Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+]

— Я не могу вернуться в женском. Я не могу быть как леди! Нет! Не могу…!

Вот теперь Джайлс принялся откровенно капризничать, даже отпихнул руку Виктории от себя, а она неожиданно поняла, что не знает, как с этими капризами справляться. У неё не было опыта обращения с маленькими детьми, ей никогда не приходилось иметь дело с чужими истериками. В один момент Виктория ощутила себя неуклюжим горным троллем, который не понимает, с какой стороны подступиться к диковинному зверьку.

Кажется, её даже прошиб пот.

И что теперь делать? Уговоры не помогали, тащить пятилетнего ребёнка на себе силком она точно не сможет, а оставлять Джайлса одного было опасно! Так неужели им придётся сидеть тут и ждать, пока кто-нибудь их не найдёт?

Или пока бриджи не высохнут на солнце?...

В этот самый миг где-то снаружи внезапно раздался громкий оклик.

— Леди Видмор!

— Да! — отозвалась Виктория с облегчением. Какое везение — голос был мужской. — Мы здесь! Идите в центр!

— Минутку… Я найду вас.

После второй фразы Виктория уже чуть меньше верила в собственное везение. Голос показался ей очень знакомым… Да, кажется, он принадлежал мужчине, с которым она меньше всего хотела бы оказаться в этом лабиринте наедине.

Пока тянулись секунды томительного ожидания, Виктория повторяла про себя одни и те же слова: «Только не Ривенхол. Пожалуйста, только не Ривенхол.»

Когда герцог вывернул из-за живой изгороди, надежды её рухнули.

22

— Ваша светлость… — пробормотала Виктория. Вежливую улыбку натянуть удалось, но упавший голос замаскировать не вышло: — Как хорошо, что вы здесь оказались.

Джайлс испуганно вытаращился на герцога, а Ривенхол как ни в чём ни бывало приблизился к скамье.

— В самом деле, — улыбнулся он, — я издалека заметил, как вы решительно вылезли из канавы на той стороне и решил пройтись следом. Невероятное везение, не правда ли? И вот он — наш беглец!

Вылезла? Из канавы? Виктория ведь не ослышалась?

— Ваша наблюдательность делает вам честь, — прохладно выговорила она после паузы. А затем отбросила своё раздражение и перешла сразу к делу: — Видите ли, у нас небольшая заминка. Джайлс упал в лужу и намочил свои бриджи, — Виктория выразительно посмотрела Ривенхолу в глаза. Убедившись, что тот её понял, она быстро продолжила: — И теперь джентльменский кодекс не позволяет ему вернуться назад в таком виде.

«Сделайте с этим что-нибудь», — чуть не вырвалось у неё в конце. В мыслях это требование прозвучало капризно и нелепо, но… Виктория действительно надеялась, что герцог Ривенхол сможет повлиять на маленького упрямца.

Джайлс, похоже, уже сообразил, что его снова будут уговаривать, и нахохлился, как сердитый воробей.

— Что ж, не повезло, — невозмутимо протянул Ривенхол. — Всем нам иногда попадается такая лужа…

Задумчиво осмотревшись кругом, он вдруг задержал взгляд на одном из ангелочков с крыльями и луком в руках, что сидел на постаменте сбоку от скамьи. А потом опустил ладонь на кудрявую каменную голову и неожиданно спросил:

— Ты знаешь, кто это, Джайлс?

Если это была какая-то тактика отвлечения, то быстрого эффекта она не возымела. Джайлс нехотя повернул голову, упрямо сдвинул брови. Герцог же терпеливо ждал.

— Купидон? — прошептал мальчик настороженно.

— Он же Амур, — кивнул герцог, — сын бога войны Марса и богини любви Венеры. И, как видишь, ему совсем не стыдно выставлять на всеобщее обозрение свои ягодицы.

И Виктория, и Джайлс одновременно воззрились не Ривенхола в немом изумлении.

Герцог произнёс слово «ягодицы». Ведь произнёс же?

— Сын бога войны может предстать на публике хоть с фиговым листочком на причинном месте, но от этого он не перестанет быть самим собой. Понимаешь? — Ривенхол сделал паузу и дождался, когда Джайлс кивнёт в ответ. — И ты не перестанешь быть джентльменом, — уверенно заявил герцог, — если вернёшься к матери без своих штанишек. Потому что джентльмен — не тот, кто носит бриджи. Это в первую очередь мужчина, чьи поступки и суждения соответствуют его благородному происхождению. И джентльмен никогда не заставит свою мать терзаться в неизвестности.

Воцарилась полная тишина. Личико Джайлса взволнованно вспыхнуло, а Виктория невольно восхитилась тому, как изящно развернул свою мысль герцог Ривенхол. Оказывается, он умел не только сбивать с толку собеседников странными шутками, но ещё и неплохо понимал человеческую душу. Детскую душу. Самой Виктории нужных слов для этого ребёнка найти так и не удалось.

