Городская Ромашка (СИ)

Глава 33

Снег блестел под ярким солнцем, лыжи скользили весело и легко. Пологой дорогой войско спустилось с Соколиного перевала, и теперь приближалось к Вестовому. Сначала показалась из-за холма крыша поселковой школы, а потом воины увидели спускающиеся почти к самому берегу Родны аккуратненькие домики поселян.

- Вот мы и дома! - улыбнулся Тур.

Ромашка вглядывалась в лица встречающих - высматривала среди них тетушку Звану, Димку, Веселинку. Мать Тура она увидела почти сразу - та стояла в теплом платке, подняв к лицу руки. Мгновенно Ромашка ощутила себя виноватой - ведь ушла без спросу, заставила поволноваться так по-доброму принявшую ее в свою семью женщину. Рядом с тетушкой Званой девушка заметила мать Мирослава - та уже нашла взглядом своего мужа и ждала, пока войско подойдет ближе, пока воевода сможет наконец обнять жену. По тому, что в лице Любимы не было страха и растерянности, Ромашка поняла, что поселян предупредили, кто останется в городе. Оттого Любима и не искала в толпе своего сына - знала, что не найдет.

Встреча была бурной, радостной: тетушка Звана плакала, Димка прыгал от радости вокруг Тура и девушки. Потом все жители Вестового разошлись по домам, а воеводы, все, кроме Вояра, повели отряды дальше - в Долину Ручьев, в Гористое, в Лесичанск. Бравлин же со своими бойцами отправился в Родень. Увидев среди роднянских темную фигуру Сивера, Ромашка в который раз удивилась: почему его тоже не оставили в городе?

Оставшаяся часть дня и весь вечер, как и следовало ожидать, прошли в разговорах - тетушка Звана и Димка все расспрашивали Тура с Ромашкой. Уж и стемнело, а лучина еще долго горела в кованом светце на столе. Ромашка больше отмалчивалась, а Тур говорил и говорил, и девушка вслушивалась в его слова, будто бы снова переживая все то, что произошло с нею во время похода. И уж в который раз гадала о том, как же там сейчас в городе без них, все ли спокойно?

Почему-то Ромашка думала, что после похода в город все изменится, но жизнь в Вестовом текла по-старому, лишь на посиделках девушки расспрашивали молодых парней о походе, о городах, и те отвечали на вопросы, рассказывали, смягчая тона и опуская подробности, могущие смутить или расстроить нежных, выросших в любви и заботе девушек. И который раз Ромашка рассуждала про себя, что совершенно зря длиннокосым поселянкам не рассказывают всего, но мужчины были другого мнения, и девушка, конечно же, не высказывала своего несогласия. Ее-то как раз никто не расспрашивал, так что и наболтать лишнего она не могла. Вообще Ромашка заметила, что остальные девушки, которые раньше дружелюбно к ней относились, теперь смотрят как-то странно. Она не могла понять - отчего, да Веселинка объяснила:

- Они думают, что ты в поход за Мирославом пошла. Я-то знаю, почему ты так поступила, но остальные… Да и Людка их науськала, наговорила всякого. Я уж пыталась с нею спорить, но почему-то ей верят больше. К тому же все они считают, что ты неправильно поступила, что пошла вслед за войском.

Неправильно… Так думали не только бывшие приятельницы Ромашки, но и все взрослые женщины, без исключения, и мужчины тоже. Только тетушка Звана ее понимала, хотя и не одобряла опрометчивого поступка, да Веселинка… "По крайней мере, у меня есть одна верная подруга" - размышляла Ромашка, в то время как Веселинка сидела рядом с нею на лавке у стены, с вызовом глядя на каждого, кто приближался к Ромашке, готовая, в случае чего, встать на защиту. И Ромашка была бесконечно благодарна ей за понимание и заступничество - с Веселинкой она не чувствовала себя такой одинокой среди девчат. К тому же на посиделках почти постоянно теперь присутствовали мужчины, среди которых был и Тур, и молодой Невзор. Да и Димка тоже сидел тихонько возле названного брата, слушая в который раз рассказы воинов.

