепуганный стражник действительно поторопился скрыться.

Чёрный Тигр сбежал по лестнице и решительным шагом пересёк внутренний двор, не прячась и не скрываясь. Это было важно: идти у всех на виду, пока твои люди пробираются в тени. Конечно, воин на стене не совсем дурак и непременно доложит начальству, но пока весть от командира отряда поднимется выше…

Заговорщик вошёл под сумрачные своды дворца, ухмыляясь радостно и зло.

Не сказать, чтобы Джарджат Младший часто бывал в святая святых империи тигров. Был лишь пару-тройку раз на торжественных приёмах, да и то несколько лет назад, но… Его отец был сыном и наследником султана Алмаза. Джарджат Старший вырос тут, среди фонтанов и зелени померанцев. А потом захватил дворец и приставил остриё сабли к горлу отца…

Кто сказал, что сын не сможет повторить?

Чёрный Тигр замер, чутко вслушиваясь в звуки. Оставалось ждать не более получаса до минуты, когда небо начнёт сереть, наливаясь жемчужным светом, а рабы – просыпаться.

Он вышел во внутренний двор Семи фонтанов, забрался по стене, нырнул в окно, аккуратно разбив стекло. Пробежал по коридору, нырнул между двух колонн, спустился вниз, протиснулся по узкому коридору в стене, снова поднялся наверх, через слуховое окно нырнул на крышу, скинул сапоги и бесшумно пробежал по холодной черепице. А затем соскользнул на мраморный балкон, куда вело строенное витражное окно, огромное, выше роста человека. И дверь с золотой ручкой. Плети спящих цветов какой-то лианы обвивали изящные перила.

Джарджат бесшумно вынул саблю и застыл, наклонив голову набок и вглядываясь в дверь. Ну… давай.

И словно ответом на его нетерпение ночь взорвалась грохотом барабанов. Ритмичным, мощным, рокочуще-тревожным. Джарджат, не оборачиваясь, мысленно видел заметавшихся по стенам дозорных. Видел, как из башен выбегают те, кто должен заступить на стены с рассветом. Как столицу охватывает паника.

Дверь на балкон распахнулась и наружу выскочил Саядет, растрёпанный, в парчовом халате, небрежно наброшенном на расстёгнутую сорочку.

– Привет, дядя, – улыбнулся ему Джарджат.

Это было последнее, что владыка Севера и Юга, Запада и Востока, гроза Смертоносных Пустынь и жар Вечных Снегов услышал в своей жизни. Взгляд его не успел сменить выражение удивления на ужас осознания, и Благословенный так и ушёл в вечность с детским изумлением на лице.

А спустя три часа в захваченный тиграми дворец уже въезжал кортеж, и глашатаи, отчаянно надувая щёки, трубили в заунывные анфары. И где-то за толстыми стенами темницы Кайель, скованный тяжёлыми цепями, пробудился от смутного сна, вслушался в странный шум и принялся шептать заупокойные молитвы богине, решив, что его час пробил.

– Благословенный и мудрейший владыка наш Саядет, к великой нашей скорби, скончался, – заявил Джарджат Младший, стоя у опустевшего трона. – Богам угодно было забрать Прекраснейшего преждевременно, но сейчас не время лить слёзы.

Насмерть перепуганные придворные склонились в поклонах. Кто-то для пущей убедительности стоял на коленях. Все уже знали как именно бог Смерти призвал Мудрейшего Саядета и с чьей помощью. Знали и то, что четыре принца-наследника покойного владыки были заперты в собственных покоях, а, может, уже и простились с жизнью. Но остро поблёскивающие сабли в руках воинов, окруживших дворец, и воинов, охраняющих входы в тронный зал, сильно убавляли общечеловеческую потребность в правде и справедливости.

– Да благословят боги султана Джарджата! – первым выкрикнул Аласафат, третий визирь убиенного.

И все упали ниц. А Чёрный Тигр снова рассмеялся.

Казалось, он не замечал, что стоит посреди пышной роскоши босой, в обычный чёрных шальварах и рубахе, расстёгнутой на груди. Сабля его смотрела в пол, чуть покачиваясь, словно тигриный хвост, а змейки браслетов поблёскивали, обвивая руки почти до локтей.

– Прекраснейшая из прекраснейших, любимица богинь, рождённая в порфире и молоке, – объявил глашатай, входя в центральные двери, свитые из переплетения золотых лоз, – принцесса Тайгана, да продлят боги милостью своей её дни.

И Джарджат легко сбежал по ступенькам и пошёл навстречу дочери султана.

Шёлковая голубая паранджа, монисты, позвякивающие при каждом шаге, шуршащий подол парчового платья, и глаза – огромные, сверкающие, испуганные, яростные. Дочь Саядета.

Чёрный Тигр опустился на одно колено, приподнял край голубой накидки и коснулся его губами:

– Свет очей моих и радость сердца моего, примешь ли ты под свою руку скорбящий народ свой?

– Но…

– Женщина?

– Как же так? – раздался вокруг шелест потрясённых голосов.

– Что мне отвечать? – едва слышно спросила Тайгана, стараясь сдержать дрожь.

Джарджат ухмыльнулся, поднялся с колена и лениво оглянулся:

– Есть ли у кого-то возражения против власти над вами солнца и луны моей? Любимейшей из дочерей Саядета? – Тигр чуть приподнял чёрную бровь и перебросил саблю из левой в правую руку. – Лучше сейчас, чем позже. Так вы ещё успеете догнать Саядета по пути в Подземные чертоги.

– Помилуйте! – завопил старый Аласафат. – Разве тиграми когда-либо правила женщина? Как же это возможно?

Джарджат подошёл к старику, сверкнула сабля...

– Возможно, – кивнул сын эмира, – если она – тигрица.

И протянул визирю самый кончик его острой седой бороды. Аласафат снова открыл глаза.

– Д-да, ты говоришь истину, о величайший из сынов пустыни…

– Жена бога Войны – Пустыня, – громко заявил Джарджат, – и скажите мне, кто или что справится с её мощью? Впрочем, не стану никого упрашивать. Все не согласные присягнуть Благословенной Тайгане на верность могут отправиться доказывать свою мужественность, покоряя барханы и пески.

Он помог принцессе подняться по ступенькам и сесть на трон. Девушка перевела дыхание, только сейчас поняв, что её ответа и не ждали. Джарджат снова повернулся лицом к залу и замер на ступеньку ниже трона:

– Великий Саядет умер. Но мы исполним волю покойного султана, величайшего из всех живших. Приведите мне третьего из послов короля Себастиана.

***

Кайеля вели через город пешком, в двойном оцеплении воинов. Он слышал взбудораженные крики толпы вокруг, иногда в рыцаря долетали камни или чего похуже. Но страшным было не это, страшно было – испугаться. Младший сын Юдарда шёл, гордо вскинув подбородок, и думал, как ему выдержать то, что предстоит. Смерть – это смерть, она всем так или иначе предстоит, а вот невыносимая боль…

Как-то Малыш видел разбойника, которого казнили четвертованием, и видел, как здоровый, злой мужик превратился в хнычущего, рыдающего ребёнка. «Морик, Рауд, – шептал занемевшими губами, – будьте со мной… Только выдержать, только не сломаться!» Не посрамить честь отца и старших братьев…

Раскалённый булыжник обжигал босые ноги. Непокрытую голову пекло южное солнце, и от этого Кайель шатался, словно пьяный. «За меня отомстят… вам отомстят, подлые собаки», – бормотал он. И тут на обречённого упала прохладная тень. Кайель вскинул лицо, заморгал, прогоняя кровавый туман.

Зелёные пальмы, журчание фонтанов, разноцветная мозаика, прохладная в тени… Так его казнят не на площади? Саядет лично хочет полюбоваться на муки пленника?

– Лорд Кайель, сын герцога Юдарда, хранителя Золотого щита королевства Элэйсдэйр, да проклянут боги земли, по которой он ходит, и да…

Глашатая, видимо, прервали жестом, потому что голоса Кайель не услышал. Воины расступились, и приговорённый увидел высокий, сверкающий бриллиантами и золотом трон, сидящую на нём женщину в голубой накидке, а рядом – воина в чёрной одежде. Босого. Из оружия – лишь сабля. Загорелое скуластое лицо, сверкающие злые и весёлые чёрные глаза, тёмные волосы до плеч.

– Будешь просить пощады? – спросил воин, так контрастно смотревшийся на фоне золота, шёлка и бархата. – Ты можешь преклонить колени уже сейчас и умолять Благословенную Тайгану о милости. Можешь проклясть своего короля. Ведь это он виноват в беде, которая с тобой приключилась?

– Нет, – угрюмо прохрипел Кайель. – Да славен будут король Себастиан во веки! А вы все сдохнете.

Он бы выразился куда более грубо, но во рту словно рассыпали раскалённый песок, и каждое слово давалось ему с трудом. Странный мужчина спустился по ступенькам и подошёл к пленнику.

– Нет? – спросил вкрадчиво, мурчащим, словно у тигра, низким голосом. – Не будешь?

Кайель молча вскинул голову, презрительно выпятив губу и, стремясь как можно полнее выразить пренебрежение, выставил вперёд левую ногу. Пошевелил большим пальцем.

– Смерть! Смерть мерзавцу! Смерть собаке!

Чёрные глаза незнакомца внимательно осмотрели «собаку».

– Расковать. И принесите воды. В кувшине. Слушай меня, Кайель, сын Юдарда. Мне нравится твоя смелость. Тебе дадут коня, и новую одежду, еду и воду с собой. Возвращайся к своему королю, передай ему от меня привет и скажи: Джарджат, Чёрный Тигр Смертоносных песков, идёт на него во славу Тайганы, нашей… королевы. Так это по-вашему?

– Я не поеду, – Кайель сдвинул брови.

– Боишься?

– Кого? Король Себастиан добр, учтив и благороден.

Новые вопли, проклятья, оскорбления. Джарджат переждал, пока придворные прихвостни замолчат.

– Почему не поедешь? – спросил всё так же вкрадчиво.

– Не поеду, пока не отдашь мне тела моих братьев.

Тигр отступил на шаг, и любопытство на его лице сменилось жгучим интересом.

– Не боишься, что передумаю? И что твою голову насадят на пику рядом с братьями?

– С хорошими людьми чего ж не посидеть рядом?

Джарджат мягко рассмеялся. Обернулся к страже:

– Снимите головы рыцарей, положите в корзины, укутайте бархатом и верните брату. Отдайте ему лучшего скакуна из моего табуна и проводите до границы Золотого щита. Пока копыта его коня ступают по землям Благословенной, этот человек – мой гость. Причинивший ему неудобства – причинил их мне. Нанёсший ему оскорбление – оскорбил меня.

И снова посмотрел на рыцаря:

– Но не злоупотребляй моим гостеприимством, сын Юдарда. Я не стану ждать, когда дети Небесной богини проснутся. Помни, что тебе на пятки наступают мои воины.

– Как только мне отдадут моих братьев, я выеду тотчас, – угрюмо ответил Кайель.

И сдержал слово.

***

«Отец мёртв», – подумала Тайгана, входя в свои комнаты. И было странно снова вернуться сюда после всего пережитого. Всё те же шёлковые драпировки, те же пушистые ковры, в которых нога утопает по щиколотку, та же вышивка в стоячих пяльцах, начатая, но не завершённая. Принцесса как раз начала работать над хвостом Гаргойи – птицы-человека, предсказывающей счастье – когда её позвали к отцу…

Вчера… Это было вчера…

«Отец мёртв», – думала девушка, погружаясь в тёплую воду бассейна, пока рабыни бережно намыливали её волосы и плечи.

И теперь она… кто? Султан-девица? Султанша? Почему Джарджат не забрал сам Звезду пустыни – огромный, полыхающий заревом пожаров рубин?

«Отец мёртв… ты его убил… для меня», – думала она, когда сидела на низеньком диване, скрестив ноги, а напротив, прямо на ковёр, опустился ухмыляющийся темноволосый Тигр. За стрельчатым узким окном уже сгустился сумрак и южный ветер, напоённый дневным зноем, доносил аромат левкоев из сада, сладкий и полный неги.

– Зачем? – спросила Тайгана.

Джарджат вскинул смоляные брови.

– Что зачем, сестрёнка?

– Зачем ты… почему султан не ты?

Мужчина пожал плечами:

– Я – воин, а не правитель. Мне милее песня булата, а не кифары, ржание коней, а не льстивые речи придворных.

– Зачем ты отослал Кайеля? Надо было напасть на Себастиана без предупреждения, внезапно. Ты дал ему преимущество…

– Пусть у северного короля будет хоть какое-то преимущество, – рассмеялся Джарджат, заблестев белоснежными зубами. – Его отец был опасен, а у щенка ещё зубки не выросли.

– Всё равно, – девушка насупилась, – Кайеля надо было убить.

– Зачем?

Тайгана вскочила, подошла к портрету всё так же безмятежно улыбающегося Себастиана и одним ударом кинжала распорола лицо бывшему жениху. Обернулась к гостю, раздувая ноздри и сверкая глазами:

– Привези мне его голову! И его сестру. Хочу, чтобы принцесса Севера мыла мне ноги.

– Ты быстро учишься, – задумчиво заметил Джарджат и усмехнулся.

– Я – дочь султана.

***

В зале Совета щитов царила тишина. Не хватало Юдарда и Дайоса. Бледный Элиссар от напряжения кусал губы. Ярдард потемнел от тяжести мыслей, на щеках его перекатывались желваки. Ингемар смотрел исподлобья. Один лишь Риан не изменил своей насмешливой жизнерадостности.

А вот Руэри было не до смеха.

Она успешно избегала совета целых девять дней. Сказывалась больной или занятой, оттягивая как можно дольше момент голосования. Попыталась поговорить с матерью, но королева Ильдика лишь пожала плечами:

– Пусть хотя бы кто-то в нашей семье будет счастлив, – бросила раздражённо.

Руэри флиртовала с Дайосом, но тот оказался действительно не умнее пробки. Однажды принцесса перехватила дядю и попыталась донести до него необходимость соблюдать договор с Султанатом. Медведь внимательно взглянул на племянницу:

– Ты – женщина, Руэри, и ты боишься войны. Это естественно. Но Джарджат старший слеп, а младший… Ну уж с мальчишкой я уж как-нибудь справлюсь. Ты лучше подумай над тем, что речь идёт о счастье твоего брата. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Руэри унизилась до того, что попыталась поговорить с Элиссаром, но… из этого, конечно, не вышло никакого толку.

А сегодня…

Все усилия пошли прахом. Себастиан без решения Совета не сватался к своей простолюдинке, но зато, как оказалось, оно ему не понадобилось, чтобы разорвать помолвку. И принцесса, кусая искусанные губы, мрачно оглядывала хранителей королевства.

Вошёл Себастиан, спокойный и словно разом повзрослевший. Следом – королева Ильдика, чью бледность не скрывала даже вуаль.

– Ваши светлости, – король не стал садиться, замер у собственного места, – я буду краток. В общих чертах, думаю, вы уже всё знаете: Султанат объявил нам войну. Войска принца Джарджата выступили к Золотому щиту. Герцог Юдард уже в пути в свои земли. Если честно, я надеялся, что…

Голос его пресёкся. Себастиан закусил губу.

– Ваше величество, – принц Ярдард поднялся, – не казните себя. Кто мог знать, что султан окажется настолько глуп и заносчив? Видимо, настало время напомнить персиковым тиграм, кого хранит небесная богиня. Кровь наших братьев вопиет об отмщении. И мы придём и отомстим.

– Спасибо, – Себастиан сглотнул.

Медведь положил руку племяннику на плечо.

– Мы посоветовались с Рианом. Он направится в Морской щит и примет командование. А я вернусь в Медвежий и соберу войска на помощь Юдарду. Не волнуйся. Не обещаю, что будет просто, но воевал я со старшим Джарджатом, уж с младшим-то…

«… справлюсь», – мысленно завершила Руэри. Она с отчаянием посмотрела на Риана. «Скажи ему, ты же умеешь быть убедительным!»

– Баст… ты знаешь, моя жизнь и моя сабля – тебе. Я буду счастлив умереть за тебя.

«Юдардов Элиссар!».

– Чего уж тут… что вышло, то вышло, – проворчал Ингемар, отводя взгляд.

Хранителю Горного щита совсем не нравился расклад, но идти против всех он явно не решался.

– Почему?! – крикнула Руэри. – Почему вы все вот так просто…согласились? Умереть за короля? А – зачем? Отец всегда говорил: не королевство для короля, а король – для королевства. Себастиан, ты должен – слышишь?! – должен помириться с Тайганой. Может быть, ещё не поздно! Уже погибли двое из твоих рыцарей, а третий пропал неизвестно куда. А сколько ещё погибнет? Твоя любовь стоит того?!

– Руэри! – королева Ильдика нахмурилась. – Себастиан, Гленн поддержит Элэйсдэйр.

– Велика поддержка! Разве я сейчас не говорю правду?! Вы все хотели от меня правду, так вот: это она! Если вам очень хочется погибнуть, идите и вызовите Джарджада на поединок, но не подставляйте всё королевство!

– Наш долг – погибнуть за…

– Да плевать мне на ваш долг, вы себя-то слышите?!

– Ру, я сказал, что не женюсь на Тайгане, – мрачно отрезал Себастиан. – А теперь, когда по приказу её отца предательски убили сыновей герцога Юдарда – тем более. Ты – женщина и ничего не понимаешь в вопросах чести…

Риан, улыбаясь, посмотрел на хранительницу Южного щита:

– Моя принцесса, давай, когда мы их всех убьём, я подарю этот Персик тебе? М? Ты же любишь персики?


Джарджат Младший, Чёрный Тигр

Глава 28. Пышки с сиропом

Осень снова потеплела, и птицы расщебетались так, словно снова началась весна. В садах полыхала мальва, багровели стыдливые пионы, взирали на мир с высоты собственного высокомерия разноцветные гладиолусы…

– Четыре! Целых четверо, Астра! – размахивая руками вопил Бруни, и его растрёпанные чёрные волосы взлетали и падали от скачков. – Матс поклялся, что до того, как они станут дятлами, он… ну, он…

Парень резко замолчал, покраснел и покосился на девушку.

– С ними подружится, вот. Все совы взбудоражены. Женщины в университете!

– А что господин ректор?

– Старикан Рагнэ теперь задирает палец вверх и говорит, что женщины – лучший стимул для студиозов ходить на ногах, а не на голове. Так а что он теперь возразит, когда король сам, лично…

– Да, Себастиан, хоть и молод, но мудр! – гордо перебила Астра.

Они уже подходили к скверу герцога Инрэга.

– Причём тут Себастиан? – Бруни удивился. – Астра, прости, ты, конечно, его… э-э-э… друг, но я-то про покойного короля Ульвара. Матс видел бумагу… Ну помнишь, когда он напился и избил булочника? Нет? А, ты во дворце была, точно… Ну вот, и ректор наказал бедолагу: Матс весь день разгребал бумаги в кабинете, мыл окна и даже полы. И своими глазами увидел приказ Ульвара: «Препятствий не чинить» – вот.

«Ну, хоть что-то хорошее сделал», – мрачно подумала девушка. К покойному королю она не испытывала никаких добрых чувств. Астра потянула дверь за ручку…

– Пышки… пышки с вишнёвым сиропом, – прошептала задумчиво, обернулась и лукаво глянула на Бруни. – Хочешь горячих хрустящих пышек?

Бруни засветился от счастья:

– Ещё бы!

– Тогда приглашаю на чай.

И, скрыв коварную усмешку, девушка прошла в дом. Товарищ по учёбе залетел следом на крыльях любви к выпечке.

– Привет, пап! Это – Бруни. Давно хотела вас познакомить.

Девушка прошла в столовую, подошла к рыжеволосому квадратноплечему мужчине и поцеловала его в щёку, а затем обернулась и стала насмешливо наблюдать, как юноша бледнеет, сглатывает, и глаза его расширяются от ужаса.

– Здравствуй, Бруни, – тяжело пробасил коронель Дьярви. – Присаживайся. Ты, небось, голоден… Отама, поставь на стол ещё прибор.

– Д-да не то чтобы, – пролепетал несчастный студиоз.

– А говорил, что голоден! – упрекнула Астра, прикусывая губы, чтобы удержать смех.

Бруни ничего не оставалось делать, как сесть за стол. Он опустился на самый краешек стула и с отчаянием взглянул на подругу. Белокожая, мягкая Отама приветливо улыбнулась гостю и налила чай. Домар и Гисли – высокие, статные, сидящие по обе стороны от отца – задумчиво посмотрели на худенького паренька.

– Да ты ешь, ешь, не стесняйся, – Отама подвинула студиозу поднос с грудой румяных пышек.

Гисли, старший из братьев (ему грозило исполниться двадцать лет… ну, месяцев через пять… или семь…), задумчиво чистя ножом квадратные ногти, заметил вскользь:

– И не бойся. Друзья нашей звёздочки – наши друзья…

– А её враги – наши враги, – закончил Домар, жизнерадостно ухмыляясь.

