Голоса на ветру

* * *

В редеющей темноте нью-йоркской ночи Данило показалось, что за последние несколько часов он прошел все те пути, по которым веками с гордостью ступали Арацки, уверенные, что где-то в конце их ждет покой.

Но покоя не было – ни в них самих, ни вокруг.

Рыжик рыдал дни и ночи напролет, искал Вету, но не находил ее даже во сне, он страстно мечтал о прикосновении ее руки, о нежности ее голоса, которым она звала его обедать или спать.

– Рыжик! Рыжик, иди сюда! – Годами он продолжал слышать ее голос, но ее самой не было, не было до тех пор, пока ему не начали являться Арацки.

На этот раз Вета должна была быть где-то поблизости, потому что сквозь вой сирен пожарных машин и голоса пьяниц пробивались звуки капающей с ее волос воды. «Неужели возможно, что волосы у нее до сих пор мокрые, – пронеслось у него в голове, – что в толпе теней она все еще стоит и ждет, что я скажу ей, куда им идти?»

У них действительно нет могил, в которые они могли бы вернуться! Но ведь не он выдумал войну, в которой Лука Арацки улетел на небо, Вета исчезла в воде, Стеван кончил жизнь висящим на иве возле той же самой реки, в которой его дочь начала свое вечное путешествие по подземным и надземным водам этого света. Разве это его вина?

Одуревший от духоты нью-йоркского неба, шумного дыхания спящей незнакомой женщины и вспышек световых потоков в вышине, доктор Арацки стал молить и Бога, и дьявола, чтобы тени Арацки обрели покой, а он сам смог заснуть.

Но сон все равно не шел.

Слышался шум города в глубине, шорох копошащихся в углу комнаты теней и звук воды, капающей с волос Веты.