— Я должен вернуться, — услышала Виктория тихий голос Джайлса.

— Да, а мы здесь для того, чтобы тебе помочь.

Ривенхол кивнул Виктории, и она без лишних слов шагнула к мальчику, чтобы надеть на него накидку. Как только все пуговицы были застёгнуты, герцог поднял его под мышки и усадил себе прямо на плечи. Так резко, что Джайлс даже восторженно (и совсем не по-джентльменски) взвизгнул.

— Только, пожалуйста, не закрывай мне обзор, — рассмеялся Ривенхол, когда Джайлс ухватился руками за его голову. — Идти на ощупь я ещё способен, но лишаться редкого шанса полюбоваться на леди Видмор никак не хочу.

Лишь чудом Виктория не уронила свою челюсть на землю.

Нет, каков нахал. В самом деле, этот мужчина умудрялся вызывать у неё восхищение и раздражение почти одновременно. Едва ли во всём королевстве найдётся второй такой экземпляр… И, наверное, это было к лучшему.

Из лабиринта они выбрались без особых проблем. Джайлс сверху указывал нужные повороты, и ему явно очень нравилось руководить герцогом, а герцог, к счастью, больше не пытался заводить провокационных бесед. Добравшись до парковой аллеи, они втроём двинулись в сторону поляны, где осталась ждать Джейн, но не успели пройти и нескольких ярдов, как впереди замаячили силуэты. Двое джентльменов и одна дама принялись радостно махать руками. Джайлс тоже начал несмело махать в ответ, и, казалось, эту атмосферу абсолютного счастья ничто не могло нарушить, однако Ривенхол внезапно издал обречённый вздох и тихо, но отчётливо проговорил:

— Я приехал на этот пикник только из-за вас, леди Видмор.

Виктория подняла на герцога взгляд и сразу же пожалела об этом. От тона его голоса внутри что-то дрогнуло. Нечто неконтролируемое ожило, пришло в движение и распугало все её привычные мысли. Кожу опалило предательским жаром.

— Вы не обязаны мне отвечать, — услышала она спустя несколько оглушительно долгих секунд. — Я просто не хочу, чтобы между нами оставались недопонимания.

Она бы и не сумела ничего ответить. Своей внезапной откровенностью Ривенхол полностью обезоружил её; в голове не осталось ни единой связной мысли, ни одной фразы, способной поставить его на место. А это непременно следовало сделать, ведь она не должна была позволять ему и дальше сокращать дистанцию.

Они снова обменялись быстрыми взглядами, и Виктория первая отвела глаза в сторону.

Нет, это никуда не годится. В конце концов, она уже слишком стара, чтобы терять голову от мужского внимания. И слишком умудрена опытом, чтобы отдавать сердце такому мужчине, как Ривенхол. Она осознавала всё это с предельной ясностью, но почему-то никак не могла взять под контроль ускоряющийся пульс.

Ещё через пару минут со стороны особняка примчался высокий фаэтон. Ривенхол ссадил мальчика прямо на бархатное сиденье в компанию леди Эстер и её племянницы. Виктории тоже предложили присоединиться, и она без колебаний согласилась.

Это был чистой воды побег, но она не могла поступить иначе. Дальше находиться в компании герцога было просто опасно.

Сразу после их прибытия на поляне воцарилась совершеннейшая суета. Виктория ловила обрывки возбуждённых речей, возгласы Джейн и самого Джайлса, смех и нарочито строгие восклицания, но никак не могла влиться в происходящее.

Часть её будто осталась где-то там, в полном замешательстве бродить по аллее.

— Это леди Видмор и герцог Ривенхол его разыскали? — услышала она чей-то изумлённый голос.

Их имена подхватили и другие гости. Словно стихийная волна, новость понеслась дальше, и Виктория поняла, что остановить это уже не получится. Оставалось лишь надеяться, что никаких нехороших слухов и сплетен им с герцогом сегодняшнее приключение не принесёт.

— Нашли в зелёном лабиринте…? — совсем рядом переспросил джентльмен. — А что они там делали?

— Именно что в лабиринте!

— Вдвоём?

— …появились будто из ниоткуда!

— Ривенхол посадил его себе на плечи, можете такое представить?

Публика потихоньку начала обступать Викторию, задавать вопросы, и она старалась отвечать так, чтобы не подогревать лишнего интереса. Однако удавалось это с трудом.

