Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+]

Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+]

Нина Матвеева

Ограничение: 18+!

Исторический любовный роман

В тексте есть: она старше него, зрелая героиня, интриги и разоблачения

Поговаривают, герцог Ривенхол так неутомим в постели, что его жена отошла в мир иной прямо на супружеском ложе, упокой Господь её душу. С тех пор прошло два года, герцог успел побывать на войне и отстоял границы королевства, но пикантные слухи о нём так никуда и не делись. В монаршем дворце тем временем начались празднования в честь рождения королевского первенца. На торжество приглашены все представители знатных родов, и в их числе леди Виктория, вдова графа Видмора. Молодая женщина не так давно сняла траур по супругу и совсем не горит желанием снова возвращаться к светской жизни, однако король Август лично распорядился о её присутствии на празднестве. Это не может не настораживать, ведь нынешний статус леди Виктории — статус графской вдовы без наследника — делает её слишком уязвимой для любых посягательств со стороны могущественных мужчин. Что за угроза таится в приглашении во дворец? И почему... герцог Ривенхол с первой встречи так откровенно пялится в её декольте?

Книга первая

1

— Леди Виктория Олбридж, графиня Видмор!

Распорядитель объявил о её прибытии хорошо поставленным, звучным голосом, и Виктория невольно вздрогнула, услышав, как её имя разнеслось по церемониальному залу. Однако в ту же секунду взяла себя в руки и шагнула на мягкую ковровую дорожку. В царство алого бархата, бронзы и позолоты.

Сбоку степенно шествовал ливрейный лакей с упакованными в дорогую бумагу подарками; придворные музыканты исполняли торжественную мелодию, из глубины зала звучали голоса и тихий смех. Таких грандиозных приёмов Виктории не приходилось посещать уже давно — с тех самых пор, как заболел супруг. Почти три года она провела вдали от суеты и светской жизни, а потому чувствовала себя неспокойно среди блистательных декораций и важных гостей. Виктория ещё не успела смириться с утратой. Не смогла до конца привыкнуть к тому, что рядом не будет руки, на которую она привыкла опираться. Теперь она могла полагаться только на своё умение держать ровную осанку и невозмутимое лицо в любой ситуации. И отныне всегда будет так.

Впереди, в тронном кресле на небольшом возвышении восседал король Август, неожиданно возмужавший и несколько пополневший. Виктория быстрым взглядом мазнула по широкому веснушчатому лицу, а затем её вниманием целиком завладела королева. Высокая и сухая фигура в небесно-голубом платье стояла чуть позади, за резной спинкой пустующего кресла. В руках у её высочества был большой свёрток, повязанный лентами в тон платья, и поначалу Виктория решила, что королева держит новорождённого наследника, однако мгновение спустя рассмотрела свиной пятачок и уши, торчащие из оборок белоснежной пелёнки, и только чудом сумела справиться с выражением своего лица.

Это... было очень неожиданно. Королева всегда слыла большой оригиналкой и любительницей эпатировать публику, но сегодня, кажется, превзошла саму себя.

— Леди Видмор, — доброжелательно заговорил король Август, — рад видеть вас в здравии.

Остановившись перед пьедесталом, Виктория присела в почтительном реверансе.

— Ваше величество король Август, ваше высочество королева Каталина, — Виктория выпрямилась и приподняла уголки губ в вежливой улыбке, — позвольте поздравить вас с рождением сына. Это событие — огромная радость для каждого вашего подданного. И мы все желаем наследному принцу здоровья и процветания.

— Прекрасные слова, — откликнулся его величество. Лучистые глаза заговорщически заблестели, и Виктория внутренне насторожилась. — Вдвойне приятно, что вы нашли время, чтобы поздравить нас лично. Надеюсь, вы порадуете нас своим присутствием на бале-маскараде?

Ливрейный лакей уже уложил подарки к остальным коробкам и всевозможным корзинкам, украшенным лентами и цветами, а Виктория всё никак не могла сформулировать ответ.

Потому что, вообще-то, она собиралась отбыть обратно в Брэй-хаус как можно быстрее. Вскоре туда приедет новый граф Видмор, который с трудом отыскался уже после смерти её супруга. Дел наверняка будет невпроворот, а кроме того, наконец, должна решиться и судьба самой Виктории.

Всё это страшило и угнетало, однако перед монаршими особами полагалось показывать совсем другие эмоции. Виктория натянула благодарную улыбку и снова поклонилась:

— С большим удовольствием, ваше величество.

— Приглашения будут высланы завтра утром, — сообщил король Август, — а сам маскарад состоится в воскресенье во дворце Вестхолл. Мы планируем созвать не менее полуторы тысячи гостей…

Их беседа слишком уж затянулась, и Виктория не могла не обратить на это внимание. Только что распорядитель объявил пару новых имён, а значит скоро к королевской чете с поздравлениями подойдёт кто-то ещё. Стоять в очереди в таких обстоятельствах очень нежелательно. Однако и обрывать его величество было бы в высшей степени бестактно.

Словно прочитав мысли Виктории, королева Каталина неожиданно уселась в своё тронное кресло подле супруга и произнесла повелительным тоном:

— Присоединяйтесь к празднованию, леди Видмор.

— Благодарю вас.

Виктория снова сделала реверанс. Прежде чем развернуться и проследовать за лакеем, который указывал путь, она позволила себе ещё один взгляд на шевелящийся свиной пятачок и чёрные глазки-бусинки.

Удивительно. И как вообще её высочеству удалось усмирить эту зверюшку настолько, что та покорно сидела на руках, обмотанная кружевами и ленточками? Воистину, необыкновенная женщина — их королева.

За монументальной аркой в зале, чуть поменьше тронного, лакей оставил Викторию одну. Музыка здесь звучала живо и беспечно — в игривых пассажах заходились скрипка с флейтой, раздавались голоса и заливистый смех. Воздух словно дышал праздником, однако идти внутрь Виктория не спешила. Несколько секунд она стояла на месте, рассматривая собравшуюся публику — дам с кавалерами, исполняющих фигуры кадрили, мужчин за столами в противоположной стороне и стайку совсем юных девиц, которые толпились у стола с освежающими напитками, оживлённо переговариваясь. Глядя на порозовевшие девичьи лица и светлые платья, Виктория даже невольно улыбнулась.

Кажется, за эти три года аристократическое общество ничуть не изменилось. Разве что мода на короткий рукав ушла, да камердинеры изобрели парочку новых способов завязывать шейный платок — однако это мелочи. Главное, что порядки остались прежними. А значит Виктория без труда сможет снова влиться в светскую жизнь. Нужно только захотеть...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В тот момент, когда она уже готова была сделать шаг вперёд, произошло нечто непредвиденное: кто-то наступил на подол её платья сзади.

Непроизвольно ухватившись за юбку, Виктория застыла. Натяжение ушло в то же мгновение.

— Прошу прощения, — прозвучал раздосадованный мужской голос.

— Не стоит беспокоиться.

Она сделала один осторожный шаг в сторону и, развернувшись, взглянула на высокого мужчину, чей начищенный до блеска сапог едва не совершил с её платьем (да и со всем вечером за компанию) непоправимого. Дёрнись Виктория вперёд в тот момент — и ткань могла просто разъехаться.

Мужчина был ей незнаком. Высокий, смуглый и, судя по лицу, ещё довольно молодой. На широких плечах плотно сидел тёмный военный мундир, и Виктория вдруг подумала, что, возможно, столкнулась с одним из новых рыцарей его величества. В любом случае, с незадачливым офицером они точно не были представлены, а значит — какое облегчение — могли спокойно разойтись по сторонам.

Нацепив привычную вежливую маску, Виктория ещё немного отступила, однако незнакомец даже не думал никуда уходить. В лёгком замешательстве Виктория снова посмотрела ему в лицо и неожиданно напоролась на совсем не джентльменский взгляд.

Сказать, что она была неприятно удивлена, — ничего не сказать. По правде говоря, она даже не сразу поверила в происходящее. Тёмные глаза возвышающегося над ней мужчины откровенно и изучающе проскользили по её лицу, явно задержавшись на губах, а затем бесстыдно уставились в вырез платья. Целых пять (Виктория специально отсчитала) секунд наглец рассматривал её грудь и только на шестую снова поднял взгляд.

Невероятно. В первый же свой вечер в свете Виктория умудрилась встретить настолько дурно воспитанного мужлана. И где? Прямо в королевском дворце!

— Прошу прощения, — заговорил он, — платье, — на короткий миг наглец снова уронил взгляд в её декольте, а затем улыбнулся Виктории как ни в чём не бывало, — платье ведь не пострадало?

— Нет, — отозвалась она ледяным тоном.

Не менее прохладно Виктория отреагировала на его неуместную улыбку. По крайней мере, она направила все свои силы на то, чтобы дать понять этому человеку, что его присутствие рядом — нежелательно. Тяжёлый взгляд из-под слегка опущенных век, поджатые губы. Это всегда срабатывало.

Однако незнакомец вдруг шагнул в сторону и… осмотрел Викторию сзади? Да, он сделал это так, будто перед ним была вовсе не леди, а породистая кобылица!

— Действительно не пострадало, — пробормотал он с каким-то странным выражением лица. — Чего не скажешь о моей гордости. Мне правда очень жаль…

Ни единому его слову Виктория не поверила, потому что очередные извинения этот беспардонный тип приносил будто не ей лично, а области пониже подбородка.

Терпению пришёл конец, Виктория молча развернулась и двинулась прочь, в глубь зала. На языке вертелось несколько колких фраз, но продолжать беседу с мужчиной, не будучи представленной ему, было бы ошибкой. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел эту сцену и пустил нелепый слух о том, что вдова графа Видмора флиртует с королевскими рыцарями, едва успев снять траур. Сплетни такого рода распространяются очень быстро, как пожар на сухой траве, и однажды Виктории уже приходилось испытывать на собственной шкуре беспощадную силу общественного осуждения. Проходить через это снова совсем не хотелось.

2

Мысли о неприятной встрече не долго занимали Викторию. Приближаясь к зоне с диванами и скамьями, которую оккупировали почтенные матроны, она старательно высматривала знакомые лица.

Вдовствующая виконтесса Чалмерс собрала вокруг себя целую компанию знатных дам и восседала теперь с чрезвычайно довольным видом. В её руках трепетал веер с восточным орнаментом, на голове красовался головной убор, чем-то напоминающий тюрбан, а в ушах сверкали тяжёлые серьги. Виконтесса, пожалуй, была единственной великосветской леди, позволяющей себе такие смелые образы, и в прошлом нередко становилась законодательницей новомодных течений. Не исключено, что и в этот раз её восточный стиль будет подхвачен дамами и их модистками.

— ...выглядит очень хорошо, — донёсся до Виктории оживлённый шёпот.

— Просто тростинка, будто и не вынашивала принца!

— Когда я увидела талию её высочества, то глазам своим не поверила...

— Вы полагаете, дело в корсете?

Едва уловив смысл разговора, Виктория невольно замедлила шаг. Присоединяться к компании виконтессы посреди такой беседы ей не хотелось — слишком уж щекотливой казалась тема. Словно тропинка, на которой можно легко поскользнуться и съехать в лужу у всех на глазах. Нет, Виктория была совсем не прочь обсудить корсеты или талии, кому бы те ни принадлежали, однако она ещё и неплохо помнила привычки леди Чалмерс, любимым развлечением которой были сплетни и провокации. Виконтесса частенько подстрекала собеседниц на неосторожные комментарии и делала это лишь для того, чтобы отчитать потом свою жертву в самой суровой манере.

— Её высочество ни капли не поменялась, — доверительно произнесла леди Чалмерс, дёрнув тонкими бровями, — а вот его величество, кажется, поправился, не правда ли? Особенно в области талии...

— Да, судя по фигуре, принца вынашивал именно он, а не королева!

Раздался один единственный сдавленный смешок. Виктория окончательно остановилась, сделав вид, будто услышала чей-то оклик, а виконтесса Чалмерс заговорила громким и не терпящим возражений голосом:

— Впредь не говорите при мне такой чепухи, леди Эстер! Не желаю слышать ничего дурного в адрес нашего короля! Боюсь даже думать, какие ещё бредовые идеи могут прийти вам на ум, но постарайтесь держать их при себе, как полагается воспитанной даме.

— Я не хотела... я не имела в виду дурного...

— Довольно уже того, что мы все услышали.

В самом деле, ничего не изменилось в высшем свете. И чем отчётливее Виктория это осознавала, тем тяжелее становилось на душе. От одной только мысли, что сейчас ей придётся с улыбкой приветствовать всю компанию виконтессы Чалмерс, в груди неприятно кололо. Неужели три года, проведённые в уединении в родовом поместье, сделали Викторию такой? Неужели она настолько одичала, что теперь даже простой обмен любезностями с хорошо знакомыми ей дамами вызывает такое сопротивление внутри?

— Леди Видмор!

С трудом стряхнув гнетущие мысли, Виктория обернулась на голос. Зал, полный гостей и движения, на мгновение расплылся перед глазами, и она вынужденно переступила с ноги на ногу. Только когда её повторно окликнули, Виктория окончательно сфокусировала взгляд. От столов, где расположились джентльмены, к ней прихрамывающей, но бодрой походкой приближался барон Шелбрук — добрый приятель покойного супруга Виктории, — и она поспешила к нему навстречу, малодушно радуясь своему избавлению. Позже Виктория непременно поприветствует и виконтессу Чалмерс, и леди Эстер Морланд, неосторожно угодившую в ловушку своей подруги, и, возможно — чем чёрт не шутит, — даже побеседует с леди Лукрецией Уиншем, которая в этот самый миг придирчиво осматривала Викторию в лорнет, но только не сейчас. Сейчас ей нужно восстановить равновесие в привычной и спокойной компании.

Барон Шелбрук был именно такой компанией. Весь позапрошлый год — последний год жизни супруга Виктории — он с настойчивой постоянностью приезжал в Видмор-парк, привозил из столицы новости, которые нельзя было узнать из газет, как мог поддерживал угасающего графа и саму Викторию. Перед смертью лорда Видмора он даже самолично доставил к ним иностранного врача в надежде, что тот сможет сотворить чудо. Чуда так и не произошло, однако Виктория всё равно была бесконечно благодарна барону Шелбруку за его участие и преданность.

