Гендер и политика времени. Феминистская теория и современные дискуссии

Структура книги

Книга состоит из трех основных частей. В первых трех главах рассмотрены теоретические работы науки основного направления[12] о политике и времени; большинство из них были написаны мужчинами. В них можно найти многое, интересующее феминисток, в первую очередь: распространенные и стереотипные представления о том, что мужской опыт работы, семейной жизни и «свободного» времени — это «естественно». С этой доминирующей перспективы, темпоральные[13] переживания и потребности, связанные с женскими традиционными домашними обязанностями или их репродуктивной ролью, игнорируются или маркируются как «маргинальные» и «другие». Напротив, вторая часть работы (с четвертой по шестую главы) показывает, как феминистская перспектива, отталкивающаяся от женщин, проводит переформатирование проблемы и обеспечивает нас более широким пониманием. Третья часть (главы седьмая — десятая) посвящена поиску оптимального сочетания выводов первой и второй частей. Ее главная цель — рассмотреть как желаемые возможности, так и реалистические перспективы феминистской теории и политики времени. В этом заинтересованы все граждане, вне зависимости от их гендерной роли.

Данное исследование стало возможным благодаря использованию многих теоретических подходов, и едва ли читатель знаком со всеми из них в достаточной мере. По этой причине мы будем сочетать раскрытие наших собственных аргументов с описанием ряда существующих концепций, показывая их теоретические последствия для гендерной проблематики и политики времени.

Первая глава опирается на идеи Карла Маркса и более современные исследования Энтони Гидденса и Пола Пайерсона (Paul Pierson), утверждавших, что, если мы хотим понять настоящее и формировать наше будущее, нам нужно ощущение времени и исторический контекст. Это относится и к развитию социальной политики, и к расширению понимания времени как такового, что, без сомнения, изменит как политическую теорию, так и практику. Идея о том, что понимание времени изменчиво, приведет (во второй главе) к детальному обсуждению темпоральной культуры/культур и формированию овеществленного времени-часов капиталистического общества. Хотя такая модель контроля существует сегодня во всем мире, в этой главе показано, что альтернативные формы времени продолжают существовать, и сопротивление доминирующей темпоральной культуре может быть важным политическим действием. Эта тема продолжена в следующей (третьей) главе, где описано, как люди обычно растрачивают свое время в капиталистических обществах. Сначала рассмотрим свободное время как редкий ресурс, потом — как оно должно быть распределено и приводит ли нехватка времени у граждан к разрушению политической жизни. Это нужно сделать прежде, чем проанализировать недавние исследования «темпоральных режимов». В заключительной части обсуждается, есть ли удлиненный рабочий день неизбежным следствием капиталистической конкуренции или же этого можно избежать; вопреки возрастающему давлению глобальной конкуренции, мы все же находим некоторые основания для надежды.

Четвертая глава готовит почву для последующей дискуссии о том, как мы должны мыслить о «женщине» и «мужчине» в свете последних феминистских исследований о различиях среди женщин и изменчивой, сконструированной природе гендерной идентичности. Эта дискуссия связана с широкой феминистской критикой иерархических дихотомий мышления, в ней ставятся под сомнение преимущества «нормальных» мужских качеств, интересов и перспектив. Еще в этой главе одобряется идея «общности в различиях», рассматривающая темпоральные отличия и расхождения, так же как и сходство среди женщин, обращение к группе малоимущих мужчин, аргументируется позиция, почему положение наименее обеспеченных групп — лучшая исходная позиция для анализа.

Пятая глава развивает идею перехода «за пределы дихотомии», фокусируясь на феминистской критике принятого разделения между общественной сферой (сферой политики и оплачиваемой работы) и личной сферой (сфера семьи и личной жизни). Выявляя взаимосвязи, размывающие общественно/личную дихотомию, эта критика проливает свет на семейные предпосылки мужских привилегий в общественной сфере и на гражданское значение активности в общинах и семьях. Утверждается, что феминистская политика должна не только разоблачать и оспаривать современное распределение оплачиваемой, неоплачиваемой работ и свободного времени, но должна настойчиво защищать идею, что неоплачиваемая работа, в первую очередь время, затраченное на заботу о других, обязано быть оценено и вознаграждаться как имеющее ключевое значение для благосостояния общества.