Бруни поперхнулся и закашлялся.

– Домар, Гисли! – Отама нахмурила светлые брови и с упрёком посмотрела на сыновей, которые были едва ли не в два раза выше и раз эдак в пять шире неё. – Перестаньте пугать мальчика. А ты, милый, не слушай этих балбесов. Ещё сиропа?

– Ма, это Гис первый начал!

– А ты последний кончил!

Братья переглянулись и расхохотались.

– Спасибо большое, я… я наелся. Мне пора… там подобные треугольники сами себя, знаете, ли, не заподобят, – Бруни вскочил и попятился.

– Да ты чего? Правда что ли испугался? – изумился Домар.

– Нет, что вы! Мне просто доклад делать, – испуганно пискнул студиоз.

Отама вздохнула.

– Пойдём, милый, я тебе дам пышек с собой. С этими медведями разве покушаешь нормально…

– Это ты малыша напугал, – с упрёком заметил Гисли Домару.

"Малыш" был на четыре года старше самого старшего из братьев, но это было неважно.

– Пап, я так рада, что ты вернулся! – Астра облокотилась о стол и всмотрелась в лицо отца. – Я очень скучала!

– Честно признаться, думал, что задержусь дома подольше. Но через два дня мы уже выступаем в Южный щит. Будь проклят Джарджат! Пришла же ему охота воевать.

Астра шмыгнула носом.

– Опять на войну?

– Служба у меня такая, звёздочка. В этот раз и Гисли выходит: флот Морского щита должен атаковать султанат с воды. Но Домар, счастливчик, по-прежнему останется с тобой.

– Это надолго?

Дьярви запустил пальцы в короткую, густую бороду:

– Не знаю. Никто не знает, чего ожидать от Джарджата Младшего. Его названного отца герцог Ярдард за двенадцать лет не смог победить. Правда и Тигр Пустыни не победил нашего Медведя. Но кто такой Джарджат Усыновлённый – никому из нас неизвестно. Он на войне с малых лет, однако в основном сражался с дикими бельджуками.

– Но и он вас не знает, разве не так?

– Думаю, всё, что ему надо знать, персиковому принцу рассказал его отец.

Астра опустилась рядом с отцом на пол и уткнулась лицом в его бок:

– Пап… я так боюсь! Говорят, что этот Джарджат прислал герцогу Юдарду голову двух его сыновей… Это ужасно! Это варварство какое-то…

– А чего ещё ждать от ублюдка? – зло рыкнул младший.

– Домар! – рокочущий бас Дьярви напугал голубей, воркующих на подоконнике.

– Прости… бастарда, я хотел сказать…

– Домар!

– Пошли, братишка, – мягко рассмеялся Гисли, поднимаясь, – поучу тебя как разговаривать с барышнями.

– С барышнями я и без тебя умею. Ты-то на Солёных островах небось только с одними чайками и общался. Но это – Астра, а не барышня…

– Прикинь, Астра – тоже барышня. Упс, да?

Гисли, хохоча, увлёк младшенького за собой. Он был всего на год старше Домара, ростом и размерами оба брата почти не отличались друг от друга, но Гисли всегда относился к погодку с покровительственной суровой нежностью.

– Мне надо с тобой поговорить, Астра. Закрой дверь плотнее.

Девушка поднялась и выполнила просьбу отца.

– Не хочешь съездить к родственникам? – спросил коронель, задумчиво глядя на дочь. – В Горный щит, я имею ввиду. Не так далеко от имения твоих дядюшек раскопали рудник и, вроде как, там что-то нашли… медь, если не ошибаюсь. Тебя, кажется, такое интересует?

– Пап, ты… ты боишься, что войска Джарджата осадят Шуг?

Астра зябко обхватила себя руками и с испугом уставилась на отца.

– Нет. Нет, конечно. У нас три щита: герцог Дайос держит Шёлк, Юдард – Золото, а я отвечаю за Юг. И через Солёный архипелаг никто не проплывёт, но…

– Пап, говори прямо!

– Астра, я тебя знаю. Ты – моя дочь. И я в тебе не сомневаюсь…

Девушка побледнела, затем вспыхнула:

– О чём ты?

– Мне не нравится эта история с принцем, – прямо заявил Дьярви. – То бишь, с королём. Пойми меня, в тебе-то я уверен, ты у меня девочка честная, а вот в нём… У королей бывают, знаешь, ли, разные намерения.

– Папа… Себастиан не такой…

Коронель мрачно подвигал бровями.

– Они все не такие. Ты знаешь мою преданность покойному королю. Ульвар был велик, чего уж говорить. Но… я охранял сад Серебряной герцогини, пока король… И это накануне свадьбы, если ты понимаешь о чём я. Короли… У них всё не так, как у людей. А Себастиан – его сын.

– Он не такой, как отец!

– Ну… как знаешь.

Дьярви тяжело поднялся, обнял дочку мощными лапищами и поцеловал в лоб:

– А только… береги своё сердце, малышка. И репутацию. Это по юности думаешь: а плевать, что обо мне говорят. А когда свои детки пойдут, вдруг окажется: не плевать. Ты можешь быть отважным полководцем, можешь побеждать злых бельджуков, покорять пески и всё такое, тебя может усыновить сам великий Тигр Пустыни, но для людей ты навсегда останешься бастардом согрешившей принцессы…

– Я знаю, – Астра сглотнула и зажмурилась.

Отец провёл шершавой грубой ладонью по её голове:

– Я о Джарджате Младшем.

– И обо мне, пап. Я же знаю, – девушка смело заглянула в его рябое лицо. – И я знаю, что ты спас нас с мамой, когда женился на ней…

– Пустое. Не бери в голову. Ты – моя дочь. Просто береги себя, Звёздочка.

– Пап, а имя мне дал ты? Я ни у кого не встречала такого. Это ты придумал назвать меня в честь звёзд?

Дьярви усмехнулся.

– Нет, Астра. Даже не знаю, кто. Наверное, мама. Я вас встретил, когда ты уже была Астрелией. Или не знаю… Мать-то хотела тебя переназвать, кстати. Ей хотелось как-то попроще, но мне понравилось. И звёзды, и цветы… красиво.

– Есть ли кто дома? – донёсся с улицы мужской голос, а затем грохнул дверной молоток.

– Это ещё кто? – коронель нахмурился.

Астра оглянулась в недоумении:

– Не знаю…

Дьярви вышел в коридор и увидел светловолосого аристократа с серо-зелёными чуть раскосыми глазами. Несмотря на простую кожаную куртку то, что юноша из благородных, было видно сразу. Мужчины уставились друг на друга в крайнем изумлении, а затем их руки легли на рукояти сабель.

– Папа, это княжич Элиссар, – Астра поспешила встать между ними. – Ваша светлость, это мой отец – коронель Дьярви.

– Мы знакомы, – процедил Дьярви хмуро. – Правда тогда княжич назывался Зелёным драконом…

Элиссар первым отпустил саблю, вскинул голову:

– А сейчас зовусь хранителем Серебряного щита.

– Герцог, значит, – сумрачно отозвался коронель и скрестил могучие руки на груди. – И что Вашей светлости понадобилось от нашей тёмности?

– Его величество попросил госпожу Астрелию об очередном уроке. Экипаж ждёт нас на улице.

– Астра…

– Пап, – она коснулась его плеча, – всё будет хорошо. Я обещаю. Это мой долг. У нас сегодня астрономия.

– Скажи мне, богини ради, зачем королям наука о звёздах?

– Монарх должен быть самым образованным из своих подданных. Ваша светлость, прошу вас: подождите меня недолго. Я сейчас соберусь.

И она убежала на второй этаж. Дьярви проводил дочь задумчивым взглядом, а затем обернулся к гостю. Тот угрюмо смотрел на него.

– Я человек маленький, – сурово заметил тот, кому повиновалась тысяча лучников, – и я – верный слуга короля. Если Его величество решил разбойника сделать герцогом – его воля. Простить смерти своих подданных и сожжённые замки – воля его. Государю виднее. Но если хотя бы волос упадёт с головы моей дочери, или крошечное пятнышко попытается пристать к подолу её платья…

– Я не слышал последних слов, коронель. Вернее, не понял угрозы, которая в них могла бы таиться. Иначе мне пришлось бы тут же лишить тебя головы.

Они снова яростно уставились друг на друга. Первым вышел из поединка взглядов Элиссар. Черты его лица смягчились.

– Его величество благороден и очень уважает твою дочь. Он скорее отрубит себе руку, чем причинит ей малейшее зло. Не бойся.

– Бояться за дочерей – удел отцов, – философски отозвался Дьярви и снова запустил пальцы в бороду. – Могу ли я спросить о намерениях короля относительно моей дочери? Положим, сам он не коснётся её и пальцем и не помыслит о дурном, но все языки не отрежешь.

Элиссар вдруг светло улыбнулся, тряхнул русой головой:

– Понимаю. Хорошо, я открою тебе государственную тайну: король хочет жениться на твоей дочери. И намерение его вполне серьёзно. Но нужно решение Совета щитов…

– Жениться? Разве это возможно, чтобы король…

– Если государь хочет, кто ему запретит?

Дьярви задумался. И думал, пока к ним не спустилась разрумянившаяся Астра.

– Я готова, – заявила девушка, поправляя сумку на плече.

– Прекрасно, – отозвался Элиссар, решительно сняв с её плеча сумку. – Идёмте. Был рад познакомиться заново с доблестным коронелем… при других обстоятельствах.

Он учтиво наклонил голову, Дьярви нехотя ответил полупоклоном.

– Война – это просто ужасно! – вздохнула Астра, когда карета, наконец, тронулась. – Но меня радует, что Его величество, несмотря на всю серьёзность положения, не забрасывает учёбу. Потому что любая война – закончится, а наука…

Элиссар покосился на неё. Глаза девушки сияли воодушевлением, щёки разрумянились. И невольно память нарисовала герцогу-княжичу другое лицо: чувственно-пухлые губы, надменный взгляд серо-голубых глаз. «Нас никогда не было, Лис» – зазвучал голос, полный презрения. И хранитель Серебра снова задохнулся от боли и злобы. Отвернулся в окно.

Как жаль, что девушек нельзя вызывать на поединок! Как жаль, что единственным человеком, который мог ответить ему за оскорбление, нанесённое коварной принцессой, был его побратим.

Его предплечья коснулись тонкие пальцы.

– С вами всё хорошо? – участливо спросила учительница.

Элиссар обернулся, проследил за её взглядом и увидел собственную руку в чёрной кожаной перчатке, стиснутую в кулак.

– Лучше не бывает, – ответил хрипло.

– Я вас чем-то оскорбила?

Княжич шумно выдохнул, отчаянно пытаясь взять эмоции под контроль.

– Простите. Нет. Это не связано с вами. Война и… Вы правы, это ужасно. Но не волнуйтесь: вряд ли она затянется надолго. Триумвират трёх королевств: Гленна, Тинатина и Элэйсдэйра легко справится с зарвавшимся Персиком.

– Вы его на карте видели? – усмехнулась Астра.

– Кого?

– Султанат? Нет? А я видела. Он огромен. Невзирая на безжизненные пустыни на юго-востоке, которые с каждым годом забирают у Султана всё новые и новые земли. Несмотря на высокие горы с ледяными шапками на юго-западе. Султанат больше, чем все три наши государства, и народу в нём тоже больше. Эта война не будет похожа на прогулку, я вам точно говорю.

Элиссар недоверчиво хмыкнул:

– Мы уже воевали с ними…

– И не победили, не так ли? Султанат – это империя, в нём несколько королевств, которые у них называются эмиратами. Грозный флот. Вы знаете, как персиковчане называют сами себя?

– Персиковчанами?

– Конечно, нет! Их самоназвание – тигры. Вернее, династия Аятэдэтов, которая сейчас у власти, произошла из… скажем так, королевства тигров. Но, как я уже говорила, Султанат это несколько народностей и несколько королевств. Некоторые из них не понимают даже языков друг друга. Свирепые бельджуки, хитрые манелюки… У одних чёрные волосы и узкие глаза, как у детей степи, у других глаза голубые, а волосы почти белые. Одни бреются налысо, а другие заплетают бороды в косы, из волос же сооружают сложнейшие причёски. Они очень разные.

Элиссар задумался.

– Значит, надо посеять внутри них раздор, – сообразил он, спустя время.

Астра кивнула:

– Да. Это было бы неплохо. Именно так сделал лорд Ойвинд, посол короля Ульвара в Благословенном Саду. Именно из-за его усилий, направленных на раздувание пожара внутреннего раздора, Саядет, племянник султана Алмаза, убил дядю, а к власти пришёл не воинственный Джарджат Старший, а более миролюбивый Саядет. Странно, что Младший Джарджат сам не сел на трон, вернув его своей семье, а посадил Тайгану, дочь Саядета. Но, думаю, он просто женится на ней, таким образом загасив давний раздор.

– Джарджат Младший – бастард, – возразил Элиссар. – Пусть персиковый принц и усыновил незаконнорожденного сына своей любимой сестры, но вряд ли тот, кто не знает даже имени своего отца, может стать султаном.

– Возможно, – согласилась Астра.

«У неё красивая улыбка», – вдруг подумал княжич и снова отвернулся.

Потому что нечего любоваться невестой своего брата. Даже если эта невеста пока не подозревает о том, что она, собственно, уже невеста.

– Ваша светлость… Как думаете, куда будет нацелен первый удар Джарджата?

Элиссар снова изумлённо посмотрел на спутницу. В ровном и почти равнодушном голосе юноша услышал сдержанное беспокойство.

– Думаю, первым примет удар Южный щит.

– Почему именно он? Ведь Золотой на берегу моря и…

– Это старая история. Когда-то ещё султан Алмаз потребовал у Джарджата Старшего отречься от престола, а взамен подарил ему Южный щит. Теперь Младший считает это герцогство своим наследством.

Серые глаза распахнулись в недоумении:

– Но как султан мог подарить то, что ему не принадлежит? И никогда не принадлежало?

Элиссар усмехнулся:

– А это такая давняя и добрая традиция кочевников. А персиковчане, хотя бы отчасти, это потомки кочевников. Этот дар означает: пойди и возьми. Завоюй, и оно станет твоим. С точки зрения короля Элэйсдэйра – беззаконно. Но не с точки зрения Джарджата, клянусь вам. Для кочевника забрать такой дар – дело чести.

Он едва успел подхватить девушку, которая внезапно побледнела и начала сползать с сиденья, теряя сознание. «Вот я осёл! – осознал испуганно и запоздало. – Её же отец направлен в Южный щит!»

Глава 29. Кто я для вас?

Руэри смотрела в смеющиеся небесно-голубые глаза и ненавидела их. «Какие же они идиоты! – думала бешено и зло. – Богиня, какие они все идиоты! Мальчишки, обрадовавшиеся случаю побряцать оружием».

– Маленькая, злобная кошечка! – расхохотался Западный ветер. – Ру, ты очаровательна!

Он наклонился, взял зубами её нижнюю губу и слегка потянул на себя.

– Отфуфти! – прошипела принцесса, пытаясь отстраниться.

Но сложно отстраниться, когда твою губу держат зубами. Риан ухмыльнулся и всё же отпустил, подбросил девушку, словно куклу, а затем впился в губы страстно и почти свирепо. Его рука легла на юбку принцессы и властно притянула к себе, надавив на ягодицы. То, что они находятся в саду – пусть место и было уединённым, но в любой момент кто-нибудь мог войти и увидеть их – его не смущало.

– Ру, – прохрипел Ветер, когда, наконец, закончил терзать её сочные губы, – я ждал тебя так долго! Послезавтра мне ехать на проклятые острова. Клянусь, я раздобуду тебе любые короны, но… Я не хочу больше ждать!

– Я не могу…

– Это я уже слышал. Ру! Проклятье! Я не безусый юнец, не мальчик, чтобы смиренно дожидаться под твоими дверями, когда тебе вздумается их открыть. Я честно ждал, пока ты придёшь в себя, когда восстановишь силы, переживёшь скорбь… Твой отец умер, да. Но я-то жив! И ты знаешь, чего я хочу.

Она ударила его кулаками в плечи и безуспешно попыталась вырваться из жёстких объятий.

– А я – нет!

– Нет? Да ладно! – он всмотрелся в её сверкающие глаза.

Хмыкнул. Руки его стали мягче, будто скрывая стальные мускулы, и губы коснулись губ уже нежно и маняще. Принцесса запрокинула лицо, задыхаясь от эмоций. Голова снова закружилась, а низ живота скрутил спазм и оттуда по телу разлилось тепло. Она слабо застонала, только сейчас осознав, как ей все эти дни не хватало вот этой страстной нежности.

– Ру! Ты уже большая девочка. Маленькая большая девочка. И ты хочешь того же, что и я. Ты, как и я, хочешь жить. Я не стану брать тебя силой, но и… быть твоим щенком – не хочу. Ты не знаешь себя, а я тебя знаю.

– Папа…

– К моржам папу, Ру! Он – умер, и во славу его мы будем жить. Ты – моя, и делить тебя я ни с кем не хочу. Даже с покойным папой.

– Как ты можешь вот так…

– Хочу и могу.

Она уткнулась носом в его плечо.

– Ты уедешь от меня! – зашипела злобно. – Уедешь на эту вашу войну! Ты не был со мной на Совете, не был за меня! Тебя там убьют, а я тут должна буду плакать по тебе?! Ждать, ждать, ждать, чтобы потом выплакивать все глаза?!

Риан поднял пальцем её подбородок, прищурился:

– А ты будешь плакать по мне?

– Нет! – она ударила по его руке. – Не буду. Проваливай в свой щит!

– Ру, – серьёзно прошептал Ветер, – я не погибну. Я вернусь победителем.

– Вот вернёшься, тогда и поговорим.

Принцесса вырвалась из его рук, подхватила юбки и решительно направилась прочь.

– Маленькая, злая Лисичка, – расхохотался Риан ей вслед. – Я всё равно приду этой ночью. И попробуй доказать, что ты меня не хочешь. Тебе придётся быть очень убедительной, девочка.

– Я закрою окна! – крикнула она.

«Почему у меня не получается сказать ему «нет»? – думала Руэри, подходя к дворцу. – И почему от него так кружится голова? И вообще, я всё же хочу сказать «нет» или «да»? Чего я сама-то хочу?»

Ей казалось, что она дышит знойным воздухом пустынь, во рту пересохло, а голова сладко кружилась. Впервые за эти дни девушка почувствовала себя живой. «Он прав. Я его хочу, – принцесса споткнулась и остановилась, напуганная неожиданным откровением. – Даже сейчас, после смерти папы… Сейчас даже больше, чем раньше… Мне так одиноко и холодно, а он такой горячий! Как жизнь. И я хочу, чтобы он был моим».

Она остановилась, пытаясь отдышаться.

«Я не верю в любовь Риана, – прошелестел голос отца. – И тебе не советую».

– Но… пап, Риан стал хранителем, он намерен сражаться за Себастиана, и он… Он же всерьёз намерен на мне жениться, разве нет? Ты ошибся, пап.

И ей очень-очень захотелось, чтобы отец ошибся. В конце концов даже король Ульвар может ошибаться. Наверное.

К съезду для экипажей подкатила карета, остановилась, и из неё выпрыгнул княжич Элиссар. Обернулся, подал руку. Строгая девушка в сером платье, с серой накидкой на голове коснулась пальцами его ладони и, придерживая длинный подол, спустилась на мраморную дорожку. Руэри прищурилась.

А вот и виновница всего, что происходит.

«И я должна буду называть её Величеством и склоняться в реверансе?!» – с ненавистью подумала принцесса. От подобной участи Руэри мог освободить только Риан. Если Ветер и в самом деле сделает жену королевой. «Я сама – сама! – сблизила эту пронырливую девицу с братом. Если бы не я…». Принцесса закусила губу, а потом надела на лицо легкомысленно-ироничное выражение и, обмахиваясь веером, подошла к парочке врагов:

– Астрелия? Я ведь правильно помню ваше имя, милая? – улыбнулась, улыбкой подчёркивая глубину высокомерия. – Ваш отец ведь из Медвежьего щита, помнится? Верно? Видимо, слава проклятого герцога Юдарда вам не даёт покоя?

Астра нахмурилась, серые глаза ответили принцессе искренне неприязненным взглядом.

– Коронель Дьярви происходит из Горного щита. И я не понимаю ваших намёков на события почти трёхсотлетней давности.

– Не понимаете? Как жаль. Я считала вас сообразительнее.

– Руэри! – хмуро попытался прервать принцессу Элиссар, но та даже не взглянула на новоиспечённого хранителя.

– Ах нет, я, пожалуй, напрасно сравнила вас с Юдардом Проклятым, моим далёким прадедом. Скорее уж вас стоит сравнить с моей тёзкой, королевой Руэри, из-за легкомысленности которой два славных друга – герцог Юдард и король Фрэнгон – залили Элэйсдэйр кровью. Приятно, да, когда столько славных рыцарей умирает в твою честь?

– Астрелия, идёмте. Король ждёт.