В какой-то момент Виктория неожиданно заметила, как Мэри и Джайлс усаживаются в фаэтон леди Эстер. Такой поспешный отъезд был вполне понятен, но она всё равно ощутила лёгкий укол обиды. Джейн решила не прощаться с ней, а забрать детей и тихо скрыться. Конечно, никакой пикник её уже не интересовал, а Мэри и Джайлса он не интересовал и подавно — те как ни в чём не бывало улыбались, переговариваясь друг с другом. Они выглядели совершенно счастливыми ровно до того момента, как Мэри перехватила взгляд Виктории. Потом девушка испуганно отвернулась, а у Виктории словно подскочило сердце.

Кровь застучала в висках.

Как она могла забыть о признании и записке от Николаса Леклера?

Как она могла витать в облаках, когда Мэри грозила опасность?

И… что ей теперь делать?

Всего пару мгновений Виктория колебалась, а затем всё же двинулась в сторону фаэтона. Не исключено, что Мэри возненавидит её после этого. Возможно, и Джейн воспримет новость в штыки, ведь обстоятельства для беседы были не самыми удачными. Но угроза, которую создавал Леклер, была в сто крат хуже, а потому разговор с Джейн должен состояться как можно скорее.

Она окликнула подругу как раз в тот момент, когда та встала на первую ступеньку лесенки. Обернувшись, Джейн неожиданно нахмурилась, потом будто нехотя отступила от фаэтона и замерла.

— Мы можем поговорить наедине? — выдохнула Виктория, остановившись у коляски.

— Да, конечно.

Ответ прозвучал как обычно дружелюбно, это немного ободрило её. Но волнение никуда не делось. В полном молчании они отошли от фаэтона и встали у противоположной стороны аллеи в тени векового ветвистого дерева.

— Спасибо, Виктория, — первой заговорила Джейн. Бледная и совершенно измученная, она выглядела буквально призраком привычной себя. — Спасибо, что помогла найти этого маленького негодника…

— Не нужно меня благодарить. Я… Мне просто повезло в поисках. Да и Джайлс вовсе не такой негодник. Похоже, он побоялся попроситься при всех в туалет, а потом так распереживался, что решил спрятаться. Не ругай его слишком строго, он…

— И в мыслях не было, — неожиданно резко перебила её Джейн. — Я не собиралась его ругать. Я вовсе не такая мегера, как ты думаешь…

Тревожный удар сердца разнёс по всему телу слабость. Нет, ей не показалось. Что-то определённо изменилось в Джейн после возвращения Виктории из лабиринта.

Возможно ли, что это было как-то связано с Ривенхолом?

— Нет, конечно же, нет… — пробормотала Виктория, настороженно наблюдая за лицом подруги. — Прости, я не должна была так говорить.

— И ты меня прости. Это всё нервы, я… слишком устала сегодня…

Никакого облегчения взаимные извинения не принесли. Когда неожиданный порыв ветра поднял в воздух пыль, Джейн развернулась в пол оборота и так и замерла. Словно хотела отгородиться от Виктории.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросила она, глядя на поляну, где по-прежнему толпились гости леди Эстер.

Всё было неправильно. Не так. Может, Виктория совершает ошибку?

Но если Леклер причинит Мэри вред, она никогда не простит себя за то, что промолчала.

— Джейн, я знаю, момент совершенно неудачный, но я вынуждена… — Виктория сделала глубокий вдох и заговорила чуть тише: — Я должна сказать тебе кое-что важное о Мэри. У меня есть основания полагать, что она тайно переписывается с Николасом Леклером. Сегодня она показала мне записку с сонетом, и я узнала его почерк. А на днях я случайно увидела их на улице в одной компании.

Джейн, наконец, повернулась к ней лицом. Брови сошлись на переносице, рот сжался в тонкую линию.

— Этого не может быть.

И Виктория была заранее готова к отрицанию.

— Я тоже не сразу поверила, — осторожно возразила она, — уверяю тебя, я не стала бы говорить с тобой об этом, не имея на то серьёзных оснований. Я очень беспокоюсь…

— А я уверяю тебя, что это просто невозможно! — повысила голос Джейн. — Моя Мэри не гуляет на улице в обществе джентльменов, она не так воспитана.

— Она не гуляла. — Виктория ненадолго умолкла и мысленно выругала себя за неудачную формулировку. — Там была компания девушек. Леклер, похоже, столкнулся с ними у магазина и завёл беседу. Но записка, которую Мэри показала мне сегодня, точно принадлежит его руке.

Джейн неожиданно качнула головой, быстро и резко. Только в этот момент Виктория заметила проступившие на бледных щеках розовые пятна и поняла, что подруга была вне себя от ярости.

Столь острой реакции Виктория никак не ожидала. Ей не просто не поверили, её будто заранее записали во враги.

— Джейн, я видела любовное послание своими собственными глазами… — уже совсем обречённо произнесла она.

— Я не понимаю.

— Что не понимаешь?

