Анастасия Разумовская Твоя невеста и пленница. Том II

Пролог

Она лежала, покачиваясь на волнах словно лодочка, и смотрела в надвинутые почти на самое море сизые тучи, опалённые по краям светом. Между тучами виднелся узкий просвет ярко-голубого неба. «Совсем, как его глаза», – подумала она.

– Что ты сделала, Руэри?

«Руэри – это я. Это – моё имя».

Мысли плескались, как ленивые караси в жаркий летний день. Ру оглянулась и увидела его. Он сидел на дощатых мостках, спустив ноги в колебание волн и смотрел куда-то вдаль, мимо неё.

– Риан…

– Вспомнила?

– Ты убил моего отца.

– Ты знаешь, что это сделал не я.

– Ты.

Она встала, прошла по воде и остановилась в двух шагах от него. Губы её дёргались от напряжения:

– Ты убил моего отца, зная, как много он для меня значил. Ты не любишь меня, но влюбил меня в себя, и я понимаю, для чего тебе это было нужно. Но хуже всего то, что ты хочешь убить Бастика. Я могла бы тебе всё простить, но не это, Риан.

Ветер рассмеялся и посмотрел на неё. У него были голубые-голубые глаза, и Руэри вдруг поняла, что голубой – это цвет смерти.

– Ты мне простишь и это, Ру.

Она зашипела и попятилась:

– Не подходи! Не прикасайся!

– А то что? – Риан, смеясь, обнял её.

Руэри не заметила, как именно он оказался рядом. Дёрнулась, но не смогла вырваться. Голубые глаза затягивали.

– Я тебя ненавижу!

– Ух ты! Впечатляет. Я знаю тебя, Ру. Знаю твоё сердце и твой ум, я знаю твои мечты и пороки. Ты говоришь, что я убил твоего отца. Что ж… Но разве сам Ульвар не проповедовал принцип силы? Если он был слишком слаб, а я – силён, разве то, что произошло, не вызвало бы его одобрения? Когда молодой волк подрастает и чувствует в себе власть и силу, он всегда бросает вызов вожаку…

– Ты – не бросал! Ты приехал, как жених, ты использовал другого…

Ветер вновь рассмеялся. Резким солёным порывом разметало волосы обоих.

– У волков нет разума, – прошептал Риан, чуть наклонившись к её губам, – а у людей – есть. Сила разума сильнее силы силы. Я оказался умнее, а, значит, сильнее. Твой отец завоевал власть и расслабился, привык, что равных ему в Элэйсдэйре – нет. И проиграл.

– Мой отец был болен!

– Стар и слаб. И болен. И потому его сожрал молодой и сильный. Ру, ты ли не знаешь законы власти? На вершине горы может стоять лишь тот, кто может стоять. И всегда есть тот, кто хочет встать вместо стоящего. Такова правда жизни и власти, и ты её знаешь, девочка.

Голубой омут затягивал. Его глаза заполняли мир, холодные, сверкающие. Руэри прыгнула и нырнула в эту голубизну. Она неплохо умела плавать – отец считал, что человек должен быть всесторонне развит. Руэри гребла и гребла, пытаясь погрузиться на самое дно, ей крайне важно было узнать, что на нём находится, из чего оно состоит. И она даже обрадовалась, когда попала в мощную воронку, затягивающую вниз. Но внезапно закончился воздух. Девушка отчаянно забарахталась и всё же сдалась: инстинкт взял вверх, и она вдохнула, почти не осознавая, что сейчас в горло хлынет не воздух, а вода.

Но этого не случилось.

– Ру, – прошептал Ветер, обнимая её плечи, – я не стану ругать тебя за обман. В конце концов, это так естественно для тебя. Я был даже восхищён, как ты это провернула. Подумать только! Обмануть меня! Могу даже понять твои чувства: горе по отцу, страх разрушенного доверия. Ты ведь перестала мне доверять, верно, Волчонок? Напрасно, конечно…

– Напрасно?! Ты лгал мне!

Она размахнулась и ударила его острым кинжалом. Вырвалась, отпрыгнула. Риан с любопытством посмотрел на тающий клинок.

– Любопытно, – прошептал, вынув его из груди и разглядывая. – Ты умеешь управлять снами, Ру?

– Ты меня обманывал! Ты лжёшь и лгал! И ты говоришь: напрасно?!

Ветер поднял руку, кинжал взмахнул крыльями, оборачиваясь чайкой, и с жалобным криком умчался прочь.

– Лгал, конечно. Ру… Зайчонок, какая ж ты мелкая всё-таки. И как ты похожа на брата… иногда.

Он нежно провёл пальцами по её щеке, а потом вдруг подхватил на руки, словно игрушку, и Руэри в ужасе обнаружила, что она и есть – игрушка. Маленькая кукла. Её руки и ноги словно одеревенели, губы не шевелились, и только глаза видели.

– Твой отец совершил ошибку, – прошептал Риан, нежно целуя её лоб, висок, ухо (она это чувствовала), – он слишком оберегал вас от реальности и подлости жизни. Кто бы мог подумать, что Уль – Уль! – станет таким нежным отцом. Даже ты, моя девочка, слишком нежна, слишком наивна. Конечно, я тебе лгал. И был бы идиотом, если бы говорил правду. А я – не идиот. Но я сейчас имел ввиду иное доверие. Я же сказал тебе: ты – моя. Я тебя выбрал. А, значит, ты в безопасности.

«Но Бастик – нет!» – завопила Руэри мысленно.

– Бастик – нет, – согласился Западный ветер. – Он стоит на моём пути. Но зачем тебе такое ничтожество? Слабенький, романтичный мальчик, зачем он тебе?

«Он не слабенький! Он просто очень молод…»

– Предположим. Тем более, его нужно уничтожить, пока он не набрал силу. Разве не так?

«Он – мой брат… и вообще! Прекрати немедленно! Я – не кукла!»

Риан хмыкнул:

– Да ладно?

«Я знаю, что ты – властелин снов. Здесь ты можешь делать, что пожелаешь. Но это – всего лишь сон! И рано или поздно я проснусь!»

– А вот в этом я бы не был уверен на твоём месте. Пока я не разрешу – не проснёшься, Лисичка. И да, можешь даже умереть, если я захочу. Или провести во сне всю оставшуюся жизнь.

Ей стало по-настоящему страшно. Сердце забилось, как безумное.

– Я напугал тебя? Это хорошо. Я и хотел тебя напугать, маленькая. Ты любишь могущество, тебе нравится ум и сила. Этого всего во мне в избытке. Ты ни в ком больше не найдёшь ничего подобного. Просто будь со мной, девочка. Не становись мне врагом.

«Риан… пожалуйста… я не хочу так…».

– Быть куклой? Ру, мне нравится твоя сила, смелость, хитрость, моя коварная королева. Я не стану наказывать тебя за твой проступок, но… Хочу, чтобы ты поняла, что будет, если я рассержусь по-настоящему.

«Я поняла».

– Хорошо.

Руэри вдохнула и закашлялась. Подняла руки и испуганно посмотрела на них. Она вся дрожала от пережитого потрясения, тряслись даже колени.

– Ты – ужасен!

– Тем лучше для тебя, что я тебе не враг, не так ли?

– Во сне я не могу лгать?

– Да. Не можешь, – засмеялся он и нежно поцеловал её. – Это приятный бонус для меня.

– И неприятный – для меня. Риан… я люблю Бастика. Он – мой брат. У тебя же тоже есть младшие братья и сёстры, разве нет? Прошу тебя…

Она устало ткнулась лбом в её плечо. Риан провёл рукой по её волосам.

– Я не буду его убивать, Ру, – прошептал хрипло. – Даю тебе слово. Но это не значит, что он не умрёт. Да, я не стану его уничтожать. Но твой брат сделает это самостоятельно.

Руэри в ужасе посмотрела на жениха. Ветер усмехнулся:

– Мы все сами творим свою судьбу, Ру. Даже твой отец. Люди делают шаги, а потом, оказавшись в конце выбранного пути, поражаются, как там оказались. Я не стану убивать Себастиана. Но и помогать ему не буду.

– Тогда помоги мне! Я хочу остановить эту ужасную войну. Риан, пожалуйста… Мне больно видеть, как она губит моё королевство. Моих людей… Как огонь идёт по моим землям и льётся кровь…

– Да ты ж моя добрая! – расхохотался Ветер. – Ру, я был готов к твоему коварству, к злобе, мстительности, к подлости… но не к милосердию. Не надо. Не разочаровывай меня. Мне в тебе другое нравилось.

– Риан!

Она обхватила его шею, привстав на цыпочки, и прижалась щекой к щеке.

– Риан, я прошу тебя. Я… я действительно всё тебе прощу. И смерть папы, и… Останови войну! Я знаю, что ты это можешь сделать. Я… я буду очень любить тебя. Но… пожалуйста, пожалуйста, умоляю: останови это!

– Остановлю, – прошептал он, тая в воздухе. – Но не сейчас. Помнишь, я обещал тебе сорвать Персик? Сейчас моё желание возросло.

– Нет! Сейчас. Риан!

Но его уже не было. Только дышал ветер и плескались волны.

Руэри распахнула глаза и села на узкой кровати. Сглотнула, продавив ком в горле. Облизнула пересохшие губы.

– Значит, – прошептала хрипло, – мне нужен тот, кто её остановит.

Карта

Морской щит там, где Солёные острова. Карта немножко устарела, но руки никак не дойдут исправить


Часть 1. Скольжение. Глава 1. В Тисовой башне

В учебном кабинете Себастиана не было. Обычно прихода учительницы юный король ожидал с нетерпением, и девушка удивилась. Она подождала с четверть часа, но ученик так и не появился. Тогда Астра вышла и принялась расспрашивать слуг, где можно найти государя. Спустилась в сад, а затем ноги сами собой привели её к пруду, где девушка и нашла того, кого искала.

Себастиан сидел на мостках, уронив голову на колени. Сердце Астры сжалось: от фигуры юноши буквально веяло одиночеством и тоской.

– Ваше величество? – прошептала она, но он не отозвался.

Девушка подошла и присела рядом. Помолчала. Потом коснулась его плеча:

– Себастиан… что случилось?

– Я – совершенно один, – угрюмо ответил король. – Все меня предали.

Астра испугалась.

– А я?

– А ты и не была со мной. Это ведь я хочу быть с тобой, а не наоборот. К чему кривить душой, Астра? Если я тебя отпущу, ты вернёшься в университет, к своим друзьям, к урокам… Я – цепи на твоих ногах. А я так не хочу. Знаешь, мне тяжело, очень тяжело, но… Я тебя отпускаю. Я – всех отпускаю. Не хочу, чтобы кто-то оставался со мной из чувства долга. Лучше остаться одному.

– Но… Себастиан, ты неправ… У тебя есть Элиссар, и Риан, и королева…

Он обернулся. Зелёные глаза потемнели, напитавшись внутренней болью. Себастиан усмехнулся, криво, через силу. Отвернулся и бросил в пруд камушек.

– И сестра, да? Ты же ещё не знаешь… Ру предала меня. Она сдала врагу Южный щит. Моя родная сестра меня предала! Астра, скажи, кому мне теперь верить?

– Разве принцесса не к Риану уехала? – потрясённо переспросила девушка, вздрогнув.

– Мы так думали. Вчера прилетела ворона от Лиса: моя сестра отдала врагу не только щит. Она подарила Джарджату свою руку. Ты понимаешь, что это значит? Ру не просто моя сестра. Сейчас она ещё и моя наследница. Если… когда Джарджат женится на ней, Тигр сможет претендовать на престол.

Астра поёжилась. Обхватила плечи руками:

– Почему она так поступила?

– Не знаю. Да это и не важно. Какая мне разница, по какой причине меня предали?

Девушке стало больно, захотелось обнять его, согреть, утешить…

– Она говорила, что боится Риана, что тебе угрожает какая-то опасность от него.

– А от Джарджата не угрожает? – зло рассмеялся Себастиан. – Астра, пожалуйста, не надо. Я не хочу об этом слышать.

Он резко встал.

– Если ты предашь меня то, пожалуйста, сделай это прямо сейчас. Уйди. Именно сейчас, когда мне ужасно плохо.

– Я тебя не понимаю…

– А чего тут непонятного? Сейчас я способен это пережить. Мне больно, я разочарован, одним удар больше, одним меньше... Потом, возможно, не смогу. Астра, я люблю тебя. Ты знаешь об этом. Я не мог отпустить тебя, я мечтал добиться твоей любви, а сейчас… Ты свободна. Лети, я не держу больше. Пусть я останусь совсем один. Так будет лучше.

– Ты этого хочешь?

– Нет. Конечно, нет. Но я не хочу, чтобы ты оставалась со мной, желая быть без меня.

«Как же ему сейчас больно! – подумала девушка, с ужасом глядя в бледное и вместе с тем потемневшее лицо, в огромные, очерченные тенями глаза. – Как он одинок… богиня… Как же он одинок!». Сердце пронзило острой судорогой жалости. Астра шагнула к мужчине, положила ладони ему на грудь и поцеловала в губы. И те дрогнули, раскрылись недоверчиво. Король перехватил девушку за плечи, порывисто прижал к себе.

Они впервые целовались вот так, всей сущностью, погружаясь друг в друга, мучая друг друга, жадно, словно изголодавшиеся по теплу.

– Астра, – прохрипел Себастиан, когда им всё же пришлось прервать поцелуй. – Что это было? Ты со мной прощалась?

– Нет. Я согласилась стать твоей женой, мой король.

Астру поразило, как легко прозвучали эти страшные слова. Всё в жизни вдруг стало так просто и легко: конечно, она станет ему женой. Очевидно, что это её судьба. Она будет рядом во всех невзгодах. Она должна быть рядом. Она поможет ему во всех его делах, разделит с ним бремя королевства. А он станет величайшим королём.

«Но тебе придётся лечь с ним в постель и обнажиться», – напомнил холодный внутренний голос. «Ну и что? Все это как-то делают, смогу и я», – возразила девушка, ощущая необычайную решимость и смелость.

– Астра… – прошептал Себастиан, прижимая её к себе. – Астра… я… Видит богиня, как я тебя люблю!

И она почувствовала, как тает лёд в его голосе, как растворяются в нём горечь и боль, и внезапно ощутила себя счастливой и всемогущей. Всё то, что казалось ей таким сложным, вдруг стало простым. Да, она всё сделала верно. Это судьба, это то, для чего всё было нужно.

– Ты же можешь отобрать у Руэри Южный щит, разве нет? Ты – король.

– Нет. Король не может отобрать щит у хранителя. Только Совет. Или если сам герцог отдаст добровольно.

– Себастиан… а… мой отец? Он же был в Южном щите?

Король вздохнул, отстранился и посмотрел на неё потеплевшими зелёными глазами.

– Коронель Дьярви остался верен короне. Он держит оборону в Мандариновом городе. Щит ещё не потерян до конца. Астра, ты и твой отец – те люди, на которых я действительно могу положиться.

– Да, Себастиан, – улыбнулась девушка. – Но нас таких много: герцог Элиссар, герцог Ярдард, да весь твой народ – мы все верны тебе до самого конца. А вместе мы не можем не победить!

– Ты права. Добро всегда побеждает зло. Верность – предательство. А любовь – злобу. Спасибо.

***

Когда Руэри проснулась, за окном уже сгустилась ночь. Принцесса не знала, сколько времени проспала: несколько часов? сутки? несколько суток? Голова болела ужасно, и, когда девушка поднялась, то поняла, что шатается от слабости. Не так, как когда умирала от горя после смерти отца, но колени мелко и противно дрожали.

Пленница огляделась. Усмехнулась: её снова поместили всё в ту же комнату лорда Рандвальда. Великолепно! Ведь не из всех комнат Южного дворца вели тайные ходы. Всё же неплохо быть невестой, пусть и пленницей: по крайней мере, её не бросили в темницу или клетку. А зря.

– Впрочем, я не убегу, – прошептала девушка.

Она прошла в будуар и увидела уснувших служанок. Значит, всё же пленницу побоялись оставить одну. Что ж… мудро. И, значит, Руэри точно проспала не меньше суток, раз девушки, забыв об обязанностях служить и охранять, всё-таки позволили сну сморить себя.

Принцесса вздрогнула, вспомнив о повелителе сновидений.

– В одном ты ошибся, Риан, – прошептала она, открывая потайную дверь, – да, меня восхищает сила сильных, я люблю хитрый ум, я… Но я не люблю быть куклой! Ничьей. И папа никогда меня не использовал против моей воли. А ещё я люблю брата и моё королевство.

Пленница осторожно спускалась по ступенькам, придерживаясь за холодную стену. Темнота и призраки южных хранителей больше не пугали её.

– Да, я бы простила тебе смерть отца, ты прав. Потому что это тебе простил бы и он сам. Но не гибель наших людей. Не войну, Риан, не её. Не разрушение Элэйсдэйра, даже если ты его потом восстановишь…

Крипта встретила её мерцанием лампад. Руэри подошла к знакомой статуе герцогини Ювины, коснулась мрамора рукой и заглянула в бесстрастное лицо.

– Ты должна мне помочь! – заявила убеждённо. – Я знаю, что ты не подняла бы свой щит против моего отца. Даже после казни твоего сына. И не потому, что боялась его или жалела, нет. Потому что есть то, что превыше любого короля. Ты это знала. Я тоже – знаю. Династии сменяют друг друга. Мерринги погибают, приходят Тэйсголинги. А потом – Шумэйсы, потому что, честно говоря, мы – всё-таки Шумэйсы. А за нами придёт ещё кто-то. Но королевство – останется. И это – главное. А, значит, войну нужно остановить. И твой щит, прости, это малая цена.

Ювина молчала, но Ру казалось, что предшественница разделяет взгляды преемницы.

– Мне надо с ним поговорить! Мне надо убедить его остановиться на достигнутом. И сделать это сейчас, наедине.

Где мог расположиться Джарджат? Вне замка, в поле, в военном лагере? Если так, то беглянка не сможет пройти мимо дозорных, но… Чтобы раскинуть лагерь, нужно оставить город. А город – огромен. И город может восстать. И, например, перебить дозорных. Нет, нет, это было бы не разумно. Тигр должен был остаться в крепости, если он умён.

А тогда – где?

Захватчик не может чувствовать себя в безопасности, но в то же время, ему нужно место, откуда он может максимально контролировать пространство. Руэри закрыла глаза, глубоко вдыхая запах сырости и пытаясь вспомнить всё, что ей рассказывал отец о противнике. Король Ульвар любил знать всё и обо всех, и этому же учил дочь, вот только ученицей Ру оказалась плохой.

– Коварен… безжалостен… Тигр песков, почти всю жизнь проживший на войне… Не изнеженный, не привыкший к роскоши. Простая походная еда: вяленая верблюжатина, фрукты и вино. Вино пьёт, да. Спит в шатре, на песке, на камне, покрытом плащом. Ходит в дозор. Про наложниц ничего не известно, но даже если они были, то – кратковременно. Гарема нет.

Зверь. Хищный зверь, всегда готовый к нападению.

Руэри распахнула глаза.

Место должно было быть максимально открытым и защищённым одновременно. Таким, которое при необходимости легко можно покинуть, но в то же время, чтобы заговорщикам не так просто было попасть внутрь. И одновременно чтобы из него можно было увидеть всё вокруг.

Башня.

Восьмигранная башня на крепостной стене. Их восемь, но только из Тисовой, самой высокой, открывается максимальный обзор. При опасности легко отбиться, при необходимости – спуститься из любого окна. С неё город виден как на ладони, и так же просматривается территория внутри крепости. Джарджат вряд ли расположился на самом верху, скорее всего – на уровне стен, ведь с верхней площадки спуститься вниз можно только по узкой лестнице, которая легко превратится в ловушку. А вот в помещении чуть выше уровня стен сразу три двери. И пять окон.

Вот только… на стенах дежурят часовые. Как подняться мимо них в башню?

Руэри нахмурилась, снова закрыла глаза и попыталась вспомнить тайный подробный план со всеми потайными переходами. В Тисовой башне был колодец. Подразумевалось, что при необходимости все окна можно заделать изнутри – в проёме каждого была подъёмная решётка. Тисовая башня – последняя надежда защитников цитадели. И, конечно, в последней надежде непременно должен был быть тайный выход…

И тут принцесса вспомнила где. Усмехнулась. «Может мне сразу убить врага спящим? – подумала злорадно. – Пока есть возможность?» Это было бы неплохо, но сейчас её больше пугал Риан. А против Западного ветра одна Руэри не справится. Нужен союзник.

– Одно из важнейших умений государя – умение отличать менее опасного врага от более опасного, и использовать его в борьбе с сильнейшим, – будто наяву услышала она голос отца. – У короля не бывает друзей, Ру. Есть подданные и враги. Но и подданные, по мере возрастания у них власти, могущества и независимости от монарха – тоже легко превращаются во врагов. Рано или поздно они непременно поднимутся против тебя. Помни об этом.

Принцесса тихонько повторяла эти слова, пока шла внутри стены по потайному ходу. Ей было страшно. В конце концов, Риан – враг уже знакомый и хотя бы отчасти понятный, а Джарджат? Она практически не знала его. Вдруг ничего не выйдет, и у неё не получится превратить врага в союзника? С чего она решила, что Тигр – менее опасен, чем Ветер?

– У меня не было выхода, – прошептала Ру, заглянув в ледяной колодец.

Или был? Она не знала.

– Если не получится – я покончу с собой, – решила принцесса, вздохнула и вошла в потайной ход, ведущий от колодца в ту комнату, где у Южных герцогов располагались дозорные, и где, как она рассчитывала, сейчас спал Джарджат.

Да. Смерть наследной принцессы стала бы выходом из положения. Тогда ни Риан, ни Джарджат не смогли бы законно претендовать на трон Элэйсдэйра. Возможно, стоило сделать это прямо сейчас, но… Ру не знала, что в этом случае произойдёт дальше. Вряд ли враги её королевства опустят руки. И вряд ли братик справится с ними без её помощи.

В караулке оказалось довольно светло – лунный свет заливал комнату, и глаза, привыкшие к темноте, всё хорошо различали. Впрочем, различать было особо нечего: голые стены, мебели нет. Руэри шагнула к спящему на ковре мужчине. Присела рядом, с любопытством его разглядывая. Обычно спящий человек кажется невиннее и моложе, чем он есть, но Тигр даже во сне пугал девушку какой-то дикой хищностью. Ей казалось, что он собран, как натянутая тетива, и наблюдает за ней из-под сомкнутых ресниц.

– Джарджат, – тихо позвала девушка.

Чёрные густые ресницы мгновенно распахнулись. Мужчина остро глянул на незваную гостью. А потом резко вскочил на корточки, одним пружинистым движением. Руэри вздрогнула.

– Нам надо поговорить, – сказала она, тщательно следя, чтобы голос не дрожал.

– Мне – не надо.

– Хорошо. Я хочу с тобой поговорить.

– Кто сказал тебе, женщина, что ты можешь сюда прийти?

– Я не нуждаюсь в разрешениях, – она резко вскинула подбородок. – Я – герцогиня Южного щита. Это – мой дворец. Куда хочу, туда и хожу.

Джарджат приподнял бровь и насмешливо посмотрел на неё.

– Это не так, – соблаговолил ответить, и низкий голос его чуть завибрировал от сдерживаемого смеха. – Ты ошибаешься, женщина. Этот город, эта земля, и всё и все на ней – мои. И ты – моя.

– Невеста. Но не служанка и не рабыня.

– Ты моя пленница, Руэри. И это я решаю, что с тобой делать. И кто ты: служанка, рабыня или герцогиня. Как я решу, так и будет.

«А это мы ещё посмотрим», – зло подумала девушка. Но взяла себя в руки и мило улыбнулась:

– Я могла убить тебя, Джарджат, но не стала этого делать.

– И правильно, женщина. Если бы попыталась, тебя бы лишили руки.

– Это вряд ли. Если бы я тебя убила…

– Если бы.

Он рассмеялся, и Руэри с досадой поняла, что ей не показалось – Тигр действительно не спал и наблюдал за ней, когда она вошла. Но принцесса снова взяла себя в руки, взмахнула ресницами и искоса взглянула на него.

– Ты такой… – прошептала с придыханием. – Я никогда не встречала таких… м-м-м… сильных мужчин! Уверенных в себе и таких… царственных… Хорошо, я больше не стану оспаривать твоё право, но… Пожалуйста, давай поговорим?

«Ты хочешь раболепства? Хорошо, Тигр. Ради цели я могу на время забыть о своей гордости. Правда, потом ты мне за это дорого заплатишь», – и она нежно и восхищённо посмотрела на него снизу-вверх.

– Говори, – разрешил Джаржат.

Глаза его чуть поблёскивали в темноте, и Руэри никак не могла понять их выражение.

– Ты убил султана, но не стал султаном. Почему?

– Если тебя интересует только это, то мне скучен этот разговор.

Принцессе захотелось его стукнуть. Вот ведь хам! Но она снова улыбнулась:

– О, понимаю, ты – воин и не любишь долгих разговоров. Хорошо. Тогда я сама расскажу тебе, почему я решила отдать тебе мой щит, ведь ты – враг, не так ли? Не думай, что я испугалась смерти или… Мне нужен союзник. Я люблю своего брата, Джарджат. Ты идёшь на него войной, но… Позор Тайганы – это не твоя печаль, разве нет? Она тебе – никто. Ты – её подданный, и тебе нужен Южный щит. Джарджат, стань герцогом Южного щита и подданным моего брата. Южные земли обширны, здесь всем хватит места. Твоих людей теснят Смертельные пески, я понимаю. Но для того, чтобы их избавить от смерти, не нужно воевать, понимаешь? Война опустошает земли. Земля перестаёт плодоносить, на брошенных полях растут сорняки, а брошенные сады хиреют. Я хочу мира. Придите и живите, возделывайте сады, растите виноград. Я хочу дружбы, Джарджат.

– Это всё?

– Нет. У меня есть враг. Пожалуйста, помоги мне. Себастиан, брат мой, очень молод и неопытен. Он влюблён, понимаешь? Он не хотел обидеть Тайгану. Он просто совсем юн, а отец умер слишком внезапно…

Голос её дрогнул и оборвался. Руэри с силой укусила себя за губу, пытаясь справиться с внезапной волной тоски.

– Джарджат, если ты станешь моим мужем, то мой брат станет твоим братом. Помоги мне. У меня никого больше не осталось… Моего брата хотят убить. Ты идёшь на него войной, как честный воин и честный враг, но есть… Риан, Западный ветер. И он убьёт и его, и тебя, и…

Она задохнулась. Как, как передать весь ужас, всё отчаяние? Как объяснить всю опасность врага тайного? Джарджат молчал, и выражение его лица было нечитаемым.

– Риан называет себя другом, но таит за пазухой кинжал, понимаешь? Король ему верит, но… Лучше враг, чем предатель. Помоги мне, пожалуйста!

Руэри замолчала, не зная, что ещё сказать. У неё словно закончились силы, а красноречие иссякло.

– Враг моего врага – мне друг, – ответил Джарджат. – Ты права, женщина, если я женюсь на тебе, твой брат станет моим братом. Поэтому я сначала его убью, а потом женюсь на тебе.

– Ч-что?

Девушка непонимающе уставилась на завоевателя. Мужчина поднялся на ноги, и она, чтобы не сидеть у его ног, тоже встала. Постепенно смысл его слов начал доходить до её сознания.

– Нет! – закричала Руэри. – Ты не понял! Риан – враг и тебе, и ему. Убей его, а потом… Неужели ты не понимаешь, что войну устроил он?! Западный ветер как раз и хочет убить моего брата твоими руками! А потом легко уничтожит и тебя! Вы должны объединиться, по одиночке вам не выстоять!

По глазам Тигра она увидела, что её слова не впечатлили его. В отчаянии схватила мужчину за руку.

– Он – Западный ветер. Он – повелитель снов. Он… он – бог Смерти, Джарджат! Понимаешь? Риан слышит и видит то, что происходит, когда дует его ветер!

– Женщина, – Джарджат насмешливо посмотрел на неё сверху-вниз и высвободил руку, – ты не доспала.

– Я говорю правду! Поверь мне…

Девушка осеклась под его ироничным взглядом. «Я ошиблась… я зря рассчитывала на него», – принцесса замолчала и отвернулась.

– Ты всё сказала, женщина?

– Руэри. Моё имя – Руэри, – процедила она угрюмо.

Надо было придумывать новый план, но пленницу вдруг охватила беспросветная усталость.

– Руэри, – задумчиво повторил Джарджат. – Хорошо. А теперь послушай меня, Руэри. Я обещал сохранить жизнь подданным Южного щита. Я это сделал. На войне имущество побеждённого делят победители, таков закон войны. Но я сохранил не только жизнь твоих людей, я запретил моим воинам касаться их добра и женщин. А ты не сдержала слова. Ты не отдала мне щит полностью.

– Не понимаю о чём ты говоришь, – процедила девушка, пытаясь перебороть поднимающийся гнев.

Высокомерный ублюдок!

– Да? Тогда объясню: твой человек – Дьярви – продолжает удерживать север щита. Прикажи ему сдаться или уйти.

Так Дьярви всё же отступил и удержал, и… Сердце затопила тёплая волна радости. Пусть, пусть Ру ошиблась, но всё же щит не пал до конца! А, значит, ещё есть надежда! Руэри весело взглянула в лицо завоевателя:

– Какая жалость! – ухмыльнулась злорадно. – Я бы и рада ему приказать отдать тебе город, мой милый, но вот беда: коронель не подчиняется герцогу. Только королю. Но, если позволишь, я напишу брату просьбу. А лучше поеду к нему лично и попрошу отдать приказ своему коронелю.

И она невинно захлопала ресницами. Чёрные глаза сузились, лицо Тигра стало страшным. Но девушка не отвела взгляд.

– То есть, – свистящим шёпотом отозвался Джарджат, – ты меня обманула, женщина? У тебя нет власти передать мне щит? Какой же ты хранитель, если всё решает король?

– Обидно, да? Но что взять с бедной, глупой женщины?

Принцесса с откровенной издёвкой смотрела, как его ноздри раздувает гнев.

– Прости, мой милый… И… напомню тебе: ты мне дал клятву. И что женишься, и что я буду единственной, и что сохранишь жизнь моим людям, которые не поднимут против тебя оружия. И клятва эта была безусловной…

– Я помню.

Девушка развела руками:

– Упс.

Голова кружилась от эйфории. Всё было не напрасно. Пусть, пусть получилось не так, как хотелось, но всё же сейчас хранительница победила. Она сохранила город, который иначе был бы уничтожен. Она сохранила армию. Маленькая, но – победа. И обманула Тигра. И пусть враг делает с ней, что хочет! Руэри – дочь короля, её не сломать!

Джарджат с минуту гневно смотрел на обманщицу, а затем внезапно успокоился. Улыбнулся.

– Хорошо, Руэри. Что ж, я даже рад, что заберу моё в боях. Завоеванные земли приносят славу и честь. Отданны даром – только богатство. Я сдержу своё слово. Но твоя ложь означает, что ты сама мне больше не нужна.

– Ты меня казнишь? До или после брака? – мило поинтересовалась Руэри.

Голова продолжала кружиться. Ей вдруг вспомнилось, как отец посмеивался над самим собой и своим подвигом, когда лично заманил в засаду врага и потерял руку. Ру всегда было непонятно, почему Уль, циник и скептик, разумный, хладнокровный, мог сойти с ума и сам вступить в битву. Ведь этого не требовалось! Сейчас она поняла и это: есть какая-то особенная сладость в героизме, та, от которой меркнет трезвый ум, от которой забываешь о выгоде, и близость смерти заставляет поневоле бросаться в бой. Просто невозможно удержаться от желания бросить вызов и победить. Даже если это оборвёт твою жизнь.

Джарджат улыбнулся хищным оскалом зверя:

– Нет, – прошептал и коснулся пальцем её щеки, – нет, женщина. Я дал клятву, и я её сдержу. Ты остаёшься моей невестой. Но ты больше не принцесса, не герцогиня. У тебя нет приданого – так это у вас называется? А потому ты должна будешь его отработать.

– Что?

– Скоро встанет солнце, Руэри. На кухне нужна твоя помощь.

– Что?! Да как ты смеешь!

– За всё надо платить.

Тигр распахнул дверь и крикнул на персиковом наречии:

– Хараан! Проведи эту женщину на кухню. Пусть ей дадут работу. И побольше. Проследи за тем, чтобы она не ела хлеб даром.

– Это низко! – закричала принцесса. – Ты подлец и ничтожество, Джарджат!

Мужчина лишь ухмыльнулся в ответ.

Глава 2. Хочу купаться

– Ничтожество! Мелочное ничтожество! – повторяла Ру, всхлипывая, когда, наконец, добралась до спальни – убогой каморки, на пол которой было брошено несколько пучков сена.

Девушка поджала ноги и, плача, подула на стёртую кожу нежных рук. Конечно, сначала принцесса отказалась выполнять унизительную чёрную работу. Однако Хараан – кривоногий, какой-то весь почти чёрный от жёстких курчавых волос – объявил, что за невыполнение приказа шаха ослушницу ждут плети. Подобного унижения Руэри перенести не смогла бы.

Ей пришлось весь день таскать тяжёлые кастрюли и мыть их речным песком.

– Плёхо, – говорил Хараан, кривя узкие губы. – Переделять.

И Руэри испытывала невероятное желание вцепиться когтями в его узкие блестящие глаза. Сейчас, ночью, невыносимо болели руки. Так остро и сильно, что она почти не чувствовала боли в пояснице и ногах. А ещё желудок сводило от голода – когда принцессе в миску налили жидкую похлёбку, Ру гордо и молча отвернулась, не пожелав есть эту гадость.

– Почему я не убила его? Почему? Надо было хотя бы попытаться!

Пленница уткнулась в колени, не в силах сдержать слёз, а потом и просто откровенно разревелась.

Может, Риан прав? Может нужно было думать о себе? Западный ветер сделал бы её королевой. Да, он не считался с её желаниями, да, он был ужасен, но… В конце концов, побеждает сильнейший, разве нет? Почему Ру должна приносить себя в жертву ради дураков? Разве кто-нибудь когда-нибудь чем-нибудь жертвовал ради неё?

Все эти людишки – подданные короля – ради которых, по мнению отца, должен жить монарх, разве они не предадут её первыми? Руэри называли коварной, о ней ходили грязные сплетни и, остановившись в трактире по дороге в Южный щит, она сама слышала, как подвыпившие мужики, словно старухи, судачат о её любовниках. А хозяин одной из таверн заплатил ей за чистокровного кровавого жеребца жалкий десяток серебряных щитков, хотя не мог не понимать, что породистый скакун стоит золота. Низкие, продажные, эгоистичные шкуры! Ради них Ру сейчас вот так страдает? Зачем?!

– Ты меня тоже предал, папа! – прошептала девушка, клацая зубами. – Позволив себя убить, ты предал меня! Ты оставил меня одну!

Почему она должна мучиться из-за Бастика, который даже слушать её не захотел и был готов выдать сестру замуж за врага?

Почему?

– Я усну, увижу Риана и скажу ему, что согласна. Он придёт и спасёт меня. И плевать на всех! Пусть каждый думает сам за себя!

И пленница легла, свернувшись клубком и зажмурившись. Но крайняя усталость, холод и голод не давали измученному телу расслабиться, и Руэри снова бессильно расплакалась. Однако слёзы лишь жгли глаза, не принося облегчения.

– Я – всего лишь принцесса, я не должна всё это терпеть! Я не герой, не воин…

Когда сознание уже проваливалось в темноту, в дверь вдруг заскреблись.

– Кто? – угрюмо спросила девушка, садясь.

– Это я, Эгиль, – зашептали в дверную щель.

Руэри встала и скинула крючок.

– Как ты сюда пробралась?

– Тс-с, Ваше высочество! Я принесла вам пирог с форелью. И немного фруктов.

Служанка вошла и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Разве меня не охраняют?

– Охраняют. Но я сказала, что меня прислали с кухни, чтобы выдать вам работу на завтра.

Эгиль перевернула фартук. Под ним оказался большой то ли мешок, то ли висячий карман. Верная девушка вытащила пару апельсинов и большой кусок пирога.

– Покушайте, Ваше высочество, – прошептала она, глядя на принцессу с жалостью.

Руэри взяла было апельсин, но тотчас отдёрнула израненную руку – прикосновение к холодному фрукту оказалось очень неприятно.

– Дайте мне ладонь, – попросила Эгиль.

Принцесса послушалась. Служанка перевернула кисть и ахнула.

– Богиня! Какой ужас! Давайте я вас перевяжу.

– Пожалуйста.

Добрая девушка намочила платок в вине, которое оказалось у неё припасено в кожаных мехах, протёрла вмиг защипавшую кожу, потом аккуратно промокнула её белым передником. Вынула из кармана склянку с мазью, пахнувшей мятой, и осторожно смазала. Руэри не выдержала, вздрогнула и расплакалась.

– Да что ж он за изверг-то такой! – горестно прошептала служанка. – Да как же это можно-то, а? Потерпите, ваше высочество, это хорошая мазь. Я всегда её с собой ношу на всякий случай – мало ли, где поранишься или ещё что… Это бабушка меня научила делать. Сейчас пожжёт-пожжёт, а потом полегчает.

И она подула на ладонь принцессы.

– Солнышко встанет, солнышко сядет, тучка покапает, и болюшка с дождичком уйдёт, – зашептала торопливо.

А потом оторвала волан у своего передника и перебинтовала ладони Руэри.

– Вы кушайте, кушайте… Вот ведь… Горюшко какое! Тигр он и есть – тигр.

Пирог оказался безумно вкусным: с нежным тестом, ароматной рыбой, с румяной корочкой…Доев до последней крошки и до последнего ломтика фруктов, Руэри облегчённо выдохнула:

– Спасибо, Эгиль. Ты можешь оставить мне мазь? Я уже чувствую, как боль уходит.

– Конечно, госпожа…

– Тогда оставь и поторопись, чтобы тебя не заподозрили в сговоре со мной.

Когда служанка вышла, Руэри закопала склянку в сено и снова легла. Мужество начало возвращаться к ней.

– Тебе меня не сломить, Джарджат, – прошептала она, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

В конце концов, работа – это не унижение, не так ли? Эйдэрд Великий, как написано в его жизнеописании, несколько лет проработал на кузне, раздувая мехи для простого кузнеца и скрывая свой титул. И ничего, это не помешало предку стать одним из величайших медвежьих королей и выковать лунный меч…

А кстати… Ведь у каждого из потомков древних королей есть свой волшебный меч, разве нет? Значит и… у Южных?

Руэри села, резко проснувшись.

Что там писал дедушка? «Ветер – сочетание личности человека и стихии. Как рыба плавает в воде, вода превращается в лёд, как хранители чувствуют, когда род одного из них пресекается, как Морской герцог повелевает чайками, так и Ветер – всегда ветер. Это не дар или проклятие, не какая-то приобретённая способность, это – сама их суть». А если так… Мечи – это магия, или они тоже свойственны королям? И что они дают?

– Я должна бежать, – прошептала принцесса самой себе. – Должна добраться до библиотеки и разобраться во всём этом. Дед писал, что в Южном щите папа узнает о богах, но… Вдруг не только о них? Или, может, там найдётся способ убить бога? Пока Дьярви удерживает часть моего герцогства, я должна это сделать. А потом вернуть себе свой щит.

Хранители равны между собой. Если морские герцоги до сих пор властвуют над чайками, значит что-то должно быть и у южных герцогов. Если не меч, то что-то обязательно должно быть!

У неё нет права сдаваться! Только не сейчас.

– Мне плевать, Джарджат, если Риан тебя уничтожит. Но отнять жизнь у брата я ему не позволю.

«Я не буду его убивать, Ру. Даю слово…»

– Да, но и спасти от его собственной глупости ты не дашь, Риан. И войну не остановишь, потому что тебе плевать, сколько людей погибнет прежде, чем ты станешь их королём. А мне – нет. Не плевать…

– Эй, девкя, прёсипяйся. Рябётять поря!

Что-то острое ударило в её рёбра. Руэри охнула, проснулась, открыла глаза и увидела злобное лицо Хаарана. Стражник ухмылялся, щеря зубы. Язык персиковчан был очень мягкий, в нём почти не было букв «а» или «у», тем более – «э». «Я», «ю», «е», а вместо твёрдого «о» – какое-то почти «ё». Да и «р» словно перекатывалось и было скорее похоже на «рь». «Рюерьи» – почти вот так вчера прозвучало имя принцессы в устах Тигра. И эта речевая особенность казалась девушке омерзительной.

Ру встала и высокомерно глянула на мужчину.

– На девках женятся конюхи. Ты считаешь своего господина конюхом? – холодно уточнила она.

Чёрные глаза полыхнули гневом, Хааран замахнулся, но Руэри шагнула назад, уклоняясь от удара и вскинула руку:

– Я – невеста твоего господина. Он сердит на меня, но не настолько, чтобы не отрубить руку, нанёсшую оскорбление его невесте, а, значит, и ему.

Хааран побледнел, и принцесса поняла, что попала в цель.

– Ти – рябиня шаха, – ответил стражник, но в его голосе пленница безошибочно угадала страх.

– Может быть. Но лучше уточни у него самого, что он с тобой сделает, если ты меня ударишь.

Руэри гордо вскинула голову и прошла мимо, спиной чувствуя ненавидящий взгляд. «А если он спросит, и Тигр разрешит ему тебя бить?» – шепнул трусливый голосок в душе, но принцесса сделала вид, что не услышала его.

– Доброе утро, – величественно кивнула она, вступая под прокопчённые своды кухни. – Чем я могу помочь вам сегодня?

Главный повар испуганно посмотрел на неё.

– Ваше высочество… если позволите… было бы прекрасно…

– Как твоё имя?

– Паэр.

– Паэр, не бойся. Говори прямо.

– Было бы очень любезно с вашей стороны нарвать специй в аптекарском дворике и… и порезать их…

– Благодарю, Паэр.

– Вас проводить?

– Нет, я знаю, где это. Какие именно специи нужны?

И, слушая перечень, Руэри вдруг подумала: «Ничто не является унижением, если ты сам не посчитаешь это унизительным для себя». Её поразила эта мысль.

В крохотном садике, окружённом открытой галереей, от запахов растений, нагретых солнцем, у принцессы так сильно закружилась голова, что ей пришлось присесть и перевести дыхание. Она подставила лицо лёгком ветерку и солнечным лучам. «Кожа загорит…» – мелькнула паническая мысль, но Ру только тихо рассмеялась. Ей вдруг вспомнилось, как в далёком детстве она любила лазать по деревьям, а придворная дама-воспитательница ругалась и твердила, что благородной девушке не пристала загорелая и расцарапанная кожа.

– Ну и пусть…

Руэри хмыкнула. Поразительно, как быстро непреложные законы, вдолбленные в твою голову, становятся ненужным мусором… Девушка открыла глаза, вынула склянку с мазью, которую смогла незаметно положить в карман, выходя из каморки, и принялась срезать веточки. Шафран, орегано, кинза… Хорошо, что Паэр выдал перчатки – не так болели пальцы.

«Ты не сломишь меня!» – ещё раз подумала принцесса и усмехнулась.

Говорят, сама милосердная богиня порой ходит среди людей, побираясь, словно нищенка. А раз уж богиня может одеть рубище…

– Меня радует твоё послушание, женщина, – раздался за ней вкрадчивый насмешливый голос.

Корзинка выпала из рук, травы рассыпались. Руэри закусила губу, не спеша подобрала упавшее, встала и только тогда обернулась. Опершись плечом о низкую притолоку двери шагах в шести от неё, стоял Тигр и смотрел, чуть усмехаясь кончиками губ. Это были странные губы – нижняя ощутимо шире верхней будто ломалась по середине треугольником. Но мужчине эта особенность скорее шла, чем наоборот.

– Меня тоже радует, – нежно улыбнулась Руэри и не удержалась: – всё лучше, чем видеть тебя.

– Предпочитаешь чистить кастрюли?

– Предпочитаю. Даже самая грязная и прокопчённая кастрюля чище, чем твоя душа. И приятнее на ощупь.

Джарджат приподнял брови.

– Вот как?

– Да. Так. А сейчас, прости, я тороплюсь: на кухне очень ждут специй.

Она прошла мимо посторонившегося жениха, вздёрнув подбородок

– Остановись, – внезапно приказал он.

Принцесса послушалась, но оборачиваться не стала.

– Я передумал, женщина. На кухне твоя кожа загрубеет, и ты пропахнешь потом и жиром. Как я потом лягу с тобой в постель?

Руэри оглянулась и насмешливо посмотрела на него:

– Рыдая и зажав нос, Джарджат. Но я уверена: на пару минут у тебя хватит мужества перетерпеть.

– На пару минут? – переспросил он.

А затем вырвал из её рук корзинку и отбросил в сторону. Девушка не успела отпустить ручку, свитую из лозы, и пальцы обожгло болью. Ру сморщилась. Чёрные брови Тигра сдвинулись на переносице.

– Руку, – велел шах, чуть искривив губы.

– Ты хочешь мне погадать?

– Дай мне твою руку.

Руэри убрала обе руки за спину и упрямо закусила губу. Изнутри распирала злость.

– Я не хочу применять силу, женщина, – прошипел Джарджат, сверкнув глазами. – Это может оказаться больно. Дай мне твою руку.

Принцесса гневно выдохнула и резко протянула правую руку вперёд. «Он сейчас мне отсечёт её», – промелькнула паническая мысль. Мужчина взял её кисть, стянул перчатку и задумчиво посмотрел на раны, начавшие покрывающиеся корочкой после того, как Ру снова смазала их целебной мазью. Потом перевёл взгляд в злые глаза невесты.

– Ты – упрямая. Как баран.

– А ты тупой, как… как осёл!

– Ты когда-нибудь видела ослов, принцесса?

– До вчерашней ночи – нет.

– Ослы – очень умные животные, женщина. А вот ты – действительно глупа, раз не можешь удержать язык за зубами.

«Он прав», – подумала Руэри, но ярость оказалась сильнее мудрости.

– Ты мне ничего не сможешь сделать, Джарджат! – девушка дёрнула руку, но Тигр не отпустил. – Отпусти. Меня ждут на кухне!

– Не дождутся. Ты туда не вернёшься. Иди и приготовь мне баню, невеста. Я хочу купаться.

Ру посмотрела в его бесстрастные глаза, закусила губу, чтобы удержать слова, рвущиеся с языка и не послать его в то место, о котором приличные дамы даже не подозревают. «Ты решил унизить меня иначе? Да наплевать!». Она опустила ресницы, перевела дыхание.

– Я не умею этого делать, – призналась елейным голоском. – Вдруг что-то не так получится? Ты уверен, что хочешь этого?

– Да.

Руэри присела в реверансе. Джарджат, наконец выпустил её руку.

«Будет тебе баня», – мрачно думала девушка, взбегая по лесенке на тропинку, ведущую к старинным термам.

В Южном щите, как и во всём Элэйсдэйре, пользовались и душами, и бассейнами, но была и своя особенность – бани. Когда-то очень давно любознательная Руэри читала о них. Такие бани строились на природных источниках. В небольшом помещении воду кипятили в больших медных котлах, пар от которых поступал по трубам в отдельное помещение, где на мраморных лавках восседали или возлежали «купающиеся». От этого пара тело покрывается густым потом, и потом его смывают душистым мылом и теплой водой. Так мылись и в Султанате. Отличие состояло в том, что в Южном щите при бане всегда находился бассейн, а персичане любую стоячую воду считали грязной. Но и те, и другие любители купаться в паре, перегревшись, выползали в третью, прохладную комнату, где их ждали холодные напитки и фрукты.

– Значит, купаться хочешь? – злорадно прошептала Руэри, набрав на заднем дворе дров и входя в низкую дверь котловой комнаты. – Ну хорошо. Главное, чтобы потом не пожалел.

Ей помогли растопить печь, и принцесса ревностно проследила, чтобы пар разогрел парную до состояния, когда из-за жара дышать было почти невозможно, и только затем послала слуг и за женихом, и за лимонадом с фруктами. И, подкинув ещё дровишек, вышла в прохладную комнату встречать милого гостя.

«Что я делаю? – успела подумать она. – Зачем мне лишний раз его сердить? Это неразумно…». Но тут дверь открылась и вошёл Джарджат. Взглянул на неё, потную и растрёпанную, усмехнулся:

– Помоги мне раздеться, женщина.

«Ах ты сволочь!» – вспыхнула принцесса, и благоразумные мысли тотчас испарились, словно вода в котле.

Руэри потупилась, приняла перевязь с саблей.

– Сними с меня рубашку, – пояснил Джарджат.

«Ты решил, что я засмущаюсь, как девочка?! Серьёзно?!» – язвительно подумала она, подошла и потянула подол его рубахи вверх.

Персичане не признавали пуговиц. Либо шнуровали одежду, либо, как Джарджат, носили рубахи с широким воротом, распахнутым на груди. У жениха оказалась горячая бархатная кожа, и Руэри неожиданно для самой себя смутилась… как девочка.

– Умница. А теперь пояс и штаны.

«Ру, он не соблазняет тебя, а унижает, – напомнила принцесса самой себе, – подчёркивает, что ты на положении рабыни». И всё же пальцы её дрожали, когда развязывали широкий пояс.

– Штаны, – снова напомнил мужчина.

– Девице не пристало…

– Ты не девица, Руэри. Ты – моя невеста.

– Но не жена! – она возмущённо уставилась в его чёрные глаза. – А невесте всё равно не пристало!

– Штаны.

«Чурбан!» – злобно подумала Ру. И последние сомнения исчезли. Девушка помогла жениху снять чёрные штаны, благо всё неприличное было закрыто персичанским подобием панталон – очень коротких, едва скрывающих ягодицы.

– Хорошо, – кивнул Тигр, сбросил короткие сапоги и прошёл в парильню. – А теперь иди и помоги мне.

– Ты очень-очень об этом пожалеешь, – прошептала Руэри, дрожа от ярости.

Подхватила его одежду и сапоги, забежала в котловую и бросила всё в печь. Вытерла пот со лба и вошла в парильню, где из-за горячего тумана почти невозможно было дышать и что-либо видеть. И, не зная, что делать дальше, девушка замерла у двери.

– Подойди, – приказал Джарджат откуда-то из белых клубов пара.

«Обратного пути больше нет», – мрачно подумала Руэри и подошла к нему.

Глава 3. Цена слов

Джарджат сидел на широком мраморном сидении, скрестив длинные мускулистые ноги, и смотрел на девушку из-под густых чёрных ресниц. Его золотистая кожа блестела от пота, и этот блеск подчёркивал рельеф мускулов. «Не удивишь, – мрачно подумала Руэри, – голых мужиков я уже видела». И она вспомнила Риана, мокрого до неприличия. И щёки обдало жаром, а сердце снова заплакало.

Принцесса задыхалась от горячего пара, пот заливал глаза, а голова кружилась. Джарджат, едва видимый в мареве, казалось, был невозмутим, словно каменный идол.

– Возьми брусок мыла, – приказал он, – и намыль меня.

Ей пришлось повиноваться. Губку или мочалку девушка не нашла и стала растирать ароматную пену по мужскому телу ладонями. Размокшие ранки защипало. Руэри, забравшись на скамью позади жениха, намылила его шею, широкие плечи, спину, а потом прошла ладонями по рукам, перекрученным вспухшими от жара венами, потянулась к запястьям и грудью случайно коснулась его лопатки. Отпрянула. Сердце застучало.

Ру вдруг вспомнилось, как она горела и плавилась в объятьях Риана в ту страшную ночь, и словно наяву услышала «сладенькая волчья ягодка…».

– Сволочь, – прошептала девушка и попыталась вдохнуть, но закашлялась. Дышать было нечем.

Джарджат то ли не расслышал, то ли сделал вид. Руэри слезла с лавки, обошла, встала впереди него и принялась намыливать ему руки по отдельности. Заметила, что по левой руке от кисти до плеча тянется синяя татуировка, сплетаюсь в странном узоре.

«Гад, мерзавец, – думала принцесса, старательно опуская взгляд, – подонок!». После рук ей пришлось касаться его груди и жёсткого живота.

– Сполосни лицо в курне, – невозмутимо посоветовал Джарджат. – Станет легче.

«Сдохни, и тогда мне точно станет легче», – угрюмо подумала Руэри, но всё же послушалась совета, подошла к мраморной раковине, открыла кран, зачерпнула воду ладонями, вылила на лицо, а затем снова зачерпнула и принялась жадно глотать.

Действительно полегчало.

– Ноги, – напомнил Тигр.

«Да что б тебя!» – чуть не вырвалось у принцессы. Но ничего, ничего… придёт время, он за всё заплатит сполна! И сама себе напомнила недавно открытую истину: «Ничто не является унижением, пока ты сам не посчитаешь это унизительным для себя».

– Сполосни руки и вымой мне волосы.

Руэри снова вымыла руки и лицо прохладной водой из курны. Она жадно глотала и воду, и воздух, задыхаясь от зноя и влажности. «Да как он сам-то это переносит?!» – думала принцесса, путаясь в отяжелевших, липнувших к ногам юбках. Она снова забралась на лавку за его спиной, намылила его длинные тёмные, густые волосы.

– А теперь – всё смой.

Девушка злорадно улыбнулась, зачерпнула ковшом кипяток… Джарджат не вскрикнул, но тотчас отпрыгнул и яростно обернулся.

– Женщина! – прохрипел бешено.

Руэри удивлённо посмотрела на него.

– Слишком горячая? Надо было разбавить? Прости, я боялась, что тебе будет холодно… Ты же южанин…

Мужчина подозрительно уставился на неё, но злоумышленница заранее отрепетировала невинное выражение лица.

– Отдай ковш, – наконец процедил он. – Иди и приготовь душистое масло. Я сейчас выйду.

– Точно не надо помочь?

Джарджат мрачно глянул на неё.

– Ну, не надо, так не надо, – Руэри пожала плечами, подхватила юбки и вышла в прохладный предбанник.

С неё градом катил пот, но здесь хотя бы был воздух. Девушка стянула верхнюю тёмную юбку, свернула её так, чтобы было непонятно, что это за одежда, и положила одновременно и подальше к выходу и так, чтобы свёрток попадал в поле видимости.

Тигр появился довольно быстро. Бёдра его были замотаны в белое широкое полотенце. Руэри ждала жениха, сидя с ногами на мраморной скамье. Вздохнула, встала, взяла крынку с приятно пахнущим апельсиновым маслом.

– Налей мне лимонаду, – почти дружелюбно приказал Джарджат.

Руэри послушно наполнила кубок. Тигр опустился на скамью, выдохнул, закрыл глаза. Девушка встала за его спиной и принялась густо намазывать нежным маслом шею, спину и плечи, одно из которых заалело от ожога. Джарджат взял кубок и…

Принцесса успела выбежать из бани до того, как раздался рёв ярости, а, выскочив, не забыла задвинуть за собой щеколду. Она кусала губы, чтобы не захохотать.

«Надо было не перец туда насыпать, а уксуса налить, – запоздало подумала Руэри. – И побольше. Он бы сжёг женишку все внутренности…». Девушка вбежала в аркаду, нырнула в неприметную дверцу, промчалась вниз по лесенке, а потом подняла сиденье одной из широких лавок в подвальном коридоре. Здесь начинался тайный ход за пределы дворца.

– Интересно, понравилась ли тебе мазь со жгучим перцем, любимый? – прошептала принцесса, задирая мокрый подол.

И только уже внизу, в темноте позволила себе от души отсмеяться. Жаль термы были каменные, и их было не поджечь…

Обдирая руки и ноги о камень узкого лаза, Руэри смогла всё же покинуть крепость.

Уже начинало смеркаться. Длинные лиловые тени придавали пейзажу фантастический вид. Завоеватель действительно сдержал слово – город жил повседневной жизнью: окна были распахнуты, повсюду куда-то торопились или неспешно шествовали люди. Вот полная матрона с прыщавой девочкой замерла, разглядывая расписные товары седобородого, бронзового от загара горшечника. А тут мальчишки носились в пыли, босыми ногами выбивая что-то друг у друга. Визг, хохот, кутерьма…

Надо было торопиться, пока не закрыли городские ворота. Впрочем… Если она попытается скрыться вот так, пешком, её быстро поймают. Руэри не сомневалась, что Джарджат уже пришёл в себя, смыл перец, вышиб дверь и отправил на её поиски стражников. Она не могла допустить, чтобы её поймали – следующего шанса сбежать могло не представиться.

– Вода, – прошептала девушка. – Я могу уйти по воде…

И она заторопилась к реке, стараясь держаться лиловых теней. Неожиданно беглянке повезло – на натянутой между домами верёвке сушилась чья-то одежда, среди которой принцесса обнаружила мужской плащ. Небывалое везение! Руэри замоталась в него с головы до ног и ускорила шаг.

На причале тоже оказалось людно. Вряд ли Джаржат разрешил кораблям уходить в Шуг, но… не всё ли равно? Главное – уйти. Пусть даже вниз по течению, в Персиковый султанат.

Руэри пошаталась среди зевак, а затем обнаружила низкобортное судно, на которое носильщики грузили мешки с зерном. Девушка пристроилась к ним, молча взвалила мешок себе на плечи.

– О-о-ох…

Чуть не упала, но, прокусив губу, заставила себя подняться и, шатаясь, направилась по трапу вверх.

– Слабый ты слишком для такой работы, малец, – заметил кто-то.

– Не могут, а всё одно лезут! – проворчал другой.

И всё же ей удалось дотащить ношу в трюм. Скинув её с плеч, она прислонилась к груде мешков и сделала вид, что не может отдышаться, впрочем, делать вид особенно и не пришлось. Оставшись одна, Руэри вытащила пару мешков сбоку, сделав почти что норку, юркнула туда и закрылась тем другим мешком, который послужил к её спасению. Ей было страшно, что гора разъедется и задавит её.

– Интересно, – едва слышно прошептала принцесса самой себе, – куда их повезут?

Уж точно не на север. «Тигр перекроет поставки хлеба в Королевские земли, – холодея, вдруг осознала она, – я бы именно так и сделала. Золотой щит тоже не даст зерна. Останется лишь Шёлк, но Шёлк не прокормит всех…

Ей стало страшно. Неужели в Шуг придёт голод? И что тогда?

«Ру, важнейшая задача любого монарха – сделать так, чтобы его народ не голодал, – говорил король Ульвар, – там, где голод, там эпидемии, разбой, мятежи и кровь. Пища – основная задача. Основа основ. Порядок, законы, реформы, вообще всё – становится неважно, когда приходит голод».

За время правления отца – а правил он почти двадцать два года – голод случился лишь однажды, в самом начале, когда молодой король, увлечённый строительством обучалищ и лечилищ, созданием собственной регулярной армии лучников, взвинтил налоги и растратил казну. Руэри помнила рассказы про восставшую столицу и про ввод войск, подавивших мятеж. Тогда Ульвар смог решить проблему и не допустить глобальных потрясений, но – дорогой ценой. Ему пришлось даже прервать войну, отдав Тенистую рощу Персиковому султанату в обмен на зерно. Потом, правда, герцог Ярдард отвоевал эти земли.

Свою ошибку отец больше не повторял.

– Бастик, Бастик, – прошептала принцесса, дрожа, – что ты наделал! К любой войне надо готовиться заранее…

Южный щит нужно было вернуть в Элэйсдэйр любой ценой.

Руэри закрыла глаза и попыталась уснуть. «Дядя Яр, наверное, уже в пути. У него – рыцари, а, значит, уже скоро он атакует Джарджата… Дядя – опытный воин, он точно справится с тигровым мальчишкой».

Разбудил её рёв горнов. Девушка дёрнулась, чтобы вскочить и ударилась о мешок. Злорадно улыбнулась: «это меня ищут… ну-ну… ищите». Судя по всему, судно ещё не отчалило: оно только чуть-чуть покачивалось на волне. Можно было ещё спать и спать...

– Чёй-то? – спросил хриплый голос неподалёку.

– А не слышал?

– Не.

– Ну ты, Мэг, даёшь. Герцогиня наша сбежала, значицца. Жених скорбит.

– Ах-ха-ха.

Густой смех показался Руэри мелодичным и музыкальным.

– Тигр думает, что, если трубить, то она вернётся?

– Ну… говорит, если невесту до заката не вернут, казнят какую-то Эгиль…

– Им, этим гадам, лишь бы казнить кого-нибудь…

Руэри показалось, что от ужаса у неё остановилось сердце, а во рту почему-то вдруг возник вкус форели.

***

На Солнечной площади, как назывались в Южном щите все главные городские площади, царила угрюмая тишина. Люди просто стояли и смотрели на эшафот, окружённый смуглолицыми воинами в белых бешметах. Шах Джарджат, стоявший на помосте, тоже молчал, но смотрел не на бледную, перепуганную до полуобморочного состояния девушку, а на то, как солнце всё ниже и ниже, словно апельсин на ветви, клонится к крышам белостенных домов.

– Милостью своею и благословенной султанши Тайганы Джарджат, великий сын величайшего Джарджата, помиловал город, – надрывался охрипший глашатай, – однако великодушие его было обмануто. Если до заката один из вас, тот, кто укрыл невесту Тигра Ночи, не выдаст ту, что принадлежит Величайшему по праву, то эта девушка умрёт, а вместе с ней умрёт и милость вашего шаха. Да не испытывайте терпения его…

Золотисто-оранжевый край светила коснулся крыш. Руэри, продирающаяся сквозь толпу, поняла, что не успевает. Люди не расступались, широкие плечи мужчин заслоняли ей путь. И тогда она закричала:

– Джарджат! Я здесь! Я пришла!

Зрители начали оглядываться и расступаться перед ней. В тишине явственно услышался чей-то «ах» и тонкий, судорожный вслип. Руэри, вскинув голову, пошла к эшафоту. Джарджат, чёрный в своей простой чёрной одежде, молча смотрел как она подходит, как поднимается по наспех сколоченным деревянным ступенькам.

– Я пришла. Отпусти её. Она ни в чём не виновата.

– Ты сказала, что отдашь мне щит, но слово твоё оказалось пустым, – медленно отозвался Тигр, – ты сказала, что станешь моей женой, но сбежала, и это слово тоже оказалось пустым. Кто мне ответит за это?

– Не Эгиль. Она не давала тебе пустых слов.

– А тогда кто?

Руэри сердито глянула на него:

– Чего ты хочешь?

– Ты нарушила слово и ушла, невеста. Я приказал казнить твою служанку вместо тебя. За сказанные слова должен кто-то отвечать. Моё слово полновеснее золотой монеты – я не могу его нарушить. Скажи мне, кто должен ответить: ты или она?

Принцесса побледнела. Эгиль коротко всхлипнула.

– Ты… ты серьёзно?

Джарджат молчал. Руэри стиснула руки, снова укусила себя за губу, но не почувствовала боли.

– Ты же шах, – напомнила она, и голос её дрогнул. – Ты можешь помиловать…

– Могу, – согласился мужчина. – Но если я не хозяин своему слову, то кто ему хозяин?

Руэри посмотрела в широко распахнутые глаза серой от испуга служанки. Снова в чёрные – жениха. Он говорил всерьёз.

– Я нарушила слово, я и отвечу за это, – выдохнула пленница зло.

А затем подошла к виселице и поднялась на ящик. Снова обернулась к захватчику, глянула свысока.

– Отпусти девушку. Пусть идёт.

Джарджат махнул рукой.

– Нет! Нет! – закричала Эгиль. – Ваше высочество, пожалуйста, не надо! Вы не должны! Птица рвётся из клетки, а узник – из тюрьмы, кто ж их за это судит?

Служанка упала в ноги неподвижного мужчины, заламывая руки.

«Как странно, – подумала Руэри и удивилась своей отрешённости, – единственный человек, который меня пожалел – моя служанка… Как-то странно…». Принцесса закрыла глаза и поморщилась, вновь услышав рычащий голос Зверя:

– Я обещал наказание. Но я же обещал на тебе жениться, женщина. Я не смогу жениться на мёртвой. Моё слово твёрдо и отменено быть не может. Я милую тебя ради него. И отменяю повешение. Тебя накажут плетьми.

– Что?!

Руэри резко обернулась к нему, едва не упав, и удержалась, только схватившись за петлю.

– Десять плетей за побег. Но ты можешь отказаться.

– Конечно, я отказываюсь!

– Тогда за тебя их получит твоя служанка.

Руэри застыла, не сводя ошарашенного взгляда с чёрных, точно ночь, безжалостных глаз. Её заштормило от злости.

– Это ничего, – заторопилась Эгиль, – Ваше высочество, это ничего! Плети – это ничего. Не переживайте за меня...

– Нет, – процедила принцесса.

– Нет? – Тигр наклонил голову набок.

– Нет. Я сказала, что отвечу сама. Отпусти девушку, Джарджат.

– Как же можно?! Как же…

Но белые бешметы уже подхватили Эгиль под руки и поволокли с помоста. Руэри шагнула вниз и презрительно вздёрнула подбородок.

– Я готова, – объявила она.

И вдруг заметила в толпе… лорда Ойвинда! Да, да, этот мужчина в чалме точно был он! Принцесса видела его только раз, когда посол короля Ульвара приезжал зачем-то в Шуг, но сразу узнала. «Он здесь тайно… он жив. Он – друг отца, а, значит…». На сердце расцвела надежда.

– Ты можешь попросить прощения, – заметил Джарджат. – Возможно, я тебя помилую.

Руэри насмешливо глянула на него.

– Нет. Мне не нужна твоя милость.

Палач указал девушке на лавку. Принцесса прошла и молча легла. Ей привязали руки и ноги к специальным креплениям. «Было бы здорово, если бы я умерла прямо сейчас, – угрюмо подумала Руэри, – это решило бы все проблемы. Или большую их часть». Она закрыла глаза. Тело её сотрясала дрожь. Не испуг, нет. Злость. А, может, она простудилась вчера, ведь одежда, в которой Ру убежала, была мокрой насквозь…

«Ойвинд – один из хитрейших людей Элэйсдэйра. Он был советником папы по Югу. Он – внук хранителя Нэйоса… И он точно здесь не просто так. А, значит, выполняет какое-то задание…».

Они победят. Обязательно, непременно, точно. Они должны победить. И Юг, и Запад.

Мир разорвала боль, он вспыхнул и раскололся на части. Ру вонзила зубы в плечо. «Папа!» – закричала она мысленно.

Но нет, она не станет просить пощады! И не заплачет, нет! Лучше умереть!

Второй удар погрузил девушку во мрак небытия, и она не услышала хриплый голос Джарджата:

– Достаточно.

***

Ойвинд скривился, когда плеть палача обрушилась на принцессу, и белая блуза начала наливаться алым. «Вот же идиот, – подумал лорд, морщась, – она же девушка. Кто так бьёт? Надо ж учитывать конституцию тела. Эдак наказанная и до пятого удара не доживёт, а если и доживёт, то вся спина будет изуродована шрамами…». Однако до пятого удара дело не дошло – Джарджат вскинул руку и велел:

– Достаточно.

Но второй удар уже обрушился, чуть опередив его приказ. Истязуемая дёрнулась и обвисла. Истошно завопила из толпы помилованная служанка. Ойвинд молча наблюдал, как Джарджат подошёл к скамье, задрал подол блузки наказанной невесты, а затем обернулся к палачу и что-то гневно прошипел. Должно быть злился, что красоту девушки повредили. Заплечных дел мастер испуганно повалился в ноги шаха, его плеть громко стукнулась о помост.

Тигр легко подхватил девушку на руки, бережно прижав к себе, запрыгнул на коня, которого тотчас подвели к помосту, а затем чёрным вихрем умчал прочь.

– Интересно, интересно, – прошептал бывший лорд.

И пощипал усики. Всё это было до крайности любопытно. За побег наложниц и жён султана могли посадить на кол, а то и чего похуже. Десяток плетей – даже таких – было слишком мягким наказанием. Тигр слаб? Пожалел невесту? Может, просто неравнодушен к красоте и не хочет её портить? Ну, тогда ведь существуют и другие способы, не менее болезненные и поучительные, но не оставляющие следов на теле…

Если бы, скажем, вместо Джарджата был какой-либо рыцарь из Элэйсдэйра, это было бы одно. Но Тигр был воспитан там, где мужчина привык не жалеть ни рабов, ни наложниц, сурово карая и за меньшие проступки.

А если – хотя бы на минуточку – допустить, что Джарджат неровно дышит к самой невесте или… ну или слаб к женскому полу вообще, излишне жалостлив… Что это может дать?

– Например, – прошептал Ойвинд, щуря кошачьи глаза, – это крайне заинтересует красавицу Тайгану. Уже одно то, что её герой-спаситель вообще собирается жениться на другой женщине, вряд ли порадует Благословенную, а уж если…

Он не договорил. Улыбнулся по-кошачьи довольно.

Уж кто-кто, а несостоявшийся герцог превосходно умел ловить рыбку в мутной воде.

Глава 4. Южное вино

Ей в лицо летел снег, кусая щёки, лоб, нос. Руэри жмурилась, пыталась отвернуться. Она брела по белоснежным горам по колено в ледяном снегу. Спотыкалась, падала, вставала и снова шла, пытаясь закрыть глаза рукой, но снег всё равно кололся.

– Зайчоныш, – шептал Ветер, – позови и я приду.

Слёзы стыли на щеках, превращаясь в лёд.

– Нет. Не хочу.

– Тш-ш-ш… Лисичка, зачем это упрямство? Ты хотела узнать, каково это – быть без меня? И как? Тебе нравится?

– Нравится.

Он тихо засмеялся, но мир задрожал от его смеха.

– Лгунишка. Даже во сне умудряешься лгать. Я не ошибся, когда тебя выбрал.

Ру молчала. Надо было беречь силы – они стремительно заканчивались, но, если она упадёт, то уже не поднимется… Девушка застонала и открыла глаза. Снег, всё тот же снег стеной. Её знобило от холода. Она попыталась обернуться и едва не потеряла сознание от вспышки боли. По щекам потекли слёзы.

– Лучше не двигайся. Спине нужно время, чтобы зажить.

– Ты?! Что ты тут делаешь?!

– Смотрю на тебя, – насмешливо отозвался ненавистный голос.

– Ну и как? Нравится? – прошипела Руэри.

– Нет. Ты даже двух из десяти плетей не выдержала, женщина. На что ты расчитывала?

У принцессы не было сил отвечать. Она закрыла глаза, молясь, чтобы он ушёл. Но Джарджат вдруг опустился на пол рядом с её постелью и протянул ковш с водой.

– Пей.

Девушке очень хотелось грубо и прямо послать его подальше, ударить по ковшу, но… вода… Она мерцала и манила совсем рядом, чуть ниже подушки. Руэри сама не поняла, как наклонилась и начала пить. Обидчик перехватил упавшую прядь её волос, придерживая их. «Я пью из его рук, как собака», – с ненавистью подумала принцесса, но остановиться не могла: её мучила жуткая жажда. Казалось, в её горле поселилась Великая пустыня. И девушка порадовалась, что, лёжа лицом вниз, не видит самого мучителя. Только его руку и ноги в чёрных штанах.

Когда, напившись, она отвернулась, снова уткнувшись в белую наволочку подушки, которую приняла за снег, Джарджат поднялся.

– Я верну тебе твою Эгиль, – пообещал он. – И не отберу твою свободу ходить по дворцу. Ты можешь снова сбежать, но знай: вместо тебя умрёт кто-то другой. И каждый закат кто-то будет умирать, пока ты не вернёшься.

«Ненавижу!» – подумала Руэри, но промолчала.

– Ты умнеешь, – заметил Джарджат и вдруг провёл по волосам на её затылке.

Девушка вздрогнула. Дверь за мужчиной закрылась.

«Что бы сказал Риан, узнав, что я вернулась в плен из жалости к служанке? Что разочарован моим милосердием? А… папа?». Ей вспомнились слова, которые часто повторял отец: «лучше погибнуть одному невинному, чем тысяче». И он был прав, прав… Вот только… Руэри не смогла. Правильно, разумно было бы не возвращаться, ведь одна она могла спасти своё королевство от врага. Да она вообще только одна знала, кто его самый страшный враг. Нужно было добраться до древней библиотеки, найти способ справиться с Ветром, победить Риана, а затем вернуться в Шуг и отвоевать свой щит, но…

Ру не смогла.

«И что делать теперь?» – мрачно спросила пленница сама себя. Ответа не было.

***

Джарджат стоял у фонтана, заложив руки за спину и ждал.

Изящные внутренние ворота распахнулись, и Тигр услышал лёгкие танцующие шаги. Он не обернулся.

– О славнейший из славных, Джарджат, сын Джарджата…

Лорд Ойвинд говорил на наречии тигров почти без акцента. Его выдавала лишь чуть более жёсткая «р» и чуть более твёрдая «а». Шах обернулся.

– Приветствую тебя, лорд, – ответил на языке детей богини. – Ты приехал сам или тебя прислала Благословенная?

– И так, и так, Ваше высочество, – улыбнулся Ойвинд.

Джарджат поморщился:

– Я не высочество. И пока не герцог.

– Но уже шах, разве нет? Значит, Его светлость хотя бы.

– Говори о том, зачем приехал. Не утомляй мои уши.

– Благословенная прислала меня узнать, когда твои войска вступят в Шуг. Она получила твоё письмо и знает, что Дьярви держит Мандариновый город и другие крепости на севере Юга, но если пройти мимо них…

– И получить удар в спину? – насмешливо уточнил Джарджат. – Нет.

– Мы получили донесение, что войска принца Ярдарда миновали Шуг, – намекнул лорд.

– Хорошие вести. Давно хотел встретиться с Медведем.

Ойвинд покосился на него, произнёс мягким, бархатным, как кошачьи лапки, голосом:

– Да не оскорбят светлейшего мои сомнения, но Ярдард – великий воин, а медведцы – грозная сила. Было бы лучше, если бы вы не встретились.

Джарджат поднял чёрные брови.

– Почему?

– Исход боя с дядей короля не так очевиден, к тому же если они встретятся с коронелем Дьярви и его лучниками…

– Тем интереснее будет встретиться. Передай Благословенной, что осенью мы осадим Шуг. Это всё, с чем ты приехал?

– Осень так далеко! Владычица Благословенного Сада спросит почему так долго.

– Осенью в Шуг придёт голод. А за ним – мы. Я не хочу лить кровь своих людей понапрасну.

– Но Благословенная…

Тигр нахмурился, дёрнул головой:

– Благословенной придётся научиться терпению – мудрости царей.

Ойвинд тонко улыбнулся:

– О, конечно. Могу ли я именно так передать ваши слова, мой шах?

– Можешь. Что ещё?

– А если бы, скажем, Медведь вдруг умер… Это ускорило бы падение Шуга?

Чёрные глаза пронзили лорда внимательным взглядом.

– Надеюсь, сын герцога Эйдэрда доживёт до нашей встречи, – процедил Джарджат, сдерживая гнев.

– Да хранят нас боги! – согласился Шёлковый лорд. – Как себя чувствует ваша невеста? Я видел…

Но тут же осёкся, заметив, как сжались губы жениха, снова улыбнулся, поклонился и покинул садик.

«Он не так прост, – подумал, выходя в город и продолжая улыбаться. – Но горд, а гордецы глупы. От человека, убившего дядюшку, хотелось бы видеть чуть больше мудрых поступков. Яр растопчет Тигрёнка и не заметит. А, значит, надо брать дело в свои руки».

***

Войско остановилось не в самом городе, а в окрестностях Южной Рогатки, и из-за белых шатров, раскинувшихся на полях, с которых уже давно собрали урожай, казалось, что наступила зима. Герцог Ярдард, мрачный, небритый, склонился над походным столом, рисуя на картах расположение вражеской армии, о котором узнал из донесений лазутчиков.

Полог шатра откинули, и внутрь вошёл лейтенант Грэхэм, приехавший от коронеля Дьярви день назад. Яр посмотрел на посетителя тяжёлым взглядом.

– Я пришёл за ответом, мой принц.

Коронель лучников предлагал объединить армию и ударить по Джарджату единым фронтом. Рыцари – по центру, лучники – по флангам, поддерживая всадников тучей стрел. У Дьярви была ещё огневая рота, вооружённая арбалетами, стреляющими металлическими шариками. Но огнедых не нравился Медведю – рыцарь не доверял новомодному оружию.

– Нам не нужна помощь лучников, – отрезал Яр. – Пусть остаются в Мандарине. Испокон веков сражались так и всегда побеждали. Никто в здравом уме не надевает на задние ноги коня колодки.

– Благодарю за ответ, Ваше высочество, – Грэхэм поклонился, но будто медлил.

– Что-то ещё?

– Мой принц… не сочтите за дерзость, но… мой дед служил под началом вашего отца…

– И?

– Я – седьмой сын своего отца, а потому, согласно приказу короля Ульвара, обязан был вступить в ряды лучников, но… – юноша запнулся, а затем всё же решился: – Позвольте мне встать под ваши знамёна! Я рыцарь, а не простолюдин! Позвольте мне принять участие в бою с шахом Джарджатом!

Яр тепло усмехнулся.

– А как же твой коронель?

– Он всё равно сидит в городе. Там нечего делать, и, чем меньше едоков, тем легче остальным.

Герцог задумчиво посмотрел на юного воина. Сколько ему? Двадцать? Двадцать пять? Совсем молодой. Рвётся в бой, боится не успеть.

– Хорошо. У тебя есть жена, дети, кто-нибудь тебя ждёт?

Грэхэм неожиданно помрачнел:

– Не успел, – неохотно отозвался он. – Была… невеста…

– Ну что ж, тем лучше. Драться на поле боя это, знаешь ли, не сидеть в стенах. В бою можно умереть. Коронелю Дьярви я вышлю ворону. Будешь моим адъютантом.

И по лицу парня Яр увидел, как тот мгновенно воспарил в небо. «Эх, молодость», – умилился Медведь.

– Ваше высочество! – в шатёр стремительно ворвался оруженосец. – Ваше высочество, там… Дозорные задержали человека, скакавшего с юга. Он назвался лордом Ойвиндом и просит вас.

– Что?

Ойвинд? Внук Нэйоса всё же жив? Ну и дела!

– Пусть приведут.

Грэхэм поклонился и вышел, сияя радостью. И вскоре стража ввела поседевшего и пропыленного Шёлкового лорда. Ярдард не сразу узнал его, а, узнав, шагнул навстречу и обнял.

– Рад видеть тебя живым! Как ты сбежал из Султаната?

– Долгий рассказ, Яр… простите, Ваше высочество!

Медведь хмыкнул:

– Не нам чиниться, друг. Не так уже много на свете людей, которые могут меня называть Яром. Ты – можешь. Ты возвращаешься в Шуг?

– Да, конечно. Но надеюсь сразу отправиться в Шёлковый щит. Я, конечно, верю, что ты победишь малыша Джарджата, но… Понимаешь, Дайос – прекрасный полководец, но… Тигр хитёр, как змея. Думаю, кузен не откажется от моей помощи.

– Слушай… Отдохни сначала. С войной успеется…

Ойвинд устало усмехнулся. Его щёки заросли серебристой щетиной, и было непривычно видеть всегда подтянутого и щеголеватого лорда вот таким.

– Потом отдохнём, Яр. Тигр перекрыл пути зерна, ты же понимаешь… И он движется на Шёлк.

– Дьярви в Мандариновом городе, – заметил Медведь.

– Да плевать! У Джарджата – конники, они молниеносно форсируют Шу, ударят по Шёлку, и, если возьмут Шёлк… Тигр с юго-запада, Тигр с юго-востока… Он возьмёт Юг в клещи и, прости, расколет, как орех.

– Ну-у... – Яр смешливо улыбнулся и весело посмотрел на старого друга.

– Знаю, ты бы разбил Джарджата. Но он ведь уйдёт от тебя на восток, Яр. А Дайос… Одним словом, предпочитаю встретить тебя в моей земле.

– Ты голоден?

– Да плевать! Вели только подать вина. Выпьем за встречу, и сразу махну в Шуг. Отдам дань уважения новому монарху и… Дайос не выстоит, клянусь тебе! У Старшего Джарджата с зубами всё было в порядке, но Младший его превзошёл. Если одержишь победу – ты услышал, Яр? Я сказал «если»! – то гони его на восток.

– И оказаться между ним и Кайелем?

– Не думаю, что Кайель на тебя нападёт. Одно дело испугаться за свою шкуру и предать, другое – выступить против своих.

– Ты прав.

И принц велел принести вина и сыра. Старые друзья уселись друг напротив друга, и Ойвинд принялся рассказывать по порядку, как его чуть не бросили в темницу, но, когда стража султана вступала в его дворец, приговорённый посол бежал через сточную канаву. Как скрывался в овчарнях и курятниках, как раздобыл, наконец, коня, но отправился не на север, а на запад. Как, наконец, добрался до Золотого щита и узнал, что тот предал корону…

– Я побоялся обратиться к Кайелю, а моя кляча издохла…

Тут, наконец, им принесли вина. Яр откупорил сосуды, разлил по кубкам. Ойвинд попробовал.

– М-м… не персиковое, не такое сладкое. И не кислое тинатинское.

– Да, друг. Это – Южное. Теперь вот виноградники есть и у нас…

– Не отдадим наше вино Персику! – рассмеялся Ойвинд, поднимая кубок.

– Не отдадим, – усмехнулся Яр.

Утром Ойвинд уехал на север, а принц велел войску подниматься и продолжать движение на юг. «Старею, – подумал он, запрыгивая в седло, – вроде и пил не так, чтобы много, да и не всю ночь напролёт, а – гляди ж ты – голова кружится, и горло першит. Простудился, что ли?».

***

По приказу Себастиана, Астра с матерью перебрались во дворец. Девушке сшили множество новых платьев из шёлка, бархата и парчи, с высокими воротниками и низкими, по дворцовой моде, декольте. Астрелия тяжело вздохнула, и ещё раз – когда узнала, что ей положен штат слуг. Но пришлось смириться и с переездом, и с платьями, и со слугами. Невесте короля полагается, тут ничего не сделать.

Сложнее всего оказалось общаться с придворными дамами. Поначалу девушка постоянно переспрашивала, не были ли они знакомы раньше, но потом сообразила, что тёплые слова восторгов – всего лишь лесть.

– А я-то думала, откуда леди Милайна знает, добра я или не добра, – смеясь, рассказывала Астра жениху. – Думала, может она меня где-то раньше видела…

– Милайна ещё ничего, – хмыкнул король. – Она глупая, лживая, но не злая. А есть такие… Я бы их всех разогнал, но не могу. Замуж что ли их побыстрее повыдавать? Ну, знаешь, чтобы рожали рыцарей и некогда было сплетничать и интриги плести…

– Так кавалеры-то не лучше дам!

Они шли по тропинке, мимо деревьев, начинающих облетать. Дул порывистый ноябрьский ветер. Приближалась зима.

– Представляешь, – пожаловался Себастиан, – мне принесли письмо из гильдии ремесленников! Вот дерзость! Нахалы приглашают меня на совет. Король на совете ткачей! Нет, папа, конечно, их посещал, поэтому они избаловались совсем…

Астра резко остановилась, обернулась к нему, хмурясь.

– То есть, торговцы, гончары, столяры, ткачи – люди не ваше круга, Ваше величество? – уточнила холодно.

– Конечно, не моего. Да дело не в этом, ведь, если с другой стороны посмотреть, я тоже – не их круга. Но, Астра, о чём мне с ними говорить? О ценах на шерсть? О станках или там что у них?

– А о чём с ними говорил твой отец?

Себастиан растерялся:

– Не знаю.

– Он не брал тебя с собой?

– Отчего же? Брал, но… Я не помню. Это было ужасно скучно, Астра! Я сидел, задыхался от омерзительных запахов, и меня клонило в сон.

– Но так нельзя! – девушка возмущённо посмотрела на него. – Себастиан! Это – твои подданные, ты – их король. Ты – высший суд на земле Элэйсдэйра!

– Ну и что, Астра? Если они – мои подданные? Мой садовник тоже – мой подданный. И что, поэтому я должен разбираться в сортах роз? Или, может, ты скажешь мне вместе с ним обрезать кусты и копать землю?

У Астры задрожали губы. Она присела в реверансе:

– Простите, Ваше величество. Разрешите мне вас покинуть. Ведь я – не из вашего круга.

– Ты обиделась? – удивился он.

– Нет.

– Астра…

Но девушка развернулась и убежала. Она вернулась в комнату, закрылась в ней и расплакалась.

– Мой дед был горшечником, – прошептала сквозь слёзы, – ну так и зачем меня было брать сюда?! Я не просила! Ты – невежественный, эгоистичный, избалованный мальчишка!

Риан говорил, что именно Астра должна сделать из Себастиана великого короля, но как тут сделаешь, когда он такой… такой… спесивый?! И нет вокруг никого, на кого можно было бы опереться. Все улыбаются и кланяются ей, но шепчутся за спиной. Она здесь – чужая, и не понятно, что Астра вообще делает во дворце.

К её удивлению, Себастиан не пришёл мириться. Они и раньше могли поссориться, но король всегда был чуток и нежен к невесте, а тут – день перешёл в вечер, небо нахмурилось, миновало время ужина, а Астрелию никто не тревожил. «Значит, я ему больше не нужна, – горько подумала девушка. – Ну что ж… Этого стоило ожидать. Пока я не давала согласия на свадьбу, ему было интересно добиваться моей благосклонности, а сейчас…».

Она тщательно умыла зарёванное лицо, переоделась в собственное простое серое платье и вышла.

Но уходить вот так, не поговорив – было неправильно, и Астрелия направилась в корпус наследника, который превратился в королевский корпус. Постучала в кабинет. Ей не ответили, и она вошла.

Себастиан стоял спиной к ней, прислонившись лбом к оконному стеклу.

– Я зашла попрощаться. Простите, что без спроса и… Я ни в чём не обвиняю вас и не таю зла. Я сама виновата, что чего-то себе вообразила, но мы из разного круга и…

Она запнулась. Король был как-то подозрительно неподвижен и тих.

– Себастиан?

Но тот, казалось, не слышит её. Астра тихонечко подошла к юноше, тронула его за плечо. Себастиан обернулся. У него были красные, мутные от слёз глаза.

– Ты… из-за меня? – потрясённо прошептала девушка.

– Дядя Яр умер. Я… я не знаю, как сказать об этом бабушке… И вообще…

– Как умер? Он же недавно был здоров?

– Какие-то судороги. Он не доехал даже до Мандаринового города. Ему стало плохо. Сначала дядя не обращал внимания на своё недомогние, а затем упал с коня. Войско остановилось в дне пути от Мандарина, и там… Грэхэм Старый прислал ворону. Он предположил, что всё дело в охоте на лис. Видимо, попалась бешенная. Не знаю. Но дядя Яр никогда не охотился на лис!

Астра молча обняла короля, прижала к себе, гладя по волосам.

– Сначала отец, потом дядя, – прошептал Себастиан с горечью. – Я не знаю теперь, кого поставить главнокомандующим. Да и…

Он снова стал похож на мальчика. Всеми брошенного, потерянного мальчика. Девушка привстала на цыпочки и стала покрывать нежными поцелуями его лицо. Она не знала, как помочь королю, но чувствовала, что любимый нуждается в утешении.

Глава 5. Мир ломается

Руэри пролежала дня три, и только на четвёртый смогла выйти из покоев. Словно в насмешку над её бессилием, Джарджат отнёс раненную девушку всё в те же покои лорда Рандвальда, но теперь наличие тайного хода не радовало принцессу.

Стоял засушливый, знойный вечер. Руэри знала, что зима в Южном щите иная, чем в Королевских землях. Здесь совсем не было снега, но жаркий воздух пустынь, казалось, уносил из края всю воду, взамен принося пыль. Она была повсюду – на стенах, на решётках, на листьях пальм и даже на цветах. Ещё немного, и по ночам температура начнёт падать, станет холодно.

Спина всё ещё болела, но уже не так остро: раны затянулись, покрывшись корочкой, которая очень чесалась, и Ру мучилась не столько ноющей болью, сколько именно желанием почесаться. Эгиль чуть ли не каждый час мазала рану и даже уверяла, что шрама почти не будет видно, и всё же…

Джарджата Руэри не видела с того самого дня, как жених поил её водой из ковшика сразу после экзекуции. Да и не желала видеть, если честно. Она долго думала над своим положением, и поняла, что нужно менять тактику. Ненавидеть Тигра не имело смысла. Вряд ли виной тому, что произошло, его личная жестокость. Просто он был варваром, дикарём, из мира, где женщина не дороже собаки. Тревожило другое: Джарджат ценит своё слово, он назначил в наказание беглянке десять плетей. Но палач ударил лишь дважды. И что? Ей предстоит выдержать ещё восемь ударов?

Ру вздрагивала и ёжилась, когда думала об этом.

Нет, надо придумать какой-то иной выход. Не имеет смысла воевать с тем, кто сильнее тебя. Его нужно либо уничтожить, либо чем-то купить. Либо найти против него союзников.

Риан тоже не показывался, и девушка ловила себя на удивительном ощущении мира и покоя. Как будто ей всё приснилось, как будто не было войны, половину Южного щита не захватил враг, а брату не угрожает смертельная опасность.

Но это было не так.

Просто в роскоши Южного дворца вся эта ужасная реальность почти не чувствовалась. Нега, истома и покой. Пальмы, песочек, фонтаны…

Руэри направилась к конюшням. Да, она не сможет бежать, но запрета покидать дворец у неё не было, а вырваться из райского лживого места хотелось. Кони разных мастей тянули к ней головы, а она шла и рассматривала их блестящие глаза. Какой из них принадлежит Джарджату? Какого можно оседлать так, чтобы это не сочли кражей? Как же хотелось сесть в седло и ощутить, как ветер дует в лицо! И вдруг узнала чёрного жеребца. Именно на нём Тигр гарцевал под стенами цитадели. Это был единственный скакун, не потянувшийся к гостье. И единственный, достойный дочери короля.

Руэри стало досадно пренебрежение красавца. Она вынула из сумочки припасённый кусок посоленного хлеба и настойчиво протянула ему. Жеребец фыркнул, ударил копытом.

– Он не отравлен, – насмешливо заметила Ру. – И он вкусный. Возьми.

А потом сообразила и повторила ту же фразу на персиковом наречии. Ноздри скакуна раздувались, но красавчик всё же не решался взять подношение и лишь косил на назойливую посетительницу крупный глаз на выкате.

– Он тебя скинет, женщина. А потом растопчет. Ятаган – злой жеребец.

– А я и не собиралась его седлать, – процедила Руэри, не оборачиваясь.

Ей и не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос. Мужчина подошёл и встал за ней. Девушка затылком почувствовала его горячее дыхание.

– Куда ты хочешь ехать?

– Никуда. Я просто устала быть в четырёх стенах.

– Четырёх? Здесь намного больше стен. Дворец большой, погуляй по дворцу.

Руэри резко обернулась к нему.

– Я не наложница, не рабыня!

– Ты – пленница, – возразил шах.

«Он прав». Девушка заставила себя улыбнуться, шагнула к мужчине и положила ладони ему на грудь.

– Да, – согласилась мягко. – Но тебе же нужна живая пленница? Разве не так? И, желательно, в здравом уме. А я тут с тоски с ума сойду.

– Другие не сходят. В гареме…

– Я – не другие. Я выросла не в гареме, Джарджат. Знаешь, как я жила в Шуге? Хочешь расскажу?

Он промолчал, но она решила, что его молчание – хороший знак. Ещё никогда они не находились так близко друг к другу. Ру чувствовала дыхание Тигра на своём лице, видела чёрные глаза, совершенно бездонные в полумраке конюшни, совсем рядом. «Если бы у меня был кинжал, – подумалось ей невольно, – я смогла бы его убить? Или он успел бы перехватить мою руку?».

Но кинжала у неё не было.

– Я жила в королевском дворце, вокруг него был прекрасный, огромный парк. Те садики, которые внутри и снаружи Южного дворца – ничто по сравнению парком королевы Леолии. У меня был свой конь – Арчисвальд. Я могла оседлать его и скакать, куда мне захочется. Могла, например, поехать в Шуг, побродить по узким улочкам, погулять по гранитным набережным. Могла принять участие в королевской охоте. Или, наоборот, танцевать на балу до утра. С кавалерами, Джарджат. Знаешь, как это весело? Не думаю, что знаешь. Ты, должно быть, и танцевать не умеешь. А ещё отец разрешал мне присутствовать на королевском совете и дорожил моим мнением. Не скажу, что я поражала всех мудростью – мне не хватало опыта, но…

У неё перехватило дыхание и внезапно на глазах выступили слёзы. Руэри их сморгнула, облизала губы и продолжила немного хрипловато:

– Я помогала маме руководить лечилищами и обучалищами, несколько раз была на испытаниях в университете… Ты знаешь, как влияет созвездие свиньи на посевы овса? А с каким камнем соседствует малахит? Ты знаешь, о войне Америса Великого и султана Талермана, которая произошла триста пятьдесят четыре года назад и закончилась в курятнике? Война, которую летописцы прозвали битвой сорока четырёх куриц? А я знаю, Джарджат. И я умею читать карты и рассчитать сколько понадобится дерева и камня для строительства крепости… А ещё я четыре раза обыграла отца в удар ветров! А ты даже игры такой не знаешь! И ты мне говоришь: женщина, сиди в четырёх стенах и довольствуйся жизнью левретки?

– Знаю.

– Что знаешь? – не поняла она.

– Игру удар ветров.

Руэри удивлённо посмотрела на него.

– Да ну?

– Почему ты плачешь? – спросил Тигр равнодушно.

И она только тогда ощутила, что щёки стали мокрыми.

– Женские слёзы, знаешь ли, – принцесса пожала плечами, – пустяки. Подумаешь, на спине – рана, сердце – разбито, а отца убили – это ж так, ерунда. Куда прикажешь мне идти дальше? Я ведь уже выздоровела. На кухню, в баню или, может, навоз на конюшне разгрести? А хочешь, я тебе станцую? Но это шальвары нужны. Без них – никак…

Неожиданно мужчина положил ей руки на плечи, девушка дёрнулась и застыла.

– Вернись в комнату, Руэри. Тебе нужно отдохнуть.

– О-о, ты даже имя моё запомнил! Ну надо же!