Они тепло поприветствовали друг друга.

— Не составите ли мне компанию в чайной зале, моя дорогая леди Виктория? — первым же делом предложил барон. — Здесь гуляет слишком много сквозняков для моих старых костей...

Барон, конечно же, лукавил. Он был очень бодр и подтянут для своих почти шестидесяти лет, ревностно следил за собственным здоровьем, и (по его же словам) никогда не пренебрегал физическими упражнениями. Живой ясный взгляд, располагающая улыбка, острый ум и мягкие манеры выдавали в нём аристократа старой закалки. Виктория знала, что не услышит от него ни единого неуместного вопроса или замечания, а потому позволила себе расслабиться и уложила ладонь на подставленный локоть.

— Когда вы прибыли в столицу? — осведомился лорд Шелбрук по пути к выходу из танцевального зала.

— Вчера вечером.

— Остановились на Бауэр-сквер?

— Да, — ответила Виктория, слегка растерявшись. Где же ещё ей останавливаться, как не в графском особняке? Этот дом принадлежал Видморам не один десяток лет, и Виктория всегда гостила в нём, когда приезжала в столицу.

— Прошу извинить мою настырность, — отозвался лорд Шелбрук, ловко уводя Викторию в сторону от компании джентльменов, вывернувших из курительной комнаты, — дело в том, что, насколько мне известно, на днях в столицу приехал преемник покойного графа. Мне было любопытно, где остановился он. Вы ещё не успели повидаться?

Взгляд Виктории непроизвольно взметнулся к лицу барона. Об этом она слышала впервые, хотя и состояла с новым лордом Видмором в официальной переписке. Всё, что Виктории было известно о таинственном наследнике мужа, это полное имя — Колин Артур Олбридж, и род его занятий — он курировал морскую торговлю в порту на сервере страны.

Это было очень странно, однако новый граф Видмор не спешил полностью вступать в права на наследство; он уже несколько раз откладывал свой приезд в графские владения и, как следствие, встречу с самой Викторией. И теперь неожиданно оказался прямо здесь, в столице? Интересно, что заставило его поменять планы? Возможно, он тоже получил приглашение его величества короля?

Сердце тревожно стукнуло в груди, но Виктория поборола накатившую слабость и ответила сдержанно:

— Мы ещё не виделись лично. Но переписывались и договорились о встрече.

О встрече в Брэй-хаус, которую лорд Колин Олбридж назначил на начало следующей недели. Но... в свете новых обстоятельств эта встреча явно произойдёт раньше.

— Что ж, это радует. Ему давно пора перенимать дела. Поверенный не может вечно занимать его место.

— Вы правы.

— Какое впечатление у вас сложилось о нём, леди Видмор? — резко понизив голос, спросил барон Шелбрук. Он даже немного замедлил шаг, чтобы не оказаться в чайной зале раньше времени.

— О, самое лучшее, — отозвалась Виктория ровно. — В переписке он был очень вежлив и предупредителен. Судя по всему, он довольно занятой молодой человек и к своим обязанностям в порту относится со всей серьёзностью. Он занимается грузами, — спохватившись, пояснила Виктория. Барон скептически приподнял брови. — По крайней мере дважды ему приходилось переносить поездку в Видмор-парк из-за проблем с торговцами и... кажется, маркировкой.

— В самом деле? — хмыкнул под нос лорд Шелбрук. — Мне сложно представить, какие проблемы могут быть важнее титула и земли...

Вслух Виктория ничего говорить не стала, однако она разделяла мнение барона по этому поводу. Ей тоже казались очень странными причины, по которым лорд Колин Олбридж откладывал приезд в свои владения. Объяснения в письмах даже на её, Виктории, непрофессиональный взгляд выглядели притянуто и не слишком убедительно. Конкретных подозрений у неё, разумеется, не было, однако нехорошее предчувствие зрело уже давно.

И вот, наконец, появился шанс приоткрыть завесу этой тайны.

— А вам... что-нибудь известно о нём? — поинтересовалась Виктория осторожно.

Прежде чем ответить, барон Шелбрук несколько секунд задумчиво жевал нижнюю губу.

— Достоверно ничего. Но...

— Но?

— Есть основания полагать, — тяжело вздохнул он, — что новый граф неровно дышит к азартным играм. Якобы несколько раз его видели на скачках Лидвуда, где он порядочно проигрался. А ещё ходит слух, что в столицу граф Видмор приехал с некоторыми долгами...

Виктория не успела ничего сказать в ответ — они с бароном вошли в длинную узкую комнату, где за столами сидели в основном дамы преклонного возраста, и двинулись по проходу. Внутри было душно — наверно, из-за растопленного камина, который занимал весь угол зала, — и будто сонно. Вышколенные королевские слуги в алых одеждах двигались неторопливо и осторожно, словно боялись кого-то разбудить; голоса сливались в однообразное неразборчивое бормотание. Такими же были и мысли Виктории. Она никак не могла собрать их вместе.

Долги. Неужели всё настолько... банально? Новый граф Видмор — игрок и транжира? Но разве тогда он не пытался бы как можно скорее получить наследство, чтобы расплатиться с кредиторами? На его месте Виктория поступила бы именно так.

Около уединённого столика на безопасном расстоянии от остальной публики они с бароном Шелбруком остановились, чтобы присесть. Это было как нельзя кстати, потому что Виктория вдруг почувствовала болезненную усталость. Затылок ломило, за веками угнездилось пульсирующее напряжение, возвещающее о скором приступе головной боли.

Вечер ещё только начался, а Виктории уже отчаянно хотелось вернуться домой.

— Всё это, разумеется, может оказаться просто домыслами, — услышала она осторожное замечание и согласно склонила голову вбок. Настолько, насколько позволяла ноющая пульсация. — Вы и сами прекрасно знаете, как легко раздуваются слухи...

Мысленно Виктория уже успела пожалеть о том, что задала вопрос о графе. И вовсе не потому, что вскрылись неприятные подробности. Сочувствие в голосе лорда Шелбрука, его попытки утешения заставляли её испытывать неловкость и раздражение.

— Леди Видмор, даже если слухи правдивы, вам не стоит беспокоиться, — убеждённо произнёс барон, заглядывая ей в глаза. — Я уверен, состояние Видморов способно покрыть любые проигрыши в скачках, это сущий пустяк... Не говоря уж о том, что Генри наверняка оставил вам достойное содержание...

Барон неловко умолк, словно осознав, что переступил границу дозволенного.

Что ж, теперь сомнений не оставалось вовсе. Похоже, новый граф Видмор действительно обзавёлся порядочными долгами. А, может быть, имел их ещё до обретения титула? В таком случае, об их размерах можно было только догадываться.

Виктория не удержалась и легонько потёрла переносицу.

— Безобразие! — неожиданно воскликнул барон. — Никто из свободных слуг нас здесь не видит? Я пойду потребую чай и закусок. — Он будто с трудом поднялся из-за стола, и Виктория уже тоже хотела встать, но барон жестом остановил её. — Нет-нет, сидите. Право, я ещё вполне держусь на ногах и способен поухаживать за своей дамой...

Оставшись в одиночестве, Виктория некоторое время просто сидела с закрытыми глазами. Мысли о преемнике графа не желали покидать её, они навязчивым мотивом крутились в голове, ударяли по нервам свинцовыми молоточками.

Чего ждать от встречи с ним? Теперь, когда сомневаться в его неблагополучном положении уже не приходилось? Как лорд Олбридж будет распоряжаться своим состоянием и имуществом? Позволит ли Виктории остаться в Брэй-хаус? Она действительно надеялась, что будет и дальше жить там, ведь этот дом стал ей настоящей отдушиной после смерти супруга. Но кто знает, что придёт на ум новому графу. И сколько средств уйдёт на погашение его долгов.

А самое главное — не будут ли эти долги и дальше множиться?

Глубокий вдох. Затем выдох. Ещё слишком рано думать на эту тему.

В конце концов, барон Шелбрук был прав: покойный граф оставил ей приличное наследство.

Вообще-то Викторию редко одолевали упаднические настроения; приученная думать прежде, чем говорить, она всегда тщательно взвешивала факты, старалась отделять их от лишних эмоций и не позволяла последним брать над собой верх. Однако сейчас интуиция без конца заходилась в тревожной трели.

Нет, лучше действительно отправиться домой. Можно сказаться больной, а можно просто покинуть дворец — всё равно никто, кроме барона Шелбрука, не заметит её исчезновения...

Рядом неожиданно раздалось вежливое покашливание. Вздрогнув всем телом, Виктория подняла глаза и обнаружила королевского слугу, который появился возле неё будто из воздуха.

— Для леди Виктории Олбридж, — произнёс он странным вкрадчивым тоном и поставил на стол перед ней фужер шампанского. А затем скрылся так ловко, будто его и не было здесь секунду назад, оставив Викторию в полном недоумении созерцать прозрачное стекло и игристые пузырьки, поднимающиеся на поверхность.

Это какая-то ошибка, первым делом подумала она. Но затем увидела небольшой кусочек бумаги, красной тесёмкой привязанный к ножке бокала, и на место растерянности пришли мрачные подозрения.

Нехотя потянувшись к верёвочке, Виктория освободила бумагу и развернула записку. «Для леди В.», — было выведено на одной половинке.

На другой же она обнаружила две наспех нацарапанные строчки:

«Вновь покорён, сгораю в чувствах без ответа.

По-прежнему влюблённый в Зиму, мистер Лето.»

Кровь прилила к лицу, затем так же быстро отхлынула. Спрятав записку в кулаке, Виктория окинула зал настороженным взглядом. Ей вдруг померещилось, что кто-то незримый наблюдает за ней прямо сейчас, ждёт реакции.

В висках застучал пульс. Подталкиваемая его острыми ударами, Виктория поднялась на ноги и двинулась к выходу из зала.

Это любовное послание... Оно ведь не могло быть чьей-то шуткой? Вряд ли кому-то из посторонних было известно, кого именно в далёком прошлом Виктория называла мистером Лето. Это было известно только самому мистеру Лето. Его величеству королю Августу.

А значит, у Виктории большие проблемы. Такие, что даже долги нового графа Видмора на фоне их покажутся сущей ерундой.

3

Пятнадцать лет назад вряд ли кто мог предположить, что четвёртый сын его величества короля Чарльза, принц Август, будет перенимать бразды правления у отца. Никто не верил, что до Августа дойдёт очередь наследования, ведь трое его старших братьев все как на подбор обладали не только отменным здоровьем, но и незаурядным умом. Каждый из них получил должное воспитание и образование, а первенец — принц Ричард — досрочно завершил обучение в университете. Никто из троих принцев не тяготел к выпивке и опасным развлечениям, никто не гнался за острыми ощущениями и даже традиционную охоту на лис королевские отпрыски предпочитали просто открывать, нежели непосредственно в ней участвовать. Но, по злой иронии, именно эта охота неожиданно унесла жизнь второго принца — девятнадцатилетнего Уильяма. Он расшиб голову о камень, неудачно спешившись с лошади.

Эта трагедия сильно подкосила монаршую чету; больше года страна держала траур, а сезон в столице тогда прошёл совсем незаметно. Поданные скорбели вместе с королём и королевой. Никто не устраивал балов, и количество аристократических свадеб того времени побило все антирекорды.

Однако стоило трагедии утихнуть, как новое потрясение обрушилось на Британию: от укуса шершня за день до своего совершеннолетия скоропостижно погиб третий принц, юный Филипп Чарльз Джейкоб Максвелл. К несчастному молодому человеку даже не успел добраться дворцовый доктор — так быстро остановилось его сердце.

Как бы цинично это не звучало, однако только после смерти Филиппа на четвёртого сына королевской семьи обратили пристальное внимание приближённые ко двору люди. Принц Август, который до сих пор мало интересовал даже собственных родителей и столь же мало сам интересовался хоть чем-то, кроме игр и сладостей, неожиданно стал единственным запасным вариантом, способным подстраховать королевскую династию в случае беды. И, по словам его же отца, стал им слишком поздно, — когда характер уже оформился, а привычки к труду и усидчивости не появилось вовсе. На их месте были только тотальная избалованность и поразительная взбалмошность.

Пятнадцать лет назад Виктория не думала, что играет в крикет с будущим монархом. Не подозревала, что громкий и надоедливый одиннадцатилетний мальчишка со светлыми вихрами и вечно содранными коленками спустя несколько лет будет сидеть на троне и решать человеческие судьбы, иначе бы осторожнее махала крикетной битой и не помогала ему прятаться от жестокого гувернёра. Возможно, она бы и вовсе не стала заводить дружбу с принцем. Однако любопытство и странная уверенность в том, что именно она, Виктория, сумеет перевоспитать несдержанного ребёнка, коим она считала Августа, победило. Будучи пятнадцатилетней девицей, Виктория, разумеется, не могла в полной мере представить, чем обернётся дружба с королевским отпрыском. Хотя и замечала неприкрытые взгляды восхищения с его стороны.

Они немного времени провели вместе, но этого хватило, чтобы Август в одну из последних встреч пообещал Виктории «сделать её однажды своей фавориткой». Наверно, он и сам до конца не понимал, что означает это слово — фаворитка. В свои одиннадцать будущий король Британии был невежей и непроходимым тупицей (хотя бы потому, что каждому первому встречному объявлял, что никогда не женится). Но упрямства ему было не занимать.

В итоге всё пошло не по плану. Король Чарльз на пятом десятке подхватил тяжёлую лихорадку и заразил свою супругу и старшего сына. Все, кто знал об этой болезни, со смирением ожидали, что его величество отойдёт в мир иной первым, однако случилось страшное: молодой и закалённый организм наследного принца Ричарда сдался недугу раньше.

Так, четвёртый сын монаршей семьи остался последним наследником мужского пола и единственно возможным претендентом на корону. В восемнадцать лет принц Август женился на старшей дочери герцога Ларфорда, Каталине, а в девятнадцать — короновался.

