Героиновые дневники. Год из жизни павшей рок-звезды[The Heroin Diaries: A Year in the Life of a Shattered Rock Star]

28 января 1987–6 марта 1987

28 января 1987

04.00

Сегодня, дневник, я хочу попробовать нечто новое. Вместо того, чтобы писать после вечера психоза, я собираюсь писать прямо в процессе. Может однажды кто–то это прочитает и узнает, что такое ад.

Итак я тут сижу. Шторы задернуты, свечи зажжены, и здесь только ты и я. В окружении своих гитар, с дневником на столе, я готов. Посмотрим, что будет.

Я только что сделал это.

Головы нет. Я…

Меня выбрасывает…

Сейчас я знаю, то, что я слышу–не здесь.

Здесь кто–то есть.

Это…

04.40

Надо изложить на бумаге то, что сейчас произошло.30 минут назад я был уверен, что около моего дома люди. Там НИКОГО нет. Что со мной?

Я не могу остановиться, я хочу продолжать делать это. Я не знаю, как перестать думать об этом. Я хочу торчать и не хочу сходить с ума.

Я знаю, это глюки, я знаю — это глюки. Это только наркотики…

Иногда, когда я тут сижу один, окруженный только свечами, тени танцуют на стенах как мои единственные друзья. Я слушаю Tommy Bolin,пытаюсь осмыслить необходимость взять в руки гитару…А что, если он чувствовал то же самое, перед тем как умереть? Я бы не хотел такого поворота в жизни.

Потом, кажется, я уже не могу читать…и музыка раздражает. Шрамы на руках гноятся. Я больше не могу нюхать порошок и даже бухать. Я на грани. Я, кажется, стою у дверей смерти, а мне не позволяют войти.

Почему я не могу употреблять наркотики, как другие? Все это делают и у всех всё ОК. А со мной происходит что–то необъяснимое. Я пытаюсь записать это на бумаге, но не могу…я могу только описать свое состояние, и ты наверное думаешь, что я сумасшедший, но это не так.

Я вспоминаю, как в Айдахо, ребенком, я ловил рыбу и охотился. Я помню, как отыскивал Deep Purple на своем маленьком приемнике, мои первые увлечения, эти теплые летние ночи в парке. Я хочу вернуться в эти времена невинности. Я забыл кто я.

Пожалуйста, Господи, останови это.

БОБ ТИММОНС: От кокаина у Никки начиналась паранойя и галлюцинации. Однажды он позвонил мне ночью и попросил, чтобы я вызвал к его дому наряд полиции, потому что маленькие человечки в шлемах и с оружием окружают его дом. Я еле разубедил его в этом!

29 января 1987

19.30

Опять херня, мой дневничок, но это подкинуло мне хорошую идею для песни.

Вчера заходила Бекки, во время большой перемены. Когда она после всего оделась, надела эту католическую школьную форму, я спросил ее про «Отче Наш»…это так важно? Она посмотрела на меня широко открытыми глазами и сказала: Конечно важно…Я попросил ее прочитать мне ее, и я кое–что нацарапал. Потом я отвез ее обратно в школу на своем Харлее.

Монашки выглядели такими испуганными, когда меня увидели, как–будто у них сейчас инфаркт будет. Он бы точно у них случился, если б они послушали песню, которую я пишу.

НИККИ: Бекки была местной школьницей, она была черезвычайно мила со мной во время своих больших перемен. Ее мама очень известный человек. Она бы обалдела, если б узнала, чем занимается ее дочь. А знаете что? Я не собираюсь вам говорить кто она…

30 января 1987

Полночь

День сменился ночью. Я весь день пролежал голый, играя на гитаре, и писал, писал, писал–эту маленькую любовную песню под названием Wild Side. Я думаю это ода Лу.

Ах, подходящая лирика для того, чтобы убить свою карьеру… поругай меня, МТВ!

31 января 1987

23.30

Я вешу 164 фунта…на 40 фунтов меньше чем год назад.

Прошлой ночью я ходил к Ванити, и когда я уходил от нее утром, я спер одну из ее кожаных курток. Я стал такой худой, что могу носить ее одежду…и кое–что даже велико будет…

Сегодня зашел Док, застал у меня Джейсона и вышвырнул его. Пидор, может он и наш менеджер, но он не имеет права указывать мне, чем мне заниматься у себя дома. Даже если я захочу себя убить.

ДОК МАКГИ: Никки выглядел ужасно, когда стал героинщиком. Он совершенно опустился, ужасно похудел, и только сидел в своем жутком героиновом доме. Отвратительное зрелище. Однажды я зашел туда, когда у него был его дилер, и сказал этому куску дерьма: Если ты еще раз приблизишься к Никки Сикксу, или если я услышу, что ты принес ему хоть каплю героина, я тебя убью. И я бы сделал это. Никки уже дошел до ручки, и этот дилер на нем паразитировал.

2 февраля 1987

01.00

Когда я схожу с ума, меня может спасти только одна вещь–героин.

Я люблю этот героиновый ритуал. Я люблю этот запах, люблю смотреть, как он набирается в иглу. Я люблю это ощущение, когда игла входит под кожу. Я люблю наблюдать, как кровь, когда берешь контроль, смешивается с этой прекрасной, желтовато–коричневатой жидкостью. И, я люблю момент, прямо до того, как начну вводить все это в вену…

Потом я снова под этим теплым одеялом, и я согласен быть под ним весь остаток жизни. Спасибо, Господи за героин. Он не даст мне пропасть.