«Я кричу, – осознала она. – Кричу и плачу. Видимо, у меня истерика». Принцесса резко отвернулась, закусила губу, чтобы замолчать. И вдруг почувствовала, что её обняли: крепкие руки легли на её живот и осторожно притянули раненную спину к мужской груди. «Дожили… кажется, меня пожалел тигр…».

– Отпусти, – попросила Руэри устало.

– Ты можешь выезжать в город, – неожиданно согласился Джарджат. – Если хочешь. Но ты должна брать четверых стражников. И предупреждать меня, что ты уехала. И куда уехала.

– А за город?

Руэри замерла.

Что это? Зверь смягчился? Ну не пожалел же он её, в самом деле? В чём подвох?

Тигр молчал.

Девушка аккуратно разжала его пальцы, отвела руки и обернулась, вглядываясь в смуглое лицо.

– Джарджат, – повторила настойчиво, – я могу выезжать за город?

– Хорошо. Можешь. Но раньше, чем сядет солнце, ты должна вернуться в комнату.

– А если я опоздаю? Что будет?

– Я тебя накажу. Или не тебя.

Она вздрогнула. «Как?» – чуть было не уточнила, но… Не стоит.

– А можно мне съездить в горы? Там древняя резиденция Южных королей, прекрасный сад и… библиотека… Мне не хватает книг.

«Ну, разреши, пожалуйста! Я тебе сразу всё прощу. Пожалуйста!». Его глаза чуть мерцали в темноте, и девушке показалось, что перед ней – дух пустыни.

– Ты успеешь вернуться до заката?

– Н-нет, но… мне нужно дня два или три, но… Ты любишь читать книги, Джарджат?

– Руэри, – терпеливо повторил хищник, – ты каждый день должна возвращаться не позже заката.

«Да чтоб тебя! Осёл упрямый ты, а не тигр!». Она ненавидела это его «Руерьи».

Хотелось ударить его и побольнее, но принцесса ткнулась лицом в грудь врага, чувствуя тепло через рубашку – он был очень горячим. Надо было скрыть выражение лица, но сейчас девушка слишком плохо владела собой. Шах явно ждал благодарности за неслыханную щедрость, но у Ру благодарности не было.

«И всё же… это уже что-то. Это хорошо. Я потом придумаю, как это использовать» – подумала она.

– Руерьи, вернись в комнату. Сегодня тебе не надо седлать лошадь.

Она запрокинула лицо и вдруг капризно потребовала:

– Отнеси меня. Я устала.

Джарджат посмотрел на неё, но принцесса не отвела взгляд, хотя её сердце испуганно зачастило. Тигр молчал, видимо, обдумывая её слова или не находя достаточно жёстких слов, чтобы осадить зарвавшуюся невесту, и тогда Руэри выдохнула, обвила руками его шею и положила голову на широкое плечо.

– Пожалуйста.

– Хорошо.

Мужчина подхватил невесту на руки и зашагал к выходу из конюшни. Принцесса торжествующе улыбнулась. «Я тебя приручу, – подумала она злорадно. – Всех приручала, и тебя приручу. Чем ты лучше Лиса?».

Дойдя до комнаты, Джарджат ногой открыл дверь, внёс свою ношу и посадил на кровать. Посмотрел на пленницу, прищурившись:

– Когда захочешь покинуть дворец, ты говоришь Хараану, он – мне. Я даю четырёх людей. Только так. Ты услышала меня, женщина?

– Услышала, мужчина. Мне нужны платья. Твоя невеста ходит в обносках давно умершего человека. Тебя это не волнует?

Тигр прицокнул, нахмурился.

– Разберись с этим сама, женщина.

– Я-то разберусь, но у меня денег нет!

– Сколько тебе нужно?

Она назвала сумму. Джарджат недоверчиво уставился на неё:

– Я на эти деньги неделю кормлю мою армию!

– Если ты беден, то зачем женишься? – невинно уточнила Ру. – Жена, дети, это всё, извини, не так дёшево, как тебе кажется. А ведь я даже не просила у тебя ни ожерелий, ни браслетов…

Мужчина развернулся и направился к дверям.

– Подожди, – Руэри вздохнула, – ладно, так уж и быть. Я неприхотлива. Можно купить разных тканей и поручить сшить наряды служанкам. Раз уж тебе услуги портного не по карману.

Джарджат обернулся:

– Я сам куплю. Скажи сколько.

– О нет, нет! Ты хочешь сказать, что разбираешься в тканях? Ты вот умеешь отличить бархат с Обратного края земли от бархата из твоего родного султаната? А маренговую от голубой парчи отличить сможешь? Опять же – текстура…

– Хорошо, – оборвал её жених.

И вышел.

Руэри тихо рассмеялась.

– Варвар, – прошептала она задумчиво. – Но платьица лишними никогда не бывают…

***

Джарджат стремительно прошёл на стену и остановился, только заслышав приветствие часового. Над ним раскинула звёздные объятья прохладная ночь. Город раздражал воина пустынь своей ленью и негой. И, что уж лгать самому себе, четырьмя стенами. Точнее не четырьмя, а великим множеством стен. Здесь всё было иначе, и это злило. С первого взгляда казалось: город как город. Рынки, площади, речной порт, бордели, кабаки. Но со второго…

Дворец не делился на женскую и мужскую половины. Рабам здесь платили за работу и называли их слугами. Женщины не закрывали лиц. А, самое худшее, ходили среди мужчин так, словно имели на это право.

– Надо научить их жить правильно, – ворчал Хараан. – Теперь мы пришли, и мы хозяева. Будет так, как скажем мы.

Но Джарджат понимал: если тигры хотят остаться тут, то надо научиться ладить с жителями этой земли. Нельзя просто взять и приказать им жить так, как южничане не привыкли. Нельзя нарушать их древних обычаев. Тем более, что предстояло сразиться с войском Медведя. Последнее радовало. Когда-то молодой Тигр изучил все военные компании принца Ярдарда, пытаясь понять их принцип, сильные и слабые стороны, и пришёл в восторг от противника, а сейчас им предстояло встретиться и помериться силами.

Великим можно стать, только побеждая великих.

Хараан – доверенное лицо Джарджата Старшего – сердился и требовал нанести упреждающий удар, чтобы не позволить соединиться всадникам принца и лучникам коронеля, но… В этом случае тигры оказались бы между двух армий.

– Я подожду, – прошептал Джарджат, вглядываясь в засыпающий город. – Я уступаю ход тебе, Медведь.

Он мог бы запереться в городе: Южные ворота было не так просто взять, но… Кочевники не любят городов и плохо умеют их защищать. Им проще нападать, чем обороняться. И всё же, надо было подождать. И это ожидание томило душу полководца, дворец угнетал, а от городского шума вечером начинала болеть голова.

И ещё, как будто всего остального было мало, невеста.

Джарджат вообще не очень любил женщин. Это были странные создания, приятные в постели и не приятные вне её. Отец не раз предлагал сыну завести гарем, а султан, когда был жив, порой дарил красавиц, но Джарджат всегда передаривал их кому-нибудь. Ему нравилось воевать, спать в шатре, общаться с воинами. Изнеженные, сладкие женщины представлялись Тигру помехой.

А Руэри к тому же не нравилась ему. Слишком высокая для женщины, а ему нравились маленькие. Темноволосая, а он предпочитал красавиц с золотистыми волосами. Кожа – белая, как у личинки жука, и от этой белизны девушка казалась шаху больной. Глаза – серо-голубые, цвет нежный, но не ярко-голубой, не насыщенно-зелёный, ну или хотя бы страстный чёрный. Лицо узкое, а рот большой. И нос расширялся книзу. Хороши были лишь талия, грудь и почти чёрные брови красивой формы. Одним словом, узнав, что это и есть знаменитая принцесса, Джарджат почувствовал разочарование.

Но внешность – пол беды. В конце концов, если погасить свет, красота женщины вообще не играет роли. Хуже было то, что невеста оказалась дурно воспитанной. Она перечила, вела себя нахально и вызывающе. Но и эту проблему можно было бы решить, если бы не…

И тут было самое неприятное: Джарджату было больно её наказывать.

Он не понял, что с ним произошло, когда удар плети обрушился на спину преступницы. В армии плетями наказывали часто. Самого Тигра – раз пять или шесть. Однажды он едва не отправился на встречу с богом Смерти, но всё же выкарабкался. Одним словом, в плетях не было ничего совсем уж ужасного.

Женщин наказывать было необходимо. Женщина по природе своей может уважать лишь силу. Она не понимает объяснений, и у неё нет и не может быть силы воли, чтобы соблюдать добродетель, законы и всё то, что знакомо мужчине. Женщина – как животное: если не бить, то начнёт «баловаться». Так говорил отец, и у Младшего не было причин не верить опыту Старшего, но…

«Видимо, я слаб», – мрачно подумал Джарджат.

Воин знал, как борются со слабостями: просто берут и делают, что должны. И он должен завершить наказание. Будет правильно, если Руэри получит те восемь плетей, которые не дополучила…

– Потом, – малодушно прошептал он, зная, что лжёт.

Зря Джарджат не согласился на гарем. В гаремах всеми этими делами занимаются евнухи. Но не заведёшь же евнуха для одной-единственной женщины?

Он вдруг вспомнил рассечённую, вспучившуюся кожу, окровавленную тонкую белую спину, и его снова замутило. Однажды Джарджат видел, как наказывали наложницу отца. Тогда Тигрёнку ещё не исполнилось и пяти лет. Он не помнил, сколько конкретно: четыре? Три? Но в пять отец забрал его из гарема, перевёл на мужскую половину, а затем стал брать в военные походы. Это же случилось, когда мальчиком занимались женщины.

В тот день Джарджат убежал от нянек и спрятался в огромных пустых амфорах внутреннего двора. Услышав шум множества людей, затаился ещё глубже. Он различал во взволнованном гуле, как взрослые говорили что-то про наказание, но не понимал кого и за что. Честно сказать, был даже уверен, что наказать хотят его. Понял, что ошибается, лишь когда уши порезало диким криком. Выглянул…

Дальнейшее Джарджат помнил плохо, хотя часто видел в кошмарах. Женщину высекли, а затем ей отрубили руку. Наказанная вопила и корчилась, привязанная к столбу. И вот сейчас злая и коварная невеста почему-то напомнила ему ту девушку. Но ведь отец был прав, пусть наказание и сурово, но отец всегда был прав. Разве нет?

– Надо узнать, – прошептал Джарджат, жадно вдыхая холодный воздух, – как они справляются со своими женщинами без евнухов?

Он непременно с этим разберётся. Потом. И с неуместной жалостью тоже справится. Просто Джарджат никогда не наказывал женщин. Видимо, к этому тоже нужно привыкнуть, как, например, привыкаешь к рукопашной схватке.

Но сначала надо разбить войска знаменитого Медведя, отобрать у короля Шёлк, а потом… Тигр повеселел. Ладно, пусть живёт эта странная женщина. В ней много недостатков, но есть и достоинство – она будила его любопытство. Джарджат не мог догадаться, чего от неё ждать дальше, и это было интересно. Иногда ему казалось, что это тоже… битва. Или игра в удар ветров. Неужели женщина правда умеет в неё играть? Невозможно. Женский разум очень ограничен, по сути, женщины как не выросшие младенцы, падкие на тряпки и драгоценности. И она – такая же. Недаром заговорила о нарядах и даже намекнула на украшения.

И всё же…

Руэри вернулась, чтобы спасти невинную служанку. Это был мужской, не женский поступок. Да ещё и отказалась от его предложения, чтобы предназначенные ей плети получила её рабыня. Всё это противоречило его цельной, сложившейся картине мира.

Джарджат выдохнул и усмехнулся. Сожжённая одежда. Перец в масле и лимонаде… А что дальше? Любопытно.

«И как же твоё слово?» – напомнил ему долг. Тигр пожал плечами:

– Восемь плетей долга я верну сам. В конце концов, она же моя невеста. Мужчина отвечает за свою женщину.

Да. Так будет правильно. Так будет хорошо.

Глава 6. Камень глупости

Утром следующего дня Руэри проснулась прекрасном расположении духа. Эгиль помогла своей герцогине принять душ, расчесать, просушить и заплести волосы. Обработала рану на спине, забинтовала, одела госпожу в синее с чёрным кантом платье, обула в мягкие сапожки.

– Вели Хараану прийти ко мне, – приказала Руэри.

Эгиль повиновалась. Однако принцесса не стала ждать её возвращения, выскользнула за дверь следом и побежала в сторону Тисовой башни.

Нет уж! Никаких посредников между женихом и невестой!

В башне оказалось пусто, однако, выглянув в окно, Ру увидела чёрную фигуру на стене и торжествующе ухмыльнулась. Попался… котик. Она вышла и подошла к жениху.

– Доброе утро, мой шах, – мурлыкнула, встав рядом. – Если слово твоё твёрдо и полновесно, то я пришла за твоими четырьмя людьми. Хочу гулять. И платьев.

Тигр покосился на неё.

– Я не говорил тебе обращаться по этому вопросу ко мне. Тебе нужно подойти к Хараану…

– Я не смогла его нигде найти, – Ру безмятежно пожала плечами. – А ты был на стене. Если мне хочется выехать, то нужно найти конюха, чтобы тот оседлал коня. Но если конь уже осёдлан, зачем искать конюха? Или ты не желаешь меня видеть? Тебе больше нравится твой кривоногий Хараан?

– Женщина, ты меня сейчас сравнила с лошадью?

Голос его был холоден и бесстрастен, но в чёрных глазах определённо плясали искорки смеха.

– Все сравнения несовершенны, мой Тигр, – улыбнулась принцесса.

Она заметила, что в правой руке жених держит узкую полосу бумаги. Донесение? Интересно, о чём? И откуда? Как бы узнать?

– Что-то случилось? – прямо спросила она, подбородком указав на послание. – Надеюсь, дядя Яр и коронель Дьярви уже на подступах к Южным воротам и у тебя большие неприятности?

И нежной улыбкой смягчила яд слов.

– Иди в конюшни, – приказал Джарджат, – я пришлю четверых.

– Ты не ответил мне потому, что считаешь меня тупой, или потому что видишь во мне врага?

– Ты – не враг, – рассмеялся он.

– Если я не враг, – мило улыбнулась Руэри, – тогда разреши пригласить тебя в гости? После заката солнца. Я велю подать нам вино и что-нибудь вкусное.

Тигр с недоумением оглянулся на неё:

– Зачем? Женщина, я разделю с тобой постель после брака. А женюсь, когда твой брат будет мёртв.

– А я тебя приглашаю в гости, а не в постель, – парировала она.

– Для чего?

– Ковры запылились. Нужна помощь мужчины, чтобы их вытащить и выбить… Да не смотри на меня так! Я пошутила. Это только ты не умеешь получать удовольствие от беседы с женщиной, или у вас там все такие?

– О чём можно говорить с женщиной? О бархате с Обратной стороны земли?

– Гляди-ка, запомнил! Увидишь. Я открою тебе целую вселенную, мой зверь. И ты поймёшь, как много в этой жизни потерял.

– Мне некогда, женщина…

Но она мягко взяла его за плечи и развернула (Джарджат послушался). Заглянула в лицо снизу-вверх и шепнула немного взволнованно:

– Мы станем мужем и женой, будем делить постель. Я рожу тебе сыновей. А мы до сих пор почти ничего не знаем друг о друге. Я хочу понять кто ты, Джарджат, что у тебя в голове и сердце. А ты? Ты не хочешь узнать, кто я?

– Зачем?

«Осёл, – подумала Руэри, – тупой осёл!». Привстала на цыпочки, потянулась к его уху и шепнула хрипло и выразительно:

– А это ты поймёшь вечером.

Отстранилась и по вспыхнувшему в чёрных глазах любопытству поняла, что Тигр придёт. «Я превращу тебя в славного, мурчащего котика, клянусь», – думала принцесса, спускаясь по наружной каменной лестнице и не оборачиваясь. Ру надеялась, что мужчина смотрит ей вслед, но проверять это не стоило – эффект оказался бы не тот.

– Руэри!

Девушка остановилась. Неужели? Быстро сработало… Медленно-медленно обернулась. И едва удержалась, чтобы не поморщиться: рядом с Джарджатом приплясывал тощий Хараан в неизменно чёрном тюрбане.

– Ты сказала, что не нашла моего слугу, – весело крикнул Тигр. – А он говорит, что твоя Эгиль позвала его, но тебя в покоях не оказалось. Кто лжёт?

Принцесса пожала плечами:

– Я ждала-ждала и потеряла терпение. Как можно так долго идти? Я решила сама найти твою улитку. А нашла тебя.

– Учись терпению, женщина, – хмыкнул Джарджат.

– Мне подниматься на эшафот? – кротко уточнила Руэри. – Или так… Скажи, я тогда переоденусь: у меня не так много платьев, чтобы их пачкать.

– Иди в конюшни. Хараан поедет с тобой.

«Вот же гад!»

Хараан догнал пленницу, когда та едва коснулась кожаными подошвами туфель горячей брусчатки внутреннего двора.

– Ти сольгяля! – прошипел бешено. – Я пришёль срязю, как только твоя девкя сообщиля мне. Ти оклеветяля меня в глязях моего господиня, и ти поплятишься зя это!

– Хочешь, я куплю тебе белый платок? Под чёрной чалмой, думаю, слишком напекает голову, что сказывается на мозгах и психике в целом…

Он вспыхнул:

– Кяк смеешь ти, женщиня…

– Девица.

– Что?!

– Я девица ещё, милый Хараан. Если ты не видишь различий между девицей и женщиной, то я могу объяснить. Мне несложно…

Мужчина шумно выдохнул.

– Женщиня…

– Девица.

Видимо, было что-то в персиковом наречии и мировоззрении, что запрещало тиграм использовать слово «девица», или Хараан слишком привык к обращению «женщина» и не мог вот так взять и разом перестроиться, но только он замолчал и лишь тяжело и яростно дышал кривым носом до самой конюшни. Оставшихся троих спутников они взяли, когда уже верхом выезжали из цитадели.

Руэри уверенно направила жеребца в порт. Ей нужны были новости. Собственно, ради них она и затеяла всё мероприятие. Принцесса задыхалась от отсутствия сведений. Что там делает Себастиан? Проклял её или пытается спасти? Где герцог Ярдард? Элиссар? Риан? Дайос? Что вообще происходит, и, главное, почему Тигр до сих пор не уехал из города? Что, война закончилась?

«А вдруг… правда – закончилась?» – подумала девушка, и сердце бешено забилось. Как вообще что-либо можно планировать, если не знаешь международной обстановки?

Она подъехала к лавке, в которой торговали различными тканями, спрыгнула с коня и, не обращая внимания на спутников, вошла внутрь. К ней кинулся высокий, нескладный торговец. Казалось, он перемещался на ходулях, до того нескладной была его походка.

– Добрый день, прекраснейшая! Да благословит богиня ваш приход. Чего-нибудь определённое ищите, или показать, что есть?

– Кедровый бархат.

– Есть алый, а есть сиреневый.

– Мне нужен зелёный. Я могу подождать, когда его привезут под заказ.

Торговец усмехнулся в рыжеватые усы:

– Долго ждать придётся, госпожа.

– Месяц, два?

– Сейчас, когда есть только морской путь в обход Красных земель, боюсь и за год не справятся… Алый и сиреневый – всё, что у меня осталось.

Руэри вздохнула:

– Ну, не знаю… И сколько стоит?

– Двадцать золотых щитков за десяток метров, моя королева.

– Двадцать? Вы с ума сошли?! Пять – и то дорого.

– Теперь всё дорого, – проворчал торговец. – Всё, что с севера. Того и гляди, через неделю ещё подорожает… Если боги от нас отвернутся.

Кедовый бархат везли из Медового царства. Если в обход, из Северного моря в океан, вокруг Красных земель в Металлическое море, а потом – в Султанат, тогда понятно. Значит, война не закончена. «Если боги от нас отвернутся, то – через неделю подорожает ещё». Значит ли это, что войска герцога Яра подходят к городу? В Южных воротах ждут боёв?

Руэри вздохнула:

– Мне нужно зелёное платье… А шёлк, шёлк-то есть зелёный?

Торговец оживился:

– Шёлк имеется. А если оттенок не тот, то и заказать можно, какой надобен. То же, конечно, путь не близкий, но…

Шёлковые пути проходили через Тинатин. Руэри уточнила цену и убедилась: князь Шэн в войну пока не вступил. А, значит, Джарджат на Шёлковый щит до сих пор не напал. Девушка выбрала приятный малахитовый цвет и заплатила за двадцать метров ткани, украдкой поглядывая на сморщившееся от жадности, точно финик, лицо Хараана. А потом купила ещё семь метров отборного золотого кружева, и эта покупка сказала принцессе лучше любых слов, что Золотой щит не отбили до сих пор.

В шестой по счёту лавке – ювелирных изделий – Руэри на миг замерла, чувствуя, как от щёк отхлынула кровь. Хозяин подскочил, расшаркался, размахивая жирными короткими ручками и цветисто приветствуя гостью.

– Все толстяки – лжецы, – скривилась Ру. – Что может понимать в красоте камней человек с тремя подбородками?

Если торговец и обиделся, то не подал виду. За долгую жизнь он научился великой мудрости: клиент может хрюкать, как свинья, лишь бы платил золотом. А Руэри платила именно им, об этом знала уже вся торговая часть города.

– Фьер, подойди. Госпожа моя, мой подмастерье покажет вам всё, что ни пожелаете.

– Ну… – Руэри скептично оглядела юношу. – А этот какой-то слишком молодой… И глаза узкие, как у лисы… Хитрый, наверное.

– Зоркий, – масляно улыбнулся хозяин.

– Не знаю, не знаю… Ну, ладно. Покажи мне, Фьер, что-нибудь… синее, как море, и могучее, как ветер. Впрочем, нет, ветер – это ненадёжно. Ветер веет, где хочет: сегодня он надувает тебе паруса, а завтра его ищешь и не можешь найти…

Подмастерье угрюмо покосился на неё.

– Ветер, госпожа моя, – заметил резко, – куда надёжней женщин. Ты можешь не видеть его, но ветер подул, и твои корабли обрушились на врага. И разбили его наголову.

– Фьер! – резко прорычал хозяин. – Простите дурака, госпожа моя. Позвольте, я пришлю кого-нибудь другого…

Руэри облокотилась о прилавок и улыбнулась.

– Отчего ж? И какой камень ты, Фьер, мне посоветуешь?

– Янтарь. Такой же коварный, как женское сердце. Или гранат – символ крови…

Принцесса усмехнулась:

– Может быть, мне больше подойдёт оникс, как символ мужской глупости?

– Если мужской глупостью вы называете мужскую любовь и верность, то скорее рубин…

– А если под глупостью я имею ввиду подозрительность и неумение видеть истину? Веру в собственные иллюзии? Нежелание отвести взор от прежних, детских, давних обид и обнаружить, что всё переменилось? Какой камень ты, Фьер, посоветуешь, чтобы преодолеть мужские обиды?

Подмастерье задумчиво посмотрел на неё.

– Я предложил бы вам, моя госпожа, серебряный браслет с лазуритом, но, говорят, тот, кто носит серебро с лазуритом, не может лгать…

– Прекрасно, я его беру.

Она твёрдо взглянула в его серо-зелёные, чуть раскосые глаза. Фьер задумчиво покачал головой:

– Пожалуй, браслет это слишком... банально. Чтобы поразить вашего мужчину, подарите ему стилет. Тонкий, из настоящего серебра, который привозят в Акулью бухту из Железных земель. Да вот беда: в Акульей бухте очень ветрено, и вряд ли нам смогут привезти оттуда железное серебро. Но, кажется, у нас были остатки... Я постараюсь найти. Если позволите, эфес кинжала украшу яшмой – символом дружбы и союза, сердоликом – застывшей кровью сердца, и аквамарином – камнем свободы. А ещё могу выгравировать по клинку дракона. На удачу.

– Не люблю сердолик, – улыбнулась Руэри. – Я подумаю над рисунком и завтра принесу чертёж. К тому же, мне надо спросить позволения у моего повелителя. Вдруг ему не понравится, что у его жены будет стилет?

– Так мне подготовить серебро? – угрюмо уточнил подмастерье.

– Да. Завтра я дам ответ.

Руэри вышла и, оказавшись на улице, пошатнулась.

Элиссар здесь! Как? Откуда? И он предлагает бежать… А ветрено в Акульей бухте… Риан напал на Султанат? Риан захватил Акулий город? Не об этом ли получил донесение Джарджат? Но если так, то откуда о победе Ветра знает Лис? Вороны летят быстрее слухов, если послание Тигру было именно об этом, то наземные слухи ещё не достигли бы Южных ворот, и Лис не мог узнать о победе Морского герцога. К тому же, торговец тканями не обещал бы кедровый бархат и не говорил бы про окружной путь через Красные земли... Но Элиссар сказал чётко и недвусмысленно, что в бухте ветрено. И про победу. А тогда… Риан прислал брату чайку? И, возможно, в ответ получил о бывшей невесте какие-то сведения? Какие?

Принцесса ещё немного пошаталась по торговой части города, чтобы не привлекать подозрения охранников к ювелирной лавке и странному разговору, а затем едва ли не галопом вернулась во дворец.

Войдя в покои, приказала Эгиль набрать ванную с успокаивающими маслами. Следовало подготовиться к вечерней встрече с Тигром, и… подумать.

Бежать с Лисом – это совсем не то же самое, что бежать самой. Помнится, княжич под именем Зелёного дракона разбойничал полгода или год, совершая вылазки в Шёлковый щит, а затем буквально растворяясь в холмах Восточного плоскогорья. Он умел прятаться, наверняка умел разводить бездымный костёр, находить пищу и…

И она точно сумеет убедить Элиссара заехать в древнюю библиотеку!

Руэри погрузилась в тёплую воду и закрыла глаза. Возможно, стоило вернуться к плану выйти замуж за Лиса? Это был разумный и очень неплохой план, с которого принцессу сбил Риан со своей игрой в страсть и единомыслие. Конечно, так просто, как в те невинные времена, ничего не выйдет: Элиссар потерял к ней доверие и…

Но всё же он приехал и хочет ей помочь, а, значит, надежда всё исправить есть.

И да, он убил её отца… Но король Ульвар первый бы сказал: кто постоянно оглядывается на прошлое, тот упускает будущее. Лис послужил такой же игрушкой в руках Ветра, как и она сама. «Нам надо поговорить. Нормально поговорить, без гнева, обид и оскорблений, – подумала Ру. – Он должен понять, что произошло. Он должен понять, кто такой Риан…».

А если Риан…

Слабая надежда ёкнула в груди. Ветер захватил Акулью бухту… Может, он всё-таки сжалился и… и решил выполнить её просьбу? Риан же говорил ей, что не станет помогать Бастику, но что это, как не помощь?

А вдруг Ветер всё же её… любит?

Сердце заныло. Руэри горько рассмеялась. Нет, ну до чего же глупое сердце! Ничего его не учит. Оно по-прежнему хочет верить в любовь коварного Ветра. Вот же…

– Дура, – прошептала девушка, открыв глаза.

Если принцесса сбежит, Джарджат казнит Эгиль. Ну, положим, служанку можно и нужно взять с собой: есть определённое неудобство для девушек путешествовать в одиночку или наедине с мужчиной. Но ведь тогда Тигр будет каждый закат вешать кого-то из подданных Южного щита!

Сколько он их повесит? Сотню? Две? Против жизни нескольких-то сотен тысяч жителей Элэйсдэйра? Капля в море. «Лучше погибнуть одному невинному…». Или сотне невинных…

Да?

***

«… а так же, о сияние Луны и Звёзд, спешу сообщить вам радостную новость: наш славный и прекраснейший духом шах Джарджат нашёл себе невесту. Не могу передать той радости, которую я испытал, глядя как избранная богами пара не в силах оторвать взгляд друг от друга. Я был потрясён, когда узнал в красавице саму принцессу Руэри, герцогиню Южного щита. Думаю, что Тигр Ночи уже сообщил своей госпоже о выборе своего сердца, поэтому спешу принести свои поздравления и восторги…».

Свиток пергамента треснул и порвался. Тайгана зло посмотрела на обрывки в своих руках. Джарджат женится на… ней?

«Привези мне его голову! И его сестру. Хочу, чтобы принцесса Севера мыла мне ноги…». Тайгана же отдала чёткий приказ, что в нём было непонятного? Почему Джарджат его осушался? Эта женщина настолько красива, что красота её помрачила рассудок Тигра?

Девушка стиснула челюсти. В сердце бушевала злоба, ревность и… страх. Джарджат убил её отца. Легко, словно играючи. Убил ради… Тайганы? Или ради чего? А что, если теперь Руэри захочет, чтобы влюблённый Тигр убил и Тайгану? Если принцесса сама пожелает стать султаном? Как тогда поступит Джарджат?

***

Когда Тигр вошёл к невесте, Руэри сражалась со служанкой в удар ветров. На деревянном поле, расчерченном белыми и чёрными ромбами, вовсю кипел бой между чёрными и белыми лошавасами.

Принцесса обернулась:

– Прости… Я не заметила, что солнце уже садится… Эгиль, убирай доску…

– Нет. Продолжайте.

Джарджат прошёл и встал позади принцессы. Бой продолжился. Чёрная невеста напала на белого ветра, Эгиль поспешно убрала его, но тогда чёрный корабль съел лошаваса, и белый хозяин ветров оказался беззащитен…

Тигр с любопытством смотрел, как Руэри изящно и незаметно подобралась к белой невесте, затем…

– Удар ветров! – весело воскликнула принцесса.

Эгиль, смущённая из-за присутствия шаха, поднялась и стала поспешно убирать резные фигурки.

– Оставь, – велел Джарджат. – Я хочу сыграть с тобой, Руэри.

– Изволь, – улыбнулась принцесса. – Белыми или чёрными?

– Белые – твои, женщина.

– И мой – первый ход? Ты решил уступить мне преимущество? И напрасно, мужчина.

Серо-голубые глаза насмешливо посмотрели на победителя.

Глава 7. Мышки в пляс

– Надо выйти навстречу и расстелить сети, – лохматая каштановая собака обернулась, серьёзно посмотрела Тигру в лицо и чуть вильнула хвостом. А потом добавила рассудительно: – Медвецы сильны, но они – всадники. Их сила в конях. Если сделать так, что лошади не смогут пройти, то для пешего сабли и копья всадников окажутся слишком длинными… А ещё Ярдард не использует порох…

Джарджат открыл глаза и сел, моргая.

Сон. Но такой похожий на реальность! Женщина играет в удар ветров! Вчера они сразились четырежды, и трижды схватка закончилась ничьей, а победа в четвёртой показалась Тигру сомнительной. Уж не поддалась ли ему Руэри?

Мир рушился. Дробился на осколки, и каменные стены уносил летний ветерок. Почему бы собакам и не порассуждать о тактике?

Джарджат вскочил и вышел из башни. В одном каштанка была права: выступать нужно сейчас. И подготовить поле боя заранее. Войска Ярдарда миновали Мандариновый город, не останавливаясь и не соединяясь с лучниками Дьярви. Это надо было использовать.

На западе Акулий город – порт на южном побережье Металлического моря – пал под ударом Лаариана, герцога Морского щита и Западного ветра. Это было неприятно, но не критично: даже если Риан пограбит окрестные города и сёла, на карте войны ничего не изменится. Жёлтая река уходит в Белые горы, на юг, а не на север. Ну а корабли посуху не ходят, так что удара в спину ждать не приходилось.

Пусть.

Потеря крупнейшего порта Султаната грозила разрывом торговли и поставок разных товаров с юга и запада, но ведь у тигров есть Золотой щит… Впрочем, нет. В порты Золотого щита нельзя попасть, минуя Солёных архипелаг и его Радужные ворота. Значит, портов у тигров нет. И моря – нет. И всё равно: пусть. Пока что будет так. С этим успеется. Сейчас зима, и морская торговля поневоле и так почти замерла. А к весне Джарджат отобьёт и Акулий город, и всё побережье Металлического моря.

Сейчас – Яр. Медведь важнее. Если его уничтожить, то откроется путь в Королевские земли, а, как известно, они не столь укреплены, как щиты Элэйсдэйра. Глуп тот, кто, отмахиваясь от комаров, оборачивается спиной к медведю.

Джарджат кормил апельсинами жеребца, когда к нему подошёл Хараан.

– Велеть войскам выступать из города?

– Нет. Те, кто в городе, пусть остаются в городе. Я заберу с собой тех, чьи шатры раскинулись в окрестностях.

– Об этом всё равно узнают…

– Да. Но не этой ночью.

Хараан шмыгнул горбатым носом. Переступил с одной ноги на другую.

– Кого оставишь в городе своей рукой?

– Тебя.

– Я отправлюсь с тобой! Твой отец поручил мне...

– Мой отец остался на Юге. Здесь решаю я. Ты останешься в Южных воротах.

Хараан сплюнул под ноги. Злобно взглянул на Тигра:

– Это не разумно, о, Джарджат. Уверен, мои знания понадобятся тебе…

– … в городе. На кого ещё я смогу положиться так же, как на тебя? Эта крепость важна для меня, Хараан. Мне нужно, чтобы жители не восстали против меня, не скинули моих людей и не ударили мне в спину.

– Пф-ф, – мужчина скривил узкие губы. – Эти жирные боровы? Торгаши и любители брюквы?

Джарджат покосился на него:

– С ними остаётся их герцогиня. У Руэри хватит ума, чтобы взбунтовать своих подданных.

Хараан снова презрительно скривился.

– Я играл с ней в удар ветров, – пояснил Тигр.

Запрыгнул на Ятанана и посмотрел сверху вниз на недовольного визиря:

– Я сказал, а ты – услышал. Я велел, а ты – исполнил.

– Если она так опасна, почему ты не бросишь её в темницу? Почему не заключишь под стражу? – зашипел Хараан.

– Сделать из принцессы героиню? – тихо рассмеялся шах. – Чтобы её боль, её оскорбление вратовцы почувствовали как свои?

– Но ты порол её публично!

– Это было ошибкой.

– Она заслужила и…

– Неважно. Хараан, я уезжаю, ты – остаёшься. Город – твой, мои люди – твои. Но не их жизни. Запомни, ты не можешь никого лишить его жизни или части тела. Если кто-либо из вратовцев умрёт из-за тебя или будет покалечен, ты мне заплатишь тем же.

Хараан дёрнулся, снова сплюнул. Жеребец под Тигром нетерпеливо затанцевал.

– Ты сказал, а я услышал, – угрюмо процедил наставник.

Словно вспомнив о чём-то, Джарджат натянул узду, удерживая скакуна.

– Моя невеста – не твоя. Ты должен уважать её, как если бы она была моей сестрой. Её обида – моя обида.

– А если она снова сбежит?

– Сделай так, чтобы не сбежала.

– Ты сказал, что казнишь за её побег…

– Я – да. Ты – нет. Если что-то будет не так, я приеду и сам разберусь.

И Тигр, пригнувшись к чёрной шее любимца, проскакал в двери конюшни. Хараан угрюмо посмотрел ему вслед. Всё это совершенно ему не нравилось. Визирь чувствовал себя оскорблённым и разочарованным. Он сам воспитал, сам учил этого мальчика как быть мужчиной, и тут вот… такое! Сестра! Да эту девку запороть надо до полусмерти, чтобы воспитать тому, чему персичанок учат с детства.

Видать, слишком сильна в Младшем Тигре кровь распутной матери… или отца. Кто знает, кем был отец Джаржата, приёмного сына Тигра Песков? Уж точно никем достойным. Надо написать обо всём происходящем Великому эмиру. Кто, если не Джарджат Старший, способен вернуть младшему рассудок на место? Пока не поздно…

***

Когда Руэри утром сидела в будуаре перед зеркалом, рассматривая лицо и с неудовольствием замечая лёгкий румянец, которым из-за лучей солнца покрылась её безупречно белая кожа, Эгиль, причёсывающая принцессе волосы, шепнула:

– А Джарджат-то уехал…

– Куда? – с любопытством уточнила Ру.

– Так… на войну же. Куда ещё? Сэньо говорит, что со стен перестали быть видны белые шатры полевого лагеря.

Принцесса живо обернулась к служанке:

– А стража? И та часть войска, что разместилась в городе?

– Эти остались.

– Жаль.

– Хорошо, что сам Тигр уехал, – вздохнула девушка, переплетая густые каштановые волосы герцогини в узкие косы, украшенные жемчугом. – На него без страха и смотреть нельзя… Как глянет, так ноги сами собой и подкашиваются. Тигра она тигра и есть…

– Не знаешь, кого он оставил вместо себя?

– Хараана. Тоже неприятно, но лучше, чем…

Руэри нахмурилась.

– Мне не нравится Джарджат, Тигр опасен, но Хараан ещё более мерзок. Боюсь, что в отсутствии хозяина его шакал распустит руки. Наверняка начнёт вратовцев вешать за малейший проступок.

А сердце её стиснула тревога. Принцесса помнила: каково это – очутиться в руках злого мужчины. В ушах прозвучало: «Эй, девкя, прёсипяйся. Рябётять поря», и девушку передёрнуло от отвращения. И чего ей ждать теперь? Злобный мерзавец переведёт Ру снова на кухню, пользуясь своей властью и отсутствием хозяина?

– А вот и нет, – довольно промурчала Эгиль, отстраняясь и любуясь на свою работу: локоны и косы образовывали дивный узор. – Тигр запретил ему казнить кого-либо.

– Откуда тебе это известно?

– А Сэньо, это мой жених, он – конюх. В эту ночь Сэньо дежурил в конюшне и слышал разговор Тигра и Хараана.

– Конюх, владеющий персиковым наречием? – не поверила Руэри.

И поймала насмешливый и гордый взгляд зардевшейся служанки.

– Так а он не просто конюх, моя герцогиня. Сеньо – сын торговца пряностями. Он водил корабли из Персика в Шуг.

– А конюх…

Девица покраснела.

– А это из-за меня… Чтобы видеться чаще. Когда война началась, многие приостановили торговлю. Ждут, наблюдают, что будет дальше. И отец Сэньо, а Сэньо решил, что…

Она смущённо замолчала, но и без её слов всё было понятно: ушлый, как и все торговцы, парень решил использовать момент. Руэри почувствовала невольное уважение к неведомому конюху.

– Позови ко мне Хараана. Скажи ему, что я хочу гулять. Только пусть не знает того, о чём ты мне рассказала. Я про отъезд Джарджата.

Эгиль присела в реверансе и вышла.

Руэри откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на своё отражение. Принцесса знала: правда жизни заключается в том, что её мгновения не повторяются.

***

Себастиан требовал его возвращения, приказывая оставить сестру в том же положении, в котором она есть сейчас. «Мне нужен мой Серебряный герцог» – от немного квадратных, не украшенных завитушками, букв веяло решимостью и раздражением. Но Риан чётко дал понять брату, что если Лис покинет Южный щит без Руэри, то Ветер бросит и флот, и захваченный Акулий город, и вообще наплюёт на всю войну и явится за своей невестой сам.

Элиссар не знал, что ему делать.

Он не понимал Западного ветра: принцесса предала своего короля и своё королевство. Зачем Риану такая жена? Любовь любовью, но… Сначала верность, честь и братство, а потом уже – любовь и женщины. Но Ветер не отвечал на такие правильные мысли, не опровергая их и не споря, просто оставаясь на своём.

Встреча с предательницей стала для Лиса неожиданностью.

Честно говоря, в ювелирную лавку Элиссар устроился, чтобы иметь больше свободного времени. Первоначально он хотел наняться к торговцу лошадьми, в которых точно соображал больше, чем в разноцветных побрякушках, но торговля лошадьми в захваченном городе шла бойко, а вот на самоцветы спрос упал. И это значило, что у подмастерья ювелира времени для того, чтобы искать и находить нужную информацию, будет намного больше. А вот помощник торговца конями, скорее всего, и отойти от лавки не сможет, и падать после трудового дня будет на без сил на постель. Ну или не на постель.

Когда плеть коснулась спины коварной принцессы, Лис почувствовал, как желудок скрутил спазм. Он начал было продвигаться к эшафоту, понимая всю глупость своих действий, но наказание завершилось раньше, чем Серебряный герцог успел преодолеть и половину пути. Что ж, тем лучше. Не наделал глупостей.

Но появление девушки, которую Элиссар когда-то так сильно любил, в ювелирной лавке… И этот странный, такой двусмысленный разговор…

Хозяин ничего не сказал тому, кого называл Фьером, и лазутчик понял, что ошибался, когда считал Кэстэрэтиса болваном и сквалыгой. Ювелир и вида не подал, что слышал, как помощник уверенно называл символику камней, о которой не имел ни малейшего понятия. Зато охранники Руэри, похоже, всё приняли за чистую монету. Впрочем, вряд ли простые воины могли даже внешне отличить оникс от граната.

– Так, говоришь, янтарь – символ женского коварства? – от души посмеивался Кэстэр уже после ухода высоких гостей.

Но вопросов не задавал.

Следующего утра Элиссар ожидал с нетерпением. Но оно быстро прошло. Княжич успел вымыть полы, протереть прилавки, начистить серебро… Хозяин сладко почивал в своей комнате.

– Она не придёт, – прошептал сам себе зло. – Этого и следовало ожидать. Змейка просто решила поиграть… Как всегда.

Но она пришла. Словно почувствовала его слова: едва он замолк, дверь распахнулась, колокольчик тренькнул и появился кривоногий смуглый человек в чёрном тюрбане. А за ним – девушка в тёмно-синем платье с чёрной окантовкой. Она вошла и улыбнулась, и у княжича снова куда-то ухнуло сердце.

– Нашлось ли серебро? – кокетливо спросила принцесса.

Лис с трудом оторвал взгляд от её каштановых волос, одновременно и собранных, и распущенных (тонкие косы удерживали витые локоны) и буркнул:

– Серебро нашлось. Какой рисунок закажете?

– Вот, – Руэри развернула листочек, на котором действительно был изображён четырёхлапый дракон. – Перед мордой – солнце, а за хвостом – месяц.

– Восходящее солнце?

– Нет. Разве не видно? Оно опускается в море!

Элиссар посмотрел на половину кружочка и кивнул:

– Понятно. А месяц?

– Растущий, конечно! Ты же знаешь, что он покровительствует новобрачным? Я замуж выхожу, хочу преподнести стилет мужу в дар.

Княжич покосился на злое лицо кривоногого охранника.

– Рождающий месяц, – кивнул понятливо. – Благословенный союз, плодовитое чрево… Уверен, жениху дар придётся по душе.

– Я устала. Принеси мне лимонаду.

Лис вышел. Нацедил напитка из свежих лимонов и мёда, захватил приготовленные благовония, вернулся, подал принцессе лимонад в стеклянном кубке. Затем плотно закрыл окно.

– Зячем ето? – угрюмо уточнил кривоногий, видимо старший. Его крючковатый нос тоже был кривым.

Помощник ювелира ответил со смирением слуги:

– Солнце высоко в небе, мой господин. Нужно всё закрывать, чтобы пекло не просочилось.

– Незячем…

– Хараан, – капризно протянула Руэри, – вы любите солнце, а я – нет. Мне по душе прохлада. Если вам холодно или душно, вы можете выйти. Но я лично хочу как следует всё тут рассмотреть.

– Я остянюсь с тобой, моя госпожя, – ответил кривоногий, скрипнув зубами.

Девушка закатила глаза.

– Я устала. У меня ноги болят. Фьер, покажи, что ещё у тебя есть из драгоценностей?

– Как прикажете, госпожа моя.

Лис подвинул девушке кресло и поджёг благовония.

– Это ещё зачем? – подозрительно уточнила девушка, нахмурившись.

– Аромат для благословения чрева, чтобы ребёнок родился крепкий и здоровый. И чтобы сын, а не дочь. Вербена, жасмин и чёрный ландыш.

Маренговые глаза задумчиво посмотрели на парня. Княжич почесал нос. Руэри кашлянула.

– Ну… если для сына, – заметила неуверенно. – Но, богиня, какая вонища!

Элиссар вздохнул и подал ей белый платок:

– Слабые девицы всегда плохо переносят запах чёрного ландыша. Поэтому и родится сын, а не дочь. Крепитесь госпожа моя! Аромат чёрного ландыша – мужской аромат. У нас так даже проверяют: мужчина – воин или… так, дерьмо собачье. Возьмите платок, госпожа моя, вам станет легче.

Руэри прижала ткань к носу, подмастерье удалился на склад, аккуратно прикрыв за собой дверь, а несчастные воины остались, демонстративно глубоко вдыхая аромат для выявления настоящих мужчин и стараясь не подавать виду, что им он тоже не нравится до омерзения.

Когда, спустя примерно минут пятнадцать, Элиссар, прижимая к носу мокрый платок, вернулся, курильные палочки ещё продолжали дымить, на полу валялись воины, а Руэри, которую всё-таки усыпил аромат, свернулась в кресле, выронив платок на пол. Тот, кого принцесса назвала Харааном, видимо о чём-то начав догадываться, успел наполовину обнажить саблю и шагнуть куда-то, искренне полагая, что направляется к двери.

Элиссар подхватил девушку и стремительно вернулся в коридор, снова плотно закрыв дверь в лаву. Притащил Ру в комнату, где мирно спал наглотавшийся снотворного хозяин, и капнул уксусной эссенции на платок, а затем поднёс его к носу пленницы. Руэри чихнула, открыла покрасневшие глаза. Простонала и закашлялась.

– Что это было?

– Снотворный аромат. Палочки будут дымиться ещё часа два, твоей охране этого хватит до вечера. Тигров можно убить, но их жизни нам не нужны.

– Не нужны, – согласилась принцесса. – Голова трещит!

– Так и должно было быть. Прости, ничего лучшего я придумать не смог – пить в незнакомом месте они, полагаю, отказались бы. Но потом об этом поговорим, если захочешь. Нам нужно торопиться: на Шу нас ждёт гичка с командой. Вот одежда…

Девушка посмотрела на белый бешмет, белые шаровары и чёрный тюрбан, лежащие на подоконнике. Хмыкнула.

– Отвернись.

И принялась поспешно переодеваться, морщась от головной боли.

– Нам нужно ехать не на север, а на запад, – возразила она, скидывая юбки. – Джарджат с армией отправились на встречу принцу Ярдарду…

– Медведь умер.

Принцесса вздрогнула и замерла, уставившись в спину Лиса.

– Как? Впрочем, сейчас это неважно. Потом. В любом случае, его армия подходит к Южным воротам, и Тигр отправился на войну. Значит, если мы отправимся на север, то неизбежно натолкнёмся на его людей. А, значит, нам надо бежать на запад, по направлению к Золотому щиту.

– Мы просто обогнём поле боя и армию врагов.

– Нас успеют перехватить раньше, чем мы достигнем земель Дьярви, – возразила Руэри упрямо. – Именно по дороге на север нас и будут искать. По дороге на запад искать не будут. А что искать будут – даже не сомневайся. Думаю, уже завтра утром Тигр будет знать о побеге.

– Хорошо.

– А ещё я знаю, где мы можем остановиться. В сад Южных герцогов. Там библиотека и…

– Мы не должны оставаться в людных местах, – возразил Элиссар.

Руэри рассмеялась.

– С тех пор, как там от чумы умерла жена герцога Диармэда, а спустя время – Рандвальд, Южный лорд, эти и без того не сильно обитаемые места совершенно брошены людьми. А вот книги и подвалы с вином там точно есть.

– Рандвальда казнил твой отец…

– Лис, – снисходительно хмыкнула девушка, зашнуровывая бешмет и вдевая ноги в остроносые туфли, – давай ты не будешь пытаться блистать передо мной своим незнанием генеалогии родов Элэйсдэйра? Рандвальд, которого казнил мой отец, это сын герцогини Ювины, а Рандвальд, который умер от чумы – её брат. Можешь обернуться и надеть мне тюрбан, я не умею этого делать.

Он действительно повернулся к ней и заглянул в радостные, всё ещё красноватые глаза.

– Если мы поедем по горам, то нам нужна будет ещё лошадь. У меня – только одна…

– У нас будет девять лошадей, – засмеялась Руэри. – На выезде, в условленном месте нас ждут моя служанка и её жених, по счастливому стечению обстоятельств, конюх герцогской конюшни. Восьмерых хватит? И твой – девятый.

Рисунок Руэри


Глава 8. Брюква войны

Они кричали и кричали, спорили, размахивая руками. Себастиан сидел, сумрачный и уставший, и молча смотрел на них. Ему мерзко было видеть их скупость и жадность, готовность удавиться за четыре медных щитка. «Что я тут делаю? – угрюмо размышлял король. – Астра, богини ради, зачем я тут?!»

– Конечно, он может позволить себе опустить цену на четыре медных щитка за ткань! А как быть нам, тем, которые раньше торговали с Югом? Мы терпим убытки, государь!

– Да, да! У меня вот два баркаса в Южных воротах. Увижу ли я их когда-нибудь?

– Южные ворота! Подумаешь! Наши войска не сегодня завтра их освободят…

– Что вы хотите от меня? – холодно прервал их молодой король.

– Запретите понижать цены на товары, государь! – тотчас завопили одни, но другие тотчас взъерошились:

– Это ещё почему? Потому что вы набили себе мошну на торговле с вражеским с Персиком? Предатели, долгие годы обогащавшие врага!

– Тогда он не был нашим врагом…

И снова вопли и крики. Себастиан сжал виски руками. Почему толстобрюхие никогда не кричали так в присутствии отца? Что новый король делает не так?!

– Довольно! – крикнул зло и ударил кулаком об стол. – Хватит! Перед вами – ваш король! Какого юдарда вы смеете орать в моём присутствии?!

Торговцы разом замолчали и посмотрели на Себастиана. Юноша вскочил на ноги.

– Вопросы с ценами – не вопросы вашего короля. Вы торговцы? Вот и торгуйте. Король Ульвар разрешил вам объединиться в гильдии, поэтому, все свои вопросы решайте на ваших советах. И присылайте мне доклады по результатам. Не вижу необходимости в моём личном на них присутствии.

– Ваше величество, – захныкал козлобородый старик (Себастиан забыл его имя). – Простите наше убожество… Война требует так много вложений! Мы, ваши смиренные слуги, исправно платим налоги в казну, а также снабжаем армию оружием, провиантом, лошадьми… И всё это по заниженным ценам. Всё ради победы! Метр сукна бравым воинам продаём за десять медных щитков, государь! Себе в убыток, клянусь милосердием богини. Но ваш отец возложил на нас строительство и ремонт дорог… А дорогами не только торговцы пользуется, но и все люди королевства… Мы разоряемся в конец…

– Помилуйте, государь! – завопили все дружно и с разных сторон.

У Себастиана разболелась голова. Он зажмурился. Ему казалось, что по черепу бьют свинцовыми молотками…

– Хорошо, – процедил, морщась от отвращения. – Дороги будут прокладываться и ремонтироваться за счёт казны… По крайней мере, пока война не закончится.

– Благослови вас богиня, государь!

– Да славится имя Себастиана Первого и Великого!

Король посмотрел на торгашей, передёрнулся и вышел вон. «До чего омерзительные личности! – подумал он, сбегая вниз по ступенькам ратуши. – Таким предложишь хорошую цену, и они родную мать продадут. Пусть Астра как угодно обижается, но больше я сюда ни ногой. Не дело рыцарям со всякой жадной швалью якшаться».

– Ну, что там дальше? – спросил повеселевшим голосом у Керта – своего нового помощника.

– Казнь, Ваше величество.

– Что?!

Себастиан уставился на тонколицего юношу.

– Согласно законам и традициям Элэйсдэйра, смертный приговор преступнику может подписать только король, – пояснил Керт, поправляя манжету из тончайшего кружева. – Но, подписав его, монарх обязан присутствовать при исполнении приговора…

Король сглотнул. Как-то однажды отец настоял на присутствии наследника при усекновении мечом головы убийцы...

– Но я не подписывал никаких приговоров! – запротестовал Себастиан.

– Всё верно, приговор был подписан королём Ульваром.

– И к чему… какой вид казни?

– Четвертование.

Несчастного привяжут за руки и за ноги к к коням и разорвут на четыре части.

– За что?

– Государственная измена. Амарат, сын Кантельярви был уличён в сообщении с Султанатом.

– И что же? Мой отец тоже общался с Персиком.

– Амарат сообщил султану о том, что Его величество планирует расширить количество лучников с тысячи до десяти…

Себастиан хмыкнул:

– Ну… тогда можно скорее говорить о дезинформации. Может отец и хотел увеличить число своих любимых лучников, но я-то скорее наоборот хочу их сократить. Воин должен защищать родину не ради жалованья. Сотни лет Элэйсдэйр берегли рыцари. Так было и так будет впредь. Я не стану тратить казну на наёмников!

– Однако приговор Амарату подписан. Казнь должна состояться сегодня вечером.

– Ну… подготовь бумагу о помиловании, – король беспечно махнул рукой. – Я подпишу, и дело с концом.

Он вскочил на коня, пришпорил его и помчался во дворец. «Себастиан Первый, – подумал весело. – Звучит неплохо, да? Риан захватил Акулий город. Если память меня не подводит, это – крупнейший порт Султаната. Мы ударим по Благословенному саду, и Тигру придётся отдать всё, что успел захватить в клыки».

Стоял погожий осенний день, пахло горькими кленовыми листьями, и город весь словно золотился, особенно мостовые. Сегодня даже приближение зимы ощущалось как-то иначе, более терпко и радостно. Один лишь красный замок угрюмо торчал среди полноводной Шугги. При виде его Себастиан поморщился. «Вот же… Что прикажешь с ним делать? Тюрьма посреди столицы! Эх, папа… Нужно будет что-нибудь с ним придумать».

И он вдруг ощутил, что уже совершенно взрослый, что ни от кого не зависит, и что наоборот – все зависят от него.

Надо было бы заехать навестить бабушку – королеву Леолию, но… Себастиан покосился на мрачный особняк Медвежьих герцогов и решил, что навестит её в следующий раз. Больная старушка непременно снова начнёт расспрашивать внука о своих сыновьях, а Бастику так не хотелось портить себе настроение… В конце концов, какая разница? Всё равно бабушка плохо отдаёт себе отчёт во времени, путая настоящее с прошедшим.

Астру он нашёл среди отцветающих георгинов у Серебряного пруда.

– Ты уже освободился? – девушка обернулась.

Она кормила двух лебедей – чёрного и белого, и птицы жадно тянули к ней длинные шеи.

– Да. И знаешь почему? Я решил отменить одно скучное мероприятие.

– Себастиан… – невеста нахмурилась.

Но король весело рассмеялся:

– Нет, Астра, на этот раз ты не станешь меня бранить. Я просто помиловал приговорённого к казни, только и всего. Или ты против?

– Нет, конечно.

Её серые глаза засияли. Юноша шагнул к любимой, обнял её и нежно поцеловал.

– Знаешь, – прошептала она, когда перевела дыхание, – в тебе много недостатков, Себастиан, но есть то, что искупает их все.

– Что же?

– Ты очень добр. Добр, великодушен и…

Но её слова снова прервал поцелуй. «Снесу тюрьму к юдарду, – счастливо решил Себастиан. – И всех помилую… Король я или нет?»

***

Беглецы скакали весь день. Лицо принцессы горело нестерпимо, пересохшие губы жадно ловили знойный воздух. «Наверное, я сейчас и выгляжу, как варёный рак», – угрюмо думала Руэри. Увы, но тюрбан почти не защищал от солнца. Пару раз всадники останавливались, чтобы напиться воды, перекусить и сделать другие, более низменные, но тоже необходимые дела.

Когда, наконец, настырное солнце закатилось за тёмные пики гор, принцесса выдохнула с облегчением. Четверо сообщников снова пересели на других, немного отдохнувших без всадников, коней и продолжили путь. Но даже «свежие» лошади бежали с видимым трудом. Бока их быстро стали липкими от пены.

– Долго ещё? – сипло крикнул Элиссар.

– Уже скоро, – отозвалась Руэри.

Но она лгала. Принцесса никогда не была в этих местах, а карты… Карты всегда обманывают. Тем более, беглецам приходилось подниматься в гору, что оказалось намного дольше, чем скакать по ровной дороге.

Вскоре Руэри почувствовала, что зябнет: осенние ночи холодны.

Замок появился лишь ближе к рассвету, когда всадники почти совершенно отчаялись (а кони их отчаялись несравнимо больше) и решили уже остановиться ночевать на открытой местности. Но чёрные остроконечные башни, внезапно возникшие на фоне полупрозрачной стареющей луны, будто в мрачном сказке, оказали на всех них бодрящий эффект.

Элиссар и рыжий двухметровый красавец Сэньо спешились, перелезли через стену и, спустя примерно полчаса, отчаянно скрежеща заржавевшими механизмами, вниз пополз подъёмный мост, а кованная решётка безо всякого видимого желания – вверх.

– Наверное, раньше тут было красиво, – прошептала Эгиль, испуганно озираясь.

– Зато яблоки и апельсины никто до сих пор не собрал, – крикнул весёлый Сэньо, крутя тяжёлый ворот, опускающий цепи моста. – Они, конечно, мелковаты и кислые, но лучше, чем ничего.

Руэри остановила коня. «Я сейчас умру», – подумала устало. К ней подошёл Элиссар и протянул руки. Куртку он скинул, рукава закатал, видимо, даже не догадываясь как сейчас соблазнительно выглядит с расстёгнутым воротам и прилипшей к вспотевшей груди рубахой.

Девушка, облегчённо выдохнув, перекинула ногу через седло и скользнула в его объятья. Серебряный герцог подхватил её, но отпрянул, случайно соприкоснувшись с её мягкими грудями. «Без корсета как-то всё иначе чувствуется», – насмешливо подумала Руэри, однако сил смеяться не было. Она обняла юношу за шею и практически повисла на нём: ноги не держали её совершенно. От юноши пахло степью и солнцем, и немного потом. Подхватив девушку на руки, Элиссар решительно зашагал в замок. Сэньо проделал тоже со своей невестой.

– Лис, пожалуйста, отнеси меня в библиотеку.

– Никаких библиотек. Нужно выспаться, а не книжки читать!

– Я не буду читать, – пообещала принцесса. – Пожалуйста! Там должна быть тайная карта султаната. Такая, знаешь, где всякие разные тропы… Не хочу явиться к брату с пустыми руками. Он же крепко злится на меня. И мне надо как-то искупить свой проступок, не находишь?

– Проступок?!

Руэри вздохнула и доверчиво опустила голову на его плечо. Поднявшись по ступеням, герцог распахнул высокие двери. От каменных стен холла на путников потянуло холодом и сыростью.

– Вот и ты на меня злишься!

– Я не злюсь. Это по другому называется.

Девушка приложила пальчик к его губам.

– Тс-с… не говори того, о чём потом пожалеешь, Лис. Второй этаж, налево по коридору, а потом ещё раз налево в башню...

– Я не пожалею…

– Тс-с-с. Послушай… Тигр взрывает стены. Ты слышал историю битвы с Айяной? Помнишь, там как раз… Но лёд – это одно, а каменные стены – другое. Джарджат их взрывает. Южные ворота всё равно бы пали, понимаешь? А так Дьярви смог, не потеряв людей, отступить в Мандариновый город, где от подкопа стены хранит река.

– Положим. Но не обязательно тебе было становиться невестой Тигра…

– А как иначе? – она отстранилась и заглянула в лисьи глаза, но было достаточно темно, чтобы различить их выражение. – Скажи мне, Элиссар, кто, кроме меня, мог бы прикрыть отход коронеля и тысячи его лучников? И как бы я могла иначе сохранить жизнь вратовцам?

– Ты лжёшь? – неуверенно уточнил герцог.

Он действительно внёс её в библиотеку, посадил в просевшее, пыльное кресло. Его обивка истрёпалась, солома, которой было набито сиденье, практически вся вылезла. Юноша зажёг огарки свечей, повсюду торчавшие из подсвечников, и снова обернулся к принцессе.

Руэри полулежала в кресле, совершенно обессиленная. Её знобило.

– Лис, – простонала она. – Пожалуйста… Мне так плохо… Можешь хотя бы сегодня не обижаться?

Юноша выдохнул.

– Я принесу воды. В каждом замке непременно должен быть свой колодец.

– Вина. Думаю, оно сохранилось в подвалах… Туда ведёт лестница из центрального коридора.

Спустя некоторое время оба неприятеля, с максимальным удобством расположившись в библиотеке, потягивали персиковое вино, закусывая его зачерствелыми лепёшками и сыром из припасов, что были взяты в дорогу.

– Учти, я тебе по-прежнему не верю, – предупредил Элиссар.

– Знаю.

– И я отвезу тебя к Риану.

– В Акулий город?

– Нет, в Серебряный щит, как и договаривались.

– А Риан в Серебре?

– Вряд ли. Хотя откуда мне знать, где сейчас Ветер? Но, думаю, в Ботонде тебе будет безопасней всего дожидаться жениха.

Руэри задумчиво посмотрела на бывшего поклонника.

– И когда будем выезжать?

– Завтра вечером. Коням нужен отдых.

– Ночью путь в горах небезопасен…

– В захваченном врагом юге вообще не безопасно, – хмыкнул Элиссар.

Принцесса зевнула.

– Как скажешь.

Поджала ноги, уткнулась в них лицом и тотчас уснула. Герцог посмотрел на неё. «Мне по-прежнему нравится эта девушка, – грустно подумал он. – Особенно после того, как Ру добровольно вернулась в плен, чтобы спасти Эгиль, и даже позволила себя наказать. Но как понять, когда она говорит правду, а когда – лжёт?».

Он поднялся, устало потянулся, чувствуя боль в ногах и спине. Отдохнуть действительно было необходимо.

Элиссар спустился в сад, где путники оставили коней. Снял с животных упряжь, сёдла и попоны. Отнёс попоны наверх, в библиотеку, соорудил нечто вроде постели, поднял принцессу из кресла, на руках отнёс, уложил на импровизированное ложе, прикрыл своим плащом и вышел. Нужно было накормить лошадей, почистить их и напоить водой из старого колодца. Если, конечно, в колодце ещё осталась вода.

К его счастью, вода в колодце была.

***

Первым врага обнаружил Грэхэм. Молодой лейтенант замер, вглядываясь в ночной мрак, особенно густой на юге, и не решаясь признаться себе, что ему настолько повезло. Но эти белые шатры на возвышенности, озарённые рыжим светом костров, определённо не могли быть ничем иным, кроме лагеря тигров.

Грэхэм просвистел условный знак.

– Надо доложить лорду-командующему, – прошептал Эйнар, командир отряда разведчиков, когда подъехал к лейтенанту и увидел то же, что и подчинённый.

– Разрешите? – с волнением уточнил Грэхэм.

Эйнар – круглолицый, плотно сбитый – оглянулся и расплылся в понимающей улыбке:

– Скачите во весь опор, лейтенант. Сообщите весть своему… дедушке.

И Грэхэм помчал.

Не прошло и пары часов, как авангард рыцарей ринулся на шатры спящих тигров. Не было никакого смысла делить армию на фланги – враги разместили по обе стороны лагеря обозы, как будто телеги могли защитить их от врага, подобно каменным стены.

Хэм, летящий в первых рядах, выхватил саблю, пригнувшись к шее коня. «После этой ночи я точно станут капитаном, – думал он, слыша весёлый посвист ветра. – И никто даже не заикнётся, что я не женат…».

Они ворвались в лагерь чёрной волной, и тотчас в небо понеслись вопли боли и крики коней. Вот только это были не крики тигров. Ноги коней проваливались в невидимые в темноте узкие, но глубокие ямы, путались в разбросанных рыбачьих сетях, а, когда обозы неожиданно стали загораться, взрываясь, авангард медведцев накрыла паника.

Жеребец под Хэмом рухнул, горестно взоржав, но всадник успел спрыгнуть, уклонился от падающей туши слева. Взрыв сотряс землю, вспыхнул кровавый свет. Что-то чёрное метнулось, ударило поднявшегося Хэма грудью. Он упал, перекатился, вскочил на четвереньки. Оглянулся.

Вокруг царил ужас преисподней: огонь, мрак, грохот, крики. Крики и грохот…

Парень побежал, но на него снова что-то упало, придавив. Перед глазами метнулось острое копыто. Острая боль пронзила ногу… Рядом дёрнулся и затих чей-то конь с огромным влажным глазом. В его горле торчало оперенье стрелы…

«Нет! Нет! Быть не может! – закричал (или подумал?) Хэм. – Они не могли…»

Он пополз назад, чувствуя, как воздух, словно единый язык пламени, тянется за ним. Левую руку сводила судорога. Лейтенант полз мимо трупов и агонизирующих тел. Кто-то хватался за его руки, ноги, кто-то из товарищей ещё пытался отстреливаться, вот только… Как можно стрелять в пылающую темноту, ощерившуюся арбалетами?

Лагерь горел.

Обозы горели.

Весь мир – сгорал в зареве пожарища.

***

Джарджат смотрел на чёрный дым, поднимающийся от земли в розовых лучах рассвета, и улыбался.

– Что ж ты, Ярдард, – прошептал, щурясь, – как ты мог попасться в мои сети, словно ребёнок? Это – твоя хвалёная тактика?

– Мой повелитель, мы поймали пленника.

– Одного?

Шах обернулся к подъехавшему воину.

– Другие тяжело ранены. Велите привести?

– Да.

Бой закончен. Медведцы были разбиты наголо. Их авангард угодил в ловушку, и, пока в фальшивом лагере небольшая часть тигров добивала врагов, другая напала на арьергард рыцарей сразу с трёх сторон, в том числе – зайдя с севера в спину.

– Станешь ли ты, Дьярви, оборонять Мандариновый город или отступишь на север? – прошептал Джарджат задумчиво.

– Мой повелитель…

Шах обернулся. Двое воинов держали молодого парня в изодранной одежде, чумазого от смеси крови с землёй и сажей. Юноша шатался, пытаясь стоять ровно.

– Как твоё имя?

– Лейтенант Грэхэм, – буркнул пленник, глядя исподлобья.

– Ты – мой пленник, Грэхэм, – кивнул Джарджат. – Тебе не причинят зла. Перевяжут раны и покормят. Если ты поможешь мне среди тел или раненных найти твоего герцога, то я отпущу тебя к твоему королю.

– Кого найти?

– Принца и герцога Ярдарда. Хочу видеть его почётным гостем в своём шатре.

Как давно он об этом мечтал! Ещё совсем мальчишкой! И Тигр усмехнулся. Но улыбка растаяла на его губах, едва раненный произнёс язвительный ответ:

– Отправляйся в чертоги царя Ночи, шах, если хочешь встретиться с принцем Яром.

– Ты сам видел его смерть? – холодно уточнил Джарджат.

– Мы все видели. Принц умер несколько дней назад. И его тело отправили в Шуг. Так что, поторопись, Тигр, если хочешь его догнать.

Джарджат задумчиво посмотрел на парня. Светлые глаза резко выделяются на почерневшем от грязи и копоти лице. Смотрят с явным вызовом. Левая рука висит безжизненно. На правой щеке – рваный порез. Рыцарь. Дворянин короля. Должно быть, судя по имени, медведец.

Смелый. Глупый. Гордый. Хорошо.

– Накормить его и перевязать раны, – приказал сухо. – А потом выдать коня, и пусть возвращается к своему королю.

Грэхэм побледнел от ярости, как будто Тигр обвинил его в трусости.

– Ты отпускаешь меня?!

– Нет. Посылаю тебя к Себастиану сказать, что я иду на него, и что, когда ты въедешь в столицу, Мандариновый город уже будет моим.

И Джарджат отвернулся, чувствуя злость и досаду, словно ребёнок, которому вместо обещанной игрушки дали... брюкву. Где-то наверху заклекотал сокол. Тигр, не глядя, протянул руку, а затем, когда в рукавицу впились острые кривые когти, снял с жёлтой лапы узкую бумажную ленту.

«Повели, и я сдержу то, что было тобой обещано, – гласила вязь персиковых букв. – Твоя невеста бежала, перехитрив меня. Моя голова в твоих руках. Как скажешь, так и будет».

Глава 9. Библиотечные страсти

Руэри проснулась на рассвете, откинула плащ, оглядела три этажа библиотеки и приуныла. Как здесь вообще что-либо можно найти? Ноги ныли просто нестерпимо, но времени на поиски почти не оставалось. Через пару часов Джарджат точно узнает о побеге невесты. А, значит, у принцессы времени – до обеда. В лучшем случае – до вечера.

– Давай, – прошептала она, – Ру, ты непременно найдёшь…

Выдохнула и решительно шагнула к полкам…

Ближе к полудню дверь стукнула о стену, распахнувшись.

– Ваше высочество? Вы тут или сбежали уже?

Руэри перегнулась через перила внутреннего балкона и весело посмотрела на сумрачного Элиссара.

– Сбежала уже, – не смогла удержаться от ехидства. – Лис, поднимайся сюда. Справа от тебя – винтовая лестница в нише. Помоги мне.

– Тебе нужно поесть, и нам пора выезжать, – не сдался герцог.

– По такому-то пеклу? Ты видел, что творится за окном? Дайте коням нормально отдохнуть, и они помчат вдвое быстрее.

Лис вздохнул, признавая её правоту.

– Эгиль нашла кухню, собрала какие-то растения, Сэньо ночью поймал в силки пару кроликов, и вышло прекрасное рагу. Идёмте есть!

– Некогда. Принеси мне чего-нибудь прямо сюда.

– Что ты ищешь?

– Вот ты забывчивый, Лис! Карту с тайными тропами... И немножко о богах.

– О богах? – удивился парень.

– Да. Заодно, конечно. Говорят, покойная герцогиня Ювина занималась изысканиями в этом вопросе…

– А зачем тебе?

– А тебе разве не интересно?

Лис пнул стопку книг, вздохнул. Он не знал, как правильно поступить: с одной стороны, надо было торопиться, а с другой – Руэри права: коням отдых точно не повредил бы после вчерашней скачки…

– Мы верим в других богов, – ответил уклончиво.

– В каких? – живо переспросила Ру.

– Бога войны, бога музыки… Не смейся, в Тинатине почитают бога музыки и песен… В бога дорог и перепутий…

– Я не смеюсь. Расскажи мне про ваших богов.

Элиссар что-то пробормотал невразумительное и вышел.

– Она хитрая и коварная. Я не должен забывать об этом, – проворчал под нос.

Вернулся с тарелкой, наполненной ароматным рагу, и с двумя бутылками вина. И снова попытался перейти на холодное обращение «вы»:

– Спускайтесь вниз, принцесса. Будем есть.

– М-м! Как вкусно!

Когда она сошла, Лис вздрогнул:

– Как себя чувствуете?

– Очень голодной.

– Знобит? Лицо болит?

– Я сильно загорела?

– Скорее сожгли кожу.

– Ужасно выгляжу?

– Да, – честно признался он.

Руэри вздохнула. Опустилась в кресло, подвернув ноги под себя.

– Ладно… Давай кушать, – сказала уныло. – У меня есть чудесная мазь, я с утра попробовала смазать ей кожу, но, видно, уже было поздно…

Рагу было съедено почти тотчас. Они выпили вина, и принцесса решительно поднялась.

– Прохлаждаться некогда.

– Что мы ищем?

– Карту и…

– Нет, как это должно выглядеть?

– Ну… не знаю. Как книга. Или, например, как старая тетрадка, дневник или…

– Вот такая? – Элиссар поднял с каминной полки кожаную пухлую тетрадь.

Руэри взяла томик из его рук, открыла.

«Альдо, – было написано аккуратным мелким почерком на первой странице, – я надеюсь, сынок, что мои записки заинтересуют тебя, когда ты устанешь от охоты и скачек по горам. А если не тебя, то хотя бы Эйдис. Здесь, в этой тетради, я собрала всё, что смогла найти о нашем мире в древних книгах, некоторые из которых от старости рассыпались у меня в руках прямо во время чтения. Надеюсь, мою тетрадь не постигнет та же участь».

Принцесса сглотнула. Перевернула страницу. Это точно писала герцогиня Ювина, сомнений быть не может!

«Кое-что из изложенного – лишь мои догадки. Например, я пришла к выводу, что за пределами нашего мира есть мир иной, где обитают наши боги, которых я называю Авторами, так как наш мир придуман и сотворён ими».

– Похоже? – настойчиво напомнил о себе Элиссар.

Руэри посмотрела на него. Улыбнулась ласково.

– Да-да.

– А карта?

– Да… карту тоже надо найти. Лис… давай отдохнём хотя бы часик? Я так устала! Представляешь, с рассвета на ногах… После вчерашнего-то!

– Давай, тогда я поищу?

– Спасибо!

Руэри шагнула к нему, выпустила тетрадку из рук, обхватила шею юноши руками и приблизила лицо к его лицу.

– Я очень страшная?

Он посмотрел в её лихорадочно-блестящие глаза и попытался отстранить девушку от себя.

– Руэри! Ты – невеста Риана и…

– Я его не люблю.

– Меня это не интересует!

Принцесса привстала на цыпочки, коснулась его губ потрескавшимися губами и выдохнула:

– Папа действительно поручил мне тебя… соблазнить, Лис. Но… Неужели ты не понял, что я влюбилась в тебя на самом деле?

– Меня это…

– Лис… Я стану женой Риана, если ты так хочешь. Просто знай, что по-настоящему я любила только тебя. Злилась, ненавидела, но – любила…

Она отпустила его шею, отвернулась и направилась к креслу. Он зло посмотрел в её спину:

– Ты лжёшь!

– Хочешь, докажу? – Руэри оглянулась и улыбнулась какой-то странной, немного насмешливой и много печальной улыбкой.

– Я всё равно тебе не поверю, – угрюмо отрезал Элиссар.

– Хорошо, – легко согласилась девушка. – Тогда давай выпьем? Выпить ты со мной сможешь?

И они выпили. А потом выпили ещё.

– Ты умеешь петь? – спросила принцесса внезапно.

– Умею. Но не буду.

– Почему?

– Не для тебя.

– Тогда хочешь, спою я? Для тебя?

Он промолчал, и Руэри вдруг запела мягким, глубоким, немного низковатым голосом.

Окнами библиотека смотрела на восток, а потому сейчас, когда солнце пересекло зенит, свет, падая сквозь витражи узких окон, не мог рассеять лёгкий сумрак, и в этом сумраке хрипловатый голос принцессы звучал очень… соблазнительно.

«Что я делаю? – вдруг спохватился Элиссар. – Она – невеста моего брата. Я не должен вообще слушать её!», но он не мог встать и уйти. Старинная песня о рябине, дрожащей на внезапном морозе, горькая, как девичий упрёк, поневоле разволновала сердце юноши.

– … заметает кровавые ягоды снег, точно краткую память о мне... – мягко пела девушка, обхватив колени руками и положив на них подбородок.

«Она постоянно лжёт. Ей вообще ни в чём нельзя верить!»

Ещё поутру Элиссар получил чайку от Риана и, наконец, смог отправить долгожданный ответ брату: они едут к морю. Он везёт Руэри. И надо было уйти и заняться лошадьми, но… Мягкий голос принцессы удерживал, лаская и заживляя его душу. Он был очень тихим, этот голос, как будто девушка забыла, что не одна в библиотеке.

– .. и не будет больше меня, – почти неслышно завершила Руэри, подхватила кувшин с вином, запрокинула голову и принялась пить.

Так не пьют женщины, тем более – девушки. В этом жесте было столько горя и отчаяния, что Элиссар не выдержал, шагнул к ней и забрал кувшин.

– Отдай! – потребовала она.

– Тебе хватит.

– Отдай! Какое тебе дело до меня?! Ты вернёшь меня Риану. Просто потому, что не можешь мне простить слов, сказанных от обиды.

– Потому что Риан – мой брат!

– Ага. Брат, который воспользовался моей злостью. Вот только он почему-то не посчитался с твоими чувствами.

– Руэри!

– Ладно, молчу. Брат – это святое. Не то, что какая-то там девка… Отдай мне вино.

Ру попыталась выхватить кувшин, Лис поднял его над головой. Девушка вскочила, потянулась, пошатнулась и упала… бы, если бы герцог её не подхватил. Её глаза оказались совсем рядом, и жаркие, мягкие губы тоже.

Лис замер, застыл, не в силах пошевелиться.

И тогда Руэри, тихонько вздохнув, снова оплела его шею руками и, словно жаждущий к воде, прильнула к его губам. Кувшин упал, и резко запахло терпким старым вином.

– Не отпускай меня! – шептала Руэри между страстными поцелуями. – Молю тебя, не отпускай!

Он и не хотел. Лис пошёл на неё, срывая с девушки мужской бешмет, и остановился только, когда она спиной упёрлась в стену. Его поцелуи становились всё жарче, спускаясь по шее к обнажившимся холмикам груди. Руэри хрипло застонала, выгнулась. Он поднял голову, всмотрелся в её лицо. Из-под сомкнутых ресниц девушки бежали тонкие ручейки слёз, ресницы слиплись стрелками.

– Ты плачешь? Почему? – прохрипел Элиссар, чувствуя, что весь дрожит от желания.

– Просто не останавливайся… пожалуйста…

Он снова впился в её губы, но она вдруг укусила, и, когда Лис отдёрнулся, открыла блестящие от влаги глаза, ладонями сильно ударила его в грудь и, повалив парня на пол, села на его пах. Губы принцессы нервически дёргались.

– Ты мне не веришь? – спросила она.

– Нет. Только идиот поверит тебе во второй раз.

Ру наклонилась, её шёлковые волосы скользнули по его лицу, а губы жадно впились в губы.

– Значит, будь идиотом, – прошептала принцесса. – Хотя бы в этот вечер…

И принялась поспешно расстёгивать пуговицы его рубахи.

– Что ты делаешь? – хрипло прошептал Лис.

Девушка нервно и зло хихикнула.

– А как ты думаешь?

– Риан…

– К юдарду Риана!

– Я дал слово…

– Что не переспишь со мной?

– Что привезу тебя…

– Ты его сдержишь.

Она стиснула его таз бёдрами, и все аргументы Лиса кончились. Он хрипло простонал от едва сдерживаемого желания. Руэри снова прильнула к его губам, прошлась поцелуями по шее к ключице, груди и вдруг резко замерла.

– Что? – спросил он.

– Прости… я всё же принцесса. А ты… пахнешь. Как козёл.

Лис покраснел. Руэри спрыгнула с него, усмехнулась:

– Там, внизу, прямо под нами – душ и бассейн. Я уже споласкивалась после дороги. Давай, нырни и возвращайся быстрей.

– Я…

Он неловко поднялся, смущённый до крайности. Девушка снова обняла его, и парень кожей почувствовал её возбуждённые соски.

– Я тебя люблю, Лис, – прошептала Руэри, ласкаясь к нему. – И я тебя хочу. Очень. Поторопись, пожалуйста… Я… я просто не могу, когда плохо пахнет.

И снова жадно его поцеловала.

Элиссар вихрем сбежал по лестнице, ворвался в душевую и открыл воду. В замок вёл акведук, по которому поступала вода с горной вершины. Ледяная вода. Лис вздрогнул, но греть её было некогда…

***

Руэри тщательно заперла дверь в душевую на замок снаружи. Застегнула бешмет до подбородка. Затем заперла и двери в покои. Сбежала вниз с чёрной лестницы библиотечной башни, выскочила в сад.

– А где Элиссар? – спросила Эгиль, греющаяся на солнышке.

– За нами погоня! – крикнула Руэри. – Лис получил сообщение. Нам нужно разделиться. Вы поскачете дальше, в Золотой щит. Выезжайте сразу за мной, но поворачивайте по дороге на запад.

Служанка испуганно вскочила.

– А где мы встретимся?

– Если даст богиня, в Шуге. Лиса не ждите. Он их запутает немного.

Руэри стремительно оседлала коня, закинула найденную тетрадку в седельную суму, запрыгнула в седло и хлестнула скакуна. «Вот теперь он меня точно никогда не простит», – подумала, уткнувшись в шею коня. Ей стало горько.

Вечер уже наливался мягкостью, но солнце стояло ещё высоко.

«Мы не всегда выбираем хорошее или плохое, – вспомнились девушке слова отца. – Иногда мы выбираем наименее худшее из двух плохих».

И девушка бессильно разрыдалась.

***

Коронель покинул Мандариновый город: его лучники ушли в Южную Рогатку – самую южную крепость Королевских земель.

– Верный ход, Дьярви, – прошептал Джарджат задумчиво. – Мой щит вами уже проигран. Теперь твоя задача не потерять тысячу своих лучников. И попытаться помешать мне войти в Королевские земли.

Он скомкал донесение, вышел из шатра и посмотрел на небо, начинающее светлеть. Одно из облаков, самое высокое, уже рыжело. Внизу, между холмами, клубился туман. Ещё полчаса или чуть больше, и начнётся рассвет. И тогда тигры примутся сворачивать шатры. Пора выступать дальше.

Джарджат вдыхал воздух, холодный, тяжёлый, и думал.

– Мой повелитель!

Тигр сделал жест рукой, позволяя подбежавшему дозорному говорить. Прерывать созерцательное молчание ему не хотелось.

– С юга примчался гонец от визиря Хараана. Просит срочно принять его.

– Приведи.

Гонец? От Хараана? А соколы что, уже перестали летать?

В ночной тишине шах отчётливо расслышал тяжёлые шаги воина и лёгкие… гонца. И, если удивился, то смог не подать виду, когда услышал надтреснутый хрипловатый голос:

– Приветствую тебя, Джарджат, сын Джарджата! Я соскучилась. Ты сказал, что накажешь или меня, или моих людей. Вот, я – перед тобой. Накажи меня.

Тигр медленно обернулся.

Перед ним стояла Руэри в мужской одежде. В свете факела, который держал воин, было видно что она грязная, взмыленная и…

– Женщина, что у тебя с лицом?

– Южное солнце жестоко. Но это неважно. После плетей у меня хватит времени отлежаться и восстановить нежность кожи, – бодро отозвалась девушка, отчаянно глядя в его глаза.

***

Серые и одновременно голубые, точно утреннее море, глаза. Белые, упругие груди приятной чашевидной формы с нежно-розовыми сосочками, а на левой – чёрная родинка…

Лаариан, Ветер запада, медленно выдохнул и распахнул глаза. Усмехнулся. Ну вот и что с ней делать?

Сегодня от Лиса прилетит чайка. Как будет объясняться братик, Риана не особенно интересовало. Понятно лишь одно: в этой игре поменялись правила. В который раз. Но тем интереснее играть. Ветер тихо рассмеялся: принцесса оказалась забавнее, чем он ожидал. Но наказать её всё равно следовало. Если не за побег, то за попытку измены. Ну, по крайней мере, в её понимании этого слова.

Риан спрыгнул с юта на палубу, легко перемахнув через перила, и решительно направился к капитану.

– Ваша светлость? – угрюмо приветствовал тот.

Медведец. Один из людей покойного Ярдарда.

– Именем короля назначаю тебя наместником Акульего порта и всей бухты, – распорядился герцог. – Я отбываю прямо сейчас. Для связи буду присылать чаек и, Хэрд, чтобы я ни приказал, даже самое дикое и странное, твоя задача исполнить. Даже если я потребую выступить против Шуга или Морского щита.

– Королевский флот починяется…

– … только королю. Знаю. Но, дружище, есть такая хрень, как безусловное подчинение своему командующему. А ещё – военная хитрость. Разумеется, до реального штурма королевских городов не дойдёт, но… Ты же умный и опытный воин, ты понимаешь?

Риан подмигнул капитану, расцветшему от доверия своего командующего. Вот и правильно, вот и болван. Репутация Западного ветра после победы в Акульей бухте поднялась высоко, как никогда ранее. Отлично.

– А вы… ваша светлость?

Лаариан усмехнулся, подмигнул:

– А я – по специальному личному и тайному поручению короля исчезну. Только тс-с. Я полагаюсь на тебя. И, да, скоро сюда прибудут остальные корабли флота.

– Но… Солёный архипелаг останется без защиты?

– Не останется, – рассмеялся Риан. – Уж что-что, а земли моих предков я без защиты не оставлю точно.

И с этими словами он прыгнул за борт, оказавшись на палубе небольшой шебеки, заранее пришвартованной к борту флагмана.

– Ну, дядя Иштван, поддай южного ветра! – крикнул в небо.

И улыбнулся, глядя, как надуваются обвисшие паруса.

Одно только любопытно: зачем Руэри понадобилась эта недолгая, но утомительная прогулка?

***

Мандариновый город действительно оказался очень... мандаринов. Развесистые деревца с кожистыми листьями и начинающими созревать плодами торчали повсюду – вдоль улиц, бульваров, в сквериках, между домов и просто так, рядом с каким-нибудь уютным колодцем.

Джарджат знал, что на севере Султаната мандариновых садов было в изобилии, но Тигр почти всю сознательную жизнь прожил в засушливых районах пустынь, а потому, когда его войско вошло в город, испытал почти детское счастье. Всю вторую половину дня он обустраивал своих людей в новом городе, размещал дозорных, принимал печальную делегацию горожан с ключами, и только когда небо налилось густым лиловым цветом, а южные звёзды заблестели осколками самоцветов, смог пройти в покои к невесте.

Он так и не решил, что с ней делать.

Наказать? Да, конечно. Усыпление правой руки шаха и трёх стражников, дерзкий побег и вообще самовольничание должны были получить заслуженную кару.

Но с другой стороны…

Ум, смелость на грани дерзости… Хараан не был неопытным мальчишкой. И, опять же, Руэри не сбежала, если уж быть справедливым. Она ведь вернулась к жениху. Сама.

Джарджата мучило любопытство: как девушка всё это провернула?

В покоях принцессы было темно, свечи уже не горели. Руэри лежала на постели, укрытая одеялом, и тихонечко всхлипывала во сне. Она сильно обгорела, и сейчас, после озноба, её начинал мучить жар. Тигр снова вышел, велел принести вина, винограда и фруктов. А потом вернулся и присел рядом с кроватью на корточки, вглядываясь в пятнистое лицо. Кожа девушки сильно шелушилась, особенно на носу.

Мужчина осторожно и осторожно коснулся мягкой щеки. Девушка вздрогнула, открыла глаза, отпрянула испуганно.

– Не бойся. Это я.

– Как-то не успокаивает, – проворчала она.

Тигр хмыкнул.

– Сегодня можешь не бояться меня, женщина. А завтра я решу, что с тобой делать.

– Значит, не решил ещё?

Принцесса зевнула, словно котёнок, и потянулась. Мягкая кремово-белая сорочка с широкими рукавами, перехваченными на запястьях узкими манжетами, поднялась на девичьей груди.

– Не решил. Скажи, как я могу оставить тебя одну, если не знаю: сбежишь ты в следующий раз или нет? Или ты хочешь оказаться в каменном мешке, скованная по рукам и ногам до моего возвращения?

– А ты не оставляй меня одну.

Девушка снова легла на подушку, закинула руки за голову и посмотрела на него. «Интересно, как она целуется?». Джарджат отвёл взгляд от её чувственного рта.

– Женщина, я – воин, а не котёнок под твоей юбкой.

– Котёнок, – задумчиво повторила она и вдруг весело улыбнулась обмётанными лихорадкой губами, а облезший нос её забавно сморщился. – Я и не говорю, что ты должен остаться. Просто возьми меня с собой. Туда, куда отправляешься сам.

– На войну, – отрезал шах и встал, но девушка схватила его за пальцы, сжала их.

Взгляд её посерьёзнел.

– Ты не останешься в Мандариновом городе?

– Нет.

– Ты пойдёшь на Шуг?

В голосе девушки явственно почувствовалась тревога. Джарджат промолчал. Выразительно промолчал. Руэри выдохнула.

– Возьми меня с собой на войну. Хочешь, я тебе саблю буду носить?

Тигр рассмеялся, и в этот момент двери открылись, и вошёл слуга с корзиной, из которой торчали глиняные горлышки винных бутылок.

Глава 10. Ловушка для хищника

Первый раз после Руэри проснулась на закате, когда алые лучи умирающего солнца озарили белые стены её покоев. Проснулась и тотчас вспомнила про Лиса, и подумала про ту ярость, обиду и ненависть, которые хранитель Серебряного щита сейчас должен был к ней испытывать.

Или презрение.

Но могла ли принцесса поступить иначе? Могла ли поехать с ним, выйти замуж за Риана и видеть как Ветер, убив её брата, становится королём Элэйсдэйра? Был, конечно, шанс объяснить всё это Элиссару, попытавшись убедить юношу, что... Ру усмехнулась. Да нет, не было. Риан же – брат...

А ещё можно было бы отдаться ему. Возможно, морально парню стало бы легче, поступи она так. Или нет. Скорее всего, Лис вообразил бы, что теперь отбить девушку у Тигра – дело чести. Мужчина, который бьётся за свою женщину, не руководствуется доводами политики и разума.

– Пусть я буду сволочью, – выдохнула Руэри и снова закрыла глаза. – Мне не привыкать…

И вдруг вспомнила: «Ты права, женщина, если я женюсь на тебе, твой брат станет мне братом. Поэтому я сначала его убью, а потом женюсь на тебе». Резко вскочила, сев на постели.

Как, как она могла не услышать?! А услышав, не заметить главного?

– То есть, – прошептала принцесса, – если ты на мне женишься, то мой брат станет твоим братом, и убить его ты не сможешь?

«Моё слово полновесней золота…».

Девушка задрожала. Вот же он – выход! Тот самый, которого она так долго не могла отыскать! Если Тигр женится на своей пленнице, то Себастиан останется жив… Если, конечно, его не убьёт Риан, но… Риан тоже сказал, что не убьёт. Правда, словам Ветра вряд ли можно верить.

– А, значит, мне надо сделать так, чтобы ты на мне женился…

«Я разделю с тобой постель после брака».

– Мне плевать, до или после. Но ты должен будешь жениться на мне. И сделать это, пока Себастиан жив.

Ей обязательно нужно влюбить Тигра в себя. Любой ценой. Так что хорошо, что её девственность осталась при ней. И с этой мыслью Руэри снова провалилась в болезненный сон, полный бреда.

Второй раз она очнулась уже глубокой ночью, ощутив лёгкое прикосновение к щеке. И увидела в темноте его.

Джарджата. Тигра Ночи…

Они пили вино из серебряных кубков и ели виноград, отщипывая его гроздьями. Руэри смотрела в смуглое, почти бронзовое лицо и пыталась свыкнуться с мыслью, что этот человек станет её мужем.

– Ты расскажешь, как сбежала? – мягко спросил Джарджат.

Пугающе мягко. Шах решил, что пленница захмелела? Что ж, это к лучшему.

– Да, мой тигр. Тебе расскажу всё, что ни пожелаешь.

И Руэри принялась во всех подробностях живописать свои приключения, безжалостно сдавая и служанку, и её жениха, и Лиса. Всё равно им уже ничего не грозит. Принцесса утаила лишь страстную сцену в библиотеке.

– А ювелир…

– Элиссар напоил его снотворным. Хозяин лавки ничего не знал. Чем больше народа посвящено в детали плана, тем меньше вероятность его осуществить. Нас было четверо. И так слишком много.

– Но зачем, Руерьи?

– Ради этого, – девушка вытащила тетрадь из-под подушки и протянула жениху.

Джарджат открыл.

– «Альдо, я надеюсь, сынок, что мои записки заинтересуют тебя, когда ты устанешь от охоты и скачек по горам…»

Прочитал и с недоумением взглянул на девушку. Потом перелистнул несколько страниц.

– «Я очень долго думала и поняла, что враг Жизни не Смерть, как таковая…», – снова перелистнул. – « … что до богов, то в нашем мире их нет. Вернее, они есть как свет или тепло, но не как персонифицированные личности…». Женщина, зачем тебе это?

– Я должна узнать о богах всё, что можно. И о магии. И о… потомках богов.

Тигр усмехнулся, отдал девушке тетрадь. Пожал плечами:

– У каждого свои боги, Руэрьи.

– Помнишь, я говорила тебе о Риане, своём бывшем женихе? В ту ночь, в Тисовой башне?

– Западный ветер, который бог?

– Да. И вот тут должно быть написано, что он такое …

Джарджат хрипло рассмеялся:

– Бабьи сказки, – заметил лениво. – И ради них ты нарушила мой приказ?

«Чурбан!» – мрачно выругалась Руэри. Но… нет, ругаться нельзя. Даже напоминать мужчине, что как раз приказа-то она не получала, не стоит. Ей любой ценой нужно соблазнить его, влюбить и заставить жениться на себе, превратив из врага в союзника. Девушка откинулась на пышные подушки и задумчиво посмотрела на жениха, чуть приопустив длинные ресницы.

– Ты не веришь в богов, о Джарджат, сын Джарджата?

– Тигры верят в бога Войны. Но в него же верят бельджуки. Тигры молились богу о победе. Но ему же молились и бельджуки. Скажи, почему бог им не помог, когда моё войско обрушилось на козлов пустыни?

– На кого?

– Бельджук с бельджукского наречия переводится как пустынный козёл.

– А козы разве живут в песках?

Джарджат хмыкнул:

– Не живут. Но ты уклонилась от вопроса, женщина.

– Руэри.

Тигр расхохотался. Легко вскочил на ноги:

– Спи. Завтра я ухожу из города. И до того, как выйти, решу, что с тобой будет дальше.

– Возьми меня с собой!

– Нет.

Всё рушилось. Если шах вернёт невесту в Южные ворота, а сам отправится дальше, то у Руэри просто не будет возможности воплотить свой план. Но как можно спорить с Тигром? Нет, спорить-то можно, а вот переспорить…

Девушка слабо улыбнулась:

– Я очень замёрзла, – прошептала жалобно. – Меня всю трясёт от озноба.

– Я пришлю лекаря…

– Чем мне поможет лекарь? Меня сожгло злое южное солнце. Джарджат, ляг, пожалуйста, рядом. Согрей меня сам.

– Лягу, – пообещал Тигр, – когда женюсь.

– Просто обними меня. Ты горячий, а мне сейчас так плохо! Или ты не можешь лежать рядом с женщиной, без того, чтобы ей не овладеть?

Он задумался.

– Я не стану к тебе приставать, – насмешливо пообещала Руэри, зубы её действительно застучали от начинающегося озноба. – И целоваться не полезу…

И вздрогнула, когда мужчина, словно пантера, перемахнул через неё на постель.