А вот днем, когда молодежь затевала игры в снегу, Ромашка в них не участвовала - там уж ни Тур, ни Веселинка не могли ее оградить от обидных слов, которые бросала ей ревнивая Людмила, от хихиканий и насмешек, и девушка чаще сидела дома, под окошком, шила или вышивала, и думала все о том, как там сейчас Мирослав, все ли у него хорошо.

Прошло недели две с того дня, как войско под командованием Бравлина перешло через Соколиный перевал, направляясь обратно, к родным поселениям. Ромашка, как и обычно, сидела за вышивкой, когда с улицы вошла тетушка Звана, сняла теплый платок и принялась расстегивать тулуп.

- Вояр с Любимой к старейшине пошли. Не иначе как за новостями.

Девушка встрепенулась, но плечи ее тут же поникли: к отцу и матери Мирослава она не пойдет спрашивать, а как иначе можно узнать, что передали из города? "У старейшины спрошу" - решила для себя Ромашка, и с того момента не столько вышивала, сколько в окно погладывала, поджидая, пока родители Мирослава вернутся от старейшины домой. Где-то через полчаса она заметила Вояра и Любиму, идущих по заснеженной улице к дому у реки, и начала потихоньку собираться.

Тетушка Звана за сборами наблюдала, потом сказала:

- С тобой пойду.

Легкие пушинки снега кружились перед глазами и падали на плечи, на руки. Вокруг - сияющая белизна, среди которой темнеют бревенчатые избы да широкие стволы старых деревьев. Дом старейшины, с запорошенной снегом крышей, стоял на окраине, и подходя ближе, Ромашка стремительно теряла уверенность. Не то, чтобы она побаивалась старейшину Светозара, но девушка совершенно не представляла, как обратится к нему с вопросом о сыне воеводы Вояра. "Почему у родителей его не узнала?" - спросит старейшина, и что тогда ей отвечать?

Потому шла Ромашка все медленнее и медленнее, а мать Тура ее не торопила. Они были уже недалеко от цели, когда из дома старейшины вышел человек в темном тулупе и черной меховой шапке. Ромашка не сразу узнала его, но едва поняла, кого видит, прибавила шагу.

- Сивер! - окликнула девушка, и человек обернулся. Хмуро поглядел на спешащую к нему Ромашку, потом заметил позади нее тетушку Звану, и лицо его стало несколько приветливей.

- Сивер, здравствуй! Как хорошо, что я тебя встретила! - на одном дыхании выпалила девушка, на что Сивер недовольно буркнул "Здравствуй", и замолчал. Тетушка Звана была еще далеко, потому, наверное, Сивер и не хотел растрачивать без того мизерный запас доброжелательности на Ромашку.

- Я слышала, у старейшины новости есть из города, - осторожно начала девушка. Сивер даже не кивнул - просто угрюмо смотрел на нее, ожидая продолжения. Наверное, в другое время такая реакция, вернее полнейшее отсутствие реакции, обескуражила бы Ромашку, но не сейчас: девушка решительно была настроена узнать у Сивера все, что ему известно, а потому и обошлась без намеков и предисловий:

- Расскажи мне, пожалуйста, что там. Тебе ведь старейшина сказал, да?

Неизвестно, ответил бы Сивер Ромашке или нет, но как раз в это время подошла тетушка Звана и с теплой улыбкой остановилась за спиной девушки. С нею Сивер поздоровался вежливо.

- Здравствуй, здравствуй, - улыбнулась мать Тура. - Мы к старейшине за новостями шли, но уж раз тебя встретили, так наверное не будем старейшину Светозара нашего беспокоить.

Сивер нахмурил темные брови, уже понимая, что ему не отвертеться от расспросов.

- Да там нечего рассказывать, - пробормотал он. - Все у них хорошо. Пару раз стычки были с городскими - там несколько человек украли оружие и беспорядки учиняли. Но обошлось без крови - наши все живы, здоровы.