Я завязал с метадоном. Он не работает.

21.30

Проводить дневное время в студии для рок группы — это пытка. Если ты сам творение ночи, день не лучшее время для тебя, чтобы творить, но это время, когда хочет работать наш продюсер. Том Верман может быть таким мелким капризным засранцем. Я не знаю, почему он продюссирует наш альбом. Мы делаем всю работу…он все время треплется по телефону или посылает за едой. Ни разу он не предложил ни одной идеи, как сделать нашу музыку лучше.

Мне нравился этот парень, но сейчас я понимаю, что он просто хапуга и гондон. Это его последний альбом с нами — может идти продюссировать Poison, или какое–нибудь другое дерьмо.

Я проделал всю работу с Винсом по вокалу, и это трудно, будучи самому неорганизованным, пытаться организовать вокал. Я всегда это делаю, с тех пор как пишу лирику, но Верман мог бы наконец помочь. Винс все время хочет побыстрее пробежать вокал, и это меня бесит. Я знаю, я тоже его вывожу из себя, но он бы так и работал тяп–ляп, если бы я за ним не следил так пристально. Я уверен, он меня ненавидит…впрочем это взаимно…

ВИНС НИЛ: Когда Никки приходил в студию обдолбанным, это было понятно по его молчаливости. Никки любит поговорить. Если он не говорит, это значит, что он торчит, и знаете, что я вам скажу? Он мне таким нравится! Я был счастлив, когда он бывал тихим во время работы над Girls.

Мне никогда не было интересно сидеть в студии и смотреть, как Никки играет на басу, или как Мик играет на гитаре, а Никки всегда любил присутствовать на записи моего вокала. Он всегда высказывал свое мнение, критиковал меня, и я всегда говорил ему: Чувак, заткнись, на хер! Я слушал продюсера, а не Никки Сиккса. Мы даже несколько раз подрались из–за этого. Большую часть времени Никки провел ширяясь в туалете, во время записи Girls,что меня очень радовало- это было лучшее время для записи вокала.

4 февраля 1987

22.00

Есть несколько хороших песен для этого альбома. Я правда горжусь Wild Side, но в другое время я просто повторяю старые риффы Аэросмит или свои. Я знаю, надо поработать, но я не могу себя заставить.

Я никогда не думал, что смогу сказать такое.

ДУГ ТАЙЛЕР: В нормальном состоянии Никки отличные песни пишет, но он просто не мог написать ничего стоящего для Girls. Хотите знать правду? Эту запись сделал Том Верман. Мы даже включили в альбом фрагмент живого выступления с Jailhouse Rock. Одну песню Никки написал в таком ключе, что Винс просто не мог ее спеть. Некоторая лирика была абсолютно дерьмовая. И в один прекрасный день он дошел…он написал песню Hollywood Nights…ну, это был уже совсем кошмар.

6 февраля 1987

03.15

Льет дождь. Я снова один, сижу здесь при свече…ручка в руке, пытаюсь отвлечься от мыслей о героине. Я не могу остановиться. Я так подсел, и не могу слезть…Я не думаю, что смогу обходиться без наркотиков. Я думаю, что это моя цель жизни. Я стану человеком, у которого было все, но он все потерял, потому что не смог остановиться — или просто еще одной мертвой рок–звездой.

Дождь отбивает отличный ритм по крыше. Он гипнотизирует. Все это напомнило мне, как я ребенком, лежа в постели, слушая дождь, думал, где моя мама, и придет ли она вообще домой. Я до сих пор чувствую ту тоску, это жалит…

Все думают, что я несгибаемый как гвоздь. Если бы они только знали.

ДОК МАКГИ: Никки Сиккс был настоящим злодеем в 1987 году. Он мог быть милым, добрым и интеллигентным, но у него была темная сторона личности. Я думаю, это происходит из детства. Как жила его семья до переезда в Лос- Анджелес, и много других нехороших вещей, которые произошли с ним в детстве. Можно сказать, что у него было просто разрушено начало жизни…есть некоторые вещи, о которых я просто не в праве вам сказать.

7 февраля 1987

04.40

Я не чувствую своей души. Эта тьма мой единственный друг. Мое новое пристрастие- выпить тонну воды, перед тем, как вмазать кокса, и потом выблевать ее в джакузи. От этого у меня происходит взрыв мозга и улет в стратосферу. Почему? А почему нет? Я в этом доме танцую со смертью…

8 февраля 1987

02.00

Боб Тиммонс пришел сегодня на репетицию. Я понятия не имею, кто его прислал. Он прямо спросил меня употребляю ли я. Конечно, я отрицал, сказав, что просто выпиваю и нюхаю кокаин, но в любой момент могу остановиться, если захочу.

Не знаю, поверил ли он мне, было не похоже. Но я не дам ему упечь меня опять в больницу, я его лучше убью…или себя…

НИККИ: Боб Тиммонс и Док МакГи положили нас с Николь в реабилитационный центр летом 1986‑го. Я это все ненавидел, и это была просто беда. Консультанты говорили о Боге, а я тогда разделял точку зрения своего деда по этому вопросу: Зачем нужен Бог, если у тебя есть грузовичок Шевроле и дробовик 12‑го калибра?