– Нет, прошу вас, Ваша светлость, подождите. Ваше высочество, будьте любезны, поясните мне ваши аналогии. Они мне непонятны.

– О, Ваше величество, – Руэри присела в шутливом реверансе, – конечно, непонятны. Ведь вы, безусловно, даже не догадываетесь, что, посватавшись к вам и разорвав помолвку с дочерью султана Тайганой, Себастиан развязал великую войну, а на войне – вот неожиданность! – погибают.

– Что? – Астра побледнела и попятилась.

Принцесса выпрямилась, окатила девушку презрением, вскинула голову и прошла мимо. Элиссар с ненавистью посмотрел ей вслед.

– Астрелия, не принимайте близко к сердцу слова ядовитой змеи. Идёмте.

– О чём она говорила? – слабым голосом прошептала Астрелия. – О каком сватовстве?

– У меня нет полномочий говорить об этом.

Элиссар скрипнул зубами. Вот же… гадюка! Ему казалось диким и странным, что ещё недавно он боготворил эту девушку.

– Ваша светлость, – Астра жалобно заглянула в его лицо, – пожалуйста, скажите мне. Вы же знаете!

– Знаю. Простите, Астрелия, но я не должен. Клянусь, для вас нет ничего, что могло бы опорочить вас. Идёмте.

Она покорилась, но как-то словно поникла, и радость воодушевления испарилась.

Себастиан сидел верхом на столе и мечтательно смотрел в окно. Когда дверь в кабинет открылась, вскочил и живо обернулся.

– Лис, спасибо! Астрелия, я прочитал о влияние созвездия Змея на… Что с вами?

– Мы встретили по дороге Руэри, – лаконично пояснил Элиссар.

– И что? – король не понял намёка. – Астра, что случилось?

– Себастиан…

Король подошёл к ним, взволнованно глядя на друга.

– Ты должен ей всё сказать. Сейчас. Сам.

– Лис, о чём ты…

– Ты знаешь, брат. Плохо, что Руэри сказала об этом первой.

– Значит, это правда? – Астра побледнела и попятилась.

Себастиан непонимающе посмотрел на неё, потом на Лиса, затем снова на девушку, а потом вдруг покраснел и смутился.

– Астра, я… я не говорил тебе, потому что хотел, чтобы всё произошло по правилам, понимаешь? Я тебя люблю. И я знаю, что никого, кроме тебя, больше не полюблю. У нас это семейное. Мой дед любил только бабушку. Мой дядя до сих пор не оправился от горя по погибшей жене. Тут выяснилось, что даже мой отец так и не смог полюбить мою мать, потому что всю жизнь любил другую женщину. Мама рассказала. Я не хочу торопить тебя или как-то давить, но…

– Ты поэтому разорвал помолвку с принцессой Тайганой?

– А было бы лучше, если бы я женился на ней, но любил тебя? Астра… Ты бы хотела быть замужем за тем, кто любит другую женщину?

– Но война…

Король нахмурился:

– Все короли ведут войны. Это обычное дело, когда правишь государством. Мы одержим победу, вот увидишь. Рыцари увенчают себя славой…

– Но некоторые из них погибнут.

Себастиан вздохнул. «Женщина», – отразилось понимание в его блестящих глазах.

– Астра… мужчины созданы для того, чтобы воевать и защищать свою землю, своих жён и детей с оружием в руках, – мягко сказал он. – Герои уходят на войну, некоторые из них погибают, да. Но о погибших слагают песни.

«Какой мне будет толк в песнях о моём отце?» – мрачно подумала Астра.

– Честь, слава и любовь – вот то, ради чего стоит жить, – продолжил Себастиан. – Женщины приносят в этот мир жизнь, а мужчины – смерть. Без смерти нет героизма, а без героизма невозможно стать рыцарем. А без рыцарей этот мир превратится в мир лавочников.

Девушка смотрела в его сияющие зелёные, словно весенние листья, глаза, испытывая смесь восторга и ужаса. «Он в это верит, – испуганно подумала она. – Он действительно в это верит». И на минуту ей показалось, что король – огромный, как тысячелетие. В его лице словно проступили и святой Фрэнгон, и Проклятый Юдард, и суровый герцог Эйдэрд, и сотни всех былых королей. Жестоких, коварных, благородных, подлых, отважных и великих. А самой себе Астра показалась песчинкой, мгновением перед тысячелетней историей.

«Интересно, каково это – знать историю всех своих прадедов? И не одни лишь имена, а…». И ей вспомнилась подземная крипта с рядами надгробий, куда однажды Себастиан приводил любознательную учительницу. Мраморные статуи суровых королей смотрели из мрака на смертную девушку невидящими взглядами.

Астра проглотила ком, ставший в горле, прошла вперёд, раскрыла книгу:

– Я вас услышала, Ваше Величество. Тогда продолжим?

– Нет, – неожиданно ответил Себастиан и прямо посмотрел на неё. – Астра… Знаете, у меня в последние дни появилось чувство, какое было, когда я в тринадцать лет вдруг начал стремительно расти и за какой-то год из низкорослого толстого мальчика вытянулся в высокого подростка. От таких темпов даже голова кружилась. Вот и сейчас – тоже. И тоже кружится. Тот Себастиан, которого вы помните, вырос, Астра, и стал мужчиной. Поэтому, простите меня, друг мой, но… нет.

– Что..?

– Я признался вам в любви, – напомнил он. – А это такое признание, которое требует ответа.

Девушка покраснела:

– Вы сказали, что не станете меня торопить…

– Не стану. Я готов вас ждать хоть десять лет. Но ответ всё равно нужен. Нельзя услышать «я тебя люблю» и просто промолчать.

Астра испуганно взглянула на него. Щёки короля заалели, но взгляд поразил девушку решительной прямотой. Она беспомощно оглянулась на Элиссара и обнаружила, что княжич как-то незаметно выскользнул из кабинета во время разговора.

– Астра, пожалуйста, не мучайте меня, – Себастиан взял её руку и положил себе на грудь. – Вы чувствуете, как колотится моё сердце? Я ни разу в жизни никому, кроме вас, не признавался в любви. И мне очень страшно. Видите, я искренен с вами. Пожалуйста, будьте и вы честны со мной.

– Что вы хотите от меня услышать? – она осторожно потянула руку, но его пальцы сжались крепче, удерживая её ладонь.

– Кто я для вас, Астра? Только ученик? Только мальчик, которого вы учите? Есть ли у меня надежда?

– Если я скажу, что не люблю вас, что не стану вашей женой… никогда, вы отмените войну? Если я попрошу вас жениться на Тайгане и…

– Нет, – Себастиан отпустил её пальцы и отвернулся. – Короли не меняют своих слов. К тому же, Султан убил двух моих рыцарей. Убил вероломно и злодейски…

– И поэтому нужно ещё убить ваших рыцарей, чтобы отомстить за тех двоих? С точки зрения математики…

– Не всё в этой жизни можно измерить с помощью математики, – король вдруг обернулся и весело посмотрел на неё. – А вы мне солгали.

– Что? Я не…

– У вас голос дрогнул. И зрачки сейчас расширены. Руэри говорила, это верный признак. Я вам нравлюсь, Астра. Пусть, пусть вы меня ещё не любите, но я уверен, вы непременно полюбите! Потому что я вас люблю. И моя любовь растопит ваше сердце.

Астра закусила губу, сдвинула брови, но Себастиан вдруг широко улыбнулся, сел за стол и невинно посмотрел на неё:

– Так что там с созвездием Змея?

И послушно обмакнул перо в чернильницу.

***

Отама собрала посуду и понесла её на кухню, и вдруг глиняные миски выпали из её рук.

– Ма, не порежься! – испуганно воскликнул Гисли, вскочил, опустился рядом с матерью на колени и принялся собирать осколки.

– Сядь обратно! – проворчала мать. – Я сама была неловкой… Сядь и поешь нормально.

– Сама садись и поешь нормально. Хватит бегать, – приказал Дьярви.

Астра смотрела на них и пыталась не заплакать. Домар сидел печальный: его злило, что все едут на войну, а он остаётся. Восемнадцатилетний лучник завидовал старшему брату, который непременно вернётся в чине лейтенанта, а то и капитана… Конечно, ведь на войне так легко перемахнуть через ступеньку вверх: совершил какой-нибудь подвиг и всё… А ему, Домару, придётся оставаться в мирном Шуге.

Гисли стал как-то особенно грубовато-нежен с матерью. Брат ничего не говорил, но Астра видела, что он изменился. Старший даже смеялся и шутил не так беззаботно, как раньше. В уголках губ словно пролегли какие-то скептичные морщинки. Сестра положила руку на его запястье, золотистое от рыжих волосков.

– Гис, – шепнула тихо, – ты был в бою?

– Немножко, – усмехнулся брат и весело подмигнул.

Но девушка видела в глубине его глаз печаль. «И это всё – из-за меня, – думала испуганно, – и если они погибнут, то из-за меня». Отама опустилась за стол рядом с отцом и принялась, потупившись, заплетать бахрому скатерти. Дьярви покосился на неё, а затем притянул к себе, прижал к могучему плечу:

– Всё будет хорошо, Отти. Ну чего ты? Это ж дикари. Мы их разобьём раньше, чем ты посадишь луковицы своих петуний.

– У петуний нет луковиц, – глухо отозвалась Отама.

– А что у них есть? – мягко уточнил коронель.

– Простите меня, я неважно себя чувствую, – Астрелия поднялась, тепло улыбнулась семье. – Завтра рано вставать…

– Посидела бы…

– Завтра, пап. Завтра вернусь из университета и посижу…

И, спиной чувствуя недоумевающие взгляды родных, Астра вышла, поднялась в комнату и подошла к окну. Ей вдруг вспомнилось, как внизу, почти на самой клумбе, сидел пьяный Себастиан с букетиком поломанных астр. «Я не просила меня любить!» – испуганно подумала девушка.

– Что мне делать? Как я могу их спасти?

Она знала, что Себастиан упрям и целеустремлён. Например, у принца (тогда ещё принца) довольно долго не получалось разобраться с принципом работы астролябии, и Астра предложила свою помощь, но Бастик прикусил губу, хмуро покосился на учительницу и отрезал: «я сам». И действительно разобрался. Он вообще оказался не таким, каким раньше представлялся девушке. Это и восхищало, и пугало её.

Однако это был всё ещё наивный и романтичный мальчик, настольной книгой которого, поверх «Науки о звёздах, созвездиях и необъяснимых явлениях светил ночного неба», «Сказании о мореплаваниях за край земли» и «Алгебры для умов любознательных и изощрённых» была всё та же «Гибель славного рыцаря Арчисвальда», в которой отважный рыцарь бился с драконами и спасал прекрасных дев. Дев, кстати, в книге было много, но спасал их герой по пути, между делом, потому как любил лишь одну Прекрасную и Несравненную.

– Пока у него есть надежда, что он добьётся своей цели, он не отступит, а, значит, война будет до победы, – прошептала Астра.

И вдруг вспомнила слова короля Ульвара: «Принц Себастиан помолвлен с принцессой Тайганой, и этот брак непреложен». Так вот почему тирану был нужен её брак с Грэхэмом! Астра сжала виски. Выйти замуж? Что на это скажет Себастиан? Но… опять же… замуж… Ладно, может, Себастиан смирится, но кто из мужчин согласится жить с женщиной, не ложась с ней в одну постель?

«Отец так и не смог полюбить мать…» – донёсся до неё голос юного короля, и девушке вдруг обожгло щёки любопытство: а как это? Ну… Как можно не любить человека, но терпеть его интимные прикосновения? Положим, без поцелуев можно обойтись… Астра и сама до недавнего времени считала поцелуи явлением мерзким и никому не нужным. Слюна, да… зачем? Но не могла не признаться, что опыт с Себастианом оказался не столь ужасен, как…

– Я не о том думаю! – резко прикрикнула на себя.

Нет, замуж – не вариант. Вдруг муж целуется не так, как Себастиан? Ну и, если потерпеть поцелуи ещё можно, то…

А если не замуж?

Решение пришло внезапно. Астра вскочила, накинула плащ, схватила дорожную сумку, выложила из неё книги, застыла. До пригородного Элэйса она доедет в карете, а вот от Элэйса до обители милосердных дев вряд ли девушку кто-то подвезёт, а идти – не близко. Но к утру, скорее всего, она дойдёт. А если так, то зачем брать с собой еду? Другое дело – книги.

Астра вздохнула, разделила тома на две стопки и вернула те, что самые-самые, без которых и жизнь не нужна, обратно в котомку. Поцеловала остающиеся, вытерла слёзы, написала короткую прощальную записку домашним и поторопилась выйти из дома.

Глава 30. Ветер над морем

Руэри стояла на восьмиугольной башне, над самым залом Совета щитов. Ветер бил в лицо. Принцесса раскинула руки, словно крылья, принимая вихрь грудью, и, задыхаясь, ловила солёный воздух губами. Кричали, беснуясь в чёрном небе, злые чайки.

– Смотри, Ру, – пророкотал низкий, густой голос над её ухом. – Смотри и видь. Я желаю тебя, а, значит, ты будешь моей. Моей женщиной, любовницей, королевой. Но сначала я хочу показать тебе, что значит быть Ветром.

Он обнимал её, прижимая спиной к груди, и только его объятья не давали урагану сбросить принцессу с башни.

– Ты не боишься. А, значит, я не ошибся в тебе. Нельзя быть женой ветра и бояться.

– Я боюсь, – возразила Руэри, и сама удивилась, услышав свой голос в рёве бури.

Риан рассмеялся.

– Тогда – бойся сильнее.

И они вдруг упали с башни.

Руэри закричала, но тотчас задохнулась от своего крика. Тугой воздух ударил волной. Земля, стремительно приближающая, начала падать вниз. «Я лечу!» – в восторге осознала девушка, глядя как под ней проносятся черепичные крыши.

Она чувствовала его руки, но не могла понять – где. Ей казалось, что они – везде, что Риан огромен, и Ру целиком помещается в его прозрачных ладонях.

Блеснула узкой чёрной змеёй Шугга, петляя между кривых улочек, нахлынула тёмная волна лесов, с проплешинами пашен и сёл.

– Я хочу увидеть звёзды, Риан! – закричала Руэри. – Пожалуйста! Я хочу их коснуться…

– А вот это, моя жадная девочка, уже вне моей власти, – засмеялся он.

– То есть, твоя власть не беспредельна?

– На твою жизнь её хватит.

– На мою? А ты…

– А я – вечен.

Внезапно они оказались в мокрой темноте, словно нырнули в небесное озеро, а рядом что-то ослепительно вспыхнуло, взорвавшись невыносимым грохотом.

– Риан! – закричала принцесса, но сама себя не услышала.

Зато его смех услышала.

И они снова упали. Руэри увидела десятки городов, окружённых крепостными стенами. Мельниц, машущих крыльями. Рек, речушек и прудов, похожих на монетки. А впереди что-то огромное, что-то сердитое, шипящее, дышащее, что-то ворчливое волновалось и клокотало, ожесточённо грызя серые камни.

– Металлическое море… Риан, это море! Риан! Я никогда его не видела…

– Так смотри.

Бешенная белая чайка чиркнула Руэри по лицу кончиком крыла. Огромные, поблёскивающие в лунном свете горы вздымались и падали в бездну.

– Но – как?! Риан?

– Отдай себя мне, и всё это станет твоим, – прошептал Ветер. – От края земли и до края земли. Ты же хочешь быть моей, Волчонок?

– Да! – Руэри задрожала от ужаса и восторга. – Да! Хочу.

Распахнула глаза, села на кровати и прижала руку к груди.

– Это был сон, – прошептала, облизнув пересохшие губы. Сердце колотилось до головокружения. – Только сон…

Она испуганно посмотрела на закрытое окно, за которым шумел сад, а в небе подмигивали звёзды. Да, конечно, сон, но… Руэри никогда не видела моря. Ни разу в жизни. Тогда как же она смогла рассмотреть в этом странном сне всё в мельчайших подробностях: торчащие скалы Солёного архипелага, барашки, пену, водовороты, дельфинов, выпрыгивающих из волн… Откуда это? Как могло воображение воссоздать то, чего принцесса не видела никогда?

– И всё же это был сон, – утверждающе прошептала она и поднялась.

Холодный пол приятно охладил пылающие ступни. Руэри прошла по комнате, открыла дверь и вышла на балкон. В саду бушевал ветер. Клонил кусты сирени, сгибал тонкие клёны. Льняная сорочка тотчас облепила ноги. Девушка обернулась лицом навстречу ветру, и тот разметал её длинные волосы.

– Это был сон! – крикнула она.

Открыла глаза и увидела Риана, сидящего на перилах. Сначала он показался ей чёрной тенью, и девушка почти поверила, что мужчина и есть – тень, но тут Ветер рывком встал, шагнул к ней и притянул к себе.

– Риан, – прохрипела она, – Риан… мне снилось море…

Он подхватил её на руки, целуя в губы, в шею, в ключицу, ниже, ниже, внёс в комнату и, не закрывая дверей, направился к кровати.

«Что я делаю!» – мелькнула мысль, но Руэри тотчас забыла о ней. Она прижималась к мужчине, обвив его бедра ногами, целовала жадно и нетерпеливо, задыхалась, забывая, как дышать, и стонала под его властными ласками. Она перестала быть, и в тоже время никогда прежде её «быть» не было так полно, как сейчас…

Риан опустил принцессу на постель. Губами потянул шнурки сорочки, и Руэри услышала хриплый стон, но не поняла кому он принадлежит: ему? ей? Запустила пальцы в его густые, тёмные волосы, то ли отталкивая, то ли прижимая к себе. Её тело выгнулось ему навстречу.

– Моя женщина, – прошептал Риан, раздвинув её колени. – Моя.

«Как далеко зашли твои отношения с Рианом?» – вдруг прозвучал в голове девушки голос её отца. Король лежал на полу, его живот был залит кровью, но голубые глаза смотрели на дочь проницательно и встревожено.

«Почему в ту ночь мы с Рианом оказались именно в том месте?» – вдруг спросила принцесса сама себя и вздрогнула.

– Нет! Риан, нет! – она отползла к подушке, целомудренно опуская сорочку на коленки.

– Что? – удивился Ветер.

– Я… мне надо время… я…

Риан расхохотался, навис над ней, насмешливо глядя сверху вниз, и вдруг замер, резко обернулся и остро глянул в окно, будто прислушиваясь к чему-то. Словно волна пробежала по его лицу.

– Что случилось? – прошептала Руэри испуганно.

Ветер нахмурился, словно что-то для себя решая, но потом лицо его приняло прежнее выражение: чуть ироничное, весёлое и безмятежное.

– Тебе нужно время, Ру? – переспросил он, встретившись с ней взглядом.

– Д-да… Я… я не готова и…

– Хорошо, – внезапно согласился Риан и спрыгнул с кровати. – У тебя будет время до завтра. Но, если честно, Ру, ты напрасно откладываешь. Нырять в море надо сразу. Или не нырять. Если бояться, то можно пробояться всю жизнь.

Мужчина наклонился, поцеловал принцессу в щечку, подмигнул и направился на балкон.

– Риан! – крикнула Руэри изумлённо.

Ветер снова обернулся. Хмыкнул:

– Ты передумала?

– Нет, но…

– Ну и всё тогда, – рассмеялся он и вышел.

Руэри села, обхватив колени и, потрясённая до глубины души, уставилась ему вслед.

***

Любые, самые прекрасные и продуманные идеи могут разбиться о мельчайший камушек на дороге. Астра поняла это, уже отойдя на приличное расстояние от Элэйса, где её даже любезно переправили на пароме на другой берег. Но часа через три ходьбы, когда девушка, непривычная к долгим путешествиям по сельским дорогам, начала хромать, стало понятно, что к утру до обители милосердных дев она не дойдёт. Да и к полудню – тоже вряд ли. А если так…

Утром за королевской учительницей прискачет Элиссар. Обнаружит, что Астры нет, и никто не знает, где она, сообщит Себастиану. И начнутся поиски. Паромщик в Элэйсе точно вспомнит запоздалую путешественницу, и тогда найти беглянку станет вопросом времени. Её догонят раньше, чем она дойдёт до обители. А в следующий раз сбежать станет намного труднее.

Ещё через час Астра, плача от боли, была вынуждена остановиться.

Нет, она вообще так никуда не дойдёт!

Южная дорога, бегущая между Шуггой и её притоком Шу, в этом месте вилась прямо по высокому берегу, над обрывом, и Астра, решив передохнуть, опустилась на каменную плиту. Обхватила колени руками.

– И что мне теперь делать? – спросила безмолвные звёзды.

Но те молчали, злодейски перемигиваясь.

Этой ночью всерьёз разбушевался ветер, воды реки волновались, поблёскивая в неверном свете луны, на которую то набегали тучи, то она светилась, словно зловещее серебряное око бога Смерти.

– Я не дойду до обители, – прошептала Астра. – Меня вернут обратно. Война непременно начнётся, и Себастиан ни за что не отменит своего решения. А, значит, погибнут тысячи людей…

Она положила голову на колени и стала смотреть вниз. Решение было очевидно, но пугало девушку до дрожи.