С тех пор немало воды утекло. Британия пережила страшную эпидемию оспы, ввязалась в войну и только чудом сумела выйти из неё без особых потерь. О короле Августе Виктория слышала разное — и дурное, и хорошее, и даже откровенно чудаковатое. Но на официальных мероприятиях его величество всегда вёл себя безукоризненно, а потому Виктория и помыслить не могла, что спустя столько лет получит от него недвусмысленное послание.

А ещё она слишком хорошо помнила характер того, прежнего Августа — несносного, избалованного и упрямого мальчишки, чтобы надеяться на то, что Август нынешний легко откажется от идеи, которую вбил себе в голову.

Идеи безумной, с какой стороны не посмотри.

Виктория — фаворитка короля? Женщина для любовных утех? И это при живой-то королеве, совсем недавно разродившейся долгожданным наследником! Такого нельзя было представить и в горячечном бреду.

Однако, похоже, так считала одна Виктория.

4

Пасмурное утро началось с традиционного просмотра писем, и в первом же конверте Виктория обнаружила обещанное ей накануне приглашение на бал-маскарад.

Подписанное лично его величеством королём.

Дурное предчувствие окатило её волной — в размашистой витиеватой подписи будто содержался немой приказ и намёк одновременно.

Что король Август задумал? Хочет устроить встречу тет-а-тет и сообщить Виктории о своих намерениях лично? Или приготовил нечто... более изощрённое?

Если подумать, то бал-маскарад идеально подходил для того, чтобы закрутить какую-нибудь мимолётную интрижку. Или чтобы найти себе ни к чему не обязывающее развлечение на час-другой. Викторию такие развлечения не интересовали, но она прекрасно знала, что в высшем свете подобных искателей приключений было достаточно. Среди огромного количества гостей в масках и костюмах легко спрятаться от всевидящего ока морали и освободиться от сковывающих правил. Можно позволить себе всё, что угодно, примерить любую роль, даже перестать быть королём на один короткий вечер. А значит нет никаких сомнений в том, что именно на маскараде его величество предпримет новый шаг.

Виктория отложила приглашение на столик и медленно выдохнула. Бумага словно обожгла кожу на подушечках пальцев. Хотелось приложить руки к чему-нибудь холодному и заглушить эти ощущения. Вот только беспокойство, угольком тлеющее внутри, вряд ли получится погасить так просто.

Поднявшись на ноги, Виктория вышла в холл.

— Роули, — обратилась она к дворецкому, выглянувшему из столовой. — Мой плащ, пожалуйста. Тот, что из бордового бархата. И перчатки, — уже ему в спину добавила она.

Роули вернулся с верхней одеждой, молча помог Виктории облачиться в плащ, но в конце всё-таки не удержался от ворчливого комментария:

— На улице ужасная морось, леди Видмор. Премерзкая погода.

— Пустяки, — рассеянно отозвалась она, накидывая на голову капюшон.

И через десять минут уже шагала по безлюдной улочке в сторону Риббер-парка.

Лучше всего ей думалось на ходу. Мысли словно становились яснее и прозрачнее, сами собой выстраивались под ритм быстрых шагов и мерного дыхания. Когда первое напряжение спало, Виктория немного замедлилась и двинулась по узкому тротуару вдоль дороги, вымощенной гранитным камнем, словно намасленным из-за сырости. Прохладный, влажный воздух приятно щипал щёки и подбородок, и Виктория даже скинула капюшон, чтобы насладиться утренней свежестью сполна.

Похоже, прогулки — это единственное, чему она сможет искренне радоваться здесь, в столице. Всё остальное пока что приносило только хлопоты и лишние волнения.

Вдалеке прогудел почтовый рожок, а затем мимо с грохотом пронеслась двуколка. Громкий звук заставил Викторию поморщиться, а заодно напомнил о ещё одной ужасно раздражающей детали столичной жизни.

Шумно. В Лондоне было очень шумно. Кругом постоянно что-то дребезжало, позвякивало, гудело; днём улицы вообще не умолкали, даже не смотря на то, что особняк Видморов располагался в одном из фешенебельных районов города. Лет пять назад на Бауэр-сквер было гораздо спокойнее.

Виктория вдруг поймала себя на мысли, что рассуждает совсем уж по-старушечьи и невесело усмехнулась.

И всё-таки...

Может, не стоит себя мучить, и просто уехать назад, в Уэйтфоршир? В привычную тишь, в общество, где ближайший сосед живёт на расстоянии доброй мили. Где Виктории не придётся перекраивать привычный распорядок дня под столичный ритм с его балами и ассамблеями?

Эта мысль внезапно показалась ей очень соблазнительной.

Виктория ведь уже поздравила королевскую чету с рождением сына, показалась при дворе — разве этого недостаточно? Зачем участвовать в бале-маскараде, где её почти наверняка ожидают поползновения со стороны его величества? Зачем ждать, когда можно просто скрыться от всех проблем?

Впереди показались ворота Риббер-парка. В тающем тумане утра чернели кованные пики и остриженные верхушки туй. Прибавив шага, Виктория пересекла проезжую дорогу и оказалась на совершенно пустой аллее, вдоль которой тянулись самшитовые кусты, идеально круглые и посеребрённые росой, и вазоны в античном стиле.

Идея вернуться в загородный дом ей понравилась. Даже слишком — Виктория словно почувствовала себя окрылённой, пока шагала по мозаичной брусчатке к распахнутым настежь воротам парка. Но неприятный осадок из спутанных чувств всё же клубился где-то в глубине души.

Разве такой срочный отъезд не будет проявлением слабости? Виктория пробыла в Лондоне всего три дня, но уже обдумывала свой побег.

Словно нашкодившая ученица.

Словно была в чём-то виновата.

Она непроизвольно тряхнула головой, пытаясь изгнать последнюю, особенно неприятную мысль. Ядовитую, как осиное жало.

Нет, Виктория ни в чём не виновата. Она не ответственна за поступки его величества короля и не должна испытывать стыда оттого, что стала предметом его интереса. Виктория — респектабельная вдова и леди, чья репутация за годы замужества ни разу не была запятнана. Ни словом, ни делом она никогда не пыталась привлечь подобного внимания к своей персоне.

И она не должна трусливо ударяться в бегство.

Разумеется, надолго задерживаться в столице Виктория не планировала — как только она повидается с наследником своего покойного мужа и решит вопросы с графским наследством, то сразу покинет город. И вернётся к тихой и привычной сельской жизни. Не под давлением обстоятельств, а когда сама посчитает нужным.

У кованых ворот Виктории повстречался удивлённый привратник. Отмерев, мужчина почтительно поприветствовал её, коснувшись полей шляпы, затем поспешил скрыться в кленовых зарослях. В полном одиночестве Виктория побрела дальше.

Кажется, решение уже созрело в её голове. И оно лишь крепло по мере того, как Виктория углублялась в тихую сень парка.

Меньше, чем через час Виктория вернулась домой — ровно тем же путём, каким шла в парк, но только уже совершенно спокойно и никуда не торопясь. У крыльца особняка стоял незнакомый экипаж с тройкой серых лошадей. Отличительных знаков или гербов на нём не было, однако у Виктории уже появилась догадка, кто мог навестить её так рано.

Дверь распахнулась, едва она взошла на крыльцо. Одного взгляда на хмурое лицо Роули было достаточно, чтобы ещё больше укрепиться в своих подозрениях.

— У нас посетитель? — спросила Виктория, переступив порог.

— Леди Видмор, вас ожидает граф... — вполголоса произнёс дворецкий. — Лорд Колин Олбридж. В зелёной гостиной.

Догадка оказалась верной.

Виктория кивнула и прошла вглубь холла, на ходу расстёгивая крючки и пуговицы. Сняв слегка отсыревший плащ, она передала его дворецкому. Перед встречей полагалось привести себя в порядок, сменить платье и убрать волосы.

А ещё не мешало бы немного успокоиться.

— Пришли ко мне Салли, — сказала она, ступая на лестницу, ведущую на второй этаж. — И передай лорду Олбриджу, что я скоро спущусь.

Леди Виктория Олбридж, графиня Видмор

5

Первое впечатление от Колина Олбриджа, нового графа Видмора, оказалось весьма приятным. Он был долговязым и слегка субтильным молодым человеком, с тонкими чертами, светлыми волосами и такими же бровями и ресницами, делавшими его лицо не слишком выразительным, но в то же время и не отталкивающим. В кремовом парчовом жилете и тёмном сюртуке, явно скроенным так, чтобы зрительно прибавить его хозяину ширины плеч, лорд Олбридж выглядел вполне благопристойно, и Виктория невольно выдохнула, осознав, что преемник титула её мужа не относится к тем разряженным щёголям, которые ездят по городу в нарядах, больше подходящих для выступлений на театральных подмостках.

Однако стоило Виктории радушно поприветствовать молодого человека, как тот моментально залился краской.

— Прошу извинить мой внезапный визит, — произнёс он высоким от волнения голосом, — да ещё и столь ранний... Я боялся, что не смогу застать вас днём.

— Уверяю вас, я давно на ногах, даже успела прогуляться по парку. И ваш приезд хоть и стал сюрпризом, но сюрпризом приятным. — Лорд Олбридж, кажется, окончательно стушевался, и Виктория озадаченно умолкла. Но затем продолжила: — Мы с вами достаточно долго переписывались, поэтому можем считать друг друга добрыми знакомыми. А добрые знакомые не нуждаются в приглашениях, не так ли?

— Пожалуй...

В гостиной воцарилась давящая тишина. Виктория попыталась поймать взгляд своего собеседника, однако тот будто специально избегал смотреть ей в лицо. Бросив бесполезные попытки, она предложила лорду Олбриджу присесть, и тот моментально — будто исполняя приказ — приземлился на диванчик, при этом едва не раздавив собственную шляпу. Виктория не успела вымолвить ни слова предупреждения, как её гость вдруг резво подскочил на ноги и затараторил сбивающимся тоном:

— П-простите меня, леди Видмор. Я... всё дело в том, что я совсем не ожидал увидеть... Я не думал, что встречу молодую женщину, да ещё и такую..., — он осёкся и напряжённо повёл плечами. — Покойному графу Видмору ведь было шестьдесят пять, когда он покинул бренную землю, и я решил, что вы...

Остаток фразы снова потонул в тишине, как неловко брошенный в воду камень.

Наверно, после такой чистосердечной тирады Виктории следовало проникнуться сочувствием к своему гостю, однако она испытала лёгкий укол раздражения. Только что новый лорд Видмор, сам того не желая, признался в том, что за целый год, прошедший со смерти своего предшественника, так и не удосужился ознакомиться с бумагами и завещанием. А Виктории было достоверно известно, что покойный граф упоминал о ней в своей последней воле, более того — давал исчерпывающие указания, которые касались опеки над его «молодой супругой».

Как всё это могло пройти мимо лорда Колина Олбриджа?

Задавать такие вопросы напрямую, разумеется, было неприлично, а потому всё, что Виктории оставалось, — это исполнять роль радушной хозяйки. И ждать, что молодой человек снова в чём-то проговорится.

— Ваше изумление вполне понятно, — откашлялась она. — Однако теперь, когда все маски сорваны, и мы воочию увидели друг друга, можем отбросить волнения, — Виктория ободряюще улыбнулась и шагнула к шнурку колокольчика, чтобы вызвать прислугу, — и спокойно побеседовать за чашкой чая.

Лорд Видмор кивнул, нервно сминая поля своей шляпы.

Только спустя минут двадцать осторожных попыток расположить молодого человека к разговору, Виктории удалось, наконец, получить от него первый связный ответ на вопрос. Когда она уточнила, где лорд Видмор остановился, тот без запинки и заиканий сообщил, что снял мебелированный дом на Гроснер-стрит.

— Мне жаль, что вам пришлось подыскивать себе жильё, — отозвалась Виктория. — Если бы я заранее знала о том, что вы планируете посетить столицу, то не стала бы занимать этот дом.

Лорд Видмор протестующе взмахнул рукой, чуть не опрокинув при этом стоящую на столе фарфоровую чашку:

— О, не стоит беспокоиться! Нет, умоляю, даже не заикайтесь об этом! Я не задержусь в Лондоне надолго. Меня ждут дела. — И добавил, многозначительно расширив светлые глаза: — Меня заждался Видмор-парк.

Разговор, наконец, потёк в нужном направлении, и Виктория мысленно поблагодарила своего собеседника за это.

— Надеюсь, поместье произвело на вас приятное впечатление? — спросила она вежливо.

Однако реакция молодого графа заставила Викторию насторожиться — по его невыразительному лицу неожиданно пробежало нечто, похожее на испуг.

— Я ещё не... Это будет мой первый визит в Видмор-парк, — признался он словно нехотя. — Срочные дела в столице вынудили меня отложить поездку в поместье. Вы даже не представляете, сколько бумажной волокиты на меня свалилось! Бесконечные доверенности и письма, а о счетах и говорить страшно. Разумеется, — спохватился он под пристальным взглядом Виктории, — я стараюсь изучать каждую бумагу, что передаёт мне поверенный... К счастью, в работе с денежными документами для меня нет ничего нового, я ведь рассказывал вам, что трудился в торговле... В порту мне часто приходилось иметь дело...

Лорд Видмор явно чего-то не договаривал, а возможно просто сочинял на ходу. Никакие срочные дела в столице не помешали ему оказаться в Лидвуде на скачках. А что касается упомянутых бесчисленных документов, то у Виктории теперь были серьёзные опасения, что лорд Видмор имел в виду счета кредиторов. Ведь не зря слухи о его долгах уже дошли даже до такого затворника, как барон Шелбрук.

Молодой граф тем временем неловко закончил речь и умолк, и Виктории пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы улыбнуться.

— Уверена, что вы быстро приведёте свои дела в порядок. Видмор-парк нуждается в хозяине, нельзя оставлять его без должного присмотра.