– Хорошо, – сказал холодно, а затем действительно сгрёб её и притянул к крепкому, горячему телу.

Руэри резко выдохнула. «Это третий мужчина, который меня обнимает вот так, – подумала невольно. – Теперь меня точно можно назвать… шалавой». Она прижалась спиной к его груди, чувствуя, что действительно начинает понемногу согреваться.

– Спасибо. Обещаю, что не стану скидывать одеяло, которое сейчас защищает тебя от прикосновений ко мне, хотя оно и мешает твоему теплу меня согревать…

Джарджат резко отшвырнул одеяло и снова прижал девушку. Через тонкую материю его рубахи и своей сорочки она почувствовала, какой он горячий. И крепкий. И мускулистый. И...

– Спи, – приказал Тигр бесстрастно.

«Я бы поверила, что ты ко мне столь же холоден, как твой голос, – мысленно посмеялась Руэри, – если бы твоё естество не говорило яснее ясного об обратном». И она вжалась в него, попой ощущая мужское возбуждение. Дыхание шаха стало рваным, но Джарджат продолжал лежать неподвижно.

Девушка закрыла глаза, улыбаясь кончиками губ. В её планы не входило провоцировать жениха на дальнейшие действия. Нужно, чтобы Тигр потерял голову, а не принцесса – честь. Девушка, потерявшая честь, теряет и часть своей стоимости… И, хотя можно было бы потом надавить слезами и рыданьями на чувства вины и жалости, но… Ру не любила, когда её жалеют.

***

Джарджат лежал и смотрел на тёмный затылок невесты. Когда услышал, что дыхание девушки выровнялось, и почувствовал, как расслабилось её тело, осторожно провёл по гладким, мягким локонам. Всё же он был несправедлив к тёмным волосам. Они тоже могут быть красивыми. Особенно, когда они – каштановые. С лёгкими золотинками.

«У меня давно не было женщины, я изрядно выпил вина, – напомнил себе мрачно, – мне сейчас и обезьяна покажется красавицей». Он осторожно отстранился, чтобы встать, не разбудив женщину, но невеста вдруг повернулась к нему лицом, вздохнула во сне, и её рука легла мужчине на плечо.

Тигр замер.

– … три метра, – прошептала девушка и снова прижалась к жениху.

Он почувствовал её мягкую, упругую грудь и понял, что долго так не продержится. Перевернулся на спину, притянул спящую к себе, устроив её голову на своём плече и приобняв левой рукой. «Я её хочу, – признался честно, – и, в целом, это хорошо. Но не конкретно сейчас». И постарался сосредоточить мысли на дальнейших боевых действиях.

Итак, перед ним открылся путь в Королевские земли. И первое препятствие на этом пути – Южная Рогатка. Дьярви отошёл потому, что понимал: Мандариновый город он не удержит. Несмотря на остров, несмотря на…

Руэри тихонько всхлипнула и ткнулась прохладным облупившимся носом в его подмышку.

Прямой ятаган! Как же…

Джарджат стиснул зубы. Нападать на Дьярви нужно было прямо сейчас, пока опытный военачальник не окопался… Южная Рогатка – город двух крепостей по обе стороны Шу…

Девушка тяжело вздохнула во сне, поджала ножку, и её округлая коленка упёрлась в его бедро… Джарджат вздрогнул, а потом попытался отодвинуть эту наглую коленку. Его пальцы коснулись нежной кожи и сами собой, как-то совершенно непроизвольно, погладили, поднимаясь выше под тонкой тканью сорочки… Девушка тихонько застонала.

«Что я делаю?!» Тигр решительно взял правой рукой левую и положил ослушницу на свой живот.

Он никогда не спал с женщинами. Вот именно спать всегда уходил в другое место. Наверное, не стоило изменять привычке. И… какая же шёлковая у неё кожа! Даже не шёлковая, а…

– Дьярви сдал Мандарин потому, что крепость на острове имеет не только преимущества, но и недостатки, – глухо пояснил невесте на языке тигров. – Самый важный из них – тот, что защитников, запертых в стенах крепости не только стенами, но и самой рекой, можно обойти, оставив лишь небольшое войско на берегу…

То ли Руэри согласилась с ним, то ли была какая-то иная причина, но её колено не успокоилось на достигнутом, и спящая закинула ножку на бедро мужчины, а сорочка при этом задралась так сильно, что её подол уже мало что скрывал.

«Поражения тоже надо уметь признавать», – решил Тигр, выскользнул из объятий девушки, всучив в её руки пышную подушку, бросил вороватый взгляд на длинные, красивые ножки, накинул на невесту одеяло, спрыгнул с кровати и поспешно капитулировал из комнаты.

Он выбежал из замка, вдохнул ночной воздух и потряс головой.

– Наложниц у них нет, – прошептал напряжённым голосом. – А что тогда есть?

Бордели. Точно! У них есть бордели. Джарджат не признавал домов общих женщин, но сейчас, похоже, выбора у него не осталось.

Вот только как отыскать эту мерзость в спящем городе?

***

Себастиан, мрачный и сердитый, сидел на троне и слушал витиеватые речи послов из Гленна. Если сократить смысл послания честных бюргеров, выкинув всё лишнее, иносказательное и красивое, то сухой остаток не радовал: различные беды, как то: неурожаи, шторма в Северном море, соседство с Красногорском – городом, построенном королём Ульваром на западном побережье Северного моря и заселённое бывшими чайками Морского щита, и многое-многое другое разорили несчастное маленькое королевство, а потому…

– При всём нашем страстном, верноподданном желании помочь сыну своей прекрасной королевы…

Понятно.

Себастиан скрипнул зубами. Лживые сволочи! Вот что случается, когда древние, благородные рыцарские рода мельчают и вырождаются, а к власти приходят подобные торгаши.

– Признаться по правде…

«О, вы даже знаете слово «правда»? Неужели?».

– … мы хотели и сами обратиться к нашему милосердному государю с мольбой о помощи…

Может, не нужен ему титул «Милосердный»? Взять бы и бросить ублюдков в Красный замок… Уж отец-то точно заставил бы толстосумов раскошелиться!

– … наши дома разорены, торговый флот почти уничтожен пиратами, а торговля уже давно не приносят прибыли…

– Какая жалость!

Себастиан вздрогнул и с удивлением посмотрел на вошедшего в тронный зал пожилого мужчину. Без доклада? Как так? Кто пропустил? Гленнцы тоже растеряно обернулись.

– Как ужасно слышать столь прискорбное известие! – незнакомец покачал головой и развёл руками. – И кто бы мог подумать, что всё так печально! Мой государь, простите, что я вмешался… Это всё южная горячность… Но, богиня, как же так?! Впрочем, уверен, если послать за помощью к Абельяру Тарнгрскому, чьи корабли, гружённые товарами, я лично сопровождал по Шу до границ Султаната пару месяцев назад… Сколь помню, они едва могли плыть под тяжким грузом обильных товаров… Наверняка мой старый друг не откажется помочь ни своему королю, ни своим несчастным согражданам…

Говоривший с королём старик отчётливо заскрипел зубами, стиснул расшитый золотом ворот лилового камзола. Дёрнул кадыком.

– Абельяр Тарнгрский – это я, милостивый государь… с кем имею…

– Друг мой! – никому не знакомый мужчина распахнул объятья, стремительно подошёл и крепко, до хруста костей, обнял опешившего торговца. – Не признал, каюсь. Но что с десятком твоих кораблей случилось дальше? Помнится, я получил от тебя ворону уже по достижении ими Гленна-на-Холмах, и, помнится, ты писал, что весной снова планируешь привезти мёд и мех в тех же количествах…

Абельяр высвободился из крепких объятий, отстранился.

– Лорд Ойвинд? – прошептал потрясённо.

Тот поклонился, изящно отведя руку в сторону.

– К твоим услугам, старина. Партаанас, Гуадрин… Неужто этой осенью всех разом постигли ужасающие бедствия? Ваше величество, простите нас, мы совсем забылись от счастья встречи.

– Приветствую, вас лорд… Мне не доложили о вашем приезде.

– О, мой король, простите мою дерзость, – Ойвинд смело подошёл к самому трону. – Ваш отец, король Ульвар, даровал мне привилегию входить без доклада. По-видимому, вы её не отменяли, и потому стража меня просто пропустила.

У него оказались чёрные весёлые глаза и правильные черты благородного лица. В уголках глаз отчётливо проступали морщинки-лапки.

– Господа, вы свободны, – повелительно обратился Себастиан к послам. – Я передам своё решение…

– … о новой встрече, – прошептал лорд, почти не двигая губами.

И Себастиан неожиданно повторил:

– … о дне и часе нашей следующей встречи.

Ойвинд обернулся к растерянным гленнцам.

– А я непременно навещу вас в Шуге. Где вы остановились? Впрочем, нет, не отвечайте. Где ещё могут остановиться именитые люди Гленна, как не в Гостином дворе Гленна? Пылаю нетерпением и состраданием услышать жалостливые истории вашего разорения.

Прощальные слова гленнцев прозвучали на удивление сдержанно и сухо. Гости поторопились покинуть тронный зал. Стража захлопнула за ними высокие двери.

– Мой государь, простите мне мою дерзость. Терпеть не могу, когда так беспардонно лгут в глаза! Особенно своему королю.

– Напротив, лорд, благодарю. Я видел, что лгут, но не знал, как их уличить во лжи.

Лорд весело рассмеялся. Он был взлохмачен, одежда смялась и покрылась пылью, но Себастиан подумал, что в одной его потёртой кожаной куртке благородства больше, чем во всех гленнцах разом.

– В обязанности королевского посла входили совершенно разные вопросы. В том числе, торговые союзы и защита интересов наших купцов. Поверьте мне, государь, если сравнить казну королевства Элэйсдэйр с казной прохвоста Абельяра, то мы почувствуем себя нищими рядом с ним. Я охотно помогу вам прижать этих кровососов к ногтю.

– Как вы сбежали из Султаната?

– А принц Ярдард разве не сообщил вам? Мы пересеклись по пути…

Себастиан нахмурился:

– Вы не знаете? Дядя умер при непонятных обстоятельствах. Когда вы с ним разговаривали?

Ойвинд побледнел. Брови его поднялись горестно, уголки губ опустились.

– Яр умер? Но… Мне не показалось при встрече, что Медведь слаб или болен… Как странно… Как жалко, государь! Приношу вам свои соболезнования. Мы с герцогом были давними приятелями, но… Кто же станет хранителем Медвежьего щита теперь? Ведь герцог – последний в своём роду.

– Мой сын.

– Ваше величество?

– Будущий сын. Нельзя, чтобы кровь Медвежьих королей пресеклась. А до того времени я послал туда наместника.

Лорд бросил на короля задумчивый взгляд.

– И кто же удостоился чести и доверия моего короля?

– Лорд Иарлэйт.

Монарх чуть-чуть покраснел и взгляд его стал сердитым. Иарлэйт учил принца Себастиана фехтовать, когда тот был наследником престола. А наставник был любовником матери принца. Но об этом никому не надо было знать. Равно как и о том, что за своего фаворита попросила сама королева. «Если Иарлэйт справится, в чём лично я уверена, – писала королева Ильдика, – то ты сможешь сделать его хранителем, а я – выйти замуж за любимого мужчину».

Вручить щит лорду Иарлэйту Себастиан не планировал: щит должен был наследовать тот, в ком ещё сильна кровь Медвежьих королей, но и обижать мать юноша не хотел. И, опять же, всё равно должен быть кто-то, кто будет представлять интересы короля в щите, пока гипотетический принц вырастет и сможет стать хранителем.

– Вы уже виделись с герцогом Нэйосом? – спросил Себастиан, чтобы перевести разговор.

– Нет, ваше величество, я не стал заезжать во дворец. Спешил сообщить, что целиком к вашим услугам, государь.

– Что ж… Я рад, лорд, что вы избежали ужасной смерти. Буду счастлив видеть вас за обедом. Завтра. А сегодня – отдохните. И… да, можете рассчитывать на мою признательность, если вы поможете мне справиться с гостями из Гленна. Ваш опыт очень ценен для короны.

Ойвинд поклонился, тонко улыбнулся и отбыл.

«Надо будет поручить всю эту шваль ему, – весело подумал Себастиан. – Он точно справится с ушлыми людишками». И, довольный тем, что ему не надо будет решать неприятные вопросы, отправился искать Астру.

Глава 11. Слёзы Руэри

«… горько осознавать, что даже тот, кому я верила больше, чем верила родным братьям, кто…». Джарджат тряхнул головой, пытаясь найти в куче перемешавшихся слов то, ради чего они были написаны. «Сердце моё плачет…». Как может сердце плакать, если у него нет глаз, чтобы лить слёзы?

Послание оказалось бесконечно длинным и, дойдя до конца, Тигр ничего не понял.

Вернулся в начало, перечитал. «О славный Тигр Ночи, наш защитник и спаситель, по праву носящий звание…». Так, тут вроде всё было хорошо. «… славные победы, которые будут воспевать в веках…». Вроде тоже неплохо. «… почему, о Джарджат, сын славнейшего и величайшего из…».

– Да что не так-то?! – рявкнул Тигр.

Он тонул в словах, словно муха, севшая на жидкий мёд. Сдавшись, отложил письмо султанши и развернул послание от отца.

«Ты должен выслать ту, которую назвал невестой, в Благословенный сад, – кратко и чётко писал Джарджат Старший. – Приказ Тайганы. Не дело Тигру жениться на добыче. Я тобой недоволен».

Ну, хоть тут всё понятно.

Тигр снова вернулся к посланию султанши. «Сестра моего врага стала невестой моего легендарного…». Так это Тайгана что, о его планах насчёт Руэри, что ли пишет?

– Доброе утро, мужчина, – ему под локоть вдруг поднырнула темноволосая головка и светлые глаза весело заглянули в лицо. – Ты чего мрачный такой? Жаль меня оставлять? Так не оставляй.

Джарджат усмехнулся. Скомкал оба послания и поджёг о пламя факела.

Солнце уже взошло, и Шу казалась молочно-белой, воды её чуть отливали розовым. Дозорные изо всех сил удерживали зевки, а со стены открывался чудесный вид на просыпающийся город, широкий мост через реку и порт, ощетинившийся мачтами кораблей.

– Ты рано встала, женщина.

– Боялась, что ты уедешь прежде, чем я покажу тебе одно местечко, мужчина.

Её губы чуть припухли, но трещинки на них уже начинали заживать. Кожа на лице облезла, но всё-таки лёгкий загар остался. Только нос продолжал шелушиться. Джарджат выпустил из пальцев догорающий клочок бумаги, и он закружился, улетая маленькой пылающей птичкой со стены.

– Какое?

– Так не честно! Это сюрприз.

– Ты хочешь заманить меня в ловушку? – Джарджат сузил глаза.

– Конечно! Заманить и зарезать. Тупым ножичком.

И девушка коварно захихикала. Неожиданно для себя Тигр ночи тоже рассмеялся.

– У тебя веснушки, – вдруг заметил он.

– Что? – девушка отшатнулась. – Какой ужас!

Она всплеснула руками и прижала пальцы к щекам. Солнце зазолотилось в каштановых волосах.

– Мне нравится.

Ру вздохнула, тяжело и скорбно, но всё-таки взяла себя в руки.

– Нам понадобятся два коня, один – тебе, другой мне.

– Я занят, Руэрьи.

Принцесса встала перед ним, заглянула в глаза и положила руки на его грудь.

– Джарджат… Это недолго, честно. Ты уедешь, и я буду скучать. Неужели тебе сложно подарить своей невесте один лишь час? Я, между прочим, подарила тебе свой щит!

– Мы заключили договор.

– Это неважно.

– И ты отдала мне не весь щит, – с намёком заметил он.

– Это тоже неважно. Разве я много прошу?

Там могла быть ловушка. Невеста могла вернуться к жениху с целью заманить его в ловушку и…

– Хорошо.

Серо-голубые глаза просияли от восторга. Руэри привстала на цыпочки и нежно чмокнула жениха в нос.

– Тогда я побежала собираться! – крикнула она и бросилась к лестнице.

Джарджат перехватил её, повернул лицом к себе.

– Что ты задумала, женщина? – спросил напряжённо.

– Увидишь. Я же говорю…

– Нет, я не об этом. Ты ведёшь себя как…

Он запнулся.

– Как женщина? Как невеста? – весело подсказала Ру.

– Да. Но ты – пленница. И я всё ещё не наказал тебя за побег.

– Действительно, – она серьёзно посмотрела на него, прикусила нижнюю губу. – Не наказал. Непорядок. Так накажи.

Тигр нахмурился.

– Не нарывайся.

Руэри вгляделась в его посуровевшее, потемневшее лицо, а затем вдруг обхватила мужчину руками и прижалась лицом к его груди.

– Послушай, – прошептала тихо, но отчётливо, – так получилось, что я осталась совсем одна. Наверное, ты мечтал о другой женщине, наверное, ты вообще что-то другое планировал. Но сейчас всё вот так. Ты дал слово и женишься на мне, верно?

– Да.

– Тогда давай учиться ладить, Джарджат. Я могу стать тебе очень полезной. А ты можешь быть мне… Кем захочешь быть. Ты здесь чужой, на тебя все смотрят как на врага. А я потеряла отца. Мой брат меня, наверное, ненавидит. Те, кто пытался меня спасти, думаю, теперь тоже. Я совсем одна, Тигр! Как и ты. Ты можешь обрести во мне и друга, и жену, и союзницу. Ты можешь стать мне – другом, мужем и союзником.

– Другом? – удивлённо переспросил Джарджат.

Он попытался её отстранить, чтобы посмотреть выражение лица, но девушка упорно льнула к его рубашке.

– Я тебя не тороплю. Понимаю, у вас в Султанате женщина – всего лишь постельная грелка. Но я-то не такая! Я не смогу просто согревать тебе постель по ночам, рожать детей и наслаждаться ничегонеделанием. Я правда могу помочь! Ведь мне известно, за счёт чего живёт Южный щит, как тут всё устроено. Я умею руководить и контролировать. Разбираюсь в товарах, конях и… Но не в войне и не в оружии.

Руэри замерла, замолчала. Сердце билось отчаянно. Джарджат молчал. «Зачем я ему об этом говорю? – подумала принцесса тоскливо. – Он – варвар, он не понимает ничего вот этого. Для него женщина – что-то среднее между лошадью и собакой…». И она вдруг ощутила, как на плечи будто навалилась холодная тяжесть.

Отстранилась, отвернулась и пошла к лестнице.

Нет, ну в самом деле! Что за сентиментальные глупости?! «Я одна» – какое ему до этого дело? Смешно. Даже брату наплевать, а уж завоевателю-то, врагу…

– Руэрьи, – негромко окликнул Тигр.

Принцесса устало обернулась, попытавшись придать лицу безмятежное выражение. Он, смуглолицый, с блестящими волосами цвета кофе, собранными в пучок, в чёрной рубахе, распахнутой на груди, на фоне светлого, нежно-розоватого неба казался мрачным ночным хищником. Джарджат пристально смотрел на неё.

– Я подумаю.

***

На этот раз девушка вооружилась широкополой шляпкой, подхваченной широкой полосой ткани под подбородком, которая сама по себе создавала дополнительную защиту лица с двух сторон. Ру снова надела мужскую одежду, всё тот же бешмет. В лицо дул резкий ветер. Джарджат скакал рядом.

Кони неслись вдоль Шу, и вскоре въехали в буковую рощу.

«Ты всё же мальчишка, – думала Руэри, косясь на спутника, наклонилась, пропуская над головой длинную ветку. – Я дважды сыграла на одной и той же струне. И ты дважды заглотил наживку. Ты слишком горд, чтобы не принять вызов. Сначала постелью, теперь вот… опасностью».

Кони осторожно переступали через узловатые корни, шурша листвой.

– Остановимся? – крикнула Ру, наклонившись к шее скакуна.

Джарджат натянул повод. Спрыгнул, подошёл к принцессе и помог спуститься на землю. Девушка схватила его за рукав и потащила за собой по каменистым холмам. Над их головами чуть гудели ветви, но птицы молчали: сезон размножения ещё не начался.

– Куда ты меня… – начал было он и резко осёкся.

Откуда-то из деревьев выступила скала, похожая на многослойный торт, который с одной стороны зачерпнули гигантской ложкой, обнажив светлые каменные слои. Наверху, словно ковёр из шкуры зелёного зверя, вилась трава, и молодые буки впивались в камень юными жадными корнями, а по белому песку вниз убегал прозрачный ручей.

– Этот водопад называется «Слёзы Руэри», – пояснила принцесса, стоя за его спиной. – Королевы Руэри. Она жила лет триста назад. Правда, красиво?

Джарджат не обернулся. Он прошёл прямо по ручью, по небольшому… озерцу? Луже? Тигр не знал, как назвать вот это струящееся, серебряное… Запрокинул голову и стал ловить губами шелковистые струйки. Вода оказалась холодной и очень вкусной. Ступни сразу охладились. Водопадик был высоким – раза в два выше мужчины, но очень узеньким, будто несколько натянутых серебряных ниточек, а его озерцо не достигало даже колена.

Руэри закатала штаны, прохлюпала по воде и встала рядом с женихом.

Мужчина обернулся.

– Красиво? – настойчиво повторила она.

– Да. И о чём плакала Руэрьи?

– Наверное, о своём муже… не знаю. В народе считается, что королева пожертвовала собой, чтобы спаси короля Фрэнгона и его племянника Тэйсгола, моего прадеда. Но на самом деле…

– Нет, – хрипло шепнул он, глаза его чуть поблёскивали.

– Что – нет?

Руэри вздрогнула.

– О чём плакала принцесса Руэрьи? – мягко повторил Тигр.

– Ты… обо мне?

– Да. Я пришёл вчера, и ты плакала во сне. О чём ты плакала, женщина?

«О Лисе, о том, что он меня ненавидит. О Риане, который оказался врагом. Об отце, которого больше нет. О том, что меня все ненавидят, как и моего отца. И что это – отныне моя судьба», – мрачно подумала принцесса, но улыбнулась и вслух сказала совсем другое:

– Мне было страшно, что ты меня накажешь. Я боюсь боли и плетей.

И насмешливо посмотрела в чёрные как ночь глаза.

– Нет, не накажу.

– Но ведь ты обещал, что, если я сбегу, то…

– Но ты не сбежала.

– Я убежала от Хараана…

– ... ко мне. Ты сбежала ко мне, Руэрьи. Я решил, что не считаю это побегом.

Она вдруг всхлипнула. Отчего-то захотелось разрыдаться, забыв обо всём на свете. Эмоции плескались, переливались, словно вода под водопадом, и нужен был хоть какой-то ручей, чтобы ими не переполниться. Руэри потянулась к мужчине и губами коснулась его губ. Они оказались мягкими, горячими и неожиданно очень нежными.

«Всё правильно, – мелькнуло в голове Ру, – я же его соблазняю… и…».

Девушка остро ощутила, что совершенно одна в этом мире. И все вокруг – враги. И…

Джарджат обнял её, раскрыл ей губы, Руэри словно затопило пламя, а голова закружилась. Она вцепилась в его плечи, мир заплясал. Тогда девушка закрыла глаза. Мужчина словно пробовал её на вкус, осторожно и не торопясь.

– Ты снова плачешь, – заметил он, оторвавшись. – И дрожишь. Ты замёрзла?

Руэри поняла, что действительно вся трясётся. Но это был не холод, просто отложенные эмоции взяли вверх. Просто всё накопившееся хлынуло разом. Девушка резко отвернулась, обхватила себя руками. «Я должна успокоиться! Я сейчас глупо выгляжу! Ну же, тряпка, соберись!». Она укусила себя за нижнюю губу и вскрикнула от боли.

Джарджат подхватил девушку на руки, и решительно зашагал к коням.

Принцесса уткнулась ему в шею, кусая себя за губы, чтобы удерживать рыдания, но остановить слёзы не могла. Шах посадил Руэри поперёк седла, вскочил позади, обнял, прижав к себе горячей сильной рукой, которая легла девушке на живот, даже через бешмет распространяя по телу жар.

Вдруг что-то свистнуло над ухом принцессы. Конь поднялся на дыбы, отчаянно заржав. Джарджат единым махом соскочил на землю, сдёрнул Ру. Жеребец упал, дёрнулся и замер. Тигр перекатился за него, рванул притороченный к седлу арбалет, взвёл и выстрелил куда-то вверх. Обернулся к девушке и бросил:

– Умри.

С низкой буковой ветви спрыгнуло трое мужчин, выхватили сабли и побежали на них. Руэри не сразу поняла, что шах имел ввиду. И всё же сообразила: это приказ. Заставила тело расслабиться и застыла.

– Ну что, ублюдок, – осклабился один из воинов (в том, что это были воины, Ру не сомневалась: уж очень вкрадчивы были их движения), – выходи, сейчас будем тебя убивать красиво.

Джарджат и правда вышел. Медленно, не торопясь, немного вразвалочку. Сталь сабли, казалось, выливалась из его ладони. Тигр прошёл вперёд, встал так, что и Ру, и конь оказались за его спиной. Принцесса оглянулась, поискала глазами вторую лошадь, но та, очевидно убежала.

Трое окружили врага, а затем высокий, широкоплечий воин, с длинными светло-русыми волосами, завязанными в хвост, резко рассёк саблей воздух и прыгнул на Тигра. Шах уклонился, и сабля прошла совсем рядом с его горлом. И тут же остальные двое бросились на него.

Руэри зажмурилась, укусила себя за руку.

Как?! Как… откуда…

Жуткий хрип заставил девушку снова открыть глаза. Бритый наголо смуглый брюнет рухнул на колени, схватившись обеими руками за живот. Он хрипел, сотрясался, выл…

Джарджат стоял между врагами неподвижно, и кончик его сабли был похож на голодную змею. Снова свистнули сабли, рассекая воздух, но Тигр прогнулся, и новый удар стал последним для блондина, чья голова покатилась в кусты. Третий – коренастый, бурый, словно медведь, покрытый обилием волос – попятился.

– Как ты это делаешь? – крикнул зло. – Лесной демон…

– Кто вас подослал? – процедил Джарджат, он снова застыл в неподвижности. – Откуда вы узнали, что я здесь?

– Сдохни! – заорал брюнет.

Он прыгнул на врага, но тот отступил, позволяя сабле нападавшего пройти рядом с его клинком. А в следующий миг сверкнула стальная молния, и на поляну упала рука до локтя.

– А так?

– А-а! – завизжал несчастный, упав на колени и схватившись за обрубок.

Джарджат ногой отбросил саблю врага, шагнул и остриём приподнял небритый подбородок.

– Кто ты, и кто твой хозяин? – повторил терпеливо.

Руэри поднялась с земли. Её била крупная дрожь. Она никогда в жизни не видела бойни.

– Дерси, капитан «Сладкой ягодки», – завыл калека. Ру видела, что по щекам его бегут слёзы. – Меня послал Риан, хранитель чаек.

– Откуда он знал, что я здесь?

– А-а!

– Говори, и я дам тебе лёгкую смерть. Промолчишь: буду рубить по кускам.

– Руэри! Его невеста – Руэри… она сказала.

Джарджат оглянулся.

– Что? – прошептала принцесса, замерев.

И зажмурилась, когда на землю слетела бурая голова.

– Я не… это неправда, – прошептала она, попятившись, и не сводя глаз с серой стали, по желобку которой стекала кровь.

Тигр вытер саблю о штаны, засунул в ножны. Руэри посмотрела на три трупа. Живот скрутил спазм, и девушка едва успела наклониться – её вырвало. Она вытащила платок, протёрла рот. «Он – зверь… он…», и её снова скрутило.

Джарджат свистнул каким-то другим свистом, и «мёртвый» жеребец ожил, поднялся, передёрнул шкурой и захрапел. Руэри села на корень бука и, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться взад-вперёд. Она отчаянно жмурилась, словно пыталась выдавить из глаз образ окровавленной головы.

– Иди сюда, – холодно приказал Тигр.

– Нет! – девушка вскочила и попятилась. – Ты их убил!

Споткнулась и упала на попу, в ужасе глядя на него. Тогда Джарджат сам подошёл к ней, перехватил за талию, грубо подбросил, завалив на плечо.

– Нет! Нет! – она рванулась. – Не убивай меня!

– Заткнись, женщина.

– Это не я! Я не…

Тигр кинул девушку в седло, вскочил и бросил коня по дороге обратно. Руэри попыталась выскользнуть из седла. Её гнал животный ужас. Но железная рука удержала.

– Перестань, – прорычал мужчина. – Или я тебя ударю.

Ру заскулила. Но другой защиты не было, и она снова уткнулась в него самого. Его грудь показалась ей каменной, и всё же… Перепуганная девушка вжималась в неё, так было менее страшно.

«Ты не должна паниковать! Нет! Ты должна взять… Он меня убьёт! Его убил и меня убьёт…». И снова, и снова она видела, как катится по земле жёлтая голова, заливая кровью опавшие рыжие бурые листья. Она почти не чувствовала ног от холода. Куда-то девалось лето, и юг, и солнце. Было ужасно холодно…

К вечеру у Руэри поднялся жар. Девушка металась по постели в бреду. Ей казалось, что замок горит, и она идёт по пылающим коридорам. Вокруг рушатся балки, трепещёт шпалеры, объятые огнём. Пожар обжигает тело. Ру плакала от бессилия, но продолжала идти.

– Папа! – кричала она. – Помоги мне, пожалуйста!

Но лишь шипит безжалостный огонь и жалит её босые ноги…

Ей показалось, что кто-то поднял её на руки и понёс сквозь пламя. А потом исчез, и горящий замок продолжил пылать и разрушаться, только вдобавок закачались полы.

Пришла в себя принцесса только уже в комнате покойного лорда Рандвальда. Незнакомая костлявая служанка протирала лоб принцессы влажной тканью. Её отправили в Южные ворота? Снова? А… зачем? Джарджат её казнит? Но почему не в Мандариновом городе?

– Вы очнулись, госпожа моя? – спросила женщина, чьё лицо показалось больной совершенно жёлтым и неживым, словно было вылеплено из воска.

И снова небытие. Тьма.

– Ти, женщиня, отпрявишься в Блягословенний сяд. Так прикязяля великяя и мудрейшяя Тайгяня…

Руэри открыла глаза. Над ней нависло крючконосое лицо ненавистного Хараана. Визирь смотрел с каким-то надменным злорадством.

– А Джарджат? – спросила пленница и не узнала своего хриплого голоса.

– Джярджят – слюгя Блягословенной!

Хараан скривился, но Ру схватила его за руку. Облизнула потрескавшиеся губы.

– Это Тигр приказал отправить меня в Благословенный Сад?

Визирь выдернул рукав из её пальцев:

– Как ти смеешь меня кясяться, женщиня?!

– То есть, Тигр не знает? – пленница приподнялась на локте и с ненавистью уставилась на мучителя.

– Он прислял тебя мне, в моё ряспоряжение…

Ру бессильно упала на постель.

– И вздёрнет тебя на виселице, Хараан, сын шакала, когда узнает, что ты самовольно отослал к вашей глупой Тайгане.

Мужчина что-то закричал, но волны жара и беспамятства уже снова накрыли принцессу.

Глава 12. Наместник

Расчёты не верны?

Астра нахмурилась, сделала губами «пр-р-р» и укусила кончик гусиного пера. Снова пробежалась по колонке цифр, по крючкам, означающим формулы наблюдений, по звёздным картам… Не может быть!

Или… может?

Астролябия ошибается?

– Кажется, – прошептала девушка, дрожа, – кажется мы каждый год теряем полчаса! Потому что, определённо, день осеннего равноденствия будет через семнадцать дней…

А если так, то…

– Себастиан, ты станешь великим королём! Тем, который изменит календарь, вернув ему точность!

Астра очень гордилась своим женихом: во-первых, король простил приговорённых к казни. Во-вторых, Себастиан отменил налог для бедных и повысил налоги для богатых. Заявив, что идёт война, а потому казну нужно экономить, отменил все праздники, которые должны были быть после коронации: охоту, балы и даже турнир, о котором сам юноша так страстно мечтал! А ещё сократил штат двора, что вызвало у Астры вздох облегчения.

Девушка поспешно собрала свитки, расчёты и затолкала их в сумку. Сегодня был восьмой, королевский, день недели. Тот день, когда Астра могла побыть дома одна. Невеста была обязана жить во дворце, и в общем, всё здесь было неплохо, но… слишком роскошно.

Даже мама, убедившись, что с дочкой всё хорошо, уговорила короля отпустить её обратно, в голубой домик под черепичной крышей. Астрелия же свыклась со слугами, но всё равно тосковала по своей уютной комнатке на втором этаже. По стёганному покрывалу. По полукруглой печке. По… по тишине и, что уж греха таить, по одиночеству.

И Себастиан разрешил невесте раз в неделю жить дома.

Весело напевая, Астра выбежала из дворца. Завтра утром она вернётся, конечно. Завтра. А сегодня будут посиделки с мамой, а вечером вернётся милый лучник, рыжий Домар, и они сыграют втроём в новомодные карты, и можно будет лежать ночью и слушать, как потрескивают в печке поленья, а за окном капает дождь. И мечтать…

Но, где-то в промежутке между общением с мамой и возвращением со службы братишки, Астра зайдёт в университет и покажет свои расчёты магистру. Вдруг она всё же ошиблась?

Сад практически облетел, лишь кое-где на обнажённых ветвях дрожали жёлтые или красные листья. Полыхали огнём яркие листья рябины. Начиналась зима. Медленно, но верно дула холодными ветрами.

– Госпожа Астра, – к девушке подошёл юный помощник короля.

– Господин Керт? Доброе утро.

– У вас сегодня королевский день?

– Верно.

– Прикажете подать карету?

Астра запрокинула лицо и посмотрела на сизо-синее небо. Улыбнулась.

– Нет, благодарю. Я хочу пройтись.

Юноша поклонился. Он был очень гибок и тонок. Один из потомков лордов Серебряного щита. То ли сын, то ли внук, то ли… Астра путалась в родословных. Русые волосы вились кольцами, серые глаза смотрели как-то отрешённо, словно сквозь собеседника. Керт был женственно красив и совершенно непонятен. Добр он? Зол? Умён? Глуп? Астра не знала. Парень никогда не злился, не сплетничал, не улыбался…

Примерно через час или полтора, когда невеста короля бодро шагала по набережной щитов, любуясь потемневшими водами Шугги, у медленно проезжающей мимо кареты распахнулась дверца, чья-то руки схватили девушку за плечи, рванули, перехватили за талию и втянули внутрь. Астра крикнула, но рот ей зажала рука в перчатке. Девушка забилась. Лошади поскакали быстрой рысью.

– Тише! Тише, я вас не обижу.

– Фа-фа фа! – возмущённо прошипела Астра.

– Хорошо. Я открою вам рот, если пообещаете не кричать.

Девушка нахмурилась, но, поразмыслив, неохотно кивнула. Её отпустили. Астра попятилась, споткнулась в темноте (окна были завешены), и те же руки аккуратно подняли, помогли опуститься на сидение напротив.

– Как вы смеете! – прошипела девушка. – Это отвратительно!

– Простите, госпожа Астрелия, у меня не было выбора.

– Выбор есть всегда. Немедленно остановитесь и выпустите меня! Я не собираюсь оставаться в экипаже со столь наглым незнакомцем!

– Извольте: Транэр, сын Крэга, сапожника с Кожаной улицы, – представился похититель.

– Сапожника?

Астра растерялась. Её глаза привыкли к темноте, и девушка смогла разглядеть мужчину. Он не был молод, лет сорок наверняка исполнилось. О чертах лица судить было сложно, но тени под скулами, бледное пятно высокого узкого лба говорили, что незнакомец скорее худощав, чем жирен. На нём был плащ с капюшоном, волос из-под которого не было видно вовсе. И всё же… Девушка ещё раз оглядела тёмный, явно дворянского покроя костюм.

– Вы лжёте!

– Мне незачем вам лгать, госпожа Астрелия. Я должен просить вашей помощи.

– Помощи? Вы? Вот так, похитив меня посреди белого дня?

Девушка даже рассмеялась от глупости ситуации.

– Говорю же вам: у меня не было иного выхода. Я должен поговорить с вами, пока мы все не погибли.

– И кто такие эти «вы»?

– Мы – это мы все. Не судите поспешно, прошу вас. Вот вы сейчас, например, обвинили меня, что, назвав себя сыном сапожника, я вам солгал, верно?

– Конечно!

– Вы учились в университете, и проходили логику и риторику. А ещё, наверное, философию. Но риторы учат не торопиться в суждениях, не так ли? Признайтесь честно, мой экипаж, моя одежда и моя манера разговора – вот то, что убедило вас в попытке вас обмануть, не так ли?

– Верно, – уже менее уверено отозвалась Астра.

– В нашей жизни всё не то, чем кажется. Или бывает не тем, чем кажется, – вздохнул господин Транэр. – Мой отец действительно сапожник. Сейчас уже на покое. Он – член гильдии ремесленников. А вот я – нет. Не ремесленник и не купец. Так получилось, что более четверти века назад на моём жизненном пути мне встретился король Ульвар. Тогда ещё наследник. Вернее, его встретила моя сестра.

«Понятно», – подумала Астра и скривила губы. Однако не решилась снова поспешно осудить слова мужчины. Тот неторопливо продолжил:

– Я знаю, что к покойному королю можно по-разному относиться…

– Он был подлецом и…

– И мудрецом. В жизни моей семьи Его величество сыграл роль посланца богини милосердной. Мой спившийся отец получил возможность начать жизнь заново и завязать с пагубной привычкой, мои старшие братья поступили в коронар, став лучниками. А я, самый младший из них, поступил в университет, в числе первых студиозов. Я был лучшим, госпожа Астрелия. Лучше всех этих сынков и внучков.

Астра смягчилась. Не столько от горечи, звучавшей в мужском голосе, сколько от осознания что находится рядом с бывшим студиозом, членом негласного университетского братства. Она коснулась его плеча:

– И чем же я могу вам помочь? – спросила уже более добродушным голосом.

– Позвольте досказать. Тем более, что мы уже подъезжаем.

– Хорошо.

– После окончания учёбы, я поступил в канцелярию короля Ульвара. Тогда он уже был королём, а вскоре, всего лет пять спустя, меня назначили помощником Пер… неважно. Помощником наместника короля в Серебряном щите. Довольно быстро я стал наместником короля. И сейчас я сохраняю эту должность, единственный из семи.

Девушка вспомнила что-то из рассказов Себастиана о щитах. Кажется, король вернул власть герцогам и хранителям, а наместничество отменил, чтобы не дублировать власть…

– Но, думаю, – усмехнулся Транэр, – это временно. Пока его высочество Элиссар не вернулся.

– Вы хотите, чтобы я походатайствовала перед королём, и Его величество оставил вам должность?

Астра постаралась сказать это дружелюбно, но почувствовала внутреннюю гадливость. Она ненавидела кумовство и вот эти все попытки повлиять на монарха через его друзей, родственников, собак… невест.

– Да нет же! Милосердная богиня! Признаюсь честно, я уже нашёл себе место, куда уйду после отставки. Я совсем не об этом. Но, позвольте, мы уже приехали.

Экипаж действительно начал замедляться и замер. Транэр распахнул дверцу, вышел, обернулся и подал Астре руку. Карета остановилась на съезде, прямо перед дверьми, ведущими в нежно-голубой нарядный особняк. Девушка вышла, опершись о предложенную руку.

– Вы же не хотите, чтобы я вошла…

– Хочу. Это дом моей сестры. Здесь вам не причинят ни малейшего зла, не бойтесь. Я прошу у вас не больше часа времени. Обещаю, потом отвезу, куда прикажете. Нам нужна ваша помощь.

– Нам?

– Королевству Элэйсдэйр. Потому что край богини стоит на краю гибели, поверьте мне.

– Я вам не верю, – Астра серьёзно посмотрела в глаза, оказавшиеся орехово-карими. – Но выслушаю.

И решительно направилась в дом.

Транэр проводил гостью в небольшой кабинет, затянутый серым атласом, расшитом птичками, сидящими на ветках. На мраморной столешнице письменного стола Астра заметил отпечатанный в типографии том «Подземные реки металла, откуда появляются и куда исчезают, полное изложение…» магистра Барнабаса.

– Это читает ваше сестра? – изумилась девушка.

– Нет. Это уже никто не читает. Если желаете, можете забрать.

– Я не могу принять столь щедрый подарок…

– Это не подарок, госпожа Астрелия. Хозяина этой книги уже нет в живых. Моя сестра читать и писать умеет, но наука о металлах её совершенно не интересует.

– Она могла бы продать…

Транэр грустно усмехнулся:

– Память об этом человеке есть слишком дорога, чтобы продавать его вещи.

– А наследники…

– В некотором смысле, вы и есть его наследница.

– В каком?

– У нас очень мало времени, давайте не будем отвлекаться? Если желаете – заберите, а нет… ну, сестра будет стирать с неё пыль.

Астра прошла и опустилась в одно из кресел рядом со столом. Мужчина тоже сел, но не за стол, как можно было бы предположить, а то же в одно из «гостевых» кресел.

– Простите меня, я начну сразу «в лоб», – заговорил он. – Его величество отменил смертную казнь и пытки. Эти приказы свидетельствуют о его великодушии, но… это очень недальновидно, поверьте. В королевстве полно бандитов, а сейчас, когда войска ушли из города, и в целом, очень многие мужчины, из тех, что носят оружие, отправились на войну, вот это дополнительное снятие хотя бы страха у лихих людей – это очень опасно.

– А я верю, что любовь к людям сильнее страха и… Причина преступности – бедность, голод, отчаяние. Король отменил налог для бедных, он дал им шанс выбраться из нужды. И надежда, кусок хлеба, глоток воды сделают больше, чем страх наказания!

– Кусок хлеба… Повышение налога для богатых людей уже привело к тому, что стоимость товаров подскочила. В том числе, того самого хлеба. И вместо благословения народ посылает проклятия…

Астра пожала плечами:

– Значит, нужно с этим разобраться. Я передам Его величеству эту информацию. Полагаю, нужно издать указ о предельной стоимости товаров. Ну, по крайней мере таких, как хлеб…

– Это приведёт к тому, что торговцы просто откажутся продавать эти товары, – возразил наместник.

– С этим тоже нужно будет разбираться…

– Как? Ходят слухи, что Его величество планирует упразднить тюрьму. У вас не будет казни, не будет пыток, чем вы хотите запугать торговцев?

– Они разорятся, если не станут торговать…

– Да, вы правы. Но им достаточно закрыть лавки на месяц… Да даже на две недели, чтобы город охватил голод и бунт.

– Бунтующие бедняки не пойдут против короля, – живо возразила Астра, – они пойдут против богачей, вскроют их лавки и найдут зерно и то, что им нужно.

Транэр побледнел:

– Вы очень молоды. Вы не помните того, что было двадцать лет назад, когда Шуг восстал против власти короля, когда люди поджигали дома богачей и знати, убивали всех, кто казался им чем-либо виноватым…

– Себастиан не Ульвар. Народ знает, что его король добр и милосерден.

Они скрестили взгляды. Транэр тяжело вздохнул.

– Наместники были людьми короля, во всём послушными его воли. Алеан, наместник Золотого щита, ни за что бы не сдал щит врагу. Герцоги всегда помнят о том, что они – потомки королей, и считают себя равными монарху…

– И прекрасно! Ульвар правил единолично, но сила в совете мудрейших…

– Кто вам сказал, что герцоги мудры? Наместников король избирал за заслуги, а хранители наследовали щит по праву рождения. Глуп сын герцога или умён, добр или зол – это неважно, главное – чей он сын.

Астра не знала, что на это ответить. Транэр озвучил её собственные мысли. Она задумчиво посмотрела в окно, а потом на подоконник. «Интересно, откуда здесь астры? Ну то есть понятно, что из сада, но почему именно они?» – удивилась мысленно.

– Королём тоже рождаются, – заметила наконец, осознавая, что это казуистика.

Наместник покосился на девушку. Против право наследования престола он, конечно, высказываться не мог.

– Вы хотите проверять цены в лавках, – с горечью заметил Транэр, вернувшись к прошлой теме, – но кто это станет делать? Вам понадобится множество людей, которые будут проверять цены, которые будут проверять торговцев и так далее. И каждый из торговцев станет рыдать и клясться, что он разорён. Вам нужно будет проверять его доходы и расходы, оборотные записи, и это нужно не менее ста человек, которым, опять же, нужно платить жалование. Но богачи заплатят этим проверяющим, и те покажут, что торговцы говорят правду. Кто проверит проверяющих?

– Что вы предлагаете?

–- Вернуться к тем законам и той системе, что создал покойный король: гильдии. Богатые контролируют бедных, а глава гильдии – остальных.

– И часть золота остаётся в карманах этого самого главы? – насмешливо уточнила Астра.

– Да. Конечно. Но за сборы налогов и за всё, происходящее в гильдии, глава отвечает своей головой. Вам не нужно будет постоянно проверять всех, достаточно лишь главу.

– Это нечестный мир. Перед законом все должны быть равны.

– Подумайте об этом, прошу вас. Нечестный мир лучше, чем то, что вы делаете. Король восстанавливает против себя богатейших людей королевства. Это ужасно! Очень много недовольных, очень. Я знаю, что и именитые сиры из Гленна ропщут и сердятся. Бедняки не спасут корону, поймите вы…

Астре стало скучно. Трэнэр ещё что-то говорил про лучников, про то, что нельзя отменять празднества, тем более, речь о королевской свадьбе и коронации, что Себастиан оттолкнёт от себя тех, кто имеет власть, богатство и силу: торговцев, богатых ремесленников, дворян и аристократов, но девушка, сцепив руки на коленях, просто молча слушала его.

«Конечно, ты ведь сам – богач, – зло думала она. – Ты, сын горшечника, но ты бесконечно далеко от нужд бедняков. Ты привык жить по-старому. Ты не можешь понять какой прекрасный мир строит твой король…».

И ей вспомнились зелёные, словно летний лес глаза, и радостная, наивная, но такая открытая и честная улыбка юного короля.

– Вы меня не слышите, – грустно заметил Транэр.

– Слышу, – Астра прямо посмотрела на него. – Но ваши слова – это слова старого, отжившего, подлого мира. Несправедливого, тухлого. У нас всё будет иначе.

Она поднялась, расправила юбку.

– Простите, мне пора.

Транэр провёл рукой по бледному лицу.

– Возьмите книгу, – заметил печально. – Возьмите. Уверен, вам она будет интересна.

Когда Астра возвращалась на следующий день во дворец, довольная и радостная – магистр подтвердил её календарные расчёты – она вдруг увидела перед крыльцом траурный экипаж: повозка, затянутая чёрной материей, люди в чёрных одеждах. Девушка испуганно взбежала по лестнице и столкнулась с Себастианом, рядом с которым стоял нахохлившийся, сердитый королевский лекарь. «Ренар», – вспомнила Астра.

Король обернулся, но улыбка не коснулась его губ:

– Доброе утро, Астра. Хотя правильнее было бы сказать: «здравствуй», потому что утро вовсе не доброе, – мрачно сказал он.

– Себастиан? Что-то случилось?

– Вчера приехал гроб с телом дяди. Ренар вскрыл тело, чтобы понять причины. Ну и… он обнаружил явный след отравления. То есть, яда.

– Яда? – потрясённо прошептала Астра.

Ей вспомнился могучий мужчина, широкоплечий, седеющий, но с ясным взглядом янтарных глаз. Настоящий медведь. Добродушный, приветливый, но сильный. Когда Ульвар угрожал жизни Астры и её близких, именно Яр приютил их всех в Берлоге. Он подсмеивался, разговаривал с ней и шутил. И… его отравили?

– Но – кто?

– А вот это мне и предстоит выяснить. Лейтенант Грэхэм, это лучник из коронара твоего отца, он был в шатре принца в ночь перед его смертью, утверждает, что последним с Ярдардом ел и пил лорд Ойвинд. Кстати, ты завтракала?

– Н-нет, но…

– Иди, поешь.

– А не мог принц ну… несвежую рыбу съесть?

– Исключено, – Ренар замотал головой с такой силой, что Астра всерьёз испугалась, как бы его череп не сорвался с шейных позвонков.

Она подошла и встала рядом с королём, сжала его холодные пальцы.

– Я с тобой, – шепнула тихо.

– Нет, – Себастиан вымученно улыбнулся. – Королевский суд – это не самое приятное место, поверь.

Астра гневно взглянула на жениха:

– Я с тобой, – повторила твёрдо. – И уж тем более с тобой, там, где неприятно.

Король не ответил, только тихонько пожал её руку в ответ.

Глава 13. Честь рыцаря

Грэхэм отчаянно волновался. Когда-то, когда Хэм служил ещё простым лучником, он, как и многие из коронара, сподобился чести нести дозор во дворце. Но это было так давно! Сейчас прекрасные апартаменты затянули траурной тканью, напоминая, что со дня кончины предыдущего монарха прошло не так много времени. Из-за притушенных свечей и спрятавшегося за тяжёлыми тучами осеннего неба в коридорах и залах надёжно поселились мрак и сырость. Но Хэм помнил совсем другой дворец, весь освещённый огнями, наполненный хихиканьем дам и шутками кавалеров. И ему стало как-то не уютно.

Лейтенант нервничал. Он чувствовал себя так, будто лично ответственен за поражение медведцев при Мандариновом городе. «Был бы жив принц Яр, – думал юноша с тоской, – мы бы победили». Грэхэмы всегда верно служили хранителям Медвежьего щита. И дед, и прадед Хэма, так же, как и он сам наречённые Грэхэмами, сопровождали своих герцогов во всех военных походах. Неудивительно, что после гибели Яра, армию возглавил дед Хэма, тоже — Грэхэм, только лорд. И вот сейчас нет ни деда, ни принца, а войска врага взяли Южный щит…

И всё это надо было как-то объяснить молодому королю…

Себастиан поразил лучника своей величественностью. Красивый, высокий, темноволосый – настоящий потомок Шумэйсов! Не то что эти белобрысые Тэйсголинги! – он восседал на троне, словно неподвижная статуя.

«За такого короля не жалко умереть», – верноподданически восхитился Хэм.

Умереть ему не хотелось, но чувство эйфории и восторга нахлынуло, затопив душу. Юноша преклонил колено, прижав левую руку к сердцу.

– Грэхэм, лейтенант коронеля Дьярви, – провозгласил кто-то справа от короля. – Встаньте и расскажите нам, как вышло так, что поле битвы осталось за врагом.

Хэм поднялся и добросовестно поведал о той страшной ночи и фальшивом лагере, о «кротовых норах», о сетях, о взрывах… Не утаил и о разговоре с Тигром.

– Какая наглость! – не выдержал кто-то слева от короля (Хэм не знал всех этих лордов). – Мерзавец! Ублю… бастард! Вот уж сразу видно, что кровь в нём грязная. Ни один порядочный рыцарь не станет так грязно сражаться!

И тут лейтенант заметил… Астрелию. Это точно была она! Девушка, отвергшая его предложение руки и сердца, стояла чуть позади трона и не выглядела стыдящейся. «Она тут? Но что она…». Внезапно юноша сообразил, что это и есть та самая невеста короля, про которую он так много слышал. Ему стало горько.

– Расскажи нам, Грэхэм, о том, что видел в шатре принца Ярдарда, герцога и хранителя Медвежьего щита, в ночь перед смертью последнего. Ничего не утаивая, расскажи нам всю правду.

И юноша постарался вспомнить всё...

– ... а потом вошёл оруженосец и сказал, что приехал лорд Ойвинд.

– Вы видели, как лорд прошёл в шатёр?

– Да, но я уже вышел. Мы столкнулись перед входом. Я слышал, как Его высочество сказал, что рад его видеть.

– То есть, вы не видели, чтобы принц и лорд Ойвинд что-либо вкушали совместно.

– Нет. Но знаю, что герцог велел принести им обоим вина и еды. И видел, как лорд Ойвинд Шёлковый утром уехал.

– Известно ли вам что-либо о еде или напитках, которые лорд Ойвинд мог бы привезти с собой?

– Насколько я знаю, их не было. Лорд бежал из Султаната, я видел его коня. Тот был загнан, и Его высочество распорядился дать другого.

– Когда Его высочество упал с коня?

– Спустя пять или шесть часов после того, как мы выехали. Я не наблюдал точное время.

– Известно ли вам, чтобы принц Ярдард что-либо ел или пил после того, как лорд Ойвинд покинул его?

– Его высочество назначил меня своим адъютантом, и я был рядом, поэтому могу присягнуть, что нет. Не ел и не пил. Мы спешили навстречу с Тигром, не делая остановок.

– Можете ли вы присягнуть в том, что сказали правду?

– Клянусь милосердной богиней…

Грэхэм произнёс долгую клятву.

– Лорд Ойвинд, встаньте перед своим королём и поведайте нам, что произошло в шатре, когда вы оставались с Его высочеством наедине.

Тот мужчина, что стоял слева от трона, прошёл вперёд, встал рядом с Хэмом, обернулся к королю, поклонился, прижав руку к сердцу. Грэхэм не сразу узнал в этом подтянутом, щеголеватом красавце пропыленного, грязного беглеца, которого видел много дней назад. У Шёлкового лорда оказался приятно-низкий, бархатный голос, немного мурчащий, словно у кота. Ойвинд улыбнулся:

– Мы действительно пили вино из запасов принца Ярдарда, ели сыр, хлеб и фрукты из запасов принца Ярдарда, и разговаривали о его военных планах и о том, как я бежал из Султаната. Мы – друзья детства, и нам было о чём поговорить, но… В этих стариковских разговорах нет ничего особенного.

Ойвинду было около пятидесяти лет, но стариком лорд не казался. Бывший посол короля Ульвара так же принёс клятву.

Следующим вызвали королевского лекаря.

– Ренар, сын Бартарга, ты заявил, что обнаружил в теле покойного принца яд. Возможно ли, что произошла ошибка?

– Нет, – угрюмо буркнул высокий, похожий на встрёпанную ворону, молодой человек. – Исключено.

«Принца отравили?» – в ужасе подумал Грэхэм. И вдруг разозлился. Ну, конечно, отравили! Накануне Ярдард был здоров и бодр. У принца даже голова не болела! Он шутил и улыбался. А утром оказался бледен, щурился и, вскочив в седло, пошатнулся.

И это сделал вот этот щёголь в шёлковом зелёном камзоле!

Все они такие, эти аристократы!

Когда лекарь завершил свои слова клятвой, Хэм снова покосился на короля. Но Себастиан молчал, застыв в неподвижности. «И этот отравитель стоял рядом с троном, – лейтенант похолодел. – Он убьёт государя! Ну, конечно, убьёт! Клянусь милосердной богиней! Его подослал Джарджат. Точно! Это как раз в духе подлого Тигра».

– Ваше величество, – бархатный, наполненный горечью голос Ойвинда снова возвысился перед престолом, – что я, человек далёкий от медицины и научных изысканий, могу противопоставить столь мудрёным словам и терминам? Я не могу ничем доказать свою невиновность, увы! Моя жизнь – в ваших руках, мой государь. И жизнь, и честь. Но даю вам слово рыцаря, дворянина и потомка Шёлковых королей, что в смерти вашего дяди, моего друга, принца Ярдарда, герцога и Хранителя Медвежьего щита, я не повинен. Понимаю, что против тяжести выдвинутых обвинений слово рыцаря это… неважно. И, понимая это, я готов взойти на эшафот.

Король ожил.

– Лорд Ойвинд, готовы ли вы поклясться собственной честью, что не виновны?

– Клянусь, мой король, я – невиновен. Честь – единственное, что у меня ещё осталось.

– Я вам верю. Вы свободны от обвинения, – просто ответил Себастиан и тепло улыбнулся.

Грэхэм не поверил своим ушам. Что? Как так?

Тронный зал загудел.

– Но, Ваше величество! – растерянно пробормотал рыжеволосый лорд, бородатый, с кустистыми бровями, намертво сошедшимися на переносице. – Обвинения слишком серьёзны, чтобы принимать на веру слова лорда Ойвинда…

– Герцог Ингемар, – король встал и обвёл лучезарным взглядом тронный зал, – и вы, мои подданные. Мой отец не верил никому и подозревал всех. И мне печально признавать это. Мы с вами – рыцари. Многие сотни лет слово рыцаря было дороже золота. Мир, в котором нет чести, нет верности слову, в котором все подозревают друг друга – ужасный мир! Лорд Ойвинд – потомок королей, аристократ, рыцарь. Его слово должно быть дороже мелочных подозрений.

«Но как же? – подумал Грэхэм в ужасе. – Что же будет, если всем подряд верить?!». Он посмотрел на Ойвинда и уловил тонкую усмешку, промелькнувшую на вишнёвых, красиво очерченных губах. «Сволочь! Ах же ты мерзопакостная сволочь!».

– Ваше величество, – не сдавался Ренар, – несмотря на слово, данное лордом, обстоятельства таковы, что по закону обвиняемому необходимо пройти допрос с пристрастием, так как…

– Я отменил пытки. Ренар, я бы не хотел, чтобы вы оскорбляли лорда, настаивая на своих подозрениях, после того, как он дал слово чести!

– А я продолжаю настаивать и обвиняю лорда Ойвинда в отравлении! – выкрикнул Ренар в бешенстве. – И, если у него есть какие-то доказательства своей невинности, пусть их предъявит! Кроме него отравить принца было некому!

Король нахмурился:

– Я не желаю больше слышать оскорблений моего лорда…

– Тогда я вызываю лорда Ойвинда на богиний суд. Кажется, такой способ в рыцарских романах считался приемлемым для аристократов?

Лекаря трясло от злости, и Грэхэм понимал беднягу. Если лорд Ойвинд неповинен, то честь и репутация самого Ренара вставала под вопрос. Да и Хэма, честно сказать, тоже. Но воля короля...

– Богиний суд? – задумчиво переспросил Себастиан.

– Я бы рад был защитить свою честь в поединке, как и подобает рыцарю, – лорд Ойвинд наклонил голову набок и снова тонко улыбнулся, – вот только я не припомню, господин Ренар, из какого дворянского рода вы происходите?

– Из рода дворян рудника, – процедил тот.

– Увы, – Ойвинд вздохнул, – боюсь, в этом случае я не смогу принять ваш вызов.

– Тогда примите мой!

Лорд обернулся и посмотрел на покрасневшего от ярости Грэхэма.

– Вы обвиняете меня в отравлении вашего герцога? – уточнил прохладно.

– Да, обвиняю.

– И вызываете меня на богиний суд? На смертельный поединок?

– Да, вызываю.

Ойвинд поклонился:

– Вызов принят. Да рассудит нас богиня милосердная! Да победит тот, за кем правда.

– Да рассудит.

***

Грэхэм уже выходил в турнирный дворик, когда его догнала Астра, схватила за рукав.

– Ты с ума сошёл?! – крикнула она. – Хэм! Ты – всего лишь лейтенант. А это – лорд. Ты представляешь, кто и как учил его фехтовать?! Он тебя убьёт и не заметит!

Круглые карие глаза зло уставились на неё:

– Ваше величество! Какая честь для меня, что вы решили снизойти до нас грешных со своих высот.

– Перестань! Хватит уже! Я не королева…

– … пока что.

– Хэм, мы с тобой детьми в одном песке играли!

– Нет, Астра. Я тебя на четыре года старше, – вдруг усмехнулся лейтенант. – Когда ты играла в песке, я уже сражался на деревянных саблях с окрестными мальчишками.

Он закрыл глаза и с наслаждением вдохнул затхлый воздух отсыревшего коридора.

– Ты должен отменить поединок! Грэхэм! Ты не можешь быть настолько дураком, чтобы не понимать: лорд Ойвинд тебя убьёт.

– А как же суд богини?

Астра нахмурилась, сердито посмотрела на него.

– Если бы на свете было божественное правосудие, Хэм, то принц Ярдард не погиб бы. Если уж милосердная не вмешалась в это дело, то с какой стати она вмешается в вашу драку?

– То есть, ты веришь, что принц был отравлен?

– У меня нет оснований сомневаться в профессионализме господина Ренара.

– Тогда скажи об этом своему жениху.

Грэхэм отстранился и продолжил путь.

– Хэм! – Астра вцепилась в перила, глядя, как парень, который когда-то так раздражал её, спускается по лестнице навстречу своей гибели. – Хэм! Ты должен отменить вызов!

Лейтенант обернулся, насмешливо посмотрел на бывшую невесту:

– Ты ни хрена не соображаешь в вопросах рыцарской чести, Астрелия. Это невозможно.

«Не соображаю и соображать не хочу, – сердито подумала Астра и бросилась искать Себастиана. – Что за глупости! Верить лжецу, только потому, что тот дал слово. Умирать только потому, что погорячился с вызовом. Что за…». Но вместо короля натолкнулась на причину своих страхов. Лорд Ойвинд, спокойный и даже немного радостный, широким шагом пересекал коридор, поправляя на руках раструбы перчаток.

– Ваша светлость! – Астра преградила ему путь. – Вы должны отменить поединок!

Орехово-карие глаза весело взглянули на девушку. Лорд поклонился.

– Приветствую вас, госпожа Астрелия. Я к вашим услугам. Рад видеть избранницу моего короля.

– Если вы к моим услугам, то откажитесь от поединка с лейтенантом Грэхэмом!

– Боюсь, что это не в моих силах, – Ойвинд усмехнулся. – Ни один из участников суда богини не может отменить поединок.

– Может. Если признается честно в содеянном преступлении.

– Вы предлагаете мне взять вину на себя? А лейтенант Грэхэм для вас… кто? Вы родственники?

– Он – друг моего детства. Но это неважно. Принца убили вы! Господин Ренар не мог ошибиться. А сейчас подло лжёте, пользуясь своей силой и положением.

Лицо Ойвинда приняло скорбное выражение.

– Мне так тяжело от ваших подозрений, госпожа Астрелия! – печально вздохнул он. – Будь вы рыцарем, я бы, конечно, вызвал вас на поединок, но вы – дама, а потому мне придётся терпеть.

– Вы лжёте! Вы…

– Астра!

Девушка не сразу поняла, чей это гневный голос. Обернулась и в изумлении увидела Себастиана, который меньше всего сейчас походил на милого Бастика. Зелёные глаза полыхали яростью, сжатые губы дрожали.

– Я говорю правду! – не сдалась невеста.

– Замолчи! – процедил король.

– Себастиан!

– Астра, я приказываю тебе замолчать.

Он никогда, ни разу, прежде так с ней не разговаривал! Девушка всхлипнула, на глазах её выступили слёзы.

– Лорд Ойвинд, – бледный и решительный Себастиан обернулся к рыцарю, – приношу вам свои извинения за слова моей невесты. Не будь я королём, я бы принял ваш вызов, но, к сожалению, я король…

– Ваше величество, – лорд склонился, – прошу вас, не гневайтесь на прекрасную возлюбленную. Уверен, ею двигал страх за парнишку, которого госпожа Астрелия считает своим другом детства. Женщины…

– Лорд, я не хочу продолжать этот разговор.

«Мерзкий, отвратительный тип! – дрожа от бешенства подумала девушка. – Скользкий и…».

– Астра, лорд Ойвинд, я хочу, чтобы вы помирились прямо сейчас. Здесь. При мне.

– Со всем желанием и готовностью, – лорд снова поклонился и улыбнулся. – Буду счастлив…

– А я – нет! Я привыкла отвечать за свои слова и не раскаиваюсь…

Но сердце разбилось под яростным взглядом Себастиана, которому явно было стыдно за неумение невесты вести себя в приличном обществе.

– Хорошо, – процедил король, – тогда я приказываю вам, сударыня, отправиться в свою комнату и не выходить оттуда, пока я не дам позволения.

Астра отвернулась и гордо ушла. Но, закрыв за собой дверь в комнату, упала в кресло и разрыдалась. Себастиан всегда был на её стороне, всегда! Против всего мира и даже против своего отца. А этот мерзавец умудрился их поссорить!

***

Брусчатка турнирного дворика намокла от дождя. Там, где неровно утоптанные камни просели, поблёскивали лужицы. Оба противника замерли друг напротив друга, пока матушка, настоятельница обители милосердных сестёр, по счастью находившаяся в городе, читала молитвы нараспев, призывая правосудие небесной богини. Её шёлковое голубое облачение и-за моросящего дождика казалось серым и невзрачным. Она была уже довольно старой, это рано поседевшая матушка Линара, и голос её звучал надтреснуто, что добавляло беспросветной тоски.

Грэхэм зябко поёжился. Всё это было как-то… как будто спектакль в театре. Абсурдно. Все эти рыцари с деревянными мечами, нападающие на таких же деревянных драконов. Прекрасные дамы, с лицами, замазанными белилами и ресницами, нарисованными прямо на щеках. Словно вернулись времена короля Фрэнгона, а то и более древние. Когда в последний раз на обращались за судом к богине?

«Как глупо, – мрачно думал Хэм. – Как же по-дурацки я погибну!».

И вдруг встретил взгляд Ренара. Лекарь, кутающийся в шерстяной плащ, смотрел на юношу со смесью гнева и сострадания. И Грэхэм внезапно ощутил своё родство с этим безродным выкормышем университета. «В сущности, – подумал внезапно лучник, – а есть ли разница, от кого рождён человек? Носит ли он кожаные пулены или деревянные сабо?». Эта мысль поразила его, но Хэм не успел её додумать.

– Противники, встаньте в круг! – провозгласила матушка. – И да рассудит всех нас богиня, единая ведающая, что есть правда, а что – ложь.

Грэхэм выдохнул и шагнул за место, огороженное верёвочкой. Ойвинд встал напротив и, как и подобало в таких случаях, поклонился. И в этом его учтивом, изящном поклоне Хэм увидел злобную издевку. Рыцари вынули сабли из ножен. Лучник заложил левую руку за спину. Клинки стукнули друг о друга, приглашая к бою.

– Правда и суд, – провозгласил король.

Хэм атаковал первым. Лезвие чиркнуло по щеке лорда, но уже, к сожалению, на излёте, почти не задев её. А потом – вспышка боли и… темнота.

Ренар подошёл, склонился над юным телом, из рассечённой шеи которого толчками выливалась кровь, склонился, взяв несчастного за руку. Потом поднял лицо и, гневно дёргая верхней губой, резюмировал:

– Грэхэм, сын Айрэнда, мёртв.

– Богиня рассудила спор! – провозгласила матушка. – Слава тебе, справедливая и милосердная.

Лекарь стиснул кулаки.

Глава 14. Защитница

Спустившийся с небес вечер застал Астру в слезах. Она оплакивала Грэхэма, своё детство и свою веру в то, что может повлиять на короля. А когда солнце зазолотило влажный воздух, дверь хлопнула и в покои невесты вошёл Себастиан, девушка даже не оглянулась на него.

Юноша прошёл, сел на подлокотник кресла, вздохнул и притянул её голову к своему животу.

– Астра, – шепнул мягко, – ну не плачь, пожалуйста. Ну ты чего? Я уже не сержусь на тебя, честно.

– Ч-что?

Астра отстранилась, оторопело уставилась в глаза жениха. Они сияли нежностью и уверенностью в своей правоте. И милосердным прощением.

– Да, я действительно сначала рассердился. Пожалуйста, прости мой гнев, – король вздохнул, нежно провёл по её волосам, убрал светлую прядь, прилипшую к щеке. – Но потом я осознал, что всё-таки мы с тобой очень разные. По воспитанию, по… по всему. Конечно, тебе негде было учиться хорошим манерам и сдержанности, и ты глупо вспылила. Но я-то должен был понимать, что ты, во-первых, женщина, а вы – существа более эмоциональные, а вторых…

– … мне негде было учиться хорошим манерам, – процедила Астра.

Себастиан кивнул:

– Да. Всё же ты не леди. Их-то учат с детства.

«Вот и женись на леди!» – чуть было не крикнула девушка, но прикусила язычок. Король непременно решит, что всё дело лишь в отсутствии воспитания. И снова её «простит». Благодарим покорно, не надо. «Он – восемнадцатилетний мальчик. Всего лишь мальчик. Мой ученик», – напомнила она себе и выровняла дыхание.

– Грэхэм… он тяжело ранен?

– Убит, к сожалению. Очень жаль. Лейтенант понравился мне, признаться.

– Понравился? – голос Астры пресёкся.

Она вдруг вспомнила бурую косматую собаку, огромную, словно медведь (так Астре тогда казалось), которая, разинув рот и капая слюной, летела прямиком на маленькую девочку. И русоволосого мальчишку, прыгнувшего озверелой псине на спину… Судорожно всхлипнула.

– Да, – грустно признался Себастиан. – Ойвинд тоже сожалел, что… Но, понимаешь, поединок это… Ты не можешь контролировать удар до такой степени, чтобы случайно не убить. Всё очень быстро происходит.

– Почему ты их не остановил?

Астра закрыла лицо руками, не в силах удержать слёзы.

– Я не мог. Поверь, если бы мог, то отменил бы поединок. Но богиний суд не может остановить даже король. Не понимаю, что на лейтенанта нашло? Зачем он бросил вызов лорду?

– Себастиан! Как ты не понимаешь: на поединке всегда побеждает тот, кто опытнее и сильнее. Не более правый, а тот, кто лучше владеет клинком. Как, ну как можно доверять решению такого суда?

Король нахмурился.

– А чему можно доверять, Астра? Или ты хотела бы, чтобы я, как мой отец, никому не верил и всех во всём подозревал? Если бы это было так, то я не мог бы верить и тебе тоже. Вспомни, Звёздочка, как с тобой обошёлся отец. И что он про тебя говорил, помнишь, ты рассказывала? Ты хочешь, чтобы я стал таким же?

– Нет, конечно, нет! Но…

– То есть, ты не хочешь, чтобы я относился с недоверием к тебе, но вот к остальным можно?

Себастиан с горечью усмехнулся.

– Не к другим, но Ойвинд лжёт! Ренар…

– А откуда я могу знать, что Ренар говорит правду? Что Грэхэм говорил правду? Почему их слово должно быть дороже, слова лорда Ойвинда? Только потому, что Грэхэм – друг твоего детства, а Ойвинда ты не знаешь?

– Но доказательства…

– Слова против слов. Астра, ты меня сама учила, что людям нужно верить, что лучше пощадить виновного, чем заподозрить и покарать невинного. Скажи мне, как лорд Ойвинд мог доказать свою невиновность? Чем? А если дядю, например, отравил сам Грэхэм? В конце концов, у лейтенанта тоже имелись причины так поступить: после смерти принца командование перешло его деду. А, значит, в случае победы лорд Грэхэм мог бы весьма высоко продвинуть внука. Вот только ни я, ни лорд Ойвинд не обвиняли в отравлении лейтенанта. Он мог бы не вызывать Ойвинда на поединок и остался бы жив. Если не верить другим людям, если не верить в их честь, то зачем тогда это всё? Если люди хуже животных, то… Я – король. Я хочу любить тех, кем управляю. И я уверен, что, если я буду их любить, если буду им доверять, то и они ответят мне любовью и доверием.

«Ты в это веришь, – с горечь подумала девушка. – Я тоже в это верю… А Грэхэм – мёртв». И она снова всхлипнула. Ей вдруг вспомнилось, как Хэм неоднократно сватался к ней, и как обвинил её в том, что она – распутница, и его глупые письма со множеством ошибок, сейчас почему-то казавшиеся смешными и милыми, а не тупыми и отвратительными.

Себастиан снова притянул её к себе, и девушка ткнулась ему куда-то в верх живота.

– Я понимаю, тебе очень грустно. Но, Астра, нужно быть последовательным в своих решениях. Либо подозревать всех и каждого и не верить никому, либо… Мне очень жаль, что ты так относишься к Ойвинду. Лорд помог мне с гленнскими купцами. В итоге они выдали двадцать три тысячи золотых щитков. Двадцать три, понимаешь? Я не знаю, как и чем он их прижал, но – сейчас война, казна пуста, и эти деньги мне очень нужны. А ещё Ойвинд выдвинул прекрасный военный план: «вилкой» ударить по Джарджату. Лис – с запада, Ойвинд – по центру, а Дайос – с востока.

– А мой отец?

Король отвёл глаза и неохотно признался:

– Коронель Дьярви… я.. я не сомневаюсь в его преданности, но… Пойми, твой отец, конечно, имеет большой опыт в войнах, но… Мандариновый город он сдал без боя. А это – ключ к Южному щиту, и теперь мы его потеряли. Понимаешь, сейчас, когда, по сути, против меня воюет собственная сестра…

– Как это?

– Ну, Джарджат же – её официальный жених. Женится и будет иметь возможность претендовать на престол. Руэри очень умна, я уверен, она знала, что делает. Так вот, именно сейчас мне каждый союзник дорог. Дороже золота. И я не хочу устраивать между ними междоусобицу и поддаваться желаниям подозревать и обвинять.

– Я уверена, что, если мой отец сдал город, то он не мог его удержать!

Себастиан снисходительно посмотрел на сердитую, отстранившуюся от него девушку. Нежно боднул её лбом.

– Астра, я люблю и тебя, и твоего отца, и это прекрасно, что ты в него так веришь! Пожалуйста, верь и в меня.

Он встал, прошёл к двери и обернулся.

– Я разрешаю тебе выходить из комнаты. Уверен, ты всё продумала и рассудила, ты же очень рассудительная у меня. И не будешь больше бросаться оскорблениями, да? И, кстати, Ойвинд очень хорошо к тебе относится.

– Я польщена, – процедила Астра.

– Ты всё ещё сердишься на него? – проницательно глянул на неё король. – А ты уверена, что это не простая ревность? Ну и… Ойвинд встанет на место твоего отца и… Кстати, пойдём ужинать.

– А за ужином будет твой любимый лорд?

Себастиан рассмеялся:

– Я люблю исключительно леди. Одну очень обиженную, сердитую и совершенно неправую, но всё равно самую прекрасную на свете.

– А лорд Ойвинд будет на ужине? – прямо спросила Астра.

– Конечно. У нас после планируется военный совет. Будут все лорды.

– И лорд Элиссар? Он вернулся? Ты говорил, что он нанесёт удар с запада, значит…

– Нет, Лис ещё в пути. Ну так что, идём?

Девушка задумчиво посмотрела на него. Представила любезную рожу «симпатизирующего ей» лорда. «Ты вырос, Себастиан, – подумала с грустью, – ты уже не робеешь, когда обращаешься ко мне. И… и моё мнение для тебя уже не играет прежней роли». И ей вдруг стало бескрайне тошно и одиноко. Все эти леди, лорды, вечно носящие маски, постоянно лгущие и играющие в интриги и козни – как же она от них устала!

– Отпусти меня, – прошептала Астра тоскливо. – Пожалуйста. Мне тут плохо. Это всё – такое чужое.

Себастиан нахмурился, вернулся, присел на корточки рядом с креслом и взял её руки в свои.

– Астра… Ну сколько можно? Как только тебе что-то не нравится, как только я делаю что-то не по-твоему, так ты сразу сбегаешь. Признаться, я устал за тобой бегать. Я, может быть, многого хочу от женщины, но… Ты же мне ответила «да», разве нет? Или твоё слово ничего не значит?

Девушка посмотрела в его усталое лицо и заметила, что под глазами короля пролегли тени. «Он прав, я сама согласилась на всё это… Он, конечно, прав…».

– Прости, – прошептала и отвела глаза.

Мир помутнел, а затем засверкал на ресницах.

– Ну вот, опять слёзы, – Себастиан тяжело вздохнул.

– Прости, – Астра быстро замигала.

Потом всхлипнула, забрала у него руки и закрыла ими лицо. Её снова обняли и снова прижали к себе.

– Я тебя люблю, – мягко прошептал Себастиан, – а в последнее время у меня чувство, что я тебя старше. Я словно резко вырос и стал взрослым. А ты осталась маленькой девочкой… Даже не подозревал, что ты – такая маленькая. Вот, плачешь из-за всякой ерунды.

– Смерть – это…

Но он её не слушал:

– Я понимаю, – продолжал уверенно, – тебе тяжело. Хорошо. Отдохни. Разрешаю тебе снова вернуться в твой милый домик и пожить там… Неделю. Перед свадьбой.

– Уже? – пискнула Астра испуганно.

Себастиан рассмеялся.

– Уже, – подтвердил весело. – А зачем откладывать? Будем спасать Элэйсдэйр.

– В каком смысле…

Но она осеклась. Речь, конечно, шла о наследнике. Возмущённо заглянула в его смеющиеся глаза, вспыхнула и резко отстранилась.

– Над этим нельзя шутить! Это… пошло!

– Ты о чём? – юноша сделал вид, что не понимает.

– Себастиан!

Король, довольный собой, улыбнулся до ушей и вышел. Астра возмущённо посмотрела ему вслед. Ей всё это не нравилось. Себастиан менялся, и ей это не нравилось!

***

Утром Отама напекла сырников. А на обед пришли Матс и Бруни, и, болтая и смеясь с ними о жизни дятлов, Астра вдруг почувствовала себя снова живой.

– А он ему орёт: «какого юдарда вы дрыхнете на моей лекции!» – размахивал руками разрумянившийся, сытый Бруни. – А Матс такой: «я, говорит, не сплю, я просто очень медленно моргаю!».

Девушка смеялась так сильно, что ей пришлось вытирать слёзы платком. Гордый красавчик Матс косился на неё, намазывая повидлом очередной сырник.

– Про колонну, про колонну расскажи, – посоветовал он с уже набитым ртом.

– Это с магистром геометрии. А ты знаешь, как Матс любит и саму науку о треугольниках, и её треугольного магистра. И вот наш студиоз всё же решился, наконец, посетить нас. А Рагнэ, морщится, знаешь, как от редьки без масла, смотрит на него и говорит: «Вас точно не было на моей предыдущей лекции…», «Нет, я был, уверяю вас…», – начал очередной рассказ Бруни.

Они засиделись допоздна: студиозы не хотели покидать гостеприимный домик, а Астра не желала их отпускать так быстро. Только сейчас девушка поняла, как же она тоскует по прежней жизни, по университетским занятиям, по друзьям, которые могли ругнуться, а потом попросить у неё прощения. Для которых Астра не была девицей, не получившей хорошего воспитания, а наоборот – леди, даже слишком.

– А пойдём в «Рыжую кошку»? – вдруг предложил Матс. – Отметим встречу после разлуки. И мой провал на геометрии.

– Рехнулся? Астра же невеста короля! – возмутился Бруни.

– Нет, я согласна. Идём!

Девушка поспешно поднялась. Почему-то ей стало ужасно неприятно, что её назвали королевской невестой и захотелось доказать, что она – своя, прежняя, университетская. Такой же «дятел», как и они.

– Ты серьёзно? – изумился Бруни, запустил пятерню в тёмные волосы и растрепал их. – Ну и дела!

– И пиво с нами пить будешь?

Матс прищурил светлые глаза. «После свадьбы я не смогу ни пойти в «Кошку», ни выпить пива с друзьями», – подумала Астра, накинула плащ и решительно кивнула:

– Буду.

Пиво немного горчило, но приятно пахло и пенилось. Таверна была переполнена народом, однако пронырливый Матс всё-таки смог отыскать для них местечко. Оно не было свободным – за широким столом уже сидело четверо студиозов: три «тролля» и «палач». Однако не могло быть такой компании, в которой у Матса не оказалось бы друга, приятеля или просто собутыльника, и, конечно, будущий лекарь с ним когда-то уже пил, а один из троллей – дрался на кулачках. Поэтому старшекурсники потеснились, и трое дятлов смогли разместиться с комфортом.

– Ну, за ртуть – кровь гор! – провозгласил тролль.

– За кровь, ртуть тел! – ответил палач.

– И за прекрасных дам! – покосился на Астру второй горняк, остроносый, с пушистым хохолком на затылке.

Бруни ревниво нахмурился:

– Астра – не дама, она, между прочим, тоже дятел!

– Да ладно? – удивился «хохолок».

– И она точно станет троллем, вот увидишь, Джет! – весело подмигнул ему Матс.

Астра пила маленькими глоточками прохладный напиток, любовалась их простыми лицами и отмалчивалась, односложно отвечая на посыпавшиеся вопросы. Впрочем, за неё справлялись друзья. Девушка прикрыла глаза, разрешая себе хотя бы на этот вечер поверить, что всё именно так и будет: она поступит на факультет горных искусств и станет первой в мире женщиной-инженером, отправится на рудники и…

– А я всё равно скажу! И рот мне не затыкай!

Девушка невольно обернулась на пьяный выкрик.

– Мы все с голоду сдохнем! – продолжал вещать тощий рыжий мужичок, вскочив из-за стола и ожесточённо дёргая себя за бородку-клинышек. – А был бы жив Великий Ульвар – ничего бы этого не было! Буханка хлеба по пять, юдард её побери, щитков! Пять! Куда мир катится, а? Прэг, ты мне ответь! Да мы все сдохнем от голоду!

– Заткнись…

– Нет, Прэг, сам заткнись! Говорю же тебе: не похож он на папашу-то! Волосы тёмные в кого? В кого, Прэг, я тебя спрашиваю? Ну точно, гленнка нагуляла! А Ульвар-то и узнал, что не его, стал быть, сынок-то, вот его и грохнули!

– Фир, замолчи, богини ради! Чё ты несёшь?! Король сам умер. От удара, это все знают.

– Знают да не знают! – мерзкий мужичок сощурился. – Убили его, я те точно говорю. Северянка и её бастард.

– Астра, нет! – Матс попытался схватить девушку за рукав, но разгневанная невеста выскользнула из-под его руки.

– Да как вы смеете! – крикнула она прямо в рябое морщинистое лицо. – Это отвратительно! Низко, подло! Грязно!

На неё обернулось несколько красных от выпивки мужичьих лиц.

– А это ещё что за святая руэри? – изумлённо выпучил блеклые глаза другой, чья русая борода походила на всклокоченный ёршик.

– Как вы смеете распускать такие сплетни о вашем короле?! Себастиан лучше короля Ульвара, хоть он ещё и молод!

– Ага, – Фир осклабился. – При Ульваре-то за три каравая один щиток давали!

– Война идёт! Это временные трудности! Нужно просто потерпеть…

– Да, конечно! Только терпеть-то нам приходится, красавица, – пробасил миролюбиво щетинистобородый Прэг.

– Уж не Бастецу точно, – заржал злобно Фир. – Он там, небось, курицу жрёт кажный день!

И в глазах его зажглась жадность.

– Охолонись, Фир…

– А чё? Фир дело говорит, – отозвался кто-то ещё. – Уж не знаю, ублюдок ли наш король, али сын законный, а вот только жизня-то при нём хужее стала.

– Астра, – Матс подошёл и обеспокоенно потянул девушку за руку.

Она вырвалась.

– Ваш король помиловал приговорённых! – горячо воскликнула защитница. – И отменил пытки, и…

– Ага. И теперь эти недобитыши ходят по улицам и тащут всё, чё ни попадя. Женщины из дому стали бояться выходить…

– И то верно, – вздохнул Прэг. – Я вот, милая барышня, дубильщик. И как мой отец дубильничал, так и я. Надо сутки вымачивать козлятину, так мы, значицца, и вымачиваем. А молодой король взял и всех перебаламутил. Где ж это видано, чтобы сын поперёк отца шёл?

Астра глубоко вдохнула, беря себя в руки. Она понимала, что горячностью ничего не докажешь. Надо приводить аргументы, надо доказывать, надо…

– Вы там потише, Фир, Прэг, – вдруг раздался чей-то голос из темноты. – Это ж шлюха евонная. Ну, которую он заместо принцессы взял.

– Да ладно? – ахнул Фир, бледнея. – Да врёшь…

– Как вы смеете!

– Астра, пошли скорее!

– Откуда знаешь? – обернулся к обвинителю Прэг.

Самого мерзавца видно в полумраке и чаде не было, слышен был лишь густой, словно патока, голос.

– А видел я её с месяц назад. Парочку эту гагарочку…

– Астра…

– И имя у неё не как у всех. Нечеловечье-то имя. Так никто девок отродясь не называл! Астрея... Или как-то...

– Я сейчас стражу позову! – выдохнула Астрелия сердито.

Она покраснела от возмущения и чувствовала, что её зазнобило.

– Простите, господа, – рядом с девушкой встал улыбающийся «хохолок». – Подружка выпила, с кем не бывает. Мы уже уходим…

– Не стоит извиняться перед пьяными рожами, Джет! – Астра возмущённо обернулась к нему.

– А девка-то невежливая…

– Говорю же: выпила, – тролль потащил невесту короля к выходу, но выйти им не дали.

– Стой, парень. Выпила-не выпила, а поучить вежливости её нужно!

– Не боись, мы не обидим: выпорем и отпустим.

– Или обидим, – заржал кто-то новенький. – Хочется узнать, чем она лучше принцессы-то…

До Астры начал доходить весь ужас ситуации: студиозов семеро… шестеро скорее, ведь девушка драться не умела. А вокруг – поднимаются всё новые и новые, пьяные, злые, мужики. Она обернулась к выходу, но путь им преграждало человек двадцать, не меньше. Астра сглотнула. Джет схватил стул, ударил его, оставив в руке удобную крепкую ножку. Бруни, высокий и худенький, испуганно выдохнул. Студиозы окружили девушку, молча готовясь к потасовке. Увидев ужас на её лице, белокурый Матс подмигнул:

– Не боись! Не впервой.

Вот тогда-то Астра и испугалась по-настоящему.

Глава 15. Братец Лис

Кони кровавой, или, как её теперь называли всё чаще – красной породы славились потрясающей выносливостью и быстротой. А ещё тем, что признавали только одного наездника. Последнее было и хорошо, и плохо, ведь строптивого жеребца запрягать-распрягать приходилось самому хозяину, а также чистить ну и вообще… Элиссар, конечно, слышал об этом, но даже представить не мог, что легенды окажутся правдой.

За шесть часов галопа Арчисвальд почти не снизил темпа и падать в истощении сил не планировал. Когда они въехали в столицу, его серебристо серые с чёрным подпалом бока уже покрылись пеной, но копыта застучали по мостовой Шугга вполне уверенно.

– Давай, мой хороший, – шепнул Лис нежно, – давай… До дворца осталось уже не так долго.

На столицу спустилась ночь, но фонари не зажглись. Это было странно, и не менее странно было слышать какие-то пьяные крики, звуки потасовок и обонять нестерпимую вонь. «Себастиан не справляется, – подумал Элиссар с горечью. – Ему нужна помощь».

– Насыплю тебе отборного ячменя, – пообещал устало.

И жеребец прибавил скорости. Удивительно, что конь Руэри признал нового хозяина. Возможно из-за того, что Лис явился за ним в конюшню торгаша, словно спаситель? Или просто Арчисвальд почувствовал, как вообще способны чувствовать одни лишь лошади, что этот человек – влюблён в их брата? Так или иначе, но, к удивлению Элиссара, у герцога не возникло проблем с новым другом.

– Спасите! Грабят! – заорал кто-то из переулка.

Герцог схватился было за саблю, но… Нет. Его ждёт король. Лис потом разберётся, что произошло с городом за это довольно-таки недолгое время. Останавливаться не стоит: всех не спасёшь. Эти вопросы решаются по-другому.

Однако, когда он проезжал мимо кабака, из которого раздавались звуки ожесточённой драки (впрочем, зубодроблово уже выплеснулось наружу), Лис вдруг услышал отчаянный женский визг, и сердце его всё-таки дрогнуло. Мужик выплюнет выбитые зубы, встанет и пойдёт… или не пойдёт… А женщина – это совсем другое.

Элиссар решительно свернул в тёмный переулок.

От зрелища, которое он отчасти увидел во мраке, его замутило, но уже в следующий миг рассудок снесло волной ярости. Лис выхватил саблю и прыгнул, прямо с коня, на нависшую над вопящей девушкой кучу мерзавцев. Чья-то голова упала прямо в лужу, кто-то завопил, ринувшись прочь, кто-то схватил дубину. В плечо что-то ударилось. Арчисвальд позади заржал. Кто-то завопил, кто-то – заюдардил.

Элиссар не видел, не осознавал ничего. Он не думал – разум словно отключился. Ударить, присесть, вывернуться, уйти от удара, снова ударить, перебросить через плечо... Жизнь вдруг упростилась, как у зверя.

Очнулся герцог лишь, когда враги разбежались. Обернулся. Грязная, избитая девчонка в порванной одежде дрожала прямо в луже и в ужасе смотрела на него.

– Ты как? – хрипло уточнил Лис.

Она не ответила.

– Наших бьют! – услышал герцог из-за стены. – Голубокровые…

Надо было уходить.

Он подхватил девушку, забросил на плечо, попой вверх, свистнул. Вспомнил, что это не его, прирученный к командам, конь, обернулся. Но Арчисвальд послушно подбежал и замер, громко фыркая и яростно раздувая ноздри. Он тоже был в чём-то испачкан – видимо, пытались увести. И, вероятно, на труп или парочку трупов в этот вечер стало больше.

Лис забросил пострадавшую в седло, запрыгнул позади, обхватил рукой её талию и бросил коня вскачь. Подальше от омерзительного места.

Скорее всего девица была обычной шлюхой. Скорее всего, сама виновата, что нарвалась. Скорее всего… Но это всё это было неважно. «Цветы, как женщины, Эль. Их нельзя ломать» – словно наяву услышал он печальный голос отца. Князь Шэн сидел на корточках перед растоптанной лилией и держал белоснежный цветок в ладонях…

Лис очень удивился, когда услышал:

– Г-господин Эл-лисар?

Изумлённо уставился в чумазое лицо и не сразу узнал его.

– Госпожа Астра? Что вы тут…

Но она обхватила его шею руками и разревелась. «Истерика», – понял парень. Он прижал девушку к себе ещё крепче, Арчисвальд перешёл в плавный галоп.

– Ну-ну… ну-ну, – бормотал герцог, не зная, что ещё ему сказать.

«Во дворец её везти нельзя. Себастиан спалит весь город. Я бы точно спалил, – лихорадочно размышлял он. – А тогда… К ней домой?». Но Лис плохо ориентировался в городе, и не знал, как проехать к домику Астры из того места, где они сейчас скакали. «А тогда, может быть, в Берлогу?».

Решение пришло, когда Арчисвальд выехал на Набережную щитов. Элиссар решительно повернул налево – во дворец Серебряных герцогов. В конце концов, это особняк его мамы, и… получается, теперь уже – его самого.

– Я-я… я… они… – бормотала Астра, слабо вздрагивая. – Я не…

От неё определённо пахло пивом. Это тоже было дикостью. «Они тут все с ума без меня посходили», – подумал Элиссар, спрыгнул с коня, открыл калитку. Умный Ачисвальд прошёл в неё сам. А вот неумная Астра попыталась слезть с животного, и герцог едва успел её перехватить, иначе девушка упала бы.

– Не говори Себ-б-б…

– Не скажу, – буркнул Элиссар. – Ты идти сможешь?

– Д-да… там… нам над-до вернуться…

Герцог приподнял брови и не смог удержаться от ехидства:

– Осталось недопитым пиво?

– М-матс… и Б-бруни… и т-тр-трол-ли…

Она снова разрыдалась, и Лис пожалел о своей несдержанности.

– Это женщины или мужчины? – хмуро уточнил он.

– М-м-муж-ж…

– Тогда сами справятся. Не переживай. Идём.

Он потянул её к особняку, но Астра вдруг упёрлась.

– Н-нет, так н-нельзя! Это студ-диозы… нельзя их-х б-бр…

– Тем более справятся.

Лис решительно подхватил её, снова перебросил через плечо и пошёл в дом, придерживая девушку за ноги.

– Это неприлично, – вдруг совершенно внятно произнесла Астра.

– Неприлично девицам с парнями по кабакам пиво пить, – сердито прошипел Элиссар, – а вот это уже – прилично.

Астра всхлипнула. Парню стало жалко девушку, но он был слишком зол, чтобы её утешать. Взбежал вверх по лестнице, прошёл в первую попавшуюся дверь. Это оказалась спальня, выполненная в приятных сиренево-голубых тонах. Посадил пострадавшую на кровать.

– Тут где-то должен быть душ. Мама говорила, что в её дворце в каждых покоях есть. И поищи что-то из одежды. У тебя она порвана.

Девушка залилась краской, только сейчас, по-видимому, осознав последнее обстоятельство. Лис отвёл взгляд.

– Я скоро вернусь и…

Она испуганно схватила его за руки.

– Я боюсь! Не уходи. Пожалуйста.

Элиссар медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. «Видимо, они все – такие, – подумал разочарованно. – Если уж Астра пьёт с юнцами по кабакам, то чего ожидать от…». Но имя принцессы даже мысленно выговорить было больно.

– Ты же хочешь спасти… друзей, так? Я пошлю к ним городскую стражу и вернусь.

– Хочу… Можно я с тобой?

Он едва сдержал раздражение.

– Астра, послушай. Ты мне только помешаешь. Честно. И потом, тебе нужно привести себя в порядок. Здесь тебе ничего не угрожает, понимаешь? Я вернусь, и мы поговорим.

– Хорошо, – покорно согласилась девушка, съёжившись.

И от этой её покорности что-то в нём перевернулось. Это было ужасно не похоже на всегда смелую и своевольную Астру. Элиссар присел перед ней на корточки, заглянул в лицо и с болью увидел красное пятно на скуле. «Её ударили… Повешу! Всех!». Лиф был разодран, от полного неприличия спас лишь корсет, на шее – следы пальцев. Левый рукав порван… Насколько далеко всё зашло?

«Дурочка ты всё же, – подумал Лис, – бедная, маленькая идиотка».

– Послушай меня, – заговорил мягким, чуть подрагивающим из-за усилий сдерживать нарастающее бешенство голосом, – послушай меня, мой… дружок. Хороший, смелый, очень сильный дружок. Я вернусь раньше, чем ты примешь душ и наденешь чистую, целую одежду…

Слово «дружок» звучало абсолютно по-дурацки, неуместно, дико, но Элиссар не знал, как можно ласково назвать перепуганную девушку.

– Я тебе обещаю: всё будет хорошо. Со всем вот этим я разберусь. А синяки и… синяки залечит Ренар, хорошо? Не бойся. Ну просто мир полон… мерзавцев. С этим ничего не поделать. Их число можно уменьшить, но…

И, поддавшись жалости, он погладил её светлые волосы. Астра судорожно вздохнула, прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, льющиеся потоком.