– С точки зрения математики, – шептала дочь коронеля, – разве не очевидно, что тысяча больше одного? Тут всё просто, и мои колебания совершенно неуместны. Это просто подлость трусливого характера. Опять же, если посмотреть с другой стороны… Сколько живёт человек? Ну, положим, я доживу до восьмидесяти, потому что не злоупотребляю вином и не сражаюсь на войне, и знаю, что руки нужно мыть… Да, предположим, я доживу до восьмидесяти. Сейчас мне двадцать один год, но, так как уже скоро будет двадцать два, то имеет смысл округлить. Итак, мне остаётся прожить ещё пятьдесят восемь лет…

Где-то крикнула выпь и тотчас смолкла, словно сама испугалась своего голоса. Несмотря на тёплый плащ, Астре стало холодно.

– Итак, пятьдесят восемь лет, – упрямо повторила она. – Но, если их, например, сравнить с тысячью лет, то это, в сущности, такая малость…

Она снова посмотрела вниз и вздрогнула.

– Нет, так я никогда не решусь… Смотреть не надо. И думать тоже не надо. Но давай разложим все плюсы и минусы. Из минусов: папа очень расстроится. И братики. И мама. Но если папа и Гисли погибнут на войне, мама, пожалуй, расстроится ещё сильнее. Тем более, что их двое, а я одна.

Её ударило сильным порывом ветра, и девушка, испугавшись, отодвинулась от края пропасти.

– А всё же, я боюсь.

Встала, отряхнула платье, поправила котомку. Умирать страшно. Субъективно страшно. Но умереть можно в любой миг, а тогда зачем торопиться? И Астра, сняла туфли, вытряхнула из них песок и мелкие камушки, ранящие нежную кожу, снова обулась и пошла вперёд.

Минут через тридцать, кусая губы от боли в ногах, девушка вновь сняла туфли. Может босиком станет легче?

Не стало.

И, когда небо начало лиловеть, перед тем, как начать сереть, Астра осознала: самоубийство неизбежно. Сколько она прошла? Вряд ли даже половину дороги до обители. Да ещё и ветер не унимался, и девушка совсем закоченела.

Астра вновь подошла к берегу, достала книги, открыла одну из них. Надо что-то написать, что-то, что поможет близким пережить потерю. Девушка взяла грифель и задумалась. Это должны были быть очень убедительные слова, чтобы Себастиан не впал в гнев, отец не восстал против своего монарха, а мама…

Слова не находились.

Да и что можно сказать в оправдание подобного решения? Если уж она живая не смогла никого переубедить, то сможет ли мёртвая? Астра покусала грифель, а затем решительно убрала всё в сумку. Самое простое лежит на поверхности: никакого письма не нужно. Надо всё сделать так, чтобы её смерть казалась делом случая. Шла-шла и упала. Что ж, с каждым может случиться.

Но если она упадёт на камни с котомкой, то бесценные книги могут повредиться. А если без, то сумка, оставленная на берегу, может вызвать подозрения…

– Я могла замёрзнуть и разжечь костёр, – проворчала Астра, – пойти за хворостом и случайно сорваться. А за хворостом с тяжёлой сумкой не ходят…

А вот это уже решение.

Девушка положила сумку, набрала хвороста, соломы, сложила всё шалашиком и начала высекать огонь. Ложь обязана выглядеть убедительно, иначе в ней нет смысла.

Когда пламя принялось облизывать веточки сухого кустарника, Астра, порядком иззябшая, протянула было руки к теплу, но потом рассмеялась глупости этого движения. Встала, усмехнулась, внимательно оглядела место обмана, поплотнее завязала сумку, чтобы, если не дай богиня хлынет дождь, книги не вспучились, и выдохнула.

А теперь – не думать. Просто не думать. Чем дольше думаешь, тем страшнее.

Астра развернулась, пошла к берегу, а затем разбежалась и прыгнула.

Что-то тяжёлое сбило её с ног, повалило на траву.

– Ты рехнулась? – спросил Риан, прижимая девушку к земле.

– Откуда вы…

– Мимо гулял. Дай, думаю, загляну на огонёк.

– Но как… Отпустите! Немедленно слезьте с меня!

– А может мне понравилось?

Астра беспомощно посмотрела на мужчину. Она осознавала, что находится в его власти. Он был выше, шире, крепче и сильнее. Вооружён, а она безоружна.

– Не надо смотреть на меня, как на насильника, – рассмеялся Риан, вставая и протягивая ей руку. – Давай так, мы поговорим. Недолго. Ты мне скажешь то, что хочешь сказать, а я тебе – то, что хочу я. И, если ты пожелаешь, то я сам скину тебя на камни. Правда, не факт, что ты умрёшь. Потому что не всякий, кто на них падает, умирает. Иные просто ломают руки, ноги или позвоночник. Но я могу добить.

– Я правильно понимаю, что выбора у меня особенно и нет?

– Верно. Я просто вежлив, Цветочек. Быть вежливым – хорошо. Поэтому мы сделаем вид, что договорились.

– Ладно.

Девушка поднялась, отряхнула платье и вернулась к костру. Её трясло от пережитых эмоций.

– Вы расскажете Себастиану? – спросила она, садясь на собственную сумку.

– Я похож на идиота?

– Разве что в профиль… Это значит – нет?

– Это значит, что, если надо будет – расскажу. А если нет – то нет. Итак, перед тобой благодарный слушатель. Ты можешь взвешенно и чётко доказать мне необходимость лишиться жизни.

Астра пожала плечами:

– Я не хочу кому-либо что-либо доказывать.

– Хорошо, я сделаю это за тебя. Итак, тебя напугала война, верно?

Девушка подбросила хворост в потухающий огонь и снова протянула к нему руки. Ей показалось, что ветер начал стихать.

– Ты решила, что если ты умрёшь, то Себастиан женится на Тайгане, а, значит, никто не погибнет? – продолжал допытываться Риан.

– Да, – всё же снизошла до ответа Астра.

Она злилась. Не так уж просто было решиться прыгнуть со скалы. Не факт, что второй раз ей удастся преодолеть страх смерти.

– Тогда я расскажу тебе, что было бы дальше, – Риан растянулся на траве рядом с костерком и уставился в огонь мерцающими глазами. – Итак, одна очаровательная, но тупая девушка сломала шею. Её нашли. Папочка убит горем, мамочка с братиками – тоже. Один отдельно взятый король места не находит себе от отчаяния и… Едет на войну, чтобы сразиться и умереть. Мы же юные и дурные, нам кажется, что смерть – решение всех проблем. А героическая смерть – прекрасна.

Мужчина помолчал, а потом хмыкнул:

– Но я скажу тебе по секрету: героев, умерших героически, жрут те же черви, как и всех прочих. Астра, жребий брошен. И с той, и с этой стороны. Даже если там погибнет Тайгана, жаждущая мести, или Джарджат, жаждущий крови, а тут – наш юный король, даже если вдруг ты убедишь Себастиана, и он вышлет новых послов мира в Султанат, ничего не отменит войну. Ему лишь вернут новые, заботливо отделённые от туловищ, головы.

– Почему?

– Потому что ничто не может остановить войну, когда народы пришли в движение. Тебе кажется, что Себастиан сейчас чего-то решает? Нет. Уже нет. Когда посылал письмо о расторжении помолвки – решал. Но сейчас – нет. Это как пожар: пока свеча не упала и не подожгла сено в конюшне, ты можешь поставить её в металлических тазик, но когда запылала кровля, возня со свечой уже не имеет смысла.

Астра испуганно посмотрела на него:

– И что же делать?

– Победить. Либо дать выйти ярости с обеих сторон и заключить мир. Астра, я объяснял всё это моей принцессе, но она не поняла. Попробую тебе: народы пришли в движение. Войска Джарджата подошли к Золотому щиту. Юдард поднял свои войска. Война перестала быть обратимой. И единственное, чем ты сейчас можешь помочь своей стране – помоги ей победить.

– К Золотому? А разве он ударил не в Южные ворота?

– Нет. К нашему счастью – нет. У нас больше нет выбора: воевать или не воевать. Астра, твоя смерть – нож в спину Элэйсдэйра. Себастиан потеряет контроль над собой, его поглотит чувство вины и отчаяния. А, значит, твоё королевство проиграет. Потому что монарх должен сохранять разум.

– Но что мне делать?! – закричала она, вскочив. – Он сказал, что любит и что… И он ждёт. Смотрит на меня и ждёт, но я-то не люблю!

Риан тоже вскочил, обнял её и заглянул в лицо:

– Полюби, – шепнул мягко. – Астра, милая девочка… Сердце это – ложь. Любовь – всё та же математика. Ты умная, решительная, рассудительная девица. Из тебя получится прекрасная королева. Ты понимаешь, что сможешь изменить жизнь всего королевства к лучшему?

– Как можно просто взять и полюбить?!

– Можно. Берёшь и любишь. Разве Себастиан тебе не нравится?

– Причём тут это? Да, нравится. Из него вырастет очень хороший король… со временем… Но это другое…

– Полюби в нём короля, – шепнул Риан. – Полюби в нём будущее своего королевства. И вырасти его сама. Ты – единственная его надежда, и единственная надежда всего народа.

Астра закрыла глаза.

Войну не отменить… не отменить… даже если она погибнет…

Она вдруг увидела огромные серые камни совсем рядом. Журчала вода, смывая с них кровь и белые мозги. Девушку замутило.

– Смерть безобразна, – прошептал Риан, словно догадавшись о её мыслях. – Всегда безобразна.

А затем подхватил беглянку на руки, запрыгнул на коня, пасущегося невдалеке, свистнул и помчал.

– Книги!

– Уже взял.

– Огонь надо погасить… пожар…

– Дождь погасит, – бросил Риан.

Астра, вымотанная эмоциями и событиями, даже не удивилась, когда минут через пятнадцать с посмурневшего неба действительно хлынул ливень.

Глава 31. Золотая башня

Руэри не смогла уснуть до утра.

«Но сначала я хочу показать тебе, что значит быть Ветром» – звучало в её голове. Да, это сон. Дикий, странный, прекрасный в своей ужасности, но – всего лишь сон. Принцесса никогда раньше не видела подобных сновидений: при одних лишь воспоминаниях о полёте над Металлическим морем по коже пробегали мурашки, а дыхание перехватывало. И всё же…

– Но я не знаю, что такое – Ветер, – прошептала она самой себе.

Позвонила в колокольчик и велела служанкам помочь ей одеться. Хочет ли она стать его женой? Что за вопрос? Конечно, да. Сейчас Руэри казалось, что она влюбилась в Риана с первого взгляда. Сильный, даже скорее могущественный, умный, уверенный в себе и… Никто и никогда не нравился ей так поглощающе, как Западный ветер. А ещё эта его решимость, уверенность в том, что Руэри будет принадлежать ему…

Тогда почему вчера ночью она сказала ему нет?

Это смущало Руэри. Принцесса не привыкла к проявлениям подобной слабости в решительные моменты.

И всё же… Почему в ту страшную ночь, когда убили отца, они с Рианом оба оказались в Серебряном дворце? И почему именно там и тогда появился Элиссар? Ладно, Лис, сбежавший из Красного замка, мог пожелать напоследок увидеть дворец своей матери. И, из-за трагического совпадения, именно в ту ночь туда пришёл отец… Жизнь вообще полна подобных несчастливых совпадений.

Но почему именно тогда Риан привёз туда Руэри?

– Потому что это действительно была очень умная мысль – спрятаться в запретном месте, – прошептала принцесса, выходя в сад и ловя губами крупные капли дождя.

Но всё равно этот вопрос, словно заноза под ногтем, продолжал навязчиво мучить её.

Или вот ещё: на расспросы сестры, Бастик признался, что между Лисом и королём был поединок чести, а убийство на подобных поединках – не убийство. Руэри, злая, гневная, пропустила его объяснения мимо ушей, но… Поединок чести может быть только если задета честь, не так ли? А чем именно отец мог её задеть? И когда?

Руэри точно знала, что до того, как Лис попал в Красный замок, они с королём не виделись. Но когда княжич ещё был в темнице, отец уже просил дочь завоевать сердце врага. Значит, честь княжича была задета до этого. Однако с королём они не виделись, получается, речь не о его чести, а о чести его родителей?

До того, как Ульвар женился на принцессе Ильдике, его фавориткой была герцогиня Джайри. Вот это – бесчестье? Но король и Джайри любили друг друга, их отношения были добровольными с двух сторон, и отец точно не стал бы принуждать любимую женщину к сожительству силой. Положим, положим Ру не знает своего отца, предположим, это было насилие… Но разве тогда Джайри, став княгиней Тинатина, осталась бы верным союзником Элэйсдэйра и лучшей подругой королевы Ильдики?

Руэри опустилась сиденье кареты, и кучер закрыл дверцу.

Что-то не сходилось. Что-то упорно не сходилось во всём этом. Девушку тянуло к Риану с сумасшедшей силой, но… Сначала нужно найти ответы на все эти вопросы.

– Почему их так называют, пап? – Себастиан, хмуря брови, пытается читать манускрипт, написанный Медвежьими рунами.

– Это просто титул, дурачок, – смеётся Ру. – В Тинатине – драконы, в Султанате – тигры, а в Медовом царстве – ветра.

И быстрый взгляд льдистых глаз отца.

– Не совсем, Ру. Ветер – это действительно – ветер.

– Магия? Но…

– Нет, Ру, не магия.

Что-то тогда прервало их разговор. То ли рассерженный насмешками братик бросил в старшую сестру бумажной птичкой, то ли… Она не помнила точно. И как жаль, что не переспросила.

– Кто ты, Риан? – прошептала задумчиво.

«Я вечен».

До чего ж странный сон!

Можно было бы написать письмо старшей сестре отца – принцессе Эрике. Кто как не жена Ветра может знать о Ветрах? Вот только в Медовом царстве уже зима, а это значит, вороны не захотят лететь на север. А всадник… неделя туда, неделя обратно… Слишком долго.

– Останови! – Ру высунулась в окошко.

Лошади пробежали ещё немного и замерли. Кучер помог выйти. Принцесса подошла к кованой простой ограде, сама открыла калитку и прошла к мрачному суровому особняку. Бабушка! Королева Леолия должна что-то знать. Ведь Эрика – её дочка, не так ли? Если кто-то в этом городе что-то знает о природе и немагии Ветров, то это только она.

Руэри не сразу заметила миниатюрную женщину среди пышных подушек. Опустилась на край кровати.

– Бабушка, ты спишь?

Синие из-за возраста глаза открылись.

– Ру? Милая, ты?

Слава богине, больная в себе!

– Да, бабушка. Как себя чувствуешь?

Светлые губы сморщились в улыбке.

– Спасибо, Ру. Я рада, что зашла. Чувствую, как жизнь из меня уходит по капле.

– Тебе страшно?

Руэри взяла почти невесомую ладошку в руки.

– Нет. Умирать – страшно. А умереть – нет. Надеюсь, что там, в чертогах Царя Ночи, я снова буду с Эйдом. Скучаю по нему. Вот и Яр что-то не зашёл сегодня… А Уля так и вообще давно не было…

В её голосе прозвучало что-то жалобное. Руэри весело улыбнулась:

– О, ну ты же знаешь: папа всегда так занят!

– Знаю. Но хотя бы полчаса мог бы для меня найти.

– Так, а тебе не сказали? Он же уехал.

Леолия забеспокоилась:

– Далеко?

– Нет, вниз по Шугге. Там что-то с прокладкой почтовых дорог… Папа ж не может не проконтролировать, ты понимаешь.

– Мог бы и потерпеть с этими дорогами, – ворчливо отозвалась старая королева. – Вот помру, и пусть едет куда хочет… Уж и не подождать было…

– Он обещал, что скоро вернётся, – улыбнулась Ру, продавив ком в горле.

Встала, подошла к подсвечнику, поправила свечу.

– Что-то случилось? – вдруг проницательно спросила Леолия.

– С чего ты взяла? Всё хорошо…

– Ты мне лжёшь. Когда ты лжёшь, у тебя голос становится другим, Ру. Ты волнуешься. Почему?

Руэри снова села на кровать. Да, двадцать лет власти кого угодно научат замечать то, что незаметно другим. Но… лучшая ложь – та, которая почти правда, разве не так?

– Да. Ко мне посватался Западный ветер, Лаариан. И я… я не знаю.

– Он тебе нравится?

На лице Леолии появилось плутовское выражение, которое всегда появляется у стариков, когда речь заходит о свадьбе или браке.

– Нравится. Но я бы хотела сначала узнать, что такое – Ветер. Какая в них сила? Что они могут? Я знаю – это не магия, но… тогда что?

– Ты вся в отца, – Леолия вздохнула и светло улыбнулась. – Уль вот такой же… въедливый. Всё ему нужно знать… Совсем как Эйд. Твой дед, Ру, перерыл все книги во всех щитах, которые смог найти, о магии и её природе.

– Да, дедушка был очень умён… А что насчёт Ветров? Ты что-нибудь о них знаешь?

– Не так много… Я что-то устала, Ру… Мне стало сложно долго разговаривать…

– Но бабушка!

– Что-то… они в самом деле могут поднять ветер… правда, южный только южный, а северный – только северный… Испытание там какое-то ещё… Спроси у отца, милая. Эйд когда-то по его просьбе написал тетрадку о Ветрах… Но это было так давно… Пусть Уль даст тебе почитать…

– Да, конечно. Но, пожалуйста, скажи что-нибудь ещё… То есть, ветры их слушаются?

Глаза Леолии устало закрылись.

– Да, – прошептала она устало, – слушаются… И, если не ошибаюсь, Ветер может слышать, чувствовать, что происходит в его ветре … Но не помню, только ли смерть или что-то ещё… Спроси отца, Ру.

– Но отец уехал! – в отчаянии вскричала принцесса.

– Тогда у дедушки… Эйд точно знает… Он ведь ездил туда…

Руэри сморгнула слёзы. Королева слабела на глазах, потихоньку угасая. Девушка осторожно положила руку старушки на покрывало, потом наклонилась и, повинуясь внезапному порыву, нежно поцеловала сморщенную кожу.

А затем тихонько вышла из спальни.

Её сердце грызла тревога. Руэри вдруг вспомнила взгляд, который Риан ночью бросил в окно и мгновенную перемену в его настрое. Ветер был возбуждён, полон страсти и вдруг… словно перехотел. Да, конечно, Ру сама попросила, но… Она уже достаточно хорошо понимала, что её слабое возражение не могло бы его остановить. Да и, честно сказать, если бы Риан тогда бы снова начал целовать её, то это возражение вспыхнуло и тотчас сгорело бы. Ветер был прав: Руэри хотела его не меньше, чем он – её. Но Риан словно передумал. Как будто услышал что-то, что заставило его срочно отозваться.

А ведь в ту ночь как раз дул ветер с запада…

Когда Руэри вышла на балкон, ветер холодил её кожу справа, значит, со стороны Металлического моря, как в том сне… Ру зябко передёрнулась. В ночь, когда погиб отец, тоже дул западный ветер. Принцесса точно помнила это, потому что в тот вечер действительно долго гуляла по саду, пытаясь справиться с тревогами, страхами и нетерпеливым ожиданием, и насквозь промёрзла тогда.

Если бабушка не ошиблась, получается, Риан был единственным, кто мог точно знать, где находится король Ульвар?

– Это неправда! – прошептала Руэри.

Но где же найти тетрадь герцога Эйдэрда? Она точно не могла пропасть или потеряться. Только не у короля Ульвара, с его-то страстью к порядку в бумагах!

Принцесса коснулась ключика на цепочке. Что, если именно он ведёт к разгадке тайны? Может быть, тот замочек, который предназначен для этого ключа, и скрывает ответы на её вопросы? Но где же искать сам замок? «Его не надо искать». Пап, что ты имел ввиду?

***

Внизу царило оживление. Люди в белых бешметах и тюрбанах перестраивались, перекрикивались гортанными голосами. Ветер весело плескал разноцветными флажками. Кони фыркали, плясали, переступая тонкими ногами. А вдали, словно белоснежные сугробы – бесчисленные шатры.

– Эльрик… юдард побери, смотри – верблюд! Чтоб стена подо мной рухнула, это – он!

Лорд Альвин, младший из старших близнецов, схватил брата за руку и показал ему пальцем левой руки на странное, невозможное, безобразное создание. Огромное, больше лошади, мохнатое, с уродливой смешной мордой и двумя горбами, между которыми сидел всадник.

Эльрик, Золотой лорд и наследник щита, хмыкнул, весело глянул на брата:

– Когда мы разобьём этих тигрят, надо будет захватить парочку таких. Одного подарим маме. А другого отошлём сестрёнке, в Горный щит.

– Да малышка Штой помрёт от ужаса, клянусь тебе!

И братья весело рассмеялись.