— О, разумеется, — горячо подхватил молодой человек. — Я прекрасно осознаю, какая ответственность... Вы можете не верить мне, леди Видмор, но когда я узнал, что стал преемником графа, то я... испугался! Даже перестал нормально спать! — воскликнул он, встревоженно сверкнув глазами. — Восемь тысяч акров земли, сотни арендаторов.... Поместье, которое, наверно, помнит ещё первых английских королей! Но моя матушка сказала: Колин, то, что ты боишься, означает, что ты полностью осознаёшь свою ответственность. Только глупец будет совершенно счастлив, получив такое наследство. А ты, то есть я, — зачем-то пояснил лорд, — далеко не глупец.

— Ваша матушка совершенно права, — только и сумела вымолвить Виктория в ответ.

— И она посоветовала мне как можно скорее войти в высшее общество и завести полезные знакомства. Ещё она говорит, что мне нужно жениться, но я пока... — лорд Видмор снова начал заливаться краской, и Виктория поспешно отвела взгляд, чтобы пощадить чувства. И его, и свои. — То есть, я совсем не против женитьбы, даже наоборот, однако... Перво-наперво я хотел обратиться к вам за помощью, леди Видмор!

Столь резкий поворот заставил её ненадолго растеряться. Вопросительно приподняв брови, Виктория прямо с чашкой чая у рта застыла в ожидании пояснений.

— Я бы хотел получить приглашение на один из балов, в какой-нибудь респектабельный дом... К сожалению, у меня нет ни одного знакомого, с кем можно было бы... кто мог бы меня представить...

— Понимаю.

Действительно, человеку, который с детства не вращался среди титулованной публики, будет нелегко вливаться в общество. Дело осложнялось ещё и тем, что Колину Олбриджу явно не хватало выдержки и манер. Не говоря уж об уверенности в себе.

И всё же, как так вышло, новый граф не завёл никаких знакомств на тех же скачках? В Лидвуде не было недостатка в знатных лордах и леди, и Колину Олбриджу достаточно было просто назвать своё имя, чтобы его пригласили в свой круг. Хотя, если принять во внимание застенчивость и некоторую неуклюжесть молодого человека, это уже не казалось таким удивительным.

— Вы сможете посодействовать мне? — спросил он с надеждой, звенящей в голосе.

— Думаю, я сумею получить для вас приглашение.

Придётся обратиться к кому-то из давних хороших знакомых, может быть, к графине Фейрвелл или к Джейн Виккерс, которая приходилась кузиной виконту Десфорду. Да, кто-то из них наверняка должен устраивать приёмы.

— О, я вам так признателен! Матушка сразу посоветовала мне обратиться к вам, но я долго не решался. А она так и сказала: Леди Видмор просто обязана помочь тебе, то есть мне. Вы ведь практически одна семья...

Виктория слишком громко поставила на стол свою чашку. То, как часто молодой граф упоминал свою мать, уже всерьёз настораживало.

— Она очень хотела бы познакомиться с вами, — продолжал лорд Видмор смущённо, — правда, она думает, что вы с ней ровесницы и наверняка удивится ещё больше, чем я. На следующей неделе она выезжает из Лэйкрофта в Уэйтфоршир, и если погода будет благоволить, то к первым числам октября доберётся в Видмор-парк. А потом она хотела увидеть Брэй-хаус и его живописные места. Озёра и рощи. Осенью они наверняка выглядят...

— Брэй-хаус? — перебила его Виктория.

Воодушевление, с которым молодой граф рассказывал о планах своей матери, привело её в тихий ужас. Какая-то женщина собирается приехать в её дом вот так, без приглашения? То есть, разумеется, юридически это был графский дом, однако за последний год Виктория вложила в него немало сил и средств и очень рассчитывала, что наследник мужа примет это во внимание.

— Вы ведь писали мне, что недавно переоборудовали там кухню, если я всё верно помню? Матушка очень любит всякого рода инновации, особенно хозяйственные, — словно издалека расслышала Виктория. — Когда я рассказал ей об этом, она загорелась желанием увидеть всё лично. Может быть, она даже сможет подать вам какие-нибудь новые идеи…

Это было похоже на дурной сон. Некоторое время Виктория слушала слова, сплошным потоком льющиеся на неё, и никак не могла взять в толк: новый граф так искусно измывался над ней или он в самом деле был глуп?

В конце концов, она не выдержала.

— Нет.

— Э-э... нет? — опешил лорд Олбридж.

— Я не нуждаюсь в советах относительно того, как управлять домом, — ровным тоном выговорила Виктория. — И я не собиралась принимать гостей. Ни в октябре, ни в другом месяце.

Лицо молодого графа в один момент стало пунцовым.

— Ох, но как же так... Прошу прощения, леди Видмор, — пролепетал он, — я не подумал... Матушка давно мечтает осмотреть графские владения, а мне так не хотелось её расстраивать. Кроме того, у неё больные суставы, и только поэтому я предложил ей перезимовать в Брэй-хаус, ведь там не такие холода, как у нас, на севере... Я думал, что раз вы обе — вдовы, то будет замечательно, если вы станете приятельницами...

— Вы ошиблись, — встряла Виктория. Её терпению подходил конец, раздражение внутри сцепилось с едким чувством разочарования. Новый граф Видмор был совершеннейшим болваном. И в свои двадцать пять он, похоже, так и не вылез из-под каблука матери.

— И что же теперь делать?

— Полагаю, мне нужно подумать о новом жилье как минимум на эту зиму, — откликнулась Виктория прохладно. — Или не только на зиму…?

С каждой минутой вести беседу с этим человеком было всё сложнее и сложнее. Само его присутствие становилось невыносимым.

— О, леди Видмор! — Граф вскочил с диванчика и порывисто прошагал по гостиной туда-сюда. — Я обещаю… Клянусь честью, что заглажу это недоразумение! Умоляю вас, дайте мне шанс, и я улажу... Матушка, конечно, ужасно расстроится, но... Ох, как же теперь быть...!

— Вы можете подумать об этом в любом другом месте.

Виктория поднялась на ноги и подошла к двери. Никакого желания выслушивать причитания у неё не было. И она даже не испытала жалости, увидев как широко распахнулись глаза лорда Видмора, когда тот осознал, что его выставляют за порог. За порог его же собственного дома…

— А как же наша договорённость? — пробормотал он расстроенно. — По поводу приглашения.

— Оно будет у вас. Оставьте мне свою карточку, я отправлю лакея, когда всё будет готово.

Прежде чем уйти, лорд Колин Олбридж ещё несколько раз поблагодарил Викторию. Она лишь кивнула ему в ответ.

В мыслях она была уже далеко от своего гостя — вовсю решала, как быть дальше. Если Брэй-хаус оккупирует «матушка» графа (а Виктория уже не сомневалась, что, увидев дом, эта женщина захочет остаться там окончательно), то нужно как можно скорее подыскивать другое жильё. Коттедж в Бриклхёрсте можно отмести сразу — он всего в четырёх с половиной милях от Брэй-хаус, а такое соседство можно считать серьёзной угрозой спокойной жизни. Оставался только дом в Бате или Довер-хаус. Последний как раз находился на другом конце графства и...

— Леди Видмор.

Голос Роули вырвал Викторию из размышлений. Встретив мрачный взгляд дворецкого, она окончательно пришла в себя.

— Я проводил графа, — сообщил тот и позволил себе неожиданную вольность, брезгливо скривившись.

— И ты всё слышал.

— К своему величайшему сожалению.

Да уж, только такими словами и можно было описать произошедшую в гостиной сцену. Величайшее сожаление. Виктория тряхнула головой и тут же об этом пожалела — виски будто прострелило.

— Роули, — обратилась она к дворецкому, когда неприятные ощущения окончательно исчезли, — разыщи кого-нибудь из свободных лакеев. Мне нужно отправить пару записок.

Лорд Колин Олбридж, граф Видмор.

6

Двумя днями позже Виктория ехала в одном экипаже с лордом Колином Олбриджем прямиком на бал к графине Фейрвелл и сама себе удивлялась.

На её месте вряд ли кто поступил бы так же. Помогать человеку, по глупости которого ты буквально вынуждена присматривать новое жильё, — занятие неблагодарное. Возможно, даже пагубное. Однако Виктория всё же решила помочь и делала это не из-за доброты душевной и не потому, что так предписывали христианские добродетели. Она старалась ради светлого имени Видморов. Титул её покойного мужа перешёл к человеку недалёкому и инфантильному, и единственное, что могло спасти положение, — это удачная женитьба лорда Колина Олбриджа. Проведя в размышлениях два долгих вечера, Виктория пришла к заключению, что только волевая и прагматичная жена сможет научить такого мужчину, как Колин Олбридж, манерам, придать ему аристократического лоска и уверенности. А возможно, ей даже удастся отлучить его от азартных игр и вытащить из-под влияния матери. Хотя на счёт последнего Виктория сомневалась. Конечно, новой графине Видмор придётся изрядно постараться, чтобы из супруга вышел толк, но при должном усердии он непременно выйдет. Виктория встречала в своей жизни немало женщин, которые успешно и с удовольствием управляли своими мужьями, причём делали это так, что последние ни о чём не догадывались.

— Леди Видмор, — обратился к ней сидящий напротив граф с таким волнением в голосе, что Виктория насторожилась, — могу я заранее пригласить вас на первый танец? Я подумал... это ведь продемонстрирует всем, что мы в дружеских отношениях, не так ли? И мне было бы спокойнее в первый раз станцевать с кем-то знакомым…

Ну вот, кажется, Виктория уже начала жалеть о том, что согласилась на роль сопровождающей.

И когда вообще она в последний раз танцевала?

— Да, разумеется.

Её ответ прозвучал вяло, но лорд Видмор, похоже, этого не заметил. Он горячо поблагодарил Викторию, а затем и вовсе возвёл глаза к небу:

— Мне вас послал сам Господь Бог! Нет, правда! — воскликнул граф. — Вы так добры ко мне, несмотря на то, что... Несмотря на мои промахи. Даже у моей матушки не такое ангельское терпение… И я немного завидую вашему хладнокровию. Леди Видмор, может быть, вы дадите мне пару советов, как лучше себя вести?

На несколько секунд в салоне экипажа воцарилось молчание. Виктории просто необходимо было дождаться, когда раздражение уляжется внутри.

— Думаю, сегодня вам стоит поменьше говорить о себе, — начала она после паузы, — Старайтесь придерживаться нейтральных тем, и не высказывайтесь слишком категорично. — Граф с готовностью кивнул, а Виктория добавила, не сдержав усталого вздоха: — И не упоминайте сегодня свою матушку.

Всё оказалось совсем не так плохо, как того ожидала Виктория. За первые несколько минут пребывания в доме Фейрвеллов — огромном, фешенебельном особняке, главный зал которого вмещал не меньше сотни человек, — не произошло ничего такого, за что ей пришлось бы краснеть. Молодой граф довольно сносно выдержал знакомство с хозяевами праздника, и хотя волнение его по-прежнему было слишком очевидным, а комплименты, адресованные убранству дома и парадной лестнице, — чересчур восторженными, леди Фейрвелл восприняла их весьма благосклонно.

— До чего же приятные и радушные люди! — прошептал лорд Олбридж, как только они распрощались с четой Фейрвелл и направились к танцевальному залу. — И такие внимательные... Я бы с удовольствием побеседовал с графиней подольше.

На это Виктория ответила лёгким наклоном головы. Сама она в этот момент усиленно вспоминала, все ли дочери Фейрвеллов уже успели выйти замуж. Кажется, младшей сейчас должно быть около двадцати лет. И лучше бы лорд Колин Олбридж побеседовал именно с ней, а не с её матерью.

Бальный зал, задрапированный бледно-розовыми тканями и украшенный нежными цветочными композициями, уже был полон людей. Под высоким сводчатым потолком парили позолоченные люстры. Блеск свечей настолько ошеломил Викторию, что на несколько секунд она словно потерялась в пространстве.

Рядом раздалось взволнованное восклицание — похоже, на лорда Видмора праздничный зал произвёл неизгладимое впечатление. По его лицу расползлось совершенно непередаваемое восхищение, серые глаза заискрились. Совсем мальчишка, подумала Виктория со вздохом. Сначала она хотела притушить его пыл, даже открыла рот, чтобы сделать замечание, но вовремя себя остановила — в конце концов, наивная искренность в его случае будет лучше, чем принужденная сдержанность. Да и сама Виктория не нанималась к нему в воспитатели. Её задача в другом. На один вечер ей придётся отбросить меланхолию и взять себя, а заодно и молодого графа, в руки. Познакомить его с как можно большим числом людей, чтобы потом с чистой совестью отпустить в свободное плаванье.

Вот только лорд Видмор продолжал стоять на месте, как вкопанный.

— Вам следует предложить мне руку, — подсказала Виктория еле слышно.

Кажется, она рассмотрела фигуру барона Шелбрука в дальнем углу зала, и решила, что первым делом познакомит лорда Видмора именно с ним. Однако лорд неожиданно вцепился в полы своего фрака. А когда встретился с Викторией взглядом, то практически одномоментно покраснел до кончиков ушей.

— Что с вами? — Виктория осмотрелась кругом и снова взглянула на молодого человека. Почему он вдруг стал похож на девицу, которую отправляют к супружескому ложу? — Вы стесняетесь дать мне руку?

— Ах, дать руку.... Я было решил, что... — Из лорда Видмора вырвался какой-то ужасно нелепый звук, а затем он забормотал что-то себе под нос. Виктория разобрала только слово «жениться» и...

Быть не может.

Он подумал, что Виктория потребовала сделать ей предложение руки и сердца? Он действительно в первую очередь подумал именно об этом...?

Помоги им Господь, пронеслось в её голове. Вечер обещал стать настоящей пыткой для её нервов.

Граф, всё ещё красный, как маков цвет, подал Виктории руку, однако не успели они вместе сделать и нескольких шагов, как на пути возникла новая преграда. Вдовствующая виконтесса Чалмерс с одной из своих самых близких подруг остановились напротив с притворно удивлённым видом, который не предвещал ничего хорошего.