– Ну вот и хорошо.

Герцог быстро встал и почти выбежал из комнаты, чувствуя, как ледяное бешенство переполняет сердце. «Не повешу. Кожу сниму. С живых. Или какие там ещё казни, долгие и мучительные, есть в Элэйсдэйре?».

Лис снова вскочил в седло. Ему остро, жутко хотелось направить измученного Арчисвальда обратно, в кабак, и самому разнести всех этих… сволочей на много-много сволочонков. Сжечь кабак в пепел. А «друзей»-студиозов ну хотя бы выпороть, чтобы не тащили в следующий раз девушек в подобные злачные места… Ну мозги-то иметь надо?! Или как?!

Но – нельзя. Самому – нельзя.

Элиссар прогрохотал по Закатному мосту, затрубил в рог. Едва дождался, когда перед ним опустится последний, подъёмный, пролёт.

– Трактир «Рыжая кошка», – прорычал дозорному, останавливая коня. – Всех, кто внутри и снаружи, прямо сейчас – в цепи. В камеры. Завтра я разберусь.

Ошалевший дозорный побледнел:

– Коменданта надо спро…

– Быстрей! – рявкнул Лис.

Один из трёх дозорных бросился опрометью в здание. Бэг появился спустя четверть часа, когда герцог уже был готов громить не только кабак, но сам Красный замок. Раздобревший комендант почёсывал полуобнажённую грудь и отчаянно зевал. Лис дрожащим от злости голосом повторил приказ. Бэг прищурился.

– Бумага от короля имеется? – спросил добродушно.

И это его небрежное добродушие вынесло последние остатки сдержанности королевского побратима. Элиссар спрыгнул на землю, схватил толстяка за шиворот и встряхнул, словно пыльный мешок.

– Бумаги нет! – прорычал бешено. – Но, если я сейчас поеду за королевским приказом, то, клянусь, Бэг – и ты меня знаешь! – я прихвачу с собой ещё и приказ тебя вздёрнуть!

Бэг трусливо побледнел, его полные губы запрыгали.

– Вы меня поймите, милостивый государь мой… – залепетал он.

– На кол! Не повешу, посажу на кол!

Мужчина побелел как полотно. Облизнул пухлые губы.

– Крэнг, что стоишь? – рявкнул, скосив глаза на дозорных, – Ты слышал его милость? Почему ещё тут? Если через полчаса все эти преступники не будут в казематах…

Эллисар выпустил потный шиворот. Выдохнул устало:

– Утром проверю. Среди них есть студиозы. Этих отпустить. Бруни, Матса, и тех, кого они назовут. С остальными разберусь завтра. Бумага от короля будет, не беспокойся.

Снова вскочил на коня и поскакал домой, не оглядываясь. Знал, что насмерть перепуганный Бэг исполнит приказ в точности.

Прежде чем подняться к Астре, Элиссар завёл дрожавшего от усталости Арчисвальда в конюшню, распряг, счистил скребком и влажной тряпкой грязь, пот и кровь с шерсти, расчесал хвост и гриву. Протёр шкуру сухой суконкой. Налил воды, насыпал ячменя. Последний пришлось поискать, но Лис был уверен, что со времён короля Ульвара в конюшне непременно должен быть его запас, и не ошибся в этом.

– Спасибо, дружище, – шепнул, обняв за морду и прижавшись к ней щекой. – Отдыхай.

И только потом вернулся в особняк.

Он подошёл к дверям тех покоев, где оставил Астру. Замер. Стучаться к ней совершенно не хотелось. Хотелось просто упасть и уснуть – сказывалась дорога, всё пережитое и совершенно дикая усталость. А ещё огромное, словно степь, разочарование во всём роде человеческом, но, прежде всего, в женщинах.

Но вдруг ей там… плохо?

И… он обещал.

Лис вздохнул, постучал. Потом постучал ещё. Ответа не было. «Она, наверное, спит…» – шепнул в сердце чей-то радостный голос, но герцог упрямо поджал губы, открыл дверь и вошёл.

Астра оставалась в том же положении и том же виде, в котором Лис её оставил. Сидела, уткнувшись в колени лицом, и спина её вздрагивала от рыданий.

«А вода-то в душе, должно быть, холодная» – вдруг сообразил Элиссар. Он нашёл нужную дверь. И… возможно, в баке уже давно нет воды? Со времён, как здесь жила мама, прошло больше двадцати лет. А король Ульвар, иногда посещавший уединённый дворец, вряд ли здесь мылся. Но даже если и купался, то вряд ли во всех душах сразу.

Элиссар открыл вентиль. Воды, конечно, не было.

«Я потом что-нибудь придумаю», – решил он и принялся искать одежду. Какое-то бельё – рубахи, сорочки – в комодах нашлись. Лис схватил охапку, положил рядом с Астрой. Сел по другую сторону, притянул девушку к себе, прижал лицо к плечу.

– Послушай… успокойся, пожалуйста. Очень тебя прошу. Ты же сильная девочка. Смелая, сильная, отважная девушка. Всё это… неприятно. Но это всё пройдёт. Знаешь, как меня однажды избили? У меня до сих пор двух зубов не хватает с левой стороны.

– Они пытались… пытались… Лис!

Герцог стиснул кулак, продолжая другой рукой нежно гладить её спутанные волосы.

– Изнасиловать? – прямо уточнил он. – Но ведь не получилось?

– Не получилось…

– Ну и всё. Мало ли что и кто пытался. Мы вот тоже попытаемся вздёрнуть их на виселице. Посмотрим, успешно ли получится. Завтра.

Она отстранилась и испуганно посмотрела в его глаза.

– Повесить?

– Ну, если тебе не нравится эта мысль, то я могу их просто четвертовать, – Лис пожал плечами.

Встал.

– Так, Астра, сестрёнка. Давай быстренько переодевайся и в постель. Я пойду, поищу кухню и попробую найти что-нибудь поесть. Хотя… знаешь… Прямо сейчас я выйду на балкон, подышу воздухом, досчитаю до ста и вернусь. И, если ты не переоденешься до этих пор, то переодену тебя сам.

– Ваша светлость! – Астра потрясённо уставилась на него.

– Раз, – начал он и вышел.

Элиссар руководил тридцатью «зелёными драконами», некогда товарищами его детских игр. Он умел продумать куда и как ударить, где потом спрятаться, откуда достать еду для людей и коней, и знал, что иногда доброта хуже жестокости.

За балконом простирался хвойный сад: княгиня Джайри болела из-за запахов цветущих растений, а потому предпочитала те, что не цвели. Лис прислонился затылком к балконной двери, закрыл глаза и принялся считать. Досчитав до ста пятидесяти, вернулся. На него смотрели большие круглые серые глаза. Собственно, только их одних и было видно над одеялом, всё остальное было под ним.

– Умница. Не засыпай, я постараюсь вернуться побыстрее.

Кухню он нашёл примерно через полчаса, но ничего съестного, включая воду, на ней не обнаружилось. Ещё полчаса спустя Элиссар отыскал вход в подвал, а там – разнообразие винных бочек. «Ну, тоже неплохо», – хмыкнул Серебряный герцог, нацедил в кувшин тинатинского и поднялся наверх.

– Я не буду…

– Это вкуснее пива. Попробуй.

– С вашей стороны не благородно…

– Я – само неблагородство, – рассмеялся Элиссар устало. – Пей давай. И спи. Как только уснёшь, я сразу уйду. Или рухну прямо тут, у твоей постели. Словно рыцарь Арчисвальд у ног Прекрасной дамы.

– Глупый роман и…

– Пей.

Астра нехотя взяла кружку, глотнула. Сморщилась:

– Кислое…

– И крепкое. Это ж сколько ему лет?

Лис выпил залпом и налил ещё. Голова приятно закружилась. Он оглянулся, забрал у Астры одну из пышных подушек, положил к противоположной спинке кровати (благо обе были достаточно высоки), и прилёг на неё.

– Разве вы не уйдёте? – опасливо спросила Астра.

– Уйду. Когда ты уснёшь. А чтобы уснуть, тебе нужно выпить вина. Примешь много – сразу вырубит. Мало – начнёшь буянить. Вот тогда я пригожусь.

Девушка зажмурилась и проглотила всю кружку. Раскашлялась. Лис хмыкнул, налил ещё. Но Астра опустилась на подушку, зарылась в неё лицом. «Видимо, хватило», – решил герцог и допил за неё. А потом за себя.

– Ну и мне хватит, – прошептал и попытался встать.

Но подняться не получилось, подушка не отпустила. «Ладно. Полежу и потом уйду». Элиссар вздохнул, расслабившись. Серо-голубые глаза с упрёком посмотрели на него. «Лис, Риан лгал… он лгал..».

– Довольно, Ру, – пробормотал герцог. – Уйди.

Лживая принцесса, подлая, коварная… А он ей снова поверил. Идиот! Вот только… Зачем она это сделала? Ценой сгоревшей кожи? Это мучило, не давая проклясть и забыть всё, как омерзительный сон.

Зачем?

И в плен вернулась – для чего? Что произошло между Ру и Рианом, что девушка предпочла ужасного Джарджата с его эшафотом любящему её мужчине?

«Да просто она… Руэри», – угрюмо решил Элиссар и вырубился.

Глава 16. Тигр на востоке

Руэри сидела и плакала. Лис старался смотреть только на её лицо, чтобы не видеть ниже того, что не было прикрыто одеждой. Ему снова было нестерпимо больно, и он снова её хотел, но уже не верил ни этим лживым серо-голубым – она называла их «маренговыми» – глазам, ни слипшимся от слёз стрелкам ресниц.

– Почему ты сбежала? – глухо спросил он.

– Риан лжёт.

Он ненавидел её. Должен был ненавидеть. Но эти пухлые губы сводили с ума.

– Риан лжёт. Он специально стравил тебя с папой…

Лис должен заставить её замолчать! Она не должна такое говорить! Он должен… Элиссар схватил девушку, прижал к себе и поцеловал, больно, горячо и страстно…

Вспышка боли.

Парень отпрянул, упал на пол, сел, захлопав ресницами и прижав руку к щеке. В полумраке рассвета над ним нависала просторная кровать в алькове. И серые глаза из её глубины смотрели гневно и… испуганно.

– Госпожа Астра? – прохрипел герцог и вскочил на ноги.

Встряхнул головой, приходя в себя. Видимо, он заснул прямо на её постели, а потом полез целоваться и получил заслуженную пощёчину. Лис почувствовала, что неудержимо краснеет.

– Как вы смеете! Как вы могли! – пискнула Астра дрожащим голосом.

– Простите. Это во сне. И я был пьян.

– Это вас не оправдывает!

– Конечно, нет. Ещё раз: простите.

Элиссар стиснул кулаки, девушка всхлипнула:

– Я хочу домой.

– Себастиан не должен…

– Домой, а не во дворец! Себастиан разрешил мне неделю пожить дома. Перед свадьбой.

Голос Астры упал. «Странно, что радостное событие её не радует», – отметил Лис, но не придал значения мелькнувшей мысли.

– Кроме вас дома кто-то ещё есть?

– Да, мама и Домар.

«Брат», – вспомнил Элиссар и протёр ладонью лоб и глаза, словно снимая усталость.

– Вам сильно досталось, – заметил холодно, взяв себя в руки. – У вас на лице синяк, нижняя губа рассечена. На шее тоже кровоподтёки в форме пальцев. Мужских. Вам нельзя домой.

– Но…

Астра испуганно посмотрела на него.

– Вы останетесь здесь, – ровно выговорил Элиссар. – Я найду слуг, куплю вам одежду. Надеюсь, недели хватит, чтобы все последствия нападения зажили. Поверьте, я рад был бы вздёрнуть на виселице тех подонков, которые на вас напали, но… Думаю, если Себастиан узнает об этом, то разнесёт полгорода.

– Почему?

Голос её дрогнул, а глаза приняли печально-виноватое выражение.

– Он вас любит, – герцог пожал плечами. – Если бы мою любимую женщину кто-то тронул хотя бы пальцем… Я бы тут всё разнёс.

– Хорошо, что Себастиан более разумен и справедлив чем вы, – хмуро процедила Астра.

– Хорошо.

Элиссар кивнул и направился к выходу.

– Но я не могу оставаться в вашем дворце!

– Почему? А… это. Я больше не усну в вашей комнате, Астра. Не переживайте. И приставать к вам тоже не буду.

– Но моя репутация…

Он выразительно приподнял бровь. Астра покраснела. Потупилась и, ковыряя одеяло, прошептала:

– Я боюсь. Если Себастиан узнает, что я у вас, что он подумает?

– Король нам поверит, – решительно отрезал Лис и вышел.

Пообещать всё уладить – это одно, и совсем другое – найти слуг, которые приготовят еду, приведут особняк в жилое состояние, наполнят душевые баки водой… Где их вообще ищут?

Герцог вошёл в конюшню, оседлал Арчисвальда и вывел его в поводу на набережную. Жадно вдохнул свежий воздух и пошёл на север, против течения Шугги. Его ждал Себастиан, и надо было бы… Но сначала необходимо позаботиться о королевской невесте. А, значит, как-то решить вопрос со слугами…

– Я её поцеловал, – внезапно осознал Лис и остановился. Арчисвальд мягко забрал в губы капюшон его плаща. – Я поцеловал невесту моего побратима!

И внезапно ему вспомнилось, что она – ответила. Нежно и страстно. Да, это было всего лишь миг, но… Видимо, ей тоже кто-то снился. Себастиан, конечно, кто ещё?

Лис покраснел, обернулся к коню, положил ладонь на луку седла…

– Доброе утро, Ваша светлость!

Герцог обернулся и с недоумением увидел незнакомого мужчину, чьи каштановые волосы уже тронула седина. Тот шёл навстречу вдоль гранитного парапета, помахивая кожаной крагой в руке, щурил чёрные глаза и улыбался.

– Простите?

– Лорд Ойвинд, внук герцога Нэйоса, – незнакомец изящно поклонился. – К вашим услугам.

– Мы знакомы?

– Нет, конечно, нет. Разве только с вашей матушкой.

– А тогда…

Ойвинд весело рассмеялся, махнул рукой на Шёлковый особняк, соседствующий с Серебряным.

– Я видел, как вы выходите из дворца герцогини Джайри. Полагаю, никто кроме вас не смог бы там ночевать.

«Верно», – мысленно хмыкнул Элиссар и тоже учтиво поклонился.

– Да, я только вчера поселился в доме моей матери. Полагаю, представляться мне не нужно? Раз вы уже знаете, кто я. Признаться честно, я в недоумении: не знаю, где мне найти слуг.

– Обычно герцоги привозят людей из своих щитов. Но, понятное дело, сейчас с этим сложности… Я пришлю вам собственных, желаете?

Элиссар нахмурился.

– Не хотелось бы вас затруднять…

– Пустяки, – рассмеялся Ойвинд. – Месяц послужат у вас. Всё равно в Шёлковом дворце сейчас практически никто не обитает. Я да мой дед, бывший герцог и мудрец. Решено, я прямо сейчас это сделаю. Полагаю, человек десять хватит? Шестеро в качестве охраны, повар, садовник, дворецкий и горничная. Ну и прачку. Одиннадцать.

– Я не хотел бы…

Лорд подошёл, коснулся рукой его предплечья. Посмотрел мягко и устало:

– Да, это не принято. У каждого герцога есть свои тайны, а потому чужих людей не допускают в услужение. Я пониманию ваше нежелание принять моих. И я бы вам подсказал, как нанять слуг, вот только… Меня не было в Шуге двадцать лет. Я уже и сам не знаю, где и что сейчас находится. Вы тоже не были… двадцать один год. Я видел вашу мать последний раз как раз-таки беременной вами. Клянусь, никакой слежки. Как только найдёте собственную прислугу – вернете мне моих людей. Любезность равных, только и всего.

Откровенность шёлкового лорда импонировала. Лис кивнул:

– Спасибо. Можете тогда прямо сейчас? Я покажу, что где, отдам распоряжение, а потом поеду к королю. Охрана мне не нужна.

– Через четверть часа они будут у вас.

И Элиссар вернулся во дворец.

***

Душевые баки наполнили, печи растопили, воду нагрели. Астра тщательно вымылась, а потом долго разглядывала багряные отпечатки вчерашнего дня на лице, шее, предплечье… Содрогнулась, вспомнив липкие, жаркие руки и звериные глаза. «Беги», – приказал ей «палач» прежде, чем на практике начал изучать хрупкость человеческих костей и суставов. И Астра, вдруг превратившаяся в испуганного котёнка, послушно бросилась из трактира.

Это стало ошибкой! Лучше бы она осталась с товарищами…

Трин – круглолицая, голубоглазая служанка – принесла девушке платье, помогла одеться и расчесать волосы.

Сначала Астра не хотела выходить из комнаты, и завтрак, и обед ей принесли. Было странно и тоскливо чувствовать себя в чужом доме. Но герцог Элиссар, конечно, прав: ей нельзя было возвращаться ни в королевский дворец, ни домой. У Себастиана были принципы, и Астра очень уважала короля за них, а потому совершенно не хотелось, чтобы, поддавшись импульсу, он их нарушил.

Герцог Элиссар…

Девушка вспомнила случайный утренний поцелуй и зябко поёжилась. Ох, как же неловко и стыдно! Но было и ещё то, что она никогда не расскажет никому: ей тоже снился отвратительный (как она решила после пробуждения) сон. А хуже всего, вторым участником сна был совсем не её жених. И от этого воспоминания Астра снова почувствовала себя грязной.

– Я – как животное, – мрачно прошептала она, выйдя на балкон в хвойный сад. – Это ужасно! Разум человека должен быть выше всей этой пакости! Своей душой, разумом, волей человек подобен богам…

По носу ударила дождевая капля. Астра чихнула.

Ещё через пару часов ей стало холодно скучно. Мысли, пользуясь одиночеством девушки, безнаказанно лезли в её голову и душу, заставляя бесконечно переживать вчерашний позор. И Астра решилась. Заставила себя выйти из комнаты и принялась исследовать сад. Замёрзла, вернулась во дворец и стала гулять по просторным комнатам.

В одной из них оказался кабинет в холодных серо-голубых тонах.

Решив, что в кабинете непременно найдётся что-нибудь, чем можно загрузить голову, девушка села за стол. На нём лежало множество писем, разных бумаг, разложенных по стопочкам. Видимо, герцогиня Джайри, прежняя хозяйка кабинета, была особой аккуратной и педантичной. Астра взяла один из листов. Почерк оказался изящным, с правильным уклоном и нажимом там, где предписывала делать нажим каллиграфия. Не будь автор герцогиней, её любой аристократ нанял бы писарем.

– Огонь и лёд, железо вода. Я побеждаю и сдаюсь тебе на милость, – прочитала Астра вслух и сдвинула брови.

Стишки. Ну, понятно. Сентиментальная дамочка развлекалась, любуясь собственными страданиями и переживаниями. Астра отложила стихи в сторону, и тут новый документ привлёк её внимание: «Дарственная». «Я, Джайри, дочь герцога Ларана и герцогини Джии, герцогиня и хранительница Серебряного щита, находясь в здравом уме и твёрдой памяти завещаю Дьярви, сыну Домара…».

– А вот это уже… интересно…

Вряд ли в Шугге существовал ещё один Дьярви, сын Домара. По крайней мере, лучник короля… С чего бы Серебряная герцогиня завещала никому не известному двадцать лет назад лучнику дом и поместье?

Поверх завещания мелким, но чётким, почерком с сильным закосом налево было написано: «Исполнено. к. У.I». Король Ульвар Первый? Несомненно… Но ведь… Джайри была до сих пор жива, пусть и перестала быть герцогиней. Разве нет? Значит, их дом – дом, подаренный отцу матерью Элиссара?

Астра, сгорая от любопытства (чисто исследовательского, конечно) принялась листать другие документы. И вдруг натолкнулась на записку, судя по почерку, тоже написанную Ульваром:

«Джай, рисовальное искусство – это соблазнительно, но мне жаль маминого золота. Честно. Поэты… Если в моём королевстве ты одна будешь сочинять стихи, так и хвала богине. Куда больше-то? Если тебе мало, я могу насочинять. Например: казну прогрызли мыши, принц словно кот на крыше, грызёт с досады хвост, мерзавец и прохвост. Давай для начала горных специалистов. Тех, кто поймёт, что делать чтобы было больше яблок (люблю яблоки, знаешь ли). Тех, кто сможет разобраться во всём этом дерьме (прости) законов ну и… лекарей, например. Может, руку смогут мне починить? М? Что думаешь? Университет на Запретном острове – мысль неплохая. Я думаю. Уль».

– Как у вас всё легко, – проворчала Астра.

Её охватил азарт исследователя. «Джай, кончай хандрить, – гласила другая записка. – Тут должна быть какая-то рифма со словом «пить», но я не придумал. Хочешь, завалюсь к тебе, и мы выпьем вдвоём? За здоровье маменьки, конечно», «Вот ехидина! А если я в ответ пришлю букет сирени?», «Джай, я скоро вернусь. Смотаюсь на север и обратно», «Если вдруг я сдох (если сдох, то уже), то ты там не пей. Тебе ещё университет строить. Надеюсь только на тебя. Ты – сестра её, понимаешь? Яр к тебе прислушается. А я стану призраком и буду тебе надоедать, клянусь»…

Подобных записок было множество. Астра хмурилась, читая эти насмешливые и беззаботные строки. Видимо, молодой Ульвар тоже был педантом, потому что в каждой записке была указана дата.

– Но как же так, – прошептала девушка, облокотившись о стол, – а за что тогда мстил Лис?

Конечно, она не видела ответных записок герцогини, но… сам тон! Вот так можно разговаривать только с другом, причём с тем, с кем ты находишься на одной волне. Но, положим, положим, что Уль был достаточно глуп и не понимал, что Джайри относится к нему совершенно иначе. Или, допустим, в какой-то момент всё изменилось, и король, пользуясь положением, обесчестил своего «друга». Но тогда… почему Джайри всё вот это так бережно хранила?

Что тут не так!

Девушка встала, прошла к окну и прислонилось лбом к стеклу, наблюдая, как гаснет день.

– А с другой стороны, почему это должно меня волновать?

«Ты очень похожа на мать, и сейчас это тебя спасло» – вспомнился её ледяной голос. И мамино: «Я показалась ему похожей на женщину, которую Ульвар любил»… Это ж как нужно любить человека, чтобы спустя двадцать лет, при том, что возлюбленная вышла замуж за другого, пощадить противника за одно лишь внешнее сходство?

Дверь хлопнула.

– Госпожа Астра? – прервал её размышления Элиссар.

Она обернулась.

– Добрый вечер, Ваша светлость, – выдохнула решительно. – Можете презирать меня, но я только что смотрела документы вашей матери. Не стану просить прощения, так как не раскаиваюсь. И у меня возникли вопросы. Но прежде, пожалуйста, прочитайте. Вот, я отложила кое-что. Себастиан сказал, что вы мстили за честь матери. Верно?

– Астра… Я не вижу причин…

– А я – вижу. Вам не кажется, что во всех вопросах нужно разбираться до самого конца? Вы похожи на Себастиана, вы следуете за сердцем. Но я, как студиоз, изучавший логику, полагаю, что в некоторых вопросах нужно больше верить глазам и разуму.

Элиссар подошёл, покосился с недоумением на обнаглевшую гостью. Взял бумаги в руки.

– Болит? – спросил сочувственно.

– Конечно. Но это сейчас неважно. Я была крайне самонадеянна и неосторожна, и поплатилась за это. Читайте. Это письма короля Ульвара вашей матери, вернее, не письма, а записки.

Герцог пробежал глазами узкие полоски бумаги. Сразу понятно – отправляли с воронами.

– И? – оторвался, вопросительно глянул на неё.

– Как вы думаете, мог ли человек, вот так по-дружески общавшийся с девушкой, принудить её к бесчестью силой? И могла ли девушка, после того, как её… обесчестили, хранить такие письма?

Элиссар положил документы на стол.

– Пойдёмте ужинать. Астра, если честно, я настолько устал сегодня, что едва держусь на ногах. Спешу вас порадовать: ваши друзья, все шестеро, живы, относительно здоровы. Я их допросил и отпустил на свободу. Обидчики в цепях, но пока не заживут ваши… э-э… повреждения, я не рискну обращаться по этому поводу к королю. Тем более, я до сих пор не понял, зачем вы вообще туда пошли?

– Я не хочу…

– … об этом говорить? – он усмехнулся. – А я – об отношениях мамы с королём. Предлагаю взаимный обмен сведениями на темы, на которые мы оба не хотим говорить.

Астра заглянула в серо-зелёные лисьи глаза и неожиданно для себя улыбнулась:

– Хорошо. А ещё вы мне скажете, что там с тиграми. Себастиан признался, что Мандариновый город взят, а это значит, я предполагаю, что персиковые войска вошли на Королевские земли? Да?

– Я тоже так думал. Нет. Джарджат перекинул армию на восток и вторгся в Шёлковый щит.

Девушка удивилась:

– Почему? Я бы пошла на Шуг. В Королевских землях мало крепостей и… Столица уже недалеко…

– Хотел бы я знать, почему, – прошептал Лис.

Он действительно выглядел совершенно уставшим. Резко очертились скулы, губы обветрились, щёки запали.

– Об этом мы подумаем потом, – бодро распорядилась Астра. – А сейчас идёмте ужинать!

***

Ятаган тряс головой, переступал ногами, устрашающе щёлкал зубами. Чуял предстоящий бой. Джарджат, прищурившись, смотрел на армию противника, расположившуюся по всем правилам военной науки: три фланга слева, три справа, авангард по среди них и, можно не сомневаться, арьергард в резерве. Всё неплохо, всё так, как и должно быть. Тигр знал, что герцог Дайос не блещет фантазией. Отец шаха всегда бил шёлковые войска, и, если бы не принц Ярдард и не князь Шэн, то…

Вот именно из-за вероятности, что Золотой Дракон после падения Южного щита и, узнав о продвижении тигров на восток, а не на север, решит включиться игру, Джарджату и пришлось торопиться. Не дождавшись подкрепления. Оставив одну часть войска в захваченных землях, а другую порядком утомив в дороге. И теперь Тигр смотрел на армию, как минимум раз в пять превосходящую его силы. Свежую, полную боевого задора армию.

– Мой повелитель? Прикажете трубить атаку?

Джарджат закрыл глаза, ловя губами ветер.

– Нет. Говорить хочу. Пусть известят хранителя Шёлка.

Говорите: Дайос – само благородство и рыцарство? Что ж. И Джарджат коротко свистнул, пуская коня вперёд.


Глава 17. Под знаменем глупости

Шёлковый щит располагался на Княжеском хребте, Восточном и Западном плоскогорьях, изрезанных шрамами оврагов. Сейчас, глубокой осенью, они золотились из-за жёлтой травы, а копыта лошадей поднимали марево пыли.

Джарджат проехал вперёд, и хранитель Шёлка помчался ему навстречу. Обоих сопровождали знаменосцы.

– Приветствую тебя, Дайос, герцог и Хранитель Шёлкового щита! – Тигр наклонил голову.

– Приветствую и тебя, шах Джарджат, сын эмира Джарджата.

– Мой отец всегда с любовью и уважением отзывался о тебе, о, Дайос. И о твоём мастерстве в делах войны. У меня нет выбора – идти на тебя или не идти. И у тебя нет выбора – стоять против меня или не стоять. А, значит, ты прольёшь кровь своих людей, а я – своих.

– Верно.

– А если верно, то зачем проливать? Мне её жаль.

Дайос удивлённо покосился на противника, погладил короткую, но густую русую бороду.

– Можешь не проливать, – согласился осторожно. – Если вернёшь то, что взял, и отступишь туда, откуда пришёл.

– Верну. И отступлю.

Джарджат всмотрелся в растерянное благородное лицо с крупными чертами, в изумлённо распахнувшиеся глаза.

– Если ты победишь, – прибавил Тигр, насладившись оторопью собеседника. – Но напрасно кровь не хочу лить. Ни кровь твоих воинов, ни кровь своих. Давай сами решим спор, как в далёкие времена решали славные рыцари. Я выйду против тебя или любого твоего воина. Кто победит – тот победил. Если я – ты отдашь мне свой щит. Если ты – я верну твоему королю и Южный и Золотой и вернусь обратно. Победитель – владеет всем, побеждённый – становится пленником. Так раньше решали спор герои? Или я не прав?

Дайос задумался.

– Мы – не ровесники. Я старею…

– У тебя есть сын? Выставь сына. Выставь самого искусного бойца против меня.

– И ты даёшь слово, что, если мой боец победит…

– Я сделаю, что сказал. Моё слово полновеснее золота.

– А взамен…

– Ты дашь слово, и я его возьму. И кровь не прольётся. И никто не погибнет. Кроме одного.

Джарджат прикрыл глаза и равнодушно наблюдал из-под ресниц, как ветер полощет по ветру разноцветные значки над войском. Зелёные, синие, жёлтые… Маленькие флаги лордов. «Если он не согласится, – размышлял Тигр, – надо будет отделить тех, кто на верблюдах. Пока конники станут биться, верблюды обойдут и ударят по арьергарду…»

– Я принимаю твой вызов, шах, – наконец кивнул Дайос. – Сабля и кинжал?

– У меня две сабли.

– Значит, две сабли. И кинжал.

Они скрепили договор рукопожатием, и Джарджат спрыгнул с Ятагана.

– Я жду прямо здесь, – заявил лениво, проводил герцога весёлым взглядом, лёг на землю, закрыл глаза и усмехнулся, подставляя лицо солнцу.

Небо хмурилось, морщило серые тучи и, наконец, расплакалось. «В этих краях так много воды! – думал Тигр, слизывая дождевые капли с губ. – Удивительно! И ветер не гонит песок… Благословенная земля!». И ему вдруг вспомнилось, как он стоял под струйками воды, которые его пленница называла слезами Руэри. И их поцелуй, её податливые нежные губы, и слёзы, текущие по щекам.

Можно ли сомневаться, что женщина нарочно заманила его в ловушку?

Нет. Кроме неё никто не знал, куда они поедут. Но даже если бы смогли проследить, откуда узнали бы имя Риана? Зачем бы они его назвали? Всё было слишком однозначно и очевидно.

И именно потому – сомнительно.

«Давай учиться ладить, Джарджат… я могу быть тебе полезна». Он ведь уже согласился поехать с ней. Зачем тогда коварной невесте нужны были эти слова? Для какой цели?

Вот это не сходилось. Не встраивалось. Было бессмысленно, чем и цепляло.

И почему она плакала?

Отец говорил, что женским слезам никогда нельзя верить. Женские слёзы – что вода, текут себе и текут. Но… отец так же учил, что женщина не умеет думать и не умеет держать слова, не способна пожертвовать собой. И – ошибался. А если ошибался в этом, почему не мог ошибиться в том?

– Я скоро вернусь, – прошептал Джарджат. – Вернусь и разберусь во всём сам.

И, услышав топот копыт, вскочил.

К нему скакал русоволосый рыцарь гигантского роста на чалом скакуне. Тигр усмехнулся.

«Как жаль, что все войны нельзя так решить, – подумал весело, – я бы завоевал полмира… Потому что зачем мне целый мир? Целый это скучно».

Это только наивные думают, что рост и широкие плечи – преимущество воина. Возможно, в древности, когда противники рубили друг друга мечами, словно дровосеки -- дубы, это и было решающим доводом. Но сабля… Лучше быть маленьким и юрким, гибким и лёгким, чем подставлять под лезвие все мускулы своего гигантского тела.

Но вот так взять и убить несчастного в первые же секунды боя… Нет. Зрителям нужно зрелище, которое вызовет у них ощущение справедливой победы. А, значит, сделаем вид, что она далась тяжело.

– Я, Аиграс, сын герцога Дайоса, принимаю твой вызов…

Рыцарь спрыгнул и пошёл навстречу собственной смерти.

***

Кто-то настойчиво стучал в окно, грохотал так, что стекла отчаянно дребезжали. Лис зарылся было в подушку, а потом вспомнил внезапно, что его комната – на втором этаже. Вскочил, отчаянно моргая, подбежал к окну. Нежданным гостем оказалась ворона. Ночью?

Герцог распахнул створки, птица вскочила на подоконник.

– Ор-р-ружие, ор-р-ружие! – хрипло крикнула, ероша перья.

Элиссар снял с чёрной лапы скрученный лоскут бумаги. Зажёг свечу, развернул. И похолодел. «Военный совет. Срочно» – было накарябано на нём. Но у Себастиана был хороший, почти каллиграфический почерк. Что случилось?

Когда Лис ворвался в зал Совета, то понял, что прибыл первым. После короля. Себастиан мерил зал таким быстрым шагом, что он казался почти бегом.

– Шёлковый щит пал! – закричал король, увидев побратима. – Весь юг теперь принадлежит Тиграм.

– Как? – оторопел Лис. – Невозможно! Джарджат же вошёл утром…

Себастиан зарычал от ярости:

– А вот так! Дайос согласился на единоборство, и в нём победил Джарджат. Поэтому Шёлковый герцог просто взял и передал ему свой щит, себя и свою семью прямо в руки!

– Он что, идиот?!

Король истерично рассмеялся:

– Не знаю. Видимо, идиот – я. За грехи подданных отвечает король, не так ли? Я понял, почему Тигр пошёл на восток: он побоялся, что восток зайдёт ему в спину, если его армия двинется на север. А теперь ничто не мешает Джарджату захватить Шуг.

– Мешает.

– Что?

– Мой отец. Себастиан, не горячись. Мы зажмём Тигра в клещи. Князь Шэн двинет драконов с востока, а мы с Дьярви…

Но тут дверь открылась и вошёл лорд Ойвинд. А за ним – герцог Ингемар.

«Из семи хранителей нас осталось лишь трое, – подумал Лис. – Жаль, что Риан в море».

– Господа, – король обернулся к ним, его левая щека дёргалась от тика, – я должен извиниться перед лордом Ойвиндом. Я действительно малолетний идиот. Ваш кузен, лорд, герцог Дайос сдал щит. Я не того выбрал хранителем. Ойвинд, верните мне Шёлк, и я передам его вам. Отныне будет именно так! Тот, кто захочет держать щит, должен будет сначала доказать, что он это сможет сделать.

– Ваше величество, могу ли я узнать, как кузен смог так быстро потерять герцогство?

– Можете, Ойвинд. Они с Джарджатом всё решили единоборством.

– И Дайос остался жив? – Ойвинд скептично приподнял бровь.

– Хранитель выставил старшего сына. Сын мёртв, а шёлковый идиот жив. Ойвинд, надо выступать прямо сейчас. Пока Тигр не сожрал Тинатин. Если Шэн нападёт на персичан с востока, а ты – с запада… Возьми лучников Дьярви…

– С севера, государь, – Ойвинд поклонился. – Если герцог Ингемар будет столь любезен, что предоставит мне свои войска, я двинусь с севера, Дьярви – с запада, герцог Элиссар пойдёт в подкреплении. Ну а князь Шэн – с востока. Полагаю, до весны мы выжмем Джарджата.

– Это почему это я должен передать свои войска? – насупился Ингемар.

– Потому, любезный друг, что шёлковые войска сейчас в плену Джарджата. Чтобы их освободить, мне нужны воины.

– Ну так и что? Знаешь, Ойвинд, я и сам могу их повести. А ты, так и быть, можешь пойти с нами.

Лорд тяжело вздохнул:

– Дружище, я бы рад. Но, если горные войска пойдут под моим знаменем и началом, то шелковчане встретят их как освободителей. А если под твоим, то – как завоевателей.

– Во-первых, не дружище. Не забывайся, ты – всего лишь лорд, а я – герцог. А во-вторых, падение Шёлка -- это проблема твоя, а не моя и моего щита…

– Хватит! – рявкнул Себастиан и грохнул кулаком по столу. – Заткнись, Ингемар! Какого юдарда?! Что за неуместная спесивость?! Что значит «твой щит», «мой щит»?! На кону – судьба всего Элэйсдэйра! Сейчас не время для разборок кто старше, кто младше. Мы должны объединиться, чтобы всем вместе ударить по врагу!

– Вот и пусть объединяется под моим знаменем…

Себастиан зарычал.

– Государь, – вмешался Элиссар, – я могу предоставить лорду Ойвинду серебряные войска…

Король обернулся и дико взглянул на него.

– Это когда ещё будет, Лис! Им понадобится неделя или больше, чтобы пересечь королевство с запада на восток. И пока ты их соберёшь, пока… Тигр уже расправится с князем Шэном.

– Мне тоже нужно время, чтобы собрать горцев, – строптиво проворчал Ингемар.

– Замолчите! – крикнул на него побелевший от ярости Себастиан. – Я – ваш король. Это – приказ.

– Пусть возьмёт лучников Дьярви, – упрямился Горный герцог.

Себастиан снова глухо зарычал. Лис покосился на него.

– Ваша светлость, -- Элиссар постарался говорить мягко, -- я, конечно, новичок в делах войны, но посмотрите сами: как только лучники уйдут из Южной Рогатки, прямая дорога на Шуг окажется открыта. Тигру нужно будет лишь самому переместиться и двинуть ту часть войск, которая у него в Южном щите, и ту, которая в Золотом, на столицу. Дьярви должен оставаться там, где он стоит.

– Я всё равно не понимаю, почему именно мои горцы должны…

– Это приказ, – Себастиан выдохнул, вытер пот со лба. – Вы можете не понимать, Ингемар. Но вы обязаны повиноваться. Я даю вам день на сборы. Вы вышлете ворон своим лордам, чтобы они срочно вели войска на юго-восток, а сами с лордом Ойвиндом поскачете им наперерез.

– Да я-то не против. Но пусть лорд встанет под мои знамёна.

Король посмотрел на своего хранителя и скрипнул зубами.

– Я приказываю, – процедил сквозь зубы, – по праву вашего короля: ваши войска пойдут под Шёлковым знаменем. И будут слушаться распоряжений лорда Ойвинда, пока он не вернёт себе шёлковые войска. И да, вас осталось трое. Потому что трое предателей не могут считаться хранителями щитов. Риан далеко. Поэтому решаем двумя голосами.

Он, наконец, выдохнул и опустился на своё место. Элиссар занял серебряный трон, мрачный Ингемар сел напротив. Ойвинд встал за шёлковым.

– Итак, предлагаю забрать щит у Дайоса, герцога и хранителя Шёлка и передать его лорду Ойвинду. Герцог Ингемар?

– Нужно присутствие третьего хранителя, – пробурчал строптивец. – Такие вещи решаются единогласно…

– Я, Элиссар, герцог и хранитель Серебряного щита, решаю и постановляю, что Дайос, герцог и хранитель Шёлкового щита, не достоин. Да будет изъят от него щит.

– Ингемар? – жёстко потребовал Себастиан.

Широкие ноздри горбатого носа раздулись, Ингемар тяжело покосился на государя. Опустил взгляд в стол, сцепил кулаки.

– Я, Ингемар, герцог и хранитель Горного щита, решаю и постановляю, что Дайос, герцог и хранитель Шёлкового щита, не достоит ни держать щит, ни хранить Шёлковые пути. Да будет изъят его щит.

Король кивнул и холодно продолжил:

– Герцоги и хранители, достоин ли лорд Ойвинд стать хранителем? Герцог Ингемар?

– Я, Ингемар, герцог и хранитель Горного щита, решаю и постановляю, что лорд Ойвинд не достоин быть хранителем.

– Я, Элиссар… что?

Лис уставился на угрюмое лицо горца. Тот криво улыбнулся:

– А пусть сначала докажет, что достоин. Чтобы потом не снимать.

– Хорошо, – устало кивнул Себастиан. – Это резонно. Все свободны. Кроме тебя, Лис.

Ойвинд и Ингемар вышли, и Серебряному герцогу показалось, будто он услышал, как последний проворчал: «профанация какая-то». Но вряд ли горец знал такие слова.

Король откинулся на спинку трона и посмотрел на друга:

– Лис, что я делаю не так? Почему всё рушится? Понимаешь, они все, все были недовольны политикой моего отца. Все вспоминали старые добрые рыцарские времена, а теперь? Разве Ингемар стал бы возражать королю Ульвару? Да, богиня, конечно, нет! Они все сдали ему щиты, в их герцогствах правили наместники короля, а не они. Я вернул им права их родов, и что? Где их честь и верность? Они все думают только о себе!

Элиссар встал и присел рядом, на край стола.

– Я тебе верен.

– Знаю. Но, кажется, только ты и верен. Ты давно получал чайку от Риана? Он словно пропал. Не понятно, что на море вообще происходит.

– Давно. Знаешь мне… Я тут нашёл письма твоего отца к моей матери. Похоже, король Ульвар очень ценил её мнение. А ещё я видел планы университета, дорог и много всего такого. Мы с тобой новички в вопросах управления. Давай я напишу маме? Может она чего-нибудь подскажет?

– Зачем? – Себастиан изумлённо уставился на побратима.

Лис пожал плечами:

– У нас не самые простые отношения. А когда я узнал, что она была фавориткой твоего отца… Ну, я погорячился, и теперь мы не разговариваем. Восемь месяцев уже. Но княгиня Джайри давно в политике, она в ней даже больше, чем мой отец. Это только выглядит так, что княжеством правит Золотой дракон. А на самом деле, я знаю, князь Шэн -- он… Ну он любит поэзию. Картины и всякое такое. Всё решает моя мама.

– И твой отец с этим смирился?

– Скорее смирился с тем, что должен быть князем. Мне кажется, дай ему волю, и отец бы уехал куда-нибудь в восточную степь. Ловил бы рыбу, жарил бы её на костре и читал бы свои книги. Насколько я понял, он и князем-то стал ради мамы.

Себастиан рассмеялся.

– Да уж. Чтобы ради любимой женщины отрекались от престола, я слышал. А чтобы ради неё всходили на престол – нет. Но, знаешь, я всё же лучше со своей матерью посоветуюсь.

– Да, ты прав.

– Тем более, что всё равно ей нужно написать. Необходимо, чтобы Иарлэйт тоже собрал войско медведцев. Этот Тигр… Все говорят про его отца, но… Либо я слабее собственного, либо Джарджат превосходит своего. И ещё… Что там с Красным замком? Бэг мне сообщил про каких-то узников, и что ты грозился их повесить.

«Ну да, – мрачно подумал Элиссар, – было бы странно, если бы Бэг не сообщил».

– Видишь ли… на твою невесту… э-э… напали… немного. Я вмешался.

– Что? В смысле, напали? Где она?

Себастиан вскочил. Элиссар отвёл глаза.

– Всё уже хорошо. Баст… Тебе не о чем тревожиться.

– Где она сейчас? Она жива? Что с ней?

– Отделалась испугом…

– Я хочу её видеть. Она дома? Говорил же…

– Астра дома у меня.

Король удивлённо посмотрел на Элиссара.

– Почему?

– Ну… – Лис отвёл взгляд. – У неё синяк…и… Я подумал, что тебе не стоит этого видеть…

Себастиан побледнел.

– Её били? Богиня!

Он бросился в двери, но побратим перехватил.

– Стой! Себастиан, нет. Тебе нельзя.

– Почему?

– Потому что, если бы это была моя невеста, я бы всех убил. А ты – король, тебе нельзя.

– Синяки? – прошептал монарх. – Лис… Скажи честно, что с ней?

– Скажу. Если пообещаешь, что возьмёшь себя в руки. И что без моего разрешения не ворвёшься в Серебряный особняк

Король дико посмотрел на него.

– Ты тоже решил мне ставить условия?

– Это просьба. Но обязательная. Послушай, Баст, с ней правда всё хорошо сейчас. И действительно Астра отделалась одними синяками. Зрелище так себе, честно, но это ерунда. Заживёт быстро. Я просто боюсь, что если ты увидишь эти кровоподтёки, то потеряешь самообладание. А этого сейчас совершенно не нужно. Да и вообще не нужно.

– Хорошо, – прошептал Себастиан, стискивая кулаки. На щеках его заходили желваки, брови сдвинулись.

– Понимаешь, женщинам свойственно иначе переживать свадьбу, чем нам. Зачастую её приближение их пугает…

***

Небольшой отряд из ста человек мчал по северной дороге, не останавливаясь, всю ночь, и лишь утром сделал вынужденный привал. Могучий герцог Ингемар тяжело спрыгнул с коня. Запустил пальцы в клочковатую рыжую бороду.

– Ваша светлость, – к нему подошёл один из лордов, – лагерь можно разбить на том холме. Через шесть часов мы будем готовы отправиться в путь. Но… а что будет дальше?

– Дальше? А вот пусть сами разбираются. Никогда такого не было, чтобы войска одного герцога ходили под стягом другого. Даже король не имеет права отдавать такие приказы.

– Ну а если Элэйсдэйр победит Тигра? Они же атакуют Горы?

Ингермар хмыкнул, насупился:

– Не атакуют. Я Ильзу напишу. Южный ветер нас защитит.

– Но ведь тогда…

Герцог пожал плечами и пнул какой-то серый камень. «Надо же, медвежий, – удивился мимолётно. – Эх, а ведь когда-то был магическим…»

– Медовики тоже люди. И, кстати, умеют соблюдать договора и законы. Не то, что некоторые…

Солнце поднималось над стелющимися туманами. Огромное, багровое, словно раскалённое яростным ветром запада.

Глава 18. Тараканчик

Тайгане не спалось, она то проваливалась в какой-то тягучий, манящий сон, то просыпалась тяжело дыша. Ей было страшно. Что будет, если Джарджат разгневается, что без его ведома у него забрали невесту? Что, если молодой Тигр влюблён в неё? Ярость шаха могла оказаться страшной.

– Ну и что? – шептала она себе. – Против отца он точно не пойдёт!

И лежала, смотрела в стрельчатый потолок, напоминающий свод пещеры, нависающей сталактитами. Завтра должны были привезти принцессу Севера. Интересно, какая она? «Она могла быть мне сестрой…». Но пусть лучше станет рабыней. Сестёр у Тайганы и так много.

Султанша закрыла глаза и вдруг услышала тихий шелест: «Приходи в сад… я жду тебя…». Снова уставилась на потолок. Но нет – тихо. Странный сон! Тайгана вдруг вспомнила, что всю ночь ей снился именно сад.

Встала, запахнулась в халат. Зевнула. Бояться нечего. Вокруг – полно охраны. Не той, при которой убили султана. Эти – из числа воинов Джарджата Старшего, Тигра песков. А в сад выйти хотелось до безумия: в спальне было душно, несмотря на распахнутое настежь окно.

Пальмы встретили повелительницу тихим шелестом. Воздух словно наполнился запахом моря, хотя до него было очень далеко. Девушка прошла и села на бортик фонтана. Плеснула рукой. Давно надо было выйти, здесь хоть дышать можно…

– Закричишь – убью.

Тайгана подскочила, испуганно глядя на чёрную мужскую фигуру. Спохватилась, накинула на лицо чадру. Незнакомец тихо рассмеялся.

– Прости, благословенная, мою грубость, – заметил весело, – но и правда убью, если потревожишь стражу.

– А если нет?

– То нет. Не бойся меня. Я пришёл только поговорить.

Султанша подумала и решила, что выбора у неё нет. Снова опустилась на край мраморной чаши.

– Говори.

– Я пришёл предложить тебе союз.

– Угрожая моей жизни?

Мужчина развёл руками:

– Ну, честно признаюсь: свою жизнь я люблю больше, Зайчик. Я – Лаариан, Западный ветер, герцог и хранитель Морского щита.

Девушка снова вскочила. «Он точно меня убьёт» – подумала испуганно, прижала ладонь к горлу.

– Хотел бы убить – убил бы. У тебя окно открыто, – весело заметил тот.

– Что тебе нужно?

– Ты знаешь, что такое – любовь?

В памяти всплыли насмешливые чёрные глаза, и мягкие губы, нижняя из которых была шире верхней…

– Какое тебе до этого дело, Лаариан, Западный ветер?

– Риан. Для тебя – просто Риан, крошка. Видишь ли, твой Тигр забрал кое-что, что принадлежит мне. А я, надо признаться, такая жадная сволочь! Терпеть не могу с кем-либо чем-нибудь делиться.

– Я тебя не понимаю…

– Это неважно, детка. Видишь ли, у меня была красотка-невеста. Руэри. Слышала о такой?

Тайгана зашипела от злости, вскочила, разгневанная.

– Ага, вижу, что слышала. Давай разделим по-честному? Тебе – Тигра, а мне – Руэри? Обрати внимание: большую половину я предлагаю тебе, я добрый.

– Как ты смеешь обращаться ко мне на «ты»?

Риан рассмеялся. Весело и тепло.

– В медовом наречии нет обращения на «вы» к одному человеку, а персиковое я пока не очень освоил. Мы можем стать прекрасными союзниками. Можем, кстати, даже Элэйсдэйр поделить: юг – тебе, а север – мне. Зачем тебе север? Там холодно.

– Ты захватил мой Акулий город!

– Тем более стоит со мной дружить. Это же очевидно. Представь, девочка, если я – твой друг, то Акулья бухта тоже твоя. А Морской щит – твой союзник. Классно же придумал, не? Элэйсдэйр, запертый Морскими воротами, это же просто шикарно!

– А взамен ты хочешь только Руэри?

– Да, я такой. Очень уж люблю эту Лисичку.

– Хорошо. Завтра её привезут в Благословенный сад. Забирай и…

– Э-э, нет. Не так быстро. Видишь ли, я немножко на неё сержусь. Ну в самом деле, угодить в лапы Тигра это… Нехорошо с её стороны, верно?

Тайгана промолчала. Риан улыбался и тоже молчал. В лунном свете девушка увидела, что под капюшоном плаща волосы у него тёмные, как у Джарджата, а вот кожа – светлая, а не загорелая. От этого он показался ей призрачным.

– Наверное, – наконец пришлось ответить султанша, чтобы прервать тишину.

– Ну вот. И я тоже так подумал. Поэтому я решил, пусть немного побудет твоей игрушкой. Но, как только она взмолится о моей помощи, ты мне её сразу отдашь. Хорошо?

– Хорошо, – ошарашено отозвалась Тайгана.

Она вообще перестала что-либо соображать.

– Помучай её как следует. Только чур без всяких пакостей. Она мне нужна красивая, вся целиком и… Ну да, невинная.

– А разве она не…

Ветер рассмеялся:

– А ты любопытна, моя скромная красотка. Фу такие вопросы задавать.

И подмигнул. Тайгана покраснела, отвернулась. Но затем снова повернулась к наглецу, сдвинула брови и зашипела:

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?!

– А что не так-то?

Он внезапно оказался рядом, подхватил девушку, приблизил лицо к её лицу, и она поняла, что глаза у мужчины светлые.

– Малышка, – произнёс глухо, почти шёпотом, – если бы мы не были союзниками, я бы, пожалуй, умыкнул тебя у твоего глупого тигрёнка.

Тайгана замерла. Сердце будто остановилось. Кровь заледенела от испуга.

– Но мы – союзники. А, значит, я тебя не обижу.

Ветер снова поставил её на землю, поправил выбившуюся прядь волос, потом снова накинул на лицо чадру, заставив острее почувствовать свою беззащитность.

– Будь хорошей девочкой, Тай, – посоветовал весело. – Ты же никогда не была плохой? Вот и не стоит начинать. И… да. Никому обо мне не рассказывай. Пусть это будет наш маленький, дружеский секретик.

Подмигнул и отступил в тень.

***

Пить! Как же хочется пить! Засуха. Пустыня.

Руэри мучила жажда. Всепоглощающая. Пылающая огнём. Ру плохо понимала, где находится и что с ней происходит. Но однажды открыла глаза и увидела над собой полосатый, раскачивающийся полог. «Я умерла или жива?» – подумала девушка и коснулась лба. Лоб был прохладный, мокрый и липкий. Она вся была – грязная и липкая.

Пленница перевернулась на живот, который ныл как-то по-особенному мерзко. «У меня менструация», – сообразила Руэри, и её затошнило. Приподнялась на дрожащих от слабости руках, села на корточки. Так и есть: юбка испачкана. Кстати, платье не её. Принцессу переодели в какую-то рубаху, длиной до щиколоток, поверх которой было повязано нечто вроде полосатого то ли платка, то ли фартука.

– Прекрасно, – прошептала Руэри. – Для полного счастья не хватает только вшей…

А потом огляделась. Итак, она в какой-то кибитке, затянутой полосатой тканью. Это явно не почётный плен. А тогда что? Рабство? Принцесса вздрогнула.

– Никогда больше не поставлю тебе ни одной свечки! – прошептала, вся дрожа от отвращения. – Знаешь, что я сделаю, когда вернусь, милосердная богиня? Я верну почитание Царя Ночи. Он хоть мужик, сможет нас защитить.

Одежда заскорузла, да ещё и воняла нестерпимо. Напрасно говорят, что своя вонь не пахнет. Ещё как!

Руэри подползла к краю кибитки, осторожно приподняла уголок ткани. Она увидела пустынную дорогу в мареве пыли. Позади ехал всадник. Он прекрасно держался в седле, но, то ли от зноя, то ли от пыли, то ли ещё от чего, ехал, уткнувшись лицом в гриву лошади.

«Это уже не Южный щит, – подумала Руэри. – Значит, Персик. Не очень-то он сочный».

Видимо, прошло несколько дней, и конвой расслабился, привыкнув, что пленница постоянно спит. Ру подтянула ноги, приподняла юбку и осторожно соскользнула с края кибитки. А затем перекатилась на обочину и замерла в овраге. Лошадь замыкающего дёрнулась, заржала. Животное, конечно, испугалась неожиданного появления человека. Девушка затаилась, ругая сердце за то, что гул в ушах мешает слышать. Но, видимо, всадник успокоил коня, а, может, конь успокоился сам: ровный перестук копыт ничто не потревожило.

– Меня найдут по кровавому следу, – прошептала принцесса, дождавшись, когда топот стихнет.

Она разорвала юбку и перевязала её так, чтобы помешать естеству пачкать ноги, а заодно и землю. Это было ужасно не красиво, но… плевать.

По дороге идти нельзя. Да и вообще – далеко пленница вряд ли уйдёт: её шатало и от слабости, и от голода, и от жажды. И всё-таки лучше попытаться, чем покориться.

Руэри запрокинула голову. Солнце только вставало, к её счастью, поэтому его лучи пока не убивали. Так… восток – вон там, значит север… Ага. Дорога петляла, поворачивала на запад, и это было хорошо. И принцесса, шатаясь, медленно, но упорно направилась на север.

Она шла и шла, почти не понимая, куда идёт. Мир кружился, а потом земля упала на неё. В нос ударил пряный аромат трав. Девушка зарылась в сухие колоски лицом. «Кажется, конец».

И снова пылающий замок, и снова она бежит, не оглядываясь, а балки падают впереди, отрезая ей проход. И ступни обжигает пламя, а лёгкие – гарь.

– Руэри…

Словно повеяло прохладой. Девушка открыла глаза. Над ней склонилось голубоглазое лицо, но Ру оно показалось маской.

– Какая упрямая девочка. Ну что ты будешь делать!

– Ты – смерть?

– Возможно. Но не сейчас.

Её губ коснулась кожаная фляга, и язык ощутил тёплую влагу. Руэри глотнула, а затем принялась жадно пить. Она пила, пила и никак не могла насытиться водой. Кто-то тихо рассмеялся и отобрал у девушки воду. Ру заплакала, тихо и бессильно.

– Видишь, – шепнули ей, – ты в погоне за меньшим можешь потерять большее…

Её подхватили большие, сильные руки, и девушка снова провалилась в беспамятство.

Очнулась от прикосновения воды к обнажённой коже. Открыла глаза. Вокруг – сколько видел глаз – голубело, сверкало озеро. Лишь далеко-далеко впереди белела горная гряда.

Вода!

Руэри коснулась её, попыталась встать на ноги, но что-то удерживало девушку за талию. Она обернулась и увидела Риана, на подбородке которого темнела отросшая щетина. Ветер, ухмыляясь, смотрел на неё.

– Ты? – неверяще прошептала принцесса.

– Не поручусь, – рассмеялся он. – Ты пришла в себя? Есть хочешь?

– Отпусти!

– Значит, пришла.

И он разжал руки. Девушка нырнула, проплыла под восхитительно прохладной водой. Вынырнула. Обернулась. Мужчина вышел на берег, не стесняясь собственной наготы, сел у небольшого костерка и повернул рыбу, которую жарил на палочке.

Руэри чуть не захлебнулась слюной, но отвела взгляд и заставила себя осмотреться.

Огромное озеро. «Шурасшит» – вспомнила она. Озеро Гнева – самое большое в Персиковом султанате. Восемьсот лет назад его не было, а затем вулкан поджёг небо, земля потряслась и раскололась. С тех пор озеро только росло и росло.

И тут Ру поняла, что она совершенно голая. На всякий случай ощупала себя, и досмотр подтвердил: никакой одежды на ней не было. Совсем.

– А где моя одежда?

– Я её закопал. Честно сказать, побрезговал стирать. Тебе дать мыло?

– Да.

«Наплевать, – устало подумала Руэри. – На всё. Я жива. Со всем остальным – разберёмся». И она пошла к берегу, с удовольствием ощущая, как вода обтекает иссохшее тело. Солнце клонилось к закату, но было ещё довольно-таки высоко.

Риан натянул штаны, прошёл к ней. Прищурился.

– Ты красива, – заметил жизнерадостно и протянул кусок душистого мыла.

– Я знаю.

Девушка сорвала травы, мягкой, прибрежной, скомкала её в подобие мочалки и принялась намыливаться. А затем намылила волосы и, наконец, ощутила себя полностью живой.

– Спинку потереть?

– Да.

Чувствуя, как импровизированная мочалка скользит по коже, растирая ароматную пену, Руэри закрыла глаза. В жизни бывают вещи куда страшнее обнажённости. Ну и потом… как-то поздно смущаться, когда тебя уже раздели, подержали на руках и… Её шеи коснулись прохладные губы. Девушка вздрогнула.

– Нет, Риан. Это не спина, – не удержалась от ехидства.

Тот тихо рассмеялся и поцеловал плечо.

– Риан! – она обернулась, гневно посмотрев на него. – Я не хочу.

Ветер развёл руками. Руэри снова нырнула, с наслаждением погружаясь в воду, а когда вынырнула, услышала:

– Идём есть рыбу.

«Он – враг, – подумала, выжимая волосы, – но рыба – это рыба». И пошла на берег. Риан снова сидел у костра и наблюдал за ней, и в его глазах блестело любопытство.

– У тебя есть запасная рубашка? – спросила принцесса, садясь рядом.

Мужчина молча встал, подошёл к стреноженному коню, вынул из седельной сумы чистую рубаху и бросил ей. Руэри не стала ловить: голова кружилась, а желудок скручивало от голода. Просто подняла, надела через голову. Рубаха почти достигала её колен, и девушка сразу почувствовала себя намного лучше.

– Ты меня удивила, – честно признался Ветер и протянул рыбу. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться, что ты так спокойна.

– Я просто очень устала. Безумно устала, Риан. Слишком много всего произошло. Всё вокруг изменилось, и я изменилась. Мне кажется, это уже какая-то другая я.

– Более жестокая и циничная? Или сломленная, безразличная?

– Не знаю. Я бегу, догоняю, пытаюсь схватить и не успеваю, падаю, поднимаюсь и снова бегу. Кричу, но сил кричать нет.

– Интересно, – прошептал он.

«А мне – нет», – подумала Ру и принялась кусать ароматную рыбу прямо с палочки, захлёбываясь от жадности и дрожа, словно одичавшее животное. Она понимала, что он следит за ней, наблюдает и делает какие-то свои выводы. Но сейчас ей было всё равно.

– Ещё хочу.

– Нельзя, Ру. Это форель. Она жирная, и ты съела целую рыбу. Пока достаточно, иначе тебе станет плохо. Иди ко мне.

Она попробовала встать, но голова отяжелела, а тело сделалось ватным. Тогда Риан сам подошёл, сел рядом, обнял и положил её голову на свои колени.

– Спи.

– Почему ты решил меня спасти?

Ветер рассмеялся:

– Я не назвал бы это спасением, принцесса. Мы всё ещё враги. Просто ты мне нужна живой, а эти недоумки чуть тебя не убили.

– Что меня ждёт дальше?

– Решать тебе. Ты или продолжишь сражаться против меня, или сдашься на мою милость и станешь моей союзницей.

– Если не сдамся?

– Тогда игра продолжится.

– Игра? Вот это всё для тебя – игра?

Он ласково погладил по её волосам.

– Ветер надувает паруса. И ветер раздувает пожар. Ветру плевать на жизнь и смерть человечков.

– Ты – бог, да?

Тихий смех стал ей ответом.

– Риан… Что ты такое? Зачем тебе вообще союзники? Ты же Западный ветер, бог Умирания?

– Забавно, – прошептал он, продолжая ласкать её волосы. – Интересно, откуда ты это взяла. М? Скажешь?

– Нет.

– Почему я не удивлён? Ты права: мне не нужны союзники. Я могу играть сам. И ты мне тоже не нужна. Мне просто было бы приятно иметь тебя рядом. Ну и вообще иметь.

– Кто я для тебя? Домашняя зверюшка?

– Это неважно. Подумай лучше, кем для тебя могу стать я.

– Мне – важно.

– Маленькая, смешная, разумная и смелая девочка! Смертная и, к сожалению, весьма недолговечная.

– Но ты ведь тоже человек, – возразила Руэри, закрыв глаза; её накрыло чувство сытости и покоя. – Ты ведь бог только наполовину, да? И ты – смертен.

– Это не та тема, на которую я хочу с тобой говорить.

– Риан, я могла бы полюбить человека. Смертного, как я. Но не бога, которого не могу понять. Для которого я сама – нечто вроде разумного таракана.

– Тараканчик Руэришечка, – Риан тихонько подул ей на лоб. – Забавно. Но ты думаешь не о том, совсем не о том. Милая девочка, меня восхищают твоё упорство, твоя несгибаемость и жизнелюбие. Признаюсь: это стало приятным и неожиданным сюрпризом. Сначала я злился, честно, но потом понял, что игра оказалась интереснее, чем я ожидал. И всё же, что ты выбираешь? Плен, бесчестье, страдание или могущество, власть и… Одним словом, если ты выбираешь не меня, то я отдам тебя Тайгане. Тебя ждёт не самая приятная участь. Мне жаль, но это будет только твой выбор, Ру.

– А если выбираю тебя?

– То ты делаешь верный выбор, Лисичка. Ты становишься моей королевой.

– А мой брат?

– Твой брат обречён, малышка. Я поражён, как ты цепляешься за вот эти явно проигрышные связи. Бороться за безнадёжное – глупо, Ру. Твой брат – хороший мальчик, романтичный и смелый. Мне он нравится. Не его вина, что он занимает не своё место. Власть, Зайка, это ноша, которая не каждому по плечу. Тут мало быть просто хорошим человечком. Обод колеса, где нужно постоянно карабкаться наверх, чтобы оно тебя не подмяло.

– А ты карабкаешься наверх?

– Я – это я. Речь не обо мне.

Руэри прикрыла ресницы. Ей было удивительно спокойно и даже уютно. Ветер волновал высохшие колосья. Где-то пели неутомимые птицы. От земли парило теплом.

– Как ты меня нашёл?

Ветер не ответил.

– Скажи. Ты ведь хочешь, чтобы я была с тобой. Чтобы решить, я должна хоть немного знать о тебе.

– Я чувствую, когда кто-то умирает, – не сразу ответил он мягко. – Я почувствовал, что ты уходишь. И догнал. Не смог бы, если бы не проезжал мимо. По счастью ты недалеко ушла от дороги, по которой ехал я.

– А мой отец? Его смерть ты тоже…

– Да, но он умер мгновенно. А это уже…

– ... не твоё царство?

Он не ответил, растрепал её волосы, нежно провёл по щеке.

– Чего ты хочешь, Риан? Стать королём Элэйсдэйра?

– Это неважно, Ру. Вопрос: чего хочешь ты.

– Спать. Я хочу спать.

Риан лёг на землю, снова взъерошил её волосы, а потом устроил девушку поудобнее на своём животе. Прошептал мягко:

– Спи. Я подожду твоего ответа до завтра. Хотя мне кажется, он очевиден. Ну же, Ру! Всё же так просто. Если ты со мной, то завтра я тебя заберу к себе, на Солёные острова. Обещаю: я пальцем не пошевелю, чтобы погубить твоего брата. Мне это не нужно. Он уже почти погиб. Ах да, ты не знаешь… Джарджат взял Шёлковый щит. Горный откололся и заявил свою независимость. И скоро в игру вступит новый игрок. И это буду не я. Надвигается Южный ветер. У Себастиана осталось два щита: Медвежий и Серебряный. И весь вопрос: сможет ли он их удержать? Я соблюдаю нейтралитет. Пока. Подумай: не всё ли тебе равно, кто станет королём Элэйсдэйра? Ты сейчас борешься за слабого игрока, малышка. А слабый король губит королевство. В моей же власти его спасти. Королевство, не короля. Но разве твоей отец не говорил: король ради королевства, а не наоборот? Почему же ты борешься со мной?

«А действительно, почему? – Руэри открыла глаза и заглянула в холодную голубизну неба. – Он ведь прав… Из Риана получится великий король. Он точно вернёт все щиты, он сможет победить Джарджата. А, может быть, даже завоюет Персик. Разве во имя блага Элэйсдэйра и моего народа, я не должна забыть про брата? Разве жизнь одного Бастика стоит блага всего государства? Какая разница, как зовут короля, если народ под его властью процветает?».

Глава 19. Муравейник

Дайос много пил, много ел и говорил не меньше. Джарджат предпочитал слушать. Он подкладывал в тарелку рыцаря кусочки пожирнее, сам подливал вино в серебряный кубок, кивал, но мыслями был далеко.

Тайгана требовала идти на Шуг. Наступала зима, и там, на севере, возможно, не сегодня-завтра мог выпасть снег. И Джарджату хотелось увидеть то, о чём он лишь читал. Но…

Тигр берёг свою армию. Он захватил весь юг королевства, и при этом людей погибло очень-очень мало. Однако воины устали. Часть была ранена и нуждалась в лечении. Армия нуждалась в отдыхе.

Но, если сейчас встать на постой, то после зимы придёт весна, и крестьяне выйдут в поля, чтобы посеять новый урожай. И, если по этим полям пойдут войска, и кони вытопчут землю, то следом поднимется голод, а за голодом – мор. Значит, нужно или идти сейчас, невзирая на усталость и отсутствие подкрепления из Султаната, или только после того, как соберут урожай.

Отец тоже категорично требовал взять Шуг сейчас.

Джарджат смотрел на раскрасневшееся от еды и питья лицо почётного пленника, и Тигра всё сильнее охватывало чувство, что что-то происходит неправильно.

«Воин не должен доверять чувствам и знакам», – учил Хараан, но шах знал: тот, кто не верит мимолётной интуиции – уже мёртв. Ты видишь и чувствуешь раньше, чем разум понял и осознал. В бою уклоняешься от стрелы или клинка прежде, чем их заметит глаз.

Когда, наконец, ужин закончился, и пленник вместе со свитой покинул шатёр завоевателя, Джарджат сел у очага, скрестив ноги в лодыжках, и протянул руку к мерцающим углям.

«Мы можем стать союзниками…».

– Я бы поверил тебе, женщина, – прошептал Тигр, – но как могло произойти то, что произошло, если это сделала не ты?

Но проблема была в том, что он уже ей верил. Вопреки доводам разума.

«Она сбежала для того, чтобы сговориться с женихом, Рианом, и устроить эту засаду. Потому и вернулась. Её задачей было заманить в ловушку» – говорил холодный рассудок.

– А тогда почему в засаде не было самого Риана?

«Возможно, Ветер был занят чем-то иным».

Но это был так себе довод. В опасности находилась его невеста. Трое воинов не могли справиться с Тигром, не тот уровень. Понятно, что Риан никогда не сражался с шахом, но не мог не слышать, что тот владеет техникой боя своего отца. Заговорщики явно уступали. Очень уступали.

Глупо. А явная глупость иногда говорит о скрытой хитрости.

Тигр закрыл глаза и вдруг вспомнил: «Он – повелитель снов. Он… он – бог Смерти, Джарджат! Понимаешь? Он слышит и видит то, что происходит, когда дует его ветер». Тогда, в Тисовой башне эти слова показались шаху бредом. Женскими байками. Но в то время Джарджат был уверен, что женщины не умеют думать.

А Руэри – умела.

Повелитель снов? Слышит и видит… И, кстати, в тот день дул ветер с запада.

– Я не пытаюсь сам себя обмануть? – спросил тихо

Руэри сбежала от жениха в Южный щит. Сдала крепость и заключила союз с врагом. Пришла к врагу заключить союз против бывшего жениха. Потом сбежала от Тигра чтобы…

Кстати…

Джарджат встал, подошёл и вытащил из перемётной сумы, лежавшей напротив входа, старую, прошитую тетрадь. Открыл. Перелистнул первую страницу, где мать обращалась к непутёвому сыну. Принялся читать дальше.

«Кое-что из изложенного – лишь мои догадки. Например, я пришла к выводу, что за пределами нашего мира есть мир иной, где обитают наши боги, которых я называю Авторы, так как наш мир придуман и сотворён ими.

Наш мир можно представить в виде сферы, окружённой ещё двумя. Маленькая, в самом центре – это источник жизни. Вторая – наш мир, мир нашего бытия. Континенты, моря, леса, города, горы. То место, где мы все живём. Оно окутано миром снов, и этот мир – реален. Он состоит словно из множества миров, раздробленных и пересекающихся друг с другом. Это – преддверие смерти, но ещё не смерть. Мы все там бываем, но мы там – лишь гости.

Его хозяин – бог Смерти, или, иначе, бог Умирания, Западный ветер. Он может насылать сны, может управлять ими, может даже не выпустить спящего из них.

Тут хочу отметить особо, что Нандор, Западный ветер, ставший прародителем династии королей кровавых всадников, является так же и предком хранителей Морского щита. Разумеется, в тех далёких веках, когда не было ни щита, ни хранителей. Это я узнала от Ларана, равно как и то, что Ларан умеет видеть сны наяву и управлять ими. Впрочем, Морских хранителей нельзя назвать повелителями снов. Если я не ошибаюсь, повелитель может быть лишь один. Морские же герцоги лишь снотворцы, осознанные путешественники по снам».

Тигр задумался. Он знал, что последний из потомков Нандора был уничтожен двадцать шесть лет назад. Королевство кровавых всадников распалось на множество племён. Но если поверить в то, во что верила автор этих записей, то тогда…

Джарджат покосился на тетрадь. А потом вышел наружу. Над головой тихо перемигивались звёзды. Воздух ощутимо потяжелел, налившись холодом.

Сбежав из Южных ворот, Руэри отправилась за этой тетрадкой. Она рисковала… не жизнью, нет. Но принцесса плохо переносила боль. Или всё-таки не за тетрадкой? Что, если тетрадка нужна была лишь для того, чтобы отвлечь внимание Тигра? Старые сказки, бред старой женщины, чтобы… что бы что? Просто найти повод для оправдания побега? Глупо. Руэри могла вообще не бежать. Она могла встретиться с Рианом прямо в городе, и там же договориться о засаде. Так же, как договорилась с Элиссаром под носом караула.

Разве нет?

Тигр вспомнил сожжённую кожу на лице и руках девушки, облупившийся нос, и то, как Руэри металась и плакала во сне. Но девушка, взошедшая на эшафот ради спасения своей служанки, разве не смогла бы пожертвовать собой, чтобы заманить врага в ловушку?

А если так…

Косые лучи заката, гул толпы, слёзы в глазах женщин, угрюмость на лицах мужчин. И девушка в белых юбках, грязных и мятых, в белой блузе и тёмном плаще. Потемневшие от гнева глаза. «Я пришла, Джарджат. Отпусти её».

Что с ней делать?

Покушение на жизнь шаха каралось смертью. Мучительной и долгой. Коварство тем более заслуживало жестокого наказания. Та женщина, чью казнь Джарджат видел в детстве – он узнал это – была подослана к отцу, чтобы убить его.

Прощать такие вещи нельзя. Жалость – это слабость, а слабый уже мёртв.

Так как же поступить с коварной принцессой?

– Ты пыталась меня убить, Руэри, – беззвучно прошептал Тигр, – но, даже если это так, я не стану тебя наказывать. Мужество побеждённого достойно уважения.

«Птица рвётся из клетки, а узник – из тюрьмы, кто ж их за это судит?» – зазвучал в его памяти другой голос. Маленькой мужественной ра… служанки, которая отчаянно пыталась спасти госпожу. Этот мир оказался сложнее, чем Тигра учили.

– Не я. Я не стану судить, – ответил Джарджат.

Он прошёл в шатёр, зажёг факел, взял полосу бумаги и написал: «Хараан, в третий раз задаю вопрос и хочу получить ответ. Пришла ли в себя Руэри? Если да, со всем почётом и осторожностью вышли её ко мне. Я в гневе. Если не ответишь и на этот раз, мой гнев падёт на тебя». На подпись места не хватило, но она и не была нужна. Сокола своего шаха визирь мог узнать даже по полёту.

Джарджат отпустит пленницу. Мужество врага, его самоотверженность – лучшее из оправданий. Пусть возвращается к своему жениху и брату.

Он стоял и смотрел на звёзды, пока небо не начало лиловеть, а потом вернулся, снял попону, прикреплённую к ткани шатра, бросил на землю, лёг, достал тетрадь и снова принялся читать:

«Самая последняя сфера, о которой мне известно, но их может быть и больше, это – смерть. Что находится за ней – нам неизвестно. Может быть, ничто. Пустота. Небытие. Но мне думается, что всё-таки там что-то должно быть, ведь бог смерти окончательной – Царь Ночи, а мы верим, что у него есть чертоги. К тому же, Смерть, Царь Ночи – это Северный ветер, то есть – один из четырёх. А если бы он был богом Ничего, Пустоты – то он явно значил бы больше, чем один из.

Принято считать, что главный враг Жизни – Смерть. Но я убеждена, что это не так. Смерть – лишь одно из проявлений жизни, её непременная часть. По-настоящему противоположна Жизни – пустота. Или Ничто. И, если мы знаем богиню жизни, ту, которую называем небесной и милосердной, то должен быть и бог Пустоты, или Ничто».

Джарджат сунул тетрадь под голову и закрыл глаза. Ему почти никогда не снились сны, он просто падал в темноту, а затем оттуда просыпался. Отец говорил, что книги, поэзия, поэмы, стихи и в этом роде – это всё занятие не для воинов. Поэтому Джарджату приходилось читать тайком от отца.

Эта книжка оказалась занятной, полной мыслей, с которыми можно спорить и над которыми можно думать. Такая, какие Тигру всегда нравились.

– Повелитель!

Джарджат вскочил и распахнул глаза. Откинул полог и вышел наружу. Солнце уже поднялось над горизонтом, и от остывшей земли начал подниматься туман. Ашрарш, верный помощник шаха, стоя у входа, обеспокоено посмотрел на господина узкими, словно щёлки, глазами.

– Золотой дракон, князь Шэн, приехал и просит о встрече.

– С ним много воинов?

– Только он.

Джарджат не выдал своего удивления. Князь решил сдаться в плен? Или что?

– Веди.

– Он вооружён. Забрать оружие?

– Нет, – Тигр усмехнулся.

Любопытство губит, но… Джарджат был любопытен. Он знал эту слабость за собой. А князь Шэн был крайне интересным человеком. Знаменитый убийца и поэт, странник, верный единственной женщине. Мало кто мог догадаться, чего хотел дракон.

Князь Шэн оказался человеком среднего роста и комплекции. Тёмно-русые, пёстрые из-за выгоревших прядей волосы были собраны в хвост, борода и усы подстрижены так коротко, как только возможно. Простая кожаная куртка, штаны из грубой ткани – пренебрежение врага? Он не был похож ни на Золотого дракона, ни на князя. Шёл и чуть щурил из-за прямых лучей солнца лисьи светлые глаза.

– Приветствую тебя, Джарджат, Тигр Ночи, – произнёс Шэн тихим, но разборчивым голосом и улыбнулся, обозначив морщинки у уголков губ и глаз.

Сокращение титула, без упоминания отца, что значит? Оскорбление?

– И тебе здравствовать, князь Шэн. Ты пришёл сдаться или бросить мне вызов?

– Я пришёл тебя увидеть.

Джарджат усмехнулся. Этот человек интересовал его всё сильнее. Дракон встал рядом, и какое-то время они оба наблюдали, как солнце поднимается над краем земли. «В Тинатине почитают бога дорог и перепутий, – размышлял Джарджат. – Если Западный ветер – бог умирания, а Северный – Царь Ночи, то Золотой дракон – бог дорог?». Ему стало смешно от таких мыслей.

– Хочу показать тебе, – Шэн обернулся к Тигру. – Иди за мной, Джарджат, великий воин.

– Ты назвал меня великим воином. Почему?

– Мне интересен твой путь. И я его смотрел.

– Через медвежий камень? – не удержался Джарджат от усмешки.

Шэн снова улыбнулся. Качнул головой.

– Я расспрашивал о тебе, – пояснил невозмутимо.

А потом развернулся и пошёл на восток. Секунду поколебавшись, Джарджат отправился за ним. «Этот человек бережёт слова. Но почему тогда он сказал «смотрел», а не «слушал»?». Они вышли за шатры и продолжили путь. «Если он просто хочет меня убить, то это будет скучно», – сумрачно подумал Тигр.

Внезапно Шэн остановился перед муравейником – небольшим холмиком на поверхности. Уже проснувшиеся муравьи привычно суетились. Джарджат встал рядом. Князь молчал, наблюдая за тем, как кипит жизнь крошечных созданий. А затем внезапно ударил носком сапога, взрыв красноватый песок. Одни муравьи в панике разбежались, другие бросились в атаку, но им уже ничего не угрожало.

Джарджат задумался.

И вновь оба воина стояли и смотрели за тем, как жители муравейника суетятся вокруг разрушенного жилища.

– Они снова его отстроят, – наконец сказал князь, не оборачиваясь.

– А потом кто-нибудь снова разрушит.

Шэн покосился на собеседника.

– Да. И они снова восстановят. Всегда побеждает жизнь.

– Или смерть?

Князь обернулся и посмотрел на него.

– Жизнь. Смерть – лишь её часть.

– И в чём смысл смерти?

– Чтобы жить.

Джарджат оглянулся на дракона и продолжил наблюдать, как муравьи тащат в разрушенное жилище какие-то стебельки и веточки.

Туман рассеялся, ветер гулял по высохшей траве, словно по морю. И снова придёт весна, и снова птицы станут петь и вить гнёзда. Степи покроют цветы анемонов и маков. Грохнет первая гроза и польёт первый дождь.

Пустыня весной прекрасна. А степь? Шах вдруг подумал о том, какое счастье будет увидеть расцветшую степь.

Тигр не пойдёт на Шуг. Ему хватит земли для его людей. А Тайгана… Пусть найдёт себе нового жениха. Женская месть – удел женщин, а не мужчин.

Отец придёт в бешенство, и султанша тоже. Но Джарджат с этим как-нибудь справится. Когда лошадь напилась, нельзя её заставлять пить ещё. Когда земля напиталась кровью, войску стоит остановиться. Время войны закончилось, настало время засеивать поля.

***

Медвежий щит Иарлэйту не понравился. Угрюмые горы, угрюмые люди. Холодно. Несмотря на то, что только-только начался декабрь, лошади вязли в снегу по колено. Ночью поднялась буря, завыл северный ветер, и беспрерывно полыхающий камин не мог справиться с мертвенным холодом, шедшим от каменных стен. Берлога. Действительно, берлога. Чтоб её! Замок медвежьих герцогов так назвали неспроста.

Утром, выбравшись из-под десятка шкур, бывший учитель фехтования позвонил в колокольчик.

– Нагрей воду и щипцы, милая, – приказал появившейся служанке.

Что мы только не делаем ради любимых женщин! Особенно, ради любимых королев. Но Ильдика желала, чтобы Иарлэйт стал хранителем Медвежьего щита. Бр-р. Это ж должность на всю жизнь. С другой стороны, если его любовница – королева Гленна, и будет жить в северном королевстве, то что помешает герцогу поселиться там же? Особенно, если он станет её супругом?

Служанка принесла воду и щипцы.

– Ты умеешь завивать кудри? Только не обманывай меня!

– Нет, Ваша светлость.

Тупые карие глаза. Неприятно тёмные волосы. Иарлэйт передёрнулся. Да ещё этот присвистывающий медвежий акцент! И, конечно, никто здесь не умеет делать причёски. Всё приходится самому.

Когда, наконец, наместник вышел к собравшимся лордам, его золотистые волосы были уложены почти как надо, и лишь один локон выбивался, падая на лоб. Это ужасно раздражало. К тому же, пришлось надеть шубу, и прекрасное кружево тонкого плетения наверняка помялось.

– Приветствую вас, жители Медвежьего щита! – Иарлэйт отставил ногу и вскинул руку.

Мрачные люди в плащах из шкур, молча смотрели на него. Ветер трепал нечёсаные бороды и взлохмаченные волосы.

– Его величество, король Себастиан прислал меня сюда, чтобы воззвать к вашей чести! Вы всегда были преданы своему королю, о медвежьи рыцари! Настало время снова доказать вашу верность короне! На Шуг движется враг, – Иарлэйт выразительно понизил голос, опустил голову, выбившийся локон упал на его глаз. – Неудержимый, неукротимый, неистовый! Народы бегут перед ним. Женщины рыдают в отчаянии и ужасе. Дети прячутся за их подолами. Неужели никто не в силах остановить Джарджата, Тигра Ночи?! Ночь пришла в Элэйсдэйр! Беспросветная тьма, холод, зима. Неужели всё пропало? Неужели мы все погибли?!

Рыцари переглянулись. Молча. Иарлэйта злило это странное молчание. Но… что взять с тёмного народа? Лорд-наместник выдержал выразительную паузу. Локон щекотал глаз, это было ужасно, но патетика момента требовала терпеть.

– Нет! Как на исходе ночи неизменно приходит утро, как солнце разгоняет мрак, так и ваши клинки обратят тигров вспять. Победа будет за нами! Я, лорд Иарлэйт, наместник Медвежьего щита, верю в вас!

– Балабол, – вдруг произнёс кто-то скучающим голосом.

Та же скука отразилась в сумрачных глазах других.

– Что? – Иарлэйт потерялся. – Лорды, что вы хотите…

– Скажи нам, наместник, – вперёд выступил темноволосый мужчина, молодой, не больше тридцати, но борода его старила, – это правда, что ты спишь с королевой?

– Полагаю, вы не вправе задавать такие вопросы, бесчестящие…

– Не, вряд ли, – заметил другой, зевая. – Женщины любят мужиков. А этот сам – баба.

Рыцари засмеялись. Иарлэйт побледнел и выхватил саблю и, наконец, сдул локон с глаза.

– Господа! Я считал, что еду к благородным людям, имеющим понятие о чести, но вижу, что ошибся. Вы оскорбили меня, и я вызываю на бой. Каждого из вас! Есть обиды, которые…

– Гляди-ка! – удивился кто-то рыжий. – У него и сабелька имеется.

И все снова заржали. Угрюмые глаза повеселели, рты, жёсткие, выстуженные ветром, скривились в усмешках. Казалось, что даже солнце – бледное, холодное, точно мёртвое – улыбнулось на небе…

Утром следующего дня Себастиан получил из Медвежьего щита ворону с запиской: «Король, не присылай нам больше баб. Прошлая быстро сдохла».

В это же время в Благословенный сад прилетел Нож – сокол Джарджата Младшего, и послание Тигра оказалось ещё короче: «Верни мне Руэри». Ни гнева, ни угроз, ни титулов, ни даже обращения или подписи. Всего три слова, но Тайгана посерела от страха. Слишком многозначительно звучала эта лаконичность.

Часть II. В мире снов. Глава 20. Тигра

Всю ночь в Шуге шёл дождь, а под утро неожиданно выпал снег.

Лис спал чутко, и раза три или четыре выходил в сад, потревоженный странным шумом. Но каждый раз оказывалось, что это либо стучала ветка, либо ухали совы, либо крысы выясняли что-то между собой. Заброшенный особняк был полон обитателей, привыкших к свободе и покою.

Новый хозяин выбрал себе комнату на первом этаже. Похоже во времена его матери это была сторожка. Узкая, с кроватью, чьё дерево съели короеды, а из матраса мыши свили гнёзда. Элиссар сжёг всю эту рухлядь вместе с матрасом. Он не любил кровати, считая их роскошью. Герцог прочистил каминную трубу, наколол и натаскал дров, осторожно протопил. В комнате стало чуть теплее, хотя от отсыревших за долгие годы стен тянуло осенью. Присланные Ойвиндом слуги приводили в порядок остальной особняк и сад. Астра целыми днями возилась в кабинете, и Лис дал девушке официальное разрешение читать старые документы. Вряд ли мама хранила бы то, что читать нельзя никому. Сын слишком хорошо её знал.

Элиссара мучила совесть: пока он гонялся за Руэри, побратим остался один, и явно не справлялся с властью среди предателей и лжецов. Город был запущен, резко вскочили цены, а с ними и преступность. И Джарджат придвинулся слишком близко. И тревога: Риан молчал. С моря не прилетали чайки, и вообще перестали приходить какие-либо вести.

Поэтому, едва камень стукнул в стекло, тонкий сон тотчас исчез. Лис вскочил, распахнул раму и увидел Себастиана. Не сразу узнал его, а, узнав, выпрыгнул в окно.

– Мой король?

– Перестань.

Коронация должна была состояться на следующей неделе. И свадьба. Элиссар всмотрелся в бледное, измученное лицо побратима.

– Лис, я заехал сказать: держи мой город. Пожалуйста. Я оставил в своём кабинете все приказы. Ты – наместник Шуга.

– Баст…

– Не перебивай. Пусть Дьярви отходит к столице. Теперь уже не имеет смысла удерживать Южную Рогатку. Но если Шуг будет спасён, то будет спасён и Элэйсдэйр.

– Я тебя не понимаю.

– Поймёшь. Астра. Сохрани её, ладно? Я её люблю. И дорого заплатил за эту любовь. И это ещё не конец.

– Что происходит, Себастиан?

– Медведцы убили Иарлэйта.

– Как?!

– Не знаю. Вот и хочу разобраться. И ещё: Ильз, Южный ветер, объявил нам войну.

Элиссар поперхнулся, раскашлялся.

– Ильз? Не Иштван? Причём тут Южный ветер?

– А вот так. Я тоже был в недоумении, но лорд Керт сказал, что в Медовом царстве это возможно. Ветры там по сути – очень самостоятельные правители.

– А как же Иштван, хозяин ветров?

– Не знаю, Лис, – Себастиан устало вздохнул, раздражённо дёрнул плечом. – Я очень много чего не знаю. Раньше мне казалось, что всё это… ужасно скучно. А сейчас я понял, что я… сам виноват. Знаешь, жаль, что отец умер. Это я не в упрёк тебе. Жаль, что он, например, не заболел тяжело, чтобы прям… А потом поправился. Мне кажется, если бы я хотя бы год назад понимал, насколько всё это серьёзно…

– Зря он тебя не учил, не…

Себастиан невесело усмехнулся:

– Учил, Лис. Знаешь, я устал от всего этого до безумия просто. Прости, что взваливаю на тебя эту ношу. Мне нужно прямо сейчас нестись во весь опор в Медвежий щит. Не хочу и его потерять. Это было бы слишком ужасно.

– Баст, ты не должен рисковать собой! Пошли меня.

Король сумрачно посмотрел на друга, и Элиссар вдруг понял: уговаривать бесполезно. Себастиан не просто принял решение, он имеет на него полное право. Хотя это и самоубийственно. Но было что-то в потемневших глазах, в дёргающейся верхней губе и правой щеке такое, что становилось ясно: если отговорить, то Баст сломается и вряд ли когда-либо сможет встать. Но, скорее всего, переубедить и не получится.

– Возьми с собой отряд, – прошептал Лис потеряно.

Ему стало страшно.

– Да, конечно, – усмехнулся Себастиан искусанными губами.

И герцог понял: не возьмёт.

– Прощай, – король положил руку на плечо брата. – Я всё передал тебе. Все должны тебя слушаться.

– Я сохраню и Шуг, и Астру до твоего возвращения. Клянусь!

Себастиан рассеяно кивнул, потом развернулся, прошёл к тёмной тени за елью (Лис только сейчас заметил её), вскочил верхом и умчался в ночь. А Элиссар долго-долго стоял, глядя, как влажный снег покрывает траву пористым, серебряным налётом.

Когда окончательно замёрз, вернулся, снова разжёг камин, но уже не ложился, а с наступлением утра поехал во дворец. Впервые в жизни Лис струсил. Он так и не смог подобрать слов, которыми скажет Астре, что её жених уехал, да ещё и туда, откуда… Элиссар даже себе не мог признаться в том, насколько безнадёжным считал путь короля.

В кабинете Себастиана он нашёл различные приказы, подтверждающие права Серебряного герцога как регента в отсутствии монарха. В воронятнике не обнаружилось ворон – видимо, Баст разослал всех перед отъездом, и, скорее всего, опять же с подтверждением прав своего побратима.

Элиссар опустился в кресло и схватился за голову. Он не знал, что ему делать. С какой стороны и за браться. Город был на грани мятежа: цены на продукты и товары росли с каждым днём, преступность тоже. Но как решить вопрос с провизией, если торговый путь на юг перерезан? Завтра в Шуге непременно узнают о новой войне, и столицу точно охватит паника. А тут ещё и отъезд короля!

– Меня вздёрнут на первой же виселице, – пробормотал Лис мрачно. – Даже читать не станут, что там приказал Себастиан.

Он наугад взял один из документов. Капитан Ференк подавал в отставку. Трус. Вторым было письмо от коронеля Дьярви, по-военному чёткий доклад. Элиссар принялся читать одну бумагу за другой, чтобы хоть как-то отвлечься и справиться с паникой.

– В конце концов, я просто погибну. Смерть – это не так страшно, – попытался успокоить он сам себя, но тут же сморщился.

Умирать было нельзя! Это было бы предательством и клятвопреступлением. Лис обещал сохранить город и Астру. Юноша зарычал. Ударил кулаком по столу. Вскочил. Бумаги рассыпались. И вдруг герцог увидел на неширокой полоске, хранившей следы скрутки, почерк матери.

«Государь, – писала княгиня, – мудрость правления в том, чтобы не верить никому. Чтобы не опираться на слабых – они разбегутся, едва почуют опасность. И не опираться на сильных – они предадут и попытаются выхватить твою власть. Обопрись на тех, кто зависит от тебя, и от кого при этом зависят другие. Слушай всех, но решай сам. Найди врагов своих врагов и заключи с ними союз. Преступников и предателей карай сурово, но справедливо. Никому не верь на слово и всегда проверяй. Прощай тем, на ком стоишь, мелкие прегрешения. Искусство править – искусство ставить нужного человека на нужное место и спрашивать с него. Но помни: никто не совершенен. Не доверяй никому, не проверив. В.кн.Дж».

– Мама, – прошептал Лис.

Сглотнул, и на его глазах вдруг выступили слёзы. Он поцеловал помятый лист письма, только сейчас ощутив, как соскучился по ней.

Тогда, узнав от Риана о порочной связи между матерью и королём, Элиссар повёл себя как безусый мальчишка. Хуже – как истеричная женщина. Уязвлённый, он бросил свои обвинения княгине в лицо. Не поговорив, не узнав, не… И уехал. Мстить.

Даже боль в её всегда спокойных серых глазах не остановила княжича.

– Прости меня! – прошептал Элиссар.

И понял, что Руэри права: это не было его дело. Это было дело его матери и его отца. Элиссар выдохнул, откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

– Я всё сломал, и я же всё починю, – прошептал угрюмо. – Даже если придётся за это отдать жизнь.

Снова посмотрел на бисеринки букв. Вчитался. И ему вспомнилось, как Шэн, наблюдая за неумелыми попытками сына попасть в цель из лука, сказал: «Если ты что-то делаешь, и раз за разом у тебя не выходит, возможно, ты что-то делаешь не так». – «Это стрелы кривые», – гневно возразил пятилетний Лис. – «Даже если кривые стрелы. Дует ветер. Слишком тугой лук. Измени высоту. Стреляй иначе. Если ничего не менять – ничего и не изменится».

– Значит, надо менять всё, – прошептал герцог.

И начать, пожалуй, стоило с Астры. Всегда надо сначала делать то, чего боишься сильнее всего. Тогда потом всё остальное уже не так страшно.

***

Руэри порубила капусту и ещё какие-то овощи и бросила их в огромный чан. Помешала большой длинной ложкой. В её подол ткнулась чья-то морда. «Бяшка», – поняла когда-то принцесса, потом пленница, а ныне… рабыня, наверное.

Но это временно.

– Они тебя любят, – заметила косая Оха.

Руэри не ответила. Тряхнула головой, присела и обхватила кудрявую шею ярочки. Та тотчас принялась жевать белый платок.

– Правду говорят, что ты была принцессой?

Не отстанет же. Но – странное дело – Ру не разозлили дурацкие расспросы. Кожу саднило, спина и руки болели, но девушка пребывала в странной эйфории. Ей хотелось кружиться и кружиться, раскинув руки. Это – счастье? Вот это? В свинарнике, в убогом залатанном платье, среди грязных животных? «Нет, – подумала Ру, – всё это неважно. Важно то, что я победила». Она сама не могла бы объяснить, в чём именно состояла её победа, когда наутро после того, как Риан сделал ей предложение, от которого невозможно отказаться, Ру заявила:

– Прости. Нет. Между тобой и Тайганой я, пожалуй, выберу Тайгану.

– Как знаешь, – Ветер пожал плечами и рассмеялся.

Но девушка поняла: ему досадно.

И всё же… Мужчина, который любит, никогда не станет шантажировать, никогда не отдаст любимую на позор и унижение, в руки ненавидящей. Никогда не станет ломать. А король… настоящий король – никогда не допустит гибели королевства. Даже для того, чтобы потом его забрать себе. Потому что вот эти люди, которые уже погибли и ещё погибнут, они не воскреснут.

Руэри всё это поняла, когда утром смотрела, как белый пар стелется над водой.