Они стояли на Золотой башне крепостной стены, и восходящее солнце полыхало в рыжих волосах, бородах и кольчужных рубахах. Защитники пограничной крепости не особенно волновались: во-первых, где это видано, чтобы дикие южане одолели крепостные стены? Во-вторых, высокие и крепкие стены. А в-третьих, не сегодня-завтра подойдёт отряд отца, и уж против герцога Юдарда кто устоит? Оставалось дело за малым – дождаться подкрепления, а затем пересечь границу и совместными силами гнать поганцев до самого Благословенного Сада.

– Хорошо, что этот полосатый котёнок ударил по Золотому щиту, – заметил Альвин и потянулся, расправляя могучие плечи. – Можно сказать, королю повезло.

– Это почему ещё?

– Ну так… У щита есть хранитель, а это, знаешь ли… А Южный щит, куда как все думали придётся первый удар, оборонять-то пришлось бы лучникам. При всём моём уважении лично к коронелю Дьярви, ты ж понимаешь: где лучники, а где…

– … рыцари, – подхватил Эльрик. – Ну, они бы как-нибудь да протянули до нашей помощи. Мне другое странно: почему Джарджат бьёт сразу всем войском в одну точку? Я бы разделил персиковую армию и нанёс три удара по трём щитам. Всяко больше шансов, что где-то треснет и порвётся.

Из многочисленных фигурок внизу выделился чёрный всадник на чёрном коне и направился к башне. Рядом скакал знаменосец, над которым вился алый шёлковый значок.

Альвин обернулся к старшему брату и подмигнул ему:

– Спроси у него сам.

– Хорош, коняка! – вздохнул Эльрик и услышал ответный завистливый вздох.

Чёрный всадник вскинул руку:

– Лорд и защитник Эльрик, сын герцога Юдарда! Хочу говорить с тобой.

– А я не хочу, – проворчал наследник щита, но вслух гаркнул другое: – Приветствую тебя, Тигр Ночи, Джарджат, сын Джарджата. О чём ты хочешь говорить со мной?

– Когда ветер гонит песок с бархан, ничто не может остановить его. Так и твои люди не смогут остановить мою силу. Ты – хороший рыцарь, добрый сын славного отца. Я не враг тебе. Ни тебе, ни твоим рыцарям. Пожалей своих людей. Сдай мне город, и я сохраню вам жизнь.

Эльрик расхохотался, ударил себя по ляжкам и потряс головой.

– А ты, я погляжу, шутник, Тигр Ночи, – наконец, справившись с хохотом, лорд вытер проступившие на глазах слёзы. – Слышишь, Джарджат, возьми своих людей и возвращайся в свои пески. Ты хороший малый, и мне жаль тебя и твоих людей. Уходи, и я попрошу короля Себастиана простить тебе юношескую заносчивость.

– Только парочку верблюдов оставь! – крикнул Альвин. Джарджат поднял скакуна на дыбы. – Нет, ну погляди, какой красавец! Лучше только у короля Ульвара, клянусь.

И оба лорда с завистью посмотрели на вороного будто ночь жеребца.

– Я сказал, а ты услышал! – крикнул Джарджат. – Кровь твоих людей на твоей гордости, не на мне.

Развернул коня и поскакал обратно. Эльрик выдохнул, посуровел и обернулся к своим:

– Ну, началось. К штурму готовьсь!

Арбалетчики побежали по стенам, занимая позиции. Потянуло запахом дёгтя. Каждый знал своё дело, и учить никого было не нужно.

– Эль, – вдруг прошептал Альвин, – они что, уходят?

– Что?

Эльрик резко обернулся. Действительно, вся орда, словно испугавшись чего-то, отступила, освободив довольно широкое пространство до самых шатров. Но что их могло испугать?

– Богиня вмешалась и совершила чудо? – растеряно предположил Альвин.

Но это была не она.

Страшный грохот разорвал мир, земля вздрогнула и раскололась, а с неба полетели камни. Стало темно, воздух насытился песком и гарью. И следующим, что услышали защитники крепости, те немногие, что остались в живых, были дикие крики и посвисты кочевников, ворвавшихся в открытый взрывом пролом в стене.

***

Руэри нашла Риана на мостках всё того же пруда. В этот раз Ветер не ловил рыбу, он лежал на досках, вертел в руках ярко-алый лист клёна в изумрудных пятнах, и разглядывал его так внимательно, словно это было тайное послание. Вода полыхала красками заката, словно огромное кровавое пятно.

– Привет, – сказала принцесса, испытывая неловкость.

Риан покосился на неё, а затем снова погрузился в созерцание листа.

– Ты обиделся? – спросила девушка, осторожно приподняв платье и аккуратно садясь рядом.

– На что?

– На вчерашнее… то есть на сегодняшнее… на мой отказ?

Ветер хмыкнул, не отвечая. Закрыл глаза и глубоко вздохнул. Грудь его высоко поднялась, а потом опала. Руэри вдруг стало страшно. А если он её разлюбит? Может, ему надоели её вечные отказы?

«Я не мальчик», – вновь услышала она.

Девушка осторожно коснулась мужской руки.

– Риан, – позвала и сама поразилась, насколько жалобно прозвучал её голос.

– Чего ты хочешь, Ру? – спросил он, не открывая глаз. – Ты сама знаешь?

– Знаю.

– Да ну?

Ветер всё же посмотрел на неё, и Руэри облегчённо перевела дыхание. В голубых глазах плясали всё те же насмешливые искорки.

– И чего же? – улыбнулся Риан.

– Я хочу быть с тобой.

– Да ладно? А мне так не показалось.

Он вдруг резко сел, облокотился о колено и скептически посмотрел на девушку. Руэри потупилась, закусила губу.

– Понимаешь, – прошептала, чувствуя, что поневоле краснеет, – я сейчас не могу… ну…

– А когда ты можешь, Руэри? Когда я разгромлю Султанат, Совет идиотов даст своё одобрение, а в здании, которое от всех прочих отличается тем, что в нём пол отлит из стекла, нам свяжут руки лентой? Или тогда тоже не сможешь?

– Из хрусталя.

Риан откровенно заржал, вскочил.

– Обожаю эту черту в женщинах! Найти слово, к которому можно придраться, пропустить всё важное и прицепиться к мелочи. Лишь бы ничего не решать.

– Нет, не так.

Руэри тоже поднялась, ткнулась лбом ему в плечо.

– У меня женские дни, – прошептала сердито. – А это не от меня зависит.

– Что, правда?

Он отстранил её, вглядываясь в глаза, которые упорно прятали взгляд. Риан запрокинул её лицо, и тогда принцесса упрямо зажмурилась.

– Ру? – требовательно приказал Риан.

Она распахнула глаза и зло посмотрела на него.

– Я не лгу! – выдохнула, дёрнула головой, вырывая подбородок из его пальцев. – О таком не говорят…

– Мне – можно, – задумчиво отозвался Ветер.

– Никому нельзя.

Руэри снова спрятала лицо на его груди, и на этот раз мужчина позволил.

– Это вся причина? – спросил вкрадчиво.

– Да. Я люблю тебя, Ветер. Я хочу быть с тобой, во всех смыслах. Как можно тебя не любить? Ты же сам видишь, что я плавлюсь и пылаю… Я схожу с ума, Риан! Никогда и никого не желала так, как тебя. Но моё женское…

– Твоё прекрасное женское, – хрипло прошептал он. – И что мы будем делать, Ру? Вернее, не так: что ты хочешь делать дальше? Завтра утром я выезжаю в Морской щит. Персик я для тебя сорву, не вопрос, но когда это ещё будет… Ты будешь ждать, верно и терпеливо, пока я вернусь?

На этот раз принцесса отстранилась сама, твёрдо посмотрела на него и возразила:

– Как только мне станет легче, я последую за тобой.

– На войну?

– Да.

Что-то изменилось в его лице. Потеплело, смягчилось, вспыхнуло в глазах.

– Обещаешь?

– Клянусь.

– Хорошо. Я оставлю для тебя корабль в Ботонде. Знаешь, где это?

– Серебряный щит. Но Элиссар…

– К демонам Лиса! Корабль будет ждать тебя в Ботонде, а потом отвезёт на Солёный архипелаг, или… не знаю куда. Я пришлю чайку.

– Ты… ты умеешь…

Риан расхохотался:

– Конечно, умею.

– Но… двадцать лет никто не…

– Я – Морской щит, разве ты забыла? – спросил он и наклонился, чтобы поцеловать её.

Однако их прервали.

– Риан!

Оба резко обернулись, и увидели Элиссара, спешащего к ним. Лис был так взволнован, что Руэри даже не заметил.

– Себастиан получил ворону: лорды Эльрик и Альвин погибли, Золотая башня взята. Враг в Золотом щите.

– Юдард?

– Умер. Кайель написал: у старика не выдержало сердце при вести о гибели сыновей. Его отряд был разбит. Себастиан собирает Совет.

Риан перепрыгнул на берег, подхватил с травы куртку и набросил на плечо:

– Идём. Ру?

– Я вам там не нужна, – отозвалась принцесса. – Мой голос – тебе. Я всё равно ничего не соображаю в вопросах обороны.

Ветер коротко кивнул, и братья двинулись по направлению к дворцу. Руэри проводила их задумчивым взглядом. «Я – дочь Ульвара, – подумала устало. – Мои клятвы ничего не значат. Но мне нужно немного времени». Конечно же она поедет за ним. Может быть. Но для начала нужно во всём разобраться.

А женские дни… Да кто ж их полезет проверять?

Глава 32. Эклеры, любовницы и сундучок

Риан уехал ночью, сразу после Совета. Руэри поплакала в подушку и уснула, обнимая её. А утром на девушку накатила такая тоска по его усмешке, по сильным рукам, по ледяным глазам, взгляд которых – весёлый и скептичный – настолько злил, что Ру, проснувшись, едва не приказала заложить экипаж, чтобы догнать жениха.

– Я это сделаю, – напомнила сама себе вслух, – но сначала надо найти замочек.

И принцесса направилась в кабинет отца. Сначала – Голубой, затем Зелёный. Ульвар не стал заморачиваться с названиями и нарёк семь кабинетов в честь семи цветов радуги, приказав их соответственно оформить. Семь кабинетов и ни одной спальни. Руэри помнила, что даже в её детстве, когда между родителями царило полное взаимопонимание и, как всем казалось, любовь, застать короля в спальне матери было невозможно. Разве только когда Ильдика болела, Ульвар задерживался до утра.

Ру, как и любая дочь, влюблённая в отца, осуждала за произошедший разрыв мать. Впрочем, строго говоря, разрыва и не было, лишь некоторая, почти невидимая другими, холодность. Бастик, например, и вообще не замечал всех этих тонких улыбок и лёгкой отчуждённости.

Когда принцесса перебирала бумаги в Зелёном кабине, поражаясь работоспособности отца и начиная догадываться, что кабинеты разделены не только по цветам, но ещё и по тематикам документов, которые в них находятся, в дверь постучали, и вошёл слуга.

– Ваше высочество, Его светлость герцог Нэйос прислал вам письмо.

Руэри схватила с серебряного подноса маленький душистый конверт и развернула.

«Моя принцесса, – было написано в записке, – у нас сегодня особенно воздушны эклеры. Прислать ли их вам или почаёвничаете с нами? Н.п.с.к.У.». Принцесса непонимающе уставилась на подпись. «Н» – Нэйос, а что такое п.с.к.У.? Лишь спустя минуты три догадалась: первый советник короля Ульвара. Хмыкнула.

– Вели закладывать экипаж.

Нэйос что-то хочет ей сказать? Или действительно… угостить эклерами? С него станется. «Ру, у твоей бабушки было два умнейших человека. Мне из них достался только один. Но если бы их интересы схлестнулись, я бы поставил на Нэйоса, а переживал бы за Ларана», – вспомнила она. Накинула лёгкий плащ с капюшоном – в саду царила на удивление тёплая погода – и поторопилась выйти.

– Вы чем-то встревожены, моя принцесса? – спросил Шёлковый Кот, когда оба пили ароматный чай из фарфоровых чашечек и заедали его, действительно потрясающе вкусными, эклерами.

– Меня выдают замуж за Лаариана, Западного ветра, – прямо ответила Руэри, искоса посматривая на бывшего герцога, – а я не знаю ничего о Ветрах. Кто это? Почему ветра?

Нэйос зажмурился, вдохнул пряный аромат, потянул напиток.

– Ветер наполняет паруса кораблей и лопасти ветряных мельниц, – промурчал он, – ветер дует в лицо или в спину, приносит и уносит тучи. Первозданная стихия…

– Всё это так. Но я о тех, кто – люди.

– А люди – жалки и ничтожны.

«Я напрасно теряю своё время. Видимо, в прошлый раз мне не показалось, что Нэйос впал в старость…».

– А ещё смертны. Люди жалки, ничтожны и смертны. И я всегда говорил Ульвару: мой дорогой мальчик, чтобы ты ни сделал для твоих подданных, тебя сначала осудят, а потом забудут. Все. Даже дети и внуки. Люди умеют помнить только тех, кто жив…

– Неправда! – Ру резко поднялась.

– О, не уходите, Ваше высочество! Посидите со стариком. Право, старость – прескучнейший из возрастов. Сидишь, любуешься из окон на Красный замок, вспоминаешь дела былых лет… Думаешь о королевской крипте… и о шёлковой крипте, и ждёшь встречи с предками…

– Прошу прощения, но у меня нет времени…

– Вы куда-то торопитесь?

– Да. Ваша светлость, не знаю, извещали ли вас, но в Элэйсдэйре – война. В Золотом щите – враги, и мой жених отправился в Морской щит. Я должна выезжать за ним, и у меня очень мало времени, чтобы разобраться в силе и слабости ветров, насколько велика их магия, которая не магия и…

Нэйос вдруг остро взглянул на гостью:

– Отчего же моя принцесса не спросила об этом самого жениха? – прошелестел он.

Руэри отвела взгляд и улыбнулась:

– Никогда не спрашивай заинтересованное лицо, не так ли? Вы учили этому моего отца…

– Иногда стоит услышать и заинтересованное, – мягко улыбнулся Нэйос. – Иногда это самое лицо говорит намного больше, чем нам кажется, больше, чем мы слышим. Особенно, когда говорит о других…

– Ваша светлость… что вы хотите сказать?

– Война – это так… неразумно. Но это явление столь же древнее, как и мир. Войны происходили с начала времён и будут происходить до конца времён, а из слёз матерей и вдов прорастут новые поля. Самое сложное – разобраться в истинных причинах, почти всегда невозможно понять: кто начал эту войну и зачем.

– Джарджат! – крикнула Руэри. – Он ввёл войска и нарушил мир…

Нэйос усмехнулся, посмотрел на девушку поверх чашки, и та смутилась:

– Ну… если уж совсем глубоко смотреть, то Себастиан, ведь он разорвал помолвку с Тайганой…

– Да-а… брак и война, как это взаимосвязано! – прошептал старик. – Самцы бьются за самок, порой до смерти, умирают, чтобы размножиться… Я давно не при дворе, Его величество Ульвар сохранил мне титул, но скорее из уважения к былым заслугам, а так… Что я могу? Только пить чай и вспоминать, да болтать по-стариковски, хе-хе. М-да-а… Будь король Ульвар жив, никогда бы не вышло того, что вышло.

Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл морщинистые, словно у старой черепахи, глаза.

– А ветры… это вы у отца спросите. Помнится, Ульвар очень интересовался этим вопросом. Я бы даже сказал: крайне… Медовое царство – царство загадок и тайн, а о силе самих Ветров ничего практически не известно…

– Отец умер, – сухо возразила Руэри.

– Человек никогда не умирает до конца… никогда. Ну или… не так быстро. Весь вопрос лишь, где его найти. Во дворце нового короля? Меж надгробий старых? В сердцах живущих ныне?

– Вы что-нибудь знаете о природе Ветров?

– Я? Нет… я обычно имел дела с драконами, а не с ветрами.

– Благодарю вас за чай и за пирожные…

Руэри покинула особняк. «О, если бы… если бы можно было поговорить с тобой, пап, – подумала она, смаргивая слёзы. – Ты был рядом, а я так мало расспрашивала тебя!». Ей не захотелось возвращаться в душную карету, и принцесса вышла на набережную, подошла к перилам, уставилась на воду.

Сегодня Шугга была по молочному бела, от её воды поднималась лёгкая дымка, и даже Красный замок казался почти воздушным. Руэри посмотрела на него. Там, в подземной крипте лежит отец… И ей до тоски захотелось увидеть, хотя бы просто прикоснуться к камню, под которым лежал он. Сама не понимая зачем Руэри пересекла Закатный мост и вошла на территорию, куда обычно предпочитала не ходить. Стражники проводили принцессу в подземелье.

Здесь словно замер тот самый день, когда под равнодушными взглядами придворных отец лежал между свеч, суровый и безмятежный, и… Девушка содрогнулась, кутаясь в плащ. Она прошла мимо древних надгробий, преклонила колено перед могилой отца и ткнулась в холодный мрамор лбом.

«Папа… помоги мне, пожалуйста! Твой сын слишком слаб. Он юн и глуп и… И все вокруг – отвратительные идиоты. Я совсем одна. Мне не на кого опереться… Кроме Риана. Но могу ли я верить Западному ветру?».

Щёку прочертила горячая слезинка, а затем ещё и ещё.

– Ты не должен был так рано уходить! – прошептала принцесса, глотая слёзы. – Ты должен был защитить себя ради нас! Почему ты оставил Лиса жить, папа?! Только потому, что ты любил его мать?! А как же я, пап? И твой сын?! Почему?! Почему для тебя женщина, которой ты не был нужен, оказалась дороже, чем мы? И… ты всегда выбирал королевство, всегда! Почему не в ту ночь?

Она глухо разрыдалась.

А потом резко встала, вытерла слёзы и посмотрела в мраморное лицо статуи. Это не был её отец. Совершенно не то выражение лица. Руэри закрыла глаза и представила себе голубые глаза, и жёсткие губы, и морщинки, и тёмные брови, и серебристую щетину на подбородке.

– Папа, я выхожу замуж за Риана. Знаю, ты этого не хотел. Но никто другой не сможет спасти твоё королевство, прости.

Она отвернулась и пошла к выходу.

Глупо было приходить сюда и рвать себе сердце. Глупо было отпускать Риана одного. Всё вот это было – глупо. И так не похоже на неё…

– Госпожа, – от стены отделилась тёмная фигура, закутанная в тёмное покрывало, – Идёмте со мной.

Ру удивлённо оглянулась.

– Куда?

– Не замо́к идёт к ключу, а ключ – к замку́, – прошептала незнакомая ей женщина.

Принцесса вздрогнула, замерев. И только когда неизвестная молча прошла мимо и начала подниматься по низким ступенькам широкой лестницы, очнулась и поспешила за ней. Догнала уже наверху.

– Кто вы?! – спросила требовательно, схватив за рукав.

Женщина повернула лицо, укрытое густой вуалью.

– Никто, – в тени мелькнула улыбка. – Вы не должны меня бояться, Ваше высочество.

– Я не боюсь…

– Тогда прошу вас, отошлите свою карету обратно к герцогу Нэйосу, а сами садитесь в мою.

– Кто вас послал?!

– Ваш отец.

Надо было приказать стражникам схватить сумасшедшую, но Руэри, потрясённая и тем, что незнакомка знает о Нэйосе, и что упомянула про отца, послушно выполнила распоряжения, сказанные низким, грудным голосом. И только уже в полумраке кареты, мчащейся по улицам Шуга, пришла в себя. За ней могли следить, отсюда информация о Нэйосе. Про отца… Ну легко догадаться, ведь они встретились над его могилой. А про ключ и замок… Может это – просто иносказание, так разительно совпавшее?

– Немедленно остановите! – властно потребовала принцесса. – Я сойду.

– А мы уже приехали, Ваше высочество.

Они действительно остановились перед двухэтажным изящным особняком небесно-голубого цвета. Таинственная спутница вышла и обернулась к Руэри.

– Я ни шагу не сделаю, пока вы не представитесь! – процедила дочь короля.

– Хорошо. Я – Леси, любовница вашего отца, Ваше высочество. Остальное вам вряд ли о чём-либо скажет.

– Любовница моего отца? Но разве…

– Когда супруги перестают друг с другом спать в одной постели, то порой заводят себе любовников. Но прошу вас: вы всё узнаете, что захотите узнать, но лучше за дверями моего дома.

– Почему вы прячете своё лицо?

– Потому что боюсь, конечно.

«Я не должна туда идти, – подумала Руэри. – Это наверняка какая-то ловушка…», но встала и прошла на крыльцо, увитое настурциями, и, когда за ними закрылась дверь, незнакомка действительно сняла вуаль.

Это оказалась довольно-таки немолодая (ей было точно не меньше сорока лет), но всё ещё довольно красивая женщина. У неё были сливовые, смешливые глаза, густых каштановых волос чуть коснулась седина, а нежную кожу уже тронул резец морщин.

– Я сама помогу вам раздеться: я отпустила слуг на весь сегодняшний день. Никому не стоит видеть вас у меня.