— Моя дорогая леди Виктория! — воскликнула виконтесса, впиваясь при этом цепким, как лапа коршуна, взглядом в лицо графа. — Как же я рада нашей встрече!

— Леди Чалмерс, леди Рокстон, — отозвалась Виктория, одарив вежливыми улыбками обеих дам, — как поживаете?

Вопрос был полностью проигнорирован. Обе женщины, очевидно, ждали момента, когда Виктория познакомит их со своим спутником, и она не стала испытывать их терпения. Стараясь говорить как можно ровнее, Виктория по всем правилам представила лорда Колина Олбриджа, восьмого графа Видмора. Тот галантно поцеловал поданные руки и даже сумел ввернуть комплимент необычному аквамариновому платью виконтессы, сравнив его с морским берегом в первые месяцы весны, и вызвал у той довольную кошачью улыбку.

— Как мило с вашей стороны, лорд Видмор, что вы привели на бал леди Викторию, — выразительно произнесла леди Чалмерс. — Нам очень не хватало её общества...

— Всё с точностью до наоборот, мадам, — заговорил граф, растерянно улыбаясь в ответ. — Это леди Видмор привела меня на бал. Если бы не она, то я...

— Леди Видмор взяла вас под своё крыло? Это и впрямь очень любезно с её стороны, — согласилась виконтесса и, наконец, обратила свой взгляд на Викторию. — С другой стороны, заботиться о наследнике покойного мужа — это почти то же самое, что заботиться о собственном сыне...

Даже подруга виконтессы, леди Рокстон, удивлённо приподняла брови, услышав это абсурдное заявление. Лорд Видмор и вовсе издал бессвязное мычание.

— Едва ли я гожусь леди Видмор в сыновья, — смущённо возразил он. — Мы скорее могли бы быть братом и сестрой. И моя матушка... она гораздо...

На этом всё и закончилось. Лорд Колин Олбридж испуганно накрыл ладонью рот и вспыхнул, очевидно, осознав, что нарушил один из запретов, полученных ещё по пути на бал. Когда Виктория взглянула на него мельком, тот уже покраснел от макушки до шейного платка.

И это вряд ли могло укрыться от двух других дам.

— Нет-нет, разумеется, я не имела в виду, что вы годитесь ей в сыновья, — ласковым голосом откликнулась леди Чалмерс. — Совсем наоборот, когда я увидела вас вдвоём, то сказала леди Рокстон: «Только посмотри, как хорошо выглядит леди Видмор, совершенно как невеста». Если бы мы с вами не были знакомы, — леди Чалмерс вдруг доверительно подалась вперёд, будто хотела поведать какой-то не слишком пристойный секрет, — я бы даже могла принять вас за супружескую пару...

— П-правда?

Виктория с трудом удержала на лице вежливую улыбку. Эта очевидная провокация достигла своей цели — молодой граф окончательно стушевался.

Он был просто идеальной жертвой для виконтессы. Бесхитростный, очень доверчивый и не слишком сообразительный.

Когда лорд Видмор начал лепетать что-то бессвязное про свои брачные планы, Виктория поняла, что пора вытаскивать его из этой западни. И не придумала ничего лучше, чем организовать побег.

— Какое счастье, что мы всё-таки представлены друг другу и вам не придётся заблуждаться, — сказала Виктория, а затем сделала вид, будто заметила кого-то впереди, и добавила: — Прошу простить нас, леди Чалмерс, леди Рокстон. Лорд Шелбрук нас уже заждался...

Ей пришлось буквально потянуть за собой графа. К счастью, тот послушно пошагал рядом.

— Вы можете выдохнуть, лорд Видмор, — заговорила Виктория спустя пару минут. Леди Чалмерс осталась далеко позади, но молодой человек всё ещё пребывал в прострации. — Ничего страшного не произошло. Просто выбросите эту встречу из головы.

— Мне жаль, что я так прокололся... — пробормотал он с несчастным видом.

— Вы не первый и не последний, кого виконтесса Чалмерс вгоняет в краску, — Виктория вздохнула и свободной рукой потёрла переносицу. Она ведь не собиралась нянчиться с графом. Но и не могла не посочувствовать ему: — Просто держите в уме, что не все люди вокруг безобидны. Аристократическое общество живёт по своим законам. Нельзя говорить первое, что пришло в голову, точно так же как и не стоит слепо доверять всему, что вам говорят.

Ей и правда нужно озвучивать эти элементарные вещи вслух? Поймав растерянный взгляд лорда Олбриджа, Виктория поняла, что да, нужно.

— Но как же тогда… как я должен понять…?

— Со временем вы во всём разберётесь.

Виктория, наконец, отыскала глазами барона Шелбрука — тот стоял недалеко от выхода на террасу в компании двух незнакомых джентльменов. Стоило ему заметить Викторию, как он тут же откланялся и двинулся навстречу.

— Идёмте, — сказала Виктория, обернувшись к своему подопечному с ободряющей улыбкой, — сейчас я познакомлю вас с очень приятным человеком.

Лорд Шелбрук сегодня был с тростью, на которую тяжело опирался при каждом шаге, и таким Виктория его видела впервые. Когда барон подошёл ближе, она уже вовсю искала в его облике другие признаки болезни. Это была привычка, натренированная ещё в браке. Покойный супруг Виктории вообще часто болел.

— Предвосхищая ваши расспросы, моя дорогая леди Видмор, — первым заговорил лорд Шелбрук, останавливаясь напротив, — у меня немного разнылось колено. Пустяки, доктор посоветовал поменьше его нагружать, — Он улыбнулся, потом перехватил трость и с видом заговорщика добавил: — Так у меня и появилось это дьявольское приспособление.

Что ж, по крайней мере, за боевой настрой барона Шелбрука можно было не переживать.

— Я надеюсь, вам станет лучше в самое ближайшее время, — сказала Виктория. Барон поблагодарил её, и она сразу перешла к делу: — Позвольте представить вам лорда Колина Олбриджа, графа Видмора.

Граф, который всё это время стоял, вытянувшись по стойке смирно, наконец, отмер.

— Лорд Видмор, — обернулась к нему Виктория, — это барон Шелбрук, мой добрый друг и человек, которому я всецело доверяю. Кроме того, барон очень многое знает о Видмор-парке и о делах моего покойного супруга. Вы никогда не ошибётесь, если обратитесь к нему за советом или поддержкой.

— Очень рад нашему знакомству, — откликнулся барон Шелбрук, приветственно склонив голову.

— В-весьма польщён…

Неожиданно молодой граф Видмор разнервничался ещё больше. Принялся зачем-то благодарить барона, потом резко умолк, будто на него наставили дуло пистолета. К счастью, барон даже взглядом не продемонстрировал, что заметил плачевное состояние своего собеседника.

— Теперь, когда я получил такую лестную рекомендацию, позвольте узнать: чем же я могу вам помочь? — спросил барон, когда формальности остались позади.

— Лорд Видмор будет вам очень признателен, — начала Виктория, ощущая себя ужасно глупо из-за того, что ей приходится говорить за графа, — если вы представите его своим хорошим друзьям и знакомым. Вам, как мужчине, это будет проще...

— О, разумеется, — без колебаний отозвался лорд Шелбрук, — Это меньшее, что я могу сделать для наследника своего лучшего друга. Дайте мне только пару минут подумать…

Барон повернулся кругом, всматриваясь в прибывающую публику, а потом неожиданно поднял руку и воскликнул:

— Ривенхол! Не стойте там в одиночестве, мальчик мой, лучше составьте нам компанию.

Он с крайне удовлетворённым видом обернулся к Виктории, а она невольно напряглась. Титул, который озвучил барон, определенно был герцогским. Не слишком ли большое испытание для бедного лорда Видмора — знакомство с целым герцогом? Тот и так уже показывал все признаки подступающего нервического припадка.

Когда Виктория обратила свой взор на фигуру, которая оттолкнулась от стены и направилась к ним, беспокойство за молодого графа ушло на задний план.

Этот мужчина был ей знаком. Более того, буквально на днях Виктория встречала его во дворце и даже имела неудовольствие обменяться парой фраз. Тогда он наступил на подол её лучшего выходного платья, что само по себе было не слишком приятно, но в целом простительно. А вот что было совершенно непростительно — так это то, что, извиняясь, этот мужчина так и не смог достать своего взгляда из её декольте.

Лорд Джеймс Рассел, герцог Ривенхол

7

Наверно, это какая-то ошибка. Он не может быть герцогом, это просто невозможно.

Барон точно назвал его Ривенхолом? Может, Виктория ослышалась?

Она припоминала герцога Ривенхола, их представляли друг другу очень давно. В памяти шевельнулся образ молчаливого и сурового мужчины в годах, с неприветливым лицом и грузным сложением. Он был из тех людей, за которыми неотступно следует невидимая подавляющая аура, и именно она запомнилась Виктории лучше внешности. Ничего общего с высоким, атлетически сложенным молодым мужчиной, что приближался к ним энергичной походкой, герцог Ривенхол из воспоминаний не имел.

И уж точно, у него не было привычки кривить губы в такой нахальной полуулыбке. Герцогу вообще не положено иметь подобную привычку, если уж на то пошло.

Ривенхол поприветствовал барона Шелбрука и остановился по левую руку от Виктории, а она по-прежнему отказывалась мириться с тем, что он герцог. Даже непроизвольно искала в его внешности детали, которые могли бы опровергнуть этот нелепый факт.

Пострижен совсем не по моде — слишком коротко и аккуратно. Молодые мужчины благородного происхождения сейчас старались отрастить волосы, чтобы укладывать их в небрежно взъерошенные локоны. Почти никто не носил простых причёсок. И загар был не в почёте — ни у леди, ни у джентльменов, — а мужчина, который стоял рядом с Викторией, этим летом точно провёл немало времени на солнце.

С другой стороны, к его костюму не смогла бы придраться даже её высочество королева. Тёмно-синий фрак с двумя рядами блестящих пуговиц и тонкой вышивкой на манжетах, сидел безукоризненно и явно был сшит у одного из лучших столичных портных. Виктория ещё успела заметить золотую булавку с крупным кроваво-красным камнем, что красовалась на белоснежном шейном платке, и… немного засомневалась.

— ...герцог Ривенхол, — отчётливо озвучил барон Шелбрук.

Виктория не без труда натянула на лицо маску заинтересованной доброжелательности и так и застыла.

Значит, всё таки, герцог. Как глупо с её стороны. И почему она вдруг взялась так бурно об этом размышлять? Наверно, дело было в их первой встрече — той самой, которую Виктории хотелось полностью стереть из своей памяти.

Оставалось надеяться, что Ривенхол уже успел это сделать, и дальнейшее знакомство начнётся по всем правилам и с чистого листа.

— ...и леди Виктория Олбридж, графиня Видмор.

Как только барон Шелбрук представил её, Виктория присела в реверансе. Полагалось ещё выдать пару формальных фраз и вежливую улыбку:

— Ваша светлость, рада встрече. Как поживаете?

— Спасибо, гораздо лучше, чем минуту назад, — ответил Ривенхол, приподняв уголок рта.

Когда он протянул Виктории затянутую в дорогую перчатку руку, она без колебаний вложила в неё пальцы и приготовилась изобразить ещё одну из своих дежурных аристократических улыбок. Но неожиданно встретила откровенно изучающий и пристальный взгляд. Взгляд, которым герцог Ривенхол уже будто по традиции прошёлся по её фигуре, прежде чем запечатлеть невесомый поцелуй на костяшках пальцев.

Улыбка Виктории растрескалась, словно стекло, которое припечатали булыжником с мостовой.

Вслух, разумеется, она ничего произнести не могла, но... Давно ли в герцоги начали посвящать конюхов?

— И что же с вами было минуту назад, Ривенхол? — поинтересовался барон Шелбрук шутливым тоном.

— Я тосковал в одиночестве.

— В зале, почти под завязку набитом людьми?

— На мою беду, знакомых среди них можно пересчитать по пальцам одной руки, — пожал плечами герцог, — И рука эта, скорее всего, будет принадлежать помощнику нашего кузнеца Морбису, более известному по прозвищу Краб...

На несколько очень долгих секунд повисло неловкое молчание, потом лорд Колин Олбридж неуверенно рассмеялся. Виктория, которая уже бросила попытки составить хоть какое-то приятное мнение о герцоге, предпочитала просто не вмешиваться в беседу.

— Понимаю вас, как никто другой, ваша светлость! — заговорил граф. — Осмелюсь даже сказать, что мы с вами — друзья по несчастью! Мне тоже ещё предстоит обзавестись знакомствами, и это дело совсем не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Я бы даже сказал, что умение легко заводить знакомства — это сродни особому таланту, который дан не каждому. Но мне невероятно повезло обрести леди Видмор в качестве сопровождающей...

Виктория кожей почувствовала, как на неё снова упал взгляд герцога Ривенхола — словно кто-то невидимый зажёг рядом десяток свечей одновременно, и они принялись припекать со всех сторон. По какой-то причине его внимание тревожило. Этот мужчина не считал нужным скрываться за лоском манер и даже не пытался вписать себя в рамки, приличествующие джентльмену его происхождения. А ещё он не переставал разглядывать вырез её платья!

Даже барон Шелбрук, кажется, уже заметил, куда то и дело смотрит герцог.

— Леди Видмор танцует? — выразительно спросил Ривенхол в самый разгар размышлений Виктории.

— Нет, я...

— Леди Виктория обещала первый танец мне, — встрял лорд Колин Олбридж, неожиданно сделавшийся слишком уж разговорчивым, — я опередил вас примерно на полчаса, ваша светлость, но у меня было преимущество.

— Что ж, мне остаётся только признать поражение и попытаться взять реванш позже.

Виктория беспокойно переглянулась с бароном Шелбруком.

— Как насчёт того, чтобы немного подышать свежим воздухом, пока не объявили первый танец? — уловил тот её немую просьбу. Он по очереди взглянул на обоих мужчин и гостеприимным жестом указал на дверь, что вела к террасе. — Я думаю, нам пора отпустить леди Видмор, она уже наверняка заскучала в нашей мужской компании...