Несколько секунд молчания добела раскалили нервы, а от одного единственного свирепого взгляда у Виктории перехватило дыхание.

— Зачем ты говоришь такое о моей дочери? Что она тебе сделала?

По венам заструился холод. Виктория открыла было рот, чтобы оправдаться, но просто не нашла слов. Тело стало тяжёлым и неповоротливым, словно камень, разум же просто отказывался верить в происходящее.

— Я должна ехать. Дети ждут, — отрывисто бросила Джейн и развернулась.

Она даже не посмотрела на Викторию, когда прошла мимо. А Виктория была настолько шокирована, что не смогла остановить её.

В голове эхом звучал один вопрос: «Зачем ты говоришь такое о моей дочери?»

23

— Прибыл лорд Шелбрук, леди Видмор.

Виктория оторвала взгляд от вышивки и посмотрела на часы у камина. Была половина девятого вечера, время слишком уж позднее для простого дружеского визита.

— Устроить его в зелёной гостиной? — спросил Роули.

— Нет, проводи его сюда.

Отложив материал на столик, Виктория принялась убирать швейные принадлежности в шкатулку. Весь сегодняшний день она провела за рукоделием, чтобы бы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей. Подушечки пальцев горели, на указательном — отчётливо виднелись красные полосы. Не сказать, что это сильно помогло Виктории, но по крайней мере, скоротать время получилось.

В коридоре раздались шаги. Поднявшись с диванчика, Виктория выпрямила спину и постаралась придать своему лицу вида вежливой доброжелательности. Сегодня управление собственной мимикой давалось ей как никогда трудно.

— Прошу извинить мой поздний визит, леди Видмор, — барон вошёл в малую гостиную, энергично опираясь на трость, — не мог не привезти вам немного хороших новостей. Похоже, мне удалось найти для вас идеальный коттедж. Мой давний друг, сэр Майкл Кромвель, на днях собирается переезжать в Бат и будет рад сдать вам свой дом в Эпплбри. Я получил его письмо буквально полчаса назад.

Губы никак не хотели растягиваться в улыбке. К счастью, барон был так увлечён своим монологом, что ничего не заметил:

— Это в наших краях, в западном Девоншире. Местечко чудесное и невероятно живописное, доложу я вам. Вы наверняка слышали про дартмурские холмы и про местную породу пони… — лорд Шелбрук осёкся и растерянно моргнул. — Простите, леди Видмор, я… Может быть, я не вовремя?

— Нет-нет, — поспешила заверить его Виктория, — я очень рада вашему визиту. Прошу вас, присаживайтесь. Я хочу услышать о доме поподробнее.

Новости действительно порадовали Викторию, но она была слишком подавлена, чтобы эту радость изобразить.

Барон опустился в кресло и ловко перехватил трость.

— Дом не слишком большой: шесть спален, три гостиные, но он в прекрасном состоянии и готов принимать новых хозяев хоть на следующей неделе. Сэр Майкл пообещал начистить всё до зеркального блеска, если вы решите снять его. Он пришёл в полный восторг, когда узнал, кто может стать его арендатором…

Нужно постараться изобразить улыбку. Барон как никто заслуживал благодарности.

— На какой срок сэр Майкл Кромвель готов сдать свой дом? — вежливо спросила Виктория.

— Бессрочно. Из Бата он возвращаться не собирается, ему прописали строгое лечение водами, так что дом будет в вашем распоряжении столько, сколько нужно.

— Не знаю, как и благодарить вас, лорд Шелбрук.

— О, не стоит меня благодарить, — покачал головой он. — Просто позвольте отправить сэру Майклу согласие от вашего имени, и он немедля начнёт оформлять все необходимые документы. Когда вы планируете заняться переездом?

— Не раньше следующей недели, — без раздумий ответила Виктория. — Завтра состоится бал у вдовствующей виконтессы Чалмерс, а сразу после него я…

— Вы хотите присутствовать? — недоверчиво уточнил барон.

Нет, она совсем не хотела. По правде говоря, всё её естество противилось этим планам, но только на балу Виктория могла увидеться с Джейн и поговорить с ней ещё раз. Приём у леди Чалмерс буквально был последней её надеждой.

Записки, что Виктория отправляла подруге, так и остались без ответа, а утренний визит в дом Виккерсов закончился, не успев даже начаться. Ей даже не предложили чай. Дворецкий в самых вежливых формулировках сообщил, что хозяйки нет дома и что ждать её нет смысла. Всё бы ничего, но, усаживаясь в экипаж, Виктория успела рассмотреть лицо Джейн в окне на втором этаже.

Она до сих пор не могла поверить, что лучшая подруга решила отгородиться от неё. Одно лишь воспоминание об этом моменте стягивало внутренности тяжёлым узлом.

— Да, — севшим голосом отозвалась Виктория, — я приняла приглашение виконтессы и буду присутствовать.

— Вам нужно сопровождение? Я могу составить вам компанию, если…

— В этом нет необходимости, — чересчур быстро откликнулась Виктория. Брови лорда Шелбрука взлетели вверх, и она постаралась сгладить свой ответ: — Вам нужно беречь колено. Я не прощу себе, если из-за бала у виконтессы вам станет хуже.

Это была половина правды. Вторая состояла в том, что Виктория не хотела давать барону Шелбруку поводов для заблуждений. Она по-прежнему не собиралась принимать его предложение руки и сердца. И сообщить об этом следовало как можно скорее.

Прежде, чем Виктория успела открыть рот, барон издал тяжёлый вздох и заговорил:

— Вы слишком сильно печётесь об окружающих, леди Видмор. Бросайте эту дурную привычку, вы должны заботиться о себе. Особенно сейчас.

Виктория с трудом растянула губы в очередной улыбке. Да, всё обстояло именно так. Именно опека над Мэри и Джайлсом привела Викторию туда, где она сейчас находилась. Она бросилась искать мальчика в лабиринте, а в итоге стала объектом для пересудов. Хотела предупредить Джейн об опасности, но лишь настроила подругу против себя самой. Воистину, благими намерениями выстлана дорога в ад.

— Прошу извинить мою настойчивость, леди Видмор, — вмешался в её тяжкие раздумья лорд Шелбрук. — В последнее время вы выглядите очень подавленной. Осмелюсь предположить, что это может быть как-то связано с вниманием герцога Ривенхола к вашей персоне?

Виктория с трудом справилась с удивлением. Неужели и до барона уже дошли вести о том, что произошло на пикнике? Иначе как объяснить этот странный интерес?

А если слухи эти так горячо обсуждаются, то что могла подумать о Виктории Джейн? На ум пришло несколько догадок, от которых моментально похолодели руки.

Но барону, разумеется, об этом знать не следовало.

— Никакого особенного внимания герцог мне не оказывает, лорд Шелбрук. Эти глупые сплетни выросли из пустого недоразумения.

— Что ж, тогда я спокоен. Не буду больше отвлекать вас, мой поздний приезд и так, наверное, сбил вас с толку.

Он поднялся с кресла и двинулся к двери, а Виктория в самый последний момент спохватилась:

— Лорд Шелбрук, я хотела поговорить с вами… о предложении.

Момент не самый удачный, но откладывать объяснения дальше ей не хотелось.

— Не нужно, леди Видмор. — Он замер у порога, затем обернулся и решительно проговорил: — Давайте оставим всё так, как есть. Просто позвольте мне быть вашим спасительным маяком на случай ненастья.

24

Вдовствующую виконтессу Чалмерс, похоже, очень вдохновил королевский маскарад. Виктория поняла это, как только увидела платье, в котором та встречала гостей у парадной лестницы. Нежно-голубой корсет сверкал стеклярусом и жемчугом, а на рукавах и атласной юбке было больше оборок и рюш, чем могло поместиться на прилавке портного. Столь вычурный наряд Виктория видела впервые. Виконтесса всегда любила выделяться, но обычно делала это более элегантно. Во всяком случае, не пытаясь походить на дорогой свечной канделябр, от одного взгляда на который болят глаза.

Едва заметив Викторию, виконтесса ослепительно улыбнулась.

— Леди Видмор, как мило, что вы почтили присутствием мой праздник! Словами не выразить, как я рада вас видеть! Надеюсь, сегодня вы останетесь с нами до конца бала…?

Намёк такой же прозрачный, как и ажурный веер, что трепетал в её руках. Но Виктория предпочла пропустить его мимо ушей.

— А где же лорд Видмор? — продолжала допытываться леди Чалмерс. — Я была уверена, что вы приедете с молодым графом вместе!

Виктория изобразила вежливое недоумение:

— Что заставило вас думать так, леди Чалмерс?

— Мне показалось, вы очень дружны…

— Не более, чем того требуют условности, — отозвалась Виктория. — Вам ведь не хуже меня известно, что когда титул переходит к новому наследнику, вдове полагается занять своё место в тени, а не досаждать молодому поколению своим присутствием.

Улыбка с лица виконтессы сползла, она пробормотала вялые слова согласия и пригласила Викторию присоединиться к гостям.

Вдовствующая виконтесса Чалмерс

У настежь распахнутых дверей Викторию почтительно поприветствовал распорядитель бала. Он попытался вручить ей номерок для танцев, но она отказалась и проследовала в зал, внимательно осматривая публику. В первую очередь нужно было разыскать Джейн. Виктория больше не собиралась извиняться или пытаться что-то прояснить — всё это она уже сделала в письмах. Она лишь хотела ещё раз предупредить подругу об опасности. Предчувствие трудного разговора словно висело на шее тяжёлым грузом, заставляло сердце отбивать неровный ритм. А когда Виктория неожиданно заметила среди гостей фигуру Николаса Леклера, её захлестнула волна холодной ярости.

Ну, разумеется. Виконтесса Чалмерс просто не могла не пригласить сюда этого мужчину. Тем более, что они так сдружились на королевском маскараде!

Виктория ускорила шаг, ощущая как нарастает волнение. Раз Леклер здесь, значит над Мэри нависла реальная угроза. И действовать нужно быстрее.

Ей удалось ловко избежать беседы с графиней Фейрвелл, потом незаметно обойти компанию леди Рокстон, а в самом дальнем углу зала она рассмотрела хорошо знакомый зелёный силуэт: Джейн стояла у стены вместе с другими замужними дамами и о чём-то беседовала. Сжав напряжённые пальцы в кулаки, Виктория направилась к компании, однако стоило ей приблизиться, как Джейн неожиданно обернулась. А затем наградила её холодным взглядом и — Виктория отчётливо расслышала это — предложила своим компаньонкам пройти в буфет.

Ноги словно приросли к полу. От жгучей обиды перехватило горло. Даже разговор после пикника не ощущался так мучительно больно, как демонстрационный уход.

Это было так жестоко. И так непохоже на Джейн. Неужели во всём была виновата ревность? Джейн в самом деле решила, что Виктория намерено отбивала ухажёра её дочери? И предупреждение о Леклере она восприняла как попытку очернить Мэри в глазах Ривенхола? Но ведь это полнейший и бессмысленнейший бред!

На Викторию накатила очередная волна слабости и отчаяния. Она с трудом развернулась и едва на споткнулась на месте, увидев кто шагал прямиком в её сторону. Высокая широкоплечая фигура, на которой идеально сидел чёрный фрак, традиционная полуулыбка на смуглом лице. Герцог Ривенхол был лёгок на помине.

И только его сейчас здесь и не хватало!

Порывисто шагнув к ближайшему выходу из зала, Виктория выскользнула в коридор, а затем юркнула за первую попавшуюся дверь. Сегодня её не должны видеть вместе с Ривенхолом. Любой их разговор, даже самый формальный, привлечёт ненужное внимание. А ещё укрепит Джейн в её убеждениях.

Она должна постараться избежать встречи с герцогом любым способом.

Виктория быстро осмотрела небольшой круглый зал, в котором оказалась: это определённо была комната для гостей бала, однако по какой-то причине она пустовала. У камина суетилась парочка слуг, но все диванчики и банкетки были свободны, а стулья около накрытых белоснежными скатертями столов и вовсе словно ни разу не отодвигались. Причину царящего запустения Виктория разглядела не сразу. На скамье у окна восседала Лукреция Уиншем. Пышное бордовое платье и неизменные перья в причёске придавали её облику особенной воинственности.

Не иначе, как сам Господь послал Виктории эту женщину. Вот кто поможет ей избежать общества герцога на весь сегодняшний вечер!

Виктория решительно направилась в сторону леди Уиншем, стараясь на ходу перевести дыхание. Конечно, она понимала, что поступает совершенно нелепо, но пусть уж лучше люди судачат о том, что она чокнулась и сдружилась с Лукрецией Уиншем, чем подозревают её в связи с Ривенхолом.

— Леди Уиншем, добрый вечер, — Виктория изобразила лучшую из своих светских улыбок и присела в быстром книксене. — Как поживаете?

Несколько долгих мгновений женщина смотрела на неё, как на полоумную, потом всё же соизволила ответить:

— Ровно так, как и положено поживать на шестом десятке лет, леди Видмор.

На восьмом, мельком подумала Виктория. Но сразу отмела эту мысль, для поддержания вежливой беседы она точно не годилась. В тот момент, когда она уже была готова задать следующий вопрос, леди Уиншем вдруг перевела взгляд ей за спину, и Виктория поняла, кто вошёл в комнату следом.

По позвоночнику пробежала волна предательской слабости.

— Ах, вон оно что… — понимающе протянула леди Уиншем, а затем издала крякающий смешок. — Вам это не поможет, милочка.

Виктория тоже уже это осознала. Было ужасно наивно полагать, что такой мужчина, как герцог Ривенхол испугается такую женщину, как Лукреция Уиншем. В сущности, эти двое вообще могли стать закадычными приятелями.

Когда Ривенхол остановился сбоку и отвесил леди Уиншем галантный поклон, Виктория лишь сильнее укрепилась в этой мысли.

— Леди Уиншем, как поживаете? — спросил герцог.

— Я отвечала на этот вопрос буквально минуту назад, Ривенхол. Переходите сразу к делу. Вы хотите, чтобы я оставила вас с леди Видмор наедине?

Виктория пришла в ужас от одной лишь формулировки. Взгляд непроизвольно заметался по комнате в поиске пути отступления, но рядом был только альков с окном, а единственный выход оставался позади. Она сама завела себя в западню.

Ривенхол тем временем широко улыбнулся:

— Если бы офицеры моего полка были так же сообразительны, как вы, леди Уиншем, мы победили бы французов за четыре дня. А будь они ещё и так же очаровательны, враг бы в первый же день добровольно сдался в плен.

Кажется, у Виктории непроизвольно приоткрылся рот.

— Отвратительное подхалимство, ваша светлость. Большего вздора в жизни своей не слышала! — воскликнула Лукреция Уиншем. — Пойду поищу, где здесь можно выпить стаканчик бренди, — добавила она со вздохом и поднялась со своего кресла.

Она ловко протиснулась мимо Ривенхола, а затем сделала то, что повергло Викторию в окончательный шок, — выгнала обоих лакеев, которые были заняты у камина. Уже через пару мгновений Виктория с герцогом остались в комнате совершенно одни.

25

— Итак, леди Видмор, — заговорил Ривенхол, оборачиваясь, — мне нужны объяснения. Что за манёвр вы только что предприняли? Вы понимаете, что своим побегом практически разбили мне сердце?

В его голосе отчётливо сквозили шутливые нотки, но Виктория неожиданно почувствовала вину. Она поступила с Ривенхолом почти так же, как Джейн с ней несколько минут назад. Это действительно было крайне некрасиво с её стороны.

И это не спасло её от неминуемого.

— Сожалею, ваша светлость.

— Быть может, я чем-то вас обидел?

Чувство вины начало расползаться как уродливое масляное пятно, но это была половина беды. Гораздо больше неудобств Виктории доставляло собственное взбунтовавшееся сердце, которое отзывалось на каждый взгляд Ривенхола совершенно неуместным замиранием. И как назло герцог смотрел на неё очень внимательно. Так, словно от её ответа зависело что-то важное.

— Нет, дело не в этом, — ровно выговорила Виктория. Удерживать спокойное выражение лица вдруг тоже стало очень сложно.

— Тогда в чём?

Похоже, у неё не оставалось никаких вариантов, кроме как открыть ему правду. Или хотя бы некоторую её часть. Что-то подсказывало Виктории, что, если она попросит герцога о маленькой услуге, он не откажет ей.

— Вы, должно быть, пока не знаете, ваша светлость, — начала Виктория осторожно, — но после того случая в зелёном лабиринте у леди Эстер, про нас с вами поползли… некие слухи.

Герцог вскинул брови и сначала непонимающе улыбнулся. Но затем медленно кивнул.

— Ясно. И вы пытаетесь эти слухи пресечь.

— Совершенно верно, — с облегчением отозвалась Виктория. — И потому я хотела бы попросить вас: пожалуйста, не приближайтесь ко мне ближе, чем на десять ярдов. Нас не должны видеть вместе.

В ожидании ответа Виктория даже задержала дыхание.

— Именно на десять? Можем ли мы сторговаться, скажем, хотя бы шести с половиной?

— Сейчас не лучшее время для упражнений в остроумии, ваша светлость.

— А вы не думаете, что если мы с вами начнём избегать общества друг друга, то это только усилит подозрения?

— Этого не произойдёт, если вы будете оказывать знаки внимания другим женщинам.

— Мне ещё и этим придётся заниматься?

Виктория едва не вскипела, услышав его нарочито возмущённый тон.

— Хорошо-хорошо, — примирительно пробормотал герцог. Он вдруг принялся задумчиво осматривать комнату, а через несколько секунд продолжил: — В таком случае, могу я попросить вас об ответной услуге? Не откажи́те мне в любезности постоять пять минут за этой занавеской.

И он рукой указал на тяжёлую портьеру алькова.

— …что?

— Мне нужно, чтобы вы спрятались у окна и постояли тут некоторое время. В одиночестве, — добавил он.

Совершенно сбитая с толку, Виктория осмотрела окно.

— Но зачем? — спросила она настороженно. Здесь был какой-то подвох? Или герцог снова шутил?

— Пять минут, леди Видмор. Всего пять минут.

Взгляд у Ривенхола был до невозможности серьёзный. Определённо, он что-то задумал, но что? Может быть, он понял, что стал причиной её ссоры с Джейн и теперь хотел примирить их?

Нет, едва ли на это стоило рассчитывать.

Виктория не сдержала тяжёлого вздоха. Их разговор уже и так сильно затянулся, а в комнату в любой момент мог зайти кто-нибудь посторонний. Выбора просто не оставалось.

— И вы обещаете не приближаться ко мне больше?