Прошло 3 дня. Одна сиделка заговорила со мной о Боге, и так достала меня, что я встал и заорал: Ебать твоего бога и тебя вместе с ним! Она велела мне сесть обратно, но я дал ей пощечину, выпрыгнул в окно пошел домой — до меня там было всего несколько кварталов. Боб ехал за мной на машине до тех пор, пока мы не договорились, что он не положит меня обратно. Он подвез меня до дома, и я показал ему свою ритуальную комнату–чулан в спальне. Там было все в грязных следах от ложек, и мы с Бобом провели несколько часов, отмывая эту комнату. Мы прошли по ней, находя пакетики с кокаином, таблетки, бухло, шприцы, и все это выкинули. Единственное, что там осталось, было мое оружие. Я пообещал Бобу, что справлюсь сам, без больницы.

Через секунду после того, как Боб ушел, я снял трубку. Через час Джейсон привез мне и кокаина, и героина.

Через некоторое время Боб вернулся, но я не пустил его. Я лежал в холле на полу и разговаривал с ним через щель под дверью, держа в руке заряженный.357(револьвер), со взведенным курком. Он просил меня вернуться в клинику, и я сказал, что лучше умру. И если он попытается войти, то я застрелюсь.

На самом деле, Боб не возвращался. Это снова были только мои демоны.

Николь осталась в клинике и вылечилась. Мы были неразлучными нарко–друзьями, но, после ее излечения, нам стало не о чем говорить. Мы стали незнакомы. Нас связывала любовь к наркотикам, и когда она ушла, у нас ничего не осталось. Это был конец.

БОБ ТИММОНС:

Знал ли я. что Никки позвонит дилеру сразу после того. как я уйду? Нет. Удивляет ли меня это? Нет.

10 февраля 1987

04.00

Сегодня, кажется, самый потерянный день, я не делал ничего, только валялся весь день на диване и болтал по телефону. Но чувствую себя хорошо. У меня нет ощущения, что сдирается кожа и внутренности хотят вылезти наружу, но так же я чувствую словно из меня выпустили дух…и при этом отчаянно цепляюсь за жизнь.

Я кажется знаю, от чего у меня эта дыра в душе. Потому что, если быть откровенным, это не от СЕЙЧАС…это от ТОГДА…без отца, без матери, никаких воспоминаний о детстве, кроме этих переездов по стране. Нона и Том любили меня и я любил их, но ясно одно…мои мать и отец занимались чем угодно, кроме меня, что–то другое их всегда занимало больше, чем я…

Может поэтому я и стал таким, из этого происходит мое безумие. И я не знаю, как прогнать его.

НИККИ: Мой отец ушел, когда я был совсем маленьким. Его имя Франк Феррана, таким же было и мое, пока я не поменял его, будучи тинэйджером, потому что хотел, чтобы подонок полностью исчез из моей жизни. Мою мать зовут Дина и я верю, что она любит меня, когда я совпадаю с ее планами, но когда я был ребенком, она обычно была вне пределов досягаемости. Маленьким я чувствовал, что каждый раз, как она находила нового мужчину, она отсылала меня к своим родителям, Тому и Ноне в Айдахо, потому что я ей мешал. Это было первое ощущение брошенности, которое только и могло привести ко всем этим последствиям. От всего этого родилось ощущение, что я не могу быть любим, и эта рана в последствии трансформировалась в злобу, необщительность и агрессию. Это же и легло в основу энергетики Мотли и в основу моей жизни.

ДИНА РИЧАРДС: Отец Никки был очень эгоистичным человеком. Мир вращался вокруг него и никак иначе. Я оставила его, когда Никки было 10 месяцев, и мы уехали жить к моей матери Ноне и ее 2‑му мужу Тому. Я не знала, что еще делать–мне было 19 когда родился Никки, у меня не было родительских навыков, а Фрэнк все время пил, употреблял наркотики и уходил к другим женщинам. У него никогда не было времени на Никки.

Мы ничего о нем не знали 5 лет, пока однажды он не появился в Lake Tahoe,где мы жили с Никки, и не заявил, что хочет увидеть Никки. Я спросила зачем ему это, и он ответил: Я собираюсь жениться на женщине, которая не может иметь детей, и хочу посмотреть, как выглядит ребенок родившийся от меня. Он решил увидеть своего ребенка, через 5 лет, только для того, чтобы посмотреть, чего он из себя представляет.

Мы с Никки были очень близки, когда он был маленьким. Это было чудесно. Когда ему было два или три, всегда, когда я входила к нему в комнату, он поднимал ручки вверх и кричал: дорогая! И бежал ко мне. Я помню, как держала его у своей груди и чувствовала, как бьется его сердце, и просто, какую драгоценность я держу на руках.

Мои отношения с матерью, Ноной, были сложными. Первый раз в жизни она обняла меня, когда мне было 37. В детстве я все делала неправильно, и она только спрашивала, почему я не могу быть такой, как мои старшие сестры. Потом, она просто перестала обращать на меня внимание. Я была маленькой дикаркой. Я могла спать с мужчиной, не будучи за ним замужем, и, о, Боже мой! — это была худшая вещь, по мнению моей матери. Я была для нее просто шлюхой.

Нона вышла за Тома, когда мне было 16, и я была ужасно зла на нее за это. Я чувствовала, что мне никогда не доставалось от нее столько любви и тепла, сколько ему. Я считала, что это нечестно.