Ромашка и тетушка Звана слушали, затаив дыхание, и вздохнули облегченно, когда Сивер сказал, что живы. И тут же принялись благодарить его наперебой. Напоследок, когда Сивер решил, что может уже уйти, тетушка Звана сказала ему:

- Ты если что узнаешь - передай нам, будь добр.

Сивер согласно кивнул.

Звонкие ручьи бежали по бороздкам в черной земле, все еще укрытой кое-где потемневшим снегом. Кругом - грязь, слякоть - неизменные спутники начала весны. Зато солнце светит уже не по-зимнему, да воробьи чирикают куда веселее, и от этого легче и теплее становится на сердце.

Обутый в высокие сапоги, Сивер шел по грязной улице, шел медленно, неторопливо, словно еще сомневаясь - а туда ли идет? Спустившись с крыльца дома старейшины Светозара, Сивер сразу вспомнил просьбу тетушки Званы, и направлялся теперь по улице к ее дому. Идти туда ему не то чтобы не хотелось - Сивер и сам понять не мог, отчего ноги все норовят свернуть в сторону, но раз уж пообещал…

Сивер поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открылась почти сразу же, и на пороге появилась Ромашка в вышитой сорочке, поверх которой была надета вязаная безрукавка серой шерсти, перехваченная на талии плетеным пояском с деревянными бусинами. Серые глаза Ромашки уставились на Сивера с испугом.

- Сивер? - вопросительно произнесла она, словно не веря собственным глазам.

- Здравствуй, - ответил Сивер, и девушка, тут же смутившись собственной невежливости, поздоровалась с ним и пригласила войти. Сивер снял шапку, вытер подошвы сапог о подстеленную рогожку и переступил порог. Огляделся и понял, что кроме Ромашки в доме никого нет.

- Ты одна? - напрямую спросил он.

- Да, - кивнула девушка. - Тетушка Звана к соседке вышла, а Тур с Димкой у кузнеца - что-то им там надо.

- Ну, - Сивер нахмурился, - тогда я попозже зайду.

Он уж собирался выйти, но Ромашка остановила его вопросом:

- Так ты к тетушке Зване пришел? Ты погоди, я ее позову!

Девушка вскочила в валенки и, сдернув тулупчик с крючка, принялась его на себя надевать.

- Я новости передать зашел, - объяснил Сивер.

Ромашка замерла, тулупчик так и остался не застегнутым.

- Что-то случилось? - тихо, осипшим вдруг голосом прошептала она.

- Да нет, ничего не случилось, - пожал плечами Сивер. - Просто просила меня тетушка Звана, чтобы если будут новости - передал. Вот я и зашел.

- А-а-а… - протянула Ромашка, одновременно переводя дыхание. Видно, и правда напугалась. Девушка глубоко вздохнула и, бросив Сиверу: "Я сейчас, подожди минутку" - выскочила на улицу.

Сивер остался ждать. Он снял тулуп, повесил его на крючок и, поколебавшись недолго, прошел и сел на лавку у стола. В горнице было чисто, прибрано, от прикрытой вышитым полотенцем глубокой глиняной миски вкусно пахло пирогами. На лавке под окном лежала спешно брошенная вышивка - льняная сорочка с уже изукрашенным ярко-красным орнаментом подолом и воротом. На рукаве же Ромашка, по-видимому, только начала вышивать, и ткань была натянута на деревянные пяльцы. Сивер поднялся с лавки и подошел к окну, склонился над вышивкой, разглядывая узоры. "Неплохо, - сказал он сам себе. - Совсем не плохо". Быть может, вышивки Ромашки уступали работам других девушек, которые вышивать учатся с самого детства, но для новичка, впервые взявшегося за пяльцы меньше года назад, девушка делала серьезные успехи. По крайней мере, украшенную ее вышивкой сорочку можно было без стеснения носить.

