Жёсткий Попаданец или глава наёмников "боевой гарем"

Глава 8

— Маси, тебя и твоих подруг ищет… — произнесла девчушка с огромными мышиными ушами, забегая в комнату. Когда она увидела нас, её глаза расширились от удивления и ужаса. — Директриса…

И было от чего удивиться: Мумини, моя подруга, в данный момент лежала на животе в одном нижнем белье, её седалище было приподнято вверх, а в зубах она держала круглую дощечку. Из её глаз катились слёзы, а я стоял позади неё, полностью сосредоточенный на своём занятии.

Картина была довольно удручающей: почти голая тавра с кляпом во рту, а я, как верный экзекутор-палач, рядом. И лишь одна готка, как всегда в своём мрачном одеянии, с интересом наблюдала за происходящим, сидя на той же кровати, где находились мы, и её неизменная книга.

Я представил, как выглядит эта сцена со стороны, и мне снова захотелось удариться об что-нибудь головой, но я сдержался. Как же нелепо всё это получалось!

А дело было так. Мы решили прогуляться в местном мини-парке, который находился во внутреннем дворе этого заведения. Одна рогатая особа случайно присела на что-то сладкое, но этого сразу никто не заметил. Однако местные птеродактили, которых мы называем пчёлами, сразу же заметили это. Они бегали за бедной таврой около получаса по всей территории детского дома, но у рогатой не хватило фантазии, чтобы забежать в помещение. По крайней мере, пока я не открыл дверь перед её носом и не затолкал её внутрь.

К сожалению, местные любители сладкого успели оставить в ней своё жало, и сейчас я выдирал его, а кляп в рот засунул, чтобы она не орала. Вот как выглядит это со стороны…

Я тяжело вздохнул, уже привыкнув к своей репутации. Флегматично поднял взгляд на пришедшую визитёршу, которая почему-то сжалась и задрожала. Ещё раз тяжело вздохнув, я ответил:

— Сейчас я закончу и подойду. — А потом немного подумал и добавил: — Может быть, ты желаешь остаться и помочь?

Надо было видеть эти мышиные глаза, наполненные страхом и ужасом.

— Нет, я… Это… Пойду, — произнесла мышка, заикаясь и дрожа, словно листик на ветру. Она начала отступать назад, шаг за шагом, а затем быстро скрылась за дверью, и вскоре послышался звук убегающего зверька.

— Мори, скажи, я действительно такой злой и страшный? — обратился я к нашей кошке.

— Нет, ты гораздо страшнее, чем тебя представляют, — ответила она.

— Это почему же? — искренне удивился я, ведь Масяня вроде бы хороший мальчик.

— Ты захватил сердца воспитателей, как опытный кукловод управляешь ими, заставляя потакать твоим желаниям.

О, она умнее, чем кажется. Но я же не делаю ничего плохого… По крайней мере, намеренно. Я просто немного улучшаю свои условия существования, и в этом не вижу ничего плохого.

— Но я же не делаю ничего плохого? — задал я вопрос скорее себе, но Мори решила ответить.

— Ты вьёшь вокруг них свои сети, как паук, заставляешь подчиняться своей воле. Я уверена, что тёмные боги благоволят тебе, — и в её глазах появился нездоровый блеск, который заставил меня почувствовать себя нехорошо.

— Ты преувеличиваешь.

— Скорее, я преуменьшаю, — на её щеках появился румянец. — Я уверена, что твои планы гораздо шире, чем я могу представить.

Поздравляю, теперь Масяня официально считает меня тёмным лордом, и это от той, от кого я меньше всего ожидал такого. Что ж, теперь я могу взять себе имя Мамонго, построить огромную гробницу и оттуда захватить мир…

Боже, какой бред я несу! Где же те дяди в белом халате, когда они так нужны? Где моя отдельная палата с трехразовым питанием? Почему все дети как дети, а я попадаю в такие курьёзные ситуации? А местные жители делают вид, будто это в порядке вещей, а кто-то открыто восхищается, как та девушка, которая сейчас рядом со мной. Скоро они будут говорить что-то вроде «как и ожидалось от моего повелителя».

Нет, нет и ещё раз нет! Такой бред мне не нужен. Я лишь хочу прожить тихую и спокойную жизнь, найти нормальную девушку, а не тех душевнобольных, которые меня окружают. Я хочу открыть свою лавку или таверну и тихо мирно жить и зарабатывать себе на жизнь. На крайний случай стану адвокатом и проживу ту жизнь, которую стоило бы прожить ещё в прошлой. Но нет, меня вечно заталкивает в какой-то непонятный водоворот мелких событий, где в глазах окружающих я становлюсь извращенцем и злым кукловодом, который играет на чувствах людей, я хотел сказать полулюдей. И уже некоторые думают, будто у меня какие-то грандиозные планы.

Но сейчас вопрос совсем в другом. Меня вызвала к себе высокое начальство, а эта женщина известна своим крутым нравом и жестокостью. По крайней мере, она очень сильная и умеет больно наказывать своих подчинённых или не родивых подростков. Видимо, до неё уже дошли слухи обо мне, и сейчас меня вызывают к ней на ковёр, где мне придётся очень тяжело и будут бедного Масяню сношать во всех позах, надеюсь, только морально.

Господи, почему я не могу жить простой и тихой спокойной жизнью? Как же меня это бесит! Где там моя любимая стена, от которой я долблюсь головой…

Так, нужно успокоиться и начать дышать. Масяня, дыши! Как жаль, что в прошлой жизни я не занимался медитацией, сейчас это было бы очень кстати. Но что есть, то есть. Сейчас у нас есть:

Первое. Тавра с пробитым седлом.

Второе. Молодая девушка-кошка в готическом стиле.

Третье. Проблемы в лице директрисы, количество которых неизвестно.

Четвёртое. И Масяня, страдалец, в единственном экземпляре.

Ну это всё лирика. Интересно, как она пришла к такому выводу?

— Скажи мне, как ты додумалась до… такого? — спросил я у девушки, наклонившись к тавре. Осторожно вытащил очередное жало из того места, которым она думает, и положил его на кусочек картона, где уже собралось около десятка.

— Это не трудно понять, если внимательно за вами понаблюдать, — она ухмыльнулась и покраснела ещё больше. — Вы постоянно помогаете преподавателям и стараетесь казаться скромным, но вы прекрасно знаете, какие блага это вам принесёт. Вас спокойно отпускают в город, хотя вы и прикрываетесь преподавательницей Лилианой. По сути, вы можете покинуть это место тогда, когда пожелаете. Вы надёжно заняли сердце самой Лили и получаете от неё всё, что только возможно. Ваша соратница Мумини готова следовать за вами куда угодно и делать то что вы ей скажете. Вы создали себе такую репутацию, из-за которой даже самые отмороженные дети боятся иметь с вами дело. Они очень боятся, что вы начнёте их… воспитывать, а преподаватели будут только рады этому. И это ещё не всё…

— Нет, это всё, и давай закроем эту тему, я тебя услышал, — быстро перебил её, чтобы сохранить свои нервные клетки хотя бы в видимом покое.

Неужели это всё выглядит так со стороны? Неужели во мне видят… такое? Я всегда старался быть хорошим и примерным парнем, а тут… У меня просто нет слов, по крайней мере цензурных, которыми можно было бы сказать при детях.

Пусть думает, что хочет. Если она считает меня ужасным манипулятором, то это её право. Если я буду её переубеждать, она, скорее всего, только укрепится в своей уверенности. Такова уж обратная психология, мать её.

На слова девушки я лишь пожал плечами, сохраняя спокойствие на лице, и продолжил извлекать жало из задней части одной рогатой особы.

Каждый раз, когда я вытаскивал очередное жало, бедная тавра тихо скулила и крепче сжимала одеяло, на котором мы лежали. Мне было жаль эту несчастную, ведь за всё это время, что она была рядом, я сильно к ней привязался. Мне совсем не нравилось видеть её страдания. Как ни посмотри, но мне действительно приходится заботиться о ней, а видеть её боль тоже причиняет мне душевную боль.

— И последнее, — тихо произнёс я, вытаскивая жало. — Ну вот, теперь ты в полном порядке. Конечно, ещё день или два ты не сможешь нормально сидеть, но я уверен, что всё быстро заживёт.

— Кх, тфу, — выплюнула тавра щепки изо рта. — Спасибо. Шмыг.

Тавра продолжала тихо всхлипывать и начала надевать своё белое платье.

— Ладно, оставайтесь здесь, а я пойду на ковёр.

— Маси, мы же ничего не сделали, — произнесла тавра, ещё пытаясь вытереть слёзы со своих щёк. — Зачем нас вызывают? И как это один, мы пойдём все!

— Я думаю не нужно… — пытаться сказать но бы перебит.

— А вдруг она будет тебя обижать? — не унимается одна рогатая. — Я, если что, тебя защищу.

— А мне просто интересно, что же нам скажут, — решила меня добить Мори.

Нда, теперь меня будет защищать тавра, которая, конечно, почти на полголовы выше, но всё же. Вряд ли она сможет как-то помочь с директрисой, максимум морально поддержать, но всё равно приятно. Конечно, тот факт, что одна кошка считает меня кем-то другим, немного напрягает, но не выходит за рамки того безумия, что меня окружает. Так что это ерунда, но вот вызов к большому боссу — это обычно проблемы. Как бы ни было неприятно это признавать, похоже, она решила, что я сильно выделяюсь на общем фоне. Или может быть, дело в другом, а я просто себя накручиваю, не знаю, но скоро всё узнаю…

— Итак, Маси, ты наконец-то прибыл, — с укором произнесла женщина-зверолюд из подвида волков.

— Прошу прощения, мисс Мари, возникли некоторые обстоятельства… — произнес я, переводя взгляд на заплаканную тавру.

У девушки был такой вид, будто её отходили ремнём по заднице. Её глаза были заплаканными и опухшими, а руками она продолжала держаться за больное место и изредка всхлипывать.

— Вижу, — на её лице появилась улыбка, — вижу, Маси, ты действительно хорошо её воспитываешь, приятно это увидеть своими глазами.

Только что тут приятного… А ведь точно, как я мог забыть? Лили говорила, что она не всегда была такой сукой, а стала такой после смерти мужа, который погиб в стычке с минотаврами… И теперь многое обретает смысл: моё "издевательство" над таврой и наглое игнорирование моих действий по отношению к ней — именно по этой причине меня спокойно отпускают в город "по блату" и зачастую игнорируют мои выходки (на подобии моего больного живота… Каждую неделю). Ух блин! Вот ведь ведьма, а мозгов, чтобы сразу всё понять, у меня не хватило. Хотя я всё понял, только взглянув на её лицо и на эмоции, которые она испытывает, глядя на мою рогатую подругу.

Но вернёмся в кабинет, где местный босс сидела за столом в чёрном строгом костюме. В кабинете царил полумрак, обстановка была весьма неплохо обставлена, мебель пусть и не роскошная, но добротная и хорошо вписывалась в комнату и подходила хозяйке кабинета. Женщина, которая была передо мной, выглядела примерно за сорок, седина уже слегка коснулась её волос, а на лице появились первые морщинки. Но она выглядела весьма харизматично, а её внушительный бюст невольно приковывал к себе взгляд, по крайней мере мой… и тавры. Да эта извращенка в наглую пялилась на неё. За что и получила от меня законный подзатыльник.

— Ай, — сказала девушка, потирая затылок.

— Ещё раз прошу простить несдержанность моей… Подопечной.

А вот одна кошка в обнимку с "весёлой" книгой стояла сбоку меня и со своим флегматичным лицом смотрела в пустоту, как бы показывая, что её интеллект на уровне табуретки и она тут вообще исполняет роль декора.

Похоже в глазах директора мы сейчас выглядим как группа палачей (я, тот кто пытает и моя помощница с книгой) и той которую пытаем-мучаем (Мумини). Нда.

Как я уже говорил ранее, если меня считают злым и это мне выгодно, то почему бы и нет? Это исключительно мнение директора, и из всей нашей компании, кажется, страдаю только я.

— Можешь не извиняться, Маси, я уверена, что тебе нелегко. — Женщина улыбнулась. — Даётся воспитание такой сложной особы.

Тавра стояла и хлопала глазами, не понимая, что происходит. Зато кошка, казалось, понимала всё отлично, даже больше, чем я. Или, возможно, она просто накручивала себя…

— Я увидела то, что хотела увидеть, и осталась довольна результатом. — Женщина откинулась на спинку стула. — А ведь мне и самой часто приходится поступать… подобным образом со своими подчинёнными.