Нона и Том всегда рассказывали мне как растить Никкки, что ему говорить, что мне делать. Постоянно просили меня, чтобы Никки приехал к ним пожить недельку или на выходные. И я делала это. Но я и не могла себе представить, что они могут сделать. Вы никогда не можете представить, что ваша семья будет настроена против вас и украдет вашего ребенка.

ТОМ РИЗ: Отец Никки, Фрэнк, был типичным калифорнийским жуликом. Мне он нравился, пока не ушел и не увяз в наркотиках.

Мальчиком, Никки много времени проводил со мной и Ноной в Айдахо. Иногда это были несколько дней, иногда год. Ники был очень близок с Ноной, он был ее сыном, которого у нее никогда не было, и которого она обрела.

Мать Никки, Дина, была совершенно необузданной. Она вечно уходила с парнями. Она просто встречала очередного кавалера и уходила с ним, оставляя Никки. Она шлялась с этими итальянскими дальнобойщиками…ну вы знаете…Никки хотел остаться у нас насовсем, но она возвращалась и забирала его. Так все это и было, она то бросала его с нами, то появлялась и забирала.

11 февраля 1987

18.00

Какой–то богомолец приходил, я сказал ему, что я поклоняюсь дьяволу, чтобы отвязаться от него. Я бросил это парню, он и ухом не повел, он так хотел спасти мою душу. Потом зазвонил телефон, я сказал, что сейчас вернусь и забыл про него. Я думаю, что тот чувак наконец понял намек и свалил. Но он оставил мне этот маленький буклет. Думаю, что сохраню его и отдам Ванити.

Сегодня встречаюсь с Рикки в Сathouse…лучше заказать машину, чтобы меня туда отвезли…мне надо заказать несколько вещей…я скатываюсь…у меня уже неделю нет туалетной бумаги и я уже 8‑й день без душа.

И сейчас все это так, когда я это пишу. Иногда, когда что–то случается, я думаю о том, чтобы записать это в дневник. Идиотизм.

12 февраля 1987

05.10

Вечер начался с вмазки. Я затарился, как обычно, у одного темного типа, торговавшего домашним порно в Вэн — Найс…еще у него было немного чистого героина. Кульминация у нас наступила в Cathouse и это было очень круто. Там играл глэм начала 70‑х. Слушая пронзительный саунд T-Rex, я невольно улыбался. Я помню, как видел в Paramount Theatre в Сиэтле, еще когда Болан был жив. Но да ладно…

Бля, ну что за мясная лавка это место, изобилие девушек, и все готовы на всё…так тому и быть. Выходим в лимузин. Снимаем одежду. Несколько дорожек в нос и вуаля! Рокнролльное клише 101. Назад в клуб, обратно в машину с другой телкой…еще…еще…

Как все это меняется? Как я оказался прижавшимся к полу возле моей кровати, с пушкой в руке?

ЧТО ЗА ХЕРНЯ СО МНОЙ ТВОРИТСЯ??????

Я рад, что никто из клуба со мной не приехал сюда…кто знает, что могло бы случиться.

Кокаин редкостная дрянь, но я его люблю. Мне надо немного выпить и поспать. Я хотел завтра встретиться с декоратором, посмотреть какой–то английский готический письменный стол. Надеюсь, что у меня не будет слишком сильного похмелья снова…бла…бла…бла…

TOM ZUTAUT: Мое первое знакомство с Никки произошло во время одной крутой вечеринки в 1983, когда Рой Томас Бейкер закатил вечеринку для Мотли у себя дома после выхода Shout At The Devil.Никки всю ночь непрерывно кого–то трахал, вынюхал гору порошка и выпил дикое количество алкоголя, ему было все–равно, и он ел таблетки прямо из своего кармана.

В какой–то момент я заметил, Рой понял, что никому не следует уезжать, было ясно, никто не в состоянии сесть за руль. Рой нажал на кнопку, и я услышал звук закрывающихся тюремных засовов: двери захлопнулись, решетки опустились и дверные засовы заблокировались. RTB(один из лучших охранных отделов полиции) объясняли это тем, что он не хочет, чтобы кто–то из его гостей покалечился, будучи слишком обторчавшись, чтобы добраться до дома в целости и сохранности, он просто запирает их и настойчиво требует, чтобы они переночевали у него и остались на завтрак.

Никки решил поехать домой и подходил ко мне несколько раз, спрашивая, где тут дверь. Наконец он нашел дверь, но дом был уже на запертом режиме, и Никки вроде как осознал, что выйти невозможно…или я так только подумал.

На следующий день мы сели завтракать и только один гость отсутствовал — Никки Сиккс. Мы нашли его машину в нескольких кварталах отсюда, обнимающую дерево, и, в конце концов, мы обнаружили его самого в его доме, с рукой на перевязи, несмотря на неблагоприятное стечение обстоятельств прошедшей ночи, он все–таки был жив.

Никто так и не понял, как он выбрался из дома Роя этой ночью, еще менее было понятно как он нашел ключи от машины и добрался до дома. Это все мне дало понять, что Никки перешел грань и подвергает свою жизнь опасности, какую только может вызвать чрезмерное употребление алкоголя и наркотиков. Но так же, он стал мне казаться неуязвимым.

16.00

Твою мать. Только проснулся…и чем оправдываться?

Может я опять простудился…

13 февраля 1987

17.00

Весь день слушал музыку и играл на гитаре.

Герои–почему мы смотрим на них? Из–за их музыки или из–за их стиля жизни? Я‑то по обеим причинам. Мне 29 лет, говорят, что уже пора вырасти из любви к рок–н–роллу. Это это огромная часть меня. Такое чувство, что музыка вырастила меня, усыновила и спасла мою жизнь.

14 февраля 1987

18.30

Я решил, что должен что–то сделать в день святого Валентина, чтобы как–то отметить день в который я умер. Думаю я позвоню Ванити.

НИККИ: У меня был передоз в Лондоне ровно год назад. В день святого Валентина 1986 г. Мы играли в Хаммерсмит Одеон, и через секунду после того как мы покинули сцену, мы поймали такси с Энди Маккоем из Hanoi Rocks. Он взял меня на какую–то героиновую квартиру по соседству. Я был пьян, и помнится меня очень впечатлило, что у дилера были чистые иглы. Когда он предложил меня вмазать, я согласился. Большая ошибка.

Проблема с уличными наркотиками заключается в том, что ты никогда не знаешь, точно какая там доза у разных дилеров. Так я получил пердоз. Губы у меня стали багровыми, я приплыл. Мне потом рассказали, что дилер взял бейсбольную биту и попытался вбить в меня жизнь. Это ему не удалось, тогда он перебросил меня через плечо и выкинул в мусорный контейнер, потому что никому не нужна мертвая рок–звезда в доме.

Потом я пришел в себя…и я догадываюсь, что у меня есть несколько темных тайн, котрые я никому не расскажу.

Позволю себе сказать, что чувствовал я себя дерьмово. Каждый мускул в моем теле болел. Плюс к тому еще этот гребаный удар битой. Следующий коцерт в Хаммерсмит Одеон был самым счастливым в моей жизни.

15 февраля 1987

14.15

Ну что за хуйня? Даже по стандартам Ванити прошлая ночь была безумной. Когда я позвонил ей, она не захотела приходить, а вместо этого пригласила меня к себе. И я сразу понял почему, когда оказался у нее…Она уже долгие часы курила крэк и выглядела как полный пиздец. Ну я решил к ней присоединиться.

Она параллельно творила какое–то очередное дерьмо в своем Крейзи–арт стиле, потом, когда рассвело она заявила, что хочет есть. Это было очень странно, никто не хочет есть, под коксом, но я сказал: Ладно, и отъехал купить бекона, яиц, апельсинового сока. Вернулся я через 10 минут, и охрана у ее ворот не захотела меня впускать…сказали, что ее нет дома. Я как раз произносил: «Идите на хуй», когда 2 черных парня выехали из ее ворот на Кадиллаке…очень странно…в окружении Ванити не было никаких чернокожих…Она вырулила через 10 минут я запихнул ее в свою машину и спросил, кто были эти черные парни. Она сказала, что просто друзья.

Странная ночь. Она всегда находит новые способы взорвать мне мозг.

НИККИ: Потом от ее сестры я узнал, что это были торговцы кокаином. Еще одна крутая информация о Ванити. Номер ее машины был ХО–ХО–ХО. Когда Принс расставался с ней, он сказал: Ты всего лишь хо–хо–хо. И ей это понравилось…потому что так говорит Санта Клаус. Это такая странность из Ванитиландии.

17 февраля 1987

01.00

Сегодня не пил, главным образом из–за того, что опять увидел кровь в моче. Ничего, пройдет, ведь это проходит, да? Я сегодня был хорошим.

Читаю крутую книгу, «Джанки» Берроуза. Мне всегда был по фигу его Голый завтрак.

18 февраля 1987

02.30

Сегодня зашел Слэш. Поиграли на гитарах, бухнули, посмотрели МТВ и я ушел в туалет. Когда я вернулся, Слэш посмотрел на меня весело и спросил, почему у меня все еще стоит елка с нераспакованными подарками под ней. Хороший вопрос….

СЛЭШ: В первый раз я увидел Никки, когда он выступал со своей командой Лондон, в клубе Starwood. Мне тогда было лет 14, и он был таким харизматичным глэм–панк басистом, что произвел на маня огромное впечатление. Потом я помню, как он пришел в нашу школу и раздал флаеры не концерт Мотли в Whisky A Go — Go всем самым симпатичным телкам.

Мотли были американскими Sex Pistols. На музыкальном уровне, у них было несколько цепляющих песен и некоторое количество крутой лирики, но главным в них была их позиция и имидж. Они были, пожалуй, единственной лос–анджелесской командой, кроме Van Halen,которая была хоть сколько–то искренней и всерьез относилась к тому, что делает, и все благодаря Никки. У него было свое видение ситуации и чувство направления.

Я немного тусовался с Никки у него дома в 86‑м, и мне была понятна привлекательность этого нездорового образа жизни. Мои жуткие годы героиновой зависимости были позади, но пил я зверски: Я начинал день с Джека (виски Jack Daniels) и кофе. Годы моей наркозависимости были грязными и отвратительными, а Никки, как мне казалось нашел крутой и изящный стиль героинщика.

Guns N’Roses еще не собрались, и я был все еще уличным мальчишкой, но позвольте мне быть откровенным…если бы у меня было столько денег, сколько их было у Никки, я бы тогда хотел жить точно также как он.

19 февраля 1987

18.15

Только вернулся из антикварного магазина. Собираюсь сегодня почитать нечто под названием Five Years Dead…кажется это то, что надо.

Чем притягивает меня антиквариат? В нем чувствуется история, не видимая глазом, она просачивается сквозь дерево. Каким–то образом он дарит мне комфорт. Я почти купил сегодня один старинный гроб, но просто не нашел для него места в этом доме. Дом сжимается.

Полночь.

Я так похудел. Мне велика вся моя одежда.

20 февраля

04.00

Итак, я начал писать песню под названием Five Years Dead. Подозреваю, это еще одна попытка написать нечто в стиле первого альбома Аэросмит…крутая штука. В памяти всплывают все лучшие и худшие воспоминания о Сиэтле. Как я тогда выжил, просто не понимаю.

РОСС ХЭЛФИН: Так Никки давал названия песням. Он говорил мне, что просто берет старинную книгу и ворует ее название. Five Years Dead — только один пример, коих можно привести множество.

21 февраля 1987

02.45

Интересно, что сейчас делает моя сестра. Интересно, ненавидит ли она меня за ненависть к матери. Меня вообще многое интересно…

1. Знает ли мой отец, кто я?

2. Ненавидит ли меня моя группа и хочет ли найти другого басиста?

3. Как там Лиза?

4. Будет ли у меня когда–нибудь семья?

5. Что будет, если кто–нибудь найдет этот дневник?

НИККИ: Лиза была моей сестрой, которую я ни разу не видел. После того, как она родилась, я помню, что она исчезла. Я так и не узнал куда, пока не стал старше. Лиза–была предметом моих тревог и размышлений всю жизнь. Пока в конце 90‑х я не узнал, что она находится в изоляторе. Я знал, что у нее синдром Дауна, и много других болезней, но если честно, для меня все это было большой загадкой.

В разговоре по душам с матерью, я только перед туром The New Tattoo узнал где Лиза. Когда я позвонил людям, которые о ней заботились все эти годы, они сказали, что помнят меня с детства. Я сказал им, что мне говорили, будто Лизу нельзя увидеть, так как визиты только расстроили бы ее. Они ответили, что это не правда, и они всегда удивлялись, почему к ней никто не приходит. Я сказал, что я музыкант, и узнал, что единственная радость в жизни Лизы- слушать радио. Она жила в Сан — Хосе, где мы отыграли множество концертов.

Сердце у меня упало, я закипел от гнева. О Боже! Какая дезинформация! И я решил поехать к ней, как только закончится тур, и сделать что–нибудь, чтобы изменить ее жизнь. Но к тому времени она умерла, и все, что я смог сделать для нее, это поставить на могиле в память о ней статую ангела с крыльями. Это одно из самых больших сожалений в моей жизни, то, что я ее никогда не видел. Я обвинял свою мать, но сейчас я понимаю, что сам чуть не стал таким как Лиза.

Я никогда не забуду, как держал ее маленькую ручку и смотрел в ее сладкое личико. У нас были одинаковые брови. Мы никогда не имели возможности быть вместе. И я плакал так горько, как никогда в моей жизни…

20.45

Я вот все думаю. почему я всегда покупаю такую маленькую дозу? Как только у меня все кончается, я жду когда придет Джейсон, и должен ежедневно видеть его глупое лицо. Почему не взять сразу много и видеть его раз в неделю?

Сейчас я жду Джейсона. Он придет с унцией(27 г.) Перса(сорт героина) и 2‑х унциевым пакетом крэка…Ну уж этого мне на долго хватит!

22 февраля 1987

05.30

Сегодня был худший день в моей жизни…если вообще об этом стоит говорить…После ухода Джейсона я сразу замутил и вмазался, тут же пришло безумие. Я не помню, как оказался в своем чулане, уверенный, что копы у дома и они ищут Джейсона и уже заходят в дом…Я принял столько, что мне надо было поблевать. Я ужасно боялся выйти в туалет, и чуть не заблевал свой чулан…я смог выйти в туалет, когда копы были у самой двери…и меня просто вывернуло наизнанку…

НИККИ: Это случалось периодически. Я решал купить сразу много наркоты, как только я это получал, я немедленно вмазывался, у меня ехала крыша, и я всё выбрасывал. Однажды это произошло дважды за ночь, и Джейсон сказал, что у него больше нет. Потом он спросил, что с тобой творится, что ты выкидываешь наркоту, а? И можно догадаться, что с вами не все в порядке, если вы так испытываете терпение своего дилера.

24 февраля 1987

23.30

У меня было жуткое похмелье когда я приполз на репетицию, Five Years Dead звучит говенно, как и весь альбом. А чего ждать от меня, если я пишу песни, чувствуя себя умирающим? Интересно, что я написал бы стрезву…

26 февраля 1987

04.20

Можно я кому–нибудь заплачу, чтобы грохнули мою подружку?

Ванити пришла на репетицию…Господи, я изо всех сил стараюсь производить на группу впечатление нормального…и тут является она…Год назад, мне было так стыдно за ее непрерывную болтовню, эти танцы в стиле Принса, к тому же она периодически вешалась ко мне на шею. мешая играть. Глаза у нее были совершенно отсутствующие…должно быть она всю ночь фрибэйсила(курила кокаин). Я сказал ей заткнуться на хер, на что она ударила меня по лицу и спросила, что я собираюсь делать.

И что я мог сделать? Я просто развернулся и ушел с репетиции, оставив ее с группой.

ТОММИ ЛИ: Ванити была и правда ненормальная. Она могла заявиться на репетицию и скакать как безумная или вдруг начать танцевать с отсутствующим видом. А мы во время этого бурлеска пытались играть. Когда я ее впервые увидел, она выглядела круто, но потом все переменилось.

Мы с Никки как–то фрибэйсили, Ванити тоже присутствовала, и когда она начала эти свои выходки Никки резко пресек это. Но Сиккс большой мальчик, нельзя винить во всем Ванити, это было и его рук дело. Сиккс тогда был большой паутиной, и утаскивал всех в свой маленький, гребанный, темный мир. Можно было а) никогда не выбраться, 2) запаниковать и съебаться, оставив его там.

27 февраля 1987

22.50

Ванити ушла, когда сегодня пришел Пит. Мы решили устроить вечеринку. Я жду Джейсона, а Пит пошел в стриптиз — клуб на Sunset снять девочек, и привезти их сюда. Их не трудно уговорить.

Пока я не подсел так крепко, я сам ходил снимать телок. Сейчас я слишком нелюдим для этого. Каждый раз. как я выхожу из дома, кто–то пристает ко мне. Всем чего–то от меня надо, а я этого просто не выношу. Это не только наркотики, это известность…совершенно невозможно никуда пойти. Мы на обложках всех журналов в киосках.

28 февраля 1987

06.15

Ну, ночь была спокойная…пока я все не испортил, как обычно.

Пит вернулся около 2‑х с 20 отвязными телками. Я был совершенно пьян, и трахал одну телку в ванной, в это время другая начала барабанить в дверь. Когда мы закончили, зашла она, охуешими глазами глядя на меня из–за того, что я трахал ее подружку., а потом сама полезла ко мне. Я совершенно уверен, что Пит трахал их обеих. Что насчет остальных 17 или 18 девушек? Осталось невыясненным.

Круто было, часов до 5, пока не пришел кокаин… Я дал несколько дорожек, и внезапно меня перемкнуло и мне захотелось срочно всех выгнать. Я больше не мог видеть их всех. Я сказал Питу, чтобы он велел всем уебывать. Мне не нужен никто, кроме моих наркотиков, гитары и дневника.

16.15

Только что пришло одно вопиющее воспоминание из прошлой ночи. Прямо перед тем, как мне снесло крышу, и я решил всех выгнать, какая–то здоровая рыжая телка, которую я раньше никогда не видел, затолкала меня в ванну и отсосала у меня. Она не сказала ни слова, пока не закончила, а потом произнесла: Ты ведь никогда не забудешь меня, правда? Я сказал: Конечно, и забыл ее через 20 минут. Надо бы смотреть на вещи проще хоть иногда…

РОС ХЭЛФИН: Женщинам всегда нравился Никки, потому что у него было je ne sais quoi (я не знаю что (фр.)) от рок звезды, и при этом абсолютно невинное лицо парня живущего по соседству. Он все время трахал самую уродливую бабу. Выбирая очередную уродину он говорил мне.: Чувак, не важно насколько я обдолбан, только не дай мне ей засадить, но всегда делал это. Всегда. Кажется ему просто нравятся крайности во всем.

1 марта 1987

Полночь

Сегодня прослушал автоответчик. Много дней не делал этого. Звонил Стивен Тайлер, спрашивал все ли со мной в порядке. Так странно, этот человек, которого я обожествлял будучи ребенком, беспокоится обо мне как родной отец. Много больше чем мой родной отец…

Я оставил сообщение Киту Ричардсу, спросил, не против ли он встретиться и написать песню вместе, но он не перезвонил.

3 марта 1987

02.30

Т-Bone (Томми Ли) зашел после репетиции. Обычное дело…расслаблялись перед телеком под Джек. потом я принес ширево и мы вмазались…как у Томми так получается с наркотиками…почему он не подсаживается?

Томми мой брат. которого у меня никогда не было. У него есть позитивная энергия. Которой начисто лишен я…Я черпаю ее у него…а что я даю взамен?…Может быть тьму и страх, которых нет в нем…и это нас странным образом сближает…он ни разу мне не напомнил о том. что я испортил его свадьбу…я люблю его за это…

НИККИ: Когда Томми сказал мне за год до того, что он собирается жениться на Хитер Локлир, я я тут же отреагировал: Круто, чувак! Я буду шафером! Если подумать, он никогда не ПРОСИЛ меня быть его шафером. Я сам напросился.

Я был тогда еще с Николь, и мы остановились в отеле Билтмор в Санта — Барбаре на свадебный уикенд. Мы опять решили бросить героин, поэтому взяли с собой наркоты только, чтобы хватило на выходные. А потом уже пойти лечиться.

Народ был в шоке от моего вида. Не только тем, какой я худой, мрачный и желтый, я еще и вел себя странно. Я все время прятался в ванну, с ощущением страшного дискомфорта, я просто забыл, что такое находиться среди людей и общаться с ними. Когда подошло время шаферского тоста, я совершенно не представлял, что сказать. Кто–то предложил мне сказать: Пусть все ваши взлеты и падения происходят в постели. Я попытался, но не смог. Это все испортило. Хитер была из очень благополучной, консервативной семьи, и они были в ужасе от этого шафера–наркомана, припершегося на свадьбу их дочери.

После свадьбы мы с Николь вернулись в отель, вмазали последнюю порцию наркотика, и выбросили всё. Мы поломали все иглы, разнесли весь номер в Билтморе, это было ужасно. Я был действительно болен, и самое странное, я помню, что по телеку шел марафон Little House on the Prairie. Я периодически впадал в беспамятство, и каждый раз очнувшись видел на экране это шоу. Я его до сих пор не могу смотреть: слишком явно всплывают те воспоминания. Несколько лет спустя я сидел в аэропорту рядом с девушкой из этого шоу, и этого было достаточно, чтобы навести на меня ужас. Не от нее, а от мысли об этом проклятом шоу.

Наконец мы с Николь вернулись из Санта — Барбары в Вэн — Найс. Впервые за много месяцев трезвые. Войдя в дом, мы сразу бросились его очищать от всех наркотиков, игл, выбросили все это в мусорный контейнер. И оно там лежало 2 или 3 дня в ожидании мусорщика.

На третий день воздержания наступила вторая стадия ломки. Не такая сильная как первая, но тоже очень чувствительная. Мозг говорит, что вот совсем чуть–чуть, немного, и будет не больно. И я сказал Николь: Давай понемножку. Она ответила: Я бы с удовольствием, но я не хочу опять подсаживаться. Я сказал: Да что ты, я не верю, что мы бросили. Николь пошла к помойке, нашла там наши наркотики, грязные иглы…в общем то. Что надо. И все понеслось опять, как будто мы и не бросали.

ТОММИ ЛИ: Когда Никки появился у меня на свадьбе, он был абсолютно прозрачный. Он не был белым или серым…сквозь него можно было видеть. Никки не выглядел бы хуже даже если бы его переехал трактор. Это был просто пиздец.

Он изо всех сил старался принимать участие в празднике, но я никогда не забуду, как он выглядел. Он все время пил, думая, что это поможет ему общаться, но было совершенно ясно, что он только и мечтает остаться один и вмазаться, такая паника была у него в глазах. Как только свадьба закончилась он тут же исчез. Я никогда ему не напоминал про это, но…шафер? Говенный из него получился шафер.

Полночь

Много играл сегодня способом «open tuning» (неполное прижатие аккордов, позволяющее играть с большей скоростью). Интересно, как я играю в более быстром ритме. Думаю купить пианино, интересно, чего я смогу добиться на нем…мне нужно вдохновение…иногда мне кажется. что я не здесь. От металла мне скучно. Меня тянет на Тома Уэйтса, Рикки Ли Джонса и Велвет Андеграунд — я догадываюсь, что это героин. Я написал сегодня песню «Вены»(Veins).

4 марта 1987

23.30

Обнаружил, что мне трудно найти нормальную вену. Я уделал свои руки и найти место, куда колоть все сложнее и сложнее. Вечером колол в шею, глядя в зеркало для бритья.

Сегодня приключилась такая хрень на дороге. Мы с Питом ехали в моем джипе, оба в кожаных штанах и без рубашек. Какая–то рыжая девушка посигналила нам из своей машины, я спросил Пита, знает ли он ее. Он сказал, что нет, я сказал, что я тоже. Потом она подъехала к нам и сказала: Привет Никки, это я! Как дела? Я не обращал внимания на нее, она разозлилась, показала нам фак и укатила. Этот город полон ненормальных телок…

5 марта 1987

11.40

Только что проснулся, поспав всего час. В дверь позвонили. Я открыл и какая–то сумасшедшая женщина орать на меня, обзывать меня мудаком…через минуту я узнал ее, это была та придурочная, которая вчера борзела на дороге. Я спросил, какие у нее проблемы, и тут у нее совсем сорвало крышу. Выяснилось, что неделю назад она делала мне минет на вечеринке у меня дома и ожидала, что я это буду помнить.

Черт…она плохо меня знает.

НИККИ: когда Мотли раскрутились, мы желали выебать все и вся, и обычно это делали. Или так: я, Томми и Винс делали, Мик всегда был на своей волне. Но я всегда скучал с девушками и хотел, чтобы они исчезали сразу после того, как я кончу. Секс являлся для меня чем–то вроде боя. Девушки были одним из развлечений, и когда приходил героин, он прогонял их. Девушки были просто увлечением, а вот когда я встретил героин и крэк я влюбился.

6 марта 1987

Полночь

Мы сегодня были в студии и я услышал, как Томми играет в соседней комнате на пианино какую–то пркольную вещицу. Я забежал к нему, присоединился к его игре и мы написали роскошную песню, которой бы мог гордиться сам Барри, мать его, Манилов.

У меня есть кассета и мне пришла в голову ценная идея. Я посвящу эту песню Николь.

НИККИ: Мы расстались с Николь после ее возвращения из клиники в середине 86‑го, когда мы обнаружили, что нас не связывало ничего кроме героина. Никаких чувств, как выяснилось…но не только поэтому. Я был уверен, что Николь изменила мне пока я был в туре Theatre Of Pain. Я был совершенно уверен, что она отъеблась с Джеком Вагнером, красавчиком–актером из General Hospital. Мысль о том, что я изменил ей 200 раз за время того же тура, меня не утешала. У Джека Вагнера был хит You’re all I need. И в моем больном сознании созрел план серьезной мести.