Испытывая прилив бесконечной признательности к барону, Виктория извинилась и сразу отправилась в сторону буфетов. Отделаться разом и от лорда Колина Олбриджа, который сегодня особенно сильно напоминал великовозрастное дитя, и от герцога Ривенхола, поведение которого приводило её в лучшем случае в замешательство, было невероятной удачей. Неплохо было бы отпраздновать это избавление стаканом холодного лимонада.

А заодно остудить голову.

Прежде чем Виктория успела отойти на достаточное расстояние, она отчётливо услышала за спиной задумчивый голос Ривенхола:

— Леди Видмор ведь вдова?

Как хорошо, что в этот момент никто из троих мужчин не видел её лица.

8

Созерцание буфета немного отвлекло Викторию. На длинном столе, покрытом изысканной, расшитой скатертью, стояли сверкающие чаши с пуншем, блюда с бисквитами, замысловато закрученными рулетиками из тонко нарезанного мяса и сырные канапе. По краям расположились две хрустальные этажерки для закусок, заполненные маленькими сэндвичами и сконами, а верхний ярус торжественно венчали тарталетки с кремом, шоколадным муссом и голубикой.

Повара, нанятые графиней Фейрвелл, постарались на славу, подумала Виктория. Такое оригинальное решение объединить столовый и десертный буфеты и столь же безукоризненная подача. Виктория просто не могла не отдать должное усилиям хозяйки дома, ведь она прекрасно помнила, как нелегко было устраивать крупные приёмы.

Интересно, каким образом графине Фейрвелл удалось раздобыть такую крупную голубику в начале сентября? И где всё же находится лимонад? Стол ломился от угощений, но вот прохладительных напитков нигде не наблюдалось. Виктория развернулась, чтобы найти прислуживающего лакея, но в этот же момент услышала громкий оклик:

— Виктория!

Навстречу стремительной походкой шагала Джейн Виккерс, давняя подруга Виктории и кузина виконта Десфорда. Изрядно похудевшая и как всегда энергичная.

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула она, остановившись напротив и сердечно взяв Викторию за руки. — Ты выглядишь просто превосходно! — будто с упрёком добавила она.

— Спасибо, Джейн. Ты тоже...

— О, я и «превосходно» уже давно не соседствуем в одном предложении... Но я довольствуюсь тем, что имею.

Совершенно сбитая с толку напором подруги, Виктория застыла. Джейн, наконец, выпустила её руки и проговорила уже тише:

— Как ты? Я так переживала, когда ты перестала мне писать. Всё думала о тебе, хотела даже предложить наведаться к нам на прошлые пасхальные праздники...

Мимо них неспешно прошествовала пара почтенных матрон, и Джейн предусмотрительно умолкла.

Их переписка прервалась сразу после смерти графа Видмора. Сначала Виктория просто не находила в себе сил, чтобы писать подруге, потом не решалась этого делать, дабы не отягощать её собственным горем, а после затянувшееся молчание просто превратилось в привычку. Наверно, именно так обычно и обрывается дружба.

Виктория грустно улыбнулась, то ли собственным мыслям, то ли подруге.

— За меня можешь не беспокоиться, я... — сказать «в полном порядке» не повернулся язык и она поспешила перевести тему разговора: — Лучше расскажи, как ты? Как дети и малыш Джайлс?

— Не такой уж он и малыш, в этом году ему исполнилось пять, — с явным удовольствием отозвалась Джейн. — Всё замечательно, если не считать того, что весной он переболел скарлатиной. Это было ужасно, я места себе не находила! Мы даже думали отложить дебют Мэри, но в итоге Джайлс всё же успел поправиться к началу сезона.

— Мэри дебютантка...?

Ответ на этот вопрос пришёл с совершенно неожиданной стороны. Из-за колонны вынырнула девичья фигура в светлом платье и подлетела к Джейн.

— Мама! — жалобно вскричала девушка. — Элинор Монтейт сказала, что я похожа на артишок в этом платье! Я ведь говорила, что мне не к лицу салатовый оттенок! Я сразу сказала об этом, как только портниха развернула ткань...!

— И что, по-твоему, я должна сделать? — вскинулась Джейн. Её радушное лицо моментально посуровело. — Пойти и отчитать мисс Монтейт за то, что та ничего не смыслит в моде?

— Нет...

— Перестань морщить лоб, тебя это не красит. И почему ты опять носишься, как заяц по полям? — Джейн досадливо тряхнула головой и резко развернула дочь лицом к Виктории. — Лучше поприветствуй леди Видмор.

И семейная перепалка прервалась на приветствия.

Виктория с трудом узнала в вытянувшейся девушке ту круглолицую и пухленькую девочку, что когда-то ходила по пятам за гувернанткой. Кажется, в их последнюю встречу Мэри было тринадцать? Подумать только, старшая дочь Джейн Виккерс — дебютантка!

— И вообще, мне не нравится, что ты так легко пасуешь перед дочкой Монтейтов! — тем временем продолжала наседать Джейн. — Зелёный — это фамильный цвет Виккерсов! — добавила она и будто в подтверждение своих слов воинственно ухватилась за подол собственного платья из глубокого зелёного бархата. — И я была в салатовом, когда встретила твоего отца!

— Но тебя никто не называл артишоком!

Удручённо всплеснув руками, Мэри присела в неуклюжем книксене, а потом развернулась и полетела прочь. Мать явно хотела что-то крикнуть ей вслед, но сдержалась.

— Джейн, сколько ей? — спросила Виктория мягко.

— В ноябре исполнится восемнадцать. Но ума лет на десять, — Джейн поджала губы, затем и вовсе закрыла глаза и принялась массировать виски, — Черити младше на три года, и то разумнее её. Каждый день по три часа упражняется в игре на фортепиано и рисует весьма недурно. А недавно попросила отца нанять преподавательницу французского. Она с пелёнок такая — ужасно смышлёная. А Мэри…, — вздохнула Джейн, — у Мэри пудинг в голове.

— Но она совершенно очаровательна, — с улыбкой возразила Виктория.

— Вот только это почему-то не помогает ей искать ухажеров. Ни одного предложения за весь сезон, — как страшный вердикт озвучила Джейн. — Можешь представить себе такое? Я дважды доставала нам ваучеры на балы в Альмак — и всё зря! Никто даже не ухаживал за ней дольше двух недель...

Виктория не сразу нашлась что ответить на это.

— Может быть, Мэри сама не хочет принимать ухаживания?

В этот момент Джейн вдруг предостерегающе расширила глаза. А затем наклонилась к Виктории и пробормотала, почти не размыкая губ:

— Мне кажется, нас подслушивает Лукреция Уиншем. Идём, подыщем другое место для разговоров. Или... ты хотела что-нибудь выпить?

Виктория качнула головой и позволила подруге подхватить себя под локоть. Лимонад подождёт.

— Как долго ты планируешь пробыть в столице? — уже абсолютно расслабленно поинтересовалась Джейн, когда они устроились на мягких банкетках у стены в самом дальнем углу бального зала.

— Недолго, — ответила Виктория уклончиво. В воскресенье состоится королевский бал-маскарад, а что будет после она ещё не думала, — А вы ещё не собираетесь возвращаться в Лонгбри?

— Я пока не решила. Оставаться на малый сезон нет никакого смысла. Уилфред каждый день мучает меня жалобами на ужасный лондонский воздух. Думаю, мы уедем, как только завершатся празднования в честь рождения принца. Конечно, я была бы безмерно счастлива, если бы Мэри за две оставшиеся недели очаровала какого-нибудь состоятельного джентльмена, но...

— У тебя кто-то есть на примете? — осторожно поинтересовалась Виктория, скользя взглядом по безликим фигурам в разноцветных платьях и тёмных фраках. В зале уже яблоку негде было упасть.

— Я слышала, что в столицу приехал герцог Ривенхол.

Сердце беспокойно подскочило в груди. А потом Викторию захлестнула совершенно необъяснимая неловкость.

Нужно ли ей изображать удивление? В любом случае, о самом факте знакомства с Ривенхолом она собиралась молчать.

— Он тот ещё отшельник, — продолжила Джейн, понизив голос, — но если виконтесса Чалмерс не соврала, то мы сможем сегодня увидеть его лично. Здесь, — она выразительно указала взглядом на паркет. И Виктория тоже уставилась в эту точку. — Мэри вряд ли сможет привлечь герцога, но попытаться всё равно стоит. Ему как раз около двадцати пяти, он богат и свободен. Говорят, ещё и недурен собой. Хотя слухи про него ходят очень странные... если ты понимаешь, о чём я.

Неожиданно Джейн словно смутилась и, кажется, даже порозовела.

— Нет, боюсь, что не понимаю...

— Ты совсем ничего о нём не слышала? Быть не может! Я была уверена, что эти сплетни уже дважды облетели королевство! Ривенхол — вдовец, он овдовел почти сразу после женитьбы, в первый же год. И при очень странных обстоятельствах, — голос Джейн перешёл в шелестящий шёпот. — Говорят, его жена умерла прямо в постели. Но не во сне, а… Другими словами, бедняжка не выдержала... темперамента герцога.

Джейн быстро взглянула Виктории в лицо, наверняка изрядно вытянувшееся от удивления.

— Что за глупости...

— Глупости или нет, а у молодой герцогини остановилось сердце. По крайней мере, так говорят.

— Кто? Виконтесса Чалмерс? — переспросила Виктория, даже не пытаясь притушить пренебрежение в голосе.

— Не только. Даже мой дорогой Уилфред упоминал об этом, а он не станет рассуждать о таких вещах, не имея на то оснований. Дело в том, что экономка, которая служит у его тётки Люсинды, пристраивала в дом Диксонов своего внука. Изначально в лакеи, но с прицелом, что тот займёт место камердинера старшего сына Диксонов. А Диксоны как раз живут в паре миль от Ривенхол-парка. — Джейн пришлось остановиться лишь для того, чтобы набрать воздуха в грудь. — Уилфред, конечно, считает, что бедняжка леди Ривенхол, вероятнее всего, с рождения имела какие-то проблемы с сердцем... Но ведь до двадцати лет она благополучно дожила, а умерла, оказавшись замужем.

Мрачно сверкнув глазами, Джейн умолкла. Виктория видела, что та ждёт её вердикта, однако слух про герцога звучал так нелепо и странно, что даже обдумывать его всерьёз не хотелось.

Что за чепуха? Герцог залюбил свою жену до смерти? Это больше похоже на затравку дурно написанного романа, чем на правду.

Хотя... Слухи о темпераменте Ривенхола вполне могли быть правдивыми, ведь пялился на женские прелести тот безо всякого стеснения. Неужели герцог настолько... помешанный?

— Я думаю, это полнейший вздор, — заговорила Виктория, устало сомкнув на мгновение веки. — Я скорее поверю в то, что герцогиня была больна. Он не мог убить её... таким образом.

— Я тоже так считаю, — словно с облегчением отозвалась Джейн. — Уилфред не хочет, чтобы я знакомила Мэри с ним, но я всё же попытаюсь. И ещё... — Она вдруг склонилась поближе и прошептала: — Я слышала, что новый граф Видмор объявился.

— Да.

В груди стало ещё тяжелее, когда Виктория поняла, к чему поведёт подруга.

— Что он за человек? Он ведь не женат? — Виктория покачала головой, и Джейн победно улыбнулась: — Ты не могла бы представить ему Мэри?

— Да, разумеется...

Как иронично. А ведь Виктория приехала на бар к Фейрвеллам примерно с той же целью, что и Джейн: она надеялась пристроить лорда Колина Олбриджа в надёжные руки. Но что-то подсказывало ей, что совсем ещё юная и по-детски непосредственная дочь Виккерсов не найдёт счастья в браке с графом Видмором. Потому что он, скорее всего, ещё более инфантильный, чем сама Мэри.

И как же теперь быть? Не предупредить Джейн об этом было бы неправильно.

— Молодой граф очень... приятный человек, — начала Виктория осторожно. — Но немного застенчив. Он очень любит лошадей и в частности скачки, — выразительно взглянула она на подругу, — сюда он прибыл прямиком из Лидвуда, а потом, насколько мне известно, отправится в Видмор-парк, чтобы, наконец, воочию осмотреть свои владения.

Лицо Джейн было трудно описать словами, однако посыл она явно уловила. Джейн всегда быстро соображала.

— А ещё лорд Видмор горячо любит свою матушку, — добавила Виктория на всякий случай, — не было ещё ни одного разговора, чтобы он не упомянул её добрым словом. Похоже, они очень сильно привязаны друг к другу...

— Что ж, — откликнулась Джейн немного растерянно, — представь ему нас при возможности. Но… не обязательно сегодня.

Виктория с облегчением вздохнула. Теперь её совесть была чиста. Пусть Джейн сама решает, хочет она видеть дочь графиней при таком графе или нет.

В этот самый миг распорядитель бала громко объявил первый танец, и Виктория поняла, что напрочь забыла о том, что обещала его лорду Видмору. Извинившись перед Джейн, она поднялась на ноги и направилась на поиски графа.

Миссис Джейн Виккерс

9

Он, к счастью, нашёл её первым. Вот только хорошие новости на этом исчерпывались, потому что не успела Виктория уложить ладонь на предложенную руку, как лорд Олбридж дрожащим голосом признался в том, что не очень хорошо помнит фигуры кадрили.

— Я был уверен, что бал открывает котильон! — встревоженно прошептал он, пока вёл Викторию к месту, где уже собирались пары. — Или контрданс...

— Котильон завершает бал, лорд Видмор. Вместе с приглашением я отправляла вам программку со всеми танцами, как вы могли её пропустить?

Виктория с трудом удержалась от дальнейших упрёков. Взглянув по сторонам, она обнаружила рядом виконта Чалмерса с супругой и герцога Ривенхола в паре с младшей дочерью графини Фейрвелл. «Лучшей» компании для первого танца нельзя было и пожелать! Свидетелями их с графом позора станут самые высокопоставленные гости бала, и в их числе — ближайший родственник главной сплетницы Лондона, вдовствующей виконтессы Чалмерс.

— Внимательно следите за тем, как двигаются другие джентльмены, — вполголоса сказала Виктория графу. — Даже если ошибётесь, продолжайте танцевать.

Когда она заняла свою позицию, лёгкая дрожь волнения прошла по всему телу.

Когда зазвучала музыка, Виктория уже смирилась со своей участью.

Лорд Колин Олбридж был чудовищно неуклюжим танцором. Первые шаги и поклоны ему удались, но когда настал черёд двух других пар исполнить свои па, граф вместо того, чтобы дождаться своей очереди, неожиданно повёл Викторию следом и лишь чудом избежал столкновения с хрупкой мисс Фейрвелл. И то, исключительно благодаря хватке самой Виктории и впечатляюще быстрой реакции Ривенхола: тот ловко подтолкнул свою партнёршу вперёд, загородив от удара.

После этой досадной ошибки лорд Колин Олбридж, кажется, уже окончательно утратил способность управлять своими ногами. Единственное, что осталось при нём до конца кадрили, — это умение безостановочно и на разный лад сыпать извинениями.

К счастью, обошлось без столкновений и травм. Лишь этим Виктория утешала себя по пути назад.

Распрощавшись с графом, который срывающимся голосом сообщил, что хочет подышать свежим воздухом, она осталась совсем одна и вдруг почувствовала себя такой обессилевший, что перед глазами начали расплываться слепые пятна. Пожалуй, ей тоже необходимо было передохнуть. Виктория уже успела позабыть, какими душными могут быть бальные залы. И, конечно, она и предположить не могла, что один единственный танец настолько вымотает её тело и нервы.

Как только Виктория двинулась к ближайшей свободной скамье, рядом появился барон Шелбрук со стаканом лимонада в руке.

— Леди Видмор, вам нехорошо? — обратился он к ней, обеспокоенно всматриваясь в лицо. — Я подумал, вам захочется немного освежиться.

Лимонад Виктория приняла с искренней благодарностью. Пусть появляться с едой и напитками в бальном зале всегда считалось исключительно дурным тоном, сейчас глоток воды был для неё скорее лекарством, чем прихотью.

— Вы видели нашу кадриль? — спросила она после того, как немного утолила жажду. А затем сама же и ответила: — Не могли не видеть.

Барон кивнул и покрепче перехватил рукоятку трости.

— Издалека всё выглядело не так уж и плохо, — отозвался он голосом, в котором не было ни капли убеждённости. — Я сначала было решил, что это заранее продуманная импровизация…

— Боюсь, что придумать такое специально не смог бы ни один балетмейстер.

Лорд Шербрук по-доброму усмехнулся.

— Я собираюсь прямо сейчас отправиться домой, — сообщил он после паузы. — Похоже, я всё-таки переоценил собственные возможности. Колено требует покоя. Если желаете покинуть бал, мой экипаж полностью к вашим услугам.

Виктория не размышляла ни секунды:

— Буду очень признательна вам.

Барон Шелбрук отправился договариваться о подаче экипажа, а она сделала ещё парочку быстрых глотков лимонада. Вкус был божественным, гладкое стекло приятно холодило пальцы. Хотелось прислонить стакан к щеке и посидеть так хотя бы пару минут, но Виктория прекрасно понимала, что не может сделать этого у всех на глазах.

Именно в тот момент, когда она оторвалась от своего напитка, рядом прозвучало неодобрительное сухое покашливание.

Звук, который не сулил ничего хорошего.

Обернувшись, Виктория увидела крупную фигуру в пурпурном платье, украшенном бесчисленными оборками и бантами. Леди Лукреция Уиншем восседала на соседней скамье с видом одновременно свирепым и удивлённым. Роскошный черепаховый веер в руках и пышное перо в волосах, закрученных в тугие кудряшки, делали её похожей на оперную певицу, которая вот-вот начнёт исполнять свою лучшую партию.

Эту женщину весь лондонский свет как чумы боялся ещё с тех времён, когда сама Виктория была дебютанткой. Манеры и характер леди Уиншем никогда не отличались легкостью, а о том, сколько лордов и леди пало жертвами её острого языка, ходили легенды. Все знали, что появление этой гостьи на любом приёме не сулило ничего, кроме проблем, однако гораздо страшнее было не отправить приглашение Лукреции Уиншем вовсе.

Виктория облизнула вмиг пересохшие губы, мысленно готовясь принимать шквал упрёков за принесённый в бальный зал лимонад. Оправдываться она не собиралась, тратить на это силы не было…

— Зачем вы позволяете этому старому хрычу крутиться около себя? — требовательно воскликнула леди Уиншем. Перо в её причёске воинственно всколыхнулось в такт вопросу.

Виктория воззрилась на женщину в совершенном изумлении.

Старый хрыч? Барон Шелбрук? Но ведь он младше самой леди Уиншем на несколько лет! Той, по самым оптимистичным прикидкам, было глубоко за семьдесят!

Поднявшись на ноги, чтобы было удобнее смотреть на беспардонную собеседницу, Виктория изобразила подобие книксена прямо с лимонадом в руках и слегка вскинула подбородок.

— Леди Уиншем, — выговорила она подчёркнуто вежливо, — прошу прощения, я, кажется, не совсем поняла вас…

— Я спросила, почему вы поощряете Шелбрука? Бросайте это, милочка. Не теряйте времени даром, ищите молодого мужа!

Кажется, у Виктории самопроизвольно дёрнулся глаз.

— Полагаю, мне следует ответить, что это не ваше дело? — уже совсем холодно произнесла она.

— Спорить не собираюсь — оно действительно не моё. Но над всем остальным я вам настоятельно рекомендую всё-таки подумать!

Ни слова больше не говоря, Леди Уиншем с кряхтением поднялась на ноги и неожиданно проворно пошагала прочь.

Леди Лукреция Уиншем

10

Виктория проснулась совершенно разбитой на следующее утро. Так она обычно чувствовала себя на пороге сезонной простуды, когда явные симптомы ещё не успели проявиться, но тяжесть в мышцах и слабость уже невозмозможно было игнорировать. Попросив у Салли чашку горячего чая, она позволила себе ещё некоторое время оставаться в постели.

Мысли то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру и событиям, что слились для Виктории в одно сплошное испытание на прочность. Она потерпела полное и безоговорочное фиаско на балу у графини Фейрвелл. Её наивный план, который заключался в том, чтобы найти молодому графу здравомыслящую невесту, вдребезги разбился о суровую действительность, в которой этот самый граф оказался неспособным подготовиться к одному единственному танцу!

Это до сих пор не укладывалось в голове. Как, в таком случае, лорд Колин Олбридж вообще дожил до своих двадцати с лишним лет? Каким образом он справлялся с обязанностями в порту, если даже рядовая программка для танцев в итоге оказалась вещью, которую он так и не сумел постичь?

Неудивительно, что этот молодой человек только спустя год добрался до столицы. Если с планированием путешествий дела у него обстоят так же, как и с танцами, то можно считать настоящим чудом тот факт, что он не заблудился по дороге, не связался с бродячим цыганским табором и не уплыл в Гренландию.

И самый страшный вопрос, что волновал Викторию больше всего, — как лорд Видмор будет справляться с графскими владениями? Одна только земля, которая сдавалась арендаторам, требовала постоянных вложений; нужно было обладать знаниями и опытом, чтобы грамотно распределять наделы и не допускать их истощения. На худой конец, достаточно было бы и деловой хватки с проблеском таланта. Но новый граф, судя по всему, не обладал ни первым, ни вторым. И Виктория даже думать не хотела, к чему в итоге всё это приведёт.

Она выбралась из постели с предчувствием чего-то дурного. И пока Салли помогала одеваться, и пока причёсывала её, эти предчувствия лишь глубже пускали корни.

Спустившись вниз, Виктория впервые за всё проведённое в столице время обнаружила гостиную залитой солнечным светом. Погода, не иначе как в насмешку, решила предстать перед ней во всём своём великолепии.

— Леди Видмор, завтрак будет подан через полчаса, — сообщил Роули, уложив на журнальный столик поднос для писем.

— Спасибо.

Подхватив с подноса одну единственную карточку с приглашением, Виктория некоторое время невидящим взглядом смотрела на ровные строчки. Буквы никак не хотели обретать смысл, слова не складывались в предложения. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы распознать в послании приглашение на бал в следующую субботу. Приглашение ни от кого иного, как от вдовствующей виконтессы Чалмерс.

Вот же неугомонная женщина, первым делом подумала Виктория. Наверняка писала это письмо поздно ночью, сразу после того, как вернулась от Фейрвеллов, чтобы к утру его уже успел доставить посыльный. А ещё вероятнее — что она написала сразу два письма, и второе прямо сейчас читает несчастный граф Видмор. Виконтесса Чалмерс не была бы собой, если бы упустила возможность развлечься за счёт такого гостя, как он. И она точно не откажет себе в удовольствии использовать лорда Колина Олбриджа в качестве оружия против самой Виктории.

Стоило ли принимать это приглашение? Конечно, нет. Виктория с превеликим удовольствием придумала бы с десяток оправданий, которые можно вписать в ответ для виконтессы, но она также прекрасно понимала, как её отказ будет выглядеть со стороны.

Графиня Видмор после одного единственного танца с новым графом уехала с бала, а потом спешно покинула столицу.

Подавив тяжёлый вздох, Виктория отложила карточку в сторону.

— Желаете пройтись, леди Видмор? — раздался голос дворецкого сбоку. — Погода просто чудесная.

Иногда Виктории казалось, что Роули знает её лучше, чем она сама.

— Сначала завтрак. А потом распорядись, пожалуйста, чтобы подготовили экипаж, я хочу прогуляться где-нибудь подальше от дома…

Сент-Джеймсский парк, всё ещё по-летнему зелёный, встретил Викторию первым дыханием осени. В воздухе уже отчётливо угадывались прелые ароматы листвы и земли; прохладная свежесть, что нашла здесь убежище после долгой ночи, словно придавала каждому запаху остроты и глубины, дарила призрачное ощущение покоя, но в то же время тревожила чувства.

Всё это до боли напоминало Виктории Уэйтфоршир. Видмор-парк с его кленовыми рощами, холмистыми лугами и озёрами. Места, которые она полюбила с первого взгляда и которые с каждым годом любила только сильнее. Места, где она была по-настоящему счастлива и где хотела бы провести всю жизнь.

В поисках тишины и уединения Виктория свернула с широкой насыпной дорожки на тропу. Здесь, среди молодых дубов и тополей, было ещё прохладнее. Некоторое время она наслаждалась вкрадчивым шуршанием листьев и птичьим щебетанием, а потом неожиданно услышала громкий и странный звук — что-то среднее между визгом и хрипом.

Виктория настороженно осмотрелась и на всякий случай замедлила шаг. Звук повторился снова, кажется, шёл он из невысоких зарослей чуть левее от тропы. И он показался ей настолько жалобным, что Виктория без раздумий подхватила юбку и шагнула в сырую траву.

Может, кто-то попал в беду? Животное или даже ребёнок? Когда до её слуха отчётливо донёсся детский возглас, Виктория отбросила благородные привычки графини и побежала.

— Держи его, ну!... — разобрала она отчётливо.

— Да ты сам попробуй…

— Надо с двух сторон. Давай…!

Пробравшись через ивовый бурелом, Виктория застала совершенно неожиданную сцену. Двое мальчишек, лет десяти-двенадцати на вид, одетых в одинаковые суконные костюмчики, кружили около сломанного тонкого ствола дерева. А в траве между ними метался — Виктория не сразу поверила своим глазам — поросёнок. И это именно он издавал те жалобные визги.

— Бежим!!

Виктория даже рта раскрыть не успела, как оба мальчика припустили между деревьев. По логике вещей, поросёнок тоже должен был удариться в бега, но вместо этого бедное животное лишь дёрнулось в сторону и тут же отскочило назад. Только спустя пару секунд Виктория рассмотрела шлейку с поводком, который был зацеплен за один из сучков ствола, и сообразила, в чём было дело. Именно из-за поводка поросёнок чуть ли не половиной туловища болтался в воздухе.

— Бедняжка… — вырвалось у Виктории.

Она шагнула к дереву и первым делом схватилась за ремешок поводка. Стараясь не обращать внимания на жалобные звуки, дёрнула пару раз, но не добилась никакого результата и застыла, чтобы внимательнее рассмотреть, как именно он застрял. Кожаный ремешок, явно очень дорогой, засел прямо там, где сгибался ствол деревца. И, похоже, без ножа или какого-нибудь другого острого предмета здесь было не обойтись.

— Тише-тише, я тебе помогу, — пробормотала Виктория.

Наверно, ей следовало вернуться на дорогу и обратиться к кому-то из прохожих джентльменов. Главное не потеряться и не забыть, где именно она нашла бедного поросёнка. Может, оставить какие-нибудь опознавательные метки?

В этот миг её размышления были прерваны — поросёнок вдруг принялся жаться к её юбке и издавать какие-то новые звуки. Будто… что-то выпрашивал? Когда Виктория присела на корточки, он первым делом попытался забраться к ней на руки. От неожиданности, Виктория чуть не повалилась на спину.

Во-первых, она просто не ожидала, что свиньи способны вытворять такое — на фермах, где ей приходилось бывать в детстве, настолько ручные поросята не встречались вовсе.

А, во-вторых, Виктория, наконец, сообразила, кому мог принадлежать этот чудной дрессированный зверь, и едва не ахнула от собственной догадки.

Это поросёнок её высочества. Виктория могла поклясться, что животное принадлежало королеве Каталине! Но как оно оказалось здесь? Неужели его пытались выкрасть? Или это был побег?

Протянув руки, Виктория осторожно обхватила поросёнка поперёк живота, потом не без труда подтащила к себе на колени. Тяжёлый, фунтов двадцать*. Смешные треугольные уши тут же замерли, и Виктория не удержалась и погладила его по светло-серой в чёрную крапинку шёрстке. Хотя на ощупь она больше напоминала щетину — гладкую, упругую и холодную.

Бедный, несчастный зверь. Каких ужасов он, должно быть, натерпелся. И это после сытой жизни во дворце.

Полностью захваченная необычным моментом, Виктория не сразу расслышала раздавшийся рядом шорох. Запоздало вскинув взгляд, она обнаружила, что один из мальчишек всё же вернулся и теперь переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на траву около сломанного дерева. А когда Виктория перехватила направление, то сразу увидела маленький чёрный бинокль, скорее всего потерянный тут в разгар игры. Это было настоящее везение.

— Приведи мне какого-нибудь джентльмена с ножом. Или найди привратника, — сказала она, осторожно наклонившись, чтобы поднять бинокль с земли, — и тогда я верну тебе это.

Мальчишка нервно кивнул и стрелой побежал к тропе, с которой сама Виктория свернула несколько минут назад, а она в ожидании помощи стащила с плеч шаль и, чувствуя себя до крайности нелепо, принялась укутывать замёрзшего поросёнка. Тот даже не пытался сопротивляться — и это лишний раз доказывало, что догадка Виктории верна. Поросёнок был приучен сидеть в пелёнках. Возможно даже, именно его Виктория видела на руках у королевы на приёме в честь рождения принца.

Голоса сзади начали раздаваться уже через пару минут. И это было весьма кстати, потому что ноги от сидения уже слегка затекли.

— Сюда, сэр, — донеслось сзади.

Виктория повернула голову и краем глаза выхватила спешащий к ней детский силуэт. Следом двигался ещё один — высокий и тёмный.

— Вот, можно пройти здесь. Осторожно, сэр, тут острая коряга.

— Благодарю, — отозвался смутно знакомый голос.

Когда шуршание травы зазвучало совсем рядом, Виктория, не вставая, чуть развернулась и так и застыла на месте, держа притихшего поросёнка на руках.

С губ сорвался разочарованный стон.

Ну что за невезение…

Рядом с тощим мальчишкой стоял герцог Ривенхол.

* Двадцать фунтов — около девяти килограмм.

11

Так получилось, что Викторию с детства приучали к смирению. Мать, будучи ярой католичкой, заставляла её запоминать молитвы, часами могла читать проповеди на латыни и постоянно повторяла, что терпение и смирение — две высшие добродетели женщины.

Наверно поэтому Виктория так быстро приняла неизбежное и спокойно поприветствовала герцога Ривенхола. А получив ответное приветствие, молча дождалась, когда он подойдёт ближе, чтобы осмотреть застрявший в дереве поводок.

— Леди, верните мой бинокль, пожалуйста! Это подарок отца, меня сильно накажут за него…

Виктория протянула бинокль, хотя в глубине души считала, что парнишка его не заслужил. Мало того, что он вместе с другом гонял беззащитное животное вокруг дерева, так ещё и умудрился привести ей в помощь единственного во всём Лондоне мужчину, которого Виктория предпочла бы больше никогда не встречать.

Хотя, конечно, он сделал это не намеренно.

Забрав бинокль, мальчик ещё некоторое время мялся на месте, а потом неожиданно почтительно обратился к Ривенхолу:

— Я могу вам ещё чем-то помочь, сэр?

— Нет, — откликнулся герцог не менее деловито, — спасибо, можешь идти.

Виктория устало вздохнула и попыталась перенести вес тяжести с одной ноги на другую. Теперь они с герцогом остались наедине, а значит её смирение и терпение подвергнутся новому испытанию.

— Это определённо один из поросят королевы Каталины, — услышала она. — Во дворце, наверно, сейчас жуткий переполох…

Ах, так поросят ещё и несколько.

В руках Ривенхола блеснуло лезвие, а уже в следующую секунду поводок был освобождён.

— Полагаю, теперь мы ответственны за возвращение беглеца в родные пенаты? — проговорил Ривенхол, складывая небольшой серебристый нож. Прежде чем убрать своё оружие во внутренний карман сюртука, он послал Виктории откровенно насмешливый взгляд.

Ситуация его явно забавляла. Даже хуже — судя по лицу, он получал искреннее удовольствие от происходящего!

— Я была бы очень признательна, если бы вы сделали это самостоятельно, ваша светлость. Видите ли…

Виктория ненадолго умолкла, чтобы ссадить поросёнка с рук, но тот неожиданно принялся визжать так истошно, что со стороны могло показаться, будто его пытаются сварить заживо. За одну долю секунды Виктория успела покрыться испариной и почти что оглохнуть.

Только когда она замерла без движений, этот паршивец с пятачком стих. Однако никакого облегчения Виктории это не принесло — она с ужасом осознала, что её самым натуральным образом взяли в заложники!

— Насколько мне известно, — откашлялся возвышающийся над ней герцог, — поросята ее высочества категорически не признают мужских рук. Поэтому при всём желании я не смогу вернуть его самостоятельно. Даже если я попытаюсь вести его на поводке по парку, он устроит такое представление, — Ривенхол выразительно повёл тёмной бровью, — что моя репутация будет погублена раз и навсегда.

Виктория живо представила себе герцога Ривенхола, ведущего за собой срывающего с поводка поросёнка и даже поморщилась. Нет, это никуда не годится.

— И что вы в таком случае предлагаете? — спросила она настороженно, покрепче перехватывая свою ношу.

— Мы вернём его вместе. Вам нужно донести его до выхода из парка, там я найду экипаж и…

— Мой экипаж должен быть где-то поблизости.

— Прекрасно! — улыбнулся герцог.

А затем наклонился к Виктории и пробормотав веживое «позвольте», бесцеремонно подхватил её под мышки и поднял на ноги. Вместе с поросёнком! Она даже пискнуть не успела, а Ривенхол уже оказался сбоку и, ещё раз нахально улыбнувшись, положил ладонь ей под локоть, словно пытаясь поддержать.

— Постараюсь помочь вам, леди Видмор, — проговорил он будто даже заботливо, — если устанете, не стесняйтесь говорить. Мы можем делать передышки у скамеек.

Ну уж нет, пронеслось в её голове. Эту процессию — графиня, герцог и свинья — должно увидеть как можно меньше людей, и Виктория собиралась приложить к этому максимум усилий. Даже если потом она неделю не сможет поднимать ложку.

Всю дорогу до выхода из парка она считала встречных прохожих. Им с Ривенхолом улыбнулась удача — на пути не попалось ни одного знакомого, никаких гувернанток с детьми и вообще ни одной леди, одежда которой указывала бы на знатное происхождение. Виктория шагала так быстро, как только позволял груз, а Ривенхол удивительно синхронно двигался рядом и даже умудрялся поддерживать её за локоть.

Около экипажа Виктория, наконец, позволила себе выдохнуть. Самое тяжёлое — во всех смыслах — было позади, теперь оставалось лишь добраться до дворца и сдать королевского питомца кому-то из прислуги.

Спрыгнувший с козел кучер хотел было подойти к Виктории, но Ривенхол оказался расторопнее и попросил вернуться того на место.

— Знаете дорогу к королевской резиденции? — спросил он, открывая дверь экипажа.

— Как не знать, милорд…

— Чудесно! Везите нас туда!

С этими словами Ривенхол шагнул Виктории за спину, а когда она подошла к ступенькам экипажа, безо всяких предупреждений взял её за талию и подтолкнул внутрь.

Так с ней не обращались никогда в жизни. Приземляясь на сиденье, Виктория чувствовала себя одновременно оскорблённой, ужасно уставшей и… благодарной. Сама бы она ни за что не взобралась по ступеням так быстро с поросёнком на руках.

Ривенхол тем временем залез в салон следом. Усевшись напротив, он по-свойски дважды ударил ладонью по стенке, давая понять кучеру, что можно трогать, и послал Виктории очередную раздражающую улыбку.

Экипаж плавно поехал, а вот долгожданное чувство облегчения к Виктории так и не пришло. Нет, разумеется, выпустить из рук тяжёлую ношу было очень приятно, но эта радость полностью перекрывалась одним серьёзным неудобством, а именно мужчиной, устроившимся на сидении перед ней. Из-за герцога Ривенхола пространство в экипаже будто уменьшилось вдвое. Этот факт, а ещё то, с каким довольным видом он сидел напротив, слегка нервировало Викторию.

Она поправила сбившуюся шляпку и немного поёрзала, пытаясь принять удобное положение.

Почему герцог продолжал так неприкрыто разглядывать её? Хотел смутить или пытался на что-то намекнуть?

Виктория ведь не вчера родилась и прекрасно понимала, по какой причине молодой неженатый джентльмен мог оказывать знаки внимания респектабельной вдове. Только в отношениях с опытной женщиной мужчины его положения могли найти то, в чём нуждались, при этом не обременяя себя лишними обязательствами и не принимая никакой ответственности. Что привлекало в столь шатком союзе женщин, Виктория понимала меньше, однако осуждать чужой выбор было не в её характере.

Разумеется, сама Виктория никогда не искала себе покровителя. Не допускала даже мысли о том, чтобы вступить в новые отношения, а потому откровенно мужское внимание Ривенхола приводило её в состояние тихого, но яростного возмущения.

Вскинув раздражённый взгляд, Виктория словно в отместку принялась придирчиво осматривать герцога.

К собственному неудовольствию, ей пришлось признать, что он довольно привлекательный мужчина. Черты лица немного грубоваты, но улыбка обаятельная. Слегка взъерошенные волосы, светлая рубашка и шейный платок, повязанный с элегантной небрежностью, придавали ему некого расслабленного мальчишеского шарма. Сюртук сидел безукоризненно, песочные брюки полностью отвечали веяниям моды, а высокие сапоги пребывали в таком идеальном порядке, что даже придраться было не к чему.

Ощущая странное разочарование, щедро приправленное неуместным волнением, Виктория опустила глаза на сидящего на коленях поросёнка.

И в ту же секунду услышала:

— Вы любите свинину, леди Видмор?

Это такой своеобразный юмор или герцог Ривенхол решил довести её до ручки?

Встретив его взгляд, Виктория мысленно сосчитала до пяти.

— Да, ваша светлость, — отозвалась она с холодным достоинством. — В основном я предпочитаю хорошо засоленный свиной окорок или ветчину. Бекон мне нравится чуть меньше, но при правильном приготовлении он может получиться не хуже любого мяса.

— Полностью с вами согласен, — откликнулся он. — Приятно слышать, что наши вкусы совпадают…

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Герцог выглядел так, будто усиленно о чём-то соображал. Затем задумчивость сменилась извиняющейся улыбкой:

— Простите, леди Видмор, я несу чепуху не потому, что пытаюсь застать вас врасплох или разозлить. Просто я так давно не вёл светских бесед с женщинами, что на ум не приходит ни одной подходящей темы.

Его признание застало Викторию врасплох. Это герцог-то, и давно не вёл бесед с женщинами?

Впрочем, у неё перед глазами уже был один похожий пример — новый граф Видмор тоже испытывал некоторые трудности в общении с представительницами высшего света. Только если лорд Видмор конфузился и краснел, то Ривенхол безо всякого смущения выставил свою слабость напоказ и этим просто обезоружил Викторию.

Вот уж у кого не будет проблем с тем, чтобы найти себе жену.

— Ничего сложного в беседах с женщинами нет, — проговорила Виктория со вздохом. — Вы всегда можете спросить свою собеседницу о том, как давно она в столице, была ли в театре и какие галереи посещала.

— Как давно вы в столице, леди Видмор?

— Меньше недели, — ответила она без запинки.

— Вы не поверите — я тоже. Успели ли побывать в театре?

— К сожалению, нет.

— О галереях, полагаю, можно не спрашивать, — выразительно произнёс он.

Виктория покачала головой, и на некоторое время салон снова поглотила тишина.

— Как вам понравился бал у графини Фейрвелл? — спросил герцог Ривенхол после паузы. Сделал он это с таким видом, будто сам удивился, что так ловко придумал очередной вопрос.

— Весьма. Жаль, плохое самочувствие не позволило мне остаться дольше…

— Надеюсь, вы не пострадали? Во время кадрили.

— Нет, — моментально помрачнела Виктория.

Разве что морально, но об этом она бы ни за что не стала говорить.

— Рад слышать. На самом деле, я считаю, что графу Видмору удалось неплохо разнообразить этот скучный танец. Не знаю как другие джентльмены, но лично я даже получил некоторое удовольствие, пока пытался предугадать, куда граф двинется в следующий момент. Он очень непредсказуемый малый!

— Мне трудно об этом судить, — пробормотала Виктория, отворачиваясь к окну экипажа. Меньше всего ей хотелось обсуждать вчерашние танцы, она и так провела в мучительных размышлениях об этом всё утро.

— Но, пожалуй, танцевать в паре с ним я бы не хотел, — неожиданно закончил Ривенхол.

— Не думаю, что вам когда-нибудь придётся.

— Вы полагаете?

— Уверяю вас, — Виктория обернулась и добавила первое, что пришло на ум: — Лорд Видмор слишком застенчив, чтобы приглашать на танец герцога. Будь вы хотя бы маркизом…

В ответ Ривенхол рассмеялся. Так громко и заразительно, что Виктория даже немного смутилась.

И что вообще на неё нашло? Неужели она только что флиртовала с ним? С мужчиной, который каждую встречу только и делал, что недвусмысленно разглядывал её с головы до ног?

Твёрдо вознамерившись больше не совершать такой ошибки, Виктория снова отвернулась к окошку. К счастью, экипаж уже миновал ворота и катился по подъездной дороге ко дворцу.

Ещё через минуту кучер оповестил их о прибытии.

— Оставайтесь здесь, — сказал герцог Ривенхол перед тем, как выбраться наружу. — Я приведу кого-нибудь из прислуги.

Когда он ловко выскочил на улицу, Виктория, наконец, с облегчением выдохнула, будто разом вырвалась из какого-то странного морока. Она никогда не верила в сверхъестественные силы, но поездка с герцогом в замкнутом пространстве заставила её всерьёз задуматься о существовании ауры, энергетики или ещё чего-то подобного. Нечто определённо витало вокруг Ривенхола, и это не могло не…