Она действительно помогала принцессе снять плащ. Руэри огляделась. Всё в светлых тонах и… во вкусе короля Ульвара: просто, нежно и изящно. На широких подоконниках – плюшевые подушечки для сидения (папа так любил сидеть на подоконниках!), а на столике у дивана…

– Астры…

Любимые цветы отца. Конечно, о любви короля к этим маленьким серебристым шарикам можно было и догадаться, ведь астры сопровождали Ульвара повсюду. Они росли в королевском саду, рядом со Сломанным фонтаном, у стен Берлоги, даже под окнами королевского корпуса тоже была клумба голубовато-лиловых пушистиков, но… Мало ли цветов в королевском саду?

– Если желаете пообедать…

– Нет. Я желаю знать, о каком замке́ вы говорили?

– Да, конечно. Сейчас схожу за шкатулкой, которую ваш отец оставил для вас.

– Для меня?

– Да. Когда мы виделись с королём Ульваром в последний раз, уходя утром он велел мне, если с ним что-то случится, передать её вам.

– Почему же вы не отдали сразу? – Ру вдруг охрипла.

Папа предполагал… он опасался, что его могут убить? Или всё дело в приступах?

– Его величество велел ждать распоряжения от Его светлости Нэйоса.

– Понятно.

Принцесса, оглушённая откровениями, опустилась на диван. Леси ушла.

«Почему Шёлковый кот счёл нужным именно сегодня отдать такое распоряжение? Из-за нашего разговора? Нет, вряд ли… Я не так долго пробыла в крипте, чтобы Нэйос успел послать за Леси, и, скорее всего, женщина заранее ждала меня внизу. И стража её пропустила… Надо с этим потом разобраться. Хотя папа мог отдать приказ пропускать свою женщину к его могиле и заранее, до своей смерти. Он всегда был предусмотрителен… Но, если Нэйос позвал Леси до нашего разговора, то что послужило причиной?»

Очевидно: отъезд Риана. Пока Западный ветер был в Шуге, Нэйос, как опытный старый кот, затаился, притворяясь выжившим из ума идиотом. Но, едва лишь Риан уехал…

Всё это показалось девушке недобрым знаком.

Леси вернулась довольно быстро. В её руках оказалась обычный сундучок, больше похожий на грубоватый ящичек, чем на предмет для хранения королевских тайн. Женщина поставила шкатулку на стол и снова улыбнулась полноватыми, мягкими губами:

– Я оставлю вас наедине, Ваше высочество. Нужно ли принести чего-нибудь из питья и еды?

– Нет. Вы знаете, что там?

– Нет.

И Леси вышла. «Идеально, пап. Лучшего соратника тебе было бы сложно найти», – хмыкнула Руэри, выровняла дыхание и только после этого сняла цепочку и поднесла ключ к замку. Что-то в шкатулке щёлкнуло. Принцесса открыла крышку. На чёрном сафьяне лежало несколько сшитых листов, исписанных твёрдым почерком деда. Кое где виднелись пометки, явно сделанные рукой отца: мелкие буковки с сильным левым наклоном, острые, почти колючие.

«Привет, Уль» – от первой же строчки сердце стиснуло глухой болью. Письмо одного покойника другому… Руэри укусила себя за губу, вынула платок, вытерла слёзы и принялась читать.

«Привет, Уль.

Мать сказала, что ты просил написать тебе всё, что мне известно о Ветрах и об их магии. Сразу скажу: на многое не рассчитывай. Нам неизвестно почти ничего. С уверенностью могу сказать лишь, что Ветра были в этих землях до того, как здесь появились наши предки, всадники, тигры и драконы. Неудивительно, что авторы многих книг почитают Ветра потомками богов, а то и самими богами. Впрочем, чем менее древни книги, тем меньше в них мистики. Так современники Эйдэрда Великого пишут о потомках богов, а те, кто жил во времена короля Фрэнгона, уже уверены, что Ветер – лишь титул, что-то вроде нашего короля. Четыре короля, четыре королевства, объединённых в одно, которым управляет Хозяин ветров».

Руэри задумалась. Боги, магия… Принцессе даже в медвежьи камни верилось с трудом, хотя она видела старинные магические украшения, и медвежью защиту, и те же колонны в храме небесной богини. Сколько Ру знала, к потомкам богов себя относили все герцоги. Почему бы и нет? В конце концов, такое происхождение вполне приятно.

«А ты? – Я вечен» – вдруг вспомнилось ей.

Девушка вздрогнула. Разница между потомком бога и самим богом может быть весьма существенной, если вдуматься.

– Да, Ру! Ты же не всерьёз? – прошептала самой себе. – Это был всего лишь сон.

Поверх неровных букв герцога была сделана пометка короля: «что есть боги? Разобраться».

«Ты спрашиваешь, почему везде иссякла магия, а у ветров осталась. Очевидно, сын: потому что это не она. Если разбираться в видах магии, то мы видим: магия – это дар какого-то определённого бога определённым людям. Бог Смерти дарует кровавую энергию, Царь Ночи – медвежьи камни, Богиня – дар любви и жизни, Бог Войны – целительную магию Южных герцогов. Ну и так далее…».

– Да чтоб тебя! Дед, ну что значит «так далее»?! Начал говорить, говори уж до конца!

«Но о богах лучше прочитай в библиотеке Южного щита. Что до Ветров – это не магия. Ветер – сочетание личности человека и стихии. Как рыба плавает в воде, вода превращается в лёд, как хранители чувствуют, когда род одного из них пресекается, как Морской герцог повелевает чайками, так и Ветер всегда ветер. Это не дар или проклятие, не какая-то приобретённая способность, это – сама их суть».

Пометка Ульвара гласила: «если так, то можно ли считать потомков древних королей полубогами на основании того, что они чувствуют смерть последних из них? И что тогда с теми, кто был назначен герцогом Советом и королём?».

«Мне довелось оборонять Медовое царство от кровавых всадников и разговаривать с Андрашем, Восточным ветром. Так как Андраш – муж твоей сестры, то он был любезен всё это пояснить. Впрочем, моё знание медового наречия, а его – языка Элэйсдэйра, несколько ограничивали нас в понимании друг друга, так как в нашем языке нет некоторых слов, которыми можно перевести некоторые из их понятий.

Насколько я понял, чтобы вызвать или усилить воздушный поток, человек-стихия испытывает эмоции. Он может вызвать их искусственно, а может просто испытывать их естественным путём. Так, когда Северный ветер злится, поднимается пурга, и чем сильнее злость Джерго, тем страшнее стихия. Восточный ветер приходит, когда Андраш радуется. Южный – когда Иштван испытывает жгучий интерес, любопытство. При этом, если Север, предположим, злится, он не может взять и сделать, чтобы пурга не поднялась. И не может заставить её подняться, если спокоен. Он должен разозлиться.

Про замок Нандора ты и сам знаешь. Про Нандора, Западного ветра, про то, как он убил братьев, а затем сбежал через море к всадникам и сделал их кровавыми. Источники разнятся в оценке давности тех событий, но мы знаем, что пятьсот лет назад кровавые всадники уже были тем, что они есть, а, значит, с тех событий точно прошло не менее полтысячи лет и даже более. Так как потомки Нандора наследовали Ветер, то с тех пор понадобился поединок Ветров с Западом, то самое испытание, в результате которого в живых оставался лишь один из Ветров. И никогда – Северный.

События, в которых ты участвовал, изменили порядок вещей, и теперь даже сами Ветра (со слов Андраша) не знают, что будет дальше. Так же никто не понимает, чего ожидать от Лаариана, сына Джерго. Уже много сотен лет никто не знает, кто такой Западный ветер».

«Весь вопрос: насколько магия крови свойственна именно Западному ветру? – написал Ульвар на полях. – Заметим: пока Запад был королём кровавых всадников, у них была эта магия, когда А. погибла, магия исчезла. Только ли потому, что исчезла вся магия? Или потому что Запад перестал быть? Вернёт ли взросление Л. кровавую магию?»

«Тут нужно сказать очень важную вещь: стихия сама выбирает человека. Никто не знает, кто будет выбран, а кто – отвергнут. Никто не знает, по каким критериям идёт отбор. Я думаю, что Западный ветер как-то связан со сновидцами, потому что испытание в замке Нандора – это испытание снами.

О сновидцах: есть те, кто видит сны, есть те, кто путешествует по снам, а есть те, кто их творит. Андраш пояснил, что Илария, дочь Ларана, была из путешествующих. Именно тем и спасла мужа. Но, насколько я понял, а я могу ошибаться, Айяна была творцом снов. Рискну предположить, что это – дар Западного ветра…».

Руэри выронила листки из рук. Ей совершенно отчётливо и ясно представился тот странный, невероятный сон, когда она летела над волнами сурового Металлического моря. И Риан… Пока принцесса спала, Ветер сидел на её балконе и ждал. И он точно знал, что она выйдет к нему…

«Я хочу тебя, а, значит, ты будешь моей. Моей женщиной, любовницей, королевой. Но сначала я хочу показать тебе, что значит быть Ветром…».

А вот те сны, в которых Руэри со всей страстью отдавалась его ласкам… Они были – чьими? И Риан… он их тоже видел? Или… У девушки так дрожали пальцы, что она, даже подобрав письмо, долго не могла прочитать ни строчки, пока не сообразила положить тетрадку на колени.

«Но о снах я почти ничего не знаю, так как Андраш и сам почти ничего не знал. Всё то, что выше написал тебе, это лишь мои предположения. Однако, у меня имеются основания считать, что сны грозны и опасны более, чем это можно себе предположить».

«Я встретил Иларию по пути в замок Нандора – написал Ульвар. – Замок Нандора это ворота смерти. И она имела власть меня разбудить. У неё был посох, и я понимал, что у И. эта власть есть. Эрика рассказала, что в Медовом царстве почитают двух богов смерти: собственно, бога Смерти и Царя Ночи. Я бы перевёл имена с их наречия как Умирание и Смерть. Это бы объяснило некоторую путаницу с богами, которая есть у нас. Но если так, то Запад это – Умирание, раз замок Нандора – врата».

«В завершение хочу прибавить: в ветрах сила Ветров, но и их погибель. Андраш признался, что ему постоянно приходится контролировать собственные эмоции, так как «можно уйти в ветер». Иными словами, если я верно понял, от силы собственных чувств Ветер может погибнуть, полностью став ветром. И это – благо, иначе безграничности их силы нам было бы нечего противопоставить. Сейчас, когда мы лишены магии, постарайся сделать всё, чтобы не воевать с Медовым царством. Невозможно воевать с противником, который точно может узнать численность и местоположение твоего войска, стоит ему лишь поднять собственный ветер.

Бывай. Эйд».

Руэри подобрала ноги, уткнулась лицом в колени и обхватила их руками.

Итак… сложно найти кого-нибудь могущественнее Риана. Теперь становится понятна его уверенность в том, что он может принести своей женщине столько корон, сколько та захочет. Остаётся лишь понять: Западный ветер – друг или враг?

– Чего ты хочешь, Риан? – прошептала Руэри и вспомнила признание отца: «Я не понимаю его цели».

----

*В письме Эйдэрда и заметках Уля содержится множество спойлеров к книге «Невеста трёх Ветров», в которой как раз описываются все эти события, о которых пишу герои

Глава 33. Мышкины слёзки

Руэри гуляла по саду, отчаянно пытаясь сложить вместе детали головоломки. Зачем отцу понадобилась такая таинственность? Зачем привлекать Нэйоса, любовницу, зачем вот это всё? Нет, Ульвар мог при необходимости создать драматический эффект и выдержать паузу, но… Зачем? Хорошо, он боялся, что тетрадь попадёт не в те руки. Но почему тогда, вручая ключ, прямо не сказать дочери, где искать замок?

«Это могло быть лишь, если папа не совсем доверял мне» – вдруг поняла она и задала себе следующий естественный вопрос: а почему?

– Руэри!

Девушка обернулась и увидела идущего навстречу Себастиана. Король жизнерадостно улыбался, а рядом с ним шла… Астрелия? Эта-то что здесь делает?

– Хочу познакомить тебя с моей невестой.

– Ваше величество, я не давала согласия…

Себастиан обернулся к девушке и весело рассмеялся:

– Астра, вы простите мне мою дерзость, но… Опыт брата моего Риана показывает, что дерзость города берёт. Я непременно завоюю ваше неприступное сердце, я уверен.

– Риана? – переспросила принцесса.

Вся эта милота между влюблёнными её раздражала, остро напоминая о собственном одиночестве.

– Ну так он же с первой встречи называл тебя своей женой. И вот… Кстати, Ру, ночью Риан официально посватался к тебе. И я дал своё согласие.

– А… а как же согласие Совета щитов? Или тебе оно больше не нужно?

– Все одобрили единогласно, – Себастиан подмигнул ей. – Вот так вот.

– Но – как? Золотого щита нет, нет Медведя и Шёлка… И я…

– А Риан заранее у всех них взял согласие. Герцоги Ярдард, Юдард и Дайос перед отъездом выразили при мне свою волю.

– А я?! – закричала Руэри в гневе. – Меня кто-нибудь спросил?!

Король ухмыльнулся и насмешливо посмотрел на сестру:

– Ты тоже дала согласие.

– В каком смысле?

– Так ведь ты отдала свой голос на Совете Риану. Элиссар подтвердил. А Риан проголосовал за ваш брак за вас обоих.

Сволочь.

Но какая ж умная сволочь!

Руэри захлестнул гнев и восхищение. Нет, ну надо же так всё ловко провернуть! Западный ветер действительно достоин уважения.

– Надо полагать, своё согласие на твой брак я тоже дала? – проворчала Руэри.

– Всегда знал, что ты желаешь мне счастья.

– А я – не давала… То есть счастье я вам, Ваше величество, желаю, но…

Принцесса с раздражением посмотрела на сердитое лицо возлюбленной брата. Что король вообще нашёл в этой простушке? Серые глаза, острый носик, тонкое лицо, пухлые губки – всё слишком скучно, неинтересно. Да, красиво, но красотой фарфоровой куклы… если не считать, что губки были изрядно покусаны, щёки покраснели, а под глазами пролегли тени.

– А вы, Астрелия, знаете Риана? – внезапно спросила Руэри.

Это был идиотский вопрос, но в последние дни Западный ветер никак не выходил у принцессы из головы. Астра удивлённо подняла брови.

– Да нет, откуда бы! – отмахнулся Себастиан. – Может, конечно, пересекались по дороге, но вряд ли Астра поняла, что перед ней – будущий муж сестры её будущего мужа.

«Ты становишься невыносим», – подумала Руэри. И тут Астра её удивила. Девушка нахмурилась и неохотно призналась:

– Вы ошибаетесь, Ваше величество. С господином Лаарианом я уже знакома.

– Как это? Когда? – Себастиан удивился.

«По законам комедийного жанра, она сейчас скажет, что Риан к ней посватался», – злорадно подумала принцесса.

– Он был с вами, когда вы… В ту ночь, когда вы, Себастиан, напились, – мило покраснела Астра. – И даже отругал меня, что я довела вас до отчаяния.

Тут уже смутился сам король. Руэри нахмурилась. Риан бухал с Бастиком? Ночью? Нет, ну в целом, а почему нет? Но причём тут Астрелия?

– Мне очень жаль, Астра, что вы узнали Риана с такой… э-э-э… стороны, – промямлил Себастиан. – Поверьте, он – хороший и достойный рыцарь. Однажды он мне спас жизнь…

– Мне тоже, – тепло улыбнулась Бастику девушка, – Я знаю, Риан очень добрый.

– В каком смысле спас жизнь? – король взволнованно схватил возлюбленную за руки и побледнел.

– Позвольте, я не стану об этом рассказывать.

Конечно, юный король не стал настаивать на своём праве задавать вопросы. Настояла принцесса.

– Когда? – хрипло уточнила Ру.

– Я не…

– Астра, обещаю, я не стану вас больше ни о чём расспрашивать. Просто скажите: когда.

– Позавчера ночью, – нехотя призналась девушка.

Руэри замерла. Той ночью она, испугавшись, пошла на попятную. Риан рассмеялся, и было видно, что он уже всё решил, и вдруг – пронзительный взгляд в окно – и внезапное, такое не похожее на Ветра согласие. Значит, ей тогда не показалось…

Ну а если так…

– Себастиан, – прерывающимся голосом прошептала она, – в ночь, когда погиб отец… Как Элиссар смог сбежать из Красного замка?

– Ру…

– Пожалуйста! Я должна знать.

Король нахмурился и неохотно ответил:

– Я приехал к нему, якобы по приказу отца, и мы поменялись одеждой. Я остался в камере, а он покинул темницу.

– Ты знал…?

– Конечно, нет. Мы договорились, что Лис укроется у дяди Яра в Берлоге. Что с тобой? Тебе снова плохо?

Руэри схватилась за руки брата, заглянула ему в лицо расширившимися от страха глазами.

– Бастик… ты в ту ночь был один?

– Нет. Но это неважно, Ру. Давай я позову Ренара? Думаю, тебе стоит прилечь.

– С тобой был Риан?

– Ру, это правда неважно.

– Пожалуйста! Да или нет?

– Да, но…

Руэри пошатнулась и закрыла лицо руками.

– Астра, – Себастиан подхватил сестру и в тревоге глянул на учительницу, – богини ради…

Девушка понятливо кивнула, бросилась во дворец за помощью. Ру вцепилась в плечи брата.

– Риан убил нашего отца, Бастик. Это сделал он!

Себастиан опустился на одно колено, посадил сестру на ногу, прижал голову девушки к своему к плечу.

– Тише, Ру… Я знаю, ты очень скорбишь по папе. Нам всем его не хватает. Я отнесу тебя в твои покои, хорошо?

– Ты мне не веришь?

– Ру… Ты сама себе не поверишь, когда придёшь в себя.

– Бастик! Риан убил нашего отца, слышишь! Я не пойду за него замуж!

Брат растеряно посмотрел на неё. Настороженно и испуганно, как на душевнобольную.

– Ну-у… я понимаю твои чувства, – с состраданием промолвил он. – Но… видишь ли, ты, конечно, была без сознания и не помнишь, но… Папу на поединке чести убил Элиссар.

– Я помню, – глухо отозвалась она. – Сабля принадлежала Лису. Скажи, ты говоришь поединок чести. А за какую честь сражался княжич?

– За честь матери.

– Но Джайри стала любовницей короля добровольно! Папа не ложился с ней без её на то согласия!

Себастиан отвёл глаза.

– Мы этого не знаем.

– Он её любил, идиот! – закричала Руэри.

– Ру, давай ты отдохнёшь? – дружелюбно шепнул брат. – Отдохнёшь, выспишься…

– Подожди. Хорошо, мы не знаем. Это было до нашего рождения. А откуда сам Лис мог узнать про это? Его тоже тогда не было.

– Ну, наверное, ему мать рассказала…

– Если бы княгиня Джайри хотела, чтобы за её честь отомстили, она попросила бы мужа. Разве нет? Что стоило князю Шэну, знаменитому убийце, расправиться с обидчиком жены прямо тогда?

– Может, она не хотела, но… Ну, проболталась, например. Женщины ж…

– Или Лису сказал кто-то, кому княжич безусловно верит? Как другу, как брату… Риан.

– Ну, может, и Риан… Но это неважно, пойми. Ветер мог узнать о том, что произошло, от своей матери. Их с Лисом матери – сёстры…

– Бастик, – Ру прижалась к брату, обхватила его за шею. – Бастик, Риан очень опасен! Он нарочно натравил Лиса на папу.

– Но зачем ему это, Ру?

– Я не знаю.

– Ваше величество! – к ним спешил Ренар. – Что случилось?

– Поверь мне, Бастик, пожалуйста, поверь!

– Хорошо, Ру, хорошо. Я верю. Но сейчас ты отдохнёшь, ладно?

Руэри послушно разрешила унести себя в спальню и напоить сонным зельем. И провалилась в беспамятство, к её счастью, лишённое снов.

***

Вражьи войска казались герцогине Алэйде нашествием белой тли. Они всё шли и шли, и шли, и покрыли всё пространство вокруг золотых стен Короны – столицы Золотого щита.

– Мам, я справлюсь.

Она оглянулась на младшего из пятерых сыновей. Теперь единственного. Кайель переминался с лапы на лапу, как большой, рыжий медведь. Голубые глаза его смотрели виновато.

– Я рожала семь раз, – глухо проговорила Алэйда. – Семь, Кайель. Каштаниана, моя старшая дочь, уехала замуж в Горный щит.

– Ингемар славный малый…

– Не перебивай. Венделла – моя младшая дочь – живёт далеко на севере, в Медовом царстве. Но с девочками всегда так: их рожаешь, а они улетают из гнезда. У меня было пять сыновей, Кайель. Пятеро…

Голос её оборвался. Герцогиня стиснула губы и зло посмотрела на понурую голову сына.

– Я понимаю, – дрожа от бешенства, продолжала она, – я понимаю: мы все должны королю. Долг рыцаря – служить своему государю. Но не кажется ли тебе, сынок, что этот долг с лихвой уже оплачен? Эльрик, Альвин, Морик, Рауд – они все погибли!