Внезапно внимание Сивера привлекла маленькая, узкая полоска ткани, на которой он приметил легко угадываемые в вышитых узорах обереги. Ему было интересно рассмотреть ленточку поближе, но не решился трогать - даже если Ромашка так неосторожно оставила свою работу на лавке, лучше не прикасаться, ведь кто знает, для чего и кого она предназначена? Вдруг чужие руки нарушат волшебство так искусно и заботливо созданного оберега?

"Может, лента для волос? Только знаки на ней не женские… Для Тура или Димки? Ну, это вряд ли. А может просто тренировалась?" Присмотревшись к вышитой ленточке, Сивер подумал, что не стала бы девушка просто ради обучения вышивать такие знаки. Тетушка Звана, что учила Ромашку рукоделию, обязательно объяснила бы, что к чему. "Таки для кого-то вышила" - заключил Сивер, и даже приблизительно догадывался, для кого, но отчего-то подобные догадки его не радовали.

Едва Сивер вновь присел на лавку, дверь отворилась. Тетушка Звана радостно поприветствовала гостя, тут же предложила ему пирогов с чаем да сказала Ромашке на стол накрыть. Девушка молча поставила кипятиться воду и выставила на середину столешницы миску с пирогами.

Сивер наблюдал за этим несколько смущенно. "Всего-то зашел пару слов передать, а тут" - думал он, глядя на радостную суету вокруг незваного гостя, коим он и являлся. Понимая, что расспрашивать его не будут - накормят сначала досыта и напоят, Сивер решил все-таки поскорее рассказать все, что узнал от старейшины, да постараться не надолго задержаться в этом доме. Правда, уходить ему не хотелось, но Сивер считал, что и так учинил достаточно переполоха.

- Светел деду своему передал, чтобы саженцы уже везли - у них там теплеет быстрее, чем здесь, так что скоро начнут на пустыре деревца высаживать вместе с городскими, теми, кто остался. Несколько семей на хуторе живут - их приняли хорошо, дома строить помогают. Вот так. А утечки все нашли и перекрыли, так что через несколько лет, возможно, всю мертвую зону и засадят.

- Ну и хорошо, - одобрила тетушка Звана. - И что городские помогают - тоже правильно: сами натворили, вот теперь пусть и работают, жить учатся по-человечески!

Ромашка же молчала. "Ждет, чтобы я про Воярова сына рассказал" - решил Сивер. Но даже если бы он и хотел передать девушке весточку от Мирослава - все равно не смог бы: старейшина Светозар ничего конкретно о сыне воеводы не сказал. "А ведь старейшина родителям Мирослава весточки от него передает. Что ж Ромашка у них не спросит?" - этот вопрос показался самому Сиверу интересным, но раз уж даже тетушка Звана предпочитала расспрашивать его, Сивера, а не Любиму, мать Мирослава, значит, были на то причины. А может, на самом деле, не ради Мирослава интересовались мать Тура и ее приемная дочь новостями из города? Этого Сивер уж никак наверняка знать не мог.

Он честно рассказал все, что узнал от старейшины, а напоследок сказал:

- Вроде как обещали до посевной вернуться.

Но до посевной оставалось еще почти два месяца. Сивер заметил, как вспыхнули радостью и тут же погасли серые глаза городской Ромашки.

Дней через десять Сивер вновь приехал в Вестовое к тамошнему старейшине. И снова зашел к тетушке Зване с Ромашкой, новости передать. От угощения он отказался, но совсем не потому, что Тур был дома - Сивер и сам толком не знал, почему: ведь хотелось остаться ненадолго, посидеть за столом в гостеприимном доме, но… Не более пяти минут Сивер делился новостями из города, а потом попрощался быстро и вышел.

После того, как стаял снег, легкие заморозки еще пару раз прихватывали землю - зима все еще напоминала о себе коркой льда на лужах и пронизывающим холодным ветром, но вот уже несколько дней погода стояла солнечная, ясная. Кое-где пробивалась уже зеленая травка, в воздухе звенел веселый щебет, небо сияло голубизной. Сивер то и дело ловил себя на том, что начинает поддаваться настроению окружающей природы и улыбается непонятно чему. Он вспомнил, как тетушка Звана с Ромашкой уговаривали его посидеть с ними за столом, и улыбка стала шире. "Вот дурак так дурак, - сказал Сивер сам себе. - Это ведь они не тебе радуются". Но, сколько Сивер не убеждал себя, что привечают его в доме тетушки Званы только из-за новостей, которые приносит он от старейшины, подобное самовнушение не помогало, и настроение по-прежнему оставалось приподнятым.

Родна разлилась и в низине, у Долины Ручьев, вышла из берегов, затопив луга. В Вестовом же вода не добралась даже до дома родителей Мирослава, только поднялась высоко, и если раньше от обрыва до воды оставалось еще около метра, то теперь вода стояла вровень с высоким берегом. Ромашка прогуливалась по берегу реки, стараясь, правда, не приближаться к дому воеводы - чувствовала, что родители Мирослава не рады будут ее видеть. Почему так получилось - Ромашка не знала наверняка, но одна догадка у нее была. "Все дело в том, что я - городская" - думала девушка.

Она видела, как с крыльца дома воеводы сошла белокосая Людмила и неторопливо пошла по дороге, плавно покачивая бедрами. Увидев Ромашку, Людмила самодовольно улыбнулась и тут же отвернулась, прошла мимо соперницы, не поздоровавшись. Ромашка лишь пожала плечами. Людмила свернула на улочку, ведущую вверх от реки, а Ромашка неторопливо шла себе дальше, вдыхая аромат весны. Девушка вышла на мост, постояла некоторое время, глядя, как несет прошлогодние былинки быстрая вода, и перешла на другой берег.

Лес еще не оделся листвой, потому казался прозрачным, особенно вблизи дороги, что вела от Вестового к Родню. Услышав стук копыт, Ромашка насторожилась, а потом разглядела, что по дороге приближается всадник. Сначала девушка видела его темную фигуру сквозь просветы меж деревьев, а потом гнедой жеребец вынырнул из-за поворота дороги, и Ромашка узнала верхового - это был Сивер. Девушка посторонилась с дороги, но всадник неожиданно осадил гнедого рядом с нею и соскочил на землю.

- Гуляешь? - хмуро спросил он вместо приветствия.

Ромашка кивнула.

- Тур где? Дома?

Девушка удивленно моргнула и снова кивнула.

- А зачем тебе Тур?

- Поговорить надо, - нехотя ответил Сивер. Смерил ее взглядом из-под косматых бровей и, вновь вскочил в седло.

- Шла бы домой, - бросил он и тут же тронул пятками бока гнедого. Ромашка растерянно и немного испуганно смотрела ему вслед, а, опомнившись, заспешила к дому.

Конечно же, Сивер успел намного раньше девушки. Когда Ромашка ступила через порог, то с удивлением увидела, что и Сивер, и Тур, и тетушка Звана сидят за столом. Видимо, они что-то обсуждали, но лишь вошла Ромашка - примолкли, а девушка замерла, вглядываясь в их лица и гадая, уж не принес ли Сивер плохих вестей.

- Сивер говорит, тебя Любомира к себе зовет, - сказала тетушка Звана.

Едва осмыслив услышанное, Ромашка выдохнула, чувствуя облегчение. И не сразу смогла хоть что-нибудь сказать в ответ.

- Любомира говорила, что после посевной… - наконец произнесла Ромашка.

- Наверное, решила пораньше начать занятия, - ответила мать Тура.

Ромашка все еще стояла у двери, осмысливая услышанное. Наверное, молчание затянулось надолго, потому что Тур спросил:

- Так что, поедешь?

Ромашка обвела взглядом лица присутствующих - тетушка Звана и Тур ожидали ее ответа, Сивер на девушку не смотрел - хмурился, глядя в столешницу.

- Поеду, - твердо сказала Ромашка.