Вопрос о том, как можно будет это воплотить и какие формы феминистской политики могут быть использованы для этого, связан с феминистскими перспективами в социальном государстве, — предмет шестой главы. В соответствии с общим неприятием «другого/иного мышления», рассмотренных в четвертой и пятой главах, делается вывод, что эффективная феминистская политика требует взаимодействия государственных структур и независимой от них деятельности. Такое взаимодействие развивается в современном глобальном контексте, что несет в себе как новые ограничения, так и возможности. И хотя существуют некоторые обнадеживающие примеры подобного развития, особенно в странах Скандинавии, эта глава поддерживает тезис первой главы в том, что политика не может быть просто «экспортирована» из одной страны в другую, но должна строиться на реалистической оценке локальных условий и традиций.

Седьмая глава связывает новейшие феминистские работы о многозначной и текучей природе человеческого времени с феминистским отрицанием дихотомий. В этой главе используются умозаключения первой главы для изменения лежащих в основе феминистской теории темпоральных представлений и роли истории для феминистской политики. Возвращаясь к Марксу, Гидденсу и Пайерсону, здесь исследуется идея, что изменения в материальных условиях (производстве и воспроизводстве), где задействованы люди, суммируется с кумулятивным эффектом ограниченных по своим последствиям изменений привычек и отношений между мужчинами и женщинами, приводя к нежизнеспособности нынешние механизмы поведения. В результате, возможен парадигмальный сдвиг к социальной политике, признающей важность работы, традиционно выполняемой женщинами, наряду с участием в ней мужчин.

Восьмая глава расширяет аргументацию второй главы о социальной природе времени в вопросе: существует ли специфическая женская «темпоральная культура», связанная с женским телом и/или социальной ролью? Если существует, то какова роль такого «женского времени» в патриархальных капиталистических обществах? Следуя за логикой аргументации прошлых глав, в этой главе отбраковывается идея, что «женское время» и «мужское время» можно рассматривать как замкнутые категории. Тем не менее, мы согласны с авторами, аргументирующими, что женские традиционные роли и обязанности возникли в связи с естественными темпоральными ритмами и потребностями, часто вступающими в противоречие с доминирующей логикой овеществленных времени-часов, к которым женщины обязаны насильственно приноравливаться. Такое наложение разных времен с доминантой времени-часов приводит к сокращению времени для заботы и отношений, что опасно и контрпродуктивно.

Девятая глава использует этот анализ для обсуждения: могут ли количественные исследования использования времени поддержать феминистское утверждение о том, что женская неоплачиваемая работа делает значительный экономический вклад в капиталистических обществах, что женщины исполняют такую работу значительно чаще мужчин, что они имеют меньше «свободного» времени, чем мужчины, и что соответствующая политика стран Скандинавии создает более равное распределение времени для его использования между мужчинами и женщинами. Факты подтверждают два первых тезиса, но, на первый взгляд, подрывают третий и четвертый. Тем не менее, в главе также показано, что такие исследования в основном базировались на отдельных темпоральных представлениях, не отражающих значимые аспекты женского использования времени и серьезно искажают их опыт «свободного» времени. Поэтому более детальные исследования в большинстве случаев поддерживают аргументы феминисток о женских лишениях и негативных последствиях этого.

В десятой главе сводятся воедино теоретические и эмпирические аргументы всех глав книги для очертания основных контуров феминистской темпоральной утопии, или «ухронии». Это обеспечивает контрастное оценивание существующих темпоральных культур, темпоральных ориентаций в современных западных социальных государствах; сравнительные выводы и политические дискуссии вокруг рабочего времени и семейных обязанностей. Ее концовка посвящена обсуждению, можно ли и как перейти «отсюда — туда», выявлен ряд движущих факторов для прогрессивных изменений, в том числе сила оппозиции. Выводы книги подтверждают центральный аргумент работы: (1) политика времени должна быть в сердце феминизма и (2) феминистская политика времени выдвигает на передний план политические вопросы, имеющие огромное значение для каждого из нас.