Бастик может научиться. Джарджат может смягчиться, он не такой уж и жестокий, этот Тигр. Даже Тайгана может подрасти, но… не Риан.

Никто не может унизить тебя, пока ты сам не посчитаешь себя униженным. Даже Тайгана, высокомерно взирающая с трона на пленницу, отпускающая язвительные колкости и угрозы, даже она.

А рабство… Ну что ж. Руэри сбежит и из Благословенного сада. Пусть не сразу, пусть.

«Я сильнее тебя, Риан, – подумала Ру торжествующе. – И тебе меня не сломить!».

– Так это правда? – Оха, недовольная молчанием, снова привлекла внимание подруги по несчастью.

Она была коренастой, почти квадратной и кривоногой эта маленькая скотница. И единственный чёрный глаз сейчас горел любопытством.

– Правда.

– Да ладно? Врёшь?

– Хочешь, я вечером сделаю тебе причёску, как у настоящей принцессы? – улыбнулась Ру.

– С чего это? – Оха насторожилась.

Принцесса пожала плечами и снова помешала хряпу.

– Как хочешь. Нет, так нет.

– Хочу! Конечно, хочу.

Оху в рабство продал родной отец. Разозлившись на уродство девушки, он спьяну вышиб дочери глаз, а затем продал за медный клык. И во всём этом новом мире Оха оказалась единственным человеком, кто не пытался как-то отыграться за свои обиды на Руэри.

– А что взамен? – тут же спросила скотница, и в голосе её зазвучала подозрительность.

Между рабами не было дружбы или солидарности. Каждый был готов продать каждого, чтобы хоть немного выслужиться. Например, получить в награду печёный маис. Или стакан воды. Но Оха была слишком простовата. Видимо, из-за побоев или от постоянного голода, она развилась не больше десятилетнего ребёнка.

– А взамен ты научишь меня, что делать, чтобы остановить кровь.

– Сначала причёска!

Гляди-ка! Дурочка дурочкой, а туда же… Ру усмехнулась:

– Хорошо.

– Эй вы! – гаркнул Зеж – старший раб. – А ну кончай трепаться! Взяли лопаты и пошли конюшни чистить.

– Господин, – захныкала Оха, – я на той неделе чистила…

– Кнута захотела?

– Пошли, – шепнула Ру. – А я тебе расскажу историю.

– Нужна она мне!

Оха шмыгнула носиком. Нос был единственной по настоящему красивой чертой её лица. И, словно не решаясь осквернить его дивную красоту, веснушки миновали загорелую кожу. Ру вздохнула. У неё самой лицо очень быстро покрылось рыжеватыми точками. «Плевать! – тут же одёрнула себя. – Я по колено в грязи, у меня на левой руке – ожог от варева, а на шее – царапины, и я переживаю из-за такой ерунды?!». Но она, конечно, себя обманывала.

– Про принцессу, которую отдали замуж за медведя, – шёпотом пообещала Охе.

– За медведя?

Обе подхватили лопаты и отправились в конюшню. Ру не умела сочинять, никогда не любила сказки, а потому просто пересказывала историю своей бабушки так, как она её знала.

Конюшни располагались в длинном каменном строении, достаточно высоком. Лошадей не было, видимо паслись, и потому в тишине отчётливо слышалось жужжание мух. «Если я прямо сейчас упаду в обморок, – подумала Ру, – то рухну на навоз». Её передёрнуло от отвращения.

– Пить-то как хочется! – вздохнула Оха простодушно.

– «Я жизнь отдам за вас, но надобен мне квас. Пожар любви всё сжёг внутри, и пинты три мне пива совсем, красавица, не повредило б», – процитировала Ру.

– Ты знаешь стихи?

– Да. Целую поэму.

«Трагичная и мерзопакостнейшая гибель сира Арчисвалдуса Баранорогистого» оказалась именно той самой поэмой, которую и надо читать, когда расчищаешь конюшни. Очень скоро Оха повеселела, потом зафыркала, а затем приняла ржать, гогоча, как гусыня. А Ру подивилась, как легко незамысловатый слог ложится на персиковое наречие. Пожалуй, ещё лучше, чем на язык Элэйсдэйра.

– А туда не заходи, – Оха вдруг схватила принцессу за рукав, оставляя на нём грязные отпечатки коротенький пальцев.

– Почему?

– Да там такая тигра… Он двух конюхов расшиб насмерть и четверых сильно пошиб.

– Ого! И кто же ухаживает за этой тигрой?

– Никто. А по мне так и вообще бы забить, как быка, знаешь, когда дикарится.

Руэри представила коня, который стоит по колено в собственном навозе, дикий, несчастный и злой, и вдруг почувствовала, что глаза защипали слёзы.

– Странно, что он денник не разнёс, – заметила принцесса сухо.

– Так а скован же он! Перевязан так, что не шелохнуться…

Ру вздрогнула от жалости. Решительно взяла лопату и двинулась к «тигре».

– Рю! – в отчаянии крикнула Оха. – С ума сошла?!

– Так он же связан, – отмахнулась принцесса, распахнула дверь.

Ей в нос ударил запах больного, немытого животного. Девушка остановилась. В косых лучах солнца стоял громадный чёрный конь, грязный, со свалявшейся шерстью. Он тряхнул головой и захрипел, роняя слюну.

– Тише, тише, – сказала Ру и осторожно шагнула ближе. – Маленький, у тебя надо убраться. Ты позволишь? Хорошо?

Жеребец оскалил зубы. Девушка протянула руку, медленно, осторожно.

– Малыш, я всё понимаю, – продолжала она, приближаясь, – но так нельзя…

Она что-то говорила ещё, ежесекундно ожидая, что конь всё же дотянется и укусит, но зверь вдруг шумно втянул воздух носом, выдохнул, потянулся к девушке головой и вдруг жалобно заржал. Совсем тихонько.

Руэри сделала ещё шаг, коснулась морды. Конь потянулся и аккуратно взял губами её пальчики, а в глазах его отразилась ненормальная тоска. Сердце девушки дрогнуло, полыхнула острая боль. Ру шагнула к животному, обхватила его шею руками.

– Нэйд? Нэйд!

Жеребец отца! Но откуда здесь Нэйд?!

– Мой хороший… мой маленький, – шептала принцесса, плача. – Что они с тобой сделали?! Богиня милосердная! Что они сделали с тобой?!

Конь положил морду ей на плечо.

– Не плачь, пожалуйста, Нэйд! Я тебя отсюда заберу, слышишь? Ты мне веришь? Обязательно что-нибудь придумаю и непременно заберу. Потерпи, пожалуйста, маленький! Всё будет хорошо.

Руэри не знала, как сдержит обещание, но…

Лошади кровавой породы редко признают другого хозяина. Если принцесса не сможет придумать, как вытащить их обоих из Благословенного сада, то Нэйд обречён. «Ты такой же, как я, – думала Руэри, прижимаясь к тёплой шкуре, – ты тоже не смиришься, да?».

Потом отстранилась, вытерла рукавом глаза, взяла лопату.

– Но начнём мы с того, что почистим тут всё, да? И ты, Нэйд, мне не станешь мешать. Потому что теперь, мой милый, мы с тобой связаны, как кровные братья. Или сёстры. Или… да неважно! Просто будь хорошим мальчиком.

Глава 21. Ведьма

Зеж появился тогда, когда Руэри выносила последнее ведро.

– Кто тебе разрешил?! – завопил старший раб, брызгая слюной с пухлых розовых губ. – Туда нельзя заходить!

Принцесса поставила тяжёлое ведро, развернулась и вошла в денник к Нэйду. К этому времени она уже перерубила лопатой часть кожаных постромков, и с остальными жеребец справился самостоятельно. Конь захрапел, ударил копытом. Зеж посерел от страха, попятился.

– Ты… ты освободила его?!

– Ты знаешь, сколько стоит этот жеребец? – грозно и холодно уточнила Ру. – Он один стоит больше, чем вся эта конюшня!

Она лгала. Здесь было достаточно дорогих пород, и, хоть кровавые жеребцы весьма ценились, но их стоимость очень упала после распада королевства кровавых всадников. Оставшись без короля, кочевники начали торговать и с окрестными народами, и с приплывающими торговцами. Правда исход торговли не был известен заранее: вместо приобретения лошади, всегда можно было случайно забыть свою голову на берегу, и всё же… Времена дедушки Эйда, в бою добывшего себе скакуна, которому мог позавидовать его король, миновали.

– Он… он тебя не… Но как? Как ты это сделала?

Руэри нежно потрепала Нэйда по холке, величественно и снисходительно посмотрела на Зежа.

– Потому что я – ведьма, – сообщила милым голоском. – Хочу, любую лошадь очарую. Или тигра. А хочу, нашлю чуму на того, на кого захочу. Ты слышал что-нибудь про чёрных ведьм, Зеж? Моя бабушка была из таких.

– Ты с ума сошла, что говоришь такое?! Ведьм на костре сжигают!

Но, несмотря на то, что Зеж шипел и плевался, Ру видела страх в его глазах. Чуть повела бровью, усмехнулась, прищурилась.

– Сжигают. Верно. Правда до того мига, как ведьму охватит пламя, пара десятков Зежей могут заразиться чумой. Бубонной. Или… потерять там чего-нибудь… руку, ногу… или чего поинтереснее. А сейчас вели прийти кузнецу. Твоя повелительница сама велит тебя посадить на кол, если узнает, что такой дорогой конь так глупо погублен. И пусть не боится, я подержу зверя.

И она действительно держала, обхватив могучую шею и зарывшись носом в кожу, пока кузнец снимал подковы, опасливо косясь на знаменитого убийцу, срезал ороговевшие копыта, вычищал грязь и гной. Оба его подмастерья ходили, прижимаясь к стеночкам.

А после того, как они ушли, Ру натащила воды, вымыла Нэйда, скребком счистила спутанную шерсть, вытерла и велела растерянному Зежу:

– Пусть принесут узду. Лошадь не может стоять так долго в конюшне без движения. Его надо гулять.

– Ага, ты сбежишь, а с меня…

– Куда я сбегу, Зеж? Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Даже если я проскачу мимо стражников на стене, как далеко я смогу уехать на измождённом коне? Делай, как я велю, и султанша тебя озолотит. Он никому не позволит себя оседлать. Но жеребята от него будут на вес золота. Просто не мешай мне.

И Зеж покорился.

***

Ветер игрался с тучами на небе, то приоткрывая мутное солнце, то снова затягивая его серой пеленой. Воины, окружавшие помост, молчали, застыв неподвижно и не сводя глаз со своего шаха. Джарджат – чёрный среди белых бешметов – тоже молчал. Он стоял, широко расставив ноги и сабля стальной змеёй вытекала из его руки. Тигр ждал.

Косые лучи солнца вырвались из туч, упали на две тяжёлый башни крепости Южных ворот, отразились в их белых стенах. С неба упала пара дождевых капель, и кто-то из воинов, помоложе, запрокинул лицо, в детском восторге вглядываясь в небо, напоённое водой. Земли Джарджата старшего, откуда родом были все эти люди, поглотил песок. Там ради чашки воды могли убить. Смертоносная пустыня надвигалась, поглощая всё живое. И сезон дождей, приходящий на истосковавшиеся земли по весне, становился всё короче.

А здесь – столько воды!

Но, наконец, на помост поднялся визирь. Преклонил колено перед шахом.

– Хараан, – медленно и тягуче произнёс Джарджат на тигрином наречии, – где моя невеста?

– Благословенная велела, и я послушал, твой отец велел, и я исполнил, – с достоинством возразил визирь.

– А что тебе велел я? – мягко уточнил Тигр.

Он закрыл глаза, воздух приятно холодил кожу.

– Позаботиться о твоей невесте, ждать, когда ты вернёшься, мой господин. И я бы, клянусь, выполнил твой приказ, но, о славнейший, над всеми нами – воля Благословенной. И сын не может быть главнее отца. Великий эмир Джарджат – да славится его имя от края земли и до края земли – твой отец, и ты, как и я, раб, повинующийся приказам господина. Рассуди сам, мог ли я выполнить твой приказ, если он противоречил приказам нашего общего господина и Благословенной?

– Я услышал тебя, Хараан.

Джарджат открыл глаза и посмотрел в лицо своего воспитателя. Оно было сердитым и уверенным в собственной правоте. Чёрные глаза смотрели гневно и почти торжествующе. Тигр снова прикрыл веки, вслушиваясь в тишину, охватившую его воинов.

– Отец мой, Джарджат Великий, был славным воином и победителем народов, – громко и чётко заговорил шах, спустя некоторое время напряжённой тишины. – Усыновив меня, он спас сына своей сестры от участи стать рабом. Он отдал меня тебе на воспитание, Хараан, и я всегда почитал тебя как второго отца. Я благодарен тебе за всё, чему ты меня научил. Я сделал тебя своим визирем и правой рукой. Я возвысил тебя и поставил над городом, отдав тебе в руки судьбу моих людей, моих воинов, моих подданных и моей невесты. Но не их жизни. Ты – моя правая рука, Хараан. Рука же слушает собственную голову, а не чужую. Почему ты не послушал меня?

– Ты не голова, Джарджат, ты – рука твоего отца и твоей повелительницы, – возразил Хараан. Ноздри его гневно раздувались. – Не забывайся! Ты – послан, чтобы завоевать эти земли, но…

– Я услышал. Я задал вопрос и получил ответ. На сердце моём печаль. Ты лишил меня выбора, Хараан.

Коротко свистнула сабля, тишину потряс хруст и на эшафот упала голова бывшего визиря. Тигр посмотрел на застывшие фигуры. Тысячи фигур.

– Я – Джарджат, – громко провозгласил он, – сын Джарджата, Тигра Песков. Я – ваш повелитель. Я тот, чьи слова ложатся в уши, вызывая повиновение. Я сужу право и непреложно. Я привёл вас в эти благословенные земли. Я позабочусь, чтобы у каждого из вас было где укрыться от дождя, что есть и что пить. И о ваших детях позабочусь тоже я. Но те из вас, для кого я – лишь чья-то рука, могут вернуться к моему отцу. Потому что я – не мой отец. И не воин моего отца. Я – Тигр Ночи. Герцог и хранитель Южного щита. Я не стану карать вас и удерживать. Мне нужны мои люди. Если же вы останетесь, то знайте: о верных я пекусь. Предавший меня – погибнет. Да будет так.

Пару секунд было слышно, как свистит ветер, как над головами клекочет сокол, нарезая круги под сизыми тучами. А затем воины повалились на колени. Джарджат вытер саблю, убрал её в ножны. Поднял правую руку, и Нож, спикировав, опустился ему на предплечье.

Тигр развернул послание Тайганы.

«Я верну тебе Руэри, – писала Благословенная, – когда ты привезёшь мне голову Себастиана».

***

К удивлению Элиссара, Астра спокойно восприняла сведение об отъезде Себастиана. Кивнула, а потом посмотрела на Лиса радостным взглядом:

– Письма Лари – это просто чудо. Эдакие северные сказки, понимаешь? Я даже зачиталась! А сколько в них мифологии! Ветры, которые и люди, и дуют, Джерго, способный гневом поднять пургу – прелесть. Надо будет отправить госпоже Иларии письмо и спросить, согласится ли она напечатать книгу. Это вам не пафосная и глупая книга про Арчисвальда и его дурацкую любовь!

– Почему дурацкую? – растерялся Лис.

Он плохо помнил про любовь в известном романе. Помнил, что она там была, и, в целом, была прекрасной, но княжича больше интересовали бои с людоедами, троллями, драконами и другими, не менее симпатичными, существами. И ещё вот это: «Да, я погибну. Смерть мне суждена, но город я не сдам…». Эти слова особенно врезались в память. Ну и как Арчисвальд расправился с тысячей рыцарей на Вишнёвом мосту… А любовь… Да, рыцарь, конечно, всё подвиги совершал во имя возлюбленной, но Лис плохо помнил, кем она была. Помнил, что – красавицей, и, в принципе, его это устраивало.

– Как можно любить человека, которого ты мимолётно видел в окне?

– А почему нет? – Элиссар прожал плечами. – Там же написано, что дама была прекраснее солнца.

Астра раздражённо закатила глаза.

– Ну а если она, например, брюзга? Или тупа? Если, например, она за столом чавкает и обсасывает куриные косточки?

Лис рассмеялся.

– Странные фантазии у вас, Астра. Она же явно леди…

– А я считаю, Арчисвальду очень повезло, что он погиб. Вот представляете, Элиссар, вернулся бы он, женился. Счастье, любовь, а потом она бы ныла ему постоянно: «Ах, вот у Женниры есть бриллиантовое колье, а у меня – нет! Ах, почитайте мне что-нибудь печальное! В каком смысле хотите потанцевать? Фи, как пошло!».

– Я никогда о таком не задумывался…

– Себастиан тоже не задумывается о таких вещах, – вздохнула Астра. – Я ненавижу это всё: придворных, прислугу, корсеты, все эти бесконечные реверансы. Я легко постигаю теоремы геометрических фигур, но не могу запомнить, кто кем приходится кому из лордов, например, Шёлкового щита. Кого куда сажать, и кто из придворных подаёт руку королю, когда тот выходит из кареты, а кто закрывает дверь в его спальню… Это ужасно! Мне бесконечно жаль тратить на это своё время.

Они гуляли по внутреннему саду, среди елей, сосен и туй, и в зимнем жемчужном свете серые глаза девушки казались почти серебряными. Лис невольно залюбовался этим вдохновлённым лицом.

– И вам не скучна геометрия?

– Как она может быть скучна? – светлые брови вскинулись в изумлении. – Там всё так чётко и логично. Нет, вы только послушайте: «квадрат, построенный на гипотенузе треугольника, равновелик сумме квадратов, построенных на его катетах». И ничего лишнего! И неважно, какой это треугольник, какого он происхождения, кто его отец, кто мать… Геометрия совершенна. А как прекрасны доказательства этого утверждения! Вот послушайте…

Элиссар слушал, но больше смотрел. «Она – совершенно удивительная девушка, – думал он, – и голос такой красивый, словно множество сверчков в степи… Себастиан сделал верный выбор». Порывом ветра со светлый волос сорвало накидку. Юноша бросился, успел перехватить кусочек полупрозрачной ткани до того, как тот испачкался о землю, раскисшую от дождей. Протянул ей. Астра взяла, и их пальцы коснулись друг друга. Лис вздрогнул, отвёл глаза. И, злясь на себя за неуместные реакции, резко выдохнул:

– Положим, геометрия прекрасна. Но все эти треугольники не помогут спасти город от врагов. И не помогут навести в нём порядок.

– Дайте мне точку опоры и рычаг, и я переверну землю, – прошептала Астра, поправляя на голове накидку. – Вам нужен рычаг.

– Рычаг?

Лис с недоумением посмотрел на собеседницу.

– Да, конечно. Люди, или человек, на кого можно опереться.

– «Не опираться на сильных – они предадут и попытаются выхватить твою власть. Обопрись на тех, кто зависит от тебя, и от кого при этом зависят другие», – процитировал герцог.

– Наместники! Честно признаться, мне никогда не нравилась идея Себастиана вернуть герцогам власть над их щитами. Я не романтик. И, кстати, единственный щит, верный короне, и который до сих пор остался – Серебряный. То есть тот, в котором остался наместник.

– Потому что это те люди, которые целиком зависят от короля, и те, от кого зависят другие, – прошептал Элиссар.

– Да, но не только. Эти ещё люди, которых назначили на должность за заслуги. Право рождения – странная вещь. Кто поручится, что твой сын будет достоин своего титула, и унаследует от тебя ум, титул, ну и вообще…

Лис покосился на неё.

– Королём тоже становятся по праву рождения.

– Думаешь, это хорошо? – Астра смотрела прямо и твёрдо ему в глаза. – Себастиан – очень хороший и добрый мальчишка. Но по-хорошему, ему ещё учиться и учиться.

Он её резко прервал:

– Астра, подобные слова – измена. Будем считать, что я их не слышал.

Девушка пожала плечами и отвернулась. «Обиделась», – понял герцог.

– А насчёт наместников, – начал примиряюще, – думаю, ты права. Вот только сейчас их уже не найти. Я хорошо знаю драконов, я отлично знаю собственных ребят, с которыми ходил поход, но вот тут… Понятия не имею, кто и за что отвечает в Шуге. И на кого можно положиться, а на кого нет.

– Тогда поехали. Познакомлю тебя с одним человеком. Мне он показался толковым.

Толковым человеком оказался Трэнэр, наместник короля в Серебряном щите. Его сестра – темноволосая Леси – проводила герцога с его спутницей в голубой кабинет.

– Я распоряжусь подать вам чаю, – улыбнулась приветливо. – Будете ли вы вафли?

– Я считаю, есть вафли в наше время, когда у людей нет хлеба, это преступление! – резко отозвалась Астра.

Леси меланхолично улыбнулась:

– Всегда у кого-то нет хлеба.

– Нам просто чаю, пожалуйста, – Элиссар внимательно посмотрел на хозяйку особняка.

Ей лет… сорок? Больше? По дороге Астра пояснила, что Леси, по-видимому, тайная любовница Ульвара, и герцог был готов увидеть роскошную красавицу, но Леси оказалась как-то слишком… обычной. Простые черты, прямой нос, чуть поплывший контур лица, морщинки и… Наверное, Астра что-то не так поняла.

– За братом я послала. Думаю, через четверть часа он будет здесь.

– У вас очень уютный дом, – вежливо заметил Элиссар.

– Мы его продаём. Возможно, вы захотите купить? – Леси чуть оживилась.

– Но зачем?

– Сейчас все бегут из Шуга, ваша светлость. Все, кто может. Говорят, что нас ждёт голод и прочие ужасы.

Элиссар нахмурился.

– Ваш брат тоже хочет бежать?

– Брат нет. Трэнэр остаётся. А я уезжаю. Мне жаль оставлять королевскую усыпальницу, но жизнь дороже, а скорбеть по покойникам можно везде.

Герцога поразило прямодушие женщины. Астра что-то снова хотела сказать. Но юноша сжал её руку.

– Это правда, что вы были фавориткой короля Ульвара?

– Да, – Леси пожала округлыми плечами. – Великий был король.

– Тиран, лжец и манипулятор, – не выдержала Астрелия.

– Должность у королей такая… А, вот, похоже брат приехал.

Бывшая фаворитка вышла. Элиссар перевёл дыхание, оглянулся на девушку:

– Астра, если нам нужна помощь Трэнэра, а она нам нужна, не стоит ссориться с его сестрой.

– Ваша светлость? – дверь открылась и вошёл темноволосый мужчина средних лет.

Оба учтиво поклонились друг другу.

– Мне нужна ваша помощь, – честно сказал Лис. – Король сегодня уехал в Медвежий щит.

– Тогда мы погибли, – Трэнэр побледнел.

– Не стоит сдаваться раньше времени. Меня зовут – Элиссар, я Серебряный герцог. Ну вы это уже знаете, думаю. Его величество назначил меня регентом, а я, признаться честно, плохо представляю, как тут всё работает. Помогите мне. Будьте моим советником.

Наместник проникновенно посмотрел на молодого вельможу, помолчал, затем поклонился, прижав руку к сердцу.

– Вы правы, Ваша светлость. Не будем сдаваться раньше времени. В чём вы ищете помощь?

– На сегодня наши основные проблемы: подорожание еды, беспорядок в городе, преступность и волнения.

Трэнэр провёл рукой по лбу, а затем прошёл к столу:

– По этикету вы должны пригласить меня присаживаться, если пожелаете, но давайте пока оставим этикет.

Все трое сели. Трэнэр развернул карту города, наклонился над ней:

– Шуг делится на несколько кварталов, – начал сдержанно, – вот тут, за набережной щитов, расположены кварталы аристократов. А дальше город расходится на три луча. Торговые люди составляют второй пояс города, притом те из них, которые занимаются оружием и ювелирными украшениями, живут и торгуют на севере, а те, что провизией – на юге, ближе к порту, куда приходили корабли из Южных щитов. Его величество Ульвар объединил всех их в гильдии. На данный момент гильдии почти не действуют, задохнувшись во внутренних распрях. Полагаю, задача первостепенной важности – наладить торговлю провизией.

– Верно. Сначала еда, потом остальное… Его величество обозначил порог цен, и тут вдруг оказалось, что в хранилищах закончилось зерно. У всех разом.

Трэнэр сморщил губы в усмешке:

– Да-да. Но хлеб продолжают продавать. Так же как и масло. На чёрном рынке.

– Чёрном?

– Тайном. И у нас, Ваша светлость, теперь есть два пути решения задачи: силовой и договорной. Вы можете взять отряд стражников, арестовать торговцев, забрать заложников и потребовать отдать вам всю еду. И собственной волей кормить население.

– Звучит заманчиво.

– Да. Это очень быстрый способ решить вопросы надвигающегося голода и беспорядков. Но вы подорвёте отношения с торговцами. А торговля – это жизненно важная река в организме королевства. Собственно, лорд Ойвинд примерно так и поступил с гленнскими барышниками. Обогатив казну. Однако эта мера кратковременна.

– А что предлагаете вы? – Лис прищурился.

Ему нравился метод лорда Ойвинда. Просто и эффективно.

– Договориться. Договориться всегда сложнее, чем потребовать. Но последствия будут вернее и продолжительнее. Взаимная выгода – это основа долгого и надёжного союза. Те, кого вы к чему-либо принудили силой, рано или поздно нанесут вам удар в спину. А если вы убедите людей, что у вас общие интересы…

Элиссар опёрся о стол и с любопытством взглянул на наместника.

– И как же?

Глава 22. Западный ветер вернулся

Джерго разгребал снег вокруг дома, когда услышал знакомый «кар». Задрал голову. На ветке сидела ворона и, повернув голову боком, внимательно смотрела на него.

– Ну давай, болезная, – вздохнул мужчина, поднял руку.

Ворона взъерошилась, хлопнула крыльями, слетела на снег и снова уставилась круглым жёлтым глазом.

– Ты тупая? – уточнил Джерго на всякий случай.

Он заметил, что к жилистой лапке привязано письмо.

– Ка-р-р! – возразила птица.

– Сначала письмо, потом мясо, – не согласился адресат.

Джерго шагнул к посланнице, та отскочила на пару прыжков.

– Ну, не хочешь – не надо.

Мужчина пожал плечами и продолжил расчистку тропинки. Вчера снега навалило почти по самые крыши, так что работы предстояло много. Ворона тоже безмятежно принялась чистить перья. Первым сдался Джерго:

– Сволочь.

Он воткнул лопату в сугроб, бегом промчался в дом, и спустя пару минут вернулся, держа в руке тонкий пласт мороженной тюленятины.

– Ну?

– Кар-р!

Джерго выругался. Тихо, чтобы Лари не слышала. Снова вытянул руку горизонтально земле. Ворона взлетела и приземлилась на рукав зимней куртки. Мужчина снял с её лапы записку, и мощный, чёрный клюв впился в оплату за услуги.

Подождав, пока птица расправится с едой, Джерго тряхнул рукой, сбрасывая посланницу, и нетерпеливо развернул письмо.

– Кар-р! – возмутилась ворона.

– Говорят, на востоке вообще голубей используют. Покладистые и смирные птички, – заметил Джерго. – Получше всяких чернохвостых.

Птица снова насмешливо каркнула. Мужчина швырнулся снежком, но затем буквы отвлекли его внимание.

«Останови это! Срочно! Андраш сказал, что воевать – право хозяина и ветров по закону. Но ты же знаешь Иштвана! Ильз посоветовал мне забыть, чья я дочь и тётка, и вспомнить, чья жена и мать. Тебе тоже плевать, что твой сын как-то замешан в смерти моего брата, и что Риан и Ильз воюют против Элэйсдэйра? А Лари? Джерго, ты должен немедленно это остановить! Бастику всего восемнадцать! Они убьют его!».

Джерго тряхнул головой. Зажмурился, проморгался, снова вчитался в текст. Но тот не изменился. Мужчина покосился на ворону, снова вцепившуюся в ветку.

– Начинаю тебя понимать, – буркнул он.

Перевернулся на руки, затем спрыгнул на руки, ещё раз перечитал.

– Война, – прошептал задумчиво. – Ильз и Риан. Ульвар помер?

Джерго попытался вспомнить, когда в последний раз видел сына. Тем летом? Или прошлым? А нет, прошлое лето Джерго ходил в океан… Но, определённо, у Риана уже были усы… Кажется. И тартана. Красивая, выкрашенная синим, с чернённым тонким форштевнем, похожая на стремительную чайку. Хотя скорее даже на полярную крачку. Прекраснейший корабль со штурвалом, тремя мачтами, исполненными косых и прямых парусов… Оно предстало чудесным видением в памяти.

– Так, и что там с Рианом? – пробормотал Джерго и вернулся в дом, тщательно закрыв за собой дверь.

Скинул унты, прошёл на кухню, поставил на уже растопленную печь чайник. Сбегал в подвал, достал колбасу и сделал бутерброды. А затем, залив кипятком бруснику с мхом в больших глиняных чашках, поднялся с ними наверх. Лари спала, уютно свернувшись под пышными одеялами, наружу торчал только носик. Джерго в очередной раз безмерно удивился переносимости жены к теплу. Поставил кружку на стол, положил рядом бутерброд, забрался с ногами в кресло, удерживая вторую кружку и бутерброд на ней.

Подождал.

Лари продолжала спать.

Джерго подождал ещё, но жена не просыпалась.

– Лари, ты спишь? – тихо спросил он.

Ответило ему молчание и тихое сопение. Джерго хлебнул чай и попытался сосредоточиться на его брусничном недовкусе.

– Слушай, – сказал громко, – я не буду тебя будить. Хочешь спать – значит, спи, конечно. Я готов подождать хоть до заката.

Лари зевнула и выглянула из-под одеяла, сонно моргая.

– Но, раз уж ты не спишь, – обрадовался Джерго, – то скажи, Уль что, помер?

– С чего бы? – удивилась жена, откинула одеяло и поёжилась. – Холодно как! Вчера только хвостом мёл и выл. О, чай!

Она обрадовалась, устроилась поуютнее и взяла кружку.

– Да не тот Уль, который Уль, а тот, который король.

– А-а… Да, месяца два или три назад, ещё по осени, – отозвалась Лари, жмурясь и нюхая чайный аромат. – Ты не видел разве письмо от Иштвана? Ну и Андраш писал. Эрика очень переживала.

– Осенью я был занят. А что с Рианом?

– Он посватался к Руэри, дочери Ульвара.

– Зачем?

– Люди иногда женятся, Джерго, – вздохнула Лари, прихлёбывая брусничный чай. – Особенно часто это случается с мужчинами. Ты вот, например, женился на мне.

– Так то на тебе. Ты была дочерью Ларана. А на дочери Уля зачем жениться?

– Ну, она ж не виновата… И вообще, твой сын теперь стал хранителем Морского щита королевства Элэйсдэйр, – Лари хмыкнула, спустила ноги на пушистый коврик, поправила длинную ночную рубаху. – представляешь? В Морском щите снова герцог Ларан.

Она поставила кружку на прикроватный столик и рядом положила остаток бутерброда. Потянулась и принялась расчёсывать длинные светлые волосы. Джерго замер, любуясь их переливами. Очнулся, когда жена уже закрутила волосы в косы и перекинула за спину.

– Так подожди, Южный ветер идёт войной против Элэйсдэйра, а Западный – защищает королевство? С каких пор Юг сражается с Западом? А Иштван не возражает?

– Насколько мне известно, нет, – Лари принялась одеваться. – Но вроде бы сражений пока и не было.

– А Уля убил Риан?

Жена мягко рассмеялась:

– Нет, Джайри написала, что Уля заколол Лисёнок. В поединке.

– И что с ним сделали?

– Принц Себастиан, став королём, помиловал.

– А Себастиан на ком женат?

– Ему восемнадцать, он холостой… Джерго, с каких пор тебя всё это стало интересовать?

– Эрика написала. Она считает нашего сына замешанным в убийстве Уля.

– А почему бы и нет? – Лари накинула душегрейку и пожала несколько располневшими плечами. – В конце концов, Уль убил Лэйду, разве нет? Разве я тебе не говорила? Я видела это во снах Джайри.

– Ты подсматривала сны Джайри?

– Да, пыталась её успокоить.

– А Риан знал, что Уль убил Лэйду? Ты говорила ему?

– А должна была скрывать?

Джерго заглянул в синие глаза жены, притянул её к себе, нежно поцеловал.

– И когда ты ему об этом сказала?

– Ну, он как-то спросил… Подростком ещё. Риан вообще любознательный, он знает и нашу с тобой историю, и про бабушку с дедушкой, и про тёток…

– Ты очень любила Лэйду?

– Разве можно было её не любить?

На глазах Иларии выступили слёзы. Она хлюпнула носом.

– Можно, – Джерго пожал плечами. – Но опасно.

– Зачем ты меня обо всём этом расспрашивал?

– Да просто Эрика написала. Ответь ей сама. Что-нибудь, ну… Напиши ей, что война – дело мужчин, а она пусть… э-э-э… Ну вышивает там, или чем занимаются принцессы.

– Она же тебе написала…

– Мне – некогда. Я должен кое-куда сгонять. Скоро вернусь. Может, даже ещё до весны.

Лари вздохнула, обняла мужа и прильнула к нему. «Гонял» Джерго довольно часто, пропадая порой едва ли не на год. Муж поцеловал её в темечко, а потом отпустил и выскочил в прихожую. Надел лыжи, схватил палки и опрометью рванул по снегу.

Джерго буквально летел по насту, до свиста в ушах. Ему даже показалось на какой-то миг, что он снова Северный ветер, но, конечно, это была лишь иллюзия.

Здесь, на севере, на берегу Северного океана, давно царила зима. Густой снег покрывал бескрайние просторы.

Рандраша он нашёл на заднем дворе угрюмого, рогатого дома. Северный ветер – высокий, плечистый, начинающий матереть, словно волк-шестилеток – колол поленья, и громадный колун в могучих руках выглядел игрушкой. Завидев дядю, Рандраш распрямился, откинул со лба светлую, почти белую прядь волос и молча посмотрел на гостя. Джерго подлетел, остановился, вытер пот со лба.

– Риан стал Западным ветром, – начал без предисловия.

Он терпеть не мог здороваться и прощаться, но в этом они сходились с Рандрашем.

– Знаю.

– Нет. Ты не понял. Западный ветер вернулся.

Рандраш задумался. Покосился на дядю. Джерго внимательно наблюдал, как над тундрой поднимается белое солнце.

– Он – твой сын, – заметил Северный ветер.

– Был.

Рандраш воткнул колун в полено, развязал длинные, прямые волосы и снова собрал их в хвост.

– Хозяин ветров? – напомнил холодно.

– Я сам пообщаюсь с милым братиком.

Северный ветер снял с берёзы меховую куртку, накинул на плечи. Привязал к унтам лыжи. Снова посмотрел на дядю.

– Как ты выжил?

– Лари позвала.

– У меня нет Лари.

– Сочувствую.

Рандраш усмехнулся.

– Бывай.

И заскользил прочь. Джерго выхватил колун и разнёс полено в щепки. Ему часто говорили, что Лаариан похож на своего отца как две капли воды, но Джерго, конечно, никогда в это не верил: Запад не может быть похож на Север, так же как, скажем, Юг на Восток. Ярость гудела в мышцах, однако Джерго злился не на Лари: Тюленька, конечно, ничего не понимала и не знала. А вот Иштван знал. Бывший Южный ветер не мог не понимать, как дуют ветра.

Или нет?

За без малого тысячу лет (или сколько там? Джерго не дружил со временем) все давно позабыли, куда дует Западный ветер. Может, братик тоже не понимал?

Джерго стиснул зубы.

***

Розы клонили пышные бутоны к земле, изнывая от зноя и страсти. Тайгана шла мимо кустов, мягкая трава ласкала её босые ступни, ветер играл в лёгком шёлковом платье. Вокруг пели птицы, а впереди ждало счастье. Вот только тропинка становилась всё уже и уже, трава постепенно исчезла, но поначалу гладкий камень тоже приятно согревал стопы. Тайгане обязательно нужно было добраться туда, куда она шла, поэтому, даже когда шипастые розы стали цепляться за платье, девушка продолжила идти.

Вскоре она уже почти ненавидела буйно разросшиеся кусты. Колючки царапали её кожу, безжалостно рвали тонкую ткань платья, но Тайгана продолжала прорываться вперёд. Гладкие камни на тропинке превратились в острый щебень, ранящий ноги. Девушка падала, задыхалась от жаркого воздуха, пробиралась боком, а розы всё теснее и теснее оплетали её, пронзая шипами нежную кожу. Путница плакала, и розы тянули жадные бутоны к влаге на её щеках…

– Достаточно. Пока что, – произнёс чей-то пугающе-знакомый голос.

Кусты расступились, Тайгана рухнула на колени, зажмурившись. А потом открыла глаза.

На белом мраморе поверженной временем колонны сидел Риан. Мужчина был одет лишь в тёмные штаны. Он облокачивался о правое колено, свесив вниз левую ногу, и ухмылялся.

– Привет, Змейка, – подмигнул ей.

– Ты мне снишься?

– Как бы да.

Тайгане стало страшно.

– Я хочу проснуться, – жалобно прошептала она.

Риан хмыкнул.

– Хорошее желание. Возможно, я его даже исполню. Напомни, красотка, о чём мы с тобой договаривались?

– Что я отдам тебе Руэри, когда… когда ты скажешь.

– Неверный ответ, – рассмеялся мужчина.

И вдруг очутился рядом. Тайгана моргнула, когда напротив оказались холодные голубые глаза.

– Я обещала… Помучить Руэри, – прошептала девушка, силясь отодвинуться, но не в состоянии пошевелиться.

– Умница!

– Я сдержала обещание!

– Да? Как-то ты её очень нежно мучаешь, – засмеялся Риан.

– Ты запретил мне её пытать и калечить!

– Верно. Рад, что ты это помнишь. Мне нужна здоровая и физически привлекательная жена, чтобы с ней приятно было делать детей. Всё, что нанесёт вред её телу или здоровью, в конечном итоге повредит мне.

– Детей? – тупо переспросила Тайгана.

– Женятся ведь для этого, разве нет?

Он приподнял пальцем её подбородок.

– Что ты сделала с Руэри, Змеюшка?

– Я… отправила её свиней кормить. Не хочу видеть её лицо каждый день! Пусть убирает навоз и…

– Она сильнее, чем ты думаешь, девочка. Даже сильнее, чем думал я. Сочини что-нибудь более действенное.

– Я могла бы отдать её рабам на потеху и…

Риан приподнял бровь:

– А потом она станет моей женой? Нет, ящерка, нет. Понимаю, я несколько ограничиваю твою фантазию, но… Я в тебя верю, малыш. Давай. У тебя есть ещё целых пять дней. Я устал ждать. Но всё же я добрый.

– И что будет, если я… если я не…

– Ничего особенно ужасного. Ты просто не проснёшься. А розы порадуются.

Тайгана невольно обернулась и обнаружила, что хищные цветы никуда не делись. Более того, они, казалось, вслушивались в их беседу и тянули к девушке бардовые бутоны.

Султанша содрогнулась от омерзения.

– А, кстати… Тигр рассказывал тебе когда-нибудь, какие видит сны? – Риан уже снова сидел на мраморе и рассматривал собственные ногти.

– Н-нет…

– Поинтересуйся при случае. А сейчас… Доброго утра!

Тайгана открыла глаза и в ужасе уставилась в полог. Сон? Кошмар? Да, наверное… Девушка встала с пышного ложа, набросила на плечи халат, вышла на балкон.

– Всё это мне лишь приснилось, – прошептала, вся дрожа.

Правая рука отчаянно чесалась. Тайгана поскребла её ногтями левой. На небе занималась заря.

– Наверное, просто душно в комнате, вот и мерещится всякое… Да что ж так чешется-то?!

Она поднесла руку к лицу и вдруг увидела покрасневшую красную точку, вокруг которой чуть размазалась кровь. И бессильно прислонилась к стене, осознав, что это – укол от шипа розы.

***

Пронзительно закричал раненный копьём навылет. Заржал жеребец. Зазвенели стрелы, пронзая воздух насквозь. Один из воинов вырвался вперёд, выхватил саблю, снёс голову великану, заскочил на стену…

Не тот.

Риан зло прищурился. Всё шло не так, как Ветер хотел.

Принцесса не сдавалась. Это и злило его и забавляло, и он не знал, каких чувств было больше. И можно было бы просто взять и забрать её в Солёный замок, сделав полностью своей. Там он бы точно сломал упрямую девицу. В конце концов, все части человеческого тела и не нужны для того, чтобы рожать…

Ветер мог захватить Элэйсдэйр и без брака с Руэри, но… Легитимность была бы приятнее.

И приятнее стало бы, если бы в их поединке он одержал вверх.

Девушка оказалась намного забавнее, чем Риан предполагал изначально. Её трогательная любовь к отцу стала для Западного ветра сюрпризом, и потом Руэри тоже повела себя достаточно непредсказуемо для того, чтобы игра становилась всё интересней.

Риан посмотрел на хозяина сна, а затем слегка провёл пальцами по воздуху, и тот обратился в таракана. Посмотрев, как насекомое мечется между копыт, Ветер расхохотался и покинул чей-то сон. Возможно, сегодня он лишил кого-то его великого будущего. Как жаль.

Он шагал и шагал через сны, полные битв и сражений, но Тигра нигде не было. Досадно.

– Я всё равно найду мир твоих снов, Джарджат, – прошептал Риан.

Этих миров было бесчисленное множество, и стоило лишь один раз найти хотя бы один из снов человека, и потом не собьёшься. Самое сложное – найти первый.

Но для начала Ветер зашёл в сновидения Анса, капитана флотилии, сразу после смерти Ульвара вышедшей из Красногорска и уже пересекшей Металлическое море. Войска Ильза вошли в Горный щит. А, значит, самое время обрушить чаек на Морской и затем ударить по Серебряному. Тогда у короля останется лишь Медвежий, но там нет ни наместника, ни хранителя, так что падение Медвежьих гор – вопрос времени. И, когда все щиты будут захвачены, Шуг падёт. А когда падёт Шуг…

Риан весело хмыкнул. Отдал необходимые приказы.

А сейчас, пожалуй, стоит навестить невесту.

Её сон он отыскал быстро: сказывалась практика тесного общения. Девушка мчалась на чёрном коне, перемахивая барьеры и прильнув к шее, почти сливаясь с животным.

– Руэри, – мягко позвал Риан.

Принцесса обернулась и тотчас оказалась рядом с ним, как он того и хотел. Призрак скакуна тотчас растаял.

– Ты снова хочешь поговорить со мной о…

– Нет, – усмехнулся он. – Я пришёл не разговаривать.

Риан дразнил её любопытство. И она закономерно отозвалась:

– А зачем?

– У снов есть некоторое преимущество перед реальностью, – пояснил Ветер.

Его губы коснулись её губ. Девушка попыталась отодвинуться.

– Нет, моя Лисичка. Во сне ты не владеешь своим телом, – засмеялся он. – Во сне им владею я.

– Но это не по-настоящему! – возразила Руэри резко.

– Как знать. Где проходит грань между реальностью и её отражением?

Ветер обхватил её, затапливая тело девушки страстью и влечением. «Однажды я всё это почувствую и в реальности», – успел подумать прежде, чем вожделение захватило и его самого. Чем сильнее Руэри сопротивлялась, чем дальше бежала от него, чем крепче боролась, тем больше Риан её хотел.

Такова природа Западного ветра.

Борьба – единственное для чего стоит жить. Победить или исчезнуть. Он пил её эмоции, слышал её слабые стоны, чувствовал на губах жар её кожи, но понимал, что хочет большего.


ПРИМЕЧАНИЯ:

Джерго, отец Риана, бывший Северный ветер. Лари (Илария, Тюленька) — его супруга, родная сестра княгини Джайри.

Андраш — брат Джерго, бывший Восточный ветер, Эрика — сестра короля Ульвара, супруга Андраша

история этих людей (и Иштвана) подробно рассказана в книге "Невеста трёх ветров"

Рандраш — его Андраша, Северный ветер. О том, как становятся ветрами подробно показано в книге "Серебряная герцогиня"

Всё, что не понятно в разговоре ветров, будет объяснено позднее.

Глава 23. Меня зовут Руэри

Руэри проснулась, чувствуя, как её знобит. Скрючилась, уткнувшись носом в колени, и бессильно всхлипнула, не открывая глаз.

– Ненавижу тебя! – прошипела зло, но в этой злости было слишком много слабости, которую Ру презирала.

На душе скреблось омерзение от самой себя. Если бы принцесса находилась дома, она бы бросилась в душ, но… искупаться тут было негде. Рабыни при дворце, конечно, мылись, чтобы не удручать господ своей вонью, а вот на скотном дворе…

Хуже всего было то, что тело её предало. Тело отвечало насильнику страстью и в какой-то момент взорвалось удовольствием. И это было тем ужаснее, что Руэри всего этого не хотела.

– Это не я, – шептала девушка, чувствуя, как по щекам бегут слёзы – непростительная потеря влаги. – Не я!

И вдруг вспомнила…

Точно так же она лежала, скрючившись и спрятав лицо в колени, и всех – фрейлин и служанок –грубо и резко отсылала прочь. И, конечно, они доложили отцу. И Ульвар пришёл сам. Постучался, прошёл и сел на постель.

– Ру?

– Оставь меня! – потребовала девочка.

– Если тебя все оставят, с кем ты останешься? – мягко спросил он. – Давай ты обо всём мне расскажешь, и мы вдвоём разберёмся, что делать.

– Я умираю. С этим ничего не поделать.

Она тогда ответила насколько могла грубо и зло, но отец отчего-то обо всём догадался. Вздохнул, и принялся объяснять, что Руэри стала девушкой, и что во всём происходящем нет ничего ни постыдного, ни страшного. Позже, когда дочь привела себя в порядок, Ульвар провёл с ней весь день, объясняя разные тонкости и нюансы во взаимоотношениях полов, этапах взросления и всего того, о чём, по идее, принцессе должна была рассказать либо мать, либо камеристка, либо кто-то ещё из женщин. Отец не смущался, не использовал экивоки, называл всё своими именами, и от этого его спокойствия и Руэри тоже почувствовала себя уверенно и перестала стесняться.

Они тогда долго гуляли по саду, между цветущими холмами сирени.

– Ты – больше, чем твоё тело, Ру, – говорил Ульвар, когда девочка, придерживаясь за его руку, осторожно шла по бортику фонтанной чаши. – Твоё тело может хотеть человека, а ты – нет. И это нормально. Хуже, когда наоборот.

– Моё тело тебя хочет, Риан, – процедила Ру сквозь зубы и встала, – тело, но не я! И если ты думаешь, что его желания меня сломают, то ты – ошибаешься! Снись хоть все ночи подряд.

Эту ночь Ру провела на конюшне, в деннике Нэйда. Натащила соломы и разместилась под самым окном, так что жеребец заслонял её ложе со стороны двери. Здесь девушка чувствовала себя в безопасности. Поэтому первым делом она подошла к коню и обняла его, зарылась лицом в приятно пахнущую шкуру. Риан хочет позабавиться с бывшей невестой? Ну и хорошо. Плевать!

Плевать, даже если её тело откликается и хочет его ласки. Она больше, чем тело. Главное – чего хочет воля.

А тело…

Ну…

– Пап, почему ты не учишь меня фехтовать? Мама вот занималась на саблях…

– Зачем? У тебя есть стража, которая всегда защитит.

– Ну… мало ли. Может я, как ты, хочу по ночам гулять по Шугу? Без стражи?

– Тогда у меня совет: если тебя будут насиловать – расслабься. Лучше минута позора, чем умереть из-за внутреннего кровоизлияния.

– Ну папа!

– Мне несложно дать тебе учителя, Ру. Но мужчина, владеющий саблей, всегда будет сильнее женщины. У нас разное устройство тел. Тебе должно очень повезти, чтобы нападающий оказался слабым или неопытным. А если их будет двое или трое…

Тот разговор Руэри запомнила на всю жизнь. Отец действительно нанял ей преподавателя. А затем, после года тренировок, поставил дочь сразиться с четырнадцатилетним Бастиком. И Ру повезло, что сабли были деревянными.

– У женщин другая сила, Ру, – мягко заметил Ульвар, подавая дочери руку, чтобы помочь подняться. – Без необходимости не стоит сражаться на чужом поле.

Это принцесса запомнила тоже.

– Я попыталась, пап, – прошептала она, обнимая Нэйда. – Честно, я попыталась сражаться на своём поле. Но у меня ничего не вышло. Ты, конечно, был прав. Как всегда и во всём… почти. Но, знаешь, я изменю свою стратегию. Я честно пыталась бороться, как это делают другие женщины. Я искала мужчину, который меня спасёт… У меня не получилось. А, значит, спасти себя мне придётся самой.

Нэйд тихонько и беспокойно заржал, переступая с ноги на ногу.

– Мне больше не нужен мужчина. Да, я не умею воевать. Но король не умеет лепить чашки, однако пьёт из них, не так ли? Государство похоже на часы, в которых каждая шестерёнка делает своё дело, а часовщик следит, чтобы механизм работал правильно. Король – часовщик. Мне и не нужны сабли, тактика и стратегия. Пусть этим всем занимаются мои полководцы.

– Эй ты!

Дверь распахнулась. Зеж, черноголовый, курчавый, всегда злой, возник в проёме. Нэйд захрапел.

– Тише, тише, – Руэри повернулась к старшему рабу, успокаивающе похлопывая плечо коня.

– Благословеннейшая из благословенных, свет неба и жизнь жизни…

«Да, я не буду выходить замуж, – размышляла девушка, пропуская мимо ушей пышные титулы. – Если Бастик победит и будет королём, я стану его правой рукой. Я стольких мужчин влюбляла в себя! Конечно, влюблённость и дружба это разное, но… Неужели я не найду подхода к родному брату? А если Бастик погибнет, то королевой стану я. И для этого мне вовсе не нужен муж…»

– … желает видеть тебя.

– Что? Зачем?

Тёмные глаза с желтоватыми белками злобно уставились на неё.

– Плетей захотела?!

Но Ру знала, что Зеж не ударит. Мог бы – давно бы избил. Однако бич, раздирая воздух, каждый раз падал рядом, не задевая её.

– Мне нужно вымыться. Не хочешь же ты, чтобы Благословенная задохнулась от вони?

– Замолчи и иди за мной!

Нэйд храпел от ярости, и Ру, испугавшись, что жеребец выйдет из себя, и его снова обездвижат, но на этот раз – цепями, вышла из денника, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Зеж пошёл вперёд, девушка – за ним.

«Зачем я Тайгане?» – размышляла она в недоумении. А потом сердце забилось чаще: а вдруг? Себастиан потребовал сестру? Вдруг брат победил? Или что-то произошло, и враги решили заключить мир? Или Джарджат? Руэри была уверена, что Тигр, несмотря на то, что считал невесту виновной в заговоре, не желал отправлять пленницу своей султанше. Ведь он же давал слово жениться на ней, а его слово полновеснее…

Да, это наиболее вероятно.

И тут же испугалась: а Нэйд? Оставлять скакуна в плену было нельзя, но как убедить отправить его с ней? «Я уговорю Тайгану подарить Нэйда Джарджату, – лихорадочно соображала девушка, поднимаясь по ступенькам чёрной лестницы. – Может, соврать, что конь Тигра болен? Или ранен? Или…».

Тайгана кормила канареек в крытом внутреннем садике. Журчал фонтан, и солнечные лучи, преломляясь в застеклённой крыше, полыхали розовым на четверных тонких колоннах из мрамора. Султанша оглянулась, глянула высокомерно.

– На колени!

И, раньше, чем Ру поняла её слова, Зеж ударил, сделав подсечку и одновременно нажимая на плечи. Пленница рухнула на колени, едва удержав крик боли. Изразцовые полы оказались твёрдыми, как камень. Зеж надавил на её голову, пытаясь вынудить пасть ниц, но Ру упёрлась.

«Ничто не может унизить тебя», – вспомнилось ей. Да, но… если ты сдашься – то унизишь себя сам.

– Тебя не научили покорности, жалкая дрянь? – прошипела султанша. – Как ты смеешь смотреть на меня? Я прикажу выколоть тебе бесстыжие глаза.

Руэри вздрогнула и невольно закрыла веки.

– Мы – ровня, Тайгана, – возразила хрипло. – Ты забываешь, что я – дочь короля.

Султанша ничего не сказала, но кто-то – вероятно Зеж – сильно ударил девушку по губам. Руэри снова распахнула глаза, чувствуя, как в душе поднимается гнев.

– Не забывайся, ничтожество! Дочь шакала, муха, ползающая по навозу. Ты – недостойна быть даже моей рабыней, это – милость для тебя.

«Ну так лиши меня этой милости», – чуть было не брякнула Руэри, но закусила губу. Если пленницу хотели вернуть брату или жениху, то… Девушка вздрогнула. Нет. Вряд ли. Это делают не так.

Тайгана подошла, высокомерно оглядывая свою жертву.

– Ты не умеешь себя вести, – заметила насмешливо. – Придётся тебя учить, чтобы ты понимала своё место, паршивая собака. Но ты слишком глупа, чтобы понимать слова. И как же тебя учить?

«Если сейчас быстро вскочить на ноги, то успею ли я её задушить до того, как нас разнимут?».

Нет, не успеет…

– И смотришь на меня с такой злобой… Отдам тебя, пожалуй, десятку рабов, пусть поиграют. Ты знаешь, как они играют с женщинами, девка?

Руэри снова закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Откуда-то из живота поднималась ледяная волна ужаса. Чувствовать себя настолько беззащитной было ужасно.

– Ты считаешь себя дочерью короля, сестрой короля, но войска Джарджата вошли в Южную Рогатку, и скоро возьмут Шуг.

– Нет!

Крик всё же вырвался из пересохших губ. Руэри в ужасе уставилась в ненавистное лицо, пытаясь понять, лжёт ли мучительница. Но нет, нет… слишком явное торжество горело в чёрных глазах, вспыхивало огнём в расширенных зрачках.

Тайгана рассмеялась.

– Ты надеялась, что он защитит тебя, да, ведьма? Но кому ты будешь нужна после того, как по тебе потопчутся мои рабы? Я разрешу им избивать тебя семихвостными бичами за любое проявление гордости. Ты – никто. Ты – ничто, и отныне тебя будут звать никак. Запомнила? Как тебя зовут, повтори.

– Меня зовут Руэри.

– Не запомнила.

Тайгана кивнула Зэжу. Тот схватил девушку за волосы и с силой ударил о колонну. Руэри вскрикнула. В голове вспыхнула боль, а перед глазами затанцевали красные круги.

– Я не расслышала, повтори ещё раз, – нежно улыбнулась Тайгана.

«Моё тело – это не я, – прошептала Ру, не поняв, произнесла ли это вслух или мысленно. – Я –больше, чем моё тело».

– Меня зовут Руэри, – прошептала, кусая губы.

– Значит, ты предпочитаешь так и остаться тупой дурой? Что ж. Отведи её во двор, раб. Пусть прикуют к столбу и выпорют. Но чтобы на коже не осталось следов. Не хочу моим рабам портить вечер. И оставят там, пока я не прикажу. Ты знаешь, что это значит, никто?

Руэри промолчала. Она до трясучки ненавидела это красивое, ровное лицо с круглыми глазами, маленьким носиком и розовыми губами. Глазами цвета шоколада, с лёгким светлым кругом по границе радужки.

– Это значит, что к закату ты будешь умолять, чтобы тебе дали хотя бы глоток воды. Ты будешь рыдать и будешь готова целовать ноги грязных рабов. Но никто не даст тебе воды, дрянь. А утром, когда я высплюсь, тебя приведут ко мне, и ты мне повторишь, как тебя зовут. Вот только я подумаю, помиловать тебя или нет.

«Я перережу тебе горло, – мрачно подумала Руэри. – Нет, я его перегрызу!».

Раб потащил девушку за волосы, и ей пришлось перехватиться за них руками и почти бегом последовать за ним. Голова взрывалась от боли, ноги скользили по кафелю, и Ру несколько раз упала.

Зеж приволок пленницу на мощённую булыжником площадь внутреннего двора. Здесь наказывали провинившихся рабов. Пороли, отсекали конечности, особенно несчастных сажали на кол… По центру высился гладкий тёмный столб, окольцованный сталью со свисающими наручниками.

«Я всё равно сбегу. Всё равно. И я их уничтожу».

Руэри приковали к столбу так, чтобы она не могла ни стоять – слишком низко, ни опуститься на колени – слишком высоко. Зэж запрокинул её лицо и плюнул прямо в глаза.

– Шлюха, – бросил он.

Вокруг тотчас собрались зеваки: рабыни, рабы и стражники, некоторые тихонько всхлипывали, сострадая ей, но в основном всё же смеялись, бросали шутки и реплики, которые Ру очень быстро перестала понимать.

Она дёрнулся, когда на плечи обрушился первый удар.

К счастью, били не семихвосткой, а всего лишь ремнём, и не очень сильно, словно берегли её кожу. Но принцесса, не привыкшая к физическим ударам, быстро потеряла сознание.

Однако самое страшное началось потом, когда солнце поднялась на небо. Тайгана оказалась права: единственное о чём могла думать наказанная – глоток воды. Хотя бы один…Лишь краткие минуты забытья были ей отрадой.

Мир кружился, качался, плавился, сгорая в пожаре. Сил плакать не было. Миг превратился в бесконечность…

Она будто снова бежала по углям горящего здания.

– Руэри, – позвали её, – Руэри… бедная девочка…

Девушка застонала, тихо, как умирающее животное. И тогда потрескавшихся губ коснулась вода. Ру принялась жадно пить, глотая и захлёбываясь, но почти тотчас воду убрали. Пленница вгляделась сквозь красную пелену.

Холодные голубые глаза…

– Риан… ты здесь…

– Да, Ру. Я пришёл за тобой, Лисёнок. Хочешь, заберу тебя отсюда? Прямо сейчас. Заберу туда, где много воды и где никто тебя не обидит…

Девушка снова закрыла глаза, чтобы не заплакать: ей казалось, что вытекут глаза. Сдаться. Сколько можно бороться с богом? И зачем? Всё лучше, чем вот это…

– Ну же, Ру. Соглашайся.

– Это подло, Риан.

– Цель оправдывает средства, девочка.

Так говорил и отец… Цель оправдывает… но какая? В голове шумело. Ветер – единственный, кто может её спасти. И какая разница, что будет потом? Главное – напиться… Он даст воды… И освободит руки из пылающих оков.

– Ты же можешь забрать меня без моего согласия…

– Могу. Но хочу с ним.

– Ты хочешь меня сломать…

Он провёл рукой по её спутанным волосам. Наклонился, и она почувствовала его прохладное дыхание, коснувшееся её уха. Потянулась к нему, чувствуя себя брошенным щенком.

– Да, Ру. В этом и смысл. Сломать и собрать заново. Такой, какую я хочу. Ты всё равно согласишься, малышка. Однажды. А я очень терпелив. Так зачем тебе мучиться понапрасну? Мне тебя жаль, Волчонок. Правда жаль, ведь рано или поздно ты сломаешься. Даже если сойдёшь с ума. Зачем это тебе?

– Дай мне ещё воды.

Риан рассмеялся, отстранился.

– Дам. Если согласишься.

«Да, я согласна. Согласна быть твоей игрушкой, собачкой, кем скажешь, только прерви эти мучения… Пожалуйста…». Ру закрыла глаза, и вдруг вспомнила тело отца. И кровь, которая била из живота. Вот только вместо светловолосой головы была голова Бастика, и тёмные волосы лежали грязной охапкой.

Вздрогнула.

– Нет.

– Упрямая, упорная. Восхитительно. Как много всего внутри тебя. Хорошо, я подожду.

Она с трудом удержалась, чтобы не закричать вслед, не взмолиться о пощаде, когда он уходил. Но всё же удержалась.

И снова жар, и снова солнце опаляет пламенем, а песок раздирает горло.

Ночь пришла как смерть – такая же долгожданная. Невыносимое солнце скрылось, повеяло тихим ветром, поднялась пыль, но Ру, повисшая на опухших запястьях, открыла рот, пытаясь глотнуть прохладу воздуха, как воду. Однако через какой-то час, девушка задрожала от холода.

Рабы разошлись, площадь опустела, и стало слышно, как перекликались дозорные на стене. Где-то завыла собака. Что-то стучало, и Ру не сразу поняла, что слышит перестук собственных зубов. Её трясло так сильно, что кожа под оковами начала саднить.

– Папа, – прошептала Ру, – пожалуйста…

«Возьми меня к себе», – хотелось ей сказать, но выговорить не получалось. Ей вдруг вспомнилось, что она могла прыгнуть головой вниз со стены Мандаринового города, или… или ещё до того, и стало безумно жалко, что в те дни она выбрала бороться, а не умереть.

И вспомнился Лис. И пыльная библиотека. И его страсть…

А ещё раньше Ру умирала от голода и тоски. И Риан её спас… вытащил буквально из чертогов смерти, но… Это было так жестоко! Отец просил жить, но… «Я всё равно не смогла. Я ничего не смогла!».

А сейчас нет даже возможности покончить с собой…

Ру попыталась не дышать. Голова гудела, и внезапно заболела грудь, но потом губы раскрылись и жадно вдохнули воздух. И девушка заплакала без слёз от собственного бессилия.

Сил не было даже, чтобы ненавидеть. И злость, так поддерживающая силу духа, испарилась словно вода.

Сдаться?

Ведь можно сдаться, отправиться с Рианом в Солёный замок, а потом… Потом в неожиданный момент нанести ему удар в спину. Но Ру отчего-то знала: такого момента не будет. И, если она сломается, если сдастся, то Риан продолжит её ломать, и остановиться она уже не сможет. «Отступая, невозможно остановиться».

«Джарджат взял Южную Рогатку…».

А, значит, до самого Шуга больше ничто не сможет остановить тигров. Королевство погибло, и принцесса, которая больше не может спасти свою страну, губит саму себя понапрасну. Все эти мучения ничего не стоят, никому не нужны.

– Зачем я выжила? – прошептала Руэри.

Она снова закрыла глаза, чувствуя, как будто падает во мрак. Ледяной, тягучий, обжигающий холодом.

Вдруг цепи над её головой грохнули. Что-то ударило по ним. А затем ещё. И ржавые символы рабство раскололись. Ру упала, открыла глаза и увидела на фоне ночного неба тёмную фигуру, показавшуюся ей диким зверем.

«Смерть», – успела подумать девушка, но фигура подхватила её.

– Тихо.

Глава 24. Свободная женщина

Голос был знакомым. Память не сразу, но отчётливо осознала: Джарджат. Но этого не могло быть: Тигр на полпути к Шугу. Его войска взяли Южную Рогатку.

– Я брежу? – уточнила пленница у видения.

– Нет. Я пришёл, чтобы тебя забрать. Молчи.

– Как…

– Потом.

Мужчина забросил её на плечо, и Ру с трудом удержалась, чтобы не завопить от боли. В следующий миг Тигр скользнул в тень стены.

– Подожди, – девушка дёрнулась. – Нэйд… мы должны взять его с собой! Я не могу его бросить…

– Где?

– В конюшне. Там, где личные султанши… пожалуйста.

Джарджат не стал спорить и уточнять, кто такой Нэйд. Он бесшумно прокрался вдоль стены к постройкам, миновал колодец и сенник, и уже вскоре беглецы оказались в тёплой конюшне. Ру молча указала в сторону денника, а, когда Тигр открыл дверь, соскользнула на землю и упала бы, если мужчина не подхватил.

– Нэйд, это я… Мы пришли за тобой.

Жеребец захрапел. Руэри сделала пару шагов (Джарджат поддерживал её за талию), обняла коня и заплакала от острой боли в руках. Нэйд захрапел, косясь на незнакомого ему мужчину.

– Это свой. Ты должен…

Джарджат снова подхватил девушку, осторожно посадил на спину жеребцу. Снял со стены узду, взнуздал Нэйда, запрыгнул позади всадницы, обнял её за талию, притянул к себе. Тихонько свистнул, дёрнул бёдрами, пуская коня вперёд.

– Ветер… он здесь… он найдёт нас…

– Я прочитал твою книгу, Руэрьи, – шепнул Тигр на наречии Элэйсдэйра, и Ру чуть снова не расплакалась, услышав родные слова. – Я знаю.

– Ты веришь?

– Не отрицаю.

Нэйд вышел из конюшни, Джарджат набросил на девушку плащ, укутав её с головой, и пустил жеребца рысью.

– Молчи.

Руэри показалось, что цокот подков по камню слышен в самом Шуге, что сейчас сбежится стража и… Она испуганно прижалась к широкой груди.

– Убей меня, пожалуйста, – зашептала, быстро облизывая потрескавшиеся губы сухим языком.

Джарджат прижал её голову к себе рукой под плащом.

– Молчи.

– Эй, кто ты?

А вот это уже был голос стражника.

– Джарджат, сын Джарджата, – невозмутимо ответил похититель.

– Но… – растерялся стражник.

Судя по движениям, Тигр скинул капюшон, а затем насмешливо посоветовал:

– Видел? Теперь забудь, что видел. Иначе ты уже мёртв, Дарганай.

«Он сейчас услышит моё сердце и поймёт, что Джарджат не один».

– Я не видел вас, господин.

Нэйд снова перешёл на крупную рысь. Руэри замутило, тошнота поднималась в горле. Она плотнее вжалась в мягкий бешмет, вдыхая запах мужчины. Их остановили пару раз, а затем конь побежал уже привольно, и девушке показалось, что стучат не четыре, а восемь копыт. Через время, показавшееся Руэри бесконечно долгим, Джарджат остановил скакуна.

– Пей, женщина.

Ей в губы ткнулись меха, и Руэри почувствовала во рту тёплую, но такую желанную воду. Она жадно выпила всё до капли. Тигр отбросил плащ с её лица. Всё ещё было темно, но, судя по отсутствию стен, беглецы покинули Благословенный Сад. Душно, безветренно, холодно. Руэри жадно глотала воздух, не в силах им надышаться.

– Куда ты меня везёшь? – спросила она, немного приходя в себя.

– Домой.

– Если нас догонят, убей меня, пожалуйста.

– Нас не догонят, Руэрьи. А если попробуют остановить, то я их убью. Не разговаривай. Спи.

Девушка снова прильнула к его груди.

– Он – повелитель снов, – прошептала измучено. – Он приходит ко мне во сне. Я не хочу спать.

– Спать надо. До Акульего города путь неблизкий.

– Акульего? Но его же захватил Риан… Зачем…

– Погоня помчится на север. На западе нас искать не будут. Акула – большой порт. Там множество кораблей. Мы затеряемся.

Джарджат обнял её обеими руками и говорил что-то ещё, но Ру, упав в сон, уже его не слышала. Видимо, Риан был занят чем-то другим, так как, вопреки всем тревогам беглянки, не приснился ей.

Руэри открыла глаза и в первую минуту ей показалось, что она всё ещё скачет. Руки и ноги немилосердно болели. Девушка покосилась на левое запястье и увидела, что оно туго перебинтовано. Косой золотистый луч, попав в щёлку между досок, золотил сено рядом с ней. В ярком свете танцевали пылинки, вспыхивая звёздочками. Девушка тихонько простонала и попыталась сесть, но едва коснулась ладонью земли, как острая боль пронзила руку до самого плеча.

– Тш-ш, – её обхватили со спины и бережно усадили. – Не торопись. К вечеру станет легче.

Она обернулась и увидела потемневшее от усталости, осунувшееся лицо Джарджата.

– Откуда ты появился? – спросила прямо. – Твоё войско же идёт на Шуг?

– Войско идёт. Я – нет.

Руэри внезапно для себя разревелась. Уткнулась в чёрную ткань его рубашки (бешмет Джарджат скинул), пытаясь удержать рвущие слёзы, но не могла не то, что остановить их, но даже понять, почему рыдает.

– Я больше не могу, – прерывающимся голосом прошептала она. – Я устала…

Тяжёлые руки легли ей на спину, а затем грубая ладонь провела по волосам.

– Моё королевство погибло, и брат – погиб, и… Убей меня, пожалуйста! Я больше не могу. Я не хочу всё это увидеть. Я так устала быть одной! Джарджат, я схожу с ума.

– Руэрьи, – шепнул он, – ты больше не одна. Я с тобой, и я не устал. Я подумал над твоими словами о союзе. И я решил: да. Твой брат будет жив. И война закончится. Я хочу мира. Ты права: мы можем стать союзниками.

– Хочешь мира и идёшь на Шуг?

Она запрокинула лицо, вглядываясь в чёрные глаза, казавшие совиными из-за тёмных кругов вокруг них.

– Я велел Ашраршу идти медленно. Очень медленно. Насколько возможно. Дьярви ушёл из Рогатки. Это правильно. Твой брат поступил мудро. Мои войска вошли в город. Я верну его твоему брату взамен на договор о мире. Мне нужен город, который я могу подарить королю.

– Себастиан не смирится с потерей Южного щита…

– Иногда стоит потерять малое, чтобы сохранить большее.

Мужчина вдруг откинулся на спину. Он упал на кипу соломы и притянул девушку к себе, расположив её на груди. Ру ещё всхлипывала, и слёзы ещё струились по щекам, но рыдания уже не разрывали горло.

– Руэрьи, я не отдам земли, которые завоевал. Выкрав тебя у Тайганы, я нарушил… – он поискал подходящее слово, затем не очень уверенно продолжил: – вясяллитеть. Но и давать клятву твоему королю я не хочу.

«Вассалитет», – не сразу поняла Руэри.

– Раньше герцоги Южного щита были королями, – осторожно намекнула она.

Джарджат задумался.

– Может быть, – согласился, спустя продолжительное время.

– Но Себастиан не согласится…

– Я помогу ему удержать всё остальное. И разрешу торговать. В Шуге заканчивается зерно. Если твой брат не заключит мир, в город придёт голод.

«Лучше что-то, чем ничего, – устало подумала Руэри, вглядываясь в лицо жениха. – Лишь бы Бастик это понял».

– Почему ты меня спас?

– Ты – моя невеста.

– И пленница. А тигры не отдают своё никому, да?

Джарджат усмехнулся, и Ру увидела на его нижней губе трещину, которая чуть сочилась кровью. И ей вдруг захотелось коснуться её губами. «Он меня спас…». Но до спасения было ещё очень далеко. Наверняка, беглянку уже ищут.

– Да, – Тигр усмехнулся, не глядя на девушку. – Не отдают.

Руэри не понравилась эта усмешка. «Он смеётся надо мной», – сердито подумала принцесса. И ей захотелось сделать что-то такое, чтобы он больше не смеялся. Она потянулась и накрыла губами его губы. Они оказались мягкими, жаркими и… И Джарджат отвернулся.

Когда снова посмотрел на неё, то больше не улыбался.

– Руэрьи, – сказал, твёрдо глядя в её глаза. – Я тебя отпускаю. Ты больше не пленница.

– И не невеста?

– Да.

Девушка растерялась.

– Я помогу тебе вернуться к брату. Если пожелаешь, можешь снова стать невестой Ляярияня.

– Но ты дал слово, что женишься на мне!

Руэри дёрнулась, чтобы вскочить, но снова острая боль пронзила запястья. Она рухнула на Тигра и вновь невольно расплакалась. Мужчина осторожно перевернул девушку на спину, наклонился над ней, упершись руками в пол по обе стороны от её головы. Удивлённо всмотрелся в лицо.

– Ты расстроилась? Почему? Ты же свободна?

– Спасибо, конечно… Но я чувствую себя не свободной, а какой-то… ненужной.

В его взгляде расцвело любопытство.

– Ненужной? Я тебя освободил и предложил стать союзниками.

– Да. Я поняла.

– Ты странная, женщина.

– Я знаю.

Руэри злилась, сама не понимая на что. Ей было обидно. Она действительно чувствовала себя брошенной и никому не нужной. «Так иногда случается: ты борешься с чем-то, потом побеждаешь, и тебя охватывает чувство пустоты», – напомнила принцесса сама себе и закрыла глаза, чтобы он не прочитал всё это в её взгляде.

– Руэрьи, посмотри на меня.

– Нет. Всё равно, Ветер нас найдёт. Он подует и…

– Он дует снаружи, женщина. А мы внутри. Риян может дуть, пока не устанет. И, когда устанет, мы продолжим путь.

Девушка с любопытством посмотрела на него:

– То есть… он нас не найдёт? А… а как ты узнаешь, когда он перестанет дуть?

Тигр снова усмехнулся и лёг рядом:

– Я привязал к ветке мёртвого дерева ленту. Посмотри в окно. Она развевается, значит ветер дует на запад.

– А где мы… нет, не говори. Когда он поймёт, что не может нас найти, он придёт ко мне, и я не смогу ему солгать во сне.

– Знаю.

– Ты зря сказал про Акулий город…

– Возможно. Он огромен, мы там затеряемся.

– А что будет, если Риан придёт во сне к тебе?

Джарджат повернулся к бывшей невесте.

– Я не вижу сны. Почти не вижу, – мягко пояснил он. – Ты хочешь есть?

– Очень.

Мужчина рывком вскочил, вышел в дверь, и Ру услышала за ней тихое ржание. Это был голос не Нэйда. Когда Тигр вернулся с бутылью вина и кругом ароматного сыра, девушка встревоженно спросила:

– А мой конь?

– Он дрался. Я поставил его в другое место.

– И Нэйд позволил тебе…

– Да. Это умный конь. Но драчливый.

Джарджат сел, вытащил нож, отрезал ломоть сыра, протянул спутнице. Руэри вонзила зубы в сочную мякоть, чувствуя, что захлёбывается слюной. Попыталась взять сама, но Тигр покачал головой:

– Не напрягай мышцы. Вечером станет легче.

Она быстро съела кусок из его руки, а затем запила его вином. Какое-то время оба наслаждались трапезой, а насытившись, снова легли на сено. Ру положила голову мужчине на плечо. Её клонило в сон, но спать было страшно.

– Я не успела прочитать тетрадь. Расскажи мне, что там написано.

– Что богов девять. Но главных – два: богиня жизни и любви и бог пустоты, ничто.

– А семеро других?

– Боги смерти, снов, порядка, войны, дорог, сделок и музыки.

– Музыки?

– Всего. Стихов, танцев, картин…

– Понятно. Бог искусства.

– Семь богов и семь щитов. Богиня создала своё королевство, чтобы хранить жизнь от пустоты. И дала твоему роду магию любви.

– Любви?

Руэри снова оглянулась. Глаза Джарджата чуть мерцали. Лучи солнца больше не попадали в щель, и пылинки уже не танцевали. «Мы на чердаке, – поняла девушка. – Наверное».

– Да. Каждый из королей Элейсдейря находит в жизни настоящую любовь.

– Так себе дар… Почему нет богини рождения?

– Жизнь и есть рождение.

– А щиты…

– Чтобы хранить землю богини от богов.

Девушка задумалась.

– А от кого защищает Южный щит?

– Бог войны.

– Но это же твой бог? Получается, став герцогом Южного щита, ты пойдёшь против своего бога?

Джарджат хмыкнул, мягко притянул её к себе, обняв рукой левое плечо девушки.

– Ты забыла: я не поклоняюсь богам.

– Даже богу тигров? Богу войны?

Он промолчал.

– Мог бы и ответить, – упрекнула она.

– Не люблю повторяться.

– А богини любви и жизни? – настойчиво уточнила Руэри.

И удивилась, когда он всё же сказал:

– Возможно. Жизнь – единственная из них, кто этого стоит.

– А что насчёт Риана? Бога умирания и снов? Какой щит против него?

– Морской.

Девушка вздрогнула:

– И он пал…

– Да.

– Получается, теперь никто не может противостоять этому богу?

Тигр не ответил, спросил внезапно:

– Как погибла Айяна?

– Её убил мой отец…

Руэри задумалась. Она не очень любила историю. Девушке казалось, что то, что было давно, уже неважно. Но принцесса помнила, что видела на сцене гору парусов, танцующих краснокосых всадников и женоподобного, кудрявого юношу, изящно машущего саблей, юноша пел звучным тенором прекрасные стихи и изображал из себя принца Ульвара, но…

Что-то было не так! Ведь отец в это время находился на западном берегу Северного моря. Именно тогда и там он и потерял руку…

– Я не знаю, – честно призналась девушка. – Вряд ли отец. Может быть Ларан, герцог Морского щита? Или Лэйда, ведь Ларан тогда уже не был хранителем… Но я помню, что со времён Нандора, Западного ветра, ставшего первым королём кровавых всадников, всегда происходил поединок между ветрами, а, значит… кто-то из них, возможно. Но Северный ветер никогда не побеждал в этом поединке. Остаётся Восточный и Южный.

– Южный и есть бог войны, – заметил Джарджат. – Воплощённый.

– А Восточный?

– Закона и порядка.

– И какой щит защищает Элэйсдэйр от Восточного?

– Горный.

Руэри снова задумалась.

– Тогда, наверное, логично предположить, что Восточный ветер против Западного? Закон и порядок против сна, хаоса и умирания?

– Возможно. Спи. Тебе надо отдохнуть.

Но девушка, свернувшись и уткнувшись носом в его рёбра, долго думала и боролась со сном, и вдруг вспомнила слова из письма герцога Эйда: «В ветрах сила Ветров, но и их погибель. Андраш признался, что ему постоянно приходится контролировать собственные эмоции, так как «можно уйти в ветер». Иными словами, если я верно понял, от силы собственных чувств, Ветер может погибнуть, полностью став ветром».

И задрожала, осознав, что, кажется, нашла то, что искала.

«Джерго злится и поднимается северный ветер, – продолжала вспоминать она. – Андраш радуется… Южный – любопытство…». Но про Западный ветер не было сказано ничего. Какие эмоции рождают западный ветер?

Вероятно, этого никто не знал, ни Эйд, ни Андраш, так много рассказавший тестю о природе ветров.

«Надо узнать. Если понять это, то, может быть, получится вызвать у него такие сильные эмоции, что он превратится в ветер и…». Руэри вскочила, обернулась к Джарджату и увидела вместо него огромного чёрного тигра. Жёлтые глаза горели огнём, а хвост, широкий, словно рука, бил о пол.

Девушка попятилась. От страха у неё пересохло в горле.

– Беги, – шепнул ей кто-то беззвучно.

И Руэри бросилась бежать.

Камни ранили босые ноги, ветви кустарника хлестали по лицу, по руке, которой Ру заслоняла глаза. Позади слышалось тяжёлое дыхание зверя. Девушка перепрыгивала через корни деревьев, через шипящие, словно змеи, ручьи, скользила по оврагам, но и хищник не отставал.

И всё же беглянка споткнулась.

Острая боль пронзила пальцы правой ноги, и Ру рухнула на скользкую траву.

Не убежать… Теперь не убежать…

Она перевернулась и увидела над головой голубое-голубое небо.

– Я начинаю сердиться, Руэри, – шепнуло небо. – Будь осторожна, не разозли меня всерьёз.

– Риан…

Девушка бессильно закрыла глаза, но всё равно продолжала видеть фарфоровую голубизну.

– Ты знала, что я приду.

– Зачем я тебе? Оставь меня в покое!

– Пока я тебя хочу, ты живёшь. Берегись своих желаний. Если ты мне надоешь, ты умрёшь.

– То есть, я должна быть благодарна тебе за твоё… Э-э-э…. желание?

Риан хохотнул. Она почувствовала, что он лёг рядом. Земля под ним словно прогнулась.

– Было бы неплохо, Лисичка.

– Ты человек и бог, – Руэри старалась не смотреть туда, где лежал он, но чувствовала дыхание мужчины. – Что в тебе от человека, а что от… божества? В тебе вообще остался человек?

– Да.

– То есть, в тебе есть настоящий Лаариан?

– Да, Волчонок. Это ужасно неудобно, признаться. Но без человека я не смог бы быть здесь. И не мог бы делать вот так…

Его рука легла ей на грудь, сдавив сосок, и Ру застонала, охваченная желанием, за которое не могла не презирать себя. Однако Ветер поймал её стон и заглушил жарким поцелуем. «Только я владею тобой, и ты – только моя. Запомни это» – прозвучало в её голове прежде, чем огонь чувственной страсти затопил сознание, и разум угас.

Когда Руэри наконец проснулась, то ощутила дикий холод. Она приподнялась на локте. Было темно, но девушка быстро поняла, что Тигра рядом нет. Стараясь не думать о порочном сновидении, она осторожно поднялась, опершись о локоть и подошла к двери. За ней обнаружилась лестница вниз. Ру спустилась, услышала в темноте дыхание спящего коня. Дверь наружу была открыта, за ней сиял шлейф лунного света.

Джарджата девушка обнаружила стоящим у колодца. Тигр смотрел на спящий город, чьи стены белели внизу. Руэри подошла и уткнулась мужчине в лопатку.

– Почему ты ушёл?

Голос звучал глухо и виновато. Джарджат полуобернулся, обнял и прижал её к себе. Но не ответил.

– Из-за меня? – настойчиво уточнила она.

– Руерьи… Я не каменный.

– А мне и не нужен каменный, – возразила принцесса.

Шагнула вперёд, обернулась к нему и положила руки на его плечи.

– Джарджат, мне нужен живой мужчина, который был любил меня, и которого любила бы я. Ты меня не любишь, я знаю, но… Мы ведь можем попробовать, да? Может быть, со временем…

– Ты мне нравишься. И я тебя желаю.

– Но ты меня отпустил и…

– Потому и отпустил.

Руэри с минуту вглядывалась в его лицо, а затем решительно поднялась на цыпочки и поцеловала мягкие, горячие губы. Джарджат вздрогнул, обхватил, прижал и жадно ответил на поцелуй.

– Ты свободна, Руерьи, – прохрипел, отстранившись. – И, как свободная, скажи: ты станешь моей женой? Союзником, помощником и другом?

– Да, – ответила она, прижимаясь к нему и чувствуя, как от радости кружится голова.

Глава 25. Люди чести

Из-за инея на ресницах мир расплывался. Ночью было безумно холодно, но день оказался ещё хуже: сверкающий под лучами мёртвого солнца снег слепил глаза, так что приходилось бесконечно щуриться. От разгорячённого скакуна поднимался пар, а пена, выступавшая на вздымающихся боках, падала и тотчас замерзала.

– Мой король, взгляните туда.

Бастик обернулся к косматому спутнику. «Так вот зачем нужна борода», – подумал нелепо и устало. Медведец в меховой шапке указывал рукой вперёд и левее. Король сильнее сощурил веки, почти до боли, и увидел кусок скалы на заснеженном склоне. Хотел было уточнить, что именно привлекло внимание проводника, но для этого нужно было двигать губами, спрятанными под вязанным шарфом.

И вдруг понял: это не скала, это Берлога…

Наконец-то!

Но, конечно, всё оказалось не так просто, и четыре часа Себастиан мысленно проклинал все горы на свете, а также неровности, кривые дороги и всё остальное, всё то, что делает близкое глазу невыносимо далёким для ног. И снова король думал о магии и порталах, о времени молодости деда, когда путь из Шуга в Берлогу занимал три или четыре часа, а не неделю. Почти неделю. Он всё ещё думал об этом, когда, повинуясь рёву рога, над пропастью упал подъёмный мост, и кованная решётка ворот поползла вверх. Усталый скакун встрепенулся, осознав, что совсем скоро поест ячменя или овса, погреется в конюшне, напьётся тёплой воды, а его липкую шерсть высушат и почистят. Нетерпеливо переступил всеми четырьмя ногами и почти бодро въехал в угрюмую крепость.

Себастиан спрыгнул, придержавшись за луку седла, чтобы не упасть позорно перед мрачными стражниками.

– Ваше величество, – к нему поспешил Рэйн, управляющий замком, – позвольте я вам помогу добраться до ваших покоев. Очаг растоплен, постель застелена, стол через полчаса будет накрыт…

– Я велел собрать лордов, – прохрипел король. – Они собрались?

– Да. Ваша ворона долетела благополучно, все лорды в Берлоге, но… Они подождут до завтра, вам же необходимо отдохнуть. В этом году зима лютая, должно быть Северное море встанет и…

Тёплая мягкая постель. Жаренное мясо, истекающее соком. Вино. И хоть немного отдыха после безумной многодневной скачки… Как же соблазнительно всё это звучит!

– Нет! – рявкнул Себастиан. – Отдыхать времени нет. Вели всем собраться в королевском зале. Я жду всех там.

– Ваше величество, но…

Король ошпарил управляющего мрачным взглядом и нетвёрдой походкой двинулся к чугунным дверям замка. «Я упаду прямо сейчас, – думал он, тяжело поднимаясь по ступеням. – И все скажут, что медведь сдох прямо в берлоге». Но откладывать разговор было нельзя: времени не было. Действительно не было. Войска Джарджата продолжали наступать с Юга. Войска Ильза двинулись на север Шёлкового щита, который пока не захватил Тигр. По слухам, лорды, не согласные с решением герцога Дайоса, заперлись в северных крепостях.

Чугунные двери высотой с два человеческих роста поддались с трудом – видимо, ими редко пользовались. Гулкое эхо разнесло шаги под тёмными сводами коридора, когда-то бывшего парадным, но теперь угрюмого и тёмного.

Когда-то, лет, должно быть восемь назад, когда герцог Эйдэрд был наместником своего сына Ульвара в щите, а герцог Ярдард – его хранителем, Себастиан приезжал сюда и даже принимал участие в каком-то мероприятии. Пир? Бал? Охота? Кажется, всё это было, но в памяти остались лишь смутные воспоминания. И всё же Бастик помнил, как пройти в тронный зал – символ власти Медвежьих королей.

К его удивлению, гранитные колонны уже озаряло множество факелов, и лица лордов – суровые, бородатые, с жёсткими, грубыми «медвежьими» чертами в этом красном освещении казались зловещими. Там, за стеной, был день. Короткий, зимний, но озарённый белым солнцем. Однако из-за редкости узких окон-бойниц в тронном зале, казалось, царила вечная ночь.

И белый трон сиял на возвышении. Жёлто-белый, вырезанный из моржовой кости. Трон самого Царя Ночи.

Себастиан оценил все девять высоких ступеней, ведущих к месту королевского величия, и, не став нелепо подниматься по ним, отвернулся от былого великолепия. Посмотрел на лордов, и снова оскорблённая ярость затопила его ноздри. Мятежники, посмевшие убить того, кого им прислал их король, они угрюмо, зло или насмешливо смотрели на юного потомка древних монархов.

– Не стану тратить время на приветствие, лорды, – процедил Себастиан зло. – Где лорд Иарлэйт, которого я прислал вам?

– Так это, – начал один из рыцарей, усмехаясь, его рыжие волосы в свете факелов казались кровавыми, – он помер. Случайно.

– Баба потому что…

– Кудряшка-Ярлэйтик, – заржал кто-то в толпе.

– Молчать! – рявкнул Себастиан, не в силах сдержать гнев. – С вами говорит ваш король!

Его голос, застуженный, ослабевшей от тяжести пути, лопнул и сорвался в писк. Лорды насупились. Их взгляды кололи враждебностью.

– Так, сами ж спросили, государь…

«Они меня сейчас порвут на части», – осознал Бастик. Но он был слишком взбешён, чтобы испугаться. Он ненавидел все эти бородатые морды, всех этих предателей, из-за которых погибало королевство. Всю их узколобость, самость, упёртость. «Горцы такие же твари», – дрожа подумал король, ярость поднималась, бурлила, сотрясала его.

– Лорд Дэрд, – прошипел Себастиан этим омерзительно севшим голосом. – Лорд Грэнэр. Лорд Эйнар. Лорд Байэрд. Лорд Дуалкан! И вы, лорды, Железного Когтя, Клыка, Могучей Лапы, Седловины, Сломанного Хребта, Одинокого Уха и Малой Грызни. Я ехал к моим медведям. К тем, кто, как я думал, знает слова «честь» и «верность». К тем, кто не даёт клятв, потому что не бросает слов. А приехал – к шакалам. Мои медведи превратились в собак. Свору псов, умеющий лишь лаять и нападать скопом.

– Государь!

Они побледнели, побагровели, похватались за сабли. Зал утонул в рёве и рыке. «Сейчас». Ярость закрутила Себастиана, как воронка в чёрном омуте, смяла здравый смысл, и ему вдруг стало почти весело. Он вдыхал воздух раздувающимися ноздрями, выдыхал через зубы. Перед ним вскипала многолицая смерть, ей юноша бросал вызов, но ему было наплевать.

– Заткнитесь. Я пришёл сказать, и я скажу. Ваш король пришёл покарать вас, и я вас покараю за то, что вы из рыцарей превратились в скотов. Мой прадед и ваш король Эйдэрд Первый, Великий, чтобы спасти свой народ от кровавой магии, от полного истребления восточными всадниками, принёс клятву верности Элэйсдэйру. Если бы не тот союз, вы все бы даже не родились. И лучше бы не родились!

Пот стекал со лба, щипал глаза, неприятно капал с носа, это раздражало, и ярость перерастала в бешенство. Себастиан перестал чувствовать слабость и боль в ногах.

– Государь, мы никому не позволим, даже королю…

– Если бы вы не были внуком…

– Молчать! – заорал он, и голос снова треснул. – Я не договорил. Если бы вы не родились, то на вас не было бы бесчестья.

– Это слишком!

– Сейчас Элэйсдэйр, который когда-то спас вас, гибнет. И все вы, сволочи, бросили его именно тогда, когда враг под стенами города! Вы боялись взбунтоваться против моего деда, потому что страшились его, как шавки медведя…

– Герцог Эйдэрд был Медведем, он был свой…

– Да? А король Ульвар, мой отец? Вы презирали его, но даже не вякали против его приказов. Вы сплетничали о нём, как бабы, но повиновались ему! А взбунтоваться решили сейчас, когда Элэйсдэйр слаб, а ваш король – мальчишка, юный и неопытный. Это очень смело, господа! Дерзайте.

Они вдруг стихли. Горло раздирала боль, а ярость внезапно улеглась, словно испарившись. Осталась одна лишь боль. Себастиан с гневом и печалью посмотрел на лордов.

– Вы убили того, кого я прислал. Не попросили меня сменить, даже не попытались узнать, может, несмотря на то, что Иарлэйт завивал волосы, в нём было то, почему я прислал его вам. Вы не задали вопроса своему королю. Вы просто убили моего друга.

Себастиан задохнулся, горло перехватил спазм. Что-то рвалось в нём, что-то, что потом не восстановится…

«Как будто у меня будет время восстановить», – мрачно усмехнулся король, скрестил руки на груди.

– Я уверен, что Иарлэйт убил двух или трёх из вас и ранил ещё нескольких прежде, чем умереть. Он тоже не хотел быть наместником. Он был моим учителем, и я знаю, что саблей лорд Иарлэйт владел превосходно. Но главное не это. Главное – он был верным. Он не желал, но поехал, потому что ему велел его король. Король, которому Иарлэйт присягнул. Вы же…

Новый спазм. Себастиан мучительно закашлялся. По щекам непроизвольно побежали слёзы. Он сипел, продираясь через лопнувшие струны своего горла. Но договорить было надо: за этим король сюда и ехал.

– Вы все уважаете только силу. Мой отец нарушал клятвы, мой отец поступал так, как считал нужным, не считаясь с вашей честью, и вы его слушались и боялись. Я дал вам право и слово, я дал вам волю поступать так, как требует ваша честь. И я ошибся. Хранители щитов предали своего короля. Лорды предали своего короля. Но даже когда лорд Кайель струсил и принёс присягу, когда герцог Дайос предал корону, когда герцог Ингемар забыл о клятвах, когда моя родная сестра… Я знал, что у меня есть Медвежий щит. Мои медведи. Мои рыцари, веками служившие своим королям, столетиями между нарушением слова и смертью выбиравшие смерть… Я знал, я верил вам. Я ошибся. Лорды, я не подниму сабли против тех, кого клялся защищать. Вы убили моего слугу? Что ж. Завершите свой выбор: убейте и вашего короля. Вы же этого хотите? Вот, я посреди вас.

Себастиан замолчал. Ему казалось, что в горле кровоточит рана, и что кровь хлынет через рот, словно накопившееся за это время разочарование. «Я не хочу жить в этом гнусном мире, – думал он. – Просто не хочу. Здесь так мерзко и подло, и… грязно».

Рыцари смотрели на него. Молчали и смотрели. Себастиан снял перевязь с саблей и отбросил в сторону. Железо жалко звякнуло о камень.

И вдруг раздался какой-то стук, а затем ещё и ещё – медведцы опускались на колени.

– Прости нас, наш король, – прошептал седобородый Дуалкан. – Мы просим твоей милости. Мы клянёмся умереть за тебя, если надо умереть.

– Да славится Себастиан Первый своего имени, внук Эйдэрда Каменного, правнук Эйнара Верного!

Себастиан пошатнулся и упал бы, если бы крепкие, могучие руки не подхватили бы.

– Нам не нужен иной король. Да не будет над нами иного короля! Ты, Себастиан, твой сын и сын твоего сына…

Зал загудел многоголосьем, точно орган. Мир закружился, завертелся и погас, как свеча, накрытая колпачком.

***

Поздний вечер распростёр свои вороньи крылья над Медвежьим щитом, а лорды всё ещё не расходились. Стукали деревянные, серебряные и глиняные чаши друг о друга, поднималась и стекала ароматная пена браги, капая на накрытые столы.

– Медвежья кровь это те не молоко, – басил довольный лорд Грэнэр, тучный и толстоносый, – её вот так вот не разбавить водицей…

– А как он, а? Я, говорит, вас всех раздавлю! Покромсаю, говорит на части. А сам-то с мою руку толщиной. Гляди-ка!

– Да-а… Вылитый дед! Молод ещё, конечно… Но молодость – не порок, пройдёт, не успеешь оглянуться. Он ещё заматереет… Но порода-то, порода уже видна!

– И не побоялся, а! Один против всех… Я уж смотрю на него, и начинаю саблю потихоньку высвобождать. Дай, думаю, порубаю малость, если кто кинется…

– Да-а… Король! Истинный Медведь!

– От руки такого и смерть принять приятно.

– М-да, – согласилось несколько голосов. – Хорошо сказал!

Снова грохнули чаши и кубки. Розовощёкая Айра прошлась и наполнила их в очередной раз. Её круглое лицо сияло радостью: в Берлоге и окрестностях уже все знали – пришёл король. Настоящий Медведь. Царь Ночи, не южанин.

– Король-то король, – угрюмо заметил черноволосый Грэн, сидевший в самом углу полуподвальной трапезной, – да ведь он всё королевство потерял, стал быть. Нам одним все щиты отвоёвывать что ль?

– А и отвоюем! – фыркнул Грэнэр. – Впервой что ль? За своего-то и подраться не жалко.

– Свой шакалами и шавками не назвал бы, – упорствовал Грэн.

Грэнэр пожал плечами и густо расхохотался округлым, приятным баском:

– А стал быть заслужили, коли назвал.

– Видно, – рассказывал кто-то восторженно в другом углу, – что морозец-то ему не привычен. Сам-то взопрел от скачки, а плащик-то, плащик, понимаешь… Как нижнее платье у девки-то. И сам худючий, а глаза – горят, как у дикого зверя. Мальчик-мальчиком, а медведь!

– Глядишь ты! – отвечал собеседник.

А в это время наверху, в спальне на втором этаже, Себастиан, охваченный жаром лихорадки, метался по чистой постели и бредил, стонал, звал то Лиса, то Астру. Старая Кэрга, повидавшая не одно поколение герцогов, протирала ему лоб полотенцем, смоченным в ароматном отваре трав, и в её единственном голубеющем от возраста глазу светилось упрямое: «Медведь, стал быть выживет. Потому что, стал быть, не этого того».

***

Элиссар стиснул кулаки. Больше всего ему хотелось вскочить, схватить одного из идиотов, встряхнуть за шиворот и шваркнуть о стену. Тупоголовые бараны! Они способны думать лишь о своей шкуре и своём кошельке! Даже не так: сначала о кошельке, а уже потом о шкуре.

– Вы поймите меня, Ваша светлость, – вещал один из баранов, щуря светлые глазки в жирных щёчках, – ваши милости-то завсегда промеж собой договорятся. Брак там устроят какой-нибудь, а наш брат, если обнищает, так ведь будет в слезах смотреть, как дочка подённичать начнёт. Жена хворая попросит там, значицца, хлебушка кусочек, а нет его…

Белесые ресницы моргнули, на щеку выкатилась сентиментальная слеза. «Да-да, конечно, именно ты и обнищаешь», – подумал Серебряный герцог, с ненавистью буравя взглядом купца высшей гильдии торговцев, рыхлобрюхого Нэга.

– Ваша правда, достопочтеннейший, – вздохнул Трэнэр, наместник Серебряного щита. – Прискорбная картина! Да сохранит нас милосердная богиня от подобной злой участи!

– Богиня-то милосердная, да ведь мы-то, люди маленькие, сами должны крутиться-вертеться…

«Маленький человек», чей алый дублет едва вмещал брюхо, чудом не трескаясь на пуговицах, тяжело вздохнул. Трэнэр растянул губы в приветливую улыбку голодной лисицы. Герцог стиснул зубы. Совет гильдии собрался в Овальном зале городской ратуши, и вот уже два часа «маленькие люди» упрямо ныли о своих проблемах и рисках, и вся суть их маленьких страданий сводилась к острому желанию отбыть из города до того, как войска тигров появятся в окрестностях. И, главное, не потратить при этом ни медного щитка на оборону города.

В помпезном, украшенном позолоченными павлинами помещении, повис тяжёлый запах духов, пота и какого-то прогорклого, противного масла. Элиссар уже знал, что торговцы обожают духи, резкие ароматы которых в их собственных глазах возвышают выбившуюся из низов братию почти до уровня аристократов.

Герцог бросил сумрачный взгляд на своего наместника. «Что мы тут делаем? – угрюмо подумал Лис. – Вздёрнуть каждого второго и дело с концом…».

Трэнэр снова улыбнулся.

– Что ж, – развёл руками, и тонкое кружево взметнулось лёгким облаком. – Вы правы, достопочтенный Нэг. И вы, Пэрг, безусловно. И с вами, многоуважаемый Кэрг, я согласен. Мы с Его светлостью не станем вас удерживать в городе. В конце концов, что такое положение, богатство, родное гнездо, в сравнении с жизнью, не так ли? Один лишь совет: оставьте всё лишнее: тюки с зерном, товары, приданое для дочерей, пуховые перины и подушки, фарфор, если он есть, персиковые ковры, золотые канделябры… одним словом, всю эту чепуху в городе.

Нэга перекосило. Тощий, желтобородый Пэрг прищурился.

– Эт-то почему это? – уточнил подозрительно.

– Так ведь не успеете всё это увезти, – Трэнэр пожал плечами. – Войска Джарджата подходят к городу, и уже завтра-послезавтра возьмут его в осаду. Но, даже если вы вырвитесь на северную дорогу, то вас встретят медовые войска Ильза, Южного ветра. Пограбить обозы им будет очень… приятно.

– Серебряный щит…

– Да-да. Вы можете поехать на запад. И мы с Его светлостью с удовольствием примем вас в Ботонде и других городах Серебряного щита, вот только…

Наместник удручённо замолчал. Потупился, неуверенно кусая кончик жёсткого уса. Первым не выдержал Фэрг, торговец пушниной. Голос у него был скрипучим, как несмазанная ось колеса.

– Вот только что, Ваша милость?

– Так ведь… Беженцы. Из Золотого щита, из Южного… Их сейчас столько! Как раз на днях получил ворону, что цены в Ботонде взлетели до небес, не хуже тех самых ворон. За комнату десять на пять шагов на третьем этаже платят золотой щиток.

– В год? – тоненько ахнул Пэрг.

Трэнэр печально усмехнулся, взглянул на него исполненным вековой тоски взором:

– Если бы! За десять дней. Ничего святого у людей нет, ничего!

Пэрг сглотнул. Торговцы заголосили.

«Может и не надо нам никакой помощи от Гленна? – невесело подумал Элиссар. – Сдать комнаты в Серебряном дворце Ботонда, и, глядишь, получится прокормить лучников…».

– Лучше уж вместо барахла, из-за которого подводы всё равно захватит враг, а не враг, так разбойные люди, вам нанять охрану, – заботливо посоветовал Трэнэр. – Столько, как говорят, разного сброда на границах…

– Разбойников в наше неспокойное время и в Шуге развелось, – проворчал Фэрг.

– Что делать, что делать, – притворно вздохнул Трэнэр. На этот раз его притворство аж бросалось в глаза. – Бедняки голодают. Что голод с людьми делает, а? Вчера был примерный работник. Или, скажем так, стражник, лучник, честный воин. Боец, способный выдержать напор проклятых тигров, а вот, поди ж ты, нет хлеба, и – туда же. Грабить честных людей! Вместо того, чтобы с достоинством умереть с голоду.

Торговцы уставились на наместника. Воцарилась абсолютная тишина. Лис потихоньку передвинул саблю вперёд, откинул назад левую сторону плаща. «Трэнэр всё же не выдержал. Он над ними издевается, и они, наконец, это поняли».

Первым затянувшееся молчание прервал скрипучий голос Пэрга.

– А есть ли у нас шанс удержать Шуг, ваша милость?

– Завтра в город вступят лучники коронеля Дьярви, – уже без издёвки ответил Трэнэр. – Вчера гильдия ремесленников выделила людей, и мы начали копать оборонительный вал. Сегодня утром мы, с Его светлостью, испытывали новое оружие – арбалет, но с ложем, скрученным в трубочку. Магистр Барнабас назвал это дулом. Прицельность его почти как у арбалета. Если тигры прорвутся через вал, мы все отступим в Красный замок. И защитники, и горожане. Его тиграм не взять. Серебряные лорды выступили нам на помощь. Медведцы тоже придут. Нам нужно продержаться пару недель, а их мы точно продержимся. Если вы поможете.

– Поможем, – кивнул Нэг.

Элиссар поразился перемене, произошедшей в торговых людях. Они больше не юлили, не хныкали. Барышники вдруг сделались мужчинами. Видимо, осознали, что, потеряв Шуг, потеряют и всё то, чем так дорожили.

«Крыса, загнанная в угол, превращается в бойца», – подумал герцог.

Трэнэр обернулся к нему, поклонился:

– Ваша светлость, прошу вас: расскажите, какую помощь мы ждём от гильдии.

Глава 26. Страсти молодости

Херенк был молод и, как многие молодые, отвратительно воинственен. Гисли старался не смотреть на товарища, чтобы не раздражаться. Особенно почему-то неприятен ему казался белобрысый хохолок, который никак не желал прильнуть к затылку и топорщился на ветру.

– Что нам тут делать, а? – волновался Херенк. – Ну скажи, брат?

«Какой я тебе «брат»? – сердито подумал Гисли, но промолчал. – По мне, так можно и ничего не делать».

Они дежурили на стенах Солёного замка, частично выдолбленного в скале, частично сложенного из гранита, и пялились на серые, тяжёлые волны, однообразно подкатывающие к каменистому берегу и тут же отступающие, словно старый, прожжённый ловелас, ни на что уже не надеющийся, но упорствующий в своих желаниях.

– Это потому, что капитан до сих пор злится на меня за тот случай. Ну, помнишь? Когда меня вывернуло на его штаны… Я был тогда ещё салагой…

«Ты и сейчас салага».

Херенк волновался, злился из-за того, что их команду оставили охранять Солёный архипелаг, в то время как королевский флот отбыл на юг Металлического моря и успешно захватил Акулью бухту. Мимо голубых глаз паренька проплывали чины и звания, награды, поощрения, подвиги и слава. Светлый хохолок возмущённо дыбился. Гисли понимал его: сам когда-то был таким же идиотом. Это-то и бесило.

«Надо было как дед – стать горшечником, – угрюмо думал он. – Лепить из глины всякое разное – это прекрасно».

Когда-то мать водила их с братом в гости к своему отцу, и дед, на радостях, дал внукам посидеть за гончарным станком, а потом перед гостями хвастался корявыми мисками, слепленными детскими ручонками. По его словам, у мальчишек был талант. Но, конечно, сын коронеля Дьярви не смог бы стать ремесленником.

Любовь к войне у Гисли закончилась с первым боем, под вопли юнги, скрючившегося у фальшборта и сжимающего пропоротое брюхо… То, что это был вражеский юнга, не имело значения. Кровь, грязь, смерть…

– Старый идиот! Вот клянусь тебе, Гис, это он назло. Знает, гад морской, что в первом же бою я бы уничтожил…

– Корабль.

– Э-э… Не, ну корабль – это вряд ли, но…

– Корабль на горизонте, Херенк.

– Что?

– Флаг не виден. Подавай сигнал на острова Бона.

Дул западный ветер, и оттого неизвестный корабль шёл полным ходом прямо на восток. На Солёный замок. Херенк несколько секунд потратил на то, чтобы осознать сказанное, а затем бросился к сигнальной башне.

– Подожди, – крикнул Гисли. Его голос вдруг охрип. – Раз, два… шесть… десять… Херенк, это флот. Объяви полную боеготовность.

Парнишка замер, а затем нерешительно возразил:

– Идут уверенно, явно знают локацию. Это свои, Гис. И, опять же, корпуса… и…

– Возможно. Всё равно объяви полную готовность. Лучше встретить во врагах друзей, чем наоборот.

Херенк передёрнул плечами, но был вынужден повиноваться старшему. Он взбежал на башню, развёл сигнальный костёр, повернул зеркала сначала на север, где располагалась золотая цепь и Радужные ворота, затем на юг – к другим островам. Три вспышки – две – две – одна. Готовность к бою. Спустя пару минут соседние острова заподмигивали: «Одна – три – две». К бою готовы.

«Может, я и не прав, – угрюмо подумал Гисли. – Может, я и правда скептик и фаталист, только что это меняет?». Он поднял рог и затрубил, извещая солёную команду о том, что стоит зарядить огромные настенные арбалеты. Их болты по размеру не уступают копьям, а во взведении тетивы, участвовало шестеро человек. Зато эти арбалеты побивали доски бортов навылет.

– Может, это наши из Акульей бухты возвращаются? – спросил Херенк, подбегая.

– С чего бы? – буркнул Гисли.

И оказался прав.

«Лечь в дрейф» – командовали сигнальщики, но корабли продолжали движение, искусно обходя подводные скалы.

– Натягивай! – заорал Гисли, и его команду голоса старшаков разнесли по стенам.

Едва корабли приблизились на расстояние чуть дальше, чем нужно было для выстрела, они развернулись. Грохнуло. Стена в нескольких метрах от Гисли взорвалась каменными осколками. Кто-то страшно закричал.

«Что это за новое оружие?» – успел подумать сын коронеля, а затем заорал:

– Цельсь! Пускай!

Сотня металлических болтов взвилась в воздух и упала, не достигнув деревянных бортов. Ответом послужил новый залп, и новые каменные фонтаны в трескающихся стенах. Гисли обернулся и увидел, как, проломив каменный зубец, рядом упал металлический шар, крупный, как у каменное ядро катапульты. Но стреляли точно не они: вражеский флот затягивало облако грязного дыма.

«Это огнедых, – сообразил Гисли. – И он так мощен, что пробивает камень. При этом длинна выстрела увеличена… Они нас уничтожат прямо на стенах!».

– Не стрелять! – закричал, а затем затрубил в рожок, подавая сигнал. – Готовьсь к рукопашной. Ручные арбалеты к бою. Всем спрятаться за стену.

Защитники затаились, но ядра с вражеского флота продолжали свою смертоносную работу.

– Первую стену сдать! – снова затрубил Гисли.

Их слишком мало. Он не может потерять всех просто вот так, на стенах, почти безоружных. Вернее, вооружённых тем, что их не спасёт. И почему старшим поставили именно его? Да, боевой опыт. Да, ходил с принцем Ярдардом. Но Гисли не было и двадцати…

– Отходим! Отходим!

Пусть корабли подойдут ближе. Пусть даже их команды захватят наружную стену. Есть ещё внутренняя. И вот там их шансы уравняются…

Грохот. Взрыв. Гисли упал, вскочил, перестав чувствовать левую руку.

– Гис… Гис…

Он обернулся. И его чуть не вырвало: каменным осколком Херенку разорвало живот. У парня не было сил даже орать. Даже белесый хохолок поник, точно подстреленный.

– Я не… я… – хрипел тот, и на губах его кровавилась пена.

Гисли саблей прервал его мучения.

Неприступный Солёный замок был взят через шесть часов тяжелейшего боя. Но Гисли, провалившийся в беспамятство, этого уже не увидел.

***

Бруни ухмыльнулся, и Астра поразилась тому, как воинственно стал выглядеть вечно встрёпанный и неуклюжий парень. И вовсе не из-за местами проржавелой кирасы, которую студиоз, наверное, нашёл на чердаке родительского дома. Или в историческом крыле университета.

– … и тут Матс чует, что дело плохо, и такой: «Да, уважаемый, конечно, мой кошелёк к вашим услугам. Сейчас, только достану его из штанов». А сам мне подмигивает. И я, конечно, бах на колени и давай рыдать про матушку. Ну, бандюганы растерялись, а Матс как засвистит, и сразу вся десятка как набежала, и мы этих зас… прости, негодяев раскатали, как баба тесто!

Десятками называли отряды добровольцев, патрулировавших улицы в тёмное время суток. С лёгкой руки герцога Элиссара эти отряды возникали повсюду. Их организовывали гильдии, улицы, и вот – даже университет счёл необходимым присоединиться к дежурствам. Раздать всем свистки для призыва о помощи тоже было идеей Лиса. Всех пойманных за грабежами скручивали и отводили в Красный замок к герцогу, возглавившему оборону города. Там их кормили, а затем отправляли рыть оборонительный ров.

– А вчера мерзавцы проникли в крыло алхимиков. Ночью. И магистр Прэтченг, охранявший здание, скрутил троих. Представляешь?

Астра вспомнила щупленького старичка с вечно опалённой реактивами седой бородкой-клинышком. Подлила Бруни сметаны в оладушки.

– Как это?

– Ну… сначала он спрятался под столами, конечно, но потом они разбили сосуд с кремниево-натриевой жидкостью и…

Девушка рассмеялась.

– Когда мы услышали шум и прибежали, Старик сидел верхом на плачущем верзиле и бил его железной трубкой для отвода пара по голове…

– Кстати, Бруни, – Астра посерьёзнела. – Насчёт пара… Я тут такую штуку придумала… Посмотришь чертежи? Помнишь машину Барнабаса, которая откачивает воду из шахт? Паровую машину?

– Ну? Конечно.

– Я тут подумала… И накидала тут…

Астра смутилась, а затем достала свёрнутый лист бумаги, бережно расправила его на столе. Они ели прямо в кабинете Серебряного дворца, чтобы не тратить лишнее время. Девушка просто сдвинула все бумаги на один край стола, освободив пространство для тарелок.

Бруни прищурился.

– Это… ковш? Только с зубцами? Ты думаешь, эта штука сможет копать?

– Не знаю. Но вот смотри, вот тут вода испаряется, и пар раздвигает вот эти меха. Этот рычаг двигается и…

– Интересно, – прошептал Бруни, враз посерьёзнев. – Получается, паровая копальная машина? Астра, ты даже факультет дятлов не закончила! Ты – гений!

– Нет. По сути, это всё та же машина Барнабаса. Я только…

Но Бруни вдруг подхватил девушку на руки и закружил.

– Это гениально! – завопил он. – Астра, это гениально! Ты – юдардов гений! Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Это прорыв! Это настоящий прорыв! Ты должна стать троллем, или… или…

И замер. На них смотрел Элиссар, застывший в дверном проёме. Серо-зелёные глаза герцога потемнели от гнева. Губы были плотно сжаты.

Бруни осторожно поставил девушку на пол.

– Добрый день, Ваша милость, – забормотал сконфужено. – Астра…релия тут такое придумала… Уверен, вам понравится.

И оглянулся на балкон.

– Добрый вечер, – процедил Лис.

Он дёрнулся и шагнул к ним.

– Это машина для копания земли, – пояснила Астра. – Но я её ещё никому, кроме Бруни, не показывала. Может быть, я ошиблась в расчётах…

– Но Бруни вы уже показали? И как, расчёты верны?

Ей не понравился его ехидный голос, в котором сквозило что-то неприятное. Злость? Презрение? Она не могла понять, что.

– О, я… я же – дятел, – пояснил студиоз смутившись. – Это надо магистру показывать…

– Бруни, забери, пожалуйста, чертёж, – вздохнула девушка. – Покажи… кому-нибудь, кто в этом разбирается.

Студиоз цапнул бумагу, неловко поклонился герцогу, пробормотал что-то невразумительное и бочком-бочком выскочил в коридор.

– Ваша светлость, не надо меня сверлить взглядом. Я всё равно его не пойму. Лучше скажите прямо, чем вы снова недовольны? Из дворца я не выходила никуда дальше сада. Вино не пила. Что снова не так?

– Он к вам прикасался! – раздражённо процедил Элиссар. – Он вас лапал, Астра! Для невесты короля…

– Хватит! Довольно!

Астра не выдержала и перешла на крик. Лис остановился, и злость на его лице переросла в растерянность. Девушка редко позволяла себе кричать.

– Да, я была неправа! Я зря пошла в тот кабак. Да, вы спасли мне жизнь и… и честь. Но я устала, Элиссар! Я тут словно погребена заживо. Я давно узница королевского величия. А я жить хочу! Мне мало просто читать книги, мне нужны те, с кем их можно обсудить, те, кто понимают, как отделить примесь серы от руды, те, кто…

Герцог глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, прошёл к окну, не обращая внимания на тарелки и остатки еды в них, и всё это безобразие – среди важных документов и бумаг.

– Астрелия, – промолвил, сдерживая клокочущую ярость, – я понимаю. Но разве для общения нужно, чтобы мужчина брал вас на руки? И разве я против того, чтобы к вам приходил… кто-либо? Студиоз, магистр? Я не хочу вас удерживать в моём особняке, но… На улицах всё ещё не спокойно. А вы – невеста моего короля. Я отвечаю за вас.

– Мне очень жаль, что Себастиан именно меня выбрал своей невестой. Я плохо воспитана и слишком хорошо образована, чтобы быть куклой в шелках и бархате.

Лис удивлённо обернулся. Астра, нахохлившись, сидела в кресле, и её нижняя губа дрожала от обиды. И мужчина вдруг ощутил себя виноватым. «В самом деле, – подумал он. – Я злюсь на торгашей, на тех, кто пытается нагреть руки на беде города, на всех этих… дворянчиков, убежавших под маменькин подол, а срываюсь на ней».

Он подошёл, сел рядом с креслом на край стола. Взял её узкую ладонь в руки.

– Астра, простите меня. Я понимаю, что вам всё это тяжело и непривычно…

Она зло выдернула руку и яростно посмотрела на него.

– То есть, Бруни касаться королевской невесты не может, а вы – можете? – прошипела она.

Элиссар смутился. Встал.

– Мне жаль, что я прервал вашу беседу, – произнёс холодно. – Хотел сообщить вам вести от Себастиана. Его приняли в Медвежьем щите. Лорды принесли присягу. Король предполагает, что через неделю или две будет в Шуге. Ещё раз: простите мне мой недостойный тон.

Он коротко поклонился и направился к выходу.

– Подождите! Ваша светлость, – Астра схватила королевского побратима за руку, – я тоже не права. Но, понимаете, Бруни это… Ну он мне как брат. Как Гисли, как Домар. Пожалуйста, не думайте обо мне настолько плохо! Меня это… это… оскорбляет.

Лису почудился какой-то шорох за дверью, но проверить он не мог, так как девушка продолжала его удерживать и явно ждала ответа.

– Давайте об этом забудем? – вымученно улыбнулся ей герцог. – Мы извинились друг перед другом, и… Сейчас все раздражённые, и это понятно. Поверьте, я стыжусь своих слов и…

«Чувств», – мысленно добавил он.

А, когда Астра выпустила его руку, поспешно покинул кабинет, почти бегом спустился в сад, подставил лицо холодному ветру. «Это не забота о чести Себастиана, – понял в ужасе. – Я… я её ревную. Она ошибается: я не думаю о ней чего-то плохого. Мне просто больно видеть, как руки другого мужчины касаются… её».

Открытие ошеломило его, ошпарило стыдом и чувством вины.

Пока его брат там, на севере, рискуя своей жизнью… Он вот тут… Фу, какая же мерзость!

Элиссар закусил губу, ударил кулаком по шершавому стволу сосны.

В серых, как осенние тучи, глазах застыла обида непонимания. Мягкие розовые губы и нежное лицо словно светятся в полумраке кабинета. Милая родинка на мочке левого уха. Светло-русые пушистые ресницы, чуть намеченный контур светлых бровей. И эта голубоватая жилка, проступающая на виске…

Лис глухо зарычал. Бросился в конюшню, поспешно оседлал свежего коня.

Наваждение! Это просто наваждение. Но о нём никому не надо знать. Ни Себастиану, ни, тем более, Астре. Элиссар справится с ним. Непременно справится! В конце концов, преодолел же он страсть к Руэри?

«Да, – шепнул ему рассудок, – но Руэри ты не мог уважать. Ты мог уцепиться за презрение, как за спасительный канат. А Астра… она… само совершенство». – «Поэтому именно Астра достойна короля!» – яростно возразил Лис сам себе, вскочил в седло и выехал на набережную Шугги.

Можно было поехать в Красный замок и проконтролировать подготовку к обороне, а можно – посмотреть, как продвигается создание вала вокруг города.

– Машина, копающая землю, – прошептал он, и сердце сжалось в детском восторге. – Какая же ты… Необыкновенная!

Как же Лис понимал Бруни! Ему самому захотелось вернуться, схватить Астру в охапку и закружить, чтобы хоть как-то выразить своё восхищение.

Так, не думать… не о ней!

Тигры медлили. Подозрительно не спешили. И защитникам столицы это было на руку, но сейчас Элиссар жаждал боя.

– Ваша светлость!

Он оглянулся и увидел Ойвинда. Шёлковый лорд тоже был верхом, его тёмный дорожный костюм подчёркивал атлетически-прекрасную фигуру. Широкие плечи, узкая талия, должно быть, в своё время Ойвинд имел определённый успех среди женщин. И Лис вдруг ощутил новый укол ревности. Да что ж это такое с ним творится?!

Сдерживая неуместное раздражение, спросил любезнее, чем самому хотелось:

– Вы уезжаете из города, лорд Ойвинд?

– О, ненадолго, – усмехнулся тот в усы. – Получил известие от Её величества. Гленнские мерзавцы заартачились. Они отвыкли от мысли, что у них есть королева. Надо бы кое-кого тряхнуть. Вы там самое интересное не начинайте без меня.

– Постараемся. Что ж, успеха.

– Герцог Элиссар, я хотел заехать к вам, но… Так лучше, что мы встретились. Понимаю, что такие планы нужно обсуждать заранее, а не сидя на лошадях посреди набережной. Вы много сделали для обороны столицы. Город не узнать! Если вам понадобится Шёлковый дворец, слуги или там… ну, запасы провизии, например, то, будьте добры, не стесняйтесь. Вижу, что против тигров Шуг вы удержите. Да и Серебряные войска вам помогут. Однако меня беспокоит Ильз, идущий с севера.

– Меня тоже, – буркнул Лис, пытаясь понять, к чему клонит кот.

– И я подумал: если бы Его величество пошёл не на юг, а выступил с медведцами на восток? Пока вы расправляетесь с тиграми, мы бы зажали жабра волков. У меня нет ворон, наученных летать в Медвежьи горы. Может быть, сами напишете королю? Я бы предложил ему пересечься в Гленне, и вместе с гленнцами напасть на тыл медовиков с северо-запада. А уж задачу уговорить скупердяев я беру на себя.

Элиссар задумался.

– Неплохая мысль, – вынужден был признаться несколько минут спустя. – Я напишу королю. И Жаэрту, наместнику Шёлкового щита. Он отвёл несогласных с решением герцога Дайоса на север Шёлка. Если бы с северо-запада по Горному щиту ударили медведцы, а с юго-востока – шёлковые рыцари…

Ойвинд улыбнулся.

– Было бы неплохо отбросить северян на север, не так ли? А заодно поменять хранителя Гор.

«Лис, не верь ему! Он обманщик и плут», – яростно зашептала интуиция. Элиссар усилием воли подавил предубеждение. Ещё немного, и Лис начнёт кидаться на всех соратников мужского пола. Ещё раз взвесил доводы Шёлкового лорда. Они были логичны и разумны. Кивнул.

– Да. Неплохо.

– То есть, я могу рассчитывать на ваше письмо королю?

– Да. Можете.

Они раскланялись друг с другом, и Элиссар помчался на юг, посмотреть, как идут работы на Южном валу. Рано или поздно, но тигры всё равно подойдут к границе города.

Глава 27. Камень в трещинах

Руэри проснулась от собственного крика. Выбралась из обеих попон и тёплого плаща Тигра, огляделась. Джарджат сидел неподалёку, созерцая вечернее солнце. Вчера беглецы долго ехали, пользуясь безветрием. Девушка снова сидела впереди мужчины: её руки начали заживать, но брать управление конём в них явно было ещё рано.

– Джарджат! – прошептала принцесса, захлёбываясь слезами. – Джарджат, что я наделала!

Он обернулся, встал и подошёл. Она бросилась ему на шею, обняла её своими больными руками. Ткнулась в рубашку.

– Он меня спросил, и я ответила! Теперь он знает, где нас искать! Но я не могла, я не могла солгать и…

– Руерьи, – мягко позвал Тигр. – Посмотри на меня.

Ру подняла мокрое лицо, заглянула в непроницаемо-чёрные глаза.

– Он нас не найдёт, – шепнул Джарджат. – Не бойся.

– Но…

– Мы его победим, женщина. Мне нужно лишь, чтобы ты была в безопасности.

– Эмоции. Надо понять, какими чувствами Риан вызывает ветер! Север – это злость, гнев. Восток – радость, счастье. Юг – любопытство, интерес. Какие ещё есть эмоции? Зависть? Тоска?

Её всё ещё трясло. В этом сне она снова была с Ветром, и на этот раз Риан не был нежен со своей бывшей невестой. Проклятые сновидения! Ру знала, что неповинна в них, но не могла не испытывать стыда и отвращения за саму себя. А вернее, за реакции своего тела.

– Я всё ещё нравлюсь тебе? – спросила угрюмо. – Ты всё ещё меня хочешь?

Ей непременно нужно было это узнать. За время неволи и побега, Ру похудела, почернела, покрывшись бронзовым загаром. Зато хоть веснушек не было. Утром беглецы выехали на берег какой-то речушки, и девушка, наконец, смогла тщательно вымыться и отмыть волосы от грязи и жира. Стало легче. В том числе и морально. Джарджат тоже искупался, и невеста откровенно полюбовалась обнажённым телом воина, мускулистым и покрытым шрамами.

И сейчас, в его объятьях, она помнила, что именно находится под плотной чёрной рубахой.

– Хочу.

– Я стала страшной. Как чёрная головешка.

– Мне нравится.

– И тощей.

– Это временно.

– И…

Ему надоело, и он просто поцеловал её потрескавшиеся от сухого воздуха губы.

– Возьми меня, – прошептала Руэри между поцелуями. – Я хочу стать твоей.

– Твои руки…

– … уже почти здоровы.

Его губы коснулись ложбинки на её шее, стали спускаться к ключице, но внезапно Тигр отстранился.

– Я обещал, что лягу с тобой после свадьбы…

Руэри тихо зарычала, гневно выдохнула. Нет, держать своё слово, это, конечно, хорошо, но… Джарджат выпустил её из объятий, отступая. Глаза его возбуждённо горели, и Ру видела, что Тигр с трудом держит себя в руках. Она чувствовала, как пульсирует кровь, как её тело наполняет желание. Её собственное желание, а не то, которое навеивал Риан.

– И как у вас происходят свадьбы? – уточнила, отворачиваясь.

– Сначала пир.

– Невеста на нём присутствует?

– Нет. Только родственники и друзья жениха. Женщины не присутствуют на мужских пирах.

– Понятно. А рабыни? Ну, знаешь, танцы там...

– Да.

– Хорошо, а когда появляется невеста?

– Ночью. После пира жених к ней входит.

«Весёленькая доля, – хмыкнула Руэри, успокаиваясь. – Впрочем, логично. Для их девушек замужество – явно не повод для веселья».

– А на утро выносят окровавленную простыню?

Его молчание заставило девушку обернуться. На лице Джарджата отчётливо проступило недоумение.

– Зачем?

– Ну там… с девственной кровью жены.

Ещё пара минут.

– Нет.

– Тогда давай разобьём нашу свадьбу на два этапа? – Руэри коварно улыбнулась. – Родственников и друзей на пир ты соберёшь потом, а к невесте войдёшь сейчас? Я даже не против, чтобы потом на пиру перед тобой потанцевали рабыни.

Джарджат расхохотался и вдруг шагнул к ней, подхватил девушку на руки, легко поднял, ткнулся головой в её живот, а затем запрокинул лицо.

– Я, Джарджат, шах и повелитель тигров, владеющий Двуречьем Погибших земель, названный сын Джарджата, эмира Смертоносных песков, своей волей и разумом беру тебя, Руэрьи, дочь Ульваря, короля Элейсдейря, герцога щитов Серебряного, Морского, Южного и Шёлкового, наместника королевства Гленн, в жёны.

А потом добавил, осторожно вернув её на землю и глядя в маренговые глаза тёплым взглядом:

– Даю тебе слово, что кроме тебя других жён у меня не будет. Обещаю, что защищу тебя и буду беречь.

Наклонился к её губам, но Ру отстранилась и тихо подсказала:

– И любить.

– И любить, – согласился Тигр.

Но Руэри снова не далась. Отступила на шаг, не сводя с мужчины пристального взгляда.

– Я, Руэри, дочь Ульвара, короля Элэйсдэйра, наместника королевства Гленн, герцога и хранителя Южного, Серебряного, Морского и Шёлкового щитов, дочь Ильдики, королевы Гленна, герцогиня и хранительница Южного щита, беру тебя, Джарджат, сын Джарджата, Тигр Ночи, в свои мужья. Клянусь тебе в верности и любви.

– Так выходят замуж у вас? – с любопытством спросил Тигр.

– Нет. Так выхожу замуж я.

Его глаза блеснули, и жаркие губы, наконец, коснулись её губ. Руэри задрожала от возбуждения под лаской сильных и нежных рук.

Они справятся! Они победят. Непременно. Они – люди из разных миров, но они – люди и смогут договориться и научиться понимать друг друга. Пусть и не сразу…

Но вскоре мысли исчезли из её головы. Охваченная пламенем, Ру не заметила, как оказалась обнажённой, и как обнажённым оказался он. Как мужчина отнёс её на руках, уложил на попоны и плащ. Всё это мелькнуло мимо её сознания. Его поцелуи, его ласки и её собственный отклик пылали в ней, плавя и мучая.

И вдруг она разом очнулась из-за резкой боли. Отпихнула мужчину обеими руками, сморщившись.

– Нет!

Джарджат замер.

– Почему?

– Мне больно.

Он догадался не сразу.

– Ты… девственница?

Руэри сердито посмотрела на него.

– Естественно, да, – прошипела сквозь зубы.

– Естественно? – переспросил Тигр с тупым выражением на лице.

А потом упал рядом, повернулся к ней.

– Прости, – шепнул и поцеловал её обиженные глаза.

– Ты считал меня шлюхой? – мрачно уточнила она.

– Нет.

– Не отпирайся. Все считали, – девушка нервно и зло рассмеялась. – Но поздравляю: тебе выпало две шестёрки. Да, у меня не было до тебя других мужчин. Ты доволен?

Её губы дрожали, и она закусила нижнюю, чтобы не расплакаться.

– Руерьи, – мягко прошептал Джарджат, ткнув её лбом в висок, – на моём ложе не было девственниц. Я боюсь причинить тебе боль.

– Как это? А разве… Нет, подожди, серьёзно?

– Теперь я понял твои слова про кровавую простыню. У нас муж не лишает невесту девственности. Нет ничего приятного в том, чтобы женщина под тобой кричала от боли.

– А… а кто лишает?

– Евнухи.

– Э-э-э… А…

Руэри растерялась.

– Подожди, – прошептала она удивлённо и в недоумении приподнялась на локте. – Но… ваши евнухи разве могут спать с женщинами? Разве они не кастраты?

– Не могут. И не должны. Никто не спит с невестой другого. Для этого используют специальный инструмент.

Принцесса шокировано уставилась на Тигра.

– И… когда же происходит это… действо? В брачную ночь?

– Когда девочка становится девушкой. Когда у неё появляется первая кровь.

– Ничего себе! И как же жених узнаёт, что он у неё первый?

Джарджат усмехнулся, подобрал тёмную прядь с её щеки, покрутил в пальцах.

– Гарем. Женщина до замужества не видит мужчин.

– А если…

– Если иначе, то ведь изменить можно и после свадьбы. Не всё ли равно когда?

Руэри задумалась. Потом подумала ещё.

– Ты прав, – согласилась неохотно. – Но, знаешь, если у нас родится дочь… Я против, чтобы её… Ну, ты понимаешь… Чужие мужики… даже если они не совсем мужики…

Тигр рассмеялся, снова склонился над невестой и вновь нежно поцеловал.

– Я буду осторожен, – пообещал ей хрипло.

И сдержал слово…

Они проскакали день и ночь, Ру пришлось спать в объятьях мужа прямо в седле, но в этот раз Риан не пришёл к ней во сне. Остановились беглецы лишь, когда солнце поднялось ближе к зениту. Джарджат, по-видимому, прекрасно знал горы, потому что без труда нашёл пещеру, в которой путники и спрятались от палящих лучей солнца.

А ещё в ней была вода: в глубине извилистого хода тёк небольшой ручей. Ру наклонилась к холодным струям, зачерпнула и с наслаждением принялась пить из ладони. А потом вдруг вздрогнула.

– Джарджат!

Она бегом бросилась обратно, врезалась с размаху в его грудь.

– Я знаю! – закричала так громко, что он зажал ей рот.

– Тш-ш. В горе нельзя кричать.

Принцесса закивала. Джарджат отнял ладонь.

– Что случилось?

– Похоть!

Его взгляд стал недоумевающим. Ру схватила мужа за руки и запрыгала, возбуждённая.

– Похоть! Вот эмоция, от которой поднимается Западный ветер! Как я сразу не догадалась! Вожделение, желание. Чем оно острее, тем сильнее ветер. И, если поднимется ураган, то, может быть, Риан погибнет, уйдёт в ветер, понимаешь? Об этом рассказывал Андраш моему деду. А теперь я уверена, что…

Она споткнулась. Ну не объяснять же Тигру, как именно она это поняла? Не рассказывать, про сон-не сон, когда они с Рианом летели над Элэйсдэйром, и о том, как она чуть не стала женой врага. И ещё о том, что в ту ночь дул именно западный ветер.

– И как это нам поможет?

Руэри облегчённо выдохнула. Джарджат не стал задавать неудобных вопросов.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Но ведь это – его слабое место.

«И потому, приходя ко мне в снах, он каждый раз меня берёт. Это желание – не моё. Я во сне чувствую его страсть». Ей стало легче дышать.

– Надо спать, Руерьи. Нам нужно будет ехать вечер и ночь. Надо набраться сил.

– А если подует ветер с запада?

Тигр усмехнулся:

– Не подует.

И к удивлению принцессы, оказался прав.

Жара отступала. Утром солнце выглянуло из-за туч, видимо, лишь для того, чтобы проверить, ушла ли ночь. Усталые кони выехали в долину, которую золотой полосой рассекала река. Широкая, полноводная, наполненная белыми парусами кораблей. Черепичные крыши домов теснились друг к другу, словно перешёптываясь о чём-то важном. А впереди поднимались могучие стены городской крепости.

Ру застыла.

Нет.

Не может быть.

Это же не… Но… Она закрыла глаза, снова открыла, не в силах поверить, а затем оглянулась и заглянула в смуглое лицо мужа.

– Южные ворота? Но… разве мы не… А Акулий город?

И задохнулась от внезапного осознания.

– Ты меня обманул!

Отвернулась резко, кусая губы.

– Руерьи, – мягко позвал он, обнял её за плечи, попытался повернуть.

– Не надо, – прошипела она.

– Ты злишься?

– Да. И да, я понимаю, что ты прав. Я поняла, что ты должен был так поступить. Это было мудро. Ты знал, что он меня спросит, и что я отвечу правду. Ту правду, которую считаю ей. Обмануть его можно было, только обманув меня. Поэтому западный ветер дул не там, где мы ехали, а там, где он нас искал. Не вдоль дороги на север, а вдоль пути на запад. Но я всё равно злюсь. И мне всё равно обидно. Пусть я и неправа.

Тигр привлёк жену спиной к себе, зарылся в её волосы.

– Просто дай мне успокоиться, – попросила она. – Я справлюсь.

Мужчина кивнул (она почувствовала это затылком) и снова пустил коня.

Они скакали на Нэйде, значительно окрепшем за время их путешествие. Ятаган, жеребец Джарджата, весело и свободно мчался то впереди, то позади них.

«Я дома, – вдруг осознала Руэри и сердце затопила радость. – Я дома, и Тигр меня спас».

Она обернулась к нему, вглядываясь в это лицо, как будто заново его увидела. И оно вдруг показалось ей нереально красивым. Чёрные брови, бронзовая кожа, щетина, отросшая до размеров маленькой бороды, и этот излом нижней губы, более широкой, чем верхняя. Руэри невольно потянулась и нежно поцеловала этот излом.

Тигр рассмеялся.

– Потерпи, женщина. Осталось недолго.

«Совсем скоро мне наберут ванную, и я натру кожу ароматной пеной и… и…». Руэри прислонилась затылком к его плечу, не в силах удержать широкую улыбку, от которой губы едва ли не треснули.

– Клянусь! – воскликнула она. – Я до вечера не вылезу из ванной!

– Я тебя вытащу, – пообещал Джарджат.

И в этот миг над ними раздался крик сокола. Тигр вскинул руку, засвистел. Руэри пискнула, когда с неба на них почти упала хищная птица и впилась когтями в кожаный поручень на руке всадника. К его ноге была привязана порядком взлохмаченная ленточка.

Джарджат снял и развернул её. Нахмурился.

– Что случилось?

Он нехотя покосился на жену. Подумал, но, видимо, признал её право знать.

– Ильз, Южный ветер, вошёл в Горный щит. Медовое царство объявило Элэйсдэйру войну.

Сердце Руэри стиснуло отчаяние.

– Мы не выстоим! – прошептала девушка. – И с севера, и с юга… Нам не выстоять!

Тигр привлёк её к себе, нежно поцеловал в лоб.

– Ты забыла, женщина, что я стану союзником твоего брата? Ты останешься в Южных воротах, в безопасности. А я двинусь на север, остановлю тигров и предложу королю союз. Когда Ильз обнаружит, что против него не один твой брат, он отступит. Он неважный воин, Руерьи. И знает это.

– Ты не понимаешь! – прошептала она. – Я думала, против нас – один Риан. И ты, но это… это другое. А теперь я вижу, что Риан не один. А, значит, всё это – план Иштвана. Понимаешь? А если это план хозяина ветров, то против нас не один – четыре ветра.

Джарджат встряхнул руку, и сокол снова взмыл вверх.

– Разумно. Схлестнуть Элейсдейр и тигров, убить короля, а потом самим ввести войска. Всё выглядит умно. Но как Иштван заставил твоего брата отказаться от сватовства?

– Не знаю. Честно, не знаю. Но только это случилось, когда в Шуге был Риан. И это привело к гибели моего отца. Себастиан верит Западному ветру. Я… я тогда была влюблена в Риана и плохо понимала, что происходит вокруг. И слишком поздно догадалась, что ему нужно на самом деле.

– Что?

– Моя рука. А вместе с ней – всё королевство. Ведь я – наследница моего брата, если тот умрёт.

Руэри замерла. «Что я делаю? – подумала испуганно. – Я же сейчас…». Тигр словно почувствовал, её замешательство.

– Руерьи, – позвал мягко. – Мне не нужен Элейсдейр. Всё, что мне было нужно, я взял. Без твоей руки. Я же сказал, что больше не враг твоему брату.

Девушка порывисто выдохнула, виновато взглянула на него.

– Прости. Мне очень трудно верить. Даже тебе. Хотя кроме тебя мне верить больше и некому.

Он не ответил, если ответом не считать поцелуй.

Руэри опасалась встречи с Харааном, но мерзкого визиря нигде не было. Дворец Южных герцогов встретил их приветливой тишиной. Подошёл незнакомый ей персичанин в алой чалме. Поклонился. Поприветствовал.

– Жди меня в этом дворе, – приказал ему Джарджат на родном наречии.

Подхватил жену на руки, внёс в прохладную сень коридора. И Руэри рассмеялась, когда они оказались всё в тех же покоях покойного лорда Рандвальда, с которых и начался её плен. Ткнулась носом в шею мужа.

– Я снова пленница?

Тигр посадил её на постель, присел рядом, серьёзно посмотрел в лицо.

– Нет. Я вернусь через два часа.

– Не торопись. Сделай всё, что нужно, а я пока приведу себя в порядок и отдохну. Мы союзники?

– Да.

– Ты расскажешь обо всём, что произошло, пока я…

– Да. Руерьи, мне нужна твоя помощь. Я умею воевать, но не умею жить. Я умею управлять войском, но не землёй и людьми мира.

Она прислонилась лбом к его лбу, улыбнулась блаженно.

– А я не умею воевать и защищать землю. Но, надеюсь, умею ей управлять.

Не выдержав, поцеловала его в губы.

– Мы – идеальная пара, мой Тигр.

– Я скоро вернусь, – пообещал он, поднимаясь. – Как только смогу.

И вышел. Руэри откинулась на кровать, посозерцала потолок, безмятежно улыбаясь неизвестно чему. А затем позвонила и приказала наполнить ванную. И только в тёплой, ароматной воде наконец поверила, что самое худшее – позади.

Её побег из Шуга всё-таки не был напрасен. Она нашла то, что искала так отчаянно – союзника. Друга. И… да, и мужа. «Ты бы гордился мной, папа, – думала девушка, чувствуя, как тело расслабляется в неге. – Не знаю, как мы справимся со всем вот этим, но… Я больше не одна».

И вдруг почувствовала, что впервые верит кому-то другому, мужчине, кто не отец. Раньше Руэри доверяла только Ульвару. Даже тогда, охваченная страстью к Риану, она всё равно не верила Ветру до конца. Хотя и доверяла ему больше, чем было нужно.

– Я тебя люблю, – прошептала, не открывая глаза.

И сердце вдруг засияло радостью.

Она родит Тигру тигрят. И научит его быть хорошим отцом. Джарджат не повторит ошибок её отца и её деда. Их дети вырастут в любви и понимании. Все. Какими бы они ни были. Потому что самое важное в семье – доверие. Такое, какое у Ру было к папе. Но чрезмерные требования к сыну, ожидания от него быть тем, чем хотел его видеть отец – это стало катастрофической ошибкой Ульвара.

«У нас всё будет иначе…».

И её затопило ощущение безбрежного счастья. Руэри казалось, что она бежит по зелёному лугу, и ветер колышет траву по колено. Девушка раскинула руки, запрокинула лицо в небо, смеясь.

– Мы будем счастливы! – закричала, кружась.

– Сомневаюсь.

Руэри вздрогнула и обернулась. На тёмном, потрескавшемся камне сидел Риан и холодно смотрел на неё.

– Что ты наделала, Ру? Я же тебя предупреждал. Но ты всё же всерьёз разозлила меня, девочка.

Глава 28. Солёный король

Тени удлинились и стали густо-фиолетовыми. Воздух насытился ароматами мандаринов, уже созревших и пламенеющих маленькими солнышками. В Южных воротах тоже росли эти деревья, однако не в таких количествах, как в Мандариновом городе. И Джарджат вдруг ощутил неясную тоску по самому северному месту своих владений. Странный полу замок-полу дворец с белыми террасами, оседлавший речную скалу, облепивший её, словно стрижиными гнёздами. Множество небольших речушек вокруг половодной Шу, и горбатые мостики над ними. Бело-зелёный город: белые стены, зелёные сады.

Джарджат закрыл глаза и вдохнул прохладный воздух полной грудью.

Завтра они с Руэри выедут в Мандариновый город.

Войска Ильза овладели Горным щитом и вышли в Королевские земли с севера. Жаэрт, наместник короля Ульвара в Шёлковом щите, снятый с должности Себастианом, но сохранивший свой личный авторитет, организовал сопротивление на севере Шёлка. Ойвинд прислал сообщение, что король возглавил Медвежий щит, но выступит не на поддержку Шуга, а против Ильза.

И вот при этом раскладе нужно было бы молниеносно двинуться на север, нанести сокрушающий удар и овладеть столицей… До того, как защитники успеют окружить её валом. Сам по себе вал их не спасёт, но если они сообразят пустить в ров воду… Это несколько осложнит наступление.

Тигр выдохнул.

«Я словно охотничий пёс, которому хозяин запретил трогать выхухоль», – подумал насмешливо.

Все его военные инстинкты звали в бой. В уме разворачивалась карта со стрелочками и треугольниками лагерей. Отдать приказ Золотому лорду Кайелю атаковать Серебряный щит, чтобы войска Элиссара не пришли на помощь Шугу. Выставить воинов Дайоса против армии Ильза. Поднять вверх по Шу в Шуггу и войти в столицу по реке…

«Он – мой брат, понимаешь?». Серо-голубые, словно дождливое небо, глаза…

«И они снова восстановят. Всегда побеждает жизнь». И муравьи, деловито и споро разгребающие засыпанные ходы, несущие соломинки и веточки. Разве они не заслуживают уважения?

«Элэйсдэйр, а вернее то, что мы называем Королевскими землями, богиня создала как сердце, в котором хранится жизнь. И щиты защищают эту жизнь от смерти и умирания. Каждый из них выстроен против одного из семи богов. Каждый из рода древних королей владеет собственной магией, собственным мечом и животным. Жизнь – это любовь».

Сказки. Красивые, старинные сказки.

Девять богов. Девять авторов, борющихся за или против всего мира. Силы разрушающие и созидающие. И, если верить тетрадке герцогини Ювины, он, Джарджат, Тигр Ночи, сила разрушающая. Враждебная любви и жизни. Такой же, как и его отец.

– Что есть огонь, что греет и сжигает? Что есть вода, что топит и поит? – пробормотал полководец, прикрыв глаза.

Это были строчки из поэмы какого-то древнего поэта из древнего эмирата, уничтоженного тиграми. Джарджат, ворвавшийся огнём и смертью в город, наполовину занесённый песком, нашёл пожелтевший свиток в выбеленной временем башне. Красота строк поразила его, и юноша долго возил бумагу с собой, тщательно скрывая от всех. Но, конечно, Хараан обнаружил свиток и, конечно, отец примерно наказал сына за слабость. Стихи – не удел воина. Стихи расслабляют мужчину, превращая его в женообразное нечто…

Отец.

Бывший отец. Потому что Джарджат успел прочитать послание от Тигра Песков, в котором тот отрекался от сына. И от Тайганы, девочки, которая осмелилась бросить вызов Тигру Ночи, захватив его невесту. И то и другое требовало немедленной реакции. Можно было оставить Себастиана разбираться с северными врагами, но нельзя было поворачиваться спиной к югу.

«Между женщиной и отцом, между женщиной и долгом, между женщиной и доблестью, ты выбрал женщину. Ты больше мне не сын» – гласило послание отца.

Это значило, что тигры, оставшиеся в Султанате, выступят на север.

Да и Тайгана пришла в ярость.

– Это моя вина, – прошептал Джарджат, и из серо-синих туч вдруг брызнули тяжёлые редкие капли.

Всё это он знал наперёд. И надо было тогда, когда он тайно приехал в Благословенный сад, убить Тайгану и отца. Нельзя было оставлять за спиной столь яростных и непримиримых врагов. Джарджат это понимал. Но…

Тонкая, изломанная фигурка у позорного столба, вывернутые кисти рук и слипшиеся всклокоченные волосы, свесившиеся до земли. Её боль стала его болью. Тогда Тигр принял мгновенное решение – прежде всего спасти невесту. Её жизнь оказалась ценнее смерти врагов.

Он не мог рисковать собой, понимая, что она останется одна в незнакомом месте, да ещё и в таком состоянии.

Руэри…

Женщина, которая будила в нём любопытство. Она нарушала все правила, которые обязана выполнять хорошо воспитанная девица, но… Джарджат и сам любил нарушать правила. Именно это делало его непредсказуемым, а, значит, непобедимым.

– Ты не должен ни к кому привязываться, Джарджат, – говорил отец. – Тот, кого ты полюбил, станет тем, кто тебя погубит. Даже если он тебя не предаст, он станет местом твоей слабости, по которому ударит враг.

Тигр Старший знал о чём говорил: его местом слабости была родная сестра, мать Джарджата Второго. И, когда отец осознал это, то убил свою сестру. Бережно и нежно. Сын всегда считал этот поступок проявлением высшей силы духа, но…

– Пусть я лучше буду слабым, – прошептал Джарджат, закрыв глаза и позволяя дождю ласкать его лицо холодными струями.

И вдруг услышал голос матери. Нежный и сладостный, тот пел колыбельную на тигрином наречии. Мужчина вздрогнул. Мать кормила его до двухлетнего возраста, а затем бастарда отняли у согрешившей женщины, передали другим наложницам гарема. Он не помнил ни как она выглядела, ни её голоса, ничего. Но сейчас был уверен: это именно её голос.

И вдруг его душу пронзило беспокойство.

Джарджат резко отвернулся от города, спящего под стенами крепости, сбежал по лестнице, пересёк внутренний двор, путанные коридоры дворца и распахнул дверь в её покои. Он не сразу нашёл жену: Руэри всё ещё принимала ванну. Шагнул и залюбовался её телом. Даже неровности загара его не портили: потемневшие лицо, руки, ноги от колен, и совершенно белое всё то, что между ними. Тонкая талия, плавный изгиб бёдер… И тёмные завитки волос, там, где…

Его дыхание перехватило.

Он подошёл, опустился на корточки рядом с медной ванной, коснулся её лба, щеки. Женщина спала, мерно дыша. И тёмные ресницы так красиво лежали на нежной коже! Джарджат наклонился, коснулся их губами, а затем её смешного носа, забавной кнопкой расширяющегося книзу.

Однако Руэри не проснулась.

Не удержавшись, Джарджат коснулся белоснежной груди с розовым ореолом соска… И вздрогнул. Вода уже сильно охладилась.

– Женщина, ты простудишься, – сердито сказал он.

Но жена всё равно не проснулась. Тогда он подхватил её за спину и под коленками и поднял из воды, намочив бешмет. Тяжёлые волосы уронили её голову на его плечо. Руэри продолжала спать, только тёмные ресницы затрепетали. Джарджат бережно завернул женщину в пушистые полотенца, отнёс в спальню. Уложил в постель, укрыл одеялами. А потом лёг рядом и коснулся губ. Его всё сильнее охватывало беспокойство. Разве можно настолько крепко спать? «Она женщина, – наполнил себе шах. – И она очень устала».

Он прижал её к себе, пытаясь согреть.

И всё же Руэри спала неправильно. Джарджат уже знал, что во сне она беспокойна: постоянно ворочалась, брыкалась, лягалась, иногда что-то бормотала, а это была какая-то слишком неподвижная Руэри. И дышала слишком медленно. И никак не согревалась. И не просыпалась, как бы он её ни целовал.

«Риан – повелитель снов», – вдруг вспомнил Тигр.

Вздрогнул. Встряхнул жену. Затем пошлёпал по щекам. Позвал. И лишь тогда поверил, что то, что он считал сказками – правда. И что этот сон не завершится пробуждением.

***

Отец никогда не любил Солёный замок, и Руэри теперь понимала почему. Резиденция Морских хранителей была уныла и сера, словно пещера тролля. А вокруг – безбрежное Металлическое море, особенно свинцовое и унылое зимой. И голые, без растительности скалы островов.

– Мне здесь не нравится!

Девушка обернулась и посмотрела на Риана. Ветер ухмыльнулся.

– Привыкай, моя принцесса. Уже совсем скоро я заберу себе твоё королевство, уничтожив всех, кто стоит на моём пути. В том числе твоего тигрёнка. Мы сыграем свадьбу в Шуге, и тогда же я снизойду до коронации. Но, как только стану королём Элэйсдэйра, сразу верну тебя сюда. И всю оставшуюся жизнь, душа моя, ты проживёшь вот тут, в родовом замке моего деда.

– Отлично! – прошипела Ру. – Зато тебя почти не буду видеть. А потом подниму бунт, как твой дед, и стану Морской королевой.

Риан расхохотался.

– Даже не надейся. Видеться мы будем очень часто.

– Путь из Шуга в Морской щит неблизкий. Даже при попутном ветре займёт не меньше пяти дней. Пять дней туда – пять обратно… Мой милый, ты плохо понимаешь сколько времени занимает управление королевством.

Он хмыкнул, приподнял указательным пальцем её подбородок. Большим провёл по припухшей нижней губе.

– Моя ты сладкая Заюшка… Что ж, пожалуй, сейчас, когда ты в мире моих снов, а обратно я тебя не отпущу, пока не заберу твоё тело, я открою тебе небольшой секрет: став королём Элэйсдэйра, я верну в мир магию. А вместе с ней откроются порталы. Так что, Лисичка, даже не мечтай от меня отдохнуть.

– Лаариан! – Руэри испуганно схватила его за руки. – Этого нельзя делать! Ты не понимаешь! Если вернётся магия, то вернётся и кровавая магия… Ты же не… ты же не настолько…

Ей ответил жизнерадостный смех. Риан притянул к себе испуганную девушку, жадно поцеловал её в губы. Ру не сопротивлялась, парализованная ужасом.

– Я – бог умирания, – прошептал он. – Кровавая магия – моя магия, Ру. Но кроме этого, Мышонок мой прекрасный, я так же – внук моего деда и сын моих родителей. Мой отец умеет убивать с одного удара, но он не тяготеет к наслаждению муками. Мой дед бесконечно любил жизнь. И это сильно во мне. Я – потомок Нандора по крови. Я – наследник его по Ветру. Но я – не он. Бьющиеся в агонии жертвы меня не интересуют. Я – другой.

– Я тебе не верю!

– И напрасно, моя конфетка. Напрасно. Ветер влияет на человека, но и человек тоже влияет на ветер. Рандраш не такой как Джерго, но в тоже время – такой.

– Риан… послушай… Знаешь за что твой дед ненавидел магию? За то же, за что её не любил мой отец. А папа любил всё, что давало ему власть. И он должен был бы любить магию, дарующую могущество тем, кто ей владеет.

– Признаться, конкретно сейчас меня больше интересуют твои губы.

Ру тряхнула головой, положила ладони на плечи мужчины, останавливая его.

– Подожди. Ты же знаешь, что во сне я беспомощна против тебя. Выслушай.

Он покосился на неё, усмехнулся.

– Говори.

«Не беспомощна, – вдруг осознала девушка. – Что-то изменилось…». Но решила додумать потом.

– Тебе кажется, что ветер даёт тебе могущество. Но на самом деле – нет. Чем сильнее в тебе ветер, тем больше ты становишься его рабом. Риан, я… я тебя любила. Это правда. В тебе есть то, что больше твоего ветра.

Риан резко отстранился, отступил, гневно глядя на неё.

– Ты говоришь, как мой отец, – процедил, скривив губы. – Но вы ошибаетесь. Могущество – это полное слияние ветра и человека.

Ру шагнула к нему. Её сердце забилось сильнее. Джерго считал так же, а, значит, Руэри права. Ветер – это борьба человека и бога, а не их союз.

– Риан! Ты меняешься. Ты всё сильнее становишься иным. Ты перестаёшь быть самим собой и становишься лишь оболочкой для Умирания…

– И прекрасной такой оболочкой, Зайчоныш, – хрипло прошептал мужчина и вдруг поймал её в стальные объятья. – Ни один Тигр не сможет противиться Ветру. Я тебе это докажу, малышка. Сладенькая-сладенькая ягодка в сливках.

И он жадно вонзился в её губы поцелуем. Ру дёрнулась, но не смогла высвободиться из капкана его рук. И тогда она с силой укусила эти наглые губы. Риан отпрянул. На его нижней губе выступила кровь, а в голубых глазах вспыхнуло изумление.

Руэри подхватила юбки и бросилась прочь.

– Ты хочешь побегать? – донесся ей вслед его смех, но в нём было очень много растерянности. – Хорошо, давай побегаем.

Ру смогла! Она сделала это! Впервые ей удалось ему сопротивляться во сне! Но – почему? Что изменилось?

Это непременно нужно было понять, но не сейчас.

Девушка бежала, а стена поднималась под её ногами, и вскоре пришлось карабкаться по каменному горбу, обдирая коленки и пальцы. Риан, посмеиваясь, шёл за ней, не торопясь, но приближаясь с каждым шагом.

«Я не успею. Я не смогу убежать от него», – поняла Ру.

Решение было принято мгновенно. Девушка обернулась, а затем бросилась вниз со стены прямо в угрюмые волны. Инстинктивно раскинула руки, и из её груди вырвался крик.

Риан проводил взглядом серебристую чайку.

– Интересно, – прошептал он задумчиво. – С каждым днём становится всё интереснее.

Западный ветер знал, что некоторые люди умеют сопротивляться снам. Это могли делать потомки королевских родов, но не все. Могли, потому что в их крови текла кровь богов. Однако многое зависело от силы самой личности. Ветер так же знал, что кроме него есть те, кто могут управлять снами. Все они были потомками Нандора, благо у кровавых королей хватало незаконнорожденных отпрысков. Таким отдалённым потомком был его дед и его мать, Илария. Такой была царевна Михэли, сестра его отца, чья мать происходила как раз-таки из рода рабов, бежавших из королевства кровавых всадников в одну из лютых зим, когда встало море.

Но Руэри не была потомком Нандора. Он бы это понял. Ещё несколько дней назад она не могла сопротивляться его власти во сне.

– Полетай, птенчик, – пробормотал Западный Ветер озадаченно. – У меня пока другие дела. Но, когда я вернусь, то непременно разберусь с этими твоими новыми талантами.

Он приснил себе тяжёлую дубовую дверь, распахнул её и вышел из сна. А затем тщательно стёр. Оглядел море, спустился с крыши в кабинет Ларана, отца его матери, сбежал вниз по винтовой лестнице и вышел во двор, гудящий от множества голосов.

– Дед, ты доволен? – спросил весело. – Я вернул твоих чаек в твоё королевство.

Дело оставалось за малым: короноваться, став Солёным королём, со всеми вытекающими последствиями вроде родовой магии. Правда не тотчас, а лишь когда он достанет рубин ветров из колодца и снова запустит магию в этот мир. Но сначала – корона. Потом ударить по Серебряному щиту, не дав войскам Элиссара помочь Шугу справиться с Тиграми. Забрать герцогство бабушки Джии. Затем нанести удар по Золотому щиту, прервав жизнь и полномочия самопровозглашённого Кайеля. Вместе с Ильзом разгромить Тигра и сделать свою невесту вдовой.

А после…

После ещё интереснее: убить хозяина ветров и забрать рубин. Стать самому хозяином, взять Ру в жёны, а вместе с ней – Элэйсдэйр, и уничтожить кузенов. И останется дело за былым: просто забрать все остальные земли от Западного океана до Восточного, от Северного до Смертоносных песков.

Амбициозные задачи, но Риан никогда не боялся великих целей.

И была во всех этих прекрасных задачах одна досадная помеха: Лаариану расхотелось убивать Руэри. Уж очень забавной оказалась девушка.

Однако он ведь поклялся…

Тогда, ещё подростком, глядя на рыдания матери, вспоминавшей горячо любимую старшую сестру. Поклялся, что уничтожит и самого убийцу герцогини Лэйды, и всё его потомство. Из снов принца Ярдарда, Риан знал, что у тёти должен был родиться ребёнок. Так что всё было справедливо: жизнь за жизнь.

Изначальный план был хорош: через Ру стать королём, заточить её в Солёном замке – какая ирония! – а её ребёнком провозгласить сына другой женщины. Таким образом, род Тэйсголингов-Шумэйсов в глазах подданных продолжился бы, но на самом деле бы пресёкся.

Это был очень хитроумный и чёткий план.

– Но ведь она может умереть и сама? – прошептал Риан задумчиво. – Со временем все люди умирают… Ну или, возможно, она мне надоест. Ведь когда-нибудь же это случится?

– Мой король? – к нему подходил рыжебородый Заворот Кишок.

Чайки любили давать своим капитанам потрясающие воображения прозвища.

– Пока ещё нет, – хохотнул Риан. – Вели всем собраться в зале Рапана. Будем делать вам короля.

Сухие коричневые губы капитана растянулись в усмешке.

– Да здравствует Солёный король! Да здравствует республика! – завопил он.

И его раскатистый голос подхватили другие.

Мало кто из этих пёстро разряженных людей помнил жизнь на Солёном архипелаге. Мало кто помнил герцогиню Лэйду. И ещё меньше – её отца. Но Ульвар, руками брата выселивший корсаров с Солёных островов Морского щита, напрасно заботился и создавал условия для жизни и торговли в Красногорске. Чайки жаждали крови и мести, чайки выбирали привольную жизнь морских разбойников, а не упорядоченную – честных торговцев.

Не все, конечно, не все. Часть их осталась в новом городе, почувствовав вкус мирной, обеспеченной жизни. И всё равно тех, кто не смирился, кто грезил былым величием было достаточно.

– Что делать с пленниками? – спросил угрюмый Румб.

Риан махнул рукой:

– Потом посмотрю.

Моряки королевского флота его мало интересовали. Грамотные, опытные, профессионалы – да. Но слишком преданные короне и законопослушные. Однако, возможно, среди них был Гисли, брат Астры, невесты Себастиана. Если парень, конечно, выжил в бою. А на Астрелию у Риана были собственные планы.

Но всё это потом. Сначала – солёная корона.

Глава 29. Трёхлапый лис

Астра сердилась.

Первая модель землекопательной машины сломалась через несколько минут. Однако они с Барнабасом и магистром Рагне потратили почти два дня на доработку, и четвёртая машина оказалась более действенной. Уже от одного этого можно было бы летать по блаженному небу. А ещё от того, что её изобретением заинтересовался сам Горный Тролль, бог металлов и камней, великий Барнабас…

Но отчего-то это всё не радовало, и вот уже который день Астра была не в духе.

– Потому что Лис ведёт себя как… как идиот, – обиженно проворчала она, склонившись над чертежами.

Не то, чтобы её уж прям очень волновало, как ведёт себя герцог. В конце концов, то, что они почти перестали видеться, больше не ужинают вместе и всё это время, после того как Бруни покружил девушку на глазах у Элиссара, практически не разговаривают, всё это можно было объяснить крайней занятостью регента. Но вчера Астра, взбудораженная и почти счастливая, увидев герцога в саду, подбежала и схватила его за руки. Из неё просто рвались слова восторга. Но Лис вдруг отступил, осторожно потянул свои руки из её ладоней, и Астра, словно налетев на камень, споткнулась и разом погасла.

– Он меня презирает, – с горечью прошептала она. – Конечно, куда мне, внучке горшечника, до аристократа? Он считает меня распущенной и…

Это было очень обидно. Настолько, что слезинка сорвалась с ресниц, и шестерёнка, заботливо вычерченная на бумаге, расплылась двумя зубцами. Астра вытерла слёзы.

– Ну и пусть. Да и ладно! Может презирать, сколько ему угодно! Какое мне до этого дело? Все эти чванливые лорды, герцоги, рыцари…

Она вытерла слёзы и снова взяла циркуль. Посидела, глядя на аккуратные, чётко выверенные линии, а затем, выдохнув, поднялась, накинула тёплый плащ и вышла в сад.

Затянутое жемчужно-серыми тучами небо сыпалось снежком, и западный ветер играл им, словно котёнок. Сосны темнели пушистыми ветками, ели грустили, а можжевельник ёжился. Унылый сад. Ни цветов, ни нормальных лиственных деревьев. «Здесь бы посадить астры… Своей нежностью они оживили бы эту зимнюю мрачность», – подумала девушка. Астры были любимыми цветами её матери. Впрочем, Отама плохо соображала в садовых растениях и, наверное, просто однажды где-то увидела эти нежные шарики.

– Астра, ты одна?

Астрелия обернулась и обнаружила Матса. Однокурсник сидел верхом на решётке сада со стороны набережной.

– Что ты здесь делаешь? – растерялась она.

– Твой дракон дома?

– Его светлость приходит затемно, – Астра пожала плечами. – Если ты хочешь его увидеть, то искать стоит в Красном замке…

Матс замахал руками так интенсивно, что чуть не свалился.

– Да упаси богиня! Вот ещё нарываться! Я за тобой. Просто, знаешь… Не очень хочется спасать деву из пасти дракона.

Астра фыркнула, но тотчас придала лицу возмущённое выражение:

– Не понимаю, на что ты намекаешь…

– Да и ладно. Идём со мной, ты заслужила, чтобы это увидеть! Кто, как не ты?

– Увидеть что?

– Ров почти закончен. И твой дракоша придумал пустить по нему воду. Барнабас предложил подложил взрывчатку. Ну, там, где остался перешеек между рвом и рекой. Шуг превратится в остров! Мы живём в интересные времена, Астра!

Сердце девушки дрогнуло. Матс прав: она должна это увидеть своими глазами!

– Но… там же непременно будет герцог…

– И не только он. Там будут все! Вот просто все. Целая толпища народу. Натяни капюшон пониже, и поменьше высовывайся. Впрочем, если ты боишься…

– Я иду!

Астра почти выбежала на набережную. Они вдвоём бросились на юг, по течению Шугги.

– Но ведь взорвать нужно с двух сторон, чтобы кольцевой ров... – начала Астра.

– Да. С двух. И я не знаю, где будет присутствовать сам герцог-дракон, а где наместник Трэн. Поэтому – не высовывайся!

Им пришлось останавливаться четырежды, чтобы перевести дыхание, пока студиозы не достигли края города. И чем ближе они подбегали, тем больше встречали людей, в основном мужчин и детей, из которых большинство так же было мужского пола. И не только рабочих в кожаных фартуках, которые, исполненные величия сосредоточенной занятости, покрикивали на шныряющих босоногих мальчишек, но и обычных зевак: купцов с окладистыми бородами, морщинистых мастеровых, юрких подмастерьев, тяжёлых извозчиков, вертлявых приказчиков. Они держались цеховыми кучками и степенно переговаривались, делясь мнениями достаточно ли ров глубок и широк, чтобы сдержать напор противника, можно ли будет подвозить защитникам провизию и боеприпасы в достаточном количестве, и о других, не менее интересных и важных вещах.

Астра вскарабкалась на вал и замерла, потрясённая.

Ров оказался огромен. Достаточен для того, чтобы по нему могли ходить баржи или, например, гички. Морские каравеллы, каракки и другие судна с низкой посадкой, способные выходить в океан, нет, но перевозить дрова, сено, зерно из одного края города на другой – вполне.

И тут она увидела Элиссара. Герцог стоял на дне рва, там, где суетилась пара мастеровых, чьи пояса были обвязаны верёвками, ведущими наверх. Сердце Астры ёкнуло, то ли от страха, что её увидят, то ли от восхищения бесстрашием регента. Девушка накинула на светлые волосы капюшон и чуть наклонила голову. Сердце билось гулко и отчаянно.

Лис контролировал закладку пороховых (как стали называть огнедых на персиковый манер) сосудов в земляную перемычку. Это было делом новым и не исследованным. Если положить слишком мало – толку не будет, а слишком много – повредит вал. глиняные стенки таких сосудов специально делались очень тонкими и хрупкими.

– Достаточно! – раздался сверху дребезжащий голос Барнабаса.

Старик сидел в палантине, который держало четверо мужчин. Рабочие полезли вверх. Стражники принялись оттеснять толпу дальше от места подрыва.

– Посторонись! – раздались их грубоватые голоса.

Элиссар обернулся и взглянул на толпу. Ветер раздувал его светлые волосы, лицо осунулось и выглядело измученным. Скулы стали такими острыми, что, казалось, можно было порезаться, а узковатые глаза округлили голубоватые тени. Астре стало стыдно: в самом деле, что она взъелась на человека, на которого легла настолько невыносимая ответственность?

Дождавшись, когда толпа отхлынет, Лис поджёг просмолённый шнур и вскарабкался наверх. Отошёл. Кто-то из широкоплечих стражников заслонил Астре вид на перемычку. Девушка присела и выглянула из-под могучего локтя. Её охватил исследовательских азарт. Она ни разу не видела, как происходит настолько мощный взрыв. В университете принцип действия огнедыха им показывали на примере щепотки серого порошка в лабораторных условиях.

Толпа отчаянно шумела, стражники гудели, словно рой шмелей. Астра нагнулась ещё ниже и увидела Элиссара. «Он слишком близко стоит. Это опасно», – испуганно подумала она.

И тут раздался невыносимый грохот. Девушку словно ударило чем-то в грудь, она отлетела, рухнула на чей-то мягкий живот. В лицо ударили комки земли. В ушах что-то лопнуло, и слух исказился, как бывает при кори: всё стало звучать, как если бы всю толпу накрыли большой металлической кастрюлей. Все вокруг кричали от ужаса, но этот шум слышался издалека, словно сквозь вату.

Астра поднялась на четвереньки. Оглянулась. Темнобородый мужчина под ней, распростёртый по земле, двигал широкими губами и спрашивал её о чём-то, но она не могла понять – о чём. «Наверное, всё ли со мной в порядке».

– Всё хорошо! – крикнула девушка, поднялась, пошатнулась и поискала глазами Элиссара.

Нашла не сразу: герцог спускался в дымовую завесу, в ров, съезжая на подошвах сапог и почти не придерживаясь за земляную стену. «Мало! Силы огнедыха не хватило», – поняла Астра. А в следующий миг ахнула. Нельзя же… Это очень опасно! А вдруг…

– Лис!

И словно отвечая на её мысль, вновь грохнуло, и земля ушла из-под ног, одновременно взмывая ввысь. Не так сильно, как в первый, но… Но герцог уже спустился достаточно и…

Ров затянуло дымом, и не было видно – что с ним. Астра закричала и бросилась к своему дракону. Кто-то схватил её за плащ, пытаясь удержать, она вывернулась, и плащ остался в руках. Девушка споткнулась, сорвалась, покатилась, обдирая руки, ноги, путаясь в юбках. И упала в воду. Её захлестнуло волной. Астра замахала руками. Захлебнулась, и камнем пошла вниз. Вода кипела, бурлила, подхватив тело девушки, точно щепку, завертела в водоворотах, яростная и неукротимая. Горло и грудь обожгла невыносимая боль…

***

Что-то пошло не так: земля дрогнула, осела, но недостаточно, чтобы Шугга ворвалась в приготовленное для неё ложе. Лишь тонкая струйка прорвалась сквозь трещину. Элиссар, замученный, нервный, полез посмотреть. Он был оглушён невиданной силой взрыва, но Барнабас предупредил герцога об этом заранее, так что тот загодя заложил в уши вату. Воздушной волной мужчину отбросило на колени, но это всё были мелочи. Главное – посмотреть, что произошло и, возможно, доложить ещё сосудов.

Голос Астры ворвался через вату. Лис обернулся, и его подбросило и отшвырнуло на земляную стену. Что-то тёмное, слишком тонкое для того, чтобы оказаться пластом земли, рухнуло в воду, хлынувшую в ров. Мелькнули белые руки…

Раньше, чем он понял, что это, Элиссар бросился в воду. Его тотчас закрутило, увлекая бешенной волной. Он ударил по тугим струям, всплыл вверх. Снова нырнул. Бедро ошпарило болью. Лис снова всплыл наверх и обнаружил, что уже находится где-то неподалёку от Элэйса. А в следующий миг герцога ударило о деревянные сваи, вбитые в дно рва, чтобы перебросить мост. Он вцепился в бревно, обхватив его руками и левой ногой (правую Лис не чувствовал). Вода успокаивалась. Вот только…

Астра…

Лис оттолкнулся, подплыл к берегу и с трудом вскарабкался на него – земля под руками падала глиняными комьями. Герцог встал на четвереньки, выплюнул воду, поднялся. Охнул от резкой боли в повреждённой ноге, снова упал. Сел.

«Она погибла… Астры нет», – подумал, и по коже прошёл мороз.

Парень огляделся. Подполз к молодому деревцу (груше, кажется), сломал его, отрезал верхушку ножом, с которым никогда не расставался, и встал, опираясь на сук, как на палку. Огляделся. Начинали спускаться сумерки. Хозяйки закрывали окна ставнями. Это был бедный квартал с юго-западной стороны города. Искать карету или даже простых извозчиков – напрасное дело. Однако где-то неподалёку находился университет. Там пострадавшему могли помочь.

Стараясь ни о чём не думать, Лис поковылял по кривой улице, узкой и тёмной, из-за смыкающихся крыш. На него пахнуло чем-то тухлым и гнилым.

– Жизнь или кошелёк!

От мусорной кучи отделилась приземистая фигура. Элиссар расхохотался.

– Ты рехнулся, парень? – поинтересовался грабитель простуженным голосом.

– Ирония судьбы, знаешь ли. Это очень забавно. Пойдём. Поможешь дойти, и я тебе заплачу. Сейчас всё равно со мной нет щитков, а с моего трупа ты вряд ли что-то поимеешь.

– Ваша милость! – мерзавец вдруг ахнул узнаванием. – Да как же так? Да завсегда… Эй! Ребят, сюда!

Он свистнул, и герцога тотчас окружили тёмные фигуры, повылазившие из каких-то щелей, точно тараканы. «Ну вот и всё», – устало подумал Лис.

– Тут это… того, – сообщил им первый из банды.

– Сами глядим… Покорёжило малость. Вы не боитесь, ваша милость…

Несколько крепких рук подхватили Элиссара, подняли, заботливо придержали.

– Куда нести-то?

– Вестимо, в Серебряный дворец! Куды ещё?

– В университет, – приказал Лис.

«Я, должно быть, точно рехнулся», – подумал устало и вырубился из-за новой волны боли.

***

Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что напротив пылает канделябр, из-за яркого света свечей которого ничего не всё остальное скрывал мрак, а перед глазами горят красные круги. Лис застонал.

– Вот и правильно, – отозвался ворчливый голос. – И даже не просите того, что смягчит боль. В вашем возрасте пора уже начинать дружить с головой. То, что вы теперь на всю жизнь останетесь хромым – лучшее, что могло с вами произойти.

– Ренар? – прошептал герцог, силясь приподняться.

– Давайте я вам сразу перешибу и вторую ногу? – угрюмо предложил королевский лекарь. – Раз уж вам наплевать на своё здоровье. А мне будет проще сразу обе скрутить. Чтобы лишний раз не мотаться туда-сюда.

Он вдруг появился в ореоле свечей. Ткнул в плечо провинившегося вельможу, вновь опрокидывая его на подушки:

– Нет, мой милый. В ближайшее время вам придётся вот так вот, обездвижено.

– Но я не могу! Я должен оборонять город!

– Скорее сдохнуть под его стенами, милейший.

К сожалению, Ренар был прав. Лис расслабился, прикрыл глаза.

– Где я?

– Дома. Вас подобрали прелюбопытнейшие с точки зрения человеческой и медицинской экземпляры. И, клянусь, я не буду удивлён, если вы от одного из них подхватили чесотку или чего пострашнее. Они доставили вас в университет, и дежурные студиозы догадались, по счастью, вызвать меня. Но сейчас вы находитесь в собственном дворце и больше ничто, кроме вашей глупости, вам не угрожает. Я, кстати, распорядился от вашего имени накормить пасынков жизни.

– Ясно. Труп Астры нашли?

Ренар фыркнул.

– К счастью, нет.

– Надо послать людей с баграми и… Прикажите позвать Трэнэра.

– Он ожидает под дверями. Выпейте.

Лекарь протянул бокал с резко пахнувшей жидкостью. Лис поморщился.

– Знаю. Невкусно. О-о-очень невкусно. И всё равно – выпейте. А потом я позову вашего Трэнэра.

– Что это?

– Снотворное, – честно признался Ренар. – Потому что без него вы от боли вряд ли сможете заснуть. Если вы сейчас её не ощущаете, то, порадую, это временно. Она начнёт накатывать волнами, интервал между которыми будет становиться всё короче, а амплитуда боли – всё выше…

– Потом. До того, как уснуть, я должен увидеть Трэнэра.

Ренар хмыкнул.

– Полчаса. Я даю вам полчаса.

– Хорошо, – покорился Лис.

Лекарь подошёл к дверям и распахнул их.

– Господин Трэнэр, вы можете войти. Труп девицы Астры, полагаю, тоже не будет лишним.

Элиссар напрягся, прищурившись, чтобы увидеть вошедших. Первой вбежала Астра. Она бросилась к его креслу, упала рядом, схватила его за руки. По бледным щекам бежали слёзы, нос оказался расквашен, губа – разбита, на челюсти красовался синяк, но…

– Астра… я думал, что ты…

– Я тоже!

Она прижалась щекой к его ладоням, закрыла глаза и, всхлипывая замерла.

– Но… как…

– Студиоз Матс был неподалёку, – пояснил Трэнэр, входя. – Он прыгнул за подругой, а затем их обоих смогли вытащить люди на берегу.

Лис не знал, хочет ли он расцеловать Матса, или вздёрнуть на виселице, ведь, очевидно, именно его следовало «поблагодарить» за то, что Астра оказалась в зоне риска.

– Всё хорошо, – прошептал он мягко. – Я жив, и вы живы, и…

– Как вы могли! Это было так глупо, так ужасно глупо! Вы могли погибнуть! Я никогда бы вас не простила!

В её голосе рвались и разрывались рыдания.

– Ров наполнен. Других пострадавших нет, – доложил наместник, старательно делая вид, что не замечает неприличное поведение невесты короля.

Но Астра опомнилась сама. Выпустила руки герцога, поднялась смущённо. Закрыла лицо ладонями и отвернулась. Её плечи вздрагивали.

– Госпожа Астрелия отделались лёгким испугом, – заметил Ренар. – Её синяки и ушибы уже обработаны. По-хорошему, пострадавшей тоже стоило бы лечь спать. Но она очень хотела увидеть вас, а был так малодушен, что позволил ей.

– Спасибо, – хрипло отозвался Лис.

– У меня менее радостные известия.

Трэнэр отодвинул подсвечник в сторону, и герцог, наконец, смог увидеть, что находится в кабинете матери, в глубоком кресле, а ноги его покоятся на низеньком стульчике. Правая брючина разрезана, и нога бинтами примотана к круглой палке. Всё вокруг утопало во мраке, должно быть, была глухая ночь.

– Ренар, Астра, оставьте нас, пожалуйста, на полчаса, – попросил Лис.

– На двадцать минут. Через двадцать минут вы обещали выпить снотворное.

Когда двери за лекарем и девушкой закрылись, Трэнэр вздохнул и доложил:

– Мы получили несколько ворон из приморских городов Серебряного щита. Щит атакован.

– Но кем? Акулья бухта же…

– Чайками Лаарина, Морского герцога.

Лис сглотнул.

– Вы уверены…

– Что герцог Риан в курсе? Да. Его флагманский корабль видели впереди пиратов. И самого герцога узнали, ведь по дороге на Солёный архипелаг, в начале войны, Ветер проезжал через Ботонд. Так что его было кому опознать. К сожалению, вариантов ошибиться нет.

– Ботонд…

– Держится. Города не захвачены. Идут бои.

«Мне нужно время, чтобы всё это переварить», – подумал Элиссар, чувствуя, как его тошнит и голова кружится, раскалываясь от боли. Видимо, началась первая из волн, предсказанных лекарем.

– Но есть и хорошая новость, – продолжал Трэнэр, чей голос неожиданно стал похож на пилу. – Джарджат, Тигр Ночи, прислал сокола. Он предлагает союз. Шах согласен отозвать войска и вернуть королю Южную Рогатку, а так же все завоёванные земли. Королевские земли. И Шёлковый щит. Более того, тигры обещают помощь и союз против войск северян.

– Звучит неплохо. А взамен?

– Официально признать его брак с принцессой Руэри.

– А они…

Не договорив, Элиссар скривился от боли. Правую ногу скрутила судорога.

– Он утверждает, что – да. Лучники коронеля Дьярви вступили в город.

– Время вышло, – ворвался в нарастающий алый шум ещё один голос, – Ваша светлость, пора сдержать обещание…

Глава 30. Ржавое золото

В Гленне Себастиану не понравилось… всё. Здесь Медвежьи горы из плоскогорий переходили в равнину, низкую, заболоченную, но осушенную заботливыми руками трудолюбивых гленнцев. Множество каналов, канав, прудов превратили эти неплодородные земли в пашни, огороды и сады, столь густо засаженные, что становилось ясно: ни одного сантиметра земли не потрачено даром. В запрудах гленнцы разводили рыбу, речушки вертели лопасти водяных мельниц. И везде, сколько видел глаз – низкое давящее небо, точно и на высоту небосвода гленнцам было жаль тратить сантиметры воздуха. Множество домиков, ровных, одинаковых, выстраивались вдоль улиц, точно вычерченных на карте.

Парадокс столицы королевства состоял в том, что Гленн-на-горе располагался всё на такой же равнине, как и все прочие сёла и города королевства. Что подразумевали под словом «гора» местные жители, Себастиан не знал. Он ехал по прямым улочкам, мимо безликих домов с побелёнными стенами. Они различались лишь размерами, и юноша недоумевал: как сами-то жители различают какой из них принадлежит их семье, а какой – соседям?

«А, может, не различают? – подумал смешливо. – Какая им, в сущности, разница? Пришёл, увидел, что не занято – значит, мой». Живое воображение нарисовало Себастиану одинаковых жён, примерных детей на одно лицо, и он, не выдержав, расхохотался.

– Ваше величество?

Керт, догнавший своего короля в Гленне, поднял голову от карты города, по которой сверял их маршрут. Себастиан оглянулся на помощника, усмехнулся ему, тряхнул головой. Отросшие волосы рассыпались по меховому плащу. «Надо будет постричься, – подумал юноша с раздражением. – А так же вымыться и побриться». И от последней мысли сердце как-то по-мальчишечьи глупо наполнилось радостью. Тёмная щетина на подбородке уже грозилась перерасти в настоящую бородку.

– Нам ещё долго? – уточнил король, хотя и не собирался задавать этот вопрос.

– Вон там – поворот налево, а затем снова вперёд. Пересечём площадь Трудолюбия, и уже королевский дворец.

Себастиан кивнул.

«Трудолюбия! – подумал насмешливо. – Тогда уж златолюбия».

В последнем из полученных писем Элиссара предлагался план лорда Ойвинда: серебряные войска и лучники Дьярви защищают Шуг от тигров, а медведцы и шёлковые северные котята – выбивают Ильза из Горного щита. План звучал неплохо, но…

Сначала Шуг.

Себастиан не любил уроки экономики и истории, но обожал уроки фехтования и ведения войны. Он знал имена величайших полководцев своего времени, и среди них не было имени Ильза, Южного ветра. Зато было имя Джарджата, Тигра Песков, и тот же Ойвинд доносил из Персикового султаната, ещё во временя короля Ульвара, что сын будет равен отцу или превзойдёт его.

Гленн находился между Медвежьим щитом и Медовым царством и Ильз, миновав его и вступив на Королевские земли, подставил гленнцам спину. Джарджат никогда бы не поступил так неосмотрительно. Враг доказал это стремительным маршем по южным щитам. Поэтому Себастиан приказал Медвежьим лордам выдвигаться на юго-восток, к Шугу, а сам устремился в Гленн, чтобы собрать гленнцев и ударить в тыл Южному ветру.

Они не станут идти через Горный щит – слишком опасно, да и горцы – умелые воины, а горы полны ловушек и препятствий. Нет. Себастиан проведёт своих людей через Медвежий щит и нападёт на Ильза с северо-запада, в то время как лорд Ойвинд нанесёт удар с востока. А уже потом, объединившись, обе элэйсдэйровских армии возьмут Горный щит, восстановят его лояльность королевству, покарают Ингемара за измену, и только тогда Себастиан вернётся в Шуг, а лорд Ойвинд двинется освобождать от тигров Шёлковый щит.

– Вот это – дворец. Если судить по картам, – прервал его размышления Керт.

Себастиан слышал, что дворец гленнских королей уступает дворцу королей Элэйсдэйра, но даже не подозревал, что настолько. Перед ними был большой дом бюргера, а не дворец. Особняк зажиточного купца, но не рыцаря.

Площадь Трудолюбия оказалась квадратной, скучной, и единственным её украшением была статуя безымянного рыцаря ровно по центру. Рыцарь скучал, опершись на щит, опустив меч и чуть выдвинув левую ногу. Себастиан заглянул в идеальное бронзовое лицо, открытое забралом, и в груди короля шевельнулось сочувствие. Должно быть, тяжко вот так вот бездействовать, глядя на праздник алчности вокруг.

Юноша подъехал к дверям, выкрашенным красной краской и украшенным кованным орнаментом, покрытым заржавелой позолотой, спрыгнул с коня, ударил бронзовой рукой, чьи ровные пальцы держали шар, по бронзовой вставке. Затем ещё раз и ещё. Снова оглянулся на Керта.

– Наверное, надо подождать, – помощник пожал плечами.

– Подождать? – изумлённо переспросил Себастиан.

Всё это было до крайности дико.

Королевский дворец, который не охраняют стражники! Королевский дворец, украшенный фальшивым золотом (ведь настоящее – не ржавеет), королевский дворец, мимо которого пройдёшь, не подумав, что это он, и присутствие монарха выдаёт лишь вывеска с короной, покрытой всё тем же металлом (интересно, каким?).

Но вот, наконец, на двери приоткрылось окошко, и за решёткой появился чей-то круглый, недовольный глаз.

– Кто смеет беспокоить Её…

– Сын! – рявкнул Себастиан. – Перед тобой – твой король, олух. Открывай двери.

– У меня нет короля, – кисло отозвался привратник. – У меня – королева.

«Точно, – вспомнил Бастик. – Гленн же не входит в состав Элэйсдэйра. Конечно, это формальность, но…».

– Открывай. Надеюсь, имя короля Себастиана, сына твоей королевы, для тебя не пустой звук?

– Обождите, Ваше величество. Я доложу, – старик поджал губы, закрыл окошко и зашаркал прочь.

Собственно, самого шорканья снаружи, конечно, не было слышно, но Себастиан отчётливо его представил. Он с досадой обернулся к вечно невозмутимому помощнику, развёл руками:

– И? Как к этому относиться прикажешь, Керт?

– Снисходительно, Ваше величество.

– Я постараюсь.

Но королевского терпения хватило лишь на полчаса. Себастиан развернулся и принялся лупасить кованным каблуком по дощатой двери. Спустя ещё пять минут окошко снова приоткрылось.

– Будете хулиганить, позову стражников…

– Позови! – зарычал взбешённый король.

– Паразий, – голос королевы Ильдики через толстое дверное полотно был слышен глухо, но сын всё же его узнал, – открой.

Загрохотали многочисленные щеколды, задвижки и замки.

– А по мне так и не пущать бы тех, кто недостаточно воспитан, – ворчал привратник, открывая тяжёлую дверь.

– Мой король, – Керт коснулся плеча Себастиана.

Тот оглянулся и понял, что, должно быть, совершенно потерял контроль над эмоциями. И что помощник прав – надо взять себя в руки и как-то постараться не убить старика. Себастиан стиснул кулаки и зубы, коротко и сильно выдохнул, закрыв глаза, а затем вступил под негостеприимный кров королевского дворца.

Квадратный холл с тёмной прямоугольной плиткой на полу, двумя окнами, забранными кованными решётками – простые копья, пересекающие по диагонали друг друга, и в местах пересечения подхваченные металлическими листиками. Окна маленькие, чтобы беречь тепло. Крашенные стены. На них – портреты чванливых стариков и старух. Изящные лестницы, двумя полукружиями ведущие на второй этаж. И вот там, в полумраке (горело лишь по одной зажжённой свече на каждое из четырёх бра, очень экономно) – Ильдика. Вернее, её белое лицо и белый, кружевной воротник. Чёрная траурная одежда сливалась с окружающим мраком.

– Мама! – Себастиан бросился наверх, загремев каблуками по деревянным ступеням.

Он обнял мать, вдруг ощутив себя снова ребёнком. Они вдвоём, а, значит, теперь всё будет хорошо. Рядом тот, на кого можно положиться. Тот, кто достаточно мудр, чтобы дать нужный совет, и тот, кто достаточно любит, чтобы не обмануть…

– Бастик… Ты мне смял кружево.

Ильдика осторожно отстранилась.

– Плевать. Мам, я тебе пришлю тысячу метров этого кружева. Я так соскучился! Вокруг – одни морды. Ну, почти. И я так устал!

– Я тоже рада тебя видеть. Паразий, накрой нам в малой трапезной. Чай и… у нас остались пирожные?

– Лучше бутерброды, – хмыкнул Себастиан. – Я голоден как… как медведь.

– Порежь колбасы. Кстати, о медведях… Бастик… Иарлэйт…

– Я знаю.

Ильдика сглотнула, и лицо её исказила боль. «Она сильно любила его», – подумал Себастиан, и на душе его сделалось неприятно. Конечно, отношения между родителями – это их отношения, и не ему решать, кто прав, а кто виноват, но… Он вдруг вспомнил сцену, которую случайно увидел в комнате матери, когда ворвался, не постучавшись. И руки Иарлэйта, лежавшие там, где им лежать было не должно. И чувство гадливости скользкой змеёй шевельнулось в сердце сына. Себастиан отвёл глаза.

– Они убили его, – глухо проговорила Ильдика, сдвинув тонкие тёмные брови. – Ты уже повесил убийц? Если нет, выдай их мне.

– Мам…

Себастиан тяжело выдохнул, снова ощутив на себе всё бремя власти.

– Ты же не хочешь сказать, что простил им смерть лорда Иарлэйта? Он был твоим наместником!

Глаза королевы свернули. Мать пристально посмотрела на сына.

– Нет… Бастик! Ты не должен прощать убийцам их преступлений! Лорд Иарлэйт был верен своему королю и отдал жизнь…

– Какому?

– Что?

– Верен какому из королей? – с неожиданной злостью уточнил Себастиан.

Ильдика закусила губу. В глазах её полыхнул гнев.

– Себастиан, я – твоя мать, и, хотя ты и король, но…

– Прости. Давай забудем это. Я не хочу тебя судить…

Мать вскинула подбородок. Прищурилась.

– Себастиан, – процедила холодно, – ты – король, но ты – мой сын. И это – прежде всего. Я требую выдать мне убийц лорда Иарлэйта.

– Не вижу для этого оснований, Ваше величество, – Бастик всё же не выдержал, злость поднялась удушливой волной. – Медвежий щит не входит в королевство Гленн. Да и лорд Иарлэйт не был вашим вассалом. Он был вассалом моим и моего отца. И право судить повинных в его смерти принадлежит мне, не вам.

– Так суди! – закричала Ильдика, схватившись за лакированные перила из тёмной вишни. – Суди, а не распускай нюни перед убийцами будто ты не их повелитель, а тряпка!

Себастиан заглянул в эти потемневшие от гнева глаза, такие же зелёные, как у него, и внезапно увидел перед собой совершенно иную женщину. Эта новая, разъярённая женщина смотрела на него с ненавистью так, как будто он никогда не был её сыном. Бастик невольно отступил вниз по лестнице. Закусил губу.

– А что до моего права… Лорд Иарлэйт был моим женихом. И как невеста…

– Ты не была его невестой! Я бы никогда не дал своего согласия на брак вдовы моего отца с её любовником!

Ильдика размахнулась и влепила сыну пощёчину.

– Не смей! – прошипела, дрожа. – Никогда не смей так говорить о том, о чём не имеешь никакого понятия!

Себастиан прижал руку к щеке. Стиснул челюсти, чувствуя, как заходили желваки.

– Благодарю за приём, – процедил холодно. – Прощайте, Ваше величество.

Круто развернулся, спустился по лестнице и вышел на улицу. Керт молча последовал за ним. Королева не остановила их.

– А что делать с колбасой? Её уже успели порезать… – донеслось до них прежде, чем дверь захлопнулась и отсекла звуки.

– Куда теперь? – тихо спросил Керт.

– Не знаю.

Себастиан пошёл прочь, не задумываясь, куда идёт. Помощник подхватил лошадей под уздцы и двинулся за ним. Бастика всё ещё потряхивало от пережитого. Что делать дальше? Конечно, они оба погорячились и, безусловно, нужно успокоиться и помириться. Вот только… Он не мог остановиться у матери, ведь она даже не пригласила его в дом. Снять комнаты? Королю?! Бесконечно унизительно, да и без пересудов будет не обойтись.

«Мне надо было разговаривать с ней помягче, – запоздало осознал Себастиан. – Всё же она, конечно, переживает гибель мужчины, которого любила. Это естественно». Но ему было слишком тошно. Дальняя дорога – сначала из Шуга в Берлогу, затем из Берлоги в Гленн, по горам, зимой, совершенно измотала его. Хотелось просто упасть и уснуть. От усталости король едва держался на ногах.

Да и как помириться с той, что жаждет мести? Выдать убийц её возлюбленного? Да, конечно, королева Ильдика имеет право их ненавидеть, и, безусловно, убийство непростительно… но…

Идёт война. Война, в которой всё королевство может погибнуть. А в убийстве лорда Иарлэйта замешаны лорды, чьё влияние в Медвежьем щите изрядно велико. Их показательная казнь неизбежно вызовет в герцогстве бунт и сепаратистские настроения. Из лояльного и преданного королю щита Себастиан получит щит, восставший против короля. Нет, он не может поступить вот так. Даже ради матери.

И да, можно, конечно пообещать и солгать. Потому что ни одна месть не стоит того, чтобы терять своих людей. Но лгать…

Бастику стало ещё омерзительнее.

– Мой король…

Он резко обернулся и увидел лорда Ойвинда. Бывший посол подъезжал к ним на взмыленном коне, но тотчас спрыгнул на землю и поклонился. Его одежда была покрыта дорожной пылью. «И что мне ему ответить на вопрос, где я остановился?» – мрачно подумал Себастиан.

Но Ойвинд, видимо, был весьма опытным дипломатом. Он не стал задавать подобных вопросов.

– Ваше величество, я рад приветствовать моего короля в этом скучном городе. Дерзну пригласить вас со спутником в особняк леди Мирны, моей кузины. Вас ждёт завтрак, ванна и всё гостеприимство, на которое способна семья вашего верного подданного. Если, конечно, вы удостоите нас чести…

Себастиан устало кивнул.

Он догадывался, что от него разит потом, и собственным, и конским. Надо где-то остановиться, вымыться, поесть, отдохнуть и решить, что делать дальше. «В конце концов, – подумал он измученно, – королевская власть в Гленне давно уже имеет меньше влияния, чем совет гильдии торговцев. Вот с ними и будем решать вопросы войны. И лорд Ойвинд может очень помочь в этом. А мама… ну что ж. Ей просто нужно время, чтобы пережить своё женское горе».

***

Лис метался в жару, бредил и стонал, и слышал, что стонет и бредит. Ему казалось, что он весь вытечет через пот, и от этого становилось страшно. Прохладный язык какого-то огромного и доброго зверя нежно облизывал ему лоб и грудь, и от его прикосновений становилось легче.

– Кризис миновал, – донёсся чей-то гулкий, точно колокол, голос, и Лис провалился в темноту.

Открыл глаза, когда комнату уже затопил серый зимний свет. Рядом с его постелью сидела Астра и читала книгу.

– Что вы…

Но Элиссар оборвал сам себя, услышав собственный болезнено слабый, жалкий голос.

– Вы очнулись! – обрадовалась девушка и отложила книгу. – Господин Ренар обещал, что вы очнётесь, но я так боялась, что мэтр ошибся…

– Астра… я долго…

– Нет, всего лишь ночь. Сейчас лишь полдень дня после взрыва. И теперь всё будет хорошо.

Она улыбнулась дрожащими губами. И он залюбовался этими серыми, покрасневшими, мокрыми глазами. Как же она хороша! Герцог взял её тонкую кисть, коснулся губами. Астра покраснела.

– Зачем вы…

– Спасибо, – прошептал он.

– Спасибо можно просто сказать, – девушка забрала у него свою руку.

Лис почувствовал себя так, словно весь мир опустел.

– Вам надо самой отдохнуть. Вы, верно, не спали всю ночь.

– Это настолько заметно?

Герцог закрыл глаза. Отвечать на её вопрос не имело смысла.

– Заварить вам чай? – спросила Астра, поднимаясь.

«Хоть яд», – мысленно отозвался Лис.

– Да, прошу вас.

– Хотя, пожалуй, вам стоит дать вина, разведённого тёплой водой.

Она поторопилась выйти, и Элиссар вновь ощутил себя совершенно несчастным. «Степь небесная! – подумал он в тоске. – Я люблю её. Люблю так, как никогда и никого прежде. Я не только умер бы за неё, я бы был счастлив сделать это!».

Но умирать было нельзя. И любить её тоже – нельзя.

В окно что-то застучалось. Лис повернул голову. Из-за стекла на него смотрел жёлтый глаз крупной взъерошенной вороны. Герцог попытался встать, и это у него получилось. Однако кресло и окно разделяло четыре невыносимых шага. Лис взмахнул руками, прыгнул на одной ноге, и чуть не упал из-за резкой боли.

Ещё прыжок.

И ещё…

Он почти рухнул на подоконник и, схватившись за него, подтянул себя. Сел, потеснив пустую металлическую клеку, открыл окно. Ворона важно вошла, потряхивая посланием, привязанным к ноге серебристой ленточкой. И в горле Элиссара разом пересохло. Он развязал эту ленточку и поспешно развернул послание.

«Лисёнок, – было написано тонким, изящным подчерком. – не скорби, мой друг. Со всеми случаются недоразумения. Я простила тебя сразу же. Забудь обо всём этом. Я очень люблю тебя. Больше всего на свете. О драконах не беспокойся: у отца хватит сил, чтобы удержать княжество до твоего возвращения. Но даже если ты решишь остаться герцогом, то мы что-нибудь придумаем. Поступай так, как тебе велит твоя совесть. И твоё доброе сердце. Я поддержу каждый из твоих шагов. Но не верь тому, кто нас поссорил. Мама».

Элиссар поцеловал сначала послание, а затем и ленточку.

– Кар-р? – деловито уточнила посланница.

И она была права: чувства – чувствами, а мясо – мясом.

Глава 31. Тигр в городе

Руэри летела над морем, распахнув крылья. Под ней ходуном ходили волны. Когда она спускалась ниже, её обдавало брызгами. Поднималась – и окутывало густой холодной влагой. «Я больше не могу, – испуганно подумала узница снов. – Я сейчас упаду». И тотчас увидела тёмный остров. Устремилась к нему, радуясь, но…

Это был Солёный остров, с Солёным замком, и Ру отчего-то тотчас поняла, что, опустившись на него, она неизбежно попадёт в руки Риана. Откуда это было ей известно, чайка не знала и не задумывалась даже, как это обычно и бывает во сне.

«Это я сама стала птицей, или он превратил меня?» – в очередной раз спросила себя Руэри.

Ответа не было.

А между тем, от этого ответа зависела вся её жизнь. Если девушка превратилась сама, значит, она что-то может делать в царстве снов, а если нет… Ру жалобно крикнула, махнула усталыми крыльями, поднимая тушку снова в облачный туман. И всё же, если «да», то это давало надежду…

«Побеждает тот, кто использует любой шанс для победы», – вспомнились ей слова отца.

Если она может управлять сном, то это – хоть какой-то, но шанс, а если нет – то всё безнадёжно, а, значит… Как Руэри это сделала? Птица попыталась вспомнить. Риан догонял, она убегала, ей стало страшно, и она просто бросилась со стены. Ру ничего не делала нарочно, просто смерть показалась менее мучительной, чем его объятья. А в последний миг… Она просто очень-очень захотела стать чайкой.

Значит, нужно очень сильно захотеть?

Девушка зажмурилась, сосредотачиваясь. Она очень-очень захотела небольшой остров с соснами, увитыми виноградом, с маленьким домиком, в котором затеплен камин и застелена просторная кровать. Ру детально нарисовала мягкий ковёр из шкуры козы, столик с бутылью вина, блюдо с сыром, запечённым мясом и тушёными овощами.

Открыла глаза.

Свинцовые волны бились о безлюдные скалы Солёного острова.

Руэри упала духом. «Значит, всё-таки не могу», – угрюмо подумала она. Крылья сводило судорогой. Сдаться? Покориться? Стать наложницей Риана, его забавой и игрушкой? В конце концов, даже дочь короля вряд ли сможет спорить с богом…

Она закрыла глаза, и ей вспомнились карие, почти чёрные глаза, и улыбка неправильных губ, и хрипловато-бархатистый голос: «Руерьи», и сердце сжалось, а потом застучало сильнее.

Нет!

Никогда. Руэри сделала выбор между Тигром и Ветром, и он не в пользу Ветра.

«Но умирать мне нельзя. Риан может перехватить меня и оставить в мире бесконечно длящегося умирания… Или это и есть мир снов?». Может, и мир снов, но лучше не рисковать. А, кстати, что такое мир снов? Ру снова вспомнила про шарики, вложенные друг в друга. «Мир снов – это бесчисленное множество миров, иногда пересекающихся…».

– Я сейчас в его сне… То есть… может, я ничего не могу изменить не потому, что не могу, а потому что это – его сон?

Вполне достойная версия. И тогда нужно лишь попасть в другой, неважно чей, сон, не так ли? Но – как это сделать?

***

Астра принесла тёплого вина, а за ней вошла Трин, пышнобёдрая служанка, с подносами, на которых дымилась запечённая рыба, пшеничная каша и чай. Она едва успела расставить их на столе, как в дверь постучали.

– Ваша светлость, вас спрашивает коронель Дьярви, – камердинер всунул в дверную щель длинный нос. – Прикажете подождать?

– Зови. Трин, принеси ещё столовых приборов, – велел Лис.

Астра посмотрела на него, её серые глаза просияли.

– Можно?

Герцог улыбнулся и кивнул, но, едва гостья и служанка вышли, тотчас помрачнел. Если отец вернулся в город, значит, дочь можно отдать. Даже не так: это нужно сделать. Теперь за Астрой будет кому присмотреть…

– Так будет лучше, – прошептал он, стискивая кулаки. – Так будет правильно. Каждым мигом рядом с ней, каждой её улыбкой, взглядом и словом я предаю брата.

«В любви каждый сам за себя» – прозвучали в памяти слова Риана. Лис тихо зарычал. Ему очень хотелось найти что-то, что оправдывало бы действия кузена, но… Как можно оправдать вторжение в земли своего короля? Да ещё в такой момент? Положим, любовь к Руэри, положим, обида на них, что король и брат оставили его невесту Тигру. Всё понятно, но…

И всё равно это – предательство. Удар в спину. И подлость. В конце концов, сразись с Тигром и забери у него свою невесту. Вот так было бы честно.

– Приветствую вас, Ваша светлость, – Дьярви вошёл чётко, по-военному. Движения его были скупы. – Простите, не хотел отрывать вас от трапезы.

За ним шла счастливая Астра.

– Присаживайтесь и составьте нам компанию.

Герцог кивнул на кресло напротив.

– Благодарю. Меня оповестили, что в отсутствии короля, вы назначены регентом. Верно?

– Да.

– Лучники вступили в город и оцепили вал. Есть ли информация, как далеко находятся враги?

Дьярви тяжело опустился в кресло, сурово глядя из-под бровей на регента. Вошла Трин, расставила приборы. Расправила передник и замерла. Лис покосился на неё.

– Трин, вы свободны. Госпожа Астрелия сама поухаживает за нами.

Служанка присела и послушно покинула их, небрежно закрыв дверь. Герцог посмотрел на Астру, затем на щель в коридор и снова вернул взгляд девушке. Невеста короля догадалась: встала и плотно закрыла дверь. Лис кивком поблагодарил её и снова посмотрел на коронеля.

– Войска Ильза вступили на Королевские земли. Они движутся на юг вдоль Шугги. Полагаю, дня через четыре будут под стенами. Если, конечно, им ничего не помешает. Войска Джарджата не покидали Южную Рогатку. Тигр прислал сокола с предложением мира и союза.

– Вот как? – Дьярви крякнул.

Астра разложила рыбу и кашу по тарелкам, осторожно придвинула их едокам. Села между ними, с краю стола и любовно уставилась на отца. Лис приступил к трапезе.

– И чего же хочет Тигр в обмен на союз? – уточнил коронель и зачерпнул ложкой пшёнку.

– Признать брак его и принцессы Руэри.

– А он на ней женился?

– Видимо, да.

– И что на это сказал король?

Элиссар вздохнул:

– Я ещё не отправил ворону. Ждал нашего разговора и новостей из Серебряного щита.

– А что считаете вы?

Герцог задумался. Нервно укусил верхнюю губу. Отложил вилку.

– Нам нужен это союз, – выдохнул сердито.

– Но? – проницательно уточнил Дьярви.

– Руэри – наследница короля. Случись что с Его величеством, и принцесса станет королевой. А… Руэри предательница. Она не просто так сдала щит Тигру. Видимо, это сговор.

Коронель разгладил усы.

– Ваша светлость, если вы полагаете, что сдача Южный ворот – предательство, то вы должны арестовать и меня. Город сдал я.

– По приказу принцессы Руэри.

– Коронель повинуется королю, а не принцессе, герцогу или хранителю. А так же своему разуму и совести. Если бы мои лучники не отошли в Мандариновый город, Джарджат взорвал бы стены Южных Ворот и всё равно взял бы их. Мы не были готовы к тому, что Тигр взрывает стены. Принцесса Руэри спасла армию, жертвуя собой. Если бы не её поступок, у вас бы не было лучников, что сейчас готовы защищать Шуг. И, вероятней всего, тигры бы уже стояли под городом.

– Отец, – возмутилась Астрелия, – ты плохо знаешь этого человека. Уверяю тебя, принцесса умеет манипулировать…

Дьярви положил широкую ладонь на её кисть.

– Есть такие моменты, Звёздочка, когда человек раскрывается весь. Иногда он и сам не ожидает открыть в себе то, что открывается другим. Я знаю принцессу Руэри. Может быть, даже лучше, чем её родная мать.

Элиссар задумался. В словах коронеля была логика, и не было причин не верить ему, и, действительно, если бы не тот шаг Руэри, то у них не было бы сейчас лучников, но… Лис же приехал за ней, он же протянул ей руку помощи, и она могла сбежать! «Он специально стравил тебя с моим папой. Ему нужно было убить короля твоими руками, чтобы ты точно не смог претендовать на моё сердце» – вдруг вспомнилось ему. И его слова, что он отвезёт её Риану, чтобы ни случилось. И слова матери: «не верь тому, кто нас поссорил». И на всё это можно было бы не обращать внимание, если бы…

... Риан не вышел войной против своего короля.

Именно сейчас, когда враг наступает с севера и с юга. Могла ли Руэри догадаться об этом тогда? Маловероятно, но… Она всё же старшая дочь короля Ульвара, самого хитроумного, подлого и коварного из королей. Руэри явно соображает во всех этих вещах лучше Лиса.

– Когда нам ждать подхода серебряных рыцарей? – голос Дьярви вырвал герцога из тягостных раздумий.

Элиссар тяжело вздохнул:

– Рыцари не подойдут. Лаариан, герцог и хранитель Морского щита, вероломно напал на Серебряный щит со стороны моря.

– Ясно.

Сказал просто, без пафоса, без мудрых мыслей и мнений, весь посуровел и подобрался, но герцог внезапно понял: о чём тут думать? О чём можно думать, если всё предельно ясно? Против троих врагов им не выстоять. Да, Тинатин может атаковать Шёлковый щит, попытавшись зажать тигров с востока, но…Драконы – те ещё союзники. Они не поймут войны без грабежа. Да и Джарджат легко выставит против них Дайоса и верных ему лордов, не подставляя своих людей.

Но искать союза с Тигром Лису совершенно не хотелось. Да и никто не может поручиться, что они не получат предательского удара от «союзников» в нужный момент.

– Должны подойти войска медведцев, – глупо попытался отодвинуть решение регент.

– Когда?

Элиссар помедлил, прежде чем сознаться, точно изобличённый мальчишка:

– Дней через шесть…

Дьярви бросил на герцога короткий взгляд. Лис почувствовал себя идиотом. И в этот миг дверь распахнулась, вбежал незнакомый герцогу рыжий лучник, замер, вытянувшись.

– Ваша светлость! Тигр в городе.

Коронель вскочил, Лис – тоже и со стоном рухнул обратно.

– Домар, доложить по форме, – проворчал коронель. – Ты как новобранец.

Лучник покраснел, и его лицо, слившись по цвету с волосами, стало похоже на встрёпанный факел. Голубой плащ сбился набекрень, должно быть парень очень торопился.

– Простите. Дозорные сообщили, что в город вступил… Джатр… Жартр… Тигр. Один. Без конвоя. То есть, войск. Вернее, их человека четыре…

«Прекрасно, – угрюмо подумал Элиссар. – Великолепная охрана города!». Но, справедливости ради, стоило отметить, что проезд в город не был запрещён для частных лиц.

– Как узнали, что это он? – уточнил хмуро.

– Он представился. Попросил доложить о нём королю.

– Пусть проводят ко мне. И охрану ему выставьте.

«Побьют ещё камнями, и будет дипломатический скандал. Что за детский сад? Он очень хочет, чтобы его убили?».

***

Джарджат неспешно ехал по проспекту святого Фрэнгона, и от всадника на чёрном коне словно распространялась незримая волна ужаса. Люди испуганно захлопывали ставни, дети плакали. Лишь мальчишки, свисая с заборов и ветвей деревьев, откровенно пялились на четверых врагов. Да мужчины, выглядывая из дверей, провожали угрюмыми взглядами.

Отряд лучников выехал навстречу, впереди – коронель Дьярви. Всадники замерли друг напротив друга. Чёрный конь забил копытом по мостовой. Это был очень красивый конь…

– Нэйд! – вдруг охнул кто-то в отряде. – Ребята, это же Нэйд – конь короля Ульвара!

И всех сковал суеверный ужас.

– Приветствую тебя, Джарджат, сын Джарджата, – Дьярви успокаивающе потрепал пегую холку своей смирной лошадки. – Его светлость герцог Элиссар просит тебя посетить его дворец.

– И тебе привет, Дьярви, сын Домара. Я хочу видеть твоего короля, а не герцога.

– Его величество ведёт армию медведцев в Шуг, сейчас в городе только регент. Будешь ждать короля?

Джарджат усмехнулся. Если и удивился, то ничем не выдал своих чувств.

– Герцог Элиссар? – переспросил певуче. – Сын князя Шэна?

– Верно.

– Я поговорю с герцогом, – кивнул Тигр.

Он говорил почти без акцента, лишь немного смягчая буквы в именах: «Домьяря», «Элиссьярь», и это его умение неприятно поразила Дьярви. Невозможно так хорошо освоить язык за те месяцы, которые идёт война. Значит, готовился заранее?

Коронель развернул лошадку, и оба военачальника поехали бок о бок друг друга.

Тигр улыбался, даже скорее усмехался. Всадник всегда смотрит на пеших свысока, но высокомерный взгляд Джарджата ещё сильнее не понравился Дьярви. Приехать без охраны, без отряда, вот так запросто в город… Глупость или что-то ещё? Но Тигр не был глуп.

И ещё Нэйд…

Нэйд, который признавал лишь одного человека – покойного короля! Скакун послушно шёл под седлом врага. Откуда он вообще у Джарджата?

Когда они выехали на набережную щитов, Тигр остановился, наклонил голову набок и с любопытством посмотрел на Красный замок.

– Тут была древняя резиденция королей Элэйсдэйра, – пояснил поспешно подъехавший к ним темноволосый мужчина, поклонился: – моё имя Трэнэр, наместник Серебряного щита. Его светлость герцог Элиссар попросил меня присутствовать при беседе.

Джарджат обернулся к нему. Наклонил голову:

– Приветствую тебя, Трэнэр. Наслышан о тебе. Хороший замок. Крепкие стены. Мне было бы сложно его взять.

– Боюсь, это было бы и вовсе невозможно, – добродушно усмехнулся наместник.

– Отчего ж?

– Со всех стен река простреливается. Для тарана нет места, для подкопа – тоже.

– Хороший замок, – повторил Тигр. – Мне пришлось бы потратить на него неделю.

«Вот же засранец!» – полу сердито, полу восхищённо подумал Дьярви, а вслух заметил:

– Герцог Элиссар ждёт нас.

Нэйда Джарджат оставил перед особняком, вместе со своими тремя людьми.

– Прикажи никому не трогать. Пожалей людей, – небрежно бросил подбежавшему конюху.

Тот удивлённо уставился на жеребца, раздувающего крупные ноздри, и попятился:

– Это же… это же…

Но послы мира уже поднимались по мраморным ступеням дворца. Лучники распахнули перед ними дверь в кабинет. Первым прошёл Трэнэр. Дьярви посторонился, пропуская гостя, и замкнул троицу.

– Приветствую тебя Джарджат, Тигр Ночи, – светловолосый юноша, сидящий в кресле, пристально взглянул на шаха. – Я – Элиссар, герцог и хранитель Серебряного щита. Я – тот, кто говорит от имени короля. Признаться, не ожидал, что ты приедешь лично. Прошу тебя, садись и не сочти меня невежливым, что не встаю.

Джарджат покосился на ногу герцога, покоящуюся на кривоногом пуфике. Снова усмехнулся.

– Не сочту.

Опустился в кресло напротив, вытянул ноги, скрестив их в лодыжках, пристально уставился в лицо хозяина дворца.

– Прими мои извинения, герцог, что в твой приезд в Южные врата я был столь нелюбезен, что не пригласил тебя в гости. Приезжай ещё. Приглашу.

– Благодарю, – Лис усмехнулся, – в следующий раз – непременно.

Чёрные и серо-зелёные глаза скрестили взгляды. Элиссар первым прервал неловкое молчание.

– Я читал ваше послание... М-м… признаться, не знаю, как обращаться к вам, Тигр Ночи? Ваша светлость? Ваша милость? Ваше высочество? Шах – это герцог?

– Шах – это король. Но пусть это не смущает тебя, герцог. Моё королевство слишком далеко. И слишком мертво. Там ничего нет, кроме песков.

– Поэтому ты…

– Да.

«Он обращается ко мне на «ты», – подумал Лис, – я ничего не соображаю в персиковом этикете. Это оскорбление или честь?». И решил, что будет отвечать зеркально.

– Я получил твоё послание, Джарджат. Признаться, мы удивлены вашим браком с принцессой Руэри. Мы ничего не слышали о нём.

«Ты соврал?» – очень хотелось спросить ему, но герцог понимал, что вопрос, заданный столь прямо, будет звучать оскорбительно. Тигр наклонил голову:

– Признаться, он был несколько поспешен. К тому же, у нас разные обычаи, герцог. В Султанате достаточно объявить о браке перед родными и старейшинами и взойти к жене на ложе. Мы женились по обычаю моей родины.

Элиссар стиснул зубы. Ему вдруг вспомнился полумрак библиотеки, нежная, белая кожа и ярко-алые губы. А ещё… Но он резко оборвал неуместные воспоминания.

– Жаль, что Её высочество не решилась ехать с вами, – прозрачно намекнул герцог.

Трэнэр обеспокоенно посмотрел на него. Джарджат пожал плечами:

– Жена да остаётся дома. Война – дело мужчин.

– В Элэйсдэйре брак – добровольный союз мужчины и женщины.

Лиса отчего-то несло. Какая-то застаревшая боль, гнев и давно уже иссякнувшая ревность поднимались в нём. «Она выбрала его… врага и…». И герцогу очень хотелось верить, что – не выбрала, не добровольно, не…

Тигр приподнял брови и переспросил голосом, полным иронии:

– Вот как? Жаль, что я не знал этого раньше. До того, как брак стал необратим.

Дьярви покосился на него, а Лис вдруг вспомнил, о чём шептались в Южных воротах: принцесса взяла слово с Тигра, что тот на ней женится. То есть, не он её заставил, а она – его. Герцог закрыл глаза, усилием воли беря не в меру разбушевавшиеся чувства под контроль. И вспомнил нежный облик Астры, тонкие черты её милого лица, и его вдруг разом отпустило.

В конце концов… и правда, какое ему дело до всего вот этого? У Лиса есть город, который зависит от него, и Астра и…

– Я получил твоё послание, Джарджат, – снова начал он, но на этот раз голос был послушен и спокоен. – Твоё предложение разумно и великодушно. Однако, на союз нужно получить согласие Его величества Себастиана. Я направлю ему ворону. Придётся подождать ответа. У меня нет полномочий заключать подобные союзы. Но мы можем заключить временное перемирие.

«И, если Себастиан не согласится, это позволит медведцам подойти ближе…». Джарджат кивнул и поднялся.

– Хорошо. Но поторопись, герцог. У меня мало времени: через неделю, хорошо, если две, из Султаната выступят войска моего отца. И тогда мне станет не до вас. У меня есть десять дней, чтобы разгромить войска Ильза, Южного ветра, и флот Риана, Западного ветра.

– Риана?

«Откуда он знает? Уже?» – похолодел Элиссар. Тигр прищурился:

– Ветер ещё не вторгся в Серебряный щит?

– А должен был? – герцог прикладывал отчаянные усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

Джарджат нахмурился, чуть прикусил широкую нижнюю губу.

– Странно, – пробормотал на персиковом наречии. – Почему он медлит?

Элиссар плохо знал язык тигров, но всё же понял. То есть, ему не лазутчики доложили? И мгновенно принял решение:

– Корабли Морского герцога атаковали Серебряный щит, – сказал прямо, игнорируя игру бровей Трэнэра. – Я получил об этом известие только ночью. Скажи, Джарджат, сын Джарджата откуда об этом известно тебе?

– Мне? Я узнал только что. Но, если бы я был Рианом, я бы сделал так.

– Почему?

Голос Лиса стал хриплым от волнения. Чёрные глаза, чуть поблёскивающие в свете свечей, заглянули ему в лицо.

– Убить короля. Жениться на его сестре. Забрать королевство. Разве не это его цель?

– Ты про себя или про него? – Лис дёрнулся.

Слышать такие обвинения брата было невозможно. Джарджат хмыкнул:

– Мне не нужно королевство. Мне хватит тех земель, которые я взял.

– Верно ли я понимаю, – вдруг тихо вмешался Трэнэр, – что ваш отец идёт войной на вас, Ваше величество? И, если верно, то почему?

Тигр перевёл на него свой непроницаемый взгляд:

– Я женился на Руэри.

– Руэри была невестой Риана, – прошептал Лис, – поэтому ты хочешь сразиться с ним?

Джарджат не стал отвечать.

– Я подожду до завтрашнего вечера, – сказал он и взгляд его вспыхнул. – Но моя армия – нет. Она оставила Южную Рогатку и уже идёт сюда. Если король отвергнет союз, то я атакую Шуг. Если одобрит, тигры пройдут мимо и атакуют Ильза. В обоих случаях, я не хочу терять время.

– Мой хлеб и кров… – начал было Элиссар, но Тигр прервал его:

– Я переночую у жены. И ещё. Это тебе будет интересно, сын Шэна.

Он положил перед герцогом старую тетрадь в потёртой кожаной обложке.

– Что это?

– Смотри.

Джарджат отвернулся и мягко вышел.

– В каком смысле у жены? – озадачено переспросил Дьярви, насупившись.

– Наверное, шах имеет ввиду дворец Южных герцогов, – пояснил Трэнэр. – Позволите взглянуть, Ваша светлость?

– Да. Приготовьте ворону, способную долететь до Гленна, – отозвался Лис.

Он узнал эту старую тетрадь. Он сам нашёл её на пыльном камине в библиотеке.

Глава 32. Злые кролики

От солнечных бликов на воде глаза наполнялись слезами, но Ильз, Южный ветер, не отводил взгляда от реки. По Краю ветров протекало множество рек, наверное, даже больше, чем озёр, но столь широкую реку Ильз видел впервые. Интересно, насколько она глубокая? Он сидел на камнях, свесив ноги над обрывом. Позади шумел, словно море, военный лагерь. Блеяли овцы, мычали коровы. Может, и не стоило гнать с собой стада и тащить обозы? Элэйсдэйр – богатый край. Там, где не было лесов, земля была распахана, и повсюду царило изобилие.

– Привет, – вдруг раздался за ним глухой голос.

Ильз не стал оборачиваться.

– Тебя прислал Иштван? – спросил, жмурясь.

– Нет. Я сам пришёл.

– Зачем?

– Поговорить.

Рандраш тяжело опустился рядом. Единокровные братья мало чем походили друг на друга, даже глаза голубели по-разному. Ильз был тонок и строен и в свои двадцать пять казался совсем юношей. Золотистые локоны достигали плеч, а незабудковые глаза обрамляли пушистые ресницы. Высокий, широкоплечий Северный ветер на фоне брата казался дровосеком. Он затягивал почти белые длинные волосы в хвост, вечно хмурился, отчего переносицу прочертила преждевременная морщина, немного сутулился и носил тяжёлую боевую секиру.

– Юг, зачем ты здесь?

Ильз усмехнулся:

– Ты не ответил мне, но хочешь, чтобы я отвечал тебе?

– Да.

Южный ветер рассмеялся, оглянулся и посмотрел на младшего.

– Я здесь, чтобы помочь брату нашему Лаариану вернуть царство ветра от запада до востока, от севера – до юга.

– Зачем?

– Никогда не видел пальм. А ведь я – Южный ветер! Разве ты не хочешь, чтобы нас всех сдуло с твоих земель? Представь: всё от Северного океана и до самых Медвежьих гор будет принадлежать одному тебе.

Рандраш пожал плечами:

– Мне хватает.

Ильз фыркнул и промолчал. Шугга внизу тихо шуршала галькой. Первым молчание прервал Северный ветер:

– Иштван нечестно играет.

– Что есть честность? – Ильз пожал плечами, поднялся. – Братик, ты с нами или против нас?

– Они – племянники матери.

– Север, – старший брат положил руку на могучее предплечье младшего, – какая в сущности разница, кто они? Наш дед Келемен убил родных братьев, а его дед – своих. Не вмешайся тётя Лари в испытание, наш отец продолжил бы убивать родных братьев. А тут всего лишь племянники.

– Многие погибнут.

Звонкий смех Ильза спугнул стаю воробьёв.

– Тебе ли тревожиться об этом, Смерть? Как говорили древние: смертным – смерть, вечным – вечность.

– Лаариан – Западный ветер, – возразил Рандраш, и его широкие брови снова сошлись на его переносице.

– Пускай.

Младший заглянул в безмятежные глаза брата. Кивнул. Уточнил коротко:

– А тигры?

– Пусть живут. Все мы – люди. В той или иной степени.

– Я услышал тебя.

Северный ветер свистнул, с неожиданной лёгкостью взлетел в седло подскочившего лошаваса – хищной лошади – и помчался по дороге на юг не прощаясь. Ильз проводил младшего брата задумчивым взглядом. Дул северный ветер, значит, Рандраш злился. Небо быстро затягивала белая пелена облаков.

Ильз зябко передёрнул плечами: он не любил холод. Встал и направился в шатёр.

– Я тебе не враг, Север, – крикнул, откинув полог.

Он знал, что брат услышит.

***

В просторном зале было душно. Весь амфитеатр заполнили люди – именитые торговцы Гленна. Себастиан сидел на краешке стола, почти стоял, непроизвольно подражая манерам отца. Он задыхался от тесноты. Мысли немного сбивались, голос осип. Король не успел отдохнуть от долгого пути. День клонился к закату, и Бастика всё сильнее смущал навязчивый образ толстоногой кровати и чистой постели. Усилием воли измученный монарх отгонял его.

– Не понимаю, почему мы должны встревать в войну Элэйсдэйра и Края ветров? Или там Персика?

Партарнас. Жирный ублюдок. В десятый раз эта сволочь задавала всё тот же вопрос. Себастиан начинал его ненавидеть. Пот стекал по бровям, и попадал в глаза, но приходилось держать «монаршье» лицо.

– Потому что Элэйсдэйр это союзное королевство, – терпеливо объяснял король в сотый раз. – Сейчас война пришла к нам, и, если вы нам поможете, то, когда война придёт к вам, мы поможем вам. Именно так действуют союзы.

– А мы ни с кем не воюем, – упёрся Партарнас.

– Мы – люди мирные, – поддержал его клинобородый старичок из третьего ряда.

И тут вмешался лорд Ойвинд, представляющий интересы своего короля:

– Если тигры захватят Элэйсдэйр, то как вы будете торговать с югом? Это ударит по вашему карману!

– Вовсе нет. Как торговали, так и будем торговать, – проворчал в ответ старый пройдоха Абельяр, надевший в этот раз не раззолоченный камзол, а тёмно-фиолетовый дуплет, видимо, чтобы подчеркнуть бедность. – По большей части, нам нет разницы с кем: с детьми богини или с тиграми…

– Да как ты смеешь?! – завопил Ойвинд. – Это измена, господа!

Купцы заволновались. Себастиан жестом остановил его:

– Господа, я не обвиняю никого в измене. Лорд Ойвинд погорячился. Столетиями мы с Гленном были союзниками. Ваша королева – Её величество Ильдика – моя мать. После её смерти, вашим королём стану я. Выгоду от соединения обоих королевств получат все.

– Это какую это?

Король закрыл глаза. В ушах гудело. Стоило отложить встречу хотя бы на завтра, но… Нельзя было терять ни часа времени. Он попытался сосредоточиться. А действительно, какую выгоду получить Гленн?

– Когда Ильз, Южный ветер, вторгнется с войсками в ваше славное королевство, тогда увидите, – проворчал Ойвинд.

– Ильз? Южный ветер?

Волнение всё сильнее и сильнее охватывало Совет гильдии. «Ох, зря он их пугает», – подумал Себастиан. Ойвинд, конечно, был опытным дипломатом, но, кажется, дорога утомила и его.

– Господа, если два королевства объединятся, то, кроме защиты от Элэйсдэйра, вы получите так же беспошлинный проезд по Шугге, Шу и через Солёный архипелаг.

И король попал в цель. В глазах купчишек зажглась алчность.

– Только с зерна, или с товаров роскоши тоже? – живо заинтересовался Абельяр.

– Со всего, – брякнул Себастиан.

Должно быть, это будут колоссальные убытки в будущем. Но это… потом, а сейчас…

– И на ввоз, и на вывоз?

– А руду?

– А в Серебряный щит?

– А можно будет открыть мастерские в Ботонде?

– А винный сбор?

– Господа, – решительно вмешался Ойвинд, – не видите разве, что Его величество устал? Отложим подробный разговор на завтра, но завтра нам нужно будет уже ваше окончательное решение.

– Я не устал, Ойвинд, – запротестовал Себастиан, стараясь не упасть.

– А на ввоз товаров в Гленн тоже отменят пошлины? – вдруг мрачно спросил молчавший до сих пор Гуадрин, смолянисто-курчавый, низколобый.

И все снова забеспокоились. «Вот же сволочи! – чуть не заорал Себастиан. – То есть, вы хотите, чтобы с вас я пошлин не брал, а мои купцы вам платили?!», но заставил себя улыбнуться:

– Пожалуй, лорд Ойвинд прав. Обсудим подробности завтра.

Все зашумели дружно и настырно. Снова вмешался Шёлковый лорд:

– Господа! Мне стыдно за вас! Умереть за своего короля, пусть даже будущего, это – ваш гражданский долг! А вы тут щитками меряетесь! По договору с королём Ульваром, вы обязаны предоставлять своих рыцарей, оружие и корабли по первому требованию союзника.

– Так то был договор с королём Ульваром…

– Ваш батюшка от нас такого никогда не требовал…

– Откуда ж нам взять корабли и рыцарей? Мы – люди бедные…

– Ваше величество, – Ойвинд наклонился к уху Себастиана, – на вас лица нет. Идите, отдохните, честное слово. А я с ними сам потолкую.

Король посмотрел на своего лорда.

– Вы тоже устали, мой друг. Отдохнём вместе.

– Мне не привыкать. Да и я хорошо знаю этих ребят.

– Ваше величество, – к Себастиану почти вплотную приблизилось морщинистое лицо. Пахнуло едким луком. – А овощи-то, овощи можно ли будет возить беспошлинно?

Король растянул губы в улыбке:

– Конечно.

– А так ведь сгниют они. Путь-то долгий…

«Дебил», – подумал Себастиан, и терпение его лопнуло. Он и правда безумно устал.

– Оставляю вас на лорда Ойвинда. Завтра продолжим наш разговор.

Монарх с трудом пробрался к выходу: его буквально хватали за руки, и каждый спрашивал о своём. Об овсе и ценах на сыр, о возможности продавать кожу или олово, строительный лес или камень. И, когда Себастиан наконец выбрался на улицу, то едва не упал: голова закружилась от внезапного обилия воздуха.

«Как они не понимают? – подумал Бастик, забираясь в карету и закрывая за собой дверь. – Сначала надо решить вопросы с войной, а потом уже всё остальное. О чём можно вообще говорить, о каком олове, коже, овощах, когда Шуг под ударом?».

В по-гленновски тесной комнате было прохладно: скупцы экономили на дровах, искренне полагая, что холод благоприятен для здоровья. Себастиан не стал раздеваться, лишь снял сапоги и перевязь с саблей. Положил её на камин и юркнул в постель.

«Всё завтра», – подумал, блаженно касаясь щекой подушки.

И ему привиделась цветущая сирень в королевском парке. Руэри с Астрой прыгали на скакалках и весело смеялись. И Бастик вдруг осознал, что постиг великую истину: самое важное в жизни, самое прекрасное в мире – чтобы девушки прыгали на скакалках…

***

Лорд Ойвинд оглядел их распаренные от жары и духоты лица и улыбнулся. Он знал этих людей, все их слабости и всю их алчность. И страхи.

– Так а что с пошлинами-то? – сумрачно уточнил Партарнас.

– Обещать не значит жениться, – лукаво посмотрел на него лорд. – У вас выбора нет, сиры. Вам придётся принять все условия и отдать всё, до последней золотой монетки.

– Это почему это?

– Потому что следом за королём идут медведцы. А вы знаете, как медведцы решают споры.

Пара десятков лиц побледнела, кто-то задрожал словно желе.

– Мы с Элэйсдэйром – союзники, зачем нам медведцы? – выкрикнул из толпы тонкий тенорок.

– Король ничего об этом не говорил, – заметил Абельяр, погладив седую бороду.

Ойвинд хмыкнул, протянул руку перед собой и принялся озабоченно разглядывать ногти:

– А зачем ему об этом говорить?

– Так, если они придут, то где остановятся? На армию-то никаких гостиниц не хватит…

– И что есть будут?

– А платить за постой будут медью или серебром? Говорят вот в Серебряном щите цены на постой так поднялись…

– Мечом они будут платить, – фыркнул Ойвинд. – А гостиницы им и вовсе без надобности.

– То есть как?

В зале Совета гильдии воцарилась тишина. Лорд пожал плечами:

– Когда это армия платила за постой в захваченном городе? И когда это войска размещались по гостиницам?

– Но… но мы же не захваченный город, у нас же союзный договор, – жалобным голосом проговорил кто-то.

Кажется, Партарнас.

Ойвинд промолчал, вытащил пилку и принялся аккуратно ровнять мизинчик.

– Ваша милость… – Абельяр откашлялся, голос его дрожал. – Мы с вами столько лет знаем друг друга… Столько прошли вместе…

Лорд покосился на него, приподнял бровь. Старик жалобно заморгал:

– Вы уж того… подскажите, что нам делать-то?

– Нам медведцы тут не нужны…

– Мы же разоримся…

Они снова завопили, закричали. Ойвинд тяжко вздохнул. Убрал пилочку. Развёл руками:

– Что я могу, что я могу. Я – верный слуга короля. А моему королю нужны корабли и золото.

Снова повисло тягостное молчание.

– Но вы не расстраивайтесь, сиры. Когда король за счёт вашего золота отвоюет своё королевство, то наверняка из чувства благодарности и вас от Южного ветра защитит.

– В каком смысле? – Партарнас сглотнул.

– Ну… пришлёт лучников, например.

– Так мы с Южным ветром не воюем же… Зачем ему на нас нападать?

Ойвинд невинно посмотрел на них.

– Это сейчас не воюете. Но вы – союзники Элэйсдэйра. Король Себастиан воюет, а, значит…

– Этого ещё не хватало!

– Да что ж мы во всех бедах крайние что ли?

– Зачем он вообще приехал?!

Ойвинд, прикрыв глаза, наблюдал, как их отчаянная трусость перерастает в злобу. Они кричали, рыдали, ругались, посылали проклятья в небеса, но никак не могли натолкнуться на нужную мысль, пока угрюмый Гуадрин вдруг не вымолвил:

– Зачем нам такой король, который разорит нас? Пришёл сюда как гость, а следом за ним придут беды…

– И медведцы...

Отлично. Лорд строго посмотрел на них:

– Я вас не слышал, господа. И, если вы, например, ворвётесь в спальню во дворце леди Мирны и, скажем, убьёте спящего короля, что теоретически сделать можно, потому что моя сестра экономит на страже, да и чёрный ход на ночь может быть не закрыт, то, опять же… Кто вас защитит от ярости медведцев? Был бы у вас союзник, это – одно...

– Ильз, Южный ветер, – прошептал Абельяр.

– Коли они воют, – рассудил Гуадрин, – так ежели мы ему принесём голову короля, так он же нас защитит от медведцев?

– Медовое царство большое…

– И богатое…

– И никаких королей…

– И медведцев.

– Фу, – Ойвинд скривился. – Не знал бы, что вы шутите, так решил бы, что это измена. Но я знаю вас, я вам доверяю, а потому пойду в кабак на улице Пряностей. Он открыт ещё, старина Кэртэрс?

– Откроем.

– Вот и славненько. А вы, господа, подумайте о том, что никакое золото и корабли не стоят благородства, верности и чести.

Лорд поучительно поднял палец и удалился.

– Вот… жук, – восхищённо выдохнул лысый Кэртэрс.

– И руки умыл, – хмыкнул Абельяр. – Так что решим, господа?

– Мальчишку жалко, но Гленн надо спасать, – отозвался Партарнас.

– А мне не жалко. Пусть он один погибнет, чем тысячи разорятся…

***

Себастиану снились кролики. Их было много-много, они заполнили весь луг и были пушистыми-пушистыми. И очень маленькими. «Эдак они мне весь сад сожрут, – испугался король. – Как тогда сирень будет цвести?». И понял, что без сирени лето не придёт.

Он присел, протянул руки и коснулся пальцами мягкой шкурки. Кролик нервно дёрнул розовыми ушками.

– Давай-ка, братец, уходи.

Зверёк покосился на своего короля и задёргал носиком.

Себастиан вздохнул, аккуратно подобрал его под мягкое пузико, поднял и вскрикнул от боли.

– Ты меня укусил?!

Кролик выскользнул из его рук. Себастиан посмотрел на палец: тёмная капля набухала на подушечке, а затем капнула вниз.

– Вот ты!..

Король оглянулся, ища, чем можно перевязать ранку. Но ничего не было, а меж тем кровь уже не сочилась – лилась. Ему стало не по себе.

– Лис! Астра! – закричал Себастиан, с ужасом видя, что лужа крови разрастается, и он уже по колено в собственной крови.

И сел, тяжело дыша.

Сон.

Приснится же такой бред!

Тёмная узкая комнатка. Кровать с пологом.

И тут из-за двери в коридор до него донеслись чьи-то осторожные шаги. Себастиан взял подсвечник со свечой, уже почти полностью расплывшейся (вчера леди Мирна трижды напомнила, чтобы гость не забыл её погасить), прошёл мимо Керта, спящего у камина на матрасе, брошенном прямо на пол, открыл дверь и вышел.

– Кто здесь?

Ему не ответили, но король слышал их дыхание. Поднял свечу повыше. По обе стороны коридора стояли странные фигуры в тёмных плащах и масках. Себастиан почувствовал себя идиотом. «Должно быть, я всё ещё сплю», – решил он. Однако даже во сне король обязан оставаться королём.

– Господа, идите спать, – величественно зевнул он.

Фигуры попятились. Бастику вдруг захотелось сделать озорное «бу». Всё это было до крайности нелепо. Он отвернулся и сделал шаг в комнату, и вдруг одна из фигур со звериным визгом обрушила на него что-то тяжёлое, вроде палки. Себастиан рухнул на колено. «Сабля на камине!» – осознал он тотчас, попытался перекатиться, но чей-то кованный носок ударил его в голову. Тело пронзила острая боль.

Тёмные фигуры вопили и наносили удары по своему королю, потерявшему сознание, всем, что попало под руку.

Однако Себастиан, потерявший сознание, не видел, как Керт, вскочив, схватил саблю короля и бросился на врагов, и как кто-то проткнул юношу длинным рыбацким ножом со спины. Но даже когда оба чужеземца были мертвы, озверевшая толпа всё ещё продолжала наносить удары.

Когда наконец трусливая ярость стихла, они остановились, тяжело дыша.

– Надо отрезать ему голову, – напомнила чья-то перекошенная маска, – чтобы показать Ильзу...

– Вот сам и отрежь.

– Так это…

Они смотрели на обезображенные тела мальчишек, и вдруг кого-то из нападавших скрутило, он согнулся пополам и оставил на светлом в цветочек паркете свой ужин. А потом убийц накрыло иррациональным ужасом, они попятились, и бросились бежать.

И лишь под утро, когда только-только начало светать, в коридоре появился лорд Ойвинд. Подошёл к тому, в ком по тёмным волосам смог опознать короля, склонился, коснулся шеи в том месте, где у живых бьётся жилка.

– Всё за всеми приходится доделывать, – вздохнул тяжело и скривился.

Прошёл в тихую комнату, распахнул окна, впуская свежий воздух. А что было бы, если бы Ойвинд не был столь опытным и предусмотрительным? Ведь убирать трупы, да ещё и такие трупы, абы кому не поручишь. Лорд опустился в кресло, вытянул усталые ноги и принялся ждать, когда появится Грэг – местный забойщик скота, не брезговавший никаким заработком. Ойвинд нанял его этой ночью, догадываясь, что купцы не смогут довести дело до конца.

И тут вдруг захлопали крылья, и в комнату влетела королевская ворона.

Обычные почтовые вороны могли летать лишь по ночам, но было несколько особенных, специально выдрессированных птиц для полёта в любое время суток. И как она нашла короля? Неужели у ворон связь с монархами Элэйсдэйра такая же, как у чаек – с Морскими хранителями? Или нет?

Ойвинд поднялся, потрепал птицу по спинке, снял с её лапки послание и прочитал:

«Тигр предлагает союз против Ильза, если мы признаем их брак с Руэри. Персик раскололся, Тигр против Тайганы и Дж.Ст. Риан предал нас и вторгся в С.щ. Я склонен заключить союз».

Лорд досадливо цокнул. Вот уж… неприятная новость. Джарджат предложил союз Себастиану? Ну и кто теперь наградит верного Кота Шёлком? Ради кого он старался? Знал бы, что у него такой ненадёжный союзник, так и не трудился бы для общей победы. В принципе, Себастиан предлагал Ойвинду щит, так что…

Он покосился на тела. М-да, прилетело бы это известие пораньше...

Впрочем… Против Ильза, говорите?

Ойвинд подошёл к окну, достал бумагу, взял перо и чернила с прикроватного столика, и на подоконнике быстро и коряво, словно на коленке, написал, подражая почерку Себастиана: «Никакого союза с Тигром! Медведи и Гленн с нами. С.». Полюбовался, снял с пальца трупа королевский перстень, запечатал послание и привязал к вороньей лапке. Теперь остаётся накормить её и отправить обратно.

– Ну что, Тигр? – рассмеялся лорд. – Хотел союз, да? В обход меня решил действовать? Ну уж нет. Не в этот раз.

– Ваша милость?

Ойвинд обернулся. В дверях стоял кривоплечий Грэг и оттопыривал нижнюю губу. Присутствие тел мясника явно не напрягало.

– Приберись. Часа через два начнут просыпаться слуги. Не надо этого всего тут.

Глава 33. Дары, мечи и помощники

Астре не нравилась Трин. Может быть, всё дело было в отличиях фигур, ведь не каждой девушке дано обладать пышными формами, а Трин ими обладала в полной мере. Астра же вполне могла бы переодеться мальчиком, и ничто бы не выдало её обман. А, может, в случайно услышанной фразе, когда конюх сказал стражнику: «Вот это девка! Ляжки-то, а! Да и наверху есть за что подержаться», а стражник возразил: «Держаться то есть, да не про тебя честь. Такие завсегда любовницами господ делаются». И Астру эта низкопробная беседа отчего-то зацепила. Девушка не понимала, чем. Наверное, просто низостью. Противно же, когда женщину рассматривают как какое-то мясо для низменных утех.

Потому что Элиссара Астра, конечно, не ревновала. Это было бы глупо. Ревность – вообще удел людей малоразвитых и глупых. Тем более, Астрелия – невеста другого человека. С чего бы ей ревновать друга своего жениха?

– Дочка, – Дьярви вышел из дверей, спустился в сад, поправил плащ, подбитый мехом, – не замёрзла?

Астра оглянулась.

– Пап…

Подбежала, ткнулась лицом в его грудь, и только сейчас поняла, как всё это время боялась, что больше не увидит его.

– Поехали домой.

– Домой? Но…

– Думаю, тебе лучше будет жить с нами, с мамой, с Домаром…

Девушка беспомощно посмотрела на отца. Его лицо светлело в полумраке. На землю опустился глубокий вечер, который люди простые зовут ночью.

– Но я же невеста короля и… Себастиан хотел, чтобы я жила тут…

– Короля, но не герцога, – Дьярви положил руки на плечи дочери, слегка сжал, добродушно усмехнулся. – Я тебя знаю, Астра. Ты – честная и хорошая девушка. Но всё же лучше будет до свадьбы тебе жить дома. Это будет правильно.

Астра оглянулась на дверь.

– А как же Ли… Его светлость?

– У него есть слуги. Ты ж не служанка, дочка. Случись с ним что, ты ж не станешь снимать с него штаны и бинтовать.

Отец усмехался, по-доброму, но взгляд его был тяжёл. Коронель был прав. Астра понимала и то, о чём Дьярви никогда бы не сказал: невеста короля должна жить так, чтобы её не касались людские сплетни, ведь их тень непременно упадёт и на самого короля. Отец был прав.

Но это значило, что нужно уехать прямо сейчас. А Лис… вряд ли регент, занятый обороной и жизнью города, станет навещать маленький уютный домик. Да и зачем ему?

– Пап, – Астра положила ладони на широкую грудь коронеля, – я… я уеду. Но я не могу бросить друга моего жениха в столь трудную минуту. Если ты боишься за мою репутацию, так ведь я уже несколько дней тут жила. Но, главное, ты не понимаешь: герцог Элиссар он… он с одной стороны очень ответственный, а с другой – совершенно забывает про себя самого. Иногда приходится уговаривать, чтобы он поел. Слуги этого точно не будут делать… и… король пишет первым ему.

Девушка вдруг покраснела, осознав, что за делами и хлопотами совершенно забыла про жениха.

– У нас комнаты на разных этажах. И он никогда не беспокоит меня и…

– Ну, как знаешь.

Дьярви сделался задумчив. Поцеловал дочь в лоб, направился к коням, которых держали конюхи, вскочил в седло, чуть кольнул бока скакуна шпорами.

– Про дом-то не забывай. Мать скучает.

Астра проводила долгим и нежным взглядом фигуру всадника, а потом вернулась, постучала в кабинет.

– Да, – отозвался Лис.

– Вы ужинали? Может, вам принести… чего-нибудь? – робко спросила Астра, войдя и прислонившись спиной к дверям.

Герцог сидел за столом, облокотившись левой рукой, и читал тетрадь, которую ему дал Джарджат. Он поднял на вошедшую взгляд и явно удивился:

– Астра? Я думал, вы уедете с отцом…

– Я… я подумала, что так… что не могу бросить вас, когда вы…

Она неожиданно для себя запнулась и почувствовала, как щёки стали горячими. Мерцающий свет восковых свечей, сгоревших наполовину, золотил пепельно-русые волосы герцога, но особенно красивыми были вот эти пальцы – длинные и по-мужски изящные, какие бывают у музыкантов. У мужчин вообще редко встречаются красивые пальцы. Астра почему-то не могла оторвать от них взгляд и посмотреть в лисьи глаза.

– Я, наверное, ошиблась, – наконец прервала девушка затянувшееся молчание. – Я, наверное, вас буду стеснять и…

– Нет. Совсем нет. Я… очень рад, что… И да, мне нужна помощь. Тут столько книг и бумаг, и герцогиня Ювина пишет…

«Он совсем охрип, – испугалась Астра, – должно быть сквозняки». Прошла и закрыла дверь на балкон.

– Хотите, я принесу вам подогретого вина? – предложила тихо.

– Да. Пожалуйста.

Девушка поспешно вышла. Элиссар замер, не отводя глаз от закрытой двери.

– Что я делаю? – глухо спросил сам себя. – Что ты творишь, Лис?!

Но, с другой стороны, он же не мог вот так взять и выгнать из своего дворца невесту брата? Герцог дрожащей рукой провёл по вспотевшему лбу.

– Я должен покончить с этим, – твёрдо прошептал он и вернулся к тексту.

Но ещё несколько минут не мог прочитать ни буквы.

***

Руэри пыталась представить дом, лес, другой мир, но ничего не получалось. Всё те же серые волны пытались лизнуть свинцовое небо. Зато она обнаружила, что может, сложив крылья, качаться на воде.

– Всё дело в том, что я в это не верю, – прошептала птица и клювом почистила холку, а затем спрятала голову под крыло. – Хотя нет, верю…

«Рыба. Вон там – рыба… Косяк сельди…».

Ру встрепенулась, крикнула, нырнула, схватила хрустящую серебристую добычу, подкинула, перехватила и тотчас проглотила, пока никто не отнял…

– Я схожу с ума, – заметила сама себе. – Тут никого нет, кроме меня. Кто отнимет-то? Так, я уже представляла детально миры, в которые хочу попасть. Давай рассуждать логически, Ру. Чтобы сказал папа? А мой Тигр?

Она задумалась. Вспомнила его тёплые глаза, горячий взгляд и…

– Руерьи, чтобы армия пришла куда-то, она должна куда-то идти…

И принцесса ахнула. Ну конечно! Нужно что-то, через что она может войти в этот самый нарисованный ей мир. Что?

– Дверь. Мне нужна дверь.

Девушка закрыла глаза и вообразила дверь, которую помнила лучше всего: из гладкой вишни, с изящными золотыми ручками, украшенными малахитовыми шариками. Открыла веки. Перед ней висела вишнёвая дверь. Прямо в серой, поднимающейся волне.

Руэри схватила золотую ручку, поспешно распахнула, запрыгнула внутрь и захлопнула дверь. Прислонилась к ней, дрожа.

– Моя комната… моя…

Она сползла вниз, закрыла лицо руками и глупо, по-детски расплакалась, громко всхлипывая. «А если… если я уже не во сне?» – вдруг озарило её. Принцесса вскочила, выбежала на балкон.

Серые тучи сочились дождём, ветер сгибал золотистые, багряные, рубиновые кроны деревьев.

Осень.

Память вернула девушку в тот день, когда она покинула отчий дворец. Как жаль, что это лишь сон. Принцесса медленно спустилась вниз, пошла по дорожке, задумавшись.

– Я перестала быть чайкой. Но – как? Я не заметила, когда снова стала человеком…

Надо было понять – как. В этот раз оно получилось само, но, скорее всего, этот процесс управляем, а всем, что управляемо, стоит научиться управлять.

И вдруг Ру замерла, осознав, куда направляется.

Там, за поворотом – пруд с мостками. И, раньше, чем поняла, принцесса попятилась. А затем поспешно представила дверь. Обычную, самую простую деревянную, с деревянной ручкой. Распахнула и шагнула внутрь, не раздумывая, куда попадёт.

Потому что там, на пруду, абсолютно точно будет Риан. Да, это будет Риан из её снов, но кто сказал, что он не будет настоящим?

***

Ильдика проснулась внезапно и больше не могла уснуть. Она долго ворочалась на узкой кровати, а затем встала, зажгла свечу и подошла к окну. Это было узкое окно из множества мелких ромбиков зелёных и красных стёклышек. Королева открыла старую раму, посмотрела на спящий город и бодрствующего рыцаря на площади. Поёжилась. Набросила на плечи тёплую накидку с прорезями для рук.

С неба падал снег и кружился крупными хлопьями.

Они убили его. Безжалостно. Как убивают животное. Просто так.

Жестоко.

Ильдика всхлипнула, отвернулась.

Первые дни после того, как она узнала о смерти Иарлэйта, королева прорыдала. Распустила слуг и приказала старому дворецкому Паразию никого не принимать. Ильдика пила крепкое тинатинское вино – бутылку за бутылкой – и разговаривала.

Не с Иарлэйтом, нет. С Ульваром.

– Ненавижу тебя! – кричала она, сидя в кресле и обхватив руками колени. – Ты мне сломал всю жизнь!

Она не возражала, когда Себастиан решил помиловать убийцу её мужа. Смерть Ульвара дала королеве надежду. Ей исполнилось всего сорок три года. Уже сорок три года. Двадцать один из них она провела замужем за человеком, который никогда не любил её. На первом месте для Уля всегда был Элэйсдэйр, на втором – Джайри, заклятая подруга Ильдики.

Гленнская принцесса с детства старалась не мечтать о любви, понимая, что её долг – выйти замуж за того, кто будет наиболее полезен её стране. Она запрещала себе читать книги о любви, запрещала слушать баллады о любви, но…

Зачем Уль дал невесте надежду? Зачем?

– Это больно, ты понимаешь? Это больно, когда ты любишь, а тебя – нет. И лучше бы ты просто не любил, а не пытался делать вид, что любишь!

Иарлэйт появился в её жизни неожиданно. Появился, когда Ильдика вдруг поняла, что старость – не за горами.

Когда Иль заметила в зеркале первые, пока ещё лёгкие морщинки, первые седые волосы, душу королевы накрыл ужас перед неизбежным безобразием. Однажды, когда Ильдика наблюдала, как красавец-Иарлэйт фехтует с её сыном, на лужайку королевского парка выскочила принцесса Руэри. Ей было семнадцать, и её красота уже расцвела. И лёгкое, почти воздушное, голубое платье тинатинского образца подчёркивало юность дочери.

– Бастик! – звонко смеялась она. – Бросай свою саблю, поехали в Шуг! Папа сказал, что не отпустит меня в театр, слышишь? А там будет «Битва с Айяной». Я так люблю вот это «смерть – верть», когда всадники нападают на сестёр!

– Отстань, женщина, – важно нахмурился четырнадцатилетний принц. – Ты плохо владеешь саблей, поэтому тебе не понять…

– А мне и не нужно. Я побеждаю иначе.

И шалунья взмахнула длинными ресницами, искоса посмотрела на учителя брата. Тогда, пожалуй, впервые Ильдика разозлилась на дочь. Что за откровенно-бесстыжий взгляд?! Руэри принцесса или полночная девка?

– Ру! – резко приказала королева. – Немедленно вернись во дворец. Помнится, отец велел тебе выучить ходы и переходы Южного дворца. Ты это сделала?

– Но мама… папа…

– Ты это сделала, Руэри?

И принцесса, сдвинул брови, потупилась.

– Нет.

– Значит, никуда не поедешь, пока не выучишь. Поняла?

– Да.

– Ступай.

Руэри круто развернулась и ушла. Добрый Бастик побежал утешать явно расстроившуюся сестру, а Ильдика удивилась собственному гневу. Что это с ней? Не завидует же она своей дочери? Глупости какие! Нет, конечно. Просто хорошее воспитание необходимо для любой принцессы.

И, притворно вздохнув, улыбнулась Иарлэйту:

– Как мы мудры в старости, когда облетает наша красота…

– Вы этого не знаете, моя королева, – возразил лорд, – вы прекрасны.

Она начала возражать, он – настаивать, а потом было много бесед и разговоров, и восхищение в глазах Иарлэйта очень скоро стало для Ильдики необходимее воздуха. В зеркале мужских глаз королева видела себя молодой и красивой. Той юной принцессой, до встречи с Ульваром.

Но они убили его!

Убили её последнюю надежду на женское счастье, на тепло у одинокого очага. Ильдика забралась в кресло. Её мучила бессонница.

Почему Бастик их не покарал? Её такой славный, такой послушный сын?

В памяти снова зазвучало его надменное: «Я бы никогда не дал своего согласия на брак вдовы моего отца с её любовником». Да что он знает о жизни, глупый мальчишка?! Ильдика налила вина, единым махом выпила и снова всхлипнула. Когда сын успел стать вот таким? Бездушным, непокорным?

– Ты становишься похож на отца, – прошептала она.

Её губы дрожали. По щекам покатились слёзы. Королева разрыдалась. Она не знала о ком плачет: о несчастном погибшем Иарлэйте, о муже, умершем вдруг, ненавистном, но при котором всё работало, словно часы, и не было никакой войны, и можно было бы не бояться завтрашнего дня. Холодного, лицемерного, но такого привычного. Или о себе.

И всё же, Ильдика не права.

Вчера, на лестнице, она задохнулась от резкой боли, испугалась вот этого отчужденного высокомерия сына, но… Всё это было так глупо! Бастик упрям, всегда был упрям, как жеребёнок. Но он был добрым. Следовало приласкать его, и мягко, по-матерински склонить на свою сторону. Однако сложно быть ласковой, когда в тебе говорит боль.

Королева закрыла глаза.

Хорошо. Утром, она пошлёт узнать, где Себастиан остановился на ночь. Ну не уехал же он из города? Пожалуй, стоит даже извиниться за свою вспыльчивость, хотя, честно говоря, Ильдика ожидала извинений от сына. И очень удивилась, что тот не вернулся и не попросил прощения. Это было так непохоже на него! Но – ладно, хорошо. Мать будет мудрее.

Где-то там, на юге, в Элэйсдэйре полыхала война. И тигры шли на Шуг, а из Горного щита спустился Южный ветер. Где-то там… Но здесь, в глуши, в мирном Гленне-на-Горе всё это казалось чем-то… как неприятный сон, не более. Было странно думать, что где-то идёт война…

– Надо будет велеть Паразию растопить камин пожарче, – прошептала Ильдика, успокаиваясь. – Бастик всегда любил тепло.

Да и отсутствием аппетита никогда не страдал, честно признаться.

Королева допила вино. Ей стало легче. И она вдруг поняла, что хочет вернуться в Шуг, в прекрасный огромный парк, в изящные корпуса дворца, в столицу, кипящую жизнью. Гленн показался Ильдике склепом, и она ощутила себя похороненной в нём заживо. Содрогнулась.

– Бастик, ты возьмёшь меня с собой.

А тигры… ну, в конце концов, Уль же как-то с ними справлялся? Справится и Бастик.

***

Элиссар читал всю ночь. Когда уставали глаза, он передавал тетрадку Астре и слушал её хрипловатый голос.

Итак, семь щитов, семь родов, ведущих своё происхождение от древних королей. А те, в свою очередь – потомки богов. Впрочем, род хранителей Золота и Серебра прервался давно. Потомки Золотых королей погибли ещё при святом Фрэнгоне, во время восстания Проклятого Юдарда, почти триста лет назад. А Серебряного – при королеве Леолии. Значит, потомков богов осталось пятеро. И каждый из них обладал своей магией. Своим магическим мечом. Собственным магическим помощником. И у каждого был дар.

Когда четверть века назад магия иссякла, в мире осталось то, что испокон века было присуще королям: дары. И помощники. Остались ли мечи – никто не знает. Но Элиссар узнать это и не сможет, ведь он – не потомок Серебряных королей. По деду мог бы наследовать меч Морских хранителей, но Лис стал Серебряным герцогом.

Интересно, а дар передаётся по крови или ритуалом посвящения в хранители?

Бог-прародитель хранителей Серебряного щита – бог Дорог и Перепутий, дар – видеть дорогу. Если верить Ювине, Серебряный герцог может найти выход из любой ситуации. В этом заключается дар божества серебряным потомкам.

А меч… «меч тумана» – говорилось в тетради. Хотелось бы увидеть такое оружие. Лис не мог его представить. Как можно рубить туманом?

Животное-помощник – лошадь.

Когда Астра прочитала об этом, Элиссар невольно рассмеялся. Он любил лошадей, а лошади любили его. Но Лис никогда не управлял конями так, как Риан – чайками. Или, может, просто не пробовал?

У Золотых хранителей всё было просто и банально: дар – обретать богатство. Меч – костяной. А с животным – неизвестно. Ювина не смогла найти никакой информации. Но, вероятно, как и в случае с потомками Серебряных королей, часть всего этого наследия была утеряна, когда род угас.

Дары Риана пугали: прародителем Морских хранителей был сам бог Смерти (умирания, как писала Ювина), поэтому, неудивительно, что даром этого зловещего божества стало что-то вроде способности выжить там, где погибают другие. Убить Морского герцога было совсем непросто. Как говорится: мимо ста смертей пройдёт, и только сто первая его погубит. «Видимо, поэтому они такие рисковые», – решил Лис, вспомнив, всё, что слышал о герцогине Лэйде и её отце, герцоге Ларане.

Оружие – меч дождя, ну а помощники, понятное дело, чайки.

У Медведей предком тоже был бог смерти, но другой. Элиссар с удивлением узнал, что их два: умирания и как бы… постоянной смерти. Последнего называли Царь ночи, и именно в его чертогах находились те, кто уже умер. И этот же Царь Ночи был Северным ветром. Впрочем, с ветрами всё было ещё непонятнее, чем с герцогами. Их даром была непобедимость. Их невозможно было убить в бою. Они превосходили силой других.

Про лунный меч медведей Лису ещё мать что-то рассказывала, а вот с помощниками Ювина путалась, в разных местах называя то медведей, то волков, то сов. Ладно, это неважно. В конце концов, Медвежьих хранителей тоже больше нет.

– Всё это скорее похоже на сказки, тебе не кажется? – спросила Астра и сжала губы, чтобы удержать зевок.

Лис посмотрел в её слезящиеся, покрасневшие от мучительного желания спать глаза, и ему стало стыдно.

– Да, согласен. Действительно как-то… слишком волшебно. Я пытаюсь понять, что этим хотел сказать Джарджат, но пока, если честно, не понимаю. Иди спать. Ты мне очень помогла.

– А ты?

– Я всё равно не усну до утра.

– Тогда и я не усну.

Но её всё же сморил сон. На Горных хранителях, оказавшихся потомками бога Закона и Порядка. Едва Астра невнятно пробормотала про то, что у горцев тоже имелся собственный воплощённый ветер – Восточный, как тетрадка выскользнула её из рук, голова упала на спинку кресла, а ноги поджались.

Лис невольно залюбовался ей. Нежным овалом лица и таким трогательно-невинным его выражением.

А потом встал, опираясь на посох, принесённый Трэнэром, подпрыгал к Астре и накрыл её своим плащом. Будить не стал. Вернулся, чуть не упав мимо кресла. Посохом подвинул тетрадь, наклонился, подобрал её и продолжил читать.

Предком Нэйоса и Ойвинда оказался бог… музыки? Серьёзно? Поэзии и искусства. Элиссар невольно зафыркал. Даром – лицемерие и хитрость. Они могли запутать и обмануть кого угодно. Хорошенький дар! И меч – музыкальный. Это как? А помощником, естественно, коты.

– Что за бред? – спросил Лис сам себя.

Отчаянно зевнул. Глаза слипались. Зачем Тигр дал вот это врагу? Что он хотел этим сказать?

Элиссар разочарованно отодвинул тетрадь, но затем ему вдруг стало любопытно. Единственные хранители, легенды о которых Лис не прочитал – Южные. То есть, Руэри. Герцог снова придвинул тетрадь, опёрся головой о локоть.

Их предок – бог войны. «Как у тигров», – подумал Лис и вздрогнул. Дар – исцеление ран и болезней. Оружие – меч света, а помощник… Но глаза его закрылись, и голова тяжело упала на локоть.

За окном поднимался рассвет, раздвигая темноту ночи.

Глава 34. Шёлковые нити

Сны только кажутся разнообразными мирами, но в большинстве случаев они совпадают. Воину снятся атаки, землепашцу – как всходит овёс, моряку – море или суша, в зависимости от того, где он сейчас находится. Может быть, только детские сны отличаются разнообразием кошмаров, да и то…

Ру, бездумно путешествующую по чужим мирам, быстро утомило повторение сюжетов. К тому же, по большей части сны были плохо проработаны: например, можно было смотреть только вперёд, при разглядывании детали антуража расплывались. Да и всё вокруг было словно набросано ленивым художником. У деревьев не было ветвей и листьев, на ветру колыхалась единая крона, внизу зеленела земля без травы, как будто кто-то её покрасил, и так далее.

– Как он находит сны нужного ему человека? – прошептала девушка, увернувшись от струи огня из пасти чёрного дракона.

Ребёнок, привидивший себе этот кошмар, давно проснулся в слезах и воплях, но его сон продолжал существовать. «Это объясняет, почему нам порой снится одно и тоже», – подумала Ру. Она распахнула дверь и вдруг оказалась в снегу по колено. Вокруг теснились угрюмые ели, а где-то за ними выли волки.

Но поразило не это. Детальность! У елей чётко была прорисована хвоя, каждая хвоинка – отдельно. Руэри запрокинула голову и увидела почти белое из-за облаков небо. Небо! Ничего себе! Вот как раз неба-то в снах и не было.

Девушка поёжилась от холода. Представила себе тёплый меховой плащ с широким капюшоном и закуталась в него. И меховые тёплые сапожки. Но пробираться по снегу всё равно было неудобно. Можно было бы вообразить коня, но в прошлый раз собака получилась трёхлапой и двухголовой, к тому же ужасно агрессивной, и Ру боялась, что повторит печальный опыт.

Она осторожно двинулась вперёд и вдруг увидела руины чёрного замка.

Замерла, осознавая.

Неужели…

– Замок Нандора, – прошептала, содрогнувшись. – Ворота смерти.

А, значит, это был сон Риана. Скорее всего. Кому бы ещё мог сниться замок бога Смерти? К тому же работа живописца сна поражала мастерством. Надо было бежать, и как можно скорее, но… Руэри задумалась. Если и можно что-то узнать подробнее о человеке, его слабых местах, то где ещё это сделать удобнее, чем в его сне?

– Интересно, если я войду в замок, я умру?

Проверять не хотелось.

Внезапно Руэри обнаружила, что стоит на разбитых ступенях перед угрюмыми дверями, у самых стен, выщербленных временем, с провалами разрушенных окон. Вздрогнула. Как она тут оказалась?! Попятилась. Отвернулась и бросилась бежать. Споткнулась, упала, снова обернулась.

Над ней нависала чёрная стена. Всё в тех же двух шагах, как и была.

Ру обомлела от ужаса.

– Ты тоже? – вдруг спросил кто-то рядом.

Она повернула голову и вскрикнула.

– Бастик! Что с тобой? Ты весь в крови!

– Ру, ты тоже умерла?

– Что?! Нет-нет, это сон, это Риан просто играет с нами…

Его левый глаз вытек, его лицо было в крови и рваных ранах, его… Руэри замутило.

– Прости меня, сестрёнка, – прошептал мёртвый король. – Я не смог тебя спасти. Если ты станешь королевой, пожалуйста, позаботься об Астре. Я люблю её. И не мсти Лису, хорошо?

И он прошёл мимо, а за ним, молчаливый, как при жизни, шёл Керт, славный мальчик, ничем не примечательный и никогда не выделяющийся из толпы. Сейчас тоже почти совершенно обезображенный.

– Бастик, стой!

Руэри, спохватившись, бросилась за ними. Брат шагнул на изломанные ступени, в которых сложно было узнать парадную лестницу. Он не оглядывался.

– Бастик! Нет! Я обещала отцу, что… Подожди! Слышишь?! Стой, негодный мальчишка! Керт, останови его!

Но чем быстрее бежала Ру, тем дальше и дальше становился замок. Девушка задыхалась от слёз.

– Подожди! – кричала она. – Подожди меня, я с тобой! Бастик! Я тебя люблю, слышишь?!

Чёрные двери распахнулись, и две фигурки вошли в них.

– Ру-э-ри, – прошелестел ветер.

Принцесса с ужасом смотрела, как за двери закрываются за братом и его спутником.

– Нет! – прошептала она. – Нет! Это – ложь! Риан, ты лжёшь!

– Ру-э-ри…

«Он сейчас придёт», – поняла она и зажмурилась. Риан чувствует смерть. Значит, он всё видел и видел её.

«Я должна попасть в сон Бастика. Если он жив – а он жив! Риан специально показал мне всё это, чтобы испугать – то ему непременно что-нибудь снится. Может быть, если я догадаюсь что, то смогу туда попасть?». Она задумалась. Ветер усиливался.

Астра! Ну конечно, ему снится Астра. Кто ж ещё?

Руэри попыталась вспомнить несимпатичную ей девицу как можно подробнее. Снег захрустел под чьими-то шагами, которые приближались. Ру, не успевая придумать дверь, нарисовала одну лишь верёвочную ручку, рванула, и провалилась в иной сон.

Комната в холодных серо-голубых тонах. Тяжёлые сиреневые гардины. Интерьер смазан, явно автору сна было не до его прорисовки. А по середине – целующаяся парочка. Руки мужчины лежат на тонкой талии девицы, ладони девушки – на его плечах.

– Астра? – ошеломлённо воскликнула Ру.

Кавалером был явно не Себастиан. Более высокий. Волосы – светло-русые, плечи шире, и… Мужчина оторвался от девушки и сумрачно глянул на незваную гостью серо-зелёными лисьими глазами.

– Уходи, Руэри. Ты тут не нужна.

– А Себастиан нужен? – съехидничала Ру.

Её всё ещё трясло. Лицо Лиса исказила боль. Астра растаяла.

– Что тебе нужно? – грубо спросил хозяин сна.

«Вот так дела! – подумала принцесса. – Лис влюблён в невесту Бастика?». Но, в сущности, не всё ли равно? Какое ей дело до них...

– Ну, извини, что помешала. А ты быстро меня забыл!

– Зачем мне помнить ту, которая меня поменяла на Тигра?

– Не тебя, а Риана. Ты же хотел отвезти меня милому братцу.

Элиссар потемнел лицом.

– Ты была права, – процедил неохотно. – Риан оказался предателем. Но я не понимаю, зачем это ему… Тигр сказал, что Риан хочет захватить Элэйсдэйр, но… Ладно, раз уж ты мне снишься, то помоги разобраться. Кому, как не тебе понимать подлость?

– Очень мило с твоей стороны.

– Как есть.

Руэри вздохнула. И вдруг замерла.

– Тигр говорит? Ты встречался с ним? Когда? Как?

– Он явился в Шуг и предложил союз против Ильза. Если Себастиан признает ваш брак.

– И вы признаете наш брак?

– Не знаю. Откуда мне знать, лжёт Джарджат или говорит правду?

– Тигр говорит правду, Лис, – Ру подошла и коснулась руки герцога. – Мы – муж и жена.

– И ему можно верить?

– Я люблю его. И верю ему.

Элиссар скривился.

– Любишь, как любила Риана?

– Риана я любила, – серьёзно кивнула она. – Это правда, Лис. Вот только он меня не любил. Он никого не любит. И Тигр говорит правду: Западный ветер пришёл забрать Элэйсдэйр. Он – воплощённый бог Умирания.

– Да, Джарджат дал мне тетрадку со сказками. И ты в это всерьёз веришь? Ах да, ты же плод моей фантазии…

– Нет, Лис. Это правда я. Риан забрал мою душу в мир снов. Я видела, как Бастик идёт в ворота смерти, и попыталась попасть к нему в сны. А попала в твои. Пожалуйста, поверь!

– Никогда ещё не видел подобного бреда, – проворчал Элиссар и начал таять.

Видимо, просыпался.

Руэри схватила его за руки:

– Леси! Найди Леси, пожалуйста. Она живёт в голубом особняке на площади…

– Сестра наместника Трэнэра? Бывшая любовница твоего отца?

– Я не знаю никакого Трэнэра. Да, любовница моего отца. Попроси у неё ту шкатулку, которую она давала мне. Может быть, Леси сделает вид, что не понимает тебя. Тогда скажи ей, что знаешь: мы встретились в усыпальнице, над могилой моего отца, куда меня послал Нэйос. Запомнил? Обязательно сделай это!

Элиссар изумлённо посмотрел на неё.

– Обещай, что сделаешь это, как только проснёшься! Лис?

– Хорошо. И что будет в шкатулке?

– Письмо моего деда моему отцу. О природе Ветров.

Герцог кивнул. Он стал почти совсем прозрачным, когда Ру дрожащим голосом спросила:

– Бабушка… Королева Леолия… Ещё жива? Как она?

– Жива. Не знаю, было не до…

Но, по-видимому, Лис уже проснулся. Комната стала стремительно таять.

– Неужели Бастик… Нет-нет! Я найду твои сны, братик, обещаю!

– Вряд ли, Ру.

Из полумрака соткался весёлый Риан. Он сидел на подоконнике, смяв густо-фиолетовую штору и, улыбаясь, смотрел на неё. Как давно он здесь? Руэри нахмурилась.

– И как тебе прогулка?

– Прекрасно, – проворчала принцесса. – Бастик жив?

– Нет. Иди сюда.

Девушка вздрогнула, подошла, попыталась взять себя в руки. Её трясло, но эмоции в мире снов были какие-то замороженные.

– Почему я должна тебе верить?

– Ты сама всё видела, – он пожал плечами.

– Я не знаю, была ли это правда. Ты – повелитель снов. Ты мог сочинить это видение для меня.

Риан устало рассмеялся.

– Никто не может сочинить замок Нандора. Впрочем, он был и до Нандора. Врата смерти, если называть вещи своими именами. Это то, что нельзя увидеть во сне, Ру.

– Но я видела его во сне!

– Ты реально его видела.

– Если бы я зашла, я бы умерла?

– Да.

– И ты бы не остановил меня?

– Если бы успел, остановил бы.

– А мог не успеть?

– Мог. Но скажи мне, что мне с тобой делать, девочка? Ты научилась ходить по снам, и это стало опасным…

Руэри показалось странным, что Риан не пытается её потискать, поцеловать, или сделать что-то в этом роде. Не то, чтобы отсутствие поползновений на её честь сильно расстраивало принцессу. Нет. Этот мужчина стал ей чужим и даже неприятным. Но…

«Он устал, – подумала она. – Видимо, долго дул». И почувствовала что тоже устала. Бесконечно устала. Хотелось лечь и уснуть, но... увы, она уже спала.

– Да, – ответил Риан. – Верно. Моя человеческая природа слаба.

– Зачем я тебе? Только не говори мне, что любишь, или что хочешь меня. И то и другое будет ложью.

Ветер тихо рассмеялся.

– Отчего ж? Хочу. Но не прямо сейчас. А что касается любви… Ты всерьёз в неё веришь? Неожиданно. Честно.

– Я не верю. Я – знаю. Потому что люблю Джарджата.

Риан закрыл глаза, его губы улыбались.

– Вот как? – прошептал задумчиво. – Видимо, это и объясняет твою способность сопротивляться мне… Истинная любовь и бла-бла.

– Что?

Он не ответил. Руэри поняла, что не получит ответа на вопрос, а думать во сне опасно.

– Риан, зачем тебе конкретно я? Элэйсдэйр почти в твоих руках. Неужели тебя настолько волнует легитимность?

– М? А, нет. Конечно, нет. Это – мелочи. Но ты – последний потомок богини, понимаешь? Смерть и жизнь, это такое удивительное сочетание! Сплетение изначальных магий! Все остальные боги родились уже потом, после. Из сочетаний жизни и смерти. Даже сама Смерть – вторична. Я про Царя Ночи. Сначала были лишь мы с тобой… Вернее, не так: в начале всего была пустота.

– Бог ничто? – догадалась Руэри. – Но ты же понимаешь, что он хочет уничтожить жизнь? И, значит, и тебя?

– Понимаю. Вот поэтому нам и нужно объединиться с тобой, моя хорошая. Принято считать, что смерть не может существовать без жизни, а жизнь без смерти – может. Но это не так. Жизнь без смерти тоже не живёт. Парадокс?

– Но я тебя не люблю…

– Это неважно, Ру. Любовь, месть, ненависть – это всё такие человеческие глупости, в сущности. Они сиюминутны. Весь мир – сиюминутен.

– Но я – не богиня, я – человек.

– Знаю.

Он открыл глаза, и из них на девушку глянула ледяная вечность.

– Боги давно ушли из этого мира, – прошептал Риан. – Мы остались впятером. Но пять – слишком большое число. Ру, будь со мной. Не с этим глупцом, сыном своих отца и матери. Нет, со мной, Ру. Он хочет убить тебя, и в тебе – твоего отца. Я – нет. Я дам тебе вечность. И силу. И власть. В тебе возродится Жизнь, понимаешь? Ты станешь богиней.

– Но тогда я перестану быть собой! Так же, как самим собой перестаёт быть Риан.

Смерть снова усмехнулся.

– Это неважно.

***

Элиссар проснулся в смятении. Мягкий сероватый свет зимнего дня вычерчивал светлые трапеции в комнате. В тишине убаюкивающее звучало дыхание Астры.

Приснится же такое!

Герцог тяжело опёрся о трость и поднялся. Шагнул к окну, а потом попрыгал на балкон. Смотреть на гостью ему было стыдно. Да, пусть это и было во сне, но…

– Себастиан, возвращайся скорей, – прошептал Лис, когда закрыл за собой дверь.

И вспомнил: Руэри сказала, что король умер. Герцогу поплохело ещё сильнее. Если допустить, что во сне принцесса была настоящей, то она могла и солгать. Но сон – это ведь то, чего мы желаем или боимся. Так всегда говорила мама. А, если так, это Лис боится, что побратим умер, или вымышленная Ру озвучила тайные надежды подлого влюблённого сердца? А чем тогда Элиссар лучше, чем Руэри?

Кстати, а обещание, данное во сне, считается ли обещанием?

Герцог задумался. Если Руэри – плод его воображения, то есть ли необходимость выполнять слово, данное плоду собственной фантазии? А, с другой стороны, клятва, данная самому себе, всё равно – клятва, разве не так?

Себастиан наверняка уже получил ворону. И, скорее всего, ответ в Шуг прибудет раньше захода солнца. Но до этого времени Лису с Астрой нужно разгадать загадку, загаданную Тигром. Что он имел ввиду, когда отдал книгу старинных легенд?

Но Астра спит, и будить её Элиссар не хотел.

Он засунул трость под мышку и, придерживаясь за поручни, запрыгал по ступенькам в сад.

– Ваша светлость?

Крутобёдрая Трин встретила герцога на тропинке, поворачивающей во внутренний двор.

– Вели мне оседлать коня и привести его сюда.

Лис вытер пот. Да, тяжко будет руководить обороной без ноги. Вернее с ногой, которая ему не послушна. Элиссару понадобилось полчаса, чтобы просто завернуть за угол особняка, а конюху, чтобы оседлать Арчисвальда и подвести к господину, хватило десяти и минут. И ещё пятнадцать – чтобы помочь герцогу с грехом пополам усесться на коня.

Выехав на набережную, Серебряный хранитель задумался.

Беспокоить Леси, чтобы задать малознакомой женщине идиотский вопрос, ему не хотелось. Он не любил выглядеть глупо. Ну а тогда… может начать с Нэйоса? Слава хитреца опережала Первого советника короля Ульвара. И потом, его дворец был совсем рядом.

Старик сидел в кресле, кутаясь в пушистые пледы и дрожа у жарко растопленного камина. Нэйос приветливо улыбнулся прыгающему гостю.

– Рад видеть внука моего старинного приятеля. Как быстро летит время! Ещё вчера, казалось, мы с Лараном спорили на Совете, а сегодня ты никому не нужен и можешь лишь наблюдать, как королевство спасают малыши.

– Приветствую вас…

Лис запнулся. Он не знал, как следует обращаться к бывшему герцогу. Вообще, герцоги бывают бывшими, или это пожизненный титул?

– Сошлись кот и лис и стали судить да рядить как бы им с волком справиться, – округло рассмеялся Нэос. – Друг мой, к чему нам с тобой чиниться? Когда одной ногой стоишь в могиле, то всё это: титулы, этикет, условности – кажется таким ничтожным… О чём вы хотели со мной поговорить?

– Это может показаться глупым, – начал Элиссар и вдруг понял, что поступил безумно, явившись к старому человеку с такой ерундой.

Нэйос кивнул, сложил пухлые ручки на округлом животике, прикрыл глаза.

– Может, – согласился мягко. – Но иногда в глупостях смысла бывает больше, чем в том, что нам кажется мудрым.

И Лис решился:

– Мне приснился сон. Мне привиделась принцесса Руэри, и во сне я дал слово исполнить её желание. Я понимаю, как это звучит…

– … но слово, данное даже во сне, всё одно остаётся данным словом.

– Да. Она говорила, про какое-то послание герцога Эйда королю Ульвару, которое…

– … хранится у Леси?

Лис вздрогнул.

– Да.

– Я пошлю за госпожой Леси, мой дорогой друг. Я вижу, лишние движения для вас сейчас очень нежелательны. Она сама приедет в ваш особняк. И… вы виделись с моим внуком, Ойвиндом? В последнее время он не заходит ко мне…

– Лорд Ойвинд уехал в Гленн, чтобы встретиться с королём Себастианом и помочь ему выбить помощь Элэйсдэйру против тигров. А теперь и против Южного ветра. Вернее, наверное, уже против двух ветров. Риан напал на Серебряный щит, а Тигр предлагает мир. Всё очень сложно.

Ему нужно было всё это сказать. Мать считала Шёлкового герцога одним из умнейших людей королевства, и рчдом с ним Элиссар ощутил себя действительно малышом, остро нуждающемся в мудром совете.

Нэйос открыл глаза и с любопытством взглянул на гостя.

– Тигр предлагает союз?

– Я жду ответ от государя.

– Шёлковые нити так тонки, что кажется их очень легко порвать, но они весьма прочны.

– Я не понимаю вас…

– Знаете, что самое тяжёлое в старости? – вдруг спросил Нэйос, снова прикрывая глаза.

Лис не стал гадать:

– Что?

– Ты перестаёшь быть нужен. Даже собственным внукам. Увы. Ойвинд, сын Верерса, пару раз заходил ко мне, но в один я спал, а в другой… тоже спал. И я так и не понял, как мой внук избежал гибели в Персике, сразу после начала войны?

– Он пробрался через сточную канаву своего дворца и бежал, – послушно пояснил Элиссар. – Благо, в пути лорд встретил принца Ярдарда и тот дал ему свежего коня…

– А! Вот оно как. Ну надо же, какая удача. А, кстати, как себя чувствует принц Ярдард?

Элиссар нахмурился. «Он не знает, или стал забывчив?». Но вежливо пояснил:

– Его высочество умер.

– Отчего?

– Никто не знает. Говорят, что принца отравили, но…

– Когда?

– Недели три… Подождите, я вспомню..

– Нет, – Нэйос вдруг бросил на гостя острый взгляд, – на неправильный вопрос мы получаем неверный ответ, не так ли? После чего принц умер?

– На следующий день после…

Элиссар вдруг замолчал.

– Вы же не хотите сказать…

– Я? Нет-нет. Я – всего лишь старик. Любопытный, глупый и забывчивый старик. Увы, возраст берёт своё. Но, вот что я действительно хочу сказать, так это то, что моему внуку очень повезло, что король Ульвар умер. Да и герцог Эйд… Оба бы заподозрили моего лорда, и, боюсь, сын Верерса оказался бы в темнице. А пытки, знаете ли, очень неприятны. Хорошо, что юный король великодушен и… доверчив. И, кстати, если принц был бы отравлен, то с этим бы поручили разобраться дворцовому лекарю...

Элиссар побелел. Поднялся из кресла.

– Вы позволите, я…

– Да-да, идите, мой друг. Благодарю, что составили компанию и немного развеяли мою скуку. А Леси… Леси – хорошая женщина. Я вам её пришлю… Всегда рад буду видеть вас, повспоминать о днях былых… Жаль Ларан не может увидеть, какой красавец у него внук. Глаза-то у вас, я так понимаю, в отца, а вот волосы – волосы это в деда, помяните моё слово. Ни у кого в целом королевстве не было таких красивых волос, как у Морского хранителя.

Глава 35. Заговоры муравьишек

Ворона от Себастиана прилетела уже вечером. Солнце стояло ещё довольно-таки высоко, но северный ветер ерошил прохожим волосы и проникал под плащи, выстуживая тепло. Прохожие жались к стенам и торопились домой, к очагу. Однако, несмотря на холод, в Шуге царило радостное оживление: прибыли первые корабли с зерном из Южного щита. Это был акт доброй воли Джарджата, и шугчане воспрянули духом. На сытый желудок и оборонять вал казалось легче.

А вот настроение Лиса упало.

Взъерошенная, злая, порядком отощавшая птица рвала мясо крепким клювом – тяжёлая дорога порядком измучила её. Пока ворона наполняла пустой желудок, Элиссар всё перечитывал и не мог понять: «Никакого союза с Тигром! Медведи и Гленн с нами. С.».

Медведи действительно выдвинулись. Правда, их войска до сих пор не покинули Медвежий щит. Или только-только миновали его, ведь вороны летят не так быстро, как хотелось бы. Из Гленна иных известий не было, а вот Ильз… Южный ветер находился в дне пути от столицы. И, если Лис сейчас объявит Джарджату ответ короля, то союза не будет, и Шуг окажется зажат в клещи между Ветром и Тигром.

Дьярви угрюмо пожал плечами, отвёл взгляд.

– Продержимся. Мы усилили вал башенками…

Да. Башенки, конечно, их спасут...

Приказ короля был категоричен и не подразумевал иных толкований.

Трэнэр молчал. Он сидел за столом и мягко барабанил по столешнице пальцами. Астра была тут же. Её присутствие удивило обоих участников малого совета, и коронеля и наместника, но никто не стал возражать. Девушка злилась. Это было видно по тому, как она складывает и раскладывает ещё одно письмо из полученных Лисом сегодня.

От мамы.

Вчера Элиссар написал в Тинатин, прося совета доверять или не доверять Тигру.

«Не доверяй никому прежде, чем убедишься, что человек достоин доверия, – отвечала княгиня Джайри. – Но не доверять – не значит не вступать в союз. Персик – наши соседи. В войне с ними погиб Фьерэй, Железный дракон. Джарджат Старший одержим войной. Будь они заодно, я бы посоветовала тебе уничтожить незваного гостя. Но Младший – иной, и представляется мне разумным человеком. Иметь его союзником было бы неплохо. Младший Тигр нуждается в вашем союзе. Тем, кто нуждается в тебе, до определённой степени можно верить. кн.Дж.».

Из «уст» матери это была прекрасная характеристика.

Но как быть с вот этим: «никакого союза с Тигром»?

Элиссар прикрыл веки и потёр виски. Себастиан, почему? Даже если ты хочешь сразиться с Тигром, почему бы не сделать это, разгромив сначала Ильза в союзе с Джарджатом? Лучше один враг, чем два, и два, чем три.

Дверь приоткрылась.

– Прибыл его све… его высо… Жарджа…

Камердинер запутался.

– Пусть войдёт, – приказал Лис.

Не получив союз с ними, Тигр неизбежно заключит его с Ильзом. Под угрозой нападения войск Джарджата Старшего с юга, у Младшего, по сути, иных вариантов нет.

Слуга удалился.

– Приказ короля – это самоубийство, – уныло заметил Трэнэр.

– Но это – приказ короля, – возразил Дьярви.

Астра гневно выдохнула, безжалостно смяла несчастный листик.

– Или нет, – внезапно сказал Элиссар и посмотрел на свой совет. – Это может быть не письмо от Себастиана.

– Как это?

Оба советника воскликнули почти хором и невольно переглянулись. Лис оставался невозмутим.

– Я не припомню ни одного послания от Себастиана, в котором бы тот не писал про Астру.

– Но печать короля…

– Да, Трэнэр, я понимаю. Ворона короля, печать короля. Но я назначен регентом волей государя в его собственном присутствии. Его величество вручил ключи города мне. И я, регент королевства, волею, данною мне моим государем, объявляю письмо подлежащим сомнению в достоверности. Мы заключим союз с Джарджатом. А Себастиану я отправлю гонца. Не ворону, а человека, который подтвердит мне, что мой король действительно против союза. И, если это подтвердится, то союз с Тигром будет расторгнут.

«Я видела, как Бастик идёт в ворота смерти». Сегодня Лис убедился, что сны – это реальность. У него не было причин верить коварной принцессе, но… Что, если короля захватили в плен?

– Да будет так, – отозвался Трэнэр, улыбнувшись.

Дьярви просто кивнул.

Тигр мягко вошёл в кабинет и, после обмена любезностями по этикету, тоже опустился в кресло, безмятежно вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. На губах его блуждала усмешка.

– Я, Элиссар, герцог и хранитель Серебряного щита, волею короля Себастиана наместник города Шуга и регент королевства Элэйсдэйр, принял решение войти в союз с тобой, шах Джарджат, сын эмира Джарджата, Тигр Ночи, супруг принцессы Руэри, герцог и хранитель Южного щита…

– Нет, – Тигр сузил чёрные глаза, – не герцог. Я не стану никому приносить вассальных клятв. Южное королевство возродится. Я верну королю юг Королевских земель и город Южную Рогатку. Я верну Шёлковый щит, ту часть, которую взял. Но Золотой щит останется моими вассальными землями.

– У меня нет полномочий отделять земли Элэйсдэйра от королевства…

– А что ответил король?

– Мы не получили от короля достоверного ответа.

Джарджат задумался. Прикрыл глаза густыми чёрными ресницами. «Он достаточно умён, чтобы не купиться на такой куцый и ни к чему не обязывающий нас союз», – подумал Лис. Неделю они продержатся. А через неделю к ним на помощь придут медведцы, которые ударят в тыл Ильза. А дальше… как знать…

Вот только первым, кто узнает о приближении спасителей Шуга, станет Южный ветер. Элиссар уже прочитал письмо герцога Эйдэрда, и ужаснулся той силе, которой обладают Ветра. А, значит, неожиданного удара в тыл не получится.

– Если ответа от короля нет, – мягко начал Джарджат, снова посмотрев на них своим нечитаемым мерцающим взглядом, – то я хочу говорить лично с тобой, Элиссар, сын Шена.

Он произносил имя Шэна по-персиковски мягко, не через «э», как произносят в Тинатине и Элэйсдэйре, а через «е». Буква «а» в имени Лиса в его транскрипции также звучала смягчённо, уже не «я», но ещё не «а».

Герцог кивнул.

– Признаёшь ли ты мой брак с принцессой Руерьи действительным и состоявшимся?

– Лично я?

– Да.

Лис вспомнил слова Ру во сне.

– Признаю. Но король…

– Я говорю лично с тобой, герцог. Я хочу заключить с тобой союз. Ты никогда не ударишь мне в спину, не выступишь против меня в состязании или поединке, не поведёшь против меня войск, не сделаешь намеренно ничего, что грозило бы мне смертью, пленом, телесным или денежным ущербом. Ни мне, ни моей жене, ни нашим детям. Такое же слово дам тебе я. Если же твой король, вернувшись, не пожелает заключить со мной союз и объявит, что желает воевать со мной, а так же пошлёт тебя или твоих людей против меня, ты добровольно сдашься мне в плен.

– У меня нет жены…

– Будет.

Элиссар задумался.

– Король не смирится с потерей двух щитов, – на всякий случай напомнил он. – Герцоги и хранители по закону Элэйсдэйра достаточно независимы на своих землях. Было бы лучше, Джарджат, если бы ты стал герцогом…

Тот усмехнулся:

– Я уже взял эти земли, Элиссар.

– А Золотой щит…

– Выход к морю. И лорд Кайель дал мне вассальную клятву. Я обязался его защищать.

– А Шёлк… лорда Дайоса ты разве не обещался защищать?

– Лорд Дайос – пленник чести, а не вассал. Он не нарушил своей клятвы королю.

– У меня нет полномочий это подтверждать.

– Но есть – распоряжаться своей жизнью.

– Да. Я согласен заключить с тобой, шах Джарджат. Личный союз на этих условиях.

И мужчины торжественно обменялись клятвами. Ни Трэнэр, ни Дьярви не стали возражать. Астра враждебно смотрела на персиковчанина, но молчала. Она положила скомканный лист на стол и принялась его тщательно расправлять.

– Пока ты – наместник города, герцог, я снимаю все ограничения на торговлю Южных земель, находящихся под моей властью, с землями твоего короля. Мои войска не войдут в Шуг. Уже завтра утром они минуют его по западной стороне и встретят войска Ильза на подступах к городу.

– Мои лучники…

– … останутся в городе, – перебил Дьярви Трэнэр.

Тигр кивнул:

– Да.

И улыбнулся. Клятвы клятвами, а Серебряный наместник, очевидно, предпочитал подостлать соломку. Так, на всякий случай.

– Господа, прошу вас вернуться к привычным делам, – устало выдохнул Элиссар. – Брат мой Тигр… я бы хотел обсудить кое-что с тобой наедине. Госпожа Астрелия, если вас не затруднит, принесите нам… чая? Вина?

– Вина.

– Не затруднит, – буркнула Астра.

Господа раскланялись, и вскоре Тигр и Лис остались наедине. Если, конечно, не считать ворону, дремлющую в углу.

– Джарджат, скажи мне правду: где Руэри, – потребовал Лис, снова сжав виски. – Ты заявил, что она дома, но я видел принцессу… во сне. Это может показаться странным, но мы оба читали то, что читали. Не так ли?

– Так. Руерьи дома. У меня дома. Но не вся. Её душа у Риана, Западного ветра.

– Значит, правда…

Они замолчали. Элиссар пытался как-то вместить всё то, что узнал в последние дни. Потомки богов, боги воплощённые, сны, магия и жертвенность Руэри. А ещё – предательство Риана.

– Ты хочешь её спасти? – устало уточнил Лис.

– Хочу. И спасу.

– Если верить всему вот этому… Риан – бог Умирания. Как ты это сделаешь?

– Напиши ему. Напиши, что ищешь союза с ним.

Элиссар рассмеялся:

– Он мне не поверит. Его корабли напали на мой щит, и он знает, что я об этом знаю. И знает, что я не прощаю предательства.

Джарджат прищурился.

– Поверит. Напиши ему, что королевство гибнет. Что король далеко, а Ильз – близко. Что против тебя и меня идёт Джарджат Старший, тот, кто убил Железного дракона. Что я просил твой союз и защиту, а ты потребовал вернуть Руерьи. Напиши, что мы пришли к соглашению: ему – Руерьи, мне – Южный щит. Что она у тебя, и ты согласен вернуть её жениху, если он придёт на помощь королю. Он меня не знает, а потому поверит. Он увидит, что мои войска прошли мимо и вышли против твоего врага.

– А Себастиан…

– Риян будет через три дня. Король – через неделю. Если поспешит. К его приезду Риян будет мёртв.

– А если Риан не поверит, что Руэри у меня?

– Поверит. Потому что она будет у тебя.

– В каком смысле?

– Я её привезу. Она будет у тебя.

– Ты убьёшь Риана?

– Да.

Элиссар задумался. Риан был его двоюродным братом, но…

– Кто убил Айяну? – неожиданно спросил Джарджат.

– Джерго, Северный ветер.

– Руерьи говорила, что Ульвяр.

Герцог рассмеялся:

– Нет. Это мама придумала представление на свадьбу короля. Но всем так понравилось, что… Но нет, конечно, нет. Ульвар в это время был на западной стороне Северного моря. С кровавой королевой сражался Джерго.

– Северный ветер, – прошептал Тигр. – Это точно?

Лис кивнул.

– Тогда нам нужен союзник.

Джарджат легко поднялся и вышел на балкон, распахнув дверь настежь. В кабинете повеяло холодом. Прислушался, а затем крикнул:

– Ряндряш, Северный ветер! Ты нам нужен. Приходи. Одному тебе Риана не убить. Вместе мы сможем.

– Ты думаешь, он услышит? – удивлённо спросил Лис.

Тигр обернулся от дверей, усмехнулся. Огоньки свечей странно вспыхивали в его глазах.

– Дует северный ветер. Ветер знает, что происходит в его ветер.

– Рандраш живёт на берегу Северного океана, – возразил Лис. – Ему добираться до нас недели две, не меньше.

– Может и так. А может и нет. Западный и Южный ветра спустились на юг, отчего бы тоже не сделать Ветру Северному?

– А если он – союзник Риана?

Джарджат закрыл глаза, прислонился к двери, вслушиваясь в свист воздушных потоков в саду.

– Тысячу лет Северный ветер сражался с Западным. С чего бы им стать союзниками?

– Мы не знаем их нравы…

– Боги постоянны…

Но в этот миг из коридора раздался вопль. Тигр единым движением прыгнул и распахнул дверь. Схватил кого-то и забросил в комнату. На пол упало что-то округлое, волосатое, гибкое, синее...

– Трин? – изумлённо спросил Лис.

За спиной Тигра замаячило красное от гнева лицо Астры:

– Она подслушивала! – сердито вскричала девушка.

Элиссар нахмурился. Джарджат прижал коленом грудь служанки, схватил девицу за волосы и приставил к шее кривой нож. Трин дёрнула ножками, и синее платье неприлично обнажило розовые ляжки.

– Спасите! – завопила несчастная. – Милостивый господин Элиссар!

– Для кого? – холодным, свистящим голосом уточнил Джарджат.

– Ваша светлость!

– Или ты скажешь, или я сейчяс выпущу твою душу из жирного теля.

– Джарджат, – устало вздохнул Лис. – Казнить моих слуг…

– Я сказал, женщиня. Ты – услышаля. Герцогь, я тебе подарю другую женщиню.

Та в ужасе посмотрела в чёрные глаза. Из них на неё посмотрела смерть. Девица сглотнула.

– Л-л-лорд Ойвинд…

– Что?! – Лис почувствовал, как дрожь ужаса пробежала по телу. – Что ты ему рассказывала?

– Ч-что к-короля приняли в Медвежьем щите… Что он скоро буд-дет в Шуг-ге…

– Поэтому Ойвинд и придумал увести его в Гленн, – прошептал Элиссар, белея как полотно. – Но зачем он нас предал? И, если моё видение правда, то в Гленне... Неужели Ойвинд... И Яр... Степь великая!

– Ещё, – потребовал Тигр.

– Что г-герцог Эл-л-л…

– Элиссярь, – терпеливо подсказал Джарджат.

– … влюблён в Астрелию, а та – в него.

Астра вспыхнула до корней волос. Элиссар быстро покосился на неё. Закусил губу.

– Ещё.

– А потом они уехали… А ворон у меня нет!

Тигр спрыгнул, убрал нож в ножны.

– Она – твоя, – кивнул холодно Лису. – Ойвинд – слуга Тайгяны. Он предлагал мне убить принца Яря.

– А ты?

– Надо было отделить его голову от тела тогда же, – процедил Джарджат. – Предатель всегда предаст. Ярь был желанным врагом для меня.

– Я не… я вовсе не… – прошептала Астра, а потом всплеснула руками и убежала.

– Что теперь? – спросил Элиссар угрюмо.

Джарджат пожал плечами. Затем скрутил девице руки.

– Откуда она у тебя?

– Астра? Я случайно спас её…

– Трин.

Герцог закусил губу.

– Её и прочих слуг мне дал лорд Ойвинд.

– Отправь всех в Красный замок, – рассмеялся Тигр.

***

В Золотом гнезде увядали астры. Зима приближалась – с Княжеского хребта веяло холодом. Даже здесь, в кабинете, ощущалось её приближение. Но за окном, в саду княгини по-прежнему было зелено, ведь хвойные деревья не опадают. Разве что лиственницы. Но лиственницы не растут на юге.

Джайри задумчиво свернула письмо от сына, перевязала его серебристой ленточкой и убрала на полочку, предназначенную для писем от сына. Там пока было довольно-таки пусто: всего три аккуратных трубочки с серебристыми ленточками.

– Шэн, это ты?

За двадцать с лишним лет она привыкла к бесшумному появлению мужа. Вместо ответа Золотой дракон обнял жену и притянул её спиной к себе. Джайри положила затылок ему на плечо.

– Тигр украл принцессу Руэри у своей султанши, – сообщила кратко. – Женился на ней и предложил Себастиану союз.

– Должно быть поэтому Старший собирает войска, – заметил Шэн тихо.

– Ты говорил, он послушный сын…

– Был.

– Интересно, – прошептала княгиня задумчиво. – Как ты думаешь, правда ли, что кровь берёт своё? Или всё же дело в воспитании?

Они помолчали.

– Уль пощадил Лисёнка, – шепнула Джайри и обернулась к мужу.

Заглянула в серо-зелёные, узковатые, как и у сына, глаза.

– Лис – опора Себастиана, – возразил князь.

Джайри хмыкнула. Коснулась носом его носа и нежно потёрлась.

– Шэн, ты был Белым драконом Тивадара. Ты убивал по его приказу. Как это происходило?

– Ты – не Золотой дракон.

– Знаю. Но я могу тебя нанять. Разве нет?

Дракон рассмеялся.

– Нет, но для тебя – да.

– И во что мне обойдётся оплата услуг великого убийцы?

– В серебряный щиток.

– Как многозначительно!

– И кого свет моих глаз и радость сердца желает отправить на север?

– Того, кого пощадил Фьерэй, Железный дракон.

Князь ткнулся губами в её висок, вдыхая нежный аромат.

– Ты уверена? – шепнул глухо. – Смерть – единственное, чего нельзя изменить.

– Уль спас моего сына…

– Спас?

– ... от себя. А это много, знаешь ли. А я спасу его дочь. Но мне это обойдётся намного дешевле, надо признаться. Всего лишь в серебряный щиток. Даже не золотой.

Шэн любил чёрный юмор супруги. Настолько тонкий, что мало кто его замечал. Золотой дракон, понимал, что дело не только в Руэри, Уле, Себастиане и личных симпатиях и благодарностях. Джайри всегда умела одной стрелой попасть в несколько целей. И, всей душой любя родное королевство, никогда не забывала про благо своего княжества.

Муж поцеловал нежный лоб жены и принял серебряный щиток в ладонь.

Сделка состоялась, став нерасторжимой.

***

Руэри задумчиво бродила по снам, ни к чему особо не приглядываясь. Поласкала чьих-то козочек, выпила горьковатого пива, понаблюдала, как ткётся полотно, вертится гончарный круг, поиграла в прятки с детским чудовищем. А потом щёлкнула его в нос и превратила в мячик. И отдала игрушку перепуганному малышу.

Риан (а вернее вовсе не он, увы) дал ей время, чтобы подумать.

– На самом деле, девочка, тут не о чем думать, – сказал он. – Потому что, если ты не захочешь выйти за меня замуж, то я силой тебя возьму и зачну ребёнка, в котором смешаются кровь Смерти и Жизни. А воспитаю его уже без тебя.

– Как я могу выйти за тебя замуж, если уже замужем?

– Вдовой я тебя сделаю быстро, – рассмеялся Ветер.

– Ты меня не любишь, – заметила она. – Я тебе даже не нравлюсь, разве нет? Ну, как женщина.

– Как богу – мне плевать. Смерть любит всех, в ком течёт жизнь.

– А как Риану? Мужчине?

– Зачем тебе?

Руэри положила ему руки на плечи, проникновенно заглянула в глаза:

– Не хочу, чтобы со мной случилось то, что произошло с моей матерью. Это была ошибка отца. Он мог бы любить другую женщину, мама бы поняла. В конце концов, большинство браков заключаются между теми, кто вовсе не испытывает друг к другу симпатий. Проблема возникла тогда, когда мама поверила, что он её любит. Мне плевать, кого ты любишь. Но я должна это знать прежде, чем принять решение.

– Ты угадала, – признался Риан. – Не люблю. Но это не меняет ничего.

– И никогда не любил? Пожалуйста, будь честен со мной. Раз уж решил сделать меня союзником.

– Да.

– А кого любил?

Ветер усмехнулся, убрал её руки.

– А вот это тебе уже незачем.

– Астру! – прошептала Ру. – Тебе нравится Астрелия… Поэтому ты её спас в ту ночь, бросив меня в такой момент… поэтому… Богиня! Да что вы в ней все нашли? Она же – мышь?!

Риан рассмеялся.

– Противоположности притягиваются, знаешь ли.

И сейчас Руэри задумчиво проводя пальцем по верёвкам – «перилам» висячего мостика между скалами, размышляла.

Во-первых, если Бастик действительно умер, а принцесса почти не сомневалась в значении видения... Она укусила себя за губу, чтобы не поддаваться отчаянию. Нет, надо думать о том, что делать. Так вот, если короля в Элэйсдэйре больше нет, значит она, Ру – наследница королевства. Если Риан женится на ней, то по закону станет королём. Конечно, герцог Эйдэрд, например, женившись на Леолии, королём не стал. Королевой была его супруга, но… Это было желание самого Медведя. Риан вряд ли пожелает подобного.

Но было что-то ещё… В конце концов, какое дело Риану до закона?

Ильз вошёл в Королевские земли. Это означает войну с Медовым царством. Так какой особенный смысл в том, чтобы соблюсти закон побеждённого королевства?

Во-вторых, кровь богини. Положим. Это ей показалось ближе к истине, но не истиной. Потому что не нужно было убивать Бастика, чтобы жениться на Руэри ради её крови. Верно? Значит, Риан хотел, чтобы Ру стала королевой. Ради чего?

Ей казалось, что она подошла к чему-то очень-очень важному. К чему-то такому, в чём кроются ответы не только на этот вопрос.

К тому же Руэри не верила в предложение союза. Уж слишком они с Рианом неравны. Проще было бы действительно зачать ребёнка насильно, со всеми правами победителя и со всей этой божественной кровью. Зачем столько возни с браком? Почему Риан – Риан! – которому плевать на все законы и этикеты мира, на честь, на… на всё, почему он так долго ждёт её «добровольного» согласия? И тогда, на озере, и сейчас...

Как жаль, что Джарджат не видит снов! Он прочитал всю книгу, а Ру не успела.

«Надо снова поговорить с Лисом», – решила Руэри, снова представила Астру, распахнула дверь и… оказалась в сырости камеры. Принцесса чуть было тотчас не нарисовала выход и не убралась, но тут заметила на каменном полу тяжело дышащего, скованного цепями мужчину.

«Лис? Неужели Риан уже всех победил и… и…».

Она замерла, прижав руку к груди, с ужасом глядя на узника, над которым плакала серебристоволосая Астра.

– Сгинь, – велела ей Ру, подошла и села рядом с пленником на корточки.

Глава 36. Вассальные клятвы

Лис бежал за Себастианом.

– Подожди, – орал он, перепрыгивая через овраги, – нам надо поговорить! Она тебя любит! Это всё ничего не значит! Забери мою жизнь, слышишь? Я отдам тебе её.

Бастик обернулся и холодно посмотрел на побратима.

– Ты меня предал, – процедил он.

– Прости. Я не хотел. Возьми мою жизнь, если желаешь.

Его глаза казались льдом. Зелёным и жестоким.

– Желаю.

Элиссар остановился, задыхаясь. Вытащил кинжал.

– Прости, брат. Возьми…

– Это не брат, – раздалось слева. – Сгинь, мираж!

Кто-то щёлкнул пальцами, и Бастик растаял. Элиссар обернулся и почти без удивления увидел Руэри. Она стояла, прислонившись к сломанному фонтану, который во сне не был сломан: мраморный мальчик бежал за мраморной девочкой, и все конечности у детей были на месте. А в очищенную от мусора и грязи чашу падали струи воды.

– Это – моя совесть, – угрюмо буркнул Лис. – Руэри, помнишь, ты говорила мне, что герцог Рандвальд Южный погиб, заразившись чумой?

– Да.

– Значит, я ничего не перепутал. Но как такое возможно? Ведь дар хранителей Южного щита – исцелять?

– Я не знаю.

– Тут что-то не так, – тяжело вздохнул Элиссар. – Но я не могу понять, что. Мы заключили с Тигром союз. Он привёз тебя… э-э-э… твоё спящее тело. И я написал Риану письмо, предлагая ему жениться на тебе, в обмен на помощь против врагов.

– Думаешь, поверит?

– Письмо очень убедительное. И, если ты права, и Себастиан умер... Риан, конечно, может не знать, что король умер…

– Он точно это знает. Риан всегда узнаёт, когда кто-то умирает.

– Понятно.

– А Джарджат?

– У него свои планы. Он не стал со мной делиться ими, ведь я вижу сны.

Руэри вздохнула, и Лис с изумлением увидел, что губы девушки задрожали, а на глазах выступили слёзы. «Она правда его любит», – потрясённо подумал герцог. Мысль о том, чтобы коварная принцесса действительно могла кого-то полюбить казалась ему нереальной. Как же много ему предстоит всего переосмыслить! Но разум и сердце не успевали за событиями.

– Риан, а вернее тот, чей он ветер, требует, чтобы я согласилась выйти за него замуж. Он сказал, что иначе возьмёт меня насильно.

Принцесса отвела взгляд. Лис стиснул кулаки, но ответил почти спокойно:

– Джарджат предположил, что… Он просил сказать, если ты мне приснишься, чтобы ты дала Ветру согласие на брак.

– Зачем?

– Потому что нельзя жениться на спящей.

Руэри замерла, осознавая сказанное, а затем тихо рассмеялась и вытерла слёзы.

– Хорошо. Я встретила во снах Гисли, брата Астры. Он рассказал, как Риан взял Морской щит. Пираты стреляли металлическими ядрами прямо с кораблей. Гисли видел эти новые орудия. Они выглядят вот так.

Лис присвистнул, разглядывая появившуюся махину: тяжёлая хвостатая бронзовая трубка на огромных колёсах.

– Гисли видел, как ими стреляют.

Рядом с махиной появился пират в ярко-алой бандане, ухмыльнулся в усики, затолкал ядро спереди, положил огнедых сзади… Элиссар внимательно пронаблюдал процесс. Пират у Ру получился неважно, словно его нарисовал ребёнок. К тому же косынка на его голове постоянно меняла цвет, а сабля на боку то появлялась, то исчезала.

– Откуда ты…

– Я видела его сны. Риан потребовал от Гисли написать письмо сестре. Но тот пока упорствует. Ветер предлагает Астре заменить брата собой.

– Ясно.

– Как там Джарджат? – с тоской спросила принцесса.

– Поразил всех, – рассмеялся Лис. Смеяться ему не особенно хотелось, но девушка выглядела такой поникшей, что ему захотелось подбодрить её. – Приехал в город в сопровождении троих человек. Но зато на коне короля Ульвара… Все только это и обсуждают.

– Да-да, Нэйд. Я встретила его в плену в Персике. Как он там оказался?

– Бастик отослал его в числе даров султану… Ну, когда написал, что не женится на Тайгане.

– Правильно сделал, что не женился, – проворчала Ру. – Та ещё с… стерва. Я была неправа, когда не соглашалась на отмену брачного договора.

Это была ложь, и оба понимали, что отказ от женитьбы стал роковым и для короля, и для королевства. Они замолчали. Говорить было особо не о чем, но каждый стеснялся попрощаться. Ру молча рисовала цветы, и те вспыхивали разноцветными лепестками среди зелёной травы.

– Элиссар, – принцесса вдруг опустила руку и пристально посмотрела в глаза герцогу, – во-первых, сюда идёт Риан. А вам с ним видеться не надо. Ты ему расскажешь все ваши планы, если он спросит. Во снах солгать невозможно. По крайней мере, мы с тобой не можем. А во-вторых… Бастик попросил меня позаботиться об Астре. А я передаю эту просьбу тебе. Ты её любишь. Бросай эти игры в благородство, просто женись на ней и сделай её счастливой. Пока не поздно. Бастик любил вас обоих и был бы рад вашему счастью.

– Руэри…

Но она вдруг шагнула к нему, привстала на цыпочки и больно укусила за нос.

– Просыпайся!

***

Руэри научилась определять, когда должен был появиться Риан. Это оказалось довольно просто: сны становились отчётливее и реалистичнее. Видимо, хозяин не мог видеть их такими зыбкими и картонными, как обычные спящие люди.

– Красивый фонтан, – заметил Западный ветер, опускаясь рядом на мраморный бортик.

От прикосновения его пальцев струи забили разноцветными огнями, словно радуга.

– Я скучаю, – прошептала Руэри, сморгнув слезинку. – По дворцу, по комнате, по саду. По бабушкиному фонтану… Бабушка жива?

– Да.

– Я так соскучилась по ней! Мы иногда приезжали в Медвежий щит, и королева любила наблюдать, как дедушка Эйд громит моих волков на доске... Мы с ним играли в удар ветров. А в последний год я даже обыгрывала Медведя...

– Всё зависит от тебя, – заметил Риан.

Руэри пожала плечами:

– У меня нет выбора, разве не так?

– Так.

– Ну а тогда зачем тебе моё согласие?

Риан промолчал.

– Пообещай мне, что не обидишь меня.

Ветер рассмеялся:

– Обида, моя милая, это очень тонкое понятие. Можно на весь мир обидеться из-за яиц не того цвета.

– Тогда уточню: не убьёшь, не будешь пытать, не нанесёшь мне телесных повреждений, не станешь морить голодом или заточать в темнице… И да, заключать в мир снов тоже больше не будешь. Я, знаешь ли, хочу быть королевой, а не… рабыней, например. Или узницей.

– Ты станешь королевой, – пообещал Риан.

– В свою очередь я тебе обещаю, что ты сможешь спать с Астрой, если она, конечно, на это согласится. И даже сделать её официальной фавориткой. А я не стану никак её обижать, ущемлять и прочее, и прочее.

– Мне не нужно твоё обещание, – рассмеялся Ветер. – Но спасибо за жест доброй воли, конечно.

Ру схватила его за рукав.

– Риан… вот ещё что… пообещай, что не убьёшь Джарджата, Тигра Ночи.

Жених приподнял бровь.

– Ты хочешь иметь двух мужей, детка?

– Ну-у-у… по законам Элэйсдэйра мы не женились. Бастик, уверена, наш брак тоже не признал…

– Если твой Тигр не станет действовать против меня или оспаривать наш с тобой брак – не убью, – пообещал Риан. – Взамен дай слово, что не станешь от меня сбегать.

Руэри нахмурилась.

– Ты же всегда можешь меня найти. Разве нет? Стоит мне только уснуть, а не спать человек не может…

– Просто дай слово.

– Хорошо, Лаариан, Западный ветер, обещаю, что не стану от тебя сбегать. Кто убил моего брата?

– Это мне неизвестно.

– То есть, не ты?

– Я не причастен к его смерти. Но я же говорил тебе: Баст был изначально обречён.

– Если бы ты не убил нашего отца, у брата был бы шанс научиться править и разбираться в людях раньше, чем на него свалилось королевство! – выкрикнула Руэри со злостью.

Ветер встал, и она тоже поспешно поднялась, обняла его и ткнулась лицом в тёмно-синий дуплет.

– Прости. Я сорвалась. Риан… почему бы тебе не жениться на своей Астре и не сделать её герцогиней? В конце концов, если я стану королевой, то разрешу вам этот брак, а герцоги, ты же знаешь, по закону очень независимы…

– Я не герцог, я уже король, – засмеялся Ветер. – Солёный король Солёного королевства. Мне не нужно твоё разрешение, девочка, чтобы жениться. Мне нужно твоё согласие на наш брак, и ты в качестве жены. А теперь скажи мне, к чему все эти вопросы о королях?

Но Ру привстала на цыпочки, обхватила ладонями его голову, притянула к себе и поцеловала долгим, глубоким поцелуем. Её ладонь взъерошила его тёмные волосы на затылке.

– Когда-то я тебя любила, Риан, – прошептала хрипло, оторвавшись от его губ. – Но больше любить не хочу. И всё же я согласна стать твоей женой. Но без вот этой игры в чувства.

– А придётся, – прошептал он. Нежно коснулся её подбородка пальцем. – Мы потом продолжим разговор об этом. Сейчас мне некогда. Погуляй ещё. Сны – это очень увлекательно, не находишь?

Девушка закусила губу и резко отвернулась, не ответив.

Сон начал расплываться. Травинки сливались в единый фон, цветы превращались в пятна. Значит, Риан ушёл, и принцессе удалось ускользнуть от неудобного вопроса.

– Торопишься, – прошептала она. – Не в Шуг ли? И… солёный король? То есть, ты, как твой дед Ларан, короновался? А – зачем? Если ты хочешь стать королём всего Элэйсдэйра, зачем тебе солёная корона?

И девушка глубоко задумалась.

***

Элиссар вскрикнул и схватился за лицо, а потом посмотрел на пальцы: на них выступила капелька крови. Нос болел. Ничего себе!

Герцог тряхнул головой. И вдруг почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Обернулся.

Мужчина огромного роста, точно не меньше двух метров, широкоплечий, словно великан, сидел на подоконнике и молча смотрел на Лиса. Окошко жалко съёжилось за его могучей спиной. У незваного гостя были белые длинные волосы, белая короткая бородка и усы, холодные голубые глаза и бледно-розовые узкие губы.

– Доброе… ночь, – ошарашено поздоровался Лис.

– Ты меня звал? – хмуро уточнил незнакомец.

– А кто вы?

Элиссар почувствовал себя идиотом.

– Рандраш, Северный ветер, – угрюмо представился гость.

«Значит, это всё – правда», – в очередной раз подумал герцог. Сглотнул.

– Ты поможешь нам победить Ри… Лаариана, Западного ветра?

– Нет, – Рандраш ухмыльнулся. – Это вы мне поможете победить Западный ветер.

***

Получив чайку от двоюродного брата, Ильз остановил армию на подходе к городу. Продул окрестности и обнаружил впереди лагерь тигров.

– Любопытно, – прошептал, улыбаясь. – Очень.

Он лежал на ковре из белых кудрявых овечьих шкурок, постеленном поверх оттаявшей травы, и смотрел, как западный ветер гоняет облака. Солнце подмигивало белым глазом. Завтра время сдвинется с мёртвой точки и начнёт прибавлять минуты утру. Впереди – весна. Южный ветер нежно любил её, хотя лето, всё-таки, было лучшим временем года, по его мнению.

– Ильз, – к нему подошёл один из воинов, – к тебе какой-то лорд Ойвинд.

– Проводи.

В Медовом царстве не знали обращения «вы», а потому не нужно было смотреть на подошедшего, чтобы узнать в нём сына «именитого человека», а не горца. Рыцари герцога Ингемара держались чуть по отдельности. Они всё ещё считали себя обиженными королём.

Идиоты.

– Видя, как пылает храм, – прошептал Ильз, – неси в него свои угли, огонь они потушат непременно.

Он поморщился, когда на него упала тень, заслонив скупые лучи зимнего солнца.

– Ваше высочество, – промурлыкал приятный мужской баритон.

– Можно и так сказать, – согласился Ильз, закрывая глаза.

Его южный ветер сейчас гулял по Персиковой долине, вокруг благословенного Сада, и в ушах сына Андраша приглушённо звучало конское ржание, звон оружия и крики песчаных командиров. Джарджат Старший собирает армию. Очень любопытно.

Западный ветер поднимался по Шугге в Шуг. Войска Джарджата Младшего стояли севернее столицы и явно поджидали Южного ветра, но не высылали вперёд гонца ни с миром, ни с войной. Войска Джарджата Старшего выдвигались на север – зачем? Поддержать Тигра Ночи? Или наоборот?

– Позволите присесть? – уточнил Ойвинд.

– Почему бы и нет?

Шёлковый лорд опустился на траву рядом.

– Я пришёл предложить вам свой меч и верность, – с подкупающим прямодушием заявил он. – Край ветров – великое царство. Более древнее, чем Элэйсдэйр и Персиковый султанат…

– Верно, – согласился Ильз, вновь ощущая кожей приятность слабых солнечных лучей.

– Я служил моему королю верой и правдой двадцать один год. А до него – его отцу. Мира с султанатом король Ульвар достиг, во многом благодаря моим усилиям…

– Знаю, – ласково отозвался Южный ветер.

– … но моего короля предательски убили, а новый король – Его величество Себастиан – помиловал убийцу своего отца.

– Не очень хорошо.

– О да. Но я продолжил верно и преданно служить новому королю, хотя сердце моё скорбело о вашем родном дяде.

«С кем ищет союза юный Тигр? – продолжал размышлять Ильз. – С Себастианом? Со мной? Или я ошибаюсь, и он идёт против всех? И чего на самом деле хочет Риан?».

Юг слушал и ржание коней, и гортанные крики погонщиков верблюдов, и убаюкивающе мягкий голос собеседника, на все лады расхваливающего Южный ветер. «Приятная всё же штука – лесть», – хмыкнул про себя Ильз. Речи Ойвинда нравились ему всё больше. В Медовом царстве редко льстят: грубые натуры севера не умеют делать это правильно. Горцы тоже – те ещё льстецы. Варвары. А вот коты Шёлка… Действительно – коты.

«Надо разобраться, чего ищет Джарджат Старший. Если он выступает на подмогу сыну, то, понятно, что последнему вряд ли нужен союз с кем-либо из нас. А вот если, против… Тогда Джарджат Младший непременно станет искать союзника. Но – кого?».

– Я готов отдать свой разум, силу и земли в твою руку, государь.

– Земли?

– Шёлковый щит – по праву мой. Король Ульвар обещал за мои заслуги возвести меня в сан хранителя. Но, увы, новый король…

«Лжёт», – понял Ильз. Если Ульвар чего-то хотел, он брал и делал это, а не обещал. Нет, мог, конечно, пообещать, но… Ойвинд ведь тоже не настолько туп, чтобы двадцать лет надеяться и ждать обещанного? Успешный посол в Персике не может быть глупцом.

– Земли – это хорошо, – прошептал Юг, – сила – тоже. А чем ты докажешь свой разум, лорд? И свою мне преданность.

– Я уже послужил вам, государь. Если бы не я, Себастиан ударил бы вам в спину. Медведцы признали его власть и выдвинулись против вас.

– А сейчас? Не ударит?

«Вряд ли Джарджат захочет союза со мной, ведь я действую заодно с Рианом. А интересы у Тигра и Запада пересеклись на Руэри… Значит, союз с Себастианом? Это было бы логично, ведь принцесса – его сестра».

– Король Себастиан мёртв. Королева Ильдика брошена гленнцами в темницу. Медведцы возвращаются, чтобы спасти мать своего короля и покарать коварных торгашей. Поэтому никто не ударит в ваш тыл, Ваше высочество.

– Как интересно! Как же умер король?

– Я отомстил за жизнь моего государя, – полным душевного горя голосом отозвался Ойвинд. – Мне пришлось пойти на это... И я готов принести вам жизнь герцога Элиссара, регента. Он доверяет мне. Вы сможете войти в Шуг без кровопролитных сражений.

Ильз распахнул глаза и, улыбнувшись, посмотрел на лорда. Когда-то кот был очень красивым мужчиной. Сейчас ему было около пятидесяти, но он всё ещё оставался очень хорош собой. Тёмные каштановые волосы чуть тронула патина седины. Мужественное лицо, широко расставленные, почти чёрные глаза с честным взглядом гениального лжеца, стройная, атлетическая фигура – всё это было до крайности симпатично.

– Иногда ради великих целей приходится переступать через законы естественного сострадания, – Южный ветер поднялся. – Чего ты хочешь в обмен на свой дар?

– Вашей милости. И признания за мной одним Шёлковых земель.

Ильз кивнул:

– Я услышал тебя. Преклони колено и подай мне свой меч. Или саблю. Какая, в сущности, разница?

Ойвинд выполнил первое условие вассальной присяги: приклонил правое колено, протянул обеими руками саблю эфесом вперёд. Ветер взял её.

– Клянёшься ли ты быть мне верным, преданным без лести, а в случае угрозы привести своих рыцарей и предоставить мне свой замок?

– Клянусь!

– Клянёшься ли, при необходимости, отдать жизнь за мою жизнь, моей жены и моих детей?

– Клянусь.

– Обещаешь ли не служить иному сеньору, если тот выступит против меня, не выходить против меня и не предпринимать иных действий, которые нанесут мне или моим детям зло, ущерб или раны?

– Обещаю.

– Я принимаю твои клятвы, Ойвинд, лорд Шёлка.

Ильз поднял саблю, резко махнул ей, и каштанововолосая голова новообретённого вассала покатилась, обагряя пожухлую траву кровью. Тело рухнуло вслед за ней.

– И на этот раз ты сдержишь обещание, – хмыкнул Ильз и воткнул саблю рядом с трупом.

Запрокинул лицо в небо и крикнул весело:

– Принимай брат!

– Зачем? – ужаснулся воин, который привёл к Ветру покойного лорда. Впрочем, тогда ещё вовсе и не покойного.

– Предавший старого короля предаст и нового, – пожал плечами Ильз. – Тот, кто привык бить в спину, всегда готов повторить удар. Перенеси мой ковёр на другое место. И пусть кто-нибудь… Ну там закопает это тело, что ли.

– Прикажете выступать?

«Медведцы повернули на север, – задумался Ильз. – Себастиан мёртв. Знают ли об этом в Шуге? Знает ли это Тигр и регент Элиссар? Риан-то точно знает. И ведь не сказал мне ничего!».

– Нет. Мы постоим.

«Я подожду, – решил он, – посмотрю, что будет дальше. И кто одержит вверх: Рандраш или Риан. Север или Запад. В конце концов, идти куда-то всегда успеется. Главное – прийти туда, куда ты хочешь, и тогда, когда хочешь ты».


Ильз, коварный ветер Юга

Глава 37. Предложение Риана

Шуг встретил Риана дождём и стройными рядами лучников в парадных голубых плащах. Элиссар, тяжело опершись на трость, стоял на пристани, и ветер трепал белые перья на его сером берете. Риан спрыгнул с борта на дощатый настил и подошёл к кузену. Обнял его, заглянул в лицо:

– Выглядишь ужасно, – признался честно. – Ты давно спал?

Лис криво улыбнулся:

– Поспишь тут. Твой брат Ильз стал просто последней каплей. Ты слышал, что он забрал Горный щит? Хорошо, что Джарджаты поссорились, а то Элэйсдэйру совсем тяжко бы пришлось! И Себастиан не отвечает.

– Не тревожься, мы заберём Горный щит обратно, – рассмеялся Риан. – А с ним и Золотой, и Шёлковый и Южный.

– Южный я обещал Тигру.

– А я – нет. Не обещал.

Западный ветер хлопнул Серебряного герцога по плечу. Им подвели лошадей. Арчисвальд зафыркал, косясь на Риана.

– Кстати, что у тебя с ногой? И с носом?

– Упал в ров. Не ожидал, что от взрыва так шарахнет.

– Надо было довериться профессионалам, – Морской хранитель запрыгнул в седло и подождал, когда регенту помогут вскарабкаться на коня.

– Доверишься тут кому-нибудь, как же.

– Ворчун! Надо учиться доверять людям, братишка. Кстати, а где моя невеста?

Риан натянул узду, удерживая лошадь, разволновавшуюся от присутствия красавца-жеребца.

– В Берлоге. Не знаю, что с ней сделал Джарджат, но принцесса больше похожа на мёртвую, чем на живую.

– Поцелуй истинной любви непременно её разбудит, – рассмеялся Ветер и пустил коня вскачь по набережной.

Элиссар последовал за ним, оглядываясь на целый лес мачт пиратской флотилии, заполнившей Шуггу.

– Ты пришёл под красным флагом республики, – заметил он, когда оба остановились перед угрюмым особняком Медвежьих герцогов.

– Наш с тобой дед ходил под ним, – отмахнулся Риан. – Не нам с тобой брезговать своей историей.

– А твои прадеды со стороны отца приносили кровавые жертвы. И что же?

– Прекрасные девушки, рыдающие под заснеженными елями, – засмеялся Ветер, спрыгивая и направляясь к крыльцу. – И волки, крадущиеся по сугробам. Я бы посмотрел!

– Прекрасных девушек лучше использовать иначе, чем в качестве обеда.

Элиссару помогли слезть, и он заковылял следом. Риан распахнул дверь, обернулся, пропуская брата. Он жизнерадостно улыбался, голубые глаза блестели, а тёмные волосы прилипли ко лбу.

– Уверен, братишка, тебе об этом пока рано судить.

– Ты всего на пару лет меня старше, – хмуро процедил Лис. – Сделай милость, не задавайся.

– А кажется что на целую вечность. Давай, живее прыгай. Я жажду видеть мою красотку-невесту, а не твою рожу, заросшую щетиной и покрытую шрамами. Шрамом. Шрамиком.

Руэри лежала в гостиной, на малиновом диване, и спала. Окна комнаты были наглухо закрыты и зашторены. Риан поморщился, стремительно подошёл, отдёрнул шторы, распахнул створки, впуская влажный от дождя воздух. Вернулся, присел на корточки, с жадным любопытством вглядываясь в лицо принцессы. Провёл рукой по её лицу.

– Когда ты спишь, ты такая хорошенькая! Век бы не будить.

А потом наклонился, поцеловал в губы и шепнул:

– Просыпайся, Ру.

Элиссар замер в дверях, привалившись к косяку. Руэри осунулась и очень побледнела за то время, когда он её не видел. Тёмные ресницы на её щеках казались почти чёрными. Они затрепетали, грудь поднялась. Девушка вздохнула и послушно открыла глаза.

– Риан? – прошептала, заморгав. – Ты мне снишься?

Ветер расхохотался:

– Нет, Волчонок. Хотя приятно, не скрою, что ты и во сне думаешь обо мне. Вставай, поедем жениться.

Он поднялся и протянул ей руку. Руэри воспользовалась его поддержкой, поднялась, посмотрела на своё скромное светлое платье.

– В этом?! Риан, ты серьёзно?

– Милая, важно не то, во что женщина одета, а то, во что она раздета.

Принцесса сердито сверкнула маренговыми глазами:

– Я, конечно, дала своё согласие выйти за тебя замуж, Ветер, но не в этом же! У меня, может, больше не будет свадьбы, а ты!

– Не будет. Но я не согласен ждать, пока тебе сошьют блистательный наряд, Ру.

– Не ссорьтесь, – примирительно вмешался Лис. – Ваше высочество, ни одна одежда не стоит…

– Стоит! – зло крикнула Руэри.

– Ну… можно надеть, например, венчальное платье вашей бабушки. Наверняка оно есть в её комнате. Это будет очень символично.

Невеста задумалась.

– Пожалуй, – согласилась неохотно. – Я поищу… Или лучше спрошу бабушку, где оно.

– А от меня позвольте преподнести вам это прекрасное колье из аквамарина…

Ру быстро взглянула в серо-зелёные глаза. Покачала головой, усмехнувшись.

– Я дала обет никогда не надевать аквамарин.

И вышла из комнаты. Лис захлопнул резную шкатулку из медового самшита, которую взял было с камина.

– Женщины, – Риан развёл руками. – Разве поймёшь, чего им надо?

«Он слишком безмятежен, – подумал Элиссар. – Слишком уверен, что она не сбежит. Почему?». «Я дала обет…». Ему вспомнилась маленькая ювелирная лавочка в Южных воротах, и их разговор о значении камней. Разговор, посторонним зрителям казавшийся идиотским, но такой двусмысленный и важный. Тогда они назвали аквамарин камнем свободы… «Он взял с неё слово не сбегать, – понял Лис. – Значит, надо действовать прямо сейчас».

Обернулся и крикнул в коридор:

– Принесите нам вина. Персикового – Риану, и тинатинского – мне.

– Мне не нужно. Я предпочитаю пива.

– А придётся пить вино, – хмыкнул Рандраш, входя, и комната тотчас съёжилась. – Ну, привет, братик.

Риан с упрёком взглянул на Лиса:

– Заговор? Да вы ж мои хитрюшки! То есть, всё же война?

Он вынул саблю, и вдруг раздался невыносимый грохот. Особняк вздрогнул, зазвенела посуда, распахнутые оконные створки ударились, и стекло осыпалось из рам.

– Даже так? – прошептал Риан.

– Да, именно так, – из-за Рандраша высунулась голова торжествующей Астры. – Нет ничего, что нельзя повторить, и чего бы нельзя было изобрести повторно. Риан, лучше сдай оружие!

Грохнул новый залп.

– А это – мой ответ, – засмеялся Запад, когда их уши снова обрели способность слышать.

– Мы были готовы, – деловито кивнула Астра. – Но стены пробить сложнее, чем деревянные борты.

– Астра, уходи, – попросил Лис.

Изобретательница упрямо вскинула голову. Её прекрасные серые глаза окружали круги усталости. И всё же два дня усиленных трудов – сначала по составлению чертежей нового оружия, а затем по его отливке и расстановке вдоль крепостных стен – увенчались успехом. И пиратский флот был пойман в ловушку.

Риан хмыкнул, казалось, всё происходящее его совершенно не расстраивает. Лицемерно вздохнул:

– Ладно, братик. Возобновим древнюю традицию предков. Хотя мне казалось, что война Севера и Запада осталась в прошлом. Север, почему ты не на моей стороне?

– Потому что я – Север.

Рандраш также обнажил клинок.

***

Руэри вошла в полумрак спальни, прикрыла за собой дверь, прошла и присела на край постели.

– Бабушка, – прошептала, взяв сухую руку старушки.

– Ру? Мне снилось, что ты ко мне приходила, – Леолия открыла глаза, слабо улыбаясь. И пожаловалась: – Все забыли ко мне дорогу. Ни Яра, ни Уля, ни Бастика… никого. Я целыми днями одна.

Принцесса растянула губы в улыбке:

– Так ведь свадьба, бабушка. Бастик женится. Все уехали в Персиковый султанат. А там, понимаешь… там свадьбы празднуют с огромным размахом.

– А ты?

– А я сломала ногу. Но всё уже почти зажило. Я так соскучилась!

Леолия закрыла глаза, сжала пальцы внучки, затем погладила её по руке.

– И я, Ру. И я. А Эйд? Эйд тоже уехал с ними?

Руэри закусила губу. Ей была так нужна помощь старой королевы! Но Леолия снова была не в себе.

– Да, конечно, – весело солгала принцесса, – все хранители щитов поехали. Всё же наследник не каждый год женится. Он обязан был…

– Но Эйд – больше не хранитель. И он мёртв.

Леолия снова открыла глаза и пристально посмотрела на внучку. Та вздрогнула.

– У тебя рука дрожит, Ру. Не лги мне. Я устала от вашей лжи. Что случилось такого, что все разом умерли? Ладно, Эйд. Он был стар. Но Уль? Яр? Бастик?

– Я потом расскажу. Честно, – Руэри всхлипнула. – Бабушка, мне нужна помощь. Мне так нужна твоя помощь! Прямо сейчас. Зачем герцог Ларан короновался? Он поднял бунт, он хотел стать королём Элэйсдэйра?

– Не знаю зачем. Никогда не спрашивала его об этом. Но нет, становиться королём Элйсдэйра он не собирался. Да и королём стал подростком, едва приняв щит.

Леолия тихо рассмеялась и устало закрыла глаза. Она слишком долго правила, чтобы удивляться странным вопросам и несвоевременным просьбам.

– Откуда ты знаешь, что не собирался?

– Потому что, приняв солёную корону, он бы не смог стать королём Элэйсдэйра. Так же, как герцог одного щита не может стать герцогом другого.

– Но отец забрал щиты у герцогов…

– Король может забрать щит, а другой герцог – нет. Нельзя быть герцогом двух щитов или королём двух королевств.

«Риан стал королём, – подумала Руэри. – А, значит, королём Элэйсдэйра он стать не может. Но супругом королевы – да. И всё же, зачем ему было становиться королём ничтожно малой цепочки бесплодных островов?».

– А как происходит коронация? Как герцог Ларан стал королём? Ведь его точно не венчали короной в храме богини.

Что-то за окном страшно грохнуло. Но старая королева не обратила на взрыв никакого внимания.

– Ритуалы могут быть разными и происходить по-разному. И храм тут неважен. Самое главное произнести королевскую клятву: «я, Леолия дочь Эстарма, принимаю корону Элэйсдэйра перед своими подданными. Клянусь своей кровью, магией и мечом беречь моё королевство и мой народ от всякого зла». И нужно, чтобы твои подданные вложили тебе руки в руки и поклялись верности, назвав королём… или королевой. Король не может быть королём без своего народа. Но, если у тебя есть хотя бы один подданный, ты уже король.

– А корона?

Новый грохот. И тихий шёпот:

– Не важна. Проклятый Юдард захватил Солёные острова и уничтожил солёную корону. Но Ларану это не помешало стать королём.

***

Сабли звенели клинками. Рандраш, при всей своей массивности, оказался потрясающе быстрым. Но и Риан ему не уступал. Оба противника почти не обращали внимания на всё затухающую канонаду. Элиссар, мрачный и решительный, преграждал выход из двери на случай, если Западу вздумается бежать. Герцог держал в руке обнажённую саблю, прекрасно осознавая, что «одноногий» вряд ли сможет что-либо сделать, кроме как отдать свою жизнь. Астра уткнулась в его спину и зажмурилась. Девушке было страшно смотреть на смертоносный блеск стали.

За окном потемнело от бури и, очевидно, из-за неё же остаток кораблей больше не мог стрелять, а в Красном замке ядра закончились. Снаружи творилось безумие: два ветра схлестнулись, их завихрения ломали деревья, уносили соломенные крыши лачуг. Ураган разрастался. Шугга вскипала, угрожающе поднимаясь.

И всё же ветер с севера дул сильнее, и вскоре очистил реку от вражеского флота.

– Что происходит? – жалобно прошептала Астра.

Лис чувствовал, как сильно она дрожит.

– Не бойся, – прохрипел он.

Но бояться стоило.

Риан вывернулся из-под удара клинка, отскочил и рассмеялся:

– Просто мы с братишкой шалим. Ничего особенного.

Они замерли, меряя друг друга взглядами. Клинки, сверкая, словно напряжённые змеи, смотрели остриям вниз.

– Ну, Раш, – прошептал Риан, – давай. Неужели это всё, на что ты способен? Ради чего ты это делаешь, льдина тупая? Не можешь удержать свои ручонки? Ты понимаешь, что идёшь сейчас против своей страны и против своего народа, м?

– Лаариан, я знаю кто ты.

– И кто же, тухлая ты тюленина?

– Запад.

– А то я не знал! Какого демона ты умираешь за чужие интересы?

– Ты уже приносил кровавые жертвы?

Рандраш вдруг прыгнул, и его сабля разбила вазу на камине: Риан успел упасть и перекатиться, хрустя осколками оконных стёкол. Рубанул брата, но сабля заскрежетала о принявшую её гарду.

– Идиот, – прошипел Запад, почти в упор глядя в глаза Севера. – Кровавой магии нет. Так же, как нет и никакой другой.

– Но это временно, не так ли?

И Рандраш ногой оттолкнул Риана, расцепляя жадные сабли. Противники вновь застыли.

– По-твоему, вернуть магию в моих силах, Север?

– Да.

– Вот ты… тупой, братишка.

Элиссар отвернулся, прижал Астру к груди и накрыл плащом. Она льнула к нему, словно насмерть перепуганный ребёнок. И Лис вдруг подумал, что хотел бы всю жизнь прожить вот так, чувствуя её руки под своим плащом. Огонь в камине потух, труба дико гудела, выла на разные голоса. В комнате стало так холодно, что пар, вылетая изо рта, становился изморозью. Ветер задувал в разбитое окно снег.

Отвернувшийся Лис не увидел в какой момент сабля Риана пробила Рандрашу грудь, но услышал весёлый голос кузена:

– Ну вот и всё. Злобный снеговик побеждён. Зима прошла, да здравствует осень! К демонам весну и лето. А теперь позовите Руэри, пора нам жениться. И закончим с этим.

И добавленное тише, во внезапной безветренной тишине:

– Но ты был прав, Раш.

Элиссар обернулся и увидел Рандраша, белого, как его волосы, лежащего у окна и заливающего кровью из живота пол. Кровь у Севера оказалась обычной, красной, как у людей. Он был жив, но потерял сознание. Впрочем, если раненным не займётся лекарь, то жизнь Рандраша станет короткой.

– Так и где там моя невеста? – безмятежно уточнил Риан, вытирая саблю о занавеску.

Но ему снова помешали: дверь на балкон открылась, в комнату скользнул Тигр и замер чёрной неподвижностью. Обнажённая сабля, более кривая, чем их куют в Элэйсдэйре, словно вытекала из его руки.

– Не торопись, Лаариян, – вкрадчиво попросил он, – чтобы жениться на женщине, сначала надо убить её мужа.

– Ваш брак не признан, – Риан оскалился в усмешке. – Впрочем, не то, чтобы я так уж возражал против твоего предложения... Я, конечно, дал Руэришечке слово, но... раз уж ты сам хочешь...

– Признан, – возразил Элиссар.

– А с тобой, коварный братик, мы поговорим позднее.

Лис проклял свою беспомощность. Конечно, в фехтовальном искусстве он всегда уступал Ветру, но… Как же хотелось быть не свидетелем борьбы, а её участником! Герцог скрипнул зубами. Астра отстранилась и снова выглянула. Охнула, заметив раненного Рандраша, хотела броситься к нему, но Лис прижал девушку крепче.

– Астра, уйди, пожалуйста, – повторил он умоляюще. – И подальше.

– Астра, останься, – рассмеялся Риан, вставая в дуэльную позу. – Или ты бросишь друга милого в беде? Кстати, когда вы успели сойтись? Впрочем, нет, не отвечайте. Я всё видел. Ваши сны были та-а-ак горячи…

– Вы отвратительны! – процедила Астра гневно.

– Это ты меня в постели не видела. Но увидишь. Клянусь, ты изменишь своё мнение и станешь умолять о добавке. Если, конечно, тебе дорог твой маленький Гислёнок. Или они тебе не сказали? Нет?

Девушка обернулась к Лису, бледнея.

– Потом, – коротко бросил тот. – Уйди, я тебя прошу.

– Нет. Я останусь.

– Героическая девица, – заржал Риан и просвистел что-то легкомысленное.

А потом внезапно с разворота ударил по Тигру остриём. Тот отпрянул.

– Мимо.

– Я заметил.

Джарджат обошёл Запад танцующим шагом.

– Ну давай, покажи мне, на что ты способен, – прошептал Ветер и сдул прядь со лба. – Время работает против тебя. Я же не идиот, чтобы вводить в Шуг весь мой флот. А Ветра у вас больше нет. И ядер, уверен, тоже. Я прав?

– Зато у нас есть лучники, – мрачно напомнил Элиссар.

– На твоём месте, я бы не очень на них рассчитывал. Прости, Лисёнок, но нет, нет. Я предполагал нечто в этом роде, если честно. Не совсем вот прям это, но…

Свистнул воздух, однако Риан ушёл из-под клинка, перепрыгнул через поваленное на бок кресло и снова рассмеялся:

– Надеюсь, ты хоть в постели не промахиваешься, о Джарджат, сын Джарджата! А то было бы досадно. Руэри такая горячая девчонка, ух!

– Риан! – прорычал Лис.

– Забавно, да? В одной комнате собрались все три её любовника.

Элиссар покраснел:

– Я не…

Но противники бросились друг на друга с такой яростью и рыком, что воздух застонал под саблями. Астра запоздало зажмурилась, снова уткнувшись в плечо своего герцога. Когда она обернулась на тишину, то увидела, что Ветер и Тигр снова замерли, тяжело дыша.

– Элиссар не был моим любовником, – заметила Руэри из коридора. – И Тигр тоже не был. Он – мой муж.

Она проскользнула под рукой Элиссара и вошла.

– Солнышко моё, нахрен ты так вырядилась? Это платье тебя старит!

– А это и есть свадебное платье моей бабушки. Красиво, да?

Оно было тёмно-фиолетовым, с чёрным кантом и лифом. И удивительно не шло Руэри, действительно визуально прибавляя ей возраст. Принцесса покружилась.

– Ну как, я хороша?

– Отвратительна, Зайчоныш. Очень похожа на бабушку. У меня аж упало всё. А насчёт любовников: библиотека.

– Мало ли что кому снится. Мы – смертные люди и не управляем нашими снами. Но это не значит, что нам снится тоже, что было в жизни.

Руэри встала так, что полностью загородила Элиссара с Астрой.

– А насчёт бабушки… Ну, однажды я и правда ей стану: старенькой, дряхлой, морщинистой, с трясущимися синеватыми губами… Скажи, милый, ты будешь меня любить? Ты-то – вечный.

– Родинка, Ру. На левой груди, чуть ниже соска…

Тигр вновь прыгнул, и они закружились в смертельном танце.

– Что ты делаешь? – прошептал Лис, стараясь не смотреть на Астру.

Он покраснел и явно был смущён.

– Я послала за Дьярви и его лучниками. Почему вы его не предупредили?

– Потому что он видит сны.

Руэри сердито выдохнула. И в этот миг Риан, внезапно, уйдя из-под атаки, прыгнул к двери, выбил саблю из рук Лиса, отшвырнул его в сторону. Герцог упал и ударился головой о камин. Ветер схватил Астру. Прижал её к себе, ткнув кинжалом в шею.

– Уп-с, – рассмеялся весело. – Как подло и бесчестно-то! Но что сделаешь: такова жизнь. Руэри, ты поняла мой юмор? Итак, выбирайте, лемминги зелёные: либо вы, либо она. Я не стану обещать жизнь тем, кто пытался меня убить, но… Вы, например, можете пожертвовать собой ради спасения её жизни. Как вам такое предложение? Покажите мне героизм и самопожертвование. Обожаю их!

Глава 38. И снова замок Нандора

– Ты её не убьёшь, – прошептал Лис, поднимаясь.

– Она же тебе нравится? – Руэри недоверчиво прищурилась.

– Нравится, – кивнул Риан и слегка прикусил Астре мочку уха. Девушка отдёрнулась. – Очень. Люблю таких невинных прелестей. Честно: мне будет жаль.

Астра рванулась, и кинжал надавил ей на горло. На белой тонкой шее проступила красная капля. Ветер тяжело дышал, пот тёк по его лицу, волосы прилипли ко лбу чёрными кисточками.

– Не сопротивляйся, девочка. Иначе оставишь любимого безутешным. И меня. Я буду скорбеть целых полчаса. Обещаю.

– Риан… послушай…

– Лис, я не шучу. То есть шучу, но это не помешает девочке умереть всерьёз. Хватит игр, зайчатки. Вот что мы сделаем: вы дадите клятву не мешать мне. Я заберу этих двух барышень и уйду. Или… Ну или продолжим играться, но игроков станет на одного меньше.

Тигр подошёл и встал рядом с принцессой.

– Почему я должен жалеть девушку, которую не знаю? – спросил он.

Лис вздрогнул. Он тяжело опирался о камин и был бледен, словно мрамор.

– Потому, что ты такой же как твой отец, Тигрёнок. Железный снаружи, но пломбир внутри.

– Мой отец убивал женщин.

– Отчим, Котёнок, отчим. А отец – нет. Иначе князь Шэн, ценитель красоты, не смог бы с ним сдружиться. Тебе Тигр Дряхлый не рассказывал, что твой милый папочка должен был его убить? Но… слёзы прекрасной девы, соблазнённой лишь для того, чтобы проникнуть ближе к тигриному телу, но самой ставшей соблазнительницей, оказались сильнее. Железо проржавело насквозь. В итоге твой дядя всё взял в свои руки и уничтожил самого Фьерэя. Правда, лет десять или пятнадцать спустя, но... Это неважно, важен сам результат. Отсюда вывод: никогда не поддавайся жалости. А ты не знал, да? Иногда просто поражаешься, сколько можно увидеть в чужих снах! Кстати, а почему я ни разу не видел твоих? Не то, чтобы меня это волновало…

– У меня их нет.

– Досадно, да? Ты многое пропустил. А вот Тигр Старший – нет. Ну так что решили?

– Вы не должны жертвовать ради меня... – начала Астра срывающимся голосом, но закусила губу.

Руэри посмотрела на побледневшего Элиссара. Перевела взгляд на застывшего мужа. Чуть-чуть улыбнулась ему. Затем обернулась к замершей в смертельных объятиях паре.

– Риан, знаешь ли ты, что такое – любовь? Не похоть, нет. Не когда тело плавится, и мозги плавятся, чувства бушуют. А когда ты веришь безусловно. Когда ты полностью, всецело доверяешь человеку?

Она подошла к нему и, наклонив голову набок, внимательно посмотрела в его глаза.

– Ру, детка, что за чушь ты несёшь? Разве тебя папочка не учил, что верить нельзя никому?

– Учил. Но мой папочка – тот ещё лжец. Потому что сам он верил. И доверял. И любил. Ты не можешь этого не знать, верно?

– И получил удар в сердце. Или печень. Или во что там, я забыл. От сына той, которой так безусловно верил. Разве нет?

Руэри мягко рассмеялась. Прислонилась плечом к его плечу, словно они просто мило беседовали, посмотрела в потолок, улыбаясь.

– Представляешь, много лет назад моя бабушка вот тут, вот прямо здесь просила моего деда не жениться на ней. Это забавно, да? Мне всегда нравилась эта комната, и их романтичная история. Мой папа не одобрял выбор своего отца. Потому что во имя спасения королевства нужно и должно принести в жертву даже любимую женщину. Эйд не послушался тогда, кстати, и женился. Наверное, если я попрошу тебя не брать меня в жёны, ты тоже не исполнишь мою просьбу, да? Но, знаешь, она верила ему, даже когда он нёс её на место казни. Это сильно. И, думаю, в этом и есть любовь. В доверии.

– Ты бредишь, – заметил Риан.

Тигр перекинул саблю из правой руки в левую.

– Руэри, к чему ты… – начал было Лис, нагибаясь за своей саблей и кривясь от боли.

Он наступил на сломанную ногу, зарычал, но сейчас это было неважно. Риан взглянул на него. Усмехнулся. И, пользуясь тем, что её видит лишь Джарджат, Руэри шепнула одними губами, беззвучно:

– Убей.

В тот же миг Тигр прямым выпадом острия пробил Риану глаз. Сабля прошла череп насквозь. Убийца выдернул клинок. Риан выпустил жертву и кинжал из рук, сполз по стене и кулем свалился на пол.

– Нет! – закричал Лис.

Астра, захлёбываясь кровью, упала. Она была жива, хваталась за рану на горле и страшно хрипела. Элиссар бросился к ней, обнял, пытаясь зажать смертельную рану.

Шагнув к Тигру, Руэри посмотрела в чёрные глаза обезумившим взглядом и затараторила дрожащим голосом:

– Я, Руэри, дочь короля Ульвара, принимаю корону Южного королевства перед своими подданными. Клянусь своей кровью, магией и мечом беречь моё королевство и мой народ от всякого зла. Тигр, возьми меня за руки!

Джарджат молча взял.

– Клянись мне в верности, как королеве!

Он быстро глянул в её опрокинутое лицо, несчастные, перепуганные глаза и хрипло произнёс:

– Я, Джарджат, Тигр Ночи, клянусь тебе в верности, моя королева.

Руэри вырвала руки из его рук, упала рядом с Астрой на колени. Лис попытался помешать, но Тигр обхватил его со спины, сжав предплечья. Ру положила ладони на смертельную рану. Принцессу зримо трясло.

– Властью, данной мне богом войны, я, королева Руэри, приказываю тебе, Астрелия: живи. Пусть твоя рана заживёт.

Пальцы Южной королевы охватил золотистый свет, и Лис потрясённо увидел, как крохотные искорки затопили рану, и кровь перестала течь. Словно золотистые иголочки, они метались, сшивая плоть. А, когда Руэри отняла руки, то на месте смертельной раны остался лишь светлый шрам. Астра смотрела на целительницу расширившимися от потрясения глазами и явно была жива вопреки всему.

Из коридора донёсся грохот шагов, свидетельствуя, что лучники прибыли. Но никто этого не заметил. Тигр успел подхватить жену на руки раньше, чем та свалилась без чувств.

– Отвезём их к тебе? – предложил он Лису. – Там уютнее.

***

В Кедровом городе всё было спокойно. Будто на юге и не шла война. Джерго валялся в сугробе и бросал снежки в кедр, когда внезапно северный ветер стих.

– Ясно, – проворчал Джерго и вскочил на ноги.

На сугробе нарисовались скрещенные кости. Или палки, смотря как посмотреть.

– Зря, – хмуро заметил отец Риана.

А затем вскочил на лошаваса и понёсся в Дом ветров. В кабинет Иштвана он ворвался словно ветер, хотя не был им уже двадцать лет.

– Джерго? – Иштван поднял лицо от каких-то важных бумаг и посмотрел на брата.

В ухе хозяина ветров мягко светилась звёздочка.

– И тебе не хворать.

Джерго оседлал стул.

– Прямо как в старые добрые времена, – усмехнулся хозяин ветров. – Давно ты прибыл с севера? Как Лари?

– Ага. Как в старые времена. Добрые. Решил папаню навестить. И тебя заодно.

– И как Келемен?

– Радикулит, то да сё. Сам знаешь: холод здоровье не лечит. Думаю, может Лари на юг перевезти? Она тепло любит.

– А ты любишь север.

– А я – север. И Лари. Как думаешь, Риан взял уже Шуг? А то и Персик. Он – парень шустрый. Весь в меня.

– Значит, он тебе рассказал?

– Кто? Кстати, в Персике горы высокие. Там снег есть. Лари может жить внизу, а я – наверху. И гонять к ней по вечерам. И по утрам, ну там – дровишек наколоть...

Иштван откинулся на спинку глубокого кресла, прищурился, сцепил пальцы в замок и покусал ус.

– Неожиданно, – признался честно.

– Чушь, – отмахнулся Джерго. – Просто ты никогда не любил географию.

– Причём тут…

– Ну так, где находятся горы и реки – это география, братик. У тебя пиво есть?

– Я не о горах. Не держу слуг, ты знаешь. Если хочешь пива, принеси сам.

– А не слуг? Ну там… стражу, лекарей всяких. Тебя радикулит не мучает?

Хозяин ветров бледно улыбнулся:

– Нет. Не мучает.

– Сволочь!

– Что?

– Радикулит, говорю, сволочь. Кстати, могу, например, Ильза захватить. Он – Южный ветер, чего ему на севере мёрзнуть?

– Айринга захвати. Ильз уже в дороге.

– Так… Айринг же – Восток. Или мы уже и Тинатин хлопнули?

Иштван закрыл глаза, снова покусал ус.

– Знаешь, Джерго, чтобы тебя понять, нужно свихнуться. Как с тобой Лари живёт? Я бы не выдержал.

– Ты ж не баба, чтоб со мной жить. Или я чего-то не знаю? Всё меняется, знаешь ли.

Младший брат фыркнул, усмехнулся.

– Тинатин пусть Айринг сам возьмёт. Мы с тобой живём в уникальное время, Джерго. Ветра возвращаются. И боги возвращаются. С юга до севера, от запада – до востока, как в прежние времена.

– Мне не нравится.

– Что?

Иштван нахмурился и посмотрел на старшего.

– Что от юга до севера. Пусть от севера до юга.

Хозяин ветров рассмеялся и встал.

– Хорошо. Пусть от севера до юга. Великие времена! Славная была партия. Король повержен, и всё изменилось. Помнишь, мы беспокоились, когда западный ветер выбрал твоего сына? Сам! Не как во времена кровавых королей, принуждавших ветров брать их потомков. Свободный Западный ветер! Сила и мощь настоящей Смерти.

– Круто, чё, – согласился Джерго. – Только душно. Кстати, а как? Как они это делали? Ведь ветер дует, где хочет?

– Кулон ветров. Я догадывался, что в нём заключена сила ветров. Но она же и их слабость. Мне понадобилось десять лет, чтобы разгадать значение артефакта.

– Ясно.

– Я рад, что ты явился, Джерго. Твой сын принёс нам победу. И я рад, что ты с нами, а не против нас.

– Лаариан хорош, – согласился Джерго. – Весь в меня.

Иштван устало рассмеялся, подошёл к окну, распахнул его, подставляя лицо влажным вихрям.

– Слышишь, ветер с Запада? Никогда не думал, что буду ему рад. Мы столетиями с ним боролись, а надо было заключить союз. Наше истинное величие – в союзе четырёх ветров.

Джерго прошёл и встал чуть позади него.

– Ага, – согласился, – мы боролись. Умеешь ты сказать красиво, братик.

И одним мягким движением охотничьим ножом перерезал горло хозяину ветров. Затем мягко положил тело на пол и нежно погладил по волосам.

– Прости, малыш, – прошептал, и на синих глазах вдруг заблестели неожиданные, непривычные ему слёзы. – Ты был славным Южным ветром, клянусь. Лучшим из всех. Прости наш эгоизм. Мы с Андрашем не должны были взваливать на тебя бремя хозяина ветров. Ты был самым маленьким и, конечно, не выдержал. Лети, Иштван.

Джерго наклонился, коснулся губами ещё тёплого лба и оставил на нём слезу. А затем вскочил, вихрем скатился по лестнице. Он несколько дней думал, где Иштван мог спрятать кулон ветров, и понял: лучшее место – Студёный колодец. Вода в нём не замерзает даже в самые лютые морозы. А потому Джерго не медлил ни минуты: Северный ветер умирает, медленно, но верно.

Братоубийца проверил верёвку на прочность, скинул одежду, отвязал ведро, привязал к верёвке морским узлом ещё одну, обвязал ей себя и прыгнул вниз. Ледяная вода обожгла кожу, выбив воздух из лёгких. Но Джерго и в свои почти пятьдесят продолжал зимой купаться в источниках, а потому, стиснув зубы, нырнул на дно. Пошарил, чувствуя покалывания ледяных ключей. Не нашёл. Вынырнул. Вдохнул поглубже и снова нырнул. Взрыл песок, и рука натолкнулась на овальный предмет…

Самым сложным оказалось подняться по верёвкам – пальцы заледенели и не слушали. И всё же, с помощью растопыренных ног и всё ещё крепких зубов Джерго удалось выбраться наверх. Он перевалил через край деревянного сруба и рухнул на снег, тяжело дыша. Посмотрел на рубин. Казалось, в его пламени бушуют пожары.

И вдруг Джерго понял, что его напрягло: ветер стих. Западный ветер, поднявшийся вслед за северным. Мужчина глухо зарычал, затем разрезал себе палец ножом. Капнул на рубин. Камень втянул горячую каплю и засветился, засиял, переливаясь гранями.

– Западный ветер, – прохрипел Джерго синими губами, – приказываю: приди и возьми. Живи во мне. Я – это ты, а ты – это я. И так будет впредь.

И дрожь прошла. Джерго словно обдало горячим паром. Он перестал содрогаться от холода, вдохнул полной грудью, натянул штаны, набросил рубашку, куртку, напялил сапоги, а затем снова рухнул на снег и заставил себя провалиться в сон.

За чёрными башнями замка Нандора полыхал кровавый закат, охвативший пол неба. Из-за него и снег казался золотисто-алым. К распахнутым мрачным дверям медленно шагала фигурка мальчишки с взлохмаченными чёрными волосами. Джерго бросился к нему, но замер, осознав, что этого не нужно.

– Лаариан, – крикнул он. – Иди сюда.

Мальчик обернулся. У него были растерянные голубые глаза, а на губах дрожала усмешка. Он всё ещё пытался выглядеть красиво и гордо. Джерго вздохнул. Когда-то он и сам был таким идиотом.

Сын подошёл и застыл перед ним, хмуро глядя на отца исподлобья.

– Иди и живи, – приказал Джерго.

– Ты меня вот так просто отпускаешь? – Лаариан нахмурился сильнее, взгляд его стал злым, точно у волчонка.

– Тебя мать любит. Ты – её первенец, – пояснил отец. – Хоть и идиот.

– Рандраша прислал ты! Если бы не он, я бы справился!

– И был бы идиот вдвойне. Знаешь, мне нас… наплевать на все королевства мира, Риан. Край ветров, земля богини, княжество драконов, земли красных всадников, тигриные пески – да плевать. Но боги не должны вернуться в этот мир. Иначе всему миру трындец.

Риан отвернулся.

– А сам стал Западным ветром, – заметил обиженно.

Совсем по-детски. Джерго вдруг усмехнулся, вспомнив его маленьким, забавным бельком. Обнял, притянул к себе и погладил по непослушным вихрам. Риан действительно стал маленьким, даже волосы посветлели.

– Будь собой, – шепнул ему ласково. – Ты – мой сын, и ты – сын моей жены.

– И что теперь будет?

– Жизнь. Просто жизнь. Ты станешь обычным человеком. И сможешь заново решить, как жить. Но больше шансов я тебе не дам.

– Я забуду то, что со мной произошло?

– Нет. Иди к маме и скажи, что я её люблю. Нет, сам скажу. Лети.

Джерго превратил сына в снежинку, дунул, и она унеслась на север

Было спокойно и тихо-тихо. Падали мягкие снежные хлопья. Закат отгорел, и в лунном свете серебрилась ночь, переливаясь крохотными северными звёздочками.

Западный ветер криво усмехнулся, запрокинул лицо и завыл по-волчьи, громко и протяжно.

– Эй, Нандор, тысячелетний бог, покажи, на что ты способен. Не на мальчишке, мягком как воск и глупом, как белёк. На мне. Шарахни по мне всей этой твоей кровавой дрянью, бесконечной жизнью, мстями, всемогуществом и властью, и всем тем, чем ты там соблазнял моего сына. А я послушаю. Авось да соблазнишь.

Ему никто не ответил, и Джерго расхохотался. Эхо разнесло его смех. В лесу ответно завыли волки.

Запад открыл глаза, вскочил и оделся.

– Ну и ладно, – проворчал, затягивая пояс. – Не очень-то и хотелось.

Он похоронил брата на рассвете в суровом ельнике, и утром спустился в Сёоодруиусвардсиоль, Кедровый город. Ударил в вечевой колокол. Подождал, пока все именитые люди соберутся. Стоял, ловя ртом снежинки и глядя в серое, низкое небо.

– Иштван, хозяин ветров, умер, – оповестил будничным голосом, когда вокруг столпился народ. – И больше у вас хозяев ветров не будет.

– Но как же…

– Как так-то? И что теперь?

– А как же мы?

Народ загудел, растерянный, испуганный, не выспавшийся.

– Как-нибудь, – Джерго пожал плечами. – Нахрен он вам нужен-то? Вы и так сами все вопросы решаете. Вон, у вас гильдии всякие есть.

– Так, а кто над всеми будет? Эдак гильдии-то не поделят чего-нибудь, и пойдёт: стенка на стенку, – сметливо заметил невысокий мужичок в ушастой волчьей шапке.

Джерго задумался.

– Ну, совет там организуйте какой-нибудь. Поровну из всех гильдий. И большинством всё и решайте.

Он отодвинул окружающих плечом, вскочил на чёрного лошаваса, скалящего желтоватые клыки, и понёсся прочь. На север. Тюленька, должно быть, уже заждалась. А у него волки не кормлены, киты не поены. И на всю эту возню с политикой и экономикой ему плевать.

***

Тайгана бродила по саду, ощущая какую-то странную, гнетущую тоску. Вечерело, ветер улёгся, а вместе с ним и пыль. Всё вокруг было в пыли! Губы девушки дрожали. Она ломала поникшие цветы и топтала их ногами от злости.

– Зачем? – вдруг спросил мягкий голос.

Султанша резко обернулась. Среди кустов пыльных роз темнела мужская фигура.

– Кто вы?

Девушка попятилась, хотя в фигуре незнакомца не было ничего угрожающего. Мужчина был среднего роста, довольно стройный. Не особо широкоплечий. Тёмные, начинающие седеть волосы убраны в хвост. Руки в карманах кожаной куртки. Такие куртки носят кочевники Великой степи. Треугольные лисьи глаза смотрели просто и безмятежно.

– Зачем ломать красоту? – спросил кочевник грустно.

– Я закричу!

– Не стоит. Я не хочу тебя убивать, Тайгана. Ты очень красивая. И совсем маленькая.

У неё от страха пересохло в горле.

– Ты… ты мне угрожаешь?

Он удивился.

– Разве? Вовсе нет. Я никогда не угрожаю. Я пришёл, чтобы сказать тебе: посмотри, как вокруг красиво!

– Всё в пыли, – буркнула она.

– Да. Но наступит весна, и начнутся дожди. Пыль смоет, и снова распустятся цветы. Жизнь прекрасна.

– Но сейчас – зима!

– Это временно. Жизнь непостоянна, и в этом её прелесть. Постоянна лишь смерть. Ты можешь выбрать жизнь и красоту, а можешь – смерть. Я пришёл, чтобы это сказать тебе.

«Он сумасшедший», – подумала Тайгана.

– И как же мне выбрать жизнь? – послушно спросила девушка, лихорадочно думая, как бы незаметно позвать стражу.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Ты совсем юная, – вздохнул мужчина. – Даже не цветок, а бутон. Не ходи на север, Тайгана. Там тебя ждёт только смерть.

– Я позову стражу, и тебя казнят.

Странный человек с состраданием глянул на неё.

– Правитель должен быть мудр. Глупые правители быстро умирают. Тебе нужны хорошие советники, девочка.

– У меня есть хороший советник. Тигр Песков. Эмир Джарджат.

Она насмешливо посмотрела на мужчину, рассчитывая, что грозное имя знаменитого убийцы испугает сумасшедшего. Но тот лишь усмехнулся грустно.

– Уже нет. Он мёртв.

– Ты… ты убил его?!

– Да.

– Это невозможно!

Мужчина пожал плечами.

– Ты стала повелительницей огромной страны, – мягко пояснил он. – Без тех, кто поможет тебе управляться с ней, ты погибнешь. Твои люди хотят жить в мире. Они устали от войн. Торговать, любить, рожать детей, сеять хлеб… ну или сажать мандарины. Сначала научись, как сделать их счастливыми. Это мой тебе совет, Тайгана. Я не часто их даю. Тебе дал. Я сказал, а услышала ли ты – решать тебе. Но я постарался помочь.

– Мне не нужна помощь незнакомых мужчин!

– Шэн. Моё имя – князь Шэн. Золотой дракон. Больше советов я не дам, если ты не попросишь. Но если тебе будет нужен мой совет, напиши мне. Я отвечу. Прощай.

Он развернулся, спокойно прошёл по тропинке и исчез в двери галереи. И только тогда Тайгана очнулась, бросилась за ним, влетела в двери, но в коридоре уже никого не было. Она замерла, тяжело дыша.

– О повелительница! – раздался перепуганный голос из сада.

Мимо поникших пальм бежал визирь. Один тапок соскочил с его ноги, чалма была напялена криво, халат завязан кое-как. Лицо – багровое и потное.

– Джарджат, Тигр Песков… он мёртв, о благословенная…

– Я знаю, – прошептала Тайгана беззвучно.

Эпилог

Зима в этом году выдалась на редкость холодной: королевский сад засыпало снегом, а Вишнёвый пруд, который чаще называли Бабочкой из-за его формы, покрылся тоненьким ледком. Руэри в курточке, подбитой мехом, и тёплой стёганной юбке, медленно шла по расчищенной тропинке. Тигр, ёжась от холода, шёл рядом.

– Он очень любил это место, – рассказывала Ру, не замечая, как слёзы стекают по щекам. – Здесь очень уютно размышлять о всяком. Мне кажется, больше всего на свете Бастик любил мечтать. О подвигах древних рыцарей, о приключениях, о любви… Он был очень хорошим. Добрым, понимаешь? Королевский дворец – вообще не то место, где можно встретить добрых людей. Но Бастик был добрым.

Она всхлипнула, повернулась и уткнулась в грудь мужу. Тот нежно прижал девушку к себе, провёл по тёмным волосам. Они остановились.

– Понимаю.

– Лис думает, что Бастик очень любил Астру. А я уверена, что он толком и не знал, кто такая Астра, какая она. Он любил в ней идеальную даму, как в книжках. Он любил мечту о ней.

Джарджат обхватил жену обеими руками, положил голову на её голову.

– Ты замёрзла.

– Может и лучше, что он умер. Некнижная жизнь разочаровала бы его… Но не так! Не так ужасно, Джарджат!

Она разрыдалась.

Руэри плакала уже четвёртый день, и Тигр не знал, как её утешить. Наверное, никак. Просто дать выплакать всю боль, которая накопилась в ней.

– Может быть там, в Царстве Ночи, есть другой мир? – спросила Ру, отплакав и отстранившись. – Может там есть место для таких, как Бастик? Мир с драконами и прекрасными принцессами, с благородными рыцарями, с подвигами и приключениями. Без политики. Без лжи. Без всего того, что Бастику так не нравилось?

– Где-то такой мир должен быть, – согласился Джарджат.

– Знаешь, я очень любила это место. И дворец, и мою комнату. И этот парк. А сейчас – нет. Мне больно.

– Давай уедем? – мягко предложил он. – Или ты хочешь стать королевой Элейсдейря?

Руэри покачала головой:

– Может и хочу. Раньше – хотела. Теперь – не знаю. Но в любом случае – не могу. Я приняла Южную корону, и больше не могу стать королевой чего-либо иного. Так сказала бабушка, а я верю ей.

– Зачем ты это сделала?

Не то, чтобы Тигра очень интересовал этот вопрос. Просто хотелось, чтобы Ру отвлеклась и хоть ненадолго перестала плакать.

– Понимаешь, я долго думала, зачем Риан решил стать королём Соли. Бабушка сказала, что Ларан, его дед, короновался подростком, приняв щит. И тогда я поняла: всё дело в даре. Герцоги ими не обладают, обладают только короли. Ларан был маленьким и, наверное, боялся смерти. На его глазах погибли его родители. Был бунт, и отца, и мать Ларана убил один из капитанов Берси. Думаю, мальчика это должно было очень сильно напугать. А дар Морских королей, как мы знаем, дар выживать в сложных обстоятельствах. Ну то есть, их шансы сохранить жизнь возрастают. Я не знаю, откуда об этом узнал маленький Ларан, но… Впрочем, они с Ювиной были друзьями.

– И ты стала Южной королевой, чтобы спасти Астру?

– Ну, – Руэри, застигнутая врасплох, отвела глаза. – Может, я просто хотела стать королевой? И для того, чтобы Риан потерял цель жениться на мне, ведь ему нужна была корона Элэйсдэйра, а не Юга.

– Ну да, – согласился Тигр, скрыв усмешку.

Маленькая лгунья! Но ему отчего-то и это нравилось в ней.

– Если бы я сделала это раньше, Риан, наверное, не стал бы убивать Бастика и, может быть, у меня получилось бы спасти его…

– И кто станет королём теперь? – мягко спросил Джарджат, снова уводя её мысли прочь от больной темы.

– Ну… Официально никто не знает, что король мёртв. Его тело не нашли. Свидетелей смерти – тоже. А, значит, для народа король остаётся жив, и никто не может короноваться. Хочу предложить Лису остаться регентом. У него неплохо получается. У него есть Трэнэр, и Дьярви. Медведцы сами изберут себе наместника. Да, они станут довольно самостоятельными, но, может, это и неплохо. Ильз согласился вернуть Горный щит в обмен на Гленн. Он почему-то расхотел воевать. А Гленн… Гленн отдаст маму. Мне жаль, что никто из этих жирнобрюхих не будет наказан, но…

– Ингемярь будет низложен? Казнён?

– Нет. Казнить хранителя без единогласного решения семи герцогов невозможно. Но у нас нет семи герцогов. Только два: Элиссар и Дайос, хранитель Шёлка. Если не считать самого Ингемара. Я теперь королева. Кайеля некому сделать хранителем, ведь короля нет. Медведей тоже больше нет. А Соль… Ну, ты понимаешь. Её ещё предстоит вернуть в королевство.

– Я помогу, – пообещал Тигр.

Руэри благодарно ткнулась носом в его куртку.

– Нам надо пожениться официально, – напомнила она. – Тогда ты сможешь стать королём.

Джарджат пожал плечами:

– Мне не надо. Я уже – король. Шах это по-вашему король. Поженимся. В Мандариновом городе. Там очень красиво.

– И ты мне построишь дворец?

– Да.

– И мы посадим сад?

– Да.

– А платье? Ты подождёшь, пока мне сошьют прекрасное свадебное платье?

Он рассмеялся, поцеловал её в серо-голубые глаза, прислонился лбом ко лбу.

– У тебя будет самое красивое платье, какое только можно сшить. Обещаю.

Руэри выдохнула и прижалась к нему.

– Давай уедем завтра?

– Когда хочешь. Можем сегодня.

– Нет, я хочу попрощаться с отцом. А ты, ты когда-нибудь видел Фьэрэя?

Джарджат задумался.

– Не знаю.

– Как это?

– У меня была странная встреча, – задумчиво отозвался Тигр, и они снова пошли по тропинке, отдаляясь от пруда всё дальше и дальше. – Мне было двенадцать. Мы стояли лагерем, и я пошёл в разведку. Спустился в село, и там встретил странного бродягу. Его лицо было обезображено шрамом, из-за которого левый край губ постоянно улыбался. Но мне бродяга понравился. Он накормил меня мясом и оставил на ночь.

– Ты остался у незнакомого человека?

Тигр пожал плечами:

– Да. Я замёрз и был голоден. Ночью мне приснился кошмар, и я закричал.

– Тебе же не снятся сны?

– Тогда снились. Очень часто. Я мочился во сне, и Хараан – он был моим наставником – утром меня наказывал. Но бродяга предложил сделать так, что сны мне перестанут сниться. И сделал.

Руэри оглянулась, изумлённо посмотрела на мужа. Остановилась.

– Как? Разве это возможно?

– Татуировка. На левую руку. Он сказал, что это татуировка бога Путей и Дорог. И отныне мои пути не будут пересекаться с путями снов.

– Ты думаешь, это был Фьерэй?

– Возможно.

Оба снова замолчали, и снова пошли вперёд.

– Если у нас родится сын, – дрожащим голосом начала Ру, – и если он станет… ну… писаться во сне, ты не…

– Нет. Я буду любить твоих детей, Руерьи.

Они выбрели к сломанному фонтану, и Южная королева, чтобы отвлечься от излишне сентиментального разговора, подошла, коснулась заснеженной чаши.

– Давай заберём его с собой? А рядом посадим астры. И бабушку возьмём. Думаю, Мандариновый город ей понравится.

– Давай.

С неба, похожего на серый опал, всё сыпался и сыпался мягкий снег, словно кто-то наверху вскрыл подушку. Он устилал и притихший город, и дворец, и замерший сад.

***

Астра не спешила домой. Во-первых, надо было понять, отчего новые орудия разорвало при стрельбе. Что инженеры сделали не так? На кораблях же Риана пушки не взрывались! И девушка снова и снова проверяла расчёты.

Строго говоря, взорвались на все орудия: из четырёх только одно. То, которое заряжал Бэг, комендант Красного замка. Но всё равно ужасно, что погибло три человека: сам Бэг и два орудийных помощника. Вернее, один погиб, а один был покалечен. Оружие должно убивать врагов, а не своих.

Во-вторых, дома плакала мать. А Дьярви отправился на запад – выбивать чаек из Серебряного щита. Но Астра не умела утешать, да и как утешить мать, потерявшую сына? Ну, то есть Гисли, возможно, был жив, но… Вряд ли пираты сохранят ему жизнь. Домар тоже пропадал на службе: его повысили до лейтенанта и поручили контролировать возведение стены на севере города. Но Астра подозревала, что брат нарочно задерживается на службе. Как и сестра.

– Нет, я бы, конечно… – расстроенно прошептала она, кусая губы, чтобы не плакать, – но ведь Барнабас тяжело болен… А орудия нужны. Срочно.

В углу мирно сопел Бруни. Его длинные тощие ноги торчали из-за стола, а вот головы над столом не было видно. Астра покосилась в сторону напарника, открыла ящик, достала новые свечи, чтобы заменить оплывшие. Похоже, во всём университете остались лишь двое студиозов. И те – дятлы.

Хлопнула дверь.

Девушка обернулась и замерла. Свечи выпали из её рук, упали на пол и сломались. Тихо выругавшись, Астрелия нагнулась и подобрала их. Конечно, в полумраке кафедры фигура вошедшего почти не была видна, но Астра всё равно узнала его.

– Я заезжал к тебе домой, и твоя мама сказала мне, что ты в университете, – пояснил Элиссар, тяжело перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.

Ренар очень громко вопил и ругался, когда вновь перетягивал сломанную ногу герцога. Сразу после того, как заштопал рану Рандраша, Северного ветра.

– Да. И я занята, – сердито проворчала Астра, отворачиваясь, чтобы зажечь свечи.

– Астра… пожалуйста, не злись на меня. Я понимаю, что ты скорбишь по Себастану…

– Я не скорблю по Себастиану, – хмуро отрезала девушка. – То есть, да, мне его жаль. Очень жаль! Но не в том смысле, как считаешь ты. Я не была в него влюблена, и я не убита горем. Он был славным мальчиком и мог бы стать великим королём, не таким, как все они.

Лис растеряно замер.

– Зачем же ты тогда согласилась…

– Потому что он был настойчив и уверен в том, что любит. Потому что я не знала, что такое любить по-настоящему. И я ошиблась. Я не любила, а жалела его, ведь Себастиан был так одинок! Мне казалось, что я его люблю, но это было не так. Я любила в нём короля и своего ученика. Мне жаль, что я согласилась стать его женой. Если бы он вернулся живым, я бы нашла в себе силы отказать. Пусть так и не делают. Но это лучше, чем обманывать того, кто тебя любит.

Её руки сильно дрожали, и пламя всё никак не загоралось. Элиссар подковылял и стал рядом. Понаблюдал, а затем помог зажечь.

– Гисли жив, – сообщил он, – и скоро будет дома.

– Как?

Астра живо обернулась к нему. Её глаза вспыхнули надеждой.

– Мы договорились о выкупе. Всех пленников, которые остались живы.

– А что чайки потребовали взамен? Независимость? Гарантии, что им оставят Солёные острова?

Герцог фыркнул, словно лиса. Усмехнулся.

– Нет. Всего лишь золота. Они очень жадные, эти чайки. Я думаю, если предложить им побольше золота, то они и свой Солёный архипелаг продадут. И даже вероятнее всего. Зачем им бесплодные скалы, если у них есть Красногорск? Богатый и сытный город.

– И ты будешь покупать Морской щит или отобьёшь его силой?

– Покупать. Я не хочу войны. Навоевались уже.

– А Руэри что сказала? Она ведь теперь наша королева?

– Нет. Наш король – Себастиан.

– Он же мёртв?

– Это не доказано.

– Но мы же знаем…

– Да, мы знаем. Но доказать этого не можем. Так что у нас теперь нет короля… И я не знаю, как жить дальше.

Астра задумалась. Посмотрела на него и вдруг улыбнулась.

– Знаешь, а это не так плохо. Я, конечно, не про смерть Себастиана. Мы разговаривали с Трэнэром, и оба сошлись на мнении, что не так уж здорово, когда власть достаётся по праву рождения. Ведь ты никогда не можешь быть уверен, кто родится. Даже если король – славный малый, не факт, что таким же будет его сын.

– И как же ты предлагаешь королевству жить без короля?

– А как живёт Медовое царство?

– Там есть хозяин ветров…

– Который ничего не решает. Только с кем мириться, а с кем и как воевать. Разве нет? Всё решают гильдии. Кроме вопросов войны. Гильдии у нас есть. И советы их – тоже. Это то немногое, за что я бы сказала спасибо королю Ульвару. Можно организовать Совет. Ну там… гильдий. И наместников. И решать все вопросы на нём. А ты, как регент, будешь всё организовывать и контролировать…

– Я хотел вернуться домой. В Тинантин. Я делал это всё ради побратима…

– Понятно, – прошептала Астра и снова отвернулась. – Ты пришёл попрощаться?

– Я…

Элиссар запнулся. Воцарилось тяжёлое молчание.

– Да юдард вас раздери! – вдруг раздался сиплый невыспавшийся голос. – Вот же идиоты, честное слово! Астра, Лис любит тебя, но стесняется сказать, чтоб его за ногу! Лис, она тебя тоже любит, но лучше помрёт, чем скажет первой.

– Бруни! – зло зашипела Астра.

– Это правда, – Элиисар выдохнул и взял её за руки. – Я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Я не настаиваю, ты не обязана, и, если…

Но девушка не дала ему договорить: обняла, привстала на цыпочки и поцеловала.

– Ты самый лучший, – прошептала убеждённо. – Я… А если я выйду за тебя замуж, то должна буду уехать в Тинатин?

Бруни снова юдарнулся, встал и направился к выходу.

– Доброй ночи всем, – крикнул, с силой захлопывая дверь.

– А ты хочешь?

– Нет. Я хочу стать троллем. Я хочу изучать горы, и металлы, и вообще… Хочу стать первой женщиной, которая будет преподавать в университете!

– Тогда я останусь. Кстати, в Серебряном щите есть рудники.

– Серебряные?

– Да, – прошептал он нежно и снова её поцеловал. – Ты сможешь изучать их, сколько захочешь.

***

Руэри поймала воздушный поток и позволила ему подхватить её упругие крылья. Белизна снега не слепила её круглые глаза. Но снег не интересовал Ру – что может быть интересного в снеге? Даже червяков, и тех нет. А вот тёмно-синие волны волновали ожиданием вкусной рыбы. Вдруг повезёт найти косяк серебристой сельди?

«Я снова чайка», – вдруг осознала девушка.

И испугалась. Неужели всё снова повторится? Ренар заявил, не нашёл Риана, ни живого, ни мёртвого. Это тревожило.

И тут Ру увидела три корабля, которых загружали товарами. Опустилась на мачту одного из них. Двое человеков внизу привлекли внимание птицы. Оба были брюнеты, один старше, другой младше, и младший был угрюм и одноглаз. Полоска синей ткани закрывала его левую глазницу.

– Хороша погодка, – жизнерадостно изрёк старший.

– Ты так хочешь избавиться от меня?

– А ты?

– Не знаю. Не знаю, чего я хочу, – признался младший. – У меня пустота внутри какая-то. Наверное, это хорошо, что впереди шторма и океан. Хоть отвлекусь.

– Бывает, что в человеке живёт глист. Долго-долго. И, если его вытащить, там тоже останется пустота.

Младший покосился на старшего.

– Ну, спасибо, пап. Очень мило с твоей стороны.

– Я – сама милота, – хохотнул старший. – Ладно, не грусти. Что может быть лучше путешествия? Может, деда найдёшь. Он отправился куда-то на запад и сгинул. Вдруг да жив до сих пор? С него станется. Он любил всех надуть.

– Зачем мне дед, которого я не знаю?

– А зачем ты мстил за тётку, которую не знал?

– Её очень любила мама.

– Его – тоже.

К ним подковылял жизнерадостный моряк, загорелый почти до черноты.

– Корабль готов, мой капитан!

Младший обернулся к старшему и вдруг порывисто обнял его.

– Ну… бывай. Я пошёл.

– Увидимся, малыш, – шепнул старший, на миг прижав путешественника к себе, но тотчас отпустил. – Быть человеком совсем неплохо, Риан.

Руэри снова взлетела, опустилась на снег рядом со старшим и вместе с ним стала смотреть, как забелели на ветру паруса, как поднялись из пены волн якоря, как забегали по вантам матросы. И тут мужчина обернулся и посмотрел на неё синими глазами:

– Такие дела, – сказал весело. – А теперь дуй к мужу.

Ру открыла глаза. В открытое окно залетал тёплый западный ветер. От него в комнате вкусно пахло цветущими мандариновыми деревьями. И ярко светила полная луна.

Королева обернулась, посмотрела на смуглое лицо спящего мужа, прижалась к его груди и закинула на его бедро ножку. Утром Руэри сообщит Тигру радостную новость. На этой неделе портные обещают, что платье готово, а, значит, нужно скорее венчаться, пока это ещё возможно без расширения талии.

Это было очень красивое, нежно-нежно голубое, даже скорее маренговое шёлковое платье, украшенное маленькими аквамаринами.

И вдруг Руэри поняла, что сможет быть счастливой. Вопреки всему.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги