Гибель межзвездной лаборатории

Ничего нового - точно так же Оле "активизировал" обычую стену в комнате пленников. Сколько она тогда доставила нам радости и мучений! Надежда Павловна предпочитала смотреть сексуально-эротические шоу. Борис Николаевич, естественно, настаивал на рекламе спиртных напитков. Я настойчиво "включал" аппарат на экранизацию литературных произведений. Единственно, на чем дружно сходились - документальные кадры из московской жизни. Мы с Борисом Николаевичем - любовались панорамой родного завода, Нелюдова иногда переключалась с секса на тюрьмы и прокуратуру.

Похоже, техника Межзвездной и Союза Планет - на одном уровне. Стоящим на порядок выше земного...

Вечером, когда я скучающе что-то царапал на листке случайно сохранившейся записной книжки, а Борис Николаевич похрапывал, прижимая к груди ополовиненную бутылку, в комнату вошел тростянин со свертком в руке. Приветливо присел на трех ножках-опорах - поздоровался. Развернул сверток, приложил его к стене. Получилось белое полотно, размером, приблизительно, три на три метра.

Вот это - экранчик! Ненамного меньше, чем в любимом моем кинотеатре "Прогресс". Который, кстати, теперь спциализируется на продаже мебели и бытовой техники.

Тростянин благожелательно улыбнулся, ещё раз присел и покинул комнату.

Что бы я хотел посмотреть? Дурацкий вопрос - конечно, свой завод. В "разлуке" он покажется мне более приятным и даже - могучим. Несмотря на то, что свалил на мою голову столько неприятностей. Как он там живет, первое мое приобретение? Не провалился ли сквозь землю? Не загрызли ли его конкуренты и налоги? Не обнаружили ли на складе ещё один "образец"?

Попытался растолкать спящего инженера. Пусть поглядит, повздыхает. Авось, меньше станет пить. Но Борис Николаевич почмокал раскисшими губами, пару раз громко чихнул - вошло в привычку - и, не открывая глаз, припал к горлышку сосуда. Как теленок к материнскому вымени.

Черт с ним, пусть спит, пьет, ходит на голове. Кажется, ностальгия действует на него избирательно, в зависимости от степени насыщения организма алкоголем.

Итак, где ты мой, любимый заводик?

Экран проснулся. Забегали огоньки, сливаясь в картину. В начале общий план, с птичьего полета. Медленно ползут груженные машины. На железнодорожной ветке высыпают с платформ песок и гравий. Товарный бетон вываливается из жерл бетономешалок в кузова самосвалов.

Работают - уже хорошо. Если в очередной раз не взвинтили налоги, будет на что отпраздновать возвращение на Землю. По самой высшей норме - в ресторации, с участием друзей-бизнесменов. Возможно, разнежусь и приглашу парочку конкурентов.

"Прошелся" по цехам. Всмотрелся в знакомые и незнакомые лица работающих.

Главный инеженер во-всю ругается с начальником формовочного цеха. Матерки сыпятся обильным снегопадом. Ругайтесь, милые, поливайте друг друга нецензурщиной, крушите ребра и головы, выдергивайте нервишки. Лишь бы ваши споры и драки увеличивали выпуск тех же стеновых панелей. Или фундаментрых блоков.

Главный - мастак на матерки. Иногда такое завернет - уши вянут, волосы - дыбом. Цеховой руководитель ему не уступает...

А это кто? Понятно, судя по ухвткам, новый инженер-снабженец, нанятый вместо Бориса Николаевича и его худющей. заместительницы. Не такой торопыга, как его предшественник, но человек, вроде, деловой. Ишь как придирчиво изучает накладную, подсунутую покупателем. Настойчиво ищет спрятанный там криминал. Того и гляди вызовет милицию...

Минут сорок я радовался, огорчался, умилялся. Мысленно дал себе самое, что ни на есть, твердое слово: возвращусь на Землю - шагу не шагну в сторону, брошу мечтать о разных санаториях-лабораториях. Накачаю в банке приличные "мускулы" - только тогда прокачусь по белому свету. До тех пор работать, работать и ещё раз работать!

- Ну, как, нравится? Прошла грусть?

Оглянулся, в дверях стоит Даска. Сморщился в одобрительной улыбочке.

Не станешь же признаваться, что к грусти прибавилась обида за несчастную свою Родину и... тошнота. Мерзкая и противная. Ее не вылечили "картинки" работающего завода, скорее, наоборот усилили. Почему, по какой-такой причине? Видимо, работает ностальгия по покинутой Земле, привычной жизни, до предела скромной, но достойной.

Выдавил на лицо умилительную гримаску. Конечно, прошла. Большое спасибо. Очень благодарен вам за сочувствие и помощь. При случае, в долгу не останусь.

Напряжением мысли выключил экран.

- Тогда вынужден преподнести одну горьковатую пилюлю. Через час нас навестит Оле. Последний визит перед убытием с Вампира.

Почему известие о последнем визите Оле должно быть для меня "горьким"? Чувствую - Даска что-то недоговаривает.

- Обычный визит вежливости или - что?

- Именно, "что"! В связи с вечным миром, воцарившимся между Межзвездной Лабораторией и Союзом Планет, Оле просит отпустить вас и инженера. Я ответил согласием. Но с одним условием: соглашаетесь вы. Борис Николаевич - не в счет, его я отпускаю безоговорочно... Вот вы - другое дело. Необходима добрая воля. Решитесь - улетите вместе с Оле, откажетесь завтра отправимся на Трость... Думайте, Герман Тихонович, хорошенько думайте!

Глава 9

Если бы я мог верить хотя бы одному существу в этой погрязшей во всеобщей лжи цивилизации! Со мной разговаривают предельно доброжелательно и убедительно. Приводят доводы чистейшей воды, которым трудно не подчиниться. Усердно поливают сладким соком щедрых обещаний, мажут ароматным медом благостных перспектив. Ссылаются на гуманность, заботу о благе землян. Обвиняют соседей в мракобесии и жестокости.

Нередко пользуются одинаковыми фразами-близнецами, сопровождаемыми гримасами и жестами. Тростяне размахивают тремя руками, Оле ограничивается левой. Правую держит у пояса, будто удерживает камень, спрятанный за пазухой.

Кому поверить?

На одной чаше весов - тростяне с их теорией проведения бескровных опытов, с гарантией жизни "образцов". На другой - межзвездники. С такой же теорией. Но на стороне Оле есть немаловажный фактор... Аура, моя Аура. Одно это лишает тростян шансов, завоеванных многочасовыми беседами с пленником.

И тут же подкрадываются сомнения.

Не подставная ли фигура, эта умненькая и обаятельная девушка? Отправившись в опасное путешествие в недра Вампира, не выполняла ли она поручения Оле? Удастся вырвать из рук тростян Бориса Николаевича - отлично. Схватят меня - тоже неплохо, меньше хлопот. При любом раскладе межзвездники держат про запас Надежду Павловну.

Представлять Ауру в виде этакой "шестерки", агента хитроумного Оле противно до тошноты. Но как иначе расценить то, что она оставила меня в пещере беззащитным, "позабыв" передать щуп с записью запахов инженера, не проверив, как я запомнил множество примет и ориентиров в вампирском лабиринте? Свойственная молодости забывчивость или... заранее задуманный и отрепетированный совместно с Оле спектакль?

Я замотал головой, пытаясь вытряхнуть из неё мерзкие подозрения. Нет, Аура предательницей быть не может, это - алогично. Что же касается тростян, Даска прав: нужно думать и думать.

В одном я уверен: никаких экспериментов по расчленению землян, изучению внутренних их органов тростяне не проводят. И, кажется, не планируют. Потому-что это им ни к чему. В отношении Межзвездной подобной уверенности не было.

Вывод - единственный. Полететь с Оле - рискнуть оказаться на "операционном" столе. Согласиться с Даской - остаться живым и невредимым. Пусть - пленником, но - живым.

Немаловажный аргумент!

Всю ночь я провертелся на постели, будто на раскаленной сковороде. И решился. Придется положиться на судьбу. А что ещё остается делать? Вспомнилась русская сказочка про богатыря, стоящего перед камнем, на котором высечены... варианты поведения. Направо пойдешь - смерть найдешь. Налево пойдешь - неволю найдешь.

А неволя, между прочим, бывает пострашней смерти. Но есть в ней определенные достоинства. В первую очередь, надежда на освобождение, на нежданную помощь. Со стороны той же Ауры. Или - земной экспедиции, которая когда-нибудь отправится в Дальний Космос.

Мизерная, едва заметная, но - надежда...

Когда меня пригласили в центральный зал Вампира, Оле ещё не появился. Даска, одетый далеко не празднично, в обычной куртке с потускневшими металлическими застежками и потертой круглой шапочке, сидел в кресле возле овального столика. Необычно серьезный и строгий. В одной руке - бокал с напитком, вторая бегает по клавиатуре, третяя перебирает на столе какие-то ящички.

- Решили?

- Погляжу, послушаю, - неопределенно ответил я.

Колебаний уже не было - решение принято, но почему-то не хочется окончательно открываться. Будто в этой "открытости" спрятана змея, готовая плюнуть в меня сгустком яда.

Почему-то моя нерешительность пришлась по душе тростянину. Он светло заулыбался, насмешливо прищурил все три глаза.

- Понимаю, в вашем положении осторожность - наиболее приемлемый вариант... Только хочу предупредить: все, что я буду говорить при межзвездниках, предназначено исключительно для них. Не для вас. Конечно, врать - омерзительно, даже если это делается с самыми благими намерениями. Но иного выхода просто не вижу. Как говорится в древней вашей пословице, с волками жить, по волчьи выть... Я не ошибаюсь?

- Нет, все правильно...

Даска помолчал и вдруг спросил в лоб.

- Вы мне верите?

Я ожидал совсем другой вопрос: остаетесь с нами или улетите с Оле? А он спрашивает о доверии. Таким тихим голосом, с такой страстной надеждой во взоре, что соврать не хватает сил.

Я не ответил. Сказать: остаюсь почему-то не хочется, соврать: улетаю обидеть. Самое лучшее - промолчать.

И снова мое молчание понравилось тростянину.

- Тоже одобряю, - послал он ещё одну светлую улыбку. - Трудно верить кому-нибудь в обстановке вконец изолгавшегося общества. И у нас, и у межзвездников. А вот вам я верю... Странно, да? Уверен, вы останетесь со мной... Впрочем, решать - ваше право.

Даска прищелкнул пальцами и на столике появилась узорчатая бутылка и ещё один приземистый бокал. Налил розовую жидкость, звякнул донышком своего бокала о мой. В третьей руке - узорчатое блюдо с неизвестными мне фруктами.

- Видите, как удобно иметь три конечности. На трех опорах стоишь более устойчиво, три руки тоже имеют преимущества перед двумя... Давайте выпьем, дорогой Герман Тихонович, за нашу дружбу. Вне зависимости от решения, которое вы примете.

В обычном тосте - столько душевной доброты, что я ещё больше утвердился в том, что останусь с Даской.

А какой, спрашивается, ещё имеется выход? Или "разделочный стол" межзвездников, или туманное будущее в плену тростян. Третьего просто не дано.

Выпили. Повторили. Напиток - сладкий и терпкий одновременно, создает хорошее настроение, но не кружит голову опьянением. Борису Николаевичу он бы не понравился. Незнакомые фрукты, каждый размером в земное яблоко, тоже пришлись мне по вкусу. Разговаривая с Даской, отвечая на множество его вопросов о Земле, её жителях, природе, незаметно опустошил поданное блюдо. Тростянин снова прищелкнул пальцами - на столике появилось второе. На этот раз с плодами, похожими на апельсины.

Дружеская беседа, лишенная намека на официальность, успокоила меня, пригладила растрепанные нервы. И - подготовила к напряженному разговору который, в конечном итоге, решит не только мою судьбу, но и судьбу моих товарищей.

Когда в зал вошли межзвездники, я был готов к переговорам. Приказал себе ни в коем случае не впадать в ярость, держаться выдержанно и достойно. Так древние русичи перед ответственным сражением надевали чистые рубахи, натягивали доспехи, точили и чистили мечи и копья.

- А где Борис Николаевич? - оглядел зал Оле. - Нам бы хотелось присутствие обоих землян... Как там не говори, решается их судьба.

- В таком случае пришлось бю собрать всех межзвездников и всех тростян, - парировал Даска. - Боюсь, зал их не вместит... Вы - глава экспедиции, я - представляю руководство Союза Планет. Герман Тихонович возглавляет группу землян. Нам и договариваться.

Впервые я увидел всегда гордого и самоуверенного Оле растерянным и униженным. А я, наоборот, возгордился. Вот как, меня возвели в сан руководителя! Не хватает древнеримского лаврового венка и ликторов вперед и и позади.

Многозначительно покосился на стоящую рядом с Оле Ауру. Интересно, как она восприняла событие, по моему убежданию, глобального масштаба. По идее, должна гордиться почетом, оказанным "возлюбленному".

Девушка иронически улыбнулась и напускная важность мигом сползла с меня. Словно Аура "выстирала" новоявленного Геракла в мыльной воде.

- Ладно, будь по вашему, - придя в себя, неохотно согласился наставник. Да и как опровергнуть несокрушимые доводы тростянина. - Пусть решает Герман Тихонович.

Он повернулся ко мне. В голосе завибрировали, заиграли райской музыкой дружеские переливы.

- Гера, завтра мы покидаем эту негостеприимную планету. Тростяне не возражают против твоего освобождения. Вспомни, дружище, на Межзвездной тебя ожидает Надежда Павловна...

А вот этого ему лучше бы и не говорить. Оле рассчитывал подсунуть мне к носу сладкую приманку, но добился противоположного. После общения с Аурой прокурорша потеряла все свое обаяние. Будто магнит, который вдруг "разрядился", перестал притягивать жалкие металлические опилки.

- Летучие шприцы уже запущены? - спросил я вместо ответа. Перестройка землян начата?

Оле заколебался. Похоже он ожидал от меня совсем другой реакции. Не ответить или отделаться ничего не значимыми фразами - усилить подозрение. Бывший мой наставник отличается редкой проницательностью и силой духа.

- Только пробная партия. Первые результаты - обнадеживающие. На Земле, особенно, в твоей России, резко упала преступность. Ожидается указ о выборах нового президента. Мы тоже готовимся, - многозначительно продекламировал он. Понятно, готовятся запустить пятьдесят седьмой образец. - По данным многочисленных змерений пошли на убыль взаточничество, обман. В частности, в Китае и в Южной Америке...

Раньше я не подозревал у Оле подобного ораторского таланта. Правая рука то вздымается к потолку, то простирается вперед, то касается моей груди. Глаза блестят, голова вскинута. Не хватает монументальной трибуны и битком набитого зрителями зала. Оле явно играет "на публику".

Пришлось невежливо прервать его.

- А как же быть с намеченнымими испытаниями на Земля тростянского оружия? Подозреваю - массового поражения?

Оле не смутился. Как любой политик, он привык лгать бесстыдно, не краснея. И все же ему не хватает политической сноровки и скорости мышления. Вот и замемекал теленком, потерявшим материнское вымя.

- Да, мы согласились. Но только без... кровопролития.

Я почувствовал, как данное самому себе слово сдерживаться медленно тонет в гневе. Поставленная "плотина" постепенно размывается. Не дай Бог, она рухнет - тогда Оле и его подельникам не сдобровать. Размечу по сторонам, пригну к полу...

Только Ауру не трону, ибо унижение любимой девушки сродни унижению самого себя.

Даска почувствовал приближение скандала и предупредительно отошел в сторону. Дескать, не буду вам мешать. Говорите о чем пожелаете, я, мол, сторона заинтересованная, мне страшно не хочется выглядеть этаким третейским судьей.

Его поступок настолько благороден, что у меня исчезли последние сомнения.

- Значит, вы возвратите нас на Землю независимо от исхода начатого эксперимента со шприцами?

- Возвратим! - твердо пообещал Оле. - Обязательно возвратим.

- Всех троих? Помните, вы говорили: взяли с Земли троих, троих и должны вернуть.

Оле попытался обойти слишком уж каверзный вопрос. Надо признаться, сделал он это с умением опытного политика. Один из многочисленных способов которого - перепрыгнуть через неудобный барьер и нацелить собеседника в противоположную сторону.

- Как же вы поступите, Гера? Мы с Аурой ожидаем вашего решения...

Ага, в ход двинута тяжелая боевая техника. Аура. Приманка значительно слаще предыдущей. Не сыграла "порученную" ей роль Надежда Павловна - авось, сыграет её наставница. В вольном переводе: согласишься лететь на Межзвездную, девушка твоя. Откажешься - больше не увидишь.

- Когда вы отпустите Надежду Павловну?

Оле все понял. Кончик интеллигентного носа зашевелился, будто вынюхивая следующий, ещё более опасный вопрос. Но в голосе появились грустные, не наигранные нотки. Кажется, передо мной - два существа. Один хитрый, многоопытный дипломат и политик. Второй - искренне полюбивший меня наставник и покровитель.

- Ты решил нас покинуть?

- Да! - жестко крикнул я, стараясь не смотреть на Ауру.

Поведение Оле казалось странным. Во первых, он легко мог увильнуть от прямого обещания отпустить землян на Родину, но не сделал этого. Во вторых, подспудно намекал на возвращение на Межзвездную, как на пересадочный пункт по пути на Родину. В третьих, подставлял то Надежду Павловну, то Ауру. Непонятно и упоминание о "пробном" испытании летучих шприцев.

Поэтому я пожалел о том, что сразу выдал свое решение, нужно было продлить беседу, постараться выудить из Оле как можно больше откровений. Но сказанного не воротить, не заменить на более обтекаемую формулировку.

А что если все-таки попытаться?

- Насколько я понял, если я останусь в Союзе Планет, вы возвратите на Землю женщину?

Наставник пожал плечами. Мол, что мне остается делать, коли ты решил остаться? Но все же решился ещё на одну попытку.

- Если ты передумаешь, полетите вдвоем.

И замер в ожидании моего согласия. На подобии охотничьей собаки, потерявшей дичь и напряженно ожидающей возможного её появления. Взгляд межзвездника будто проникал в мое сознание, пытаясь зацепить в нем хотя бы кроху сомнений. Уж Оле-то с"умеет вырастить из этой крохи развесистое дерево.

- Подумаю, - сквозь зубы пообещал я. - Но кроме меня и Надежды Павловны, есть ещё Борис Николаевич.

Повторное пожатие плечами, На этот раз - пренебрежительное. Оле повернулся к Даске, жестом пригласил его принять участие в разговоре.

- Насколько я понял, вам не нужен земной инженер? Вы говорили...

- Говорил, - легко, слишком легко, согласился тростянин. А вот продолжение "легкой" фразы оказалось слишком тяжелым_ - Но вчера я связался с Высшим Советом Союза. Мнение однозначное: бизнесмен либо инженер должны быть доставлены на Трость. Без одного из них - любого! - эадуманный нашими учеными эксперимент теряет смысл...

И снова - эксперимент! Когда же закончатся мучения? В Межзвездной Лаборатории с нетерпением ожидают прибытия образцов. На Трости без них не состоится какой-то опыт. Вот и верь после этого щедрым обещаниям враждующих сторон!

И вдруг я вспомнил несколько раз повторенную Даской фразу. "То, что я буду говорить при межзвездниках, предназначено только для них". Уж не имел ли в виду хитрый тростянин неожиданное требование оставить ему инженера для проведения некоего "опыта"? Вместо меня.

И я подыграл Даске

- Трое улетело с Земли, трое должно вернуться! - выдал со злостью, упрямо, глядя в лицо опешившему наставнику. - В противном случае остаюсь у тростян.

Бил и бил в один и тот же угол ворот, изматывая "вратаря".

Окончательно растерявшийся Оле снова развел руками. Дескать, ничего не могу сделать, придется забирать инженера. Даска с удовлетворением хитро прищурив три своих глаза, отказал. В глазах Ауры я прочитал уважение и гордость.

Переговоры в очередной раз зашли в тупик.

Неожиданно подкинул жару Ион. Торжественно выступил вперед, выпятил жирную грудь.

- Надежда Павловна не может улететь на Землю!

- Почему? - "споткнулся" об очередное препятствие Оле.

- Она стала моей женой.

Общая растерянность.

- Бориса Николаевича могу отдать только при одном условии. Если останется Герман Тихонович, - непреклонно заявил Даска.

Словно поставил под обсуждением размашистую подпись.

Межзвездники, не прощаясь, покинули зал.

* * *

Вот как! Надя вышла замуж за "шара"? Во что же она превратится: в полуокружность или усеченную пирамиду? Оскорбленное мужское самолюбие бурлило во мне на подобии проснувшегося вулкана. Раскаленные "камни" оскорбительных для женщины выражений выплевывались в воздух, "лава" матерщины стекала грязными потоками.

Да, я теперь не любил прокуроршу, мало того, испытывал макимальное равнодушие. Будто по отношению к скользкой улитке. Но в свое время желал её, мечтал о близости, добивался власти над пышным её телом. А она поменяла сравнительно молодого мужчину, преуспевающего бизнесмена, владельца доходного предприятия на дурацую геометрическую фигуру с неопрятной бородкой и вислыми усами.

Какими только грубыми словами я не поливал "изменницу"! Шлюха вокзальная - самое мягкое из них. В конце концов, успокоился. Представил себе интимную близость новобрачных и рассмеялся. Интересно, кто из них будет сверху: хитроумный муж или глупая жена? Черт с ними, пусть живут и размножаются... сегментами.

Утром заявился Ион. Окинул меня пренебрежительным взглядом. Будто оплевал. Еще бы - счастливый "соперник"! Я скривил предельно горькую гримасу, пару раз вздохнул. Полная иммитация отвернутого возлюбленного.

Ион "скушал". Торжественно вкатился в кабинет Даски.

Совещание длилось часа полтора. Дерьмовый дипломат пытается найти выход из тупика, подумал я, расхаживая по коридору в непосредственной близости от аппартаментов тростянского руководителя. Ну, что ж, пусть попробует. Это ему не блаженствовать с новобрачной, познавая все её выпуклости и впадины. Нашими с Даской стараниями ситуация лихо закручена тугой пружиной, ослабить её не так уж просто.

Как всегда, я ошибался. "Пружину" Ион раскрутил.

Посоветовавшись, межзвездники решили отступить. Даска тоже смягчил свои требования. Обе стороны пришли к согласию: Оле с компанией забирает себе Бориса Николаевича, меня оставляют на Вампире.

Казалось бы, наша с Даской цель достигнута, я улетаю с ним на Трость. Но человек по своей сути, удивительно изменчивое существо. Во всем видит только черноту, если даже она, эта чернота, создана его собственными усилиями.

Мне нанесено очередное оскорбление - межзвездники поменяли сильного, умного - и так далее - человека на насквозь проспиртованного снабженца с куриными мозгами. Разве не обидно?

В принципе, черт с ними, с Оле, с членами Ученого Совета, с мужем Надежды, даже с Аурой. Пусть попробуют пообщаться с безмозглым бывшим моим сотрудником - не раз и не два вспомнят меня. А я полечу на Трость, окунусь в новый мир, заведу себе какую-нибудь трехпалую бабенку. Пусть тогда Аура покусает локти, пусть каждую ночь обливает слезами одинокую подушку.

Представил себе плачущую девушку и сразу успокоился. Словно смазал волшебным бальзамом раненное самолюбие...

Отлет межзвездников более походил на траурную церемонию побежденных. Первыми стартовала часть черных "стаканов". Проверить безопасность старта лидера. Остальные сторожевики стартуют вслед за главным космолетом охранять его тыл... От кого, спрашивается, охранять? "Мухи","пауки" и прочая летающая нечисть тростян остались на площадке перед пещерой. Втянули в себя усы антенн и мирно отдыхают.

Скорей всего, торжественный старт - обычная демонстрация нерастраченной силы, острый намек на возможное возмездие в будущем. И не только в адрес тростян. Ведь и я тоже нанес межзвездникам рану - солидно, до появления синяка, ущипнул их самолюбие. Подумать только, какой-то землянин, хилый образец под пока неизвестным номером, предпочел тоталитарный Союз Планет, отвергнул приглашение демократической Лаборатории!

Такое не забывается и не прощается.

Бориса Николаевича внесли в "блюдо" на руках. Во время прощания с гостеприимнями тростянами он до отказа накачал себя спиртным. На всякий сдучай. Вдруг на Межзвездной истощились запасы "нектара" и инженеру придется пить одну только подслащенную водичку.

Оле помахал мне рукой - подойти и попрощаться по человечески не решился - крепко засел в памяти недавний скандал. Побоялся его продолжения.

Аура послала приветливую улыбку. Мне почудились слезы на её глазах. Сразу больно закололо в сердце и на поверхность опять всплыли сомнения. Правильно ли я сделал, отказавшись от возвращения на Межзвездную? Вдруг обещания и посулы тростян сродни таким же щедрым обещаниям Оле?

Все, хватит трепать нервы, сурово приказал я сам себе, дело сделано! Плохо ли, хорошо ли, но возврата не будет. Ибо этот "возврат" уже стартовал с Вампира и растворился в небе

Я остался один.

Даска будто понял подавленное состояние гостя-пленника, отошел в сторону и о чем-то заговорил с двумя тростянами. По взглядам и жестам я понял: речь идет обо мне. Пусть говорят, советуются, обуждают эксперименты с участием удачно захваченного добротного образца - сейчас я в их власти. Если Даска лгал - разрежут на куски, обнюхают почки и печенку, заспиртуют для какого-нибудь тростянского музея сердце...

Черт с ними, равнодушно подумал я, пусть с помощью моих органов развивают дерьмовыю свою науку. Земли мне, похоже не видать - разве только на волшебном экране. Впереди - одиночество. Поэтому мне сейчас все - до фени, до лампочки. Ауры больше нет и, похоже, не будет.

- Ваши вещи перенесли в комнату рядом с моей спальней, - тихо, будто обращаясь к тяжело больному человеку, прошептал подошедший Даска. - Через несколько дней вылетим на Трость... Успокойтесь, выбросьте из головы страшные мысли. Все, что я говорил Оле об экспериментах с вашим участием ложь. Забудьте. Вы - гость Союза Планет. Захотите - вернетесь на Землю, не захотите - останетесь жить у нас.

Странно, но возвращаться на Землю мне уже не хочется. Что там ожидает космического странника? Скверный заводишко, измочаленный налогами и поборами, подсунувший хозяину пятьдесят шестой "образец"? Одиночество в шикарной квартире, где нет и никогда не будет хозяйки? Авось, Даска выполнит свои обещания и я обрету покой. Пусть на незнакомой планете, в обществе незнакомых тростян, но все же - покой.

- Я остаюсь у вас... Пока остаюсь, - торопливо добавил я - на всякий случай приготовил лазейку для отступления.

Даска удовлетворенно улыбнулся, тремя руками обнял меня за талию и плечи...

* * *

Видимо, тростяне сняли почти все охранные силовые поля. Побежденный противник изган из пределов Союза, бояться некого. В главном поле, опоясывающем планету остались обычные информационные окна.

В первую же ночь после прощания с межзвездниками ко мне пришла Аура. Не сама, конечно, - её голос. Грустный и ласковый.

"Ты поступил, как настоящий мужчина. Я горжусь своим другом. Не печалься, родной, мы будем вместе. Не знаю, когда, сколько пройдет лет или веков, но мы не расстанемся... Слышишь, Герочка, не расстанемся!"

"Годы, тем более, века меня не устраивают... Аура, ты умная и смелая, сделай так, чтобы встретиться поскорей. Долгий срок я просто не выдержу."

"Постараюсь, Гера. Живи и надейся. Я буду навещать тебя, куда бы не занесла нас судьба. На Трость, Межзвездную, в другую галактику... Только об одном прошу: не доверяйся тростянам, не верь ни ласковым словам, ни щедрым обещаниям. Всегда будь на чеку."

"Тебе что-нибудь известно о их намерениях?"

"Точно - нет. Знаю только о таинственном, глубоко засекреченном эксперименте, который они готовят. Не исключено, что ты в нем - главное действующее лицо. Возникнет серьезная опасность - дай мне знать."

"Каким образом?"

"Перед сном подумай обо мне. Выражаясь земным языком, это - звонок по телефону с просьбой поднять трубку... Обязательно "позвони", слышишь, обязательно!"

Голос Ауры пропал. Я до утра не заснул - переваривал предостережения девушки. Утром поднялся с головной болью. Машинально сделал зарядку, принял душ. И поплелся к комнатам тростянского руководителя. Авось, он, если и не снимет все мои опасливые мысли, то хотя бы "размягчит" их.

И так - ежедневно.

Дни тянулись тоскливо. Скрашивало ежедневное общение с понимающим и сочувствующим Даской, но стоило мне остаться одному, сомнения набрасывались голодным зверем, грызли, рвали на части.

Аура прозрачно намекнула на глубоко засекреченный тростянский эксперимент. Что означает это предупреждение? Для того, чтобы бороться, надо, по меньшей мере, знать с кем или с чем. В противном случае борьба просто бессмысленное, даже опасное занятие. Размахивая кулаками в темноте, легко ранить самого себя.

Перед вылетом на Трость я не выдержал.

- Понимаю, вы не можете говорить откровенно, - приступил я к препарированию тростянина. - В первую очередь потому, что не все зависит от вашего желания. Но прошу только об одном - скажите, что меня ожидает на Трости? Мне необходимо это знать не для того, чтобы изменить принятое решение остаться. Межзвездники улетели, деваться мне некуда. Просто каждый человек должен знать свою судьбу.

Даска задумчиво ходил по комнате. Не прищелкивал пальцами, вызывая угощение, не пытался скрыться за ширмой улыбок.

- Кое в чем, вы правы, Гера, мне действительно далеко не все известно. Только в одном я твердо уверен: ничего плохого вам не грозит. Если даже кто-нибудь на Трости и вознамерится... Не дам!

Я мертвой хваткой вцепился в слово "вознамерится". Будто впился зубами в горло мифического противника.

- Что мне может грозить? От чего или от кого вы собираетесь меня защищать?

Попытки тростянина перевести разговор в другое, более безопасное для него русло успехом не увенчались. Я жал и жал. Со всех сторон, с разных позиций. То старался разжалобить Даску, то напирал на его предыдущие обещания быть со мной предельно искренним, то вспоминал свой добровольный переход на сторону тростян.

- Успокойтесь, Герман Тихнович, не накаляйте обстановку. Поверьте, я сказал все, что знаю. И доверьтесь мне. Мое влияние в Союзе Планет не позволит совершиться нечестному поступку. Достаточно сказать,что на ближайших выборах мле имя будет стоять рядом с именем теперяшнего президента...

Я понял - большего добиться не удастся. Будущий президент ожесточится и это ожесточение может отрицательно повлиять на наши с ним дружеские отношения.

Пришлось замолчать.

Глава 10

Большой тростянский корабль, похожий на таракана, трепеща усиками разомастных антенн и выпустив посадочные "ножки", завис над столичным космодромом. Рядом - точно так же зависло несколько десятков сопровождающих "мух". Специально зависли - пусть гость осмотрится, впишется в новую для него жизнь, увидит прелесть обжитой планеты. Остальное - вживание, привыкание - потом.

Даска широко, с гордостью повел руками. Дескать, смотрите, Герман Тихонович, любуйтесь красотой Трости.

Любоваться, действительно, есть чем. От горизонта до горизонта простирается зеленая равнина. Перелески меняются цветущими садами, желтеющими полями. Торжество красок - от бледно зеленого до багрово красного. Начисто отсутствуют только черные тона.

В зарослях прячутся разноцветные одно-двухэтажные домики, напоминающие российские коттеджи с немецкими шпилями и островерхими крышами. В центре каждого поселения - огромная площадь с игольчатой башней неизвестного назначения. Пока - неизвестного. От площади во все стороны разбегаются широкие автострады. По ним мчатся машины-мухи и машины-комары.

В небе - бесчисленное количество таких же "мух", но с трепещущими прозрачными крылышками. Иногда появляется солидный "таракан" и более мелкие летательные аппараты рассыпаются, уступая ему дорогу. Точно так же в Москве частники уступают дорогу правиьельственным лимузинам. На горизонте - яркий всполох - стартует космолет, унося в другие галактики либо очередную экспедицию, либо любопытных богачей-туристов. Значит, космические "тараканы" - не единственное средство передвижения по космосу, имеются более мощные.

На пешеходных дорожках, отделенных от автострад широкими лесопосадками, прогуливается множество тростян. Велосипедисты, если так можно назвать трехпалые существа, оседлавшие странные машины с тремя педалями и тремя колесами, азартно перегоняют друг друга по особой полосе.

Все эти "картинки" напоминают повседневную жизнь российской столицы. Если не считать удобных автострад, велодорожек, пешеходных самодвижущихся тротуаров. В Москве - значительно примитивней и проще. И все же - ближе и родней.

Сердце у меня защемило. Спроси сейчас Даска: останешься жить у нас или улетишь на Землю? - ответ был бы однозначен: Земля, Россия! Не дадите летательного аппарата - все равно сбегу. Растопырю руки и ноги, вместо двигателя заработает сердце. Пусть Трость - ухожена и завита, как женщина, стремящаяся понравиться, пусть живут здесь, как утверждают тростяне, богато, не считают каждую копейку, но все же Земля есть Земля. Этим все сказано.

Даска ни о чем не спрашивал, ничего не предлагал. Просто испытующе поглядывал в мою сторону. Видимо, ему страшно хотелось увидеть на лице гостя-пленника восторг, услышать россыпь цветистых комплиментов в адрес столичной планеты.

Дудки, не дождешься! Почему-то я считал: покажу восторг по поводу увиденной красоты - ущемлю достоинство Земли. Понимаю - глупо, но отрешиться от этой глупости, задавить её в своем, черт бы его побрал, сердце - не в силах. Вот и прячу восторженные улыбочки, гашу в глазах "позорное" любопытство.

Спросить все же пришлось. Равнодушно, незаинтересованно, без восторженных эмоций. Вдоль переходного тротуара, на равном расстоянии друг от друга - непонятные будочки. Одинаково покрытые сиреневой краской, неостекленные.

- Скажите, Даска, что это за будки? Похожи на земные телефоны-автоматы. Только почему их так много - на каждом перекрестке?

- Ошибаетесь, Герман Тихонович, это не средства связи - новый способ передвижения в пределах планеты. Заходишь, закрываешь за собой дверь. На стене - набор кнопок с наименованиями улиц и районов. Захотелось, к примеру, побывать в другом конце города - нажми соответствующую кнопку. Выйдешь из точно такой же кабины, но уже не в своем районе. Легко и удобно.

- Зачем тогда вам машины, летательные аппараты?

- Я ведь уже сказал, новый вид передвижения - только в пределах Трости. Пока в пределах столицы. Многие с недоверием относятся к телепортации, побаиваются.

Все понятно, на Земле новинки тоже входят в жизнь с трудом. Говорят, пояление паровых машин было встречено чуть ли не заклинаниями дьявола. А уж полеты вообще люди причисляли к близкому Страшному Суду.

- Что-то не вижу многоэтажек...

- И увидеть не сможете! Наверху - один, максимум два этажа, остальные - в глубине планеты. Там же и гаражи, и склады, и предприятия. На Трости заботятся об экологии... Разве на полигоне... простите, на Земле не так?

Я сделал вид - не расслышал, слишком увлечен красочной панорамой. Не хотелось признаваться в том, что у нас заводские трубы извергают тонны вредных веществ, что над городами висит пелена смога, что реки отравлены...

Когда "таракан" коснулся опорными лапками отлакированной площадки, нас уже ожидали. Видимо, при любом расцвете любой цивилизации атавизм любопытства - непременная принадлежность любого общества.

И снова вспомнилась Россия. С болью и горечью. Толпы зевак, балдеющих по любому поводу: разгулье пьяных бомжей, приезды зарубежных делегаций, пожары, разборки преступных об"единений... Правда, в последнее время любопытных стало меньше - заела людей "бытовуха", загрызли заботы о добывание хлеба насущного.

Здесь подобных забот, кажется, не знают. Отсюда и половодье любопытствующих инопланетян.

Тростяне азартно всплескивают руками, что-то кричат - трудно понять, одобрительное либо отрицательное. Здесь же крутятся с непонятными приборчиками в руках, наверняка, вездесущие журналисты. В круглых шапочках, прикрывающих одни макушки, в легких куртках с короткими рукавами. Видимо, фирменная одежонка газетчиков.

В стороне позевывают молодые парни в бледно коричневой униформе. Конечно, блюстители порядка. Правда, я не увидел ни палок, ни щитов, ни пуленепробиваемых жилетов, ни короткоствольных автоматов. Зачем они нужны, если не видно ни красных, ни черных флагов, не выступают ораторы оппозиций, не слышны призывы к свержению, замене, ликвидации?

- А-а-а-а! - только этот сливающийся крик и можно было разобрать.

Даска намеренно отступил назад, оставив меня лицом к лицу с тысячной толпой жителей Трости.

Все же хороший он чело... простите, хорошее существо мужского рода с тремя ногами, тремя глазами, тремя руками. Пожалуй, Оле и Даска единственные представители инопланетных цивилизаций, которым я за многое благодарен. В первую очередь, за жизнь.

Странно, но оба именовали меня "образцом". Оле с упрямством ученого, Даска - каждый раз извиняясь за оговорку.Мерзкое словечко Даска применяет чисто автоматически, не вдумываясь в его содержание.

А я, между прочим, не крыса и не кролик - мыслящее существо, гомо сапиенс, представитель великой планеты - Земли! Придал лицу этакую величавость, гордо выпрямился. Смотрите, трехпалые уроды, завидуйте! Цивилизация - дело наживное, оклемается Россия - догонит и перегонит!

- Аоуао! - орала площадь.

- Сейчас поедем ко мне домой, - шепнул на ухо Даска. - За нами приехала моя дочь.

Каюсь, упоминание приехавшей дочери Даски прошло мимо моего сознания. Крики, рукоплескания, крохотные музыкальные ящички, включенные на полную мощность - все это оглушило меня, лишило способности принимать едва слышную информацию.

Но не признаваться же в этом. Я согласно кивнул. Все понято. Спасибо. Конечно, сделаю. Будьте спокойны, все будет - о,кей!

Что именно понятно и что я собираюсь "сделать" - за кадром.

Даска спрятал пониающую улыбку.

Толпа постепенно успокоилась. Ни речей, ни лозунгов - орать нет смысла, все равно никто не услышит. Да и землянин какой-то квелый, стоит, будто статуя и - ни звука. Наверно, любопытная толпа привыкла к другому политические деятели сыпали многоцветие невыполнимых обещаний, кривлялись, будто выступают не на митинге - на лихом шоу.

Тростяне начали расходиться. В одной из "прогалин", образовавшейся в поредевшей толпе зевак, я увидел черную лакированную "муху". Рядом, опираясь на блестящую крышу машины, стоит девушка. В вольной, раскованной позе. Две руки подложены за спину, в третьей - дымящаяся длинная трубка. Наверно, разновидность местной сигары для дам. Под кокетливым комбинезоном с выпушкой из голубого меха угадывается гибкое девичье тело. Странно, но три ноги, три руки и три глаза не уродуют девушку. Скорей всего, за время общения с тростянами я успел привыкнуть к этой аномалии.

- Пошлм?

Даска пропустил меня вперед, отстал на несколько шагов. Я успел заметить на его лице загадочную улыбку. Будто обладатель этой улыбки умудрился проникнуть в будущее и увидеть там такое, что другим даже не снится. Поэтому осознал свое бессилие перед грядущими событиями и покорно отступил.

- Дочка у меня - застенчивая, скромная, но упрямая. Вы уж не осудите, - шептал он за моей спиной. Словно подталкивал несмышленыша к появившемуся перед ним лакомству. - Пятерым молодым людям отказала. Уговаривал - ни в какую!

Даска необычайно многословен. Вообще-то, молчуном я его ни разу не видел, но не замечал и болтливости. Сейчас то ли активно готовит меня к задушевной беседе с "застенчивой" дочерью, то ли, наоборот, предостерегает от слишком радужных надежд. Не зря же, будто вскользь, упомянуты пятеро отвергнутых женихов.

А мне-то что до его проблем и замыслов? Не собираюсь брать в жены трехпалую девицу, как бы умна, упряма и скромна она не была. Я ведь не Надежда Павловна, охомутавшая вислоусого инопланетянина. Каждый мужчина должен "рубить" дерево по себе: тростянин - тростянку, россиянин россиянку. Вот возвращусь на Родину - начну неторопливо и внимательно выбирать свое "дерево"...

- Янис, познакомься с нашим гостем и близким моим другом.

Слово "друг" выделенно настолько жирно - мне привиделись под ним черные подтеки. Все ясно - хитрый тростянин заранее моделирует отношение дочери к "другу и гостю".

- Очень приятно...

Услышал я мелодичный, как у Ауры, голосок, глянул на девушку и... онемел.

Огромные, в полличика, голубые глазища окатили меня потоком света и радости. Ясный, солнечный день посерел, небо из голубого превратилось в туманносинее. Трехглазое, трехпалое и трехногое существо предстало передо мной богиней, перед которой мисс-Америка, мисс-Россия и прочие "миссы" обычные серенькие девчонки.

- Рада познакомиться, - с легким оттенком насмешки продолжила Янис. Отец ничего не говорил о вас. Даже имени не упоминал. Почему-то держал в глубокой тайне.

Вежливый намек на необходимость представиться.

- Герман Тихонович Немцов, - "доложился" я, будто представляясь управляющему банка, у которого надеялся получить солидный кредит. Под скромные проценты. Спохватился - как бы "богиня" не решила, что перед ней стоит, глупо улыбаясь обыкновенный Иванушка-дурачек. - Лучще просто Гера... Герман...

Из переднего окошка "мухи" выглянула ещё одна девушка. Вот это - урод! В тростянском исполнении. Глаза - обычного размера, с грязноватым отливом, жирные, толстые губы, нос - российской картохой. Богатый комбинезон изо всех сил сопротивляется напору мощных телес. В области груди он, кажется, все же не выдержал - дал "трещину". Или приоткрытая грудь - последний писк тростянской моды?

Короче, девушка в "мухе" существует с одной целью - подчеркнуть красоту своей... Хозяйки, подруги, компаньонки? Возможно, обычная прислужница. Даска, по его собственному признанию, занимает достаточно важный пост в иерархии Союза Планет, его дочь просто обязана иметь прислужниц, служанок...

- Яниска, нам пора ехать, - обратилась к Янис толстушка. - Обняла отца и - хватит нежностей, все остальное - рассказы, откровения - вечером. Мы с тобой хотели заехать... Ой, а это что за чудище?

Я насмешливо поклонился. Подтекст разгадать не трудно: "Чудище" к вашим услугам. Кого прикажете сожрать и выплюнуть?

Другая смутилась бы, но девица непринужденно расхохоталась. Будто мой многозначительный поклон доставил ей громадное удовольствие.

- Герман Тихонович, познакомьтесь ещё с одной представительницей слабого пола Трости, - Даска шутливо прищемил пальцами картофелеобразный носик девушки. - Лучшая подруга Янис, дочка нашего нынешнего президента Комла Дакан. Берегитесь её слишком уж острого язычка - легко можете порезаться. Ни одна мазь не залечит.

- Папа, перестань издеваться над бедной девочкой, - сердито произнесла Янис, но в её голубых глазах запрыгали озорные бесенята.

Даска покорно склонил голову. Дескать, извините, девушки, не наказывайте, обещаю исправиться.

Приглашающе кивнул мне на открытую дверку "мухи".

* * *

Первую неделю я с увлечением изучал новый для меня мир. Бродил по городу, заглядывал в дома и правительственные здания, подолгу просиживал на мягких скамейках в парках и скверах. Думал, сравнивал. Земля, Надежда Павловна, Борис Николаевич, Оле, Аура познаны и изучены. Сейчас они как-бы отошли в сторону, уступив место новому окружению.

Никто меня не сопровождал. Я не услышал ни одного запрещения. Беспрепятственно осматривал достопримечательности, знакомился с образом жизни тростян. Конечно, на меня глазели зеваки, мамаши торопились убрать подальше от двухпалого и двухглазого чудовища зазевавшихся детишек. Журналисты нацеливались раструбами аппаратов неизвестного назначения. Думается, своеобразных фото - кино - телекамер. Требовали интервью. Разочарованные упрямым моим молчанием, оставляли в покое.

Но основное время я проводил в обществе Янис.

Дом Даски, в котором я поселился, во многом напоминал прежнее мое жилью в Межзвездной Лаборатории. Те же светящиеся потолки и стены, та же мебель, подчиняющаяся мысленным приказам. Задумаешь посидеть в столовой тут же под задницу подсовывается мягкое полукресло. Решишь поработать древней земной ручкой - к твоим услугам письменный стол с принадлежностями для письма. Появится желание отведать того же овощного салатика или ароматной картошки - они перед тобой. Естественно, с вилками, ножами и салфетками.

Ничего нового, все знакомо и изучено.

В даскином жилье относились к постояльцу на редкость предупредительно. Янис не отходила ни на шаг. С чисто женским любопытством изучала новый "экспонат", его привычки и характер. Подстерегала малейшее изменение в настроении землянина. Почему он вдруг загрустил, о чем вспомнил? Надо же, заулыбался - что понравилось? С каким интересом смотрит на настенный экран! С каким удовольствием пробует изготовленный собственоручно хозяйкой дома бисквит!

Мы с девушкой подолгу беседовали. Она учила меня тростянскому языку, я её - русскому. Языковая несовместимость превратилась для меня в главную проблему. С помощью Ауры я более или менее освоил язык межзвездников. Расплывчатый, растянутый, состоящий из одних гласных. На Трости отрывистый, резкий.

Все же тростяне понимают меня, пытаются вступить в беседу. Они намного общительней обитателей Лаборатории, охотно идут на контакт. В них меньше ехидства, стремления унизить, позлить.

И ещё заметил - тростяне в первые же минуты общения прислушиваются, стараются меньше говорить. Будто впитывают в себя незнакомые созвучия, анализируют их, вникают в содержание. Первые русские слова даются им, естественно, с трудом, собеседники запинаются, спотыкаясь на каждом звуке, смешно искажают слоги. Постепенно преодолевают трудности и через несколько дней более или менее свободно говорят на чужом языке, словно всю жизнь прожили где-нибудь в Костроме или в Брянске.

Янис пришлось значительно сложней. По натуре общительная и смешливая, она заливисто смеялась над моими и своими языковыми ошибками, легонько похлопывала меня по плечу. Будто приговаривала: не стесняйся, Гера, не обижайся, со временем мы с тобой научимся понимать друг друга. Но познание чужого языка проходило у неё гораздо трудней, чем у Комлы, которая на второй день общения со мной трещала не хуже сенокосилки на лугу.

Дпска куда-то пропал. Его не было ни за столом в обеденном зале, ни в кабинете, где он обычно проводил утренние часы. Прошло несколько дней хозяин не появлялся.

Я не выдержал и спросил Янис.

- Куда исчез твой отец?

Она сделала вид - заинтересовалась безделушкой на вызваных из ничего полках, на которых расставлены сувениры, привезенные Даской с планет, на которых ему доводилось бывать. Будто увидела затейливые вещицы впервые.

- Янис, ты не расслышала? Или отсутствие отца - невесть какрй секрет?

Девушка ответила неохотно, короткими фразами, из"еденными от частого применения.

- Государственные дела. Отец - не только ученый, он - член Высшего Совета Союза. Поневоле приходится бывать на совещаниях, ездить по регионам... Сейчас у нас - трудные времена.

И - замолчала. Явная недоговоренность ещё больше разожгла мое любопытство. Конечно, могли быть и командировки, так почитаемые властными структурами Земли. Политический деятель всегда занят. Все это так, но почему девушка помедлила с ответом, будто выискивая наиболее вескую и, главное, безопасную, причину отцовского отсутствия? Уж не связана ли она с моей судьбой?

- Прости за вмешательство в ваши "государственные дела", - не удержался я от ехидства, - но что за трудные времена в вашем Союзе? Войны, насколько понимаю, нет, голод тоже не просматривается. Побывал в магазинах - полки забиты. Противостояние с оппозицией? Но оно имеется в любом демократическом государстве... У вас же - демократия?

Вопрос - чистейшей воды провокация. Просто мне вспомнились рассказы Ауры о тоталитарном строе в Союзе Планет, о подавлении там любого инакомыслия, о преследовании и пытках. Вот и "поинтересовался" мнением другой стороны.

Янис взяла очередной сувенир - незнакомый мне зверь с двумя головами и множеством ног. С преувеличенным вниманием принялась разглядывать и ощупывать.

Ох, как же не хочется ей откровенничать! Не потому ли, что демократией в Союзе не пахнет, что Аура права - тоталитаризм в самой мерзкой его форме?

И все же Янис обязана защищать свою планету от посягательств на её идеалы какого-то замлянина, "образца" под невесть каким номером. А она помалкивет.

Вместо молчащей подруги немедленно затрещала Комла. С такой быстротой выстреливая русские слова, что даже у меня запершило в горле. Талантливая девочка, ей бы не на Трости сидеть - выступать в Госдуме в Москве...

- Трудное время, Гера, слишком слабо сказано. Сверхтрудное, тяжеленное. На планетах Союза такое творится - ужас! Мы с Яниской недавно захотели слетать на Быка - отдохнуть развеяться, побалдеть, - с удовольствием щегольнула она понравившимся русским словечком. - Заодно посетить выставку женской моды. А отец запретил. Так раскричался - хоть лезь под кровать, прячься на спутнике. Оказывается, на Быке образовалась какая-то оппозиционная партия... Ужас! Отец рассказал: Высщий Совет раскололся. Всегда голосовал дружно и - вдруг. Половина - за отца, половина - против... Вот уже который день сидят во дворце и ругаются. Будто нет более интересных занятий? Мой жених - тоже член Совета - рассказал...

Так вот почему запропастился Даска! Интересно, в какой "половине" он находится: за президента или против? В принципе политические игры тростян мне - до лампочки, но, с другой стороны, вдруг власть захватят какое-нибудь "экспериментаторы". Лишиться высокого покровителя в виде того же Даски невеселая перспективочка.

- Комла! - предупреждающе проворчала Янис, с осуждением поглядев на болтушку. - Гере это не интересно. Лучше расскажи о том, как мы с тобой были на премьере в Голтинском театре... Помнишь, у героини - укороченное платье?

Я невольно посмотрел на стройные ножки девушки. Какие же они изящные! Никогда ранее не предполагал, что три женские ножки могут быть такими сооблазнительными! Тем более - т р и!

Янис перехватила мой взгляд и вдруг жарко покраснела. Сочетание разгоревшегося личика и больших голубых глаз сделало её ещё привлекательней.

Любуясь красавицей, я думал о своем. Вот тебе и так называемая высшая цивилизация, вот тебе и вершина прогресса! Ничего не изменилось на космополитических Олимпах. Все те же дрязги в высшем свете, что и на Земле. Вспомнилась схватка российского Президента с непокорным Верховным Советом, когда впервые за много лет русские стреляли в русских, танки посылали снаряды в здание Парламента.

Сделалось тоскливо.

- А вот в этом ты и неправа, подружка, - Комла непокорно тряхнула копной непричесанных волос, затрещала с ещё большей скоростью. Будто включила самыю высокую передачу. - Гера знакомится с нашей цивилизацией, ему все должно быть интересно... Правда? - я охотно кивнул: истина, не подлежащая сомнению. - Кстати, завтра состоится очередное заседание Высшего Совета. Зрители и журналисты не приглашаются, но я выпросила у отца два пригласительных билета. Янис, конечно, не пойдет, её, кроме укороченных платьев, ничего не интересует, - метнула толстушка остроотточенную стрелку. Без яда, - а ты, Гера, пойдешь?

- С удовольствием, - улыбнувшись горячности дочки президента, ответил я. - Но с удовольствием пошел бы не только с тобой, но и с Янис.

- Но ведь есть всего два пригласительных? - заколебалась девушка. Третьего посетителя не пропустят.

Кажется, ей страшно не хочется отпускать меня с Комлой... Неужели...

- Ерунда! Не будь я дочерью Президента Союза, если не выпрошу у отца ещё один пропуск. Он уважает Даску и не посмеет отказать его дочери.

- Ну, если так...

Янис слишком легко согласилась. С чем это связано: с напористостью Комлы или с желанием побыть со мной? Самоуверенностью Бог меня не обделил положил с избытком. Предстоящий вечер, проведенный вместе с Янис, казался подарком судьбы.

Однако, запланированное посещение заседания Высшего Совета Союза Планет не состоялось...

* * *

Вечером возвратился Даска. Черная "муха" сложила прозрачные крылышки, медленно опустилась на площадку перед домом. Государственный деятель грузно выбрался из тесного для его громоздкой фигуры салона. Что-то буркнул и машина, подчиняясь приказу, медленно, шевеля ножками, поехала в ангар. Или - гараж, не знаю, как назвать место стоянки полуавтомобилей-полусамолетиков.

От совместного ужина Даска отказался - ограничился витаминным напитком и несколькими пирожками, которые Янис отнесла ему в кабинет. В столовой предгрозовое молчание. Я и девушка сидим друг против друга за полукруглым столом. Никаких слуг и служанок - сами себя обслуживаем. Если считать "самообслуживанием" мысленные приказы.

Первым не выдержал я. Тишина за столом давила не хуже многотонного пресса.

- Что случилось? Почему отец в плохом настроении? Чем он недоволен?

Признаться, мои вопросы не из серии вежливых. Чужая семья, чужие заботы - относиться к ним нужно осторожно. Как бы не поставить себя в положение нежелательного свидетеля. Но я решился. Не потому, что меня так уж интересовали истоки дурного настроения хозяина - подозревал, что его настроение связано с моим пребыванием на Трости.

- Я уже говорила тебе, - вот уже несколько дней, как я и Янис прочно перешли на "ты", - что отец - политический деятель высокого ранга. Отсюда и неприятности, и дурное настроение. Тебя не должно это беспокоить.

Если бы я присутствовал в качестве гостя, который сегодня живет в доме Даски, а завтра улетит к себе домой, Янис была бы права. Но я не столько гость, сколько пленник, будущий подопытный "образец". Мне сам Бог повелел интересоваться и распрашивать.

Часов в десять по московскому времени, которому я упрямо следовал, Даска пригласил меня в кабинет. Предчувствуя далеко не приятные новости, которые свалятся на мою многострадальную голову, я медленно поплелся по коридору.

Тростянский руководитель сидел за столом, скрестив на нем три руки.

- Как чувствуете себя, Герман Тихонович? Акклиматизировались или все ещё живете мерками Межзвездной?

Вопрос "на дурачка". Даска отлично понимает, не может не понимать, что так быстро к новым условиям жизни не приспосабливаются. Я не просто перебрался из одной цивилизации в другую - переменил образ жизни, столкнулся с совершенно другим сообществом мыслящих существ. Значит, имеется у вопроса какой-то подтекст.

- Почти акклиматизировался, - уклонился я от конкретности. Пытаюсь...

Обычно при подобном уклончивом ответе на лице тростянина расцветает понимающая улыбка. На этот раз Даска остался непроницаемым.

- Герман Тихонович, вы должны неплохо знать обитателей Межзвездной Лаборатории?

Вот он, подтекст! Что он принесет мне: очередную неприятность или незапланированную радость?

- Ну, не так уж отлично, но кой кого знаю... А что случилось?

- Ничего особенного. Просто мне необходима ваша помощь.

- Если - в моих силах - ради Бога...

В голове - коктейль, сбитый из множества "напитков". За время моего пребывания на Трости, ко мне обращаются впервые. И не за советами - за непонятной помощью. Что это означает? Предполагаемый переход в новое состояние "образца" или попытка прогнозировать действительное мое отношение к Союзу Планет? Нужно быть мааксимально внимательнгым и осторожным.

Даска говорил веско и напористо.

- Высший Совет Союза утвердил соглашение, подписанное на Вампире. Не стану скрывать - с трудом. Причина возникших разногласий, если говорить откровенно, связана... с землянами. В частности, с вами.

Вот оно, то, чего я опасался. Сердце зашлось в барабанном бое, мысли в голове зашкалились. Первый этап беседы - туманный намек на некоторые "осложнения" сейчас сменится прямой угрозой.

Я ошибался, никакой "смены" не произошло.

- Согласно одного из пунктов вампирского договора завтра на Трость прибывает полномочный посол Межзвездной. Имя называть не стану - вы хорошо его знаете. С ним прилетает помощник, вернее - помощница. Она тоже вам известна. Я знаком с обоими. Но знакомство в условиях Вампира - одно, а официальное общение в президентском дворце - совсем другое. Думаю, вы это понимаете.

Даска задумался. Наверно, проигрывал в голове продолжение монолога. А я уже заранее знал, что мне предстоит. Но вида не показал - сидел в полукресле в напряженной позе, подавшись вперед. Дескать, говорите, я внимательно слушаю и готов выполнить любое ваше поручение. Когда-то точно так же стоял перед моим письменным столом инженер-снабженец.

- Короче, я хочу попросить вас присутствовать при первом приеме послов Межзвездной. Присмотритесь, прислушаетесь, даже побеседуете. Позже скажете свое мнение...

- О чем?

- За бокалом пероника, в дружеской беседе любое мыслящее существо невольно раскрывается. А вам предстоит именно дружеская беседа. Особенно, с помощницей, - многозначительно прищурился Даска, словно намекнул на мои особые отношения с дипломатом в юбке.

Кажется, я знаю, кто прилетает. Конечно, посол - шарообразный Ион, его помощница - нежная Аура. Но мне известно и другое. Аура только носит личину дипломата, на самом деле прилетает с целью освободить возлюбленного, вернуть ему свободу, переселить из тростянской "камеры" в... клетку Лаборатории.

Отказаться от предстоящего "дружеского" общения невозможно. Мой отказ сразу насторожит Даску.

- Согласен...

Конечно, ни тростяне, ни межзвездники ни за что не выпустят меня из когтистых лап. Значит, под видом вежливых, хотя и предельно напряженных, переговоров произойдет самый настоящий торг. Будет лучше, если этот самый "торг" пройдет в моем присутствии и при моем участии.

Одно только имя - Аура - произнесенное про себя, будто ураганом развеяло напускное спокойствие. Зарождающаяся симпатия к Янис показалась следствием обычного желания мужчины, истосковавшегося по женской ласке.

Что мне до "торгов" и дипломатических уверток, если я увижу Ауру! Как мы встретимся с ней? Избавлюсь ли я, наконец, от назойливого подозрения по поводу её "предательства" перед пещерой на Вампире? Глупого, но болезненного. Или ещё более насторожусь?

- Герман Тихонович, проснитесь! Что с вами? Перебрали за ужином или увлеклись тростянской красоткой?

- Обычная усталость... Неизвестно почему всю ночь глаз не сомкнул.

- Завтра же утром покажу вас нашему врачу... Итак, что вам предстоит узнать...

Больше часа Даска дотошливо инструктировал нового своего "агента". Ловко обходил фигуру Иона, концентрировал мое внимание на свидании с помощницей посла. Мерзкий "Шар", шпион Союза Планет, засланный в Межзвездную, его не интересует. Ибо он просвечен и высчитан со всех сторон, не исключая печени и почек. А вот Аура - женщина, в которую, "образец", кажется, влюблен, она более перспективна, как источник сведений о намерениях Межзвездной.

Я ощутил злость. За кого меня принимает этот сверххитрый политический деятель? За глупца, слепо доверяющего ему, или за робота, запрограммированного на шпионаж и предательство? Предательство кого, попытался я охладить слишком горячую голову? Лаборатории, в которой меня ожидает мучительная смерть от руки "экспериментаторов"? Ауры, которая уже один раз предала меня? Иона, слуге двух господ?

Кстати об Ионе.

- Ион попрежнему работает на Трость? - угрюмо спросил я. Увидел попал в "десятку". Даска на мгновение растерялся. - Интересно, почему Оле так доверяет вашему агенту? Не потому ли, что сам тоже завербован и трудится в интересах Союза Планет?

- Герман Тихонович, вы с ума сошли! - подавил Даска минутную растерянность. - Помилуй Бог, какое предательство, какая измена?

- Обычные, - успокоился я. - Государственного уровня. Не надо, Даска, не стройте обиженное и удивленное выражение. Вообще-то, можете не признаваться, мне все известно и без ваших признаний.

Тростянин помолчал. Прищелкнул пальцами, получил из воздуха бокал с успокоительным напитком. Жестом предложил мне второй. Я отказался - сейчас мне не до выпивона.

- Вы сами должны понимать, что политика - сложная и, признаюсь, мерзкая область. В ней не обойтись без доверительной информации. Тем более, что Межзвездная Лаборатория намного сильней Союза Планет. При прямом военном столкновении мы будем разбиты, никакое сверхоружие не поможет. Вот поэтому нам жизненно необходимо знать, когда может произойти нападение и быть готовыми отразить его... Кстати, на следующей неделе приглашаю вас на прогулку - посетим Центр оружия. Там вы поймете остальное...

О прямом предательстве Иона и косвенном - Оле - ни слова. Впрочем, умолчание - одно из самых действующих средств маскировки правды.

Кажется, я узнал достаточно для того, чтобы продумать свое поведение. Не только на приеме полномочных послов, но и в дальнейшем. Большего из Даски не вытянуть. Придется сделать вид, что затеянное мною "расследование" - дань обычной любознательности. Не хватает того, чтобы проницательный тростянин разгадал тайные мои мысли.

- На приеме, конечно, будет изысканное общество?

- Да, вы увидите там всех наших знаменитостей. В области культуры, науки, высокой политики... Это смущает вас?

- Нисколько. Обычное любопытство человека, попавшего в новый для него мир... Янис тоже будет присутствовать на приеме?

Последний вопрос должен начисто затушевать возможные подозрения. Кажется, получилось. Даска облегченно вздохнул. Засмеялся.

- Похоже, вы не на шутку интересуетесь моей дочерью. Предупреждаю колючая особа, легко можете нажить неприятности в виде синяков на самолюбии.

- Еще бы не заинтересоваться! Мне не приходилось на Земле, тем более на Межзвездной, видеть таких красавиц. Умных и добрых. К тому же, во дворце я окажусь в одиночестве. Рядом с Янис, несмотря на её колючесть, чувствовал бы большую уверенность.

- А как посмотрит на ваше появление с красавицей помощница посла?

Пришлось пристроить на лицо пренебрежительную гримасу. Дескать, "помощница" ничего плохого не подумает. Если она, конечно, достаточно умна.

Прости, Аурочка, за нанесенное тебе оскорбление!

- Хорошо, я передам дочке ваше пожелание. Думаю, она не откажется выполнить отцовскую просьбу.

Итак, рядом со мной завтра окажутся две девушки: Аура и Янис. Обе одинаково красивы и умны. Только отношения с Янис не отягощены грузом подозрений.

Хорошо это или плохо?

Глава 11

На прием мне пришлось напялить парадную "форму". Потребовал Даска - не уронить достоинство Союза. Но я согласился не только из-за идиотского "достоинства" - моя земная одежонка пришла в плачевное состояние, носить её можно только запершись в своей комнате. Не раз приходилось втайне от окружающих заниматься "немужским делом" - штопать прорехи, зашивать дырки.

Натянул отглаженный роботом "шикаоный" костюм и ужаснулся. Под мышками жмет, ворот давит, многочисленные украшения неизвестно из какого металла царапаются. Мелькнула мыслишка - послать ко всем чертям Даску с его идиотским заданием, завалиться на неразобранную постель. Пусть стучат, взламывают дверь, лезут в окно - ни за что не открою.

Подумал и отбросил мальчишеское намерение. Брезгливо оглядел себя в зеркало.

Безрукавка, расшитая камушками и блестящими "железками". Из-под неё выглядывает такая же дурацкая рубашка. Брюки пузырятся в районе бедер, плотно облегают лодыжки. Завершает "парадный наряд" огромный бант. Опять же с какими-то побрякушками. На голове - золотистая круглая шапочка, напоминающая еврейскую ермолку.

Чувствовал я себя в этом облачении сереньким воробушком, наряженным в фазана. Ничего не поделаешь - придется смириться...М-да, недалеко шагнула цивилизация за десятки веков своего существования, мода - та еще!

Целый день расхаживал по комнате, привыкал к парадному одеянию. К вечеру стало полегче - почти перестало давить, мять, царапать. Заодно привел в боевую готовность бунтующие мысли...

В вестибюль президенткого дворца меня ввели почти под руки. Расфранченные молодые тростяне, видимо, озадаченные Даской отконвоировали гостя в огромный зал, в котором должно произойти "представление".

Рядом, скромно сложив на груди две руки, третьей опираясь на мой локоть, плывет Янис. Именно плывет. Над толстыми супружницами политических деятелей, безвкусно одетыми женами бизнесменов, важными "половинами" полководцев и чиновников.

Коротенькое, скромное платьице, украшенное несколькими драгоценностями, открывает три стройные ножки. Белоснежные плечики. Небольшой букетик искусственных цветов, приколот к поясу. Три подведенным глаза блестят от удовольствия. На шее - ожерелье из нанизанных друг на друга сиреневых колец.

Самая настоящая красвица, королева!

Глядя на спутницу, я позабыл о своих мучениях, на душе стало легко и радостно. Не знаю, как чувствовал бы себя один - возможно, сбежал бы самым постыдным образом.

Вокруг нас - разодетые мужчины и женщины. Завитые прически гордо вздернуты, накрашенные лица хранят несокрушимое выражение значимости. Женщины оглядывают "соперниц", их кавалеры с гордостью взирают на недостаточно богато одетых мужчин.

Ей-Богу, если бы не трехпалые, трехногие и трехглазые обличья, подумал бы, что нахожусь в Москве, в банкетном зале приемов. Все то же самое гордость, вздернутые глупые головы, оценивающие, завистливые или презрительные взгляды.

Гул стоит невообразимый. Не обращая внимания на соседей, тростяне и тростянки трещат древними пулеметами, выпаливают друг другу самые свежие новости, сплетничают, злословят. Всю эту говорильню "сдабривают" звуки музыки. Иногда - плавной и величавой, чаще - громогласной, переполненной барабанным боем.

Я не настолько освоил тростянский язык, чтобы разобраться в этой какафонии. Выручала подаренная Янис небольшая пластинка, спрятанная под бантом - многоязыковый переводчик.

Соседка, кокетливая пожилая женщины с огромным декольте, в котором, словно вялые рыбшки в садке, плещутся дрблые груди, визгливым голосом повествовала о новых модах. Вертясь перед завидующими ей слушательницами, демонстрировала приобретенные на Быке браслеты и туфельки. Не стесняясь, упоминала о нового покроя бюстгалтере. Хорощо еще, что не показывала его.

Толстый мужчина с жирно обведенным третьим глазом, захлебываясь от удовольствия и гордости, расскзывал о недавней туристической поездке в соседнюю Галактику. Повествовал об увиденных там незабываемых красотах.

С другой стороны слышался женский смех. Молодой тростянин усердно ухаживал за дамой с выпирающей грудью и перехваченной пояском талией. Громогласно повествовал об одержанных победах над женщинами планеты Коготь. Понизив голос до многозначительного шопота, говорил о таких подробностях, что женщина покраснела и опустила голову. Или тупица, или безумец, зацикленный на сексе.

Бедлам!

- Я оставлю тебя ненадолго, - извинительно прошептала Янис. - Сюда идет мой официальный жених.

Вот как! Официальный? Значит, имеется и неофициальный? А чему, собственно, удивляться, разве на Земле не уживаются официальные жены с любовницами, разве не существуют так называемые гражданские браки?

И все же во мне колыхнулось чувство обиды. Непонятной и поэтому вдвойне болезненной. Обычная ревность отвергнутого мужика... А почему отвергнутого, если в любви я не признавался? И не собираюсь этого делать. Просто интересно увидеть тростянина, с"умевшего покорить колючую и своенравную красотку.

К Янис приблизился тростянин средних лет. Низко присел перед ней, выпрямив третью ногу и поджав две остальных. До чего же уродливый тип! Глаза жирно подведены коричневой краской, толстый мокрый нос подрагивает от избытка чувств, ноги - толстые и, наверняка, лохматые. Волосы огненно-рыжие. Природный цвет или покрашен для солидности? Может быть, натянул для пущей важности парик?

Непонятное недоброжелательство так и выпирало из меня, как выпирает тесто из кастрюли, поставленной к теплому радиатору отопления. Омерзительная манера кланяться, отвратительная жестикуляция. Две руки протянуты к собеседнику, третья поглаживает плечо.

Неужели Янис нравится такое вольное обращение?

Я отвернулся от беседующей парочки и принялся разглядывать украшения на стенах. Ничего интересного. Наборы блестящих камней, составленных в виде мозаики. Аляповатые пейзажи. Портреты каких то политиков и генералов, выписанные, преимущественно, светлыми полутонами. Овальные медальоны, вычурные и безвкусные.

И все же я старательно "любовался". Но то и дело скашивал глаза на жениха и невесту. Прислушивался, пытаясь разобраться в их беседе. В голове блуждали дурацкие мысли. Типа: трехпалая соединится с трехпалым, ребенок получится... шестипалый?

Не выдержал, решил подойти ближе. Ничего предосудительного - землянин решил полюбоваться натюрмортом, висящим в стороне. Мало ли что понравились разложенные на розовом блюде фрукты, похожие на наколотые полешки дров, или привлекли внимание сосуды, наполненные синими напитками.

Один шаг, второй, третий. Подойти не успел - Янис закончила разговор. Слегка присев перед мокрогубым тростянином, поспешила ко мне. Жених удалился к входу, как я понял, во внутренние покои дворца. Уже не в таком радушном настроении, с которым только что спешил к невесте.

- Насладилась общением? - ревниво спросил я девушку, когда она оперлась на мою руку. - Когда намечена свадебка?

- Никогда.

- Как прикажешь понимать твое равнодушие? Все же не ужажер - жених. Пусть даже - официальный.

- Женихов мне поставляет отец, - посмеиваясь, проинформировала "невеста". - Активно пытается выдать меня замуж. Этот - уже шестой. Ты угадал - сейчас он настаивал на немедленном совершении брачного обряда. Все понятно - мужская физиология. Но у меня - женская, она говорит: этот мужчина - не мой.

Сказала и лукаво, снизу вверх, поглядела на меня. Будто призналась в любви и проверяет, как избранник отреагировал на её откровение. Я постарался спрятаться за ширму любезной улыбки. Девушка огорченно вздохнула.

Недавняя недоброжелательность к "жениху" сменилось чувством превосходства и жалости. Тростянин переживает, надеется, а его - третьей ногой пониже спины. Как бы я сам чувствовал себя после подобного "пинка"? Наверно тоже поник бы и ушел, пошатываясь...

Гул в зале стих. Тростяне выстроились двумя рядами, образуя нечто вроде живого коридора. По нему медленно двигалось грузное существо, более похожее на надутый манекен...

Президент! Это я понял с первого взгляда. Никто больше не мог бы глядеть поверх голов, демонстрируя важность и неприступность.

"Жених" Янис следовал за президентом в числе других приближенных особ. Подражая "хозяину", он слегка приседал, с грациозностью слона разводил руками, гримасничал.

Рядом с главой государства шел Даска. Непривычно важный и солидный. Он не одаривал тростян улыбками, не приседал - шагал мерно и торжественно, глядя прямо перед собой. Честно говоря, мой покровитель сейчас выглядел намного достойней и солидней Дакана.

- Какой пост занимает твой отец? - шепнул я девушке. - По манере держаться - довольно высокий.

- В Союзе Планет, так назывемые, "посты" отсутствуют, - улыбнулась Янис, но в этой улыбке не посвечивалось ни насмешки, ни превосходства. Отец - один из руководителей Высшего Совета. По этому праву он и идет рядом с первым лицом государства... А за ним...

Янис шептала мне на охотно подставленное ухо громкие титулы лиц, сопровождающих Президента, давала им краткие убийственные характеристики. Я внимательно слушал, откладывая в памяти наиболее интересную информацию. Придет время - понадобится.

- Наш Президент - довольно любопытное существо. Недавний посредственный инженер чудом оказался вознесенным на столь высокую должность. Самомнение - ужасное. Не знаю, как с ним мирится отец. Ни с кем не считается, каждодневно самолично издает глупейшие указы, нередко опровергающие друг друга. Наш Союз держится только за счет умного поведения Высшего Совета. Отсюда - грозовое противостояние...

Знакомая картинка. Будто срисованная с российской действительности. Правда, российский Президент - более активен и, по моему, менее глуп. А тростянский - статуя, вылепленная из некачественной глины, - вот вот развалится.

- А кто вышагивает рядом с отцом? Вице-президент?

- Такой должности у нас нет. Раньше была, но излишне ревнивый Дакан своим указом отменил её. Тот, на которого ты обратил внимание, - сановник, отвечающий за безопасность государства. Некий Углан. Внешне доброжелателен, на самом деле - страшилище. Зверь. Ходят слухи об ужасных пытках, которым он подвергает подследственных...

- За ним кто?

- Лучший друг Углана и главный соперник. Главнокомандующий армией Союза. По глупости равен нашему Президенту. Звать его - Нилуб. На остальных можешь не обращать внимания - примитивные марионетки. Ужасно боятся лишиться захваченных должностей и званий, поэтому выполняют все предначертания пришедшей к неограниченной власти тройки. Дакан, Углан, Нилуб - вот три кита, на которых держится наше об"единение.

Господи, да разве можно так выражаться в адрес главных лиц государства? Услышит мою спутницу тот же Углан - пытки обеспечены.

Совсем недавно Янис помалкивала, гневно останавливала разболтавшуюся подругу и - вдруг гневные обличения, насыщенные ядом. Что произошло с ней? Какие события толкнули на необычную откровенность? На всякий случай лучше помалкивать, не задавать вопросов. По известной поговорке: умное теля двух маток сосет. Вот и я постараюсь действовать "умным теленком".

Так и сделал. Молчал, изредка задавал короткие, по моему мнению, безопасные, вопросы. Выслушивал ответы. Благодарил. Язвительные, уничтожающие характеристики сыпались крупным градом.

Один из высших сановников недавно женился и тут же приобрел - именно, приобрел! - четырех любовниц. Каждой подарил виллу на побережье, буквально осыпал драгоценностями.

Второй - двух слов связать воедино не может, речи за него произносит некий аппаратик, спрятанный почему-то в штанах. Недавно секретарь ошибся, заправил аппаратик не той записью. Высший Совет обсуждал закон о налогах, а незадачливый глупец принялся громить расплодившиеся на некоторых планетах питейные заведения. Скандал - грандиозный, газетчики порезвились в свое удовольствие.

Третий столько потребляет спиртного, что недавно ему сменили десятую печень и вмонтировали в мозг свежие извилины. По этому поводу неизвестные авторы столько запустили анекдотов, что над ними потешались повсюду, начиная от богаделен и кончая президентским дворцом.

Четвертый во всю ухаживает за Комлой, мечтает стать зятем Президента, хотя годится "невесте" в прадеды...

Пятый... Седьмой... Двенадцатый...

Я молчал и удивлялся. Все то же самое, что происходит в России, Америке, Азии, короче - на Земле. Правда, там научились прикрывать действительное свое нутро громкими фразами о невероятно трудном, но благородном, труде на благо несчастного народа, а здесь - открыто заботятся только о своем благополучии...

Наконец, обход огромного зала завершен. Президент водрузился на свое кресло. Сановники, незаметно отталкивая друг друга, разместились за его спиной. Только Даска, Углан и Нилуб уселись в первом ряду, почти на одном уровне с "хозяином".

До чего же не хватает блестящей короны на голове Дакана, пышных мантий на плечах его сподвижников.

Мы с Янис понимающе переглянулись.

* * *

По залу прошелестел легкий смещок. Дамы перестали сплетничать, их мужья, отцы и сыновья - выпячивать тощие груди, украшенные многочисленными овалами и жетонами. Видимо, орденами и медалями. Мужчины и женщины отворачивались, прятали насмешливые лица. На президентском помосте приближенные Дакана откровенно смеялись.

Еще бы не веселиться! По проходу от дверей к помосту катился... шар. В парадной накидке, увешанной регалиями. За ним - два конуса, соединенных вершинами...

Аура! Сердце в груди забилось в ускоренном темпе, по спине между лопатками - струйки пота. Впервые я видел девушку в "геометрическом" исполнении, но сразу узнал.

Рядом с Ионом, гордо вскинув голову увенчанную сложной прической, по хозяйски положив холеную руку на накидку шара, шла... Надежда Павловна. Не в межзвездном - в земном исполнении.

Господи, где были раньше мои глаза, как я не разгадал мелкую тщеславную душонку, упакованную в пышную форму? Подумать только, добивался власти над аппетитным телом этой дуры?

Шар подкатился к помосту, на котором в окружении членов Высшего Совета восседал Президент Союза Планет. Остановился.

- Мы не привыкли иметь дело с геометрическими фигурами. Пусть даже в ранге послов, - нахмурясь, строго проговорил Дакан. - Если вы прибыли на маскарад - танцуйте, веселитесь. Если на официальный прием - примите достойный вид.

- Похоже на издевательство, - тут же поддержал Президента Углан. - За такое можно привлечь к ответственности.

Ион не растерялся. Строгий, чисто деловой тон голоса изменился на ворчливое поскрипывание. Будто пущен в ход давно не смазанный механизм.

- Мой образ вполне подходит к атмосфере официального приема. Третьих конечностей и глаз не имею.

Надежда Павловна немедленно поддержала мужа - выбросила из себя десяток выдержек из уголовного кодекса. Аура промолчала, но первая сбросила с себя оба конуса. Но в трехпалое существо не преобразилась, предстала в облике землянки. Наверно, сделала это для меня. С тонким, понятным только нам двоим подтекстом. Мое отношение к тебе, Гера, не изменилось, я попрежнему - твоя. Пусть невенчанная, неокрученная, но твоя.

Странно, но я не обрадовался и не удивился. А вот Дакан растерялся. Привык к всеобщему подчинению, когда каждое сказанное им слово воспринимается приказом. И вдруг - прямая дерзость! И от кого полномочного посла побежденной Межзвездной Лаборатории.

Положение спас Даска.

- Господин посол, прошу вас подчиниться, - понизив голос, миролюбиво посоветовал он. - Это в ваших интересах.

Удивительно, но колючий Ион подчинился - превратился в этакий ватный тампон. Шар исчез. Вместо него - вислоусый немолодой человек в темном комбинезоне и такого же цвета накидке. С тремя глазами и тремя конечностями.

- Моя супруга, - кивнул он на Надежду Павловну. - И - помощница, пренебрежительно мотнул бородкой в сторону Ауры... Примите вверительные грамоты.

Насколько я знаю, так называемые, вверительные грамоты передаются в форме бархатной папки с золоченными уголками. А Ион передал Президенту Союза Планет какой-то клубок, состоящий из множества геометрических фигур, переплетенных друг с другом. Треугольники, ромбы, квадраты, пирамиды...

Очередное оскорбление!

Наверно, тростянские руководители решили не накалять обстановку, которая и без того вот-вот взорвется. "Клубок" принял, как и положено по дворцовой процедуре, не Дакан - Даска. И тут же передал мелкому чиновнику, стоящему позади.

Официальная часть приемы завершена.

- Вот и хорошо, - промурлыкал президент. - Благодарю за благоразумие. Веселитесь, развлекайтесь. Завтра мой представитель начнет переговоры. Уверен, они завершатся вечным миром.

Кто этот представитель - можно не уточнять, Дакан важно повел рукой в сторону Даски.

Предстоит самое настоящее шоу. Посол межзвездников, он же - секретный агент Союза Планет, вступит в переговоры со своим тростянским боссом. Хотел бы я присутствовать при этой беседе! Жаль, невозможно. Разве только попытаться разведать её содержание через Ауру?...

Желание ежедневно видеть Янис, говорить с ней, рассказывать о Земле, слушать её рассказы, наслаждаться мелодичным голоском не ослабевало, наоборот, крепло. Я и хотел встречаться с девушкой и, стыдно признаться, побаивался этих встреч...

Застолья в земном понимании этого слова, не было. Ни накрытого стола, ни стоящих вдоль стен столиков с угощениями, ни расхаживающих с подносами роботов - официантов. Все намного проще и удобней. Захотел тот же Нилуб полакомиться уложенными на блюдо и политыми остропахнущей приправой змееподобными рыбами - бросает взгляд. Рыба слетает с "насиженного" места, сама укладывается на десертную тарелочку, которая по воздуху подплывает к "заказчику". Или - захочет Углан испить шипучего напитка - облизывается. Тут же перед ним возникает наполненный бокал...

Одновременно с угощением - танцы. Никакой быстроты движений, никаких эмоций - пары передвигаются в замедленном темпе. Приседают, поднимаются на носки, поводят тремя руками. Дамы кокетливо шевелят бедрышками, маняще приподнимают двумя руками груди. Кавалеры манерно приседают на третью,заднюю ногу, кланяются...

И это называется - танец? Вспомнил искрометные, выразительные русские пляски, и на душе потеплело. Будто побывал на родной рязанщине.

Между тем, развеселившийся Дакан подхватил жену посла и вступил в круг. Он неизящно подпрыгивал, подбрасывая две передние ноги, ухватившись за талию партнерши двумя руками, третьей размахивал над головой. Будто собирался запустить камень в мозаичную стену. Подражая танцующим дамам, Надежда Павловна жеманно потряхивала пышными своими прелестями, приседала и кланялась.

К Янис подлетел "жених". Расставил три ноги, словно изготовился к старту, округло повел руками.

- Прости, сегодня не могу. Болею.

Отступление танцора напоминало бегство разгромленной армии. "Жених" поторопился затеряться в толпе. Видимо, отказ девушки на Трости, как и на Земле, считается позором.

- Здравствуй, Гера, - тихо и нежно поздоровалась Аура, не обращая внимание на стоящую рядом тростянку. - Ты не хочешь поговорить со мной?

Обида все еше гнездилась во мне, поэтому ответ прозвучал довольно неучтиво.

- Я не один... Познакомься. Янис, дочь Даски.

Девушки церемонно раскланялись.

Сейчас мне было не до тростянских танцев и не до развертывающейся на моих лазах политической баталии. Ибо "баталия" предстоящая мне - намного серьезней. И по развороту событий и по возможным последствиям.

"Конвоируемый" двумя девушками, я спустился с террасы в дворцовый парк.

Было довольно поздно, но над огромной территорией президентской резиденции подвешено искусственное солнце. Диковинные деревья, украшенные блестящими безделушками, словно земные новогодние елки, простирали голые лапы над аллеями и лужайками. Кустарники, окаймляющие аллеи, до такой степени переплелись друг с другом - образовали непроницаемый заборчик, в котором тонули удобные мягкие скамеечки и потаенные беседки.

Сопровождающие меня дамы больше молчали. Изредка окидывали друг друга изучающими взглядами. Словно дуэлянты перед схваткой. Мне пришлось говорить за троих.

Странно, но при взгляде на трехпалую, трехрукую и трехглазую дочь Даски я попрежнему не ощущал омерзения. Наоборот, небесного цвета её глаза излучали столько доброты и тепла, что все мои невзгоды и переживания тонули в них.

У каждого народа - своя мера красоты. Туземки прокалывают носы и губы, подвешивают разного рода украшения. У африканских негров - чем женщина толще, тем она симпатичней. Почему же девушка с планеты Трость должна подстраивать свою внешность под российские нормы?

Аура больше подходит к идеалу земной красоты. Почему же я стал смотреть на её прелести другими глазами? Вот сейчас гляжу и представляю себе... два конуса соединенных вершинами. Сразу пропадает очарование и появляется нечто вроде брезгливости. Не помогает ни красота, ни изящество, ни ум. А ведь совсем недавно я был убежден - люблю только Ауру, она - моя судьба, единственная женщина, которой я покорюсь....

Пятый раз мы прошли по кругу, с полчаса посидели в беседке. Я не умолкал. Янис иногда отвечала мне короткими фразами. Аура упорно молчала. Будто не она только что предлагала "поговорить".

Изучающие взгляды двух девушек превратились в откровенно враждебные. Еще немного и в дворцовом парке вспыхнет самая настоящая земная свара. За право обладание молодым, симпатичным владельцем завода железобетонных изделий. С двумя руками, ногами и глазами.

И вдруг я замер, проглотив очередной рассказ о красоте солнечного затмения на Земле.

А почему я решил, что враждебность двух женщин возникла на почве любви или нелюбви? Откуда всплыла идиотская мыслишка, ласкающая возросшее мое самомение? Вполне возможна и другая причина. Янис подставил мне Даска, Ауру - Оле. С определенными целями. Забраться в нутро замлянина, покопаться в нем - вдруг там затаились вредные "микробы".

- Почему ты замолчал? - забеспокоилась Янис. - Говорил, говорил и вдруг умолк. Что произошло?

Аура помалкивала. Она, наверно, догадалась о моих сомнениях, но присутствие тростянки не позволяло рассеять их.

Я принялся выкручиваться, выдумывая правдоподобные причины. Начиная от боли в горле и кончая головокружением.

Выручил меня... Даска.

- Вот вы где уединилсь? - весело засмеялся он, догнав нас на одной из отдаленных от дворца аллей. - А я подумал: удрали домой... О-о, оказывается помощница посла Межзвездной тоже любит уединение! - он присел перед Аурой. - После последней нашей встречи на Вампире, вы ещё больше похорошели...

- Благодарю за комплимент, - с трудом улыбнулась межзвездница. - У вас - замечательная дочь. Ее будущему мужу можно позавидовасть.

Упомянула о "будущем муже" и прострелила меня укоряющим взглядом. Дескать, какой же ты дурак, Гера, зря надеешься на взаимность тростянки, она - не для тебя... А вот я...

- О замужестве Янис говорить рано. Она ещё не сделала окончательный выбор. Множество претендентов на её сердце получили отказ... Прошу простить меня, но я вынужден похитить свою дочь. Президент хочет танцевать, а очередная его партнерша - Янис...

- Почему - очередная?

Мне почему-то страшно не хотелось оставаться с Аурой наедине. Будто она набросится на неверного возлюбленного с урекми, которые трудно, почти невозможно опровергнуть.

- Распорядитель дворцовых праздников ведет список дам высшего света, удостоенных внимания первого лица государства, - важно принялся об"яснять Даска. - Пришел черед моей дочери танцевать с президентом.

- Ну, если - черед, - неохотно уступил я. - Не смею противиться. Пожелание главы государства - закон для подчиненных. Для меня - тоже.

Подчеркнул особое свое положение на Трости. Я не подчиненный.

- Это ненадолго. После танца я лично доставлю похищенную на это же место. Посидите пока с помощницей посла в беседке, поговорите. Надеюсь, Герман Тихонович, вас не надо учить, как развлекать дам?

Мы с Аурой остались одни. Если не считать звезд, посеянных на небе.

Я был уверен в том, что танец Президента и Янис придуман для того, чтобы дать мне возможность откровенно поговорить с помощницей посла. Ну, что ж, пленник остается пленником, ему положено выполнять повеления хозяина.

Первой разорвала молчание девушка.

- Нам нужно о многом поговорить, - излишне громко продекламировала она. Так громко, что я недоумевающе огляделся. - В беседке - неуютно, гулять я устала. Лучше заберемся в посольскую машину, отдохнем... Ты не против?

Сомнения терзали мою душу. Конечно, не по поводу "отдыха" в посольской машине. С одной стороны - нежная и ласковая Аура. С другой - добрая и умная Янис. Кому отдать предпочтение? Может быть, не той и не этой - третьей, которая ожидает меня на Земле? Возвращусь, успокоюсь, войду в норму...

Ошибиться страшно: либо отправят в секретный Центр оружия тростян в качестве "мишени", либо в закрытую лабораторию межзвездников. На третий вариант - спасения почти нет надежды...

- Давай поговорим, - обреченно согласился я.

Аура повела меня не прямо к площадке перед президентским дворцом, где стояли "автомухи".. Она избрала кружной путь. Удивительно, девушка впервые на Трости, а знает дворцовый парк не хуже запутанных галлерей Лаборатории. Мы сворачивали то влево, то вправо, входили в помещения дворца и покидали их через другие двери. Находили лазейки в, казалось бы, сплошном кустарнике.

Наконец, вышли к стоянке.

В посольской "мухе" пахло духами Надежды Павловны. На сидении лежала её сумочка. Я машинально ощупал её. Так и есть - томик уголовного права с закладками. Не сомневаюсь - такая же книжка находится рядом с постелью. Следователь не теряет времени: обнимая тщедушного мужа, раз"езжая с ним по посольским делам, продолжает "повышать" свой профессиональный уровень.

Я тревожно огляделся. Не прячется ли Надя в машине, не подслушивает ли наш с Аурой разговор?

- Ты стал пугливым, - улыбнулась Аура. - Успокойся, Ион и его жена не скоро выберутся из дворца... Вообще-то, тебя можно понять. Углан весь Союз напичкал подслушивающими и подглядывающими "игрушками". В том числе, и беседку, где мы только-что сидели. Нисколько не сомневаюсь - не пройдет и десяти минут, как нас с тобой выследят и доложат о непонятном общении...

- Почему непонятном? - возразил я. И снова оглядел стоянку. - Я разговариваю с тобой по заданию Даски.

- Даска - мелочь, ничтожество. Вся власть в руках Углана... Поэтому, не станем терять дорогое время. Выслушай меня внимательно. Я прилетела не для того, чтобы помогать Иону. Он достаточно хитрый политик, обойдется без посторонней помощи. Моя задача - вызволить тебя из неволи. Когда все будет готово для побега - дам знать. Если согласен - ожидай.

Мне почему-то не хочется покидать Трость. Сложное чувство - хочется и не хочется. Не только из-за боязни попасть в лапы межзвездных экспериментаторов. Что-то непонятное приковало меня к Союзу Планет.

- Прежде, чем я решу, ответь на один вопрос.

- Пожалуйста.

- Почему тогда на Вампире ты оставила меня в пещере одного?

Аура задумчиво погладила пульт управления "мухи". Будто спросила у машины, что ответить на опасный вопрос? Потом прямо поглядела мне в глаза.

- Теперь мне понятна твоя отчужденность... Твое дело - верить мне или не верить. Силовое поле отбросило меня с такой силой, что я ударилась головой о валун и на какое-то время потеряла сознание. Когда пришла в себя, вокруг - тихо, только возле входа в пещеру за силовым полем стоит ещё один робот... Что я могла предпринять? Вывести его из строя? Поле отбрсит луч парализатора. Попытаться "продолбить" проход? Зряшная надежда. Если бы даже удалось это сделать, что дальше? Цилиндрик-пропуск остался у тебя... Возвратилась на "блюдо", бросилась к Оле, просила, плакала - ничего не получилось. Наставник посчитал достигнутое соглашение с тростянами дороже тебя... Вот и все. Ты веришь мне?

- Да.

Несмотря на утвердительный ответ - да, верю, полного доверия я не испытывал. Тогда, из пещеры, повернувшись, увидел прячущуюся за валуном девушку. Не лежащую без сознания - целую и невредимую. Ошибся? Нет, ошибки быть не могло.

Аура отвела взгляд в сторону. Все поняла.

- Кажется, ты совсем забыл меня. Понимаю, повлияло сочетание двух конусов. Мужчины всегда остаются мужчинами, смотрят на оболочку, не заглядывая в душу.

Я промолчал. Страшная усталость навалилась на плечи, сердце стучало ровно, без перебоев.

- Тебя интересуют наши замыслы? Могу успокоить. Визит Иона - обычное посещение нового посла. Так и передай Даске. И все же подумай над моим предложением. На Межзвездной тебя примут, как друга.

Аура открыла дверку "мухи". Осмотрелась.

- Пора идти... Ты - первый... Не на террасу - сбоку есть лазейка в кустарнике, ведущая в сад. Наверное, там тебя уже ожидают... До встречи, милый.

Я вышел из машины и шагнул к кустарнику. На душе - паршиво, будто там переночевал десяток кошек. Девушка вычислила меня и прямо заявила об этом. Не поняла только одного - я не собираюсь покидать Трость...

Глава 12

Я с нетерпением ожидал обещанной поездки в Центр оружия. Не потому, что меня так уж интересовали достижения тростянских ученых-оружейников. Просто накрепко засел в голове один из пунктов вампирского договора. О совместных с Межзвездной Лабораторией экспериментах на земном полигоне. Удастся проникнуть в тайну неведомого оружия - пригодится при возвращении на Землю.

Дождался!

В один из пасмурных осенних дней, наконец, получил официальное приглашение. Естественно, не написанное на глянцевитой бумаге с зототым тиснением - в устной форме. Вечером, после ужина, Янис пригласила меня в кабинет отца.

- Погуляй, доченька, подыши чистым воздухом в нашем саду. А мы с Германом Тихоновичем займемся делом.

Девушка с тревогой всмотрелась в непроницаемое лицо отца, хотела что-то сказать, но сдержалсь. Ограничилась гримаской, предупреждающей меня о возможной опасности. И ушла.

- Завтра утром будьте наготове, - отрешенно глядя в окно, посоветовал-приказал Даска. - Я уже как-то говорил о предполагаемой поездке в Центр оружия. Мне удалось убедить Президента в необходимости познакомить гостя Союза с достижениями наших ученых. Я имею в виду вас, дорогой Герман Тихонович.

- Спасибо. И вам, и Президенту. Буду ожидать вызова.

А в голове забарабанили молоточки. Почему Даска так смущается, почему прячет глаза? Уж не приглашает ли он "образец" для того, чтобы подставить его под ствол какой-нибудь волновой пушки? Удивительное все же существо этот трехпалый и трехглазый! Казалось бы, политический деятель просто обязан уметь лгать. С предельно искренними взглядами и наивным выражением лица. А Даска с ходу выдает себя.

Вот и сейчас беспокойно перебирает на столе кристаллы, заменяющие у тростян официальные и личные бумаги. Поглядывает в окно, косится на закрытую дверь. Будто хочет о чем-то предупредить меня, но не решается. Точно так вела себя несколько минут назад его дочь.

Значит, предстоит не просто экскурсионная прогулка в сопровождении опытного гида, он же - первый советник главы государства. Сослаться на недомогание, попросить перенести поездку на другой день? В моем положении самый разумный поступок.

И все же я решил не отказываться. Земные коллеги тростянских экспериментаторов будут счастливы узнать из моих уст о грозящем Земле "опыте". Заранее разработают "противоядие". А "следующего раза" может и не быть. Вдруг хитроумные политики раздумают допускать меня в строго засекреченные лаборатории.

- Форма одежды? Такая же парадная, как и на прием межзвездного посла?

- Что вы, что вы? - охотно принял шутку Даска, но за улыбкой спрятано все то же беспокойство. - Наденьте, конечно, не ваш поношенный костюм. Я распорядился снабдить ваш гардероб тростянскими нарядами. Можете выбрать комбинезон с выпушкой. Или - повседневную безрукавку...

Я подумал, посоветовался с Янис и выбрал комбинезон. Повертел в руке маленький излучатель, подаренный мне девушкой перед посещением президентского дворца. И со вздохом отложил его в сторону. Оружие все равно меня не спасет. Ну, ухлопаю пяток трехпалых - остальные мигом скрутят. Лучше не рисковать...

* * *

Центр оружия располагается в недрах планеты. Как об"яснил мне Даска, доступ в него строго ограничен, единственный пропуск - разрешение Президента. Гордясь своим влиянием, показал жетон, размером с нашу пятирублевую монету.

- Вложит сторожевой робот этот президентский знак в специальный прибор - на экранчике появится факсимиле Дакана. Не проявится - не пропустят. Мало того, отправят в ведомство Углана... Страшное ведомство. Самому злейшему своему врагу не посоветую попадать туда.

Выехали рано - часов в семь по московскому времени. К лифту Центра нас доставили на необычной "мухе". Она не скользила по поверхности и не летела по воздуху - передвигалась скачками. На подобии блохи. Каждый такой прыжок - два километра. Удивительно, но ни тряски, ни подбрасывания я не ощущал. Возможно, по причине огромного напряжения, когда ежеминутно ожидаешь подвоха. Не зря ведь гримасничала Янис и странно вел себя её отец.

Лифт уже ожидала пассажиров. В высшей степени комфортабельная кабина: покойные кресла, бар с напитками, столики. На стене экран. Желаешь посмотри эротическое шоу или концерт визг-музыки.

В одном из кресел развалился насупившийся Углан. В другом потирает морщинистый лоб Нилуб. Кажется, сановники не особенно довольны моим вторжением в святая святых оборонного комплекса, но выражать недовольство побаиваются. Как же - разрешил сам Президент! Попробуй покритикуй Дакана мигом либо окажешься без головы, либо - на ступеньку ниже по должности.

Похоже, всех нас мучили одни и те же сомнения.

Зачем Даске мое присутствие при осмотре нового оружия? Если для того, чтобы использовать меня "по назначению" - в виде подопытной крысы, то избран слишком сложный способ. Гораздо проще - связать, одурманить какой-нибудь гадостью и доставить в Центр под конвоем вооруженных роботов.

Тогда мне в голову не приходила мысль о "дальнем прицеле" политика. На носу - президентские выборы. Кандидаты - Даска, Углан и Нилуб. Вот и придумал хитроумный папаша Янис - выставить в качестве дополнительного довода землянина. Пусть почешутся глава службы безопасности и главнокомандующий вооруженными силами Союза. Поймут, что даже Земля на стороне Даски. А если полигон "за", то, следовательно, "за" будет и Межзвездная Лаборатория.

А я грешил на более примитивное намерение - подставить меня под прицел нового оружия...

Путешествие в глубины Трости, кажется, займет немалое время. Я успею продумать сложившуюся ситуацию и изобрести несколько вариантов своего дальнейшего поведения. Изобразить святую невинность либо - понимание намерений тростянских деятелей?

Скорей всего, лучше - первое.

Даска прошел вглубь салона. Я скромно примостился возле закрывшихся дверей. Еще раз приказал себе больше слушать, меньше говорить. Да, нет, возможно - вот и весь запрограммированный набор фраз.

Кабина вдрогнула, будто лошадь, которую подбодрили острыми шпорами, и провалилась в неизвестность. Остановилась и двинулась по горизонтали. Новый провал. Еще одна "поездка".

Каково же было мое удивление, когда буквально через четверть часа дверь отошла в сторону. Ничего себе - скоростенка! Можно сказать, к центру планеты добрались почти мгновенно. Если соотнести прыгающую "муху" и космическую скорость лифта можно легко вообразить себе убийственную мощь нового оружия.

Вообразил. По телу потекли струйки пота, в горле пересохло. Что ожидает Землю, какой катаклизм? Организуют нелюди очередной военный конфликт между противоборствующими группами государств, подсунут обоим новое оружие, пострашней ядерного. Внедрят образцы новых гитлеров и черчилей. И станут в своих лабораториях подсчитывать и анализировать.

Охваченный горькими предчувствиями, я автоматически следовал за тройкой "кандидатов в президенты". Шел автоматически, перемалывая в сознании тревожные мысли. Будто лотерейные билеты в вертящимся барабане.

Мы пересели ещё в одну "муху". На этот раз - остекленную. Помчались по тускло освещенным галлереям. Поминутно меняя направления. Вправо, влево, вверх, вниз. При всем желании не запомнишь. А хотелось бы на всякий случай зарисовать "маршрут" в натренированной памяти свременного бизнесмена.

Углан попрежнему хмурился. Нилуб протирал во лбу дырки. Даска задумчиво обшаривал взглядом встречные ниши и роботов-охранников. Что-то напевал, изредка поглядывая на экран переносного визира. Будто ожидал известия об отставке Дакана и своего возведения на президентский помост.

В подобной компании легко либо свихнутья, либо уснуть.

Очередная пересадка. С "мухи" в кабину ещё одного лифта. Меньший её об"ем и отсутствие кресел свидетельствует о близости конечной "станции".

Неожиданно Углан заговорил. Отрывистым, командным голосом.

- Обязан предупредить. Строжайшая тайна. Государственного значения. Ни единного слова. Друзьям, родным, женам, детям. Нарушение карается законом. Военного времени.

До чего же знакомые словосочетания. Лично мне слышать их не удалось возраст не позволил. Рассказывал отец и один пожилой бизнесмен, с которым я познакомился во время очередных "посиделок" деловых людей новой Москвы.

Даже высокая цивилизация не с"умела отделаться от груза прошлого.

Нилуб забормотал что-то подтверждающее суровое предупреждение "друга". Даска невежливо поморщился. Мне показалось - Углан обратился не к своим друзьям-противникам, а к невесть какими судьбами проникшему в засекреченную область Союза землянину.

Еще одна пересадка. На этот раз оболочка небольшой "мухи" выполнена из непрозрачного материала. Мягкого наощупь, но я почему-то уверен - выдержит ядерный взрыв.

Кажется, многочисленные пересадки имеют ещё одну цель - накачать у посетителей побольше страху. Стыдно признаться, но в применении ко мне эта цель достигнута - коленки дрожат и в горло будто загнали вонючий кляп.

А Углан продолжает долбит предупреждениями об ответственности, ссылками на законы, карающими за болтовню и прочие прегрешения более мелкого масштаба. Нилуб аккомпаниует ему голодным ворчанием. Активно терзает свой облысевший затылок.

"Муха" остановилась возле... глухой стены. Нилуб выступил вперед, пробормотал что-то смахивающее на шаманское заклинание, вложил указательный палец в едва заметную выемку. Участок стены беззучно отошел в сторону.

Мы очутились в зале... Впрочем, понятие "зал" в применении к огромному плато, вырубленному в недрах планеты, звучит как-то упрощенно. В центре на постаменте высится небольшой прибор напоминающий сложного очертания раковину, одним концом нацеленную на дальний "отсек", вторым - на вошедших.

Ощущение - не из приятных. Чувствуешь себя мишенью, в которую вот-вот вонзятся неведомые стрелы. Или - пронизают смертельные лучи.

В дальнем конце зала передвигаются какие-то силуэты. Несколько тростян в форме армии Союза скучающе сидят возле постамента. Ожидающе поглядывают на экраны приборов с пульсирующими стрелками и перемигивающимися огоньками.

Интересно, на ком изобретатели собираются проводить испытания? Единственная достойная цель - образец, доставленный с Вампира. То-есть, я. Снова колючий страх принялся раздирать внутренности, мерзкими гусеницами расползся по вспотевшему телу.

- Где же подопытные образцы? - потихоньку спросил я Даску. - Может быть - я?

Углан просверлил взглядом наивного землянина, угрожающе забормотал уже набившие оскомину предупреждения. Он чем-то напомнил мне Надежду Павловну та тоже изрекала грозные истины уголовного права. Ради Бога, пусть сажают за решетку, приговаривают к любому сроку заключения, только не ставят напротив жерла "раковины"!

Даска вынужденно засмеялся.

Инициативу перехватил Нилуб. Я впервые услышал его голос, похожий на невнятные всхлипывания кузнечных мехов. Ораторским искусством главнокомандующий явно не обладал. Да и зачем оно полководцу, лексикон которого ограничен командными словечками?

- Оружие... так сказать... не для убийства. Оно поражает нервные центры... так сказать... живых индивидумов и роботов... Лишает способности... так сказать... защищаться... На время.

Обычный набор нелепостей, из которых выпирает только "так сказать". Я состроил умилительную улыбочку. Ах, какие на Трости талантливые изобретатели!... Ах, какая неординарная идея пришла им в светлые головы!... До чего же счастлив народ, во главе которого стоят такие полководцы!

Забросал главнокомандующего примитивными комплиментами, на которые может клюнуть только полный идиот. Нилуб клюнул. Выждав полного его размягчения, я невинным голосом задал внешне безобидный вопросик.

- И на сколько времени живые существа превращаются в ходячих паралитиков?

Главнокомандующий принялся мучительно долго втирать в бугристый лоб непонятный интерес землянина. Даска передвинулся ближе ко мне и оказался между мной и двумя генералами. Будто загородил от опасного "излучения".

- Практически один день. Зависит от регулировки поражающего фактора. Вы, Герман Тихонович, выразились не совсем правильно. Никаких паралитиков не получается - просто солдаты и офицеры армии противника начисто лишаются агрессивности. У роботов стирается введенная в них программа. Вот и все.

- Значит, один день? - невинно спросил я, приняв облик первоклашки, попавшего в аудиторию института. - И - не больше?

- Если точней - от одного до десяти суток.

Бедный Даска! Грешник, поджариваемый на раскаленной адовой сковороде по сравнению с ним - счастливчик. По лицу ползут красные пятна, третий глаз вообще закрыт, два остальных превратились в узкие щели. Он вынужден лгать по должности, по высокому своему положению. И - откровенно стыдится вранья.

Прокомментировать парализующие свойства тростянского оружия я не успел - в напряженную беседу вломился Углан. Именно, вломился. На подобии дикого жеребца, не знающего ещё удил и плетки.

- Испытания проводятся на бандитах и насильниках. Поэтому не нарушаются ни права человека, ни моральные устои. Кстати, двое из поопытных экземпляров - гангстеры, напавшие на Межзвездную и похитившие земной "образец". Суд вынес приговор - пожизненная ссылка на необжитую планету. Они предпочли участие в эксперименте. Совершенно добровольно.

Явное вранье! Под прицелом раковины - никакие не бандиты. Кто они мне предстоит выяснить. Если не сейчас, то в ближайшем будущем.

- Добровольно? - усомнился я. - Им сказали о целях испытания и возможных последствиях?

- Почти добровольно, - уточнил Углан. - Острые меры воздействия не применялись.

Острые - понятно, а как быть с "тупыми"?

Подумал и притормозил опасное любопытство. Зачем мне эта миротворческая деятельность? Расспрашивать, уточнять, иронизировать? В высших цивилизациях, до уровня которых матушка-Россия скорей всего не доползет, свои нравы и обычаи, свое уголовное и гражданское прево. Мне ли, пришельцу из древних веков, ковыряться в святая святых тростян и межзвездников?

Глввное выяснилось. Похоже, я вовсе не живое, мыслящее существо некий бесправный"образец", созданный внеземной цивилизацией, об"ект сложного и об"емного эксперимента, полигоном для которого служит целая планета. Зря пыжатся наши ученые и политики - все, что они делают, им подсказывают экспериментаторы. Уничтожаются миллионны людей - указание свыше. Разгоняет Президент собственный парламент - повеление из Космоса. Проводится грабительская приватизация - так приказано.

Попробуй не подчиниться - угробят за милую душу. Как это у них принято - размонтируют, реконструируют?

Мне повезло - удалось проникнуть в самую глубину задуманного эксперимента. Вначале - в недра Межзвездной, теперь - на испытательный полигон Союза Планет. Зачем взбрыкивать, настораживая хозяев? Не трепыхайся, помалкивай и мотай на несуществующий ус. Авось, добытые сведения пригодятся на Земле, куда я непременно вернусь.

Пока я раздумывал и прикидывал, между Даской, с одной стороны, и генералами - с другой, разгорелся спор. Углан и Нилуб, об"единившись, штурмовали ближайшего советика Президента. Добивались скорейшего переноса испытаний на планетный полигон. Даска изо всех сил отбивался. Считал подобную акцию преждевременной. Заключенный с Межзвездной Лабораторией договор ещё не приобрел законную силу.

Какой там договор, отмахивается Нилуб, межзвездники разгромлены, остается захватить полигон. Для этого необходимо новое оружие.

Углан вторил ему: нужно спешить, противник придет в себя и может нанести мощный удар по столице Союза. Чем отвечать?

В азарте словесного сражения обе стороны начисто забыли о невольном свидетеле. А я подбадривал спорщиков восторженными взглядами и не менее восторженными восклицаниями. И мучительно напрягал слабеющие от наплыва информации мозговые извилины.

Нужно не просто запомнить - отсеять словесную шелуху, выбрать из неё "зернышки".

- К тому же, вами ещё не завершена проверка оружия на полигоне Центра, - твердил советник, угрожающе размахивая тремя руками. - Я просмотрел протоколы последних испытаний. Поражаются далеко не все нервные клетки, "образцы" слишком быстро возвращаются в нормальное состояние. Приступать к полномасшабному эксперименту рано.

- А кто позволил изучать совершенно секретные материалы? - грозно спросил Углан. За его спиной тут же появились три робота с излучателями. Сегодня же обращусь к Президенту с просьбой разрешить привлечь вас к ответствнности.

- Меня не так легко взять, как вы думаете, - насмешливо отреагировал Даска, кивнув на появившуюся из ничего группу телохранителей. Тоже роботов. - Руководство Высшего Совета Союза не подотчетно даже Президенту. Наоборот, Президент подотчетен нам. Вместе со службой безопасности и вооруженными силами.

Назревало столкновение, исход которого легко предугадать: против нескольких телохранителей Даски мордовороты Углана, к которым могут присоединиться служащие Центра.

Нилуб помалкивал, демонстрируя полную аполитичность армии. Дескать, мы защищаем границы космического об"динения, разные дрязги в верхах нам - до фени. Но мне казалось - блеф, не больше: главнокомандующий, конечно, симпатизирует реальной власти в виде Президента.

Я не вмешивался в спор высших чиновников. Думал о горькой судьбе родной Земли, жители которой - простые марионетки. Без права голоса, без малейшей возможности решать собственную судьбу. Дернет тот же Оле за невидимую ниточку - капитализм, дернет Даска за другую - социализм. Потянет свою "леску" Углан - фашизм. Нажмет клавишу Нилуб - война.

Что может сделать несчастный "образец", случайно очутившйся на орбите экспериментаторов? Любое мое вмешательство в разворачивающиеся события сродни почесыванию пяток "авторам".

И все же я решился. Конечно, не на прямое противодействие - на сбор компромата. Кое-что уже сделано - Центр оружия существует, новый кровожадный аппарат высится на постаменте, немедленной интервенции против землян ожидать маловероятно...

Тем более, что Углан отступил. Дружески похлопал Даску по плечу. Дескать, извините, я малость погорячился. Даска ответил тем же похлопыванием, сдобренным понимающей улыбочкой.

Мордовороты и телохранители спрятали излучатели и отошли за постамент.

- Мне хотелось бы познакомиться с подопытными образцами... Любопытство заело. Что они из себя представляют до проведения опыта и что будут представлять после него.

Этакое наивное желание пацана, попавшего в профессорское общество. Дяденька, дай поглядеть на крысочек в клетке... Родненький, позволь дернуть вон за ту веревочку...

Спорщики затихли, будто я своим вопросом заткнул им глотки. Переглянулись. Ох, до чего же им не хочется пускать меня к "мишеням"! Но не допустить - расписаться в том, что совершается нечто аморальное, недозволенное. Соответственно, насторожить землянина, превратить наивность в подозрительность.

Первым понял безвыходность создавшегтся положения Даска.

- Пожалуйста, Герман Тихонович, - пожал он плечами. - От гостя и друга - никаких секретов. По заверению управления безопасности подопытные существа - примитивные бандиты... Впрочем, Углан уже говорил об этом. Не стану повторяться.

Медленно двинулись к мишенному помосту. Впереди, как и положено, "безопасность", за ним - Даска под руку со мной. Шествие замыкает "армия". Впечатление - меня и Даску генералы ведут на казнь. Ну, я - понятно, случайно заброшен в самую сердцевину намечаемого эксперимента. А Даска с какого боку-припеку?

Возникла ещё одна тема для размышлений...

* * *

Дальний конец зала, противостоящий зловещей раковине, представляет из себя некий полукруг, приподнятый над полом. На подобии сцены в сельском клубе. Вместо задника - глухая стена из неизвестного мне материала. Видимо, предназначена для локализации парализующих лучей.