После этих слов мне стало не по себе, и в голове неожиданно возникла картина, где этот человек, простите, девушка-волк, одетая в латекс, стоит с плеткой в руках над подчинённым, который закован в колодку, с кляпом во рту, и говорит: «В этом месяце ты был плохим рабочим, ты не сдал месячный отчёт, и теперь тебя нужно наказать, му-ха-ха…»

Пожалуй, мне стоит обратиться к психологу, потому что теперь этот образ вряд ли смогу как-либо убрать из своей головы. Но почему-то на лице появилась такая улыбка от этой картины, что я едва не расхохотался в голос. Директриса заметила мою улыбку и кивнула чему-то себе.

— Я вижу, Маси, ты меня понимаешь.

— Да, я вас прекрасно понимаю в вашей работе вам нужно быть… пожёстче. — Господи, меня сейчас пробьёт самый дурацкий смех, который только может быть. Но я собрал всю волю в кулак и удержал лицо кирпичом, хотя паскудная улыбка никак не хотела слазить с моего лица.

— Как хорошо, что я в тебе не ошиблась. А теперь, девочки, покиньте кабинет, мне нужно кое о чём поговорить с Маси.

Тавра и кошка нехотя покинули кабинет, и я опасался, что они будут подслушивать разговор за дверью.

— Маси, ты меня очень порадовал. Ты часто помогаешь нашему приюту и его работникам, — сказала она с некоторой задумчивостью. — Недавно нам в руки попал один крупный дом. Обычно такие здания мы либо продаём, а на вырученные деньги покупаем более скромное жильё для тех, кто подрос и готов к самостоятельной жизни, либо перестраиваем его в общежитие. Но для тебя я хочу сделать исключение…

Она снова замолчала, словно давая мне время обдумать её предложение. Оно звучало весьма заманчиво, но я был уверен, что в нём есть какие-то скрытые подводные камни.

— Однако, — продолжила она, — я не могу предоставить такую большую жилплощадь в одни руки. Ты можешь выбрать пятерых сожителей или сожительниц, это уже решать тебе. Но я хочу, чтобы ты взял с собой Тавру и продолжил её воспитание.

Это действительно хорошая сделка, но я чувствовал, что это ещё не всё. На её лице читалось ожидание, но так как я не высказал никакого отказа или возражения, она решила продолжить разговор.

— Но и это ещё не всё, — сказала она.

— Я так понимаю, есть ещё что-то, что может мне не понравиться, — ответил я.

— Правду говорят, ты умный не по годам, — улыбнулась она. — Ты возьмёшь на попечительство ещё одну особу, её на днях должны перевести из другого приюта.

Вот это мне уже совсем не понравилось. Я, конечно, понимаю, что у меня сложилась репутация человека с необычными интересами, но чтобы намеренно отдавать такому человеку ребёнка — это уже, я даже не знаю, как сказать. Здесь действительно нужно вызывать святую инквизицию с огнемётами.

— И с ней нужно обращаться так же, как с Мумини? — задал я вопрос, который меня очень интересовал.

— О нет, что ты, я бы даже сказала, что с ней нужно быть… помягче, — с тяжелым вздохом произнесла она. — У неё было непростое детство, о котором я не буду тебе рассказывать. Её психику сильно сломали, и сейчас, как бы мне выразиться помягче… Она любит, когда ей причиняют боль.

Это уже что-то непонятное. Её бы наоборот передать в заботливые руки, а не в мои кривые культяпки. И с гордостью могу сказать одно, что понял только одно: я ничего не понял.

— В общем, не буду тебе всего рассказывать, — тем временем продолжила директриса, прерывая мои размышления. — Ты всё увидишь сам.

— А я могу от этого отказаться?

— Можешь, но тогда не получишь дом.

Вот ведь… Жертва полового сношения человека с шакалом, то есть с волком. Ладно, похоже, всё-таки придётся взяться за это дело. На крайний случай просто откажусь. Возможность заполучить себе в ручки небольшой особняк пусть и с некоторыми условиями многого стоит, поэтому не буду упускать возможности и всё-таки попробую… Сделать что-нибудь. Как говорил мой сосед алкаш: «Будем живы — не помрём, а коль помрём — то @бись оно конём».