– Ма…

Верзила нежно обнял маленькую седую женщину и бережно прижал к себе.

– Я не любила твоего отца. Мне было семнадцать, когда по приказу королевы Леолии он женился на мне. Но такая уж судьба у девочек: выходить замуж за кого прикажут, а потом стараться его полюбить. И… я смогла полюбить своего мужа, Кайель. Не скоро, не сразу, но… Говорят: сердцу не прикажешь. А я вот смогла! Мы научились ладить друг с другом, слышать и понимать друг друга… Но и его у меня забрал король! Всех, кто мне был дорог, до единого забрал король. У меня остался только ты, Кайель! Только ты…

Она вдруг судорожно всхлипнула, обхватила могучий торс сына руками и разрыдалась:

– Я не хочу отдавать королю ещё и тебя!

– Ма, я… мы победим, – лорд попытался пробасить увереннее.

Алэйда ударила кулачком в его плечо:

– Дурак! Если уж твой отец и твои братья не смогли победить Тигра, то уж ты-то… Будь ты проклят, король Себастиан! Будь проклят ты, забравший у меня всех! На старости лет мне придётся нищенкой побираться в священной роще, выпрашивая корочки хлеба и выплакивать глаза, вспоминая мужа и сыновей. Но, если королю плевать на своих подданных, то почему поданные должны не плевать на короля?!

– Ма, я вернусь, я…

– Вперёд ногами, – прошипела герцогиня.

Кайель растерялся.

– Ну что ты, ма…

– Ваша светлость, – к ним с поклоном подошёл один из рыцарей. – Шах Джарджат у стены и хочет с вами поговорить.

Наследник Золотого щита мягко отстранил мать, спустился вниз, на крепостную стену, и увидел чёрную фигурку на чёрном, как смоль, коне.

– Лорд и наследник Золотого щита, Кайель, славный сын славного отца, – крикнул Джарджат, – приветствую тебя!

– И тебе не хворать.

– Я не ищу смерти. Ни твоей, ни твоих рыцарей. Открой ворота моему войску, и твой народ будет жить. Принеси мне клятву верности, и я оставлю тебе твой щит.

На ладонь лорда легла сухонькая женская рука.

– Открывай ворота, – прошипела Алэйда. – Или ты мне не сын!

– Но… мам… а король?

– Ты ему не давал клятв. А твой отец, принёсший присягу, мёртв. Пожалуйста, сынок… Не оставь меня одну.

И она заплакала.

***

Принцессу разбудил крик Себастиана.

– Ру! Вставай! Золотой щит пал. Лорд Кайель предал корону.

Девушка вскочила с постели и уставилась на брата. Она ещё никогда не видела его настолько разгневанным.

– Бастик… Это неправда…

– Правда! – рявкнул король. – Военный совет через пятнадцать минут. В этот раз ты тоже нужна. Хотя ты, конечно, ничего не смыслишь в войне. И всё же будь.

– А Риан…

– В Серебряном щите. Пока всё ещё в пути. Он прислал чайку. И да… Всё то, что ты говорила вчера… ну, тот бред, не повторяй его, пожалуйста, на Совете.

– Это Риан сообщил о предательстве Золотого лорда?

– Богиня! Ру, ну не тупи! Откуда Ветру знать о предательстве Кайеля? Конечно, нет. В Золотом щите есть и верные мне люди.

И он убежал.

Руэри опоздала на пять минут. Когда она вошла, все (Ингемар Горный, Элиссар Серебряный и королева Ильдика) уже слушали короля. Лицо Себастиана вдохновлённо сияло.

– … таким образом, мы ударим одновременно с моря, из Серебра и с Юга, а Шёлк нанесёт удар со спины. Тигр окажется зажат в клещи, и мы его уничтожим.

– А Дьярви…

Король, поморщившись, отмахнулся:

– Война – дело рыцарей, а лучники… пусть остаются и стерегут Южные ворота. Нам нужна лёгкость и манёвренность конницы, а не пешие полки. Ру, ты опоздала.

– Не думаю, что я что-то пропустила, – отозвалась принцесса, садясь. – Если Дьярви остаётся сторожить стены города, то тогда кто поведёт войска Южного щита?

Все посмотрели на неё.

– Я сам, – Себастиан тряхнул каштановой головой. – Лис – правый фланг, Дайос – левый фланг, я бью по центру, Ярдард в арьергарде. Медведцы усилят того, чей фланг начнёт трещать. Если вдруг случится прорыв, то резерв, с новыми силами…

– Ты? Но… Папа всегда говорил, что король воевать не должен. Гибель короля – смерть всей армии…

– Руэри, ты, может, не заметила, но в Элэйсдэйре уже новый король, – поджал губы Бастик. – Папа не владел рукой. Ослу понятно, он и не мог воевать. Но Ульвар принимал участие в схватке с кровавыми всадниками…

– Он тогда не был даже наследником!

– А дедушка Эйдэрд ездил в Медовое царство на войну…

– Дед никогда не был королём.

Взгляды брата и сестры скрестились, словно два клинка.

– Ваше величество, – вмешался Элиссар, – я поддержу герцогиню.

– Ты?!

– Да. Вам необходимо остаться в Шуге. Вы – наше знамя. Я – хранитель Серебряного щита. Мы воплотим ваш план даже без Южного щита. Дьярви перекроет Джарджату возможность отступить.

– В самом деле, – вмешалась Ильдика, – княжич говорит верно.

Себастиан нахмурился, вспыхнул.

– Даже не уговаривайте! Своих людей я поведу сам!

«И погибнешь в первых рядах, – мрачно подумала Руэри. – Потому что у тебя нет боевого опыта, потому что твоя башка забита романами, потому что…». И застыла. Все вокруг что-то кричали, доказывали друг другу, размахивали руками, били кулаками по столу, даже обычно молчаливый Ингемар, но Руэри всего этого не слышала.

Если Себастиан погибнет, кто возглавит Элэйсдэйр?

Дядя Ярдард отрёкся от престола, а значит…

Руэри.

«Я – наследница престола, – испуганно осознала принцесса. – Пока у Себастиана не появился собственный наследник, корону наследую я».

«Папу убил Риан! – Но зачем? – Не знаю…»

Так вот же зачем! Вот она – цель Риана. Изначальная его цель. Ветер приехал в Элэйсдэйр именно для этого. Не ради любви, страсти или единомыслия. Какой дурой была Ру, когда всерьёз поверила во всё это! Всё же до предела просто: убить Ульвара, жениться на принцессе, убрать Себастиана и стать королём Элэйсдэйра… Так просто. Так чётко и просто! Почти банально.

Для этого Риан и влюблял в себя Руэри. Поэтому не согласился переспать тогда, когда она утром обнаружила его в комнате: ему было нужно нечто большее, чем постель. Ему нужна была её рука. А после смерти короля Ульвара, для которого девственность дочери не играла решающей роли в выборе мужа для принцессы, Риан, зная, что Себастиан иного мнения о вопросах чести, начал склонять девушку к необратимым действиям.

«Ты же понимаешь, что его заявления бросают тень на твою репутацию?» Риан и бросал. Нарочито и громко.

«... и мне тоже» – зазвучал в голове хрипловатый голос Астры. «Он был с тобой, когда ушёл от меня. Ты – тоже его игрушка, Астрелия. Простой волчонок в игре удар ветров, один из двенадцати на доске. Такой же, как я».

«Ветра были в этих землях до того, как здесь появились наши предки, всадники, тигры и драконы». И Руэри вдруг вспомнила описание обряда выбора ветром своего человека. Когда-то, в детстве, она читала письмо тёти Эрики из Медового царства. Всего письма Ру не помнила, ей вообще всё это показалось какой-то несерьёзной детской сказкой, но сейчас всплыли ритуальные слова, неоднократно повторявшиеся: «… ветер пришёл и взял. Взял то, что пожелал…».

А сейчас Западный ветер желает взять Элэйсдэйр. И он пришёл.

Руэри испуганно посмотрела на брата и только тогда осознала, что Бастик о чём-то её спрашивает.

– Прости, что?

Король нахмурился:

– Мне не нравится твоя рассеянность, Ру. И я, конечно, дал бы тебе ещё неделю или две отдохнуть, но, сама понимаешь, сейчас всё решают даже не дни, а часы.

– Мне надо куда-то ехать?

Себастиан закатил глаза. Вздохнул, посмотрел на сестру с бесконечностью терпения во взгляде.

– Да. Завтра ты едешь с Элиссаром в Серебряный щит. Свадьба произойдёт прямо там. Ру, я понимаю насколько для тебя важны платья, гости и вот это всё, но, прости, сейчас не до этого. Война.

– Свадьба? С кем?

Весь совет разом уставился на неё. Потом Элиссар как-то криво и зло усмехнулся, но промолчал. Ответила мать:

– С герцогом Лаарианом, конечно. Он прислал чайку и попросил короля об ускорении брака, чтобы, если погибнет, у щита остался наследник. Риан – последний представитель своего рода…

– У него есть сестра. И братья тоже, кажется, есть.

– Ру, – Себастиан ответил, с трудом сдерживая раздражение, – остальные потомки герцога Ларана не планируют уезжать из Медового царства. Так что предложение Морского хранителя вполне разумно. К тому же, он поселит тебя в Солёном замке, а в настоящее время это самое безопасное место. Острые скалы, стремнины, водовороты – персиковые корабли точно не смогут пройти.

«А ещё – просто замечательная темница посреди моря, из которой мне не сбежать», – мрачно подумала Руэри. Нежно улыбнулась:

– А я предпочту дождаться нарядных платьишек, гостей, фейерверков и музыки. Я терпелива, я подожду со свадьбой, пока не закончится война и мой любимый герой не вернётся с победой.

– Нет, Руэри, – Себастиан сдвинул брови. – Если уж я, король, слушаюсь своего Совета и остаюсь в Шуге, то тем более его решение касается тебя. Завтра утром ты выезжаешь с Элиссаром. Это приказ.

– А я отправлюсь сегодня. Думаю, нам понадобится помощь Гленна золотом. В конце концов, я королева их или нет? – Ильдика весело улыбнулась и с нежностью посмотрела на сына.

«Интересно, тебя Риан тоже планирует уничтожить? Гленн, конечно, государство маленькое, но всё же… И, кстати, его я тоже наследую».

– Спасибо, мам. Ну всё. Всё решили, все свободны. – Себастиан поднялся и вышел первым. Рассерженный, словно петушок. Ещё бы, не дали повоевать!

Руэри догнала Элиссара, схватила его за руку.

– Подожди.

– Ваше высочество? – юноша окатил её серо-зелёным холодом.

– Лис… Давай мириться? Ну, прости. Я тебя обидела. Была дурой, сознаюсь. Знаешь, в какой-то момент ты мне действительно очень нравился, и я…

– Будьте любезны, избавьте меня от ваших нежностей и покаяний.

Ей отчаянно захотелось развернуться и уйти, но Руэри улыбнулась ещё нежнее:

– Лис… Знаешь, я простила тебе смерть отца… Хотя это было очень… тяжело. Бастик сказал, что то был поединок чести и… Скажи мне, а кто рассказал тебе о моём отце и твоей матери?

– Неважно, – процедил Лис, вырывая руку.

– Ну, мы же теперь вроде как союзники и подданные одного короля… Лис, это был… Риан?

Серебряный герцог не ответил, но Руэри поняла, что предположила верно.

– Лис, он лгал. Риан лгал! – крикнула девушка, снова схватив парня за руку. – Он специально стравил тебя с моим папой. Ему нужно было убить короля твоими руками, чтобы ты точно не смог претендовать на моё сердце… Он ведь знал, как я люблю отца!

– Ру… эри. Лжёшь – ты. А Риан всегда говорил и говорит мне правду. Даже очень неприятную. Мне будет отвратительно везти тебя завтра, зная, что брат женится на тебе. Не такой жены я бы для него хотел. Не понимаю его выбор, честно. Но я выполню свой долг. Завтра. А сейчас, прости, даже будущее родство не заставит меня смотреть в твои лживые глаза.

Элиссар отвернулся и зашагал прочь.

– Дурак, – прошептала Руэри с отчаянием.

Она выбежала в сад не зная, что делать дальше.

«Риан убьёт Себастиана, как только женится на мне. А женится он на мне… дней через пять. Бастику осталось жить недели две… Или три, сколько? Да неважно! Братик растёт и меняется, становится умнее и твёрже, но ему не дадут созреть, а сейчас он всё ещё слишком глуп и юн».

Руэри всегда хотела быть королевой. Всегда. Но – не такой ценой!

Нужен кто-то, кто сможет убедить Себастиана. Кто-то, кто имеет влияние на юного короля. Элиссар Ру не поможет. С матерью тоже всё не просто. У них никогда не было доверительных отношений. Ильдика видела в дочери мужа, а Руэри никогда не могла простить матери нелюбовь к отцу.

А тогда – кто?

Принцесса почти бежала по саду, не зная куда и зачем бежит. Нэйос слишком стар, слишком. Да и Бастик ни разу не обратился к советнику отца. Герцог Яр? Но он в Медвежьем щите. Это столько времени нужно, чтобы до него добраться! А поверит ли Медведь ей? Ох… неизвестно.

Серую фигурку Руэри увидела уже почти на выходе из сада. Астра, с котомкой через плечо, задумчиво направлялась во дворец. Видимо, наступал час занятий.

– Астрелия! – принцесса бросилась к ней. – Я знаю, мы никогда не были подругами, но сейчас Бастику угрожает опасность, и мне нужна помощь. Вы же любите его? Любите?

Равнодушные серые глаза холодно посмотрели на Руэри.

– Я вас не понимаю, Ваше высочество.

– Мой брат мне не верит! Но он в большой беде. Риан хочет его убить…

Астрелия мягко рассмеялась:

– Он нет, только не он. Риан спас Себастиана, когда тот хотел покончить с собой.

– Риан опасен! Ему нельзя верить! – в отчаянии вскричала Руэри.

Она всё говорила не так, всё не то, и надо было собраться и подумать, как и что сказать, но… Руэри накрывала паника. Принцесса задыхалась, в глазах темнело, в висках оглушительно стучало.

Кто такой Риан? Ветер? Потомок богов или… бог?

«Я – вечен».

Сон, который не сон. «Ветер пришёл и взял… взял, что пожелал…», «я желаю тебя, Руэри, а, значит, ты будешь моей…». Всё то, от чего раньше бежали мурашки и обжигало жаром страсти, сейчас пугало её почти до обморока.

Астра высвободила руку.

– Благодарю вас, Ваше высочество. Теперь, после слов, сказанных вами, я точно знаю, что Риану верить можно. Лучшей рекомендации сложно и пожелать.

Глава 34. Обогнать ветер

– Я осталась одна, – прошептала Руэри, глядя на запотевшее стекло. Там, за окном, солнце оседало в крыши. Дул северный ветер. Хорошо, хоть не западный. – Я осталась совсем одна… И в этом виновата только я!

Она вдруг как-то остро осознала, что у неё совершенно нет тех, кто её любит.

Любил Лис. Со всей силой первых чувств юности… Он тогда казался ей глупым, недалёким и излишне простым. Да и сейчас казался таким же, но...

Княжич её всё-таки любил.

Когда-то...

А Риан – нет.

У принцессы нет друзей. Раньше они ей и не были нужны. Руэри казалось, что с её умом и обаянием, уж она-то всегда сможет добиться всего, чего захочет. Любовь, дружба – всё это ослабляет, делает тебя уязвимой. Но: «… Та женщина… Я знал её с детства. Мы были очень хорошо знакомы и прекрасно понимали друг друга».

– Кажется, я поняла, пап, почему ты так дорожил ей… И почему не смог убить её сына.

Руэри прислонилась лбом к стеклу. Слёзы катились и катились по её щекам, и принцесса их больше не удерживала. Риан её не любил никогда, лишь разжигал и использовал её любовь. Если так разобраться, то именно с её помощью он убил её отца. И она никак не сможет помешать ему уничтожить брата.

– У Себастиана никого нет, кроме тебя. Ему без тебя не справиться. Он слишком молод. Ты ему нужна. Помоги ему. Пожалуйста.

– Папа, но – как? Я – одна. Мне никто не верит! Мне не на кого опереться. Совсем.

Бастик обречён… её смешной, маленький братик. Наивный, доверчивый…

– Он женится на мне, и Бастик умрёт…

– А значит…

– Пап, у меня нет союзников!

– Ру… когда чего-то нет, нужно это что-то найти или сделать.

– Если отбросить все эмоции, – прошептала Руэри. – Если перестать оплакивать себя и свои чувства, то можно обнаружить очень простой план Риана: убить короля Ульвара. Развязать войну. Ветер недаром спасал Астру. Я не могу знать, как он всё это сделал, но он точно раздувал пожар любви и войны, поэтому что это было выгодно именно ему. А дальше нужно жениться на мне и убрать Себастиана, что особенно легко сделать во время войны. Братик уже рвётся в бой. Мальчишка... Два из четырёх пунктов исполнены. Значит, надо помешать выполнить оставшиеся два. Четвёртый – не в моих силах. С этим я не справлюсь. Но четвёртый невозможен без третьего.

И тогда решение пришло само собой.

Руэри окунула перо в чернильницу, быстро написала на первом же попавшемся листе бумаги: «Не хочу ехать с Элиссаром, терпеть его рожу невыносимо. Отправилась к Риану сама», переоделась в мужскую одежду, вышла из комнаты и, не обращая внимания на дождь, прошла в конюшни. Сама, не тревожа конюхов, взнуздала Арчисвальда, запрыгнула в седло и погнала скакуна в ночь.

Конечно, добраться до Южного щита было бы удобнее по полноводному Шу, на корабле. Но тогда Риан бы очень быстро узнал, что Руэри сбежала. При первом же ветре с запада. А южная дорога… Ну, по ней и в самом деле можно доехать, вовремя свернув на запад, до Серебряного щита. И у принцессы появился ещё один шанс обмануть Западный ветер. Хотя бы на какое-то время.

***

Себастиан перечёл записку ещё раз.

– Дура, – грубо выругался Лис. – Идиотка. Прости, Баст. Она – твоя сестра, но…

– Но дура и идиотка, – хмыкнул король.

– Твой отец, видимо, слишком баловал дочь. Я никогда не встречал такой сумасбродной женщины.

Оба побратима стояли в спальне Руэри и любовались идеальным порядком в комнате и аккуратным мелким почерком с глубоким наклоном влево.

– Ну и что скажем Риану? – уныло уточнил король. – Ветер так влюблён, уж поверь мне, я знаю, о чём говорю. Не удивлюсь, если он всё бросит и помчит обратно. Я бы помчал. Мало ли, что с девушкой может случиться по дороге?

– Да уж. Напиши ему, что мы выехали.

– Солгать?

– Нет, это не совсем ложь. Мы же выехали, пусть и не совместно. Но я догоню Руэри, обещаю. К Риану мы приедем вдвоём.

– Спасибо, брат.

Себастиан положил руку Лису на плечо и тепло улыбнулся.

– Не прощаюсь, – ответил тот, кивнул, а затем вышел.

В конюшне про отбытие принцессы ничего не знали. Зато в стойле не оказалось Арчисвальда – прекрасного серебристо-буланого скакуна Руэри.

– Верхом? Серьёзно?! Трижды идиотка, – проворчал Лис.

Ну что ж, это хотя бы значит, что отдыхать принцесса будет не в переменных каретах. Уже радует. Лис оседлал коня и последовал за беглянкой. В Элэйсе сделал остановку в придорожном трактире. С коня слезать не стал, но велел позвать хозяина.

– Эй, любезнейший, ночью видел девушку верхом? Девушку, похожую на принцессу?

– Нет, господин, – отозвался круглолицый трактирщик, низко кланяясь аристократу. – Никаких девиц не было. Ни верхом, ни в каретах. Да и что девицам, с другой-то стороны, делать ночью на дороге?

– А коня?

Элиссар принялся подробно описывать внешность красавца.

– Коня видел, – довольно кивнул трактирщик. – Конь был. Только сидел на нём парнишка, темноволосый, губастенький такой… Молоденький, голосок не загрубел ещё.

«Отлично, значит, я на верной дороге», – обрадовался княжич. Он бросил мужику серебряный щиток. От неожиданной радости хозяин подпрыгнул и затараторил:

– Благодарствую, ваша милость! Всю жизнь за вас молиться … Так, а тот парнишка, значицца, ничего заказывать не стал, торопился. Пришлось мне срочно будить паромщика. Гарт ни в какую не хотел ехать ночью…

– Паромщика?

– Ну да, для переправы ведь, вестимо, требуется паромщик…

Остальное Лис не дослушал. Зачем Руэри нужно было попасть на тот берег? Прямая дорога в Серебряный щит начинается здесь, на западном берегу Шугги. Неужели настолько не хотела ехать с назначенным королём спутником, что выбрала более длинную дорогу? Вот ведь… идиотка!

– Разбуди мне этого паромщика, будь другом, – велел Элиссар.

– Да кто ж спит-то днём?

***

Первую остановку Руэри сделала уже ближе к полудню. Велела почистить, накормить и напоить коня, сама проследила, чтобы не загубили измученного скакуна. Арчисвальд приходился внуком Фрэнгону, первому жеребцу короля Ульвара, а, значит, был кровавой породы. Кони западной степи славились на весь мир потрясающей выносливостью и непревзойдённой быстротой. Но мчать без отдыха целые сутки не способны были даже они.

Спать девушка не стала: боялась снов. Велела заварить себе чай покрепче и просто устроилась в кресле.

– Ты никогда не любил меня, – прошептала, и её затрясло.

Мыслей не было, а душу раздирала невыносимая боль, но все слёзы принцесса выплакала ещё в безумной скачке. «Ты ж моя властолюбивая и жадная девочка! Иди ко мне, моя коварная королева», – вспомнилось ей. Руэри снова всхлипнула. Она никогда не считала себе лучше, чем она есть. Да, она недобрая, жадная, самолюбивая эгоистка. «Ты такая же, как твой отец!» – однажды крикнула королева Ильдика в лицо дочери, и Ру гордилась этими словами.

Риан был такой же, и принцессе казалось, что они одни во всём мире, но… В этой игре она и в самом деле была лишь зайчонком, а волком был он.

«Властолюбивая, жадная, коварная…». Как там сказал Нэйос? «Иногда это самое лицо говорит намного больше, чем нам кажется, больше, чем мы слышим. Особенно, когда говорит о других…». И Риан рассказывал о себе… «В этом мире – каждый сам за себя, – говорил Ульвар. – Запомни это, Ру. Даже если кажется, что – за других. Даже если ему самому так кажется». Почему Руэри вдруг поверила в любовь Ветра? Словно наивная девочка...

– Там, во флигеле Серебряного дворца, я нужна была тебе как алиби… Ты уже знал, что папу убьют. Поэтому и решил переспать со мной именно в ту ночь. Ну и... Вдруг Лис не добил бы короля? Или папа убил бы Лиса. Ты пришёл в комнату следом за мной, но ты не за мной шёл.

Едва начало темнеть, принцесса вновь вскочила в седло.

Снова пошёл дождь. Дорога оказалась пуста, и Руэри могла плакать и кричать до хрипоты. Она не знала, кого ненавидит больше – Риана или себя – за то, что поверила ему, за то, что и сейчас глупое сердце ноет от боли.

***

Элиссар двое суток провёл в седле, и ноги его почти задеревенели. Он менял коней везде, где их можно было менять. Кровавых скакунов невозможно догнать, это не под силу обычному, пусть даже самому лучшему скакуну. Но вот только Арчисвальд был один, и ему нужно было время для отдыха. Принцессе, если она хотела сбежать от погони, стоило сделать расчёт не на быстроту породистого жеребца, а на частоту смены лошадей. Или она не предполагала, что будет погоня?

Он догнал её коня в Южной рогатке – городе, где Южная дорога разделялась на две: западная поворачивала в сторону Серебряного и Золотого щитов, а восточная уходила на юг, в Южный щит. Рогатка была небольшим городком с мощной древней крепостью, речным портом и наплавным мостом на другой берег Шу, восточного притока Шугги. Здесь разместилось аж пять трактиров, сейчас до отказа заполненных бегущими с юга торговцами. «Крысы», – брезгливо подумал Элиссар, терпеливо объезжая один постоялый двор за другим и везде выспрашивая про заметного скакуна и неприметного парнишку.

– А как же, – вдруг ответил старичок-хозяин четвёртого по счёту трактира, того, что находился у самого моста, – был такой. Его конь до сих пор стоит в моей конюшне. Уморил, конечно, парень бедолагу. Но, может, буланыш всё же придёт в себя, а? Как думаете, я не продешевил, отдав за доходягу десять серебряных щитков?

Элиссар скрипнул зубами. Десять серебряков?! Ру, серьёзно? За коня, которого можно купить лишь заплатив золотом столько, сколько тот весит?!

– Продешевил, – буркнул зло. – И где этот…

Хотел сказать «идиот», но прикусил губу. Трактирщик застонал:

– Так и думал! И всё моё доброе сердце! А парнишка-то уплыл вниз по Шу, наверное. Он спрашивал про корабли в Южный щит. Сейчас, конечно, особо никто не хочет плыть навстречу Джарджату, но всё же я даже нашёл для него такой корабль…

– В Южный щит? – не поверил Лис.

Руэри что, совсем с ума сошла?

– Да, да. Видать, мальчику подвигов захотелось. А денег у него не хватило. Сейчас так подорожало всё… Ну и я сжалился, на свою голову, купил коня… Что ж мне теперь делать-то? Я ведь сирота, меня каждый обидеть может.

Герцог мрачно посмотрел на седобородого сироту.

– Конь похищен из королевской конюшни, – процедил зло. – Из уважения к твоим сединам я возмещу тебе десять серебряных монет. Но взамен ты должен будешь продержать королевского скакуна до моего возвращения. И я шкуру с тебя сниму, если с ним что-то случится.

– Так ведь… Себе ж в убыток, господин, помилуйте!

Элиссар схватил жадного барышника за шиворот и встряхнул, как высохшего богомола.

– А на виселицу за соучастие в конокрадстве пойти не хочешь?!

– Так ведь не знал же я, не знал! Сам обманут…

– Чем докажешь?

Хозяин посмотрел в безжалостные раскосые глаза. Всхлипнул:

– Ну хоть десяток медяков накиньте, ваша милость! Ведь это ж кормить-поить, а я человек старый и бедный…

– Дам тебе пять серебряных сверх прочих. Но к моему возвращению конь должен сверкать и сиять. А если нет, то за каждый серебряный отдашь золотой.

И понял, что эта угроза прозвучала пострашнее, чем снять шкуру. Хозяин заморгал голубыми глазками:

– Понял, ваша милость. Не извольте беспокоиться!

– И найди мне корабль в Южный щит.

***

Южные ворота оказались огромным городом. Белые дома с узкими окнами и плоскими крышами, на которых горожане порой устраивали огороды, порядком обмелевшая Шу, кирпично-красные горы и пальмы. Руэри впервые в жизни видела пальмы. А ещё множество рыночных площадей, кварталы ремесленников и аромат пряностей, казалось, въевшийся в стены и камень.

Она стояла на Фиалковой башне, а рядом высился могучий коронель Дьярви, хмурый и злой.

– Вы должны мне выделить отряд, который проводит меня в сад Южных герцогов, – Руэри гневно посмотрела на мужчину. – Я – ваша герцогиня, вы должны меня слушаться!

– А я – коронель королевских лучников, – сурово возразил мужчина. – Я не слушаюсь ни хранителей, ни лордов, никого, кроме короля. Сейчас не время разбрасываться силами: Золотой щит взят и войско хана Джарджата идёт по южным землям. Но я выделю вам отряд, чтобы сопроводить Ваше высочество обратно в Шуг.

– Что?!

– Я получил ворону от короля. Он разгневан и требует немедленно вас вернуть.

Руэри закрыла глаза, стараясь не выдать воину своего испуга. «Откуда Себастиан узнал, что я здесь? Как?» Но об этом – потом! А сейчас – что? Коронель прав: приказ герцога не выше приказа короля. Хотя… Себастиан нарушает собственные принципы, ведь в доульваровском Элэйсдэйре герцог в своём щите был важнее королевских приказов и самостоятельно определял, какие из распоряжений своего государя выполнит, а какие – нет.

– Извольте следовать за мной.

Руэри вздохнула, обернулась и ласково положила ладонь на могучую руку коронеля.

– Признаюсь, приехать сюда я решила самостоятельно. Мне казалось, что присутствие хранителя сможет поддержать дух воинства. Хотелось ободрить жителей, но… Вы правы: приказы короля не обсуждаются, а я – такой же его подданный, как и вы. Но, мой милый Дьярви, путь сюда меня безумно утомил. Я всё же женщина… и принцесса. Я выполню приказ брата и обещаю быть послушной и не доставлять проблем ни вам, ни вашим людям. Но, умоляю, разрешите мне переночевать. И… поесть тоже не мешало бы. Боюсь, без отдыха я просто не перенесу тяжесть обратного пути.

Дьярви нахмурился:

– Войска Джарджата…

– В пути, я знаю. У вас когда-нибудь случались лунные дни?

И она мило покраснела, взмахнув ресницами.

– Нет, – пробасил Дьярви. – Ночевать в городе слишком рискованно. Но четыре часа у вас есть. Пока снарядят корабль, и я всё подготовлю.

– Спасибо, – шепнула она, встала на цыпочки и поцеловала щетинистую щёку коронеля.

Двое лучников молча последовали за ней. «Боятся, что сбегу, – поняла Руэри и подумала уважительно: – а этот Дьярви не так прост». Но она всё равно сбежит. Там, в Южном Саду герцогов находится библиотечная башня, в которой хранятся древние манускрипты. Принцесса должна разобраться, кто такие боги и есть ли вообще хоть что-то, что может им противостоять. А ещё – магия. Куда она делась и как её вернуть? Ведь тысячу лет от экспансии Ветров и коварства тигров Элэйсдэйр хранила магия. Неплохо было бы её вернуть обратно…

Девушка прошла в столовую дворца южных герцогов, и перепуганные служанки (тут герцогов не видели уже больше двадцати лет) поспешно накрыли на стол.

– Присаживайтесь, – приветливо улыбнулась принцесса собственному конвою. – Будьте любезны, составьте мне компанию.

Лучники переглянулись, но всё-таки послушались. И, пока мужчины налегали на мясные и рыбные блюда, принцесса отдала предпочтение диковинным фруктам. «Право, быть хранительницей Южного щита не так уж и плохо», – беспечно подумала она. А, наевшись и милостиво дождавшись, когда насытятся и её спутники, зевнула, поднялась и попросила провести её в покои.

«Спасибо, пап» – шепнула Руэри, затворив за собой дверь. Лучники, конечно остались снаружи. Девушку невыносимо клонило в сон (она не спала пять дней), но спать было нельзя: во сне мог прийти Риан, а к этой встрече Ру пока не была готова.

– Кровать с набалдашниками в виде золотых грифонов, камин из розового орлеца… Окно выходит на восток… Это покои лорда Рандвальда, последнего Южного лорда, – пробормотала она, вспоминая. – А, значит…

Встала, подошла к шпалере, изображающей битву короля Фрэнгона с Юдардом (герцога вышили в виде злобного зубастого Медведя). Потайная дверь порадовала тем, что её совершенно не было заметно. Принцесса надавила на то место в стене, которое прежде скрывала голова зверя. Замок щёлкнул и открылся.

– Прости, пап, что так сердилась, когда ты заставлял учить расположения залов, комнат и тайных ходов в твоих щитах, – покаянно шепнула Руэри и вошла на лестницу в узком проёме между стен.

Едва она наступила на четвёртую ступеньку, дверца вновь захлопнулась. Стало беспросветно темно, от стен тянуло сыростью и холодом. «Подземелье Царя Ночи», – подумала принцесса и вздрогнула, запоздало осознав, что надо было взять что-то вроде масляной лампы. Протянула руку, коснулась стены и смело продолжила спускаться.

Когда крутая лестница, наконец, закончилась, Руэри выдохнула с облегчением: в подземном ходу было темно, но сюда проникал свет из щелей стен. Случайно или нарочно так было задумано строителями, она не знала. Дальше нужно было пройти через крипту Южных герцогов, и душу Ру пронзил суеверный ужас. Она знала, что в смерти двоих из них – Рандвальда и Ювины, его матери – виноват её отец. И всю дорогу мимо каменных безмолвных статуй, принцесса шептала:

– Милая Ювина, ты не должна сердиться на меня… Ты ведь была очень доброй, да? Пожалуйста, будь доброй и ко мне…

Но пришла в себя лишь когда поднялась наверх и яркие лучи южного солнца ударили в её лицо. И сама посмеялась своим страхам. Однако в следующую минуту ей стало не до смеха.

За стенами ревели трубы, по стенам бегали лучники, а западный ветер полоскал боевые знамёна.

Война подошла к Южным воротам.

Эпилог

– Мы выстоим? – тихо спросила Ру, инстинктивно схватив коронеля за руку.

Дьярви покосился на неё.

– Выстояли бы. Но Джарджат берёт города так, как никто до него – взрывает стены.

– С этим можно как-то бороться?

Мужчина заглянул в испуганные серо-голубые глаза. Усмехнулся устало.

– Подкоп делают ночью. Я пошлю разъезды, чтобы проверить периметр за крепостными стенами. Это новая техника войны, мы с ней пока не умеем работать.

– Откуда в Султанате огнедых?

– Не знаю.

Руэри оглядела вражеское войско. Бесконечное, словно чёрно-белое море. Коротко всхлипнула.

– Ну-ну, – пробормотал Дьярви, неловко обняв её. – Не бойся, девочка. Вы знаете какой-нибудь подземный тайный уход? Если да, то лучше уходите. Мы продержимся, сколько сможем.

Над башней над их головами плескалось оранжевое знамя Южных герцогов: на ткани апельсинового цвета – белоснежный цветок померанца. Дьярви хотел оставить втайне присутствие в осаждённой крепости хранителя, но Руэри настояла. Какая разница, знает ли враг о её присутствии? А вот испуганных горожан это может приободрить.

Один из осаждающих, в чёрной одежде и на чёрном скакуне, подъехал к самой стене. Справа от него скакал знаменосец с алым значком. «Джарджат, – вдруг поняла Руэри. – Это он!».

– Герцог и хранитель Южного щита! – провозгласил шах, и его громкий, рычаще-низкий голос, разнёсся по округе. – Я – Джарджат, сын Джарджата, Ночной Тигр, хочу говорить с тобой.

– Я поговорю, – шепнул Дьярви. – Он всё равно не предложит ничего нового, кроме сдачи крепости…

Руэри обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Сдачи? Дьярви… уводи людей. Отступайте назад, к Мандариновому городу. Там двойные стены, и город на острове посреди Шу. Им будет не подкопаться, а, значит, и не взорвать.

– Девочка…

– Тайный ход в саду с магнолиями, напротив фонтана. Нужно повернуть золочёный апельсин на пилястре с трещинкой. Поторопись. Уведи всех, кого сможешь. Я сдам город и постараюсь задержать Тигра.

Коронель нахмурился:

– Это не дело сдавать город…

Она схватила его за руку.

– Знаю. У меня есть предложение для Тигра. Возможно, мне удастся завершить войну. Я должна попробовать. Но если у меня не получится, вы сможете продолжить войну в более выгодных условиях. Один город – это ещё не весь щит.

– Что ты…

– Герцог и хранитель Южного щита, не бойся, – засмеялся Джарджат. – Выходи. Я всего лишь поговорить хочу.

Руэри с отчаянием посмотрела в серые глаза.

– Я знаю, – голос её порвался и стал тоненьким. – Я знаю, вы не верите мне! Но – пожалуйста! Это единственный способ что-либо изменить. Прошу вас!

По щекам её потекли слёзы.

– Я очень плохой человек, коронель! Но я люблю брата, и я люблю моё королевство…

Он не поверит, у него нет причин верить принцессе, известной своим коварством! Дьярви положил тяжёлые ладони девушке на плечи:

– У меня дочка твоего возраста, Ваше высочество, – вздохнул тяжело, а потом вдруг порывисто прижал её к себе. – Я тебе верю, девочка. Задержи их до заката. И береги себя.

Руэри обхватила его широкие плечи, прижалась на миг к груди, затем отстранилась, вытерла слёзы.

– Простой народ не уводи. Им ничего не угрожает. Только лучников.

И бегом бросилась по лестнице вниз.

– Герцог и хранитель... – начал Джарджат в третий, последний раз.

– Я здесь, Тигр, – крикнула Руэри, врываясь на стену. – Принцесса Руэри, герцогиня и хранительница Южного щита приветствует тебя, шах Джарджат, Ночной Тигр. Ты хочешь поговорить со мной? Говори.

Вороной конь плясал под ним, а ветер трепал тёмные волосы. С высоты стены не было видно выражения лица, но Ру показалось, что захватчик посмотрел с любопытством.

– Я ищу смерти твоего брата, принцесса, – крикнул он, – но не гибели твоих людей. Открой ворота, и я сохраню им жизнь. Я пришёл забрать себе своё, ибо Южный щит – мой по праву.

– Я отдам тебе мой щит, – звонко крикнула Руэри, – если ты дашь слово сохранить жизнь моим людям.

Джарджат с минуту молчал, видимо обдумывая её слова. Очевидно, её согласие стало для него неожиданным.

– Я не убью никого, кто не поднимет оружия против меня или моих людей.

– Этого мало, Джарджат.

– Чего ты хочешь ещё?

– Я хочу мира.

Тигр рассмеялся.

– Это невозможно, женщина. Твой брат нанёс оскорбление, которое можно смыть лишь его кровью. Впрочем, если ты выдашь своего брата…

– Я выдам тебе себя. Мой брат нанёс оскорбление, отказавшись жениться на дочери султана. Я – его сестра и его кровь. Я выйду замуж за тебя, внука султана, и тем верну честь твоему дому. Я – герцогиня и хранительница Южного щита, потомок древних Южных королей. Став моим мужем, ты станешь законным герцогом и хранителем Юга. А наши дети получат южный дар. Останови войну!

Он молчал, и его молчание длилось бесконечно долго.

– Я женюсь на тебе, женщина, – наконец провозгласил Тигр.

– Поклянись, что я буду твоей единственной женой, – упрямо продолжила Руэри.

Джарджат запрокинул голову, вглядываясь в фигуру дерзкой самовольной невесты. Но в этот раз его молчание долго не продлилось:

– Клянусь. Ты будешь моей единственной женой, я пощажу город и его жителей, я пощажу щит и его жителей. Открывай ворота.

– Я не готова, – насмешливо крикнула Руэри. – Дай мне время до заката, чтобы я надела лучшие из своих одежд. Я не могу вот так встречать жениха! Обещаю, едва солнце коснётся Золотых гор, город откроет ворота.

– Я подожду. Я терпелив, – ответил Джарджат и поскакал обратно в лагерь.

Руэри пошатнулась, вцепилась в камни. Мир зашатался перед глазами. Ещё немного, и она упадёт и уснёт прямо тут. Принцесса с силой потёрла глаза, а затем пошла вниз. Ей нужно принять ванную, привести себя в порядок и надеть красивое платье. Конечно, мешки под глазами – не лучшее украшение новобрачной девы, но… плевать. Жених как-нибудь переживёт. К сожалению...

– Ваша светлость, – черноглазая, смуглолицая служанка подхватила принцессу под руку. – Вы очень устало выглядите…

– Я не спала пять суток. Вели приготовить мне ванну с благовониями. И поищите что-нибудь из нарядов герцогинь…

– Может, кофе?

– Что?

– Кофе. Это напиток для бодрости, очень горький. Его пьют в Султанате.

– Да. Пожалуйста. Буду признательна.

Пора вспомнить все уроки отца. И один из главнейших – быть приветливой и вежливой со слугами и всеми, кто по статусу ниже тебя.

– Как тебя зовут, милая?

– Эгиль.

– Помоги мне, Эгиль. Этим вечером я должна быть красивой.

Девушка скептически посмотрела на свою госпожу.

– Я постараюсь, – пообещала она неуверенно.

***

От лучей садящегося солнца белые стены казались золотыми. Руэри, опираясь на руку служанки, старалась только не упасть: мир гудел и кружился, раскачиваясь. Но оставалось вытерпеть ещё немного, ещё совсем чуть-чуть. Западный ветер поднимается, а, значит, Риан уже всё знает.

«Что ты станешь делать теперь, когда я выйду замуж за другого?» – злорадно подумала Руэри, однако её сердце всё ещё плакало по голубым глазам царевича.

С последним лучом заката ворота дрогнули и открылись, тяжёлые кованные решётки поползли вверх.

Ещё чуть-чуть…

Войско в белых бешметах вступило в город. Главная площадь поражала своей пустынностью. Перепуганные горожане попрятались, затворили окна, заложили изнутри двери всем, чем могли. Даже собаки не лаяли, словно чувствуя общий страх. Посреди площади остались лишь принцесса в сверкающем золотой вышивкой наряде и её служанка.

Руэри отважно смотрела на приближающегося чёрного всадника, не опуская глаз. Джарджат спрыгнул с коня. Он действительно напоминал тигра: гибкий, поджарый, хищный. Пружинистой походкой воин подошёл к невесте.

– Ты неважно выглядишь, принцесса, – заметил, ухмыляясь.

Его чёрные глаза сверкали иронией, а ярко-вишнёвые губы обнажали белые, словно снег в горах, крупные зубы. Возможно, Руэри бы напугала эта усмешка, но девушка слишком устала бояться. И очень хотела спать.

– Я пять суток ехала к тебе, мой жених. Очень спешила.

Джарджат расхохотался.

– Что ж, Руерьи, ты успела. Я сдержу свою клятву и женюсь на тебе, женщина. И не причиню зла тем, кто не поднимет оружия против меня и моих воинов. Но отныне ты – моя пленница, Руерьи. Моя невеста и пленница.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги