Голоса на ветру

* * *

Где-то здесь записи Данило Арацки прервала мучительная пауза, а через несколько месяцев он продолжил их одной-единственной фразой, которая, к изумлению Дамьяна, не имела отношения ни к Арацки, ни к его матери и звучала так: «Жил он долго и превратился в человека с собачьей душой…»

Кто? Кто-то из Мартиных? Главный врач клиники Рашета? Следователь с Голого острова? Даже через много лет ему не удалось разгадать тайну Человека с Собачьей Душой, и он бросил попытки, взволнованный предсказанием Симки Галичанки, что «после войн рыбы будут плавать по улицам Караново, но ни ее, ни Веты, ни многих других больше не будет, и из всех Арацки останется только трое мужчин».

Опершись на локоть, Данило пытался взглядом поймать тень Луки Арацки, однако вместо славного старца видел широко раскрытые глаза Веты и слышал звук капель с ее волос, которые жители Караново помнили и тогда, когда всё другое уже было забыто: страшная, ледяная зима третьего года войны, и голод, и страх, и Вета, в ужасе бегущая к реке, в которой она в свои шестнадцать лет исчезла навечно.