— Клянусь, — кивнул герцог, — до конца бала я буду находиться в противоположном конце зала. Я даже могу перетанцевать со всеми присутствующими здесь дебютантками, если это хоть немного облегчит лежащее на вас бремя слухов.

Он улыбнулся уголком губ, но Виктория не смогла ответить на эту улыбку. То, что для него было поводом для веселья, для неё самой стало чуть ли не главной бедой последних дней. Мужчине никогда не понять, сколько проблем могут доставить злые языки и как больно они могут жалить.

Ривенхол тем временем направился к выходу из комнаты, а Виктория зашла за штору и боком прислонилась к прохладной стенке.

Пять минут стоять тут, чувствуя себя полной идиоткой. Вот до чего докатилась леди Виктория Олбридж, графиня Видмор. Глубоко вдохнув, она начала считать про себя секунды.

Где-то на второй сотне Виктория отчетливо расслышала знакомый кашель. А затем и голос герцога Ривенхола:

— Что у вас за срочное дело ко мне, лорд Шелбрук?

Виктория настороженно шевельнулась, затем встала ровно. Барон Шелбрук? Здесь?

— Не дело, просто разговор… личного характера. Но мне хотелось бы найти более подходящее для него место.

— Более подходящего, боюсь, мы не найдём. У меня не так много времени, поэтому…

Мужчины явно приближались к её убежищу, и Виктория едва не запаниковала, когда увидела в просвете тяжёлых штор рукав чёрного фрака герцога.

— Хорошо, — будто нехотя вздохнул барон. А затем заговорил на пару тонов тише: — Это касается леди Видмор. Я заметил, что вы питаете к ней некую склонность. Не поймите меня неправильно, я задаю вопрос не из праздного любопытства. Дело в том, что леди Видмор была замужем за моим лучшим другом и я чувствую ответственность за её судьбу…

— Мне прекрасно об этом известно.

Виктория, кажется, совсем перестала дышать. Куда втянул её Ривенхол? Какой стыд — подслушивать разговор о самой себе, да ещё и разговор двух джентльменов!

Зачем она вообще согласилась выполнить эту дурацкую просьбу…!

— Каковы ваши намерения по отношению к ней? — продолжил лорд Шелбрук вкрадчивым голосом.

— Вам не о чем беспокоиться. Мои намерения самые серьёзные.

— … простите?

Барон произнёс свой вопрос таким изумлённым тоном, что Виктория живо представила себе его лицо. Наверняка её собственное в этот момент выглядело так же.

— Я собираюсь сделать леди Видмор предложение в самое ближайшее время.

— Мальчик мой, вы же не можете говорить это серьёзно…

— Почему же не могу?

Изумление Виктории сменилось шоком. К лицу прилила кровь, в ушах зазвенело.

— Как минимум потому, что вы должны произвести на свет наследников, — раздался голос лорда Шелбрука, — а для этого потребуется молодая и здоровая жена.

— Леди Видмор совсем не выглядит больной.

Только в этот момент Виктория вдруг осознала, что Ривенхол намеренно провоцировал барона. Дурное предчувствие начало затапливать все её мысли.

— Ей исполнился тридцать один, Ривенхол. Право, вы, наверное, меня разыгрываете. Жениться на вдове? Даже для вас это чересчур.

Руки сами собой взлетели к голове — Виктория отчаянно захотела заткнуть уши, лишь бы не слушать этот разговор дальше. Только что её сердце треснуло и начало рассыпаться на кусочки.

Но мужчины продолжали разговаривать:

— Не помню, чтобы спрашивал вашего мнения на этот счёт, лорд Шелбрук. Я и сам вдовец…

— Но вы герцог! И вы молоды. В вашем распоряжении весь брачный рынок Лондона, так зачем вы пытаетесь схватить перезревший фрукт, который уже был сорван кем-то до вас? Да ещё и сорван не единожды!

Вокруг будто начал заканчиваться воздух. Виктория попыталась сделать несколько вдохов, но удушье лишь усилилось.

— О чём вы, чёрт возьми, ведёте речь? — раздражённо бросил Ривенхол.

Сейчас он узнает, о чём. Сейчас всё и закончится.

— Вы не знаете, при каких обстоятельствах Виктория выходила замуж? Ах, да… Полагаю, вам тогда было лет двенадцать? — хмыкнул барон. — Граф Видмор спасал её от позора. Он взял её в жёны, потому что некий джентльмен скомпрометировал её и бросил.

Барон ненадолго умолк, и слух Виктории заполнил нескончаемый грохот — грохот её сердцебиения.

— Послушайте мой отеческий совет: возьмите себе молодую девушку — чем моложе, тем лучше. Воспитайте её, как считаете нужным, а леди Видмор… оставьте в покое.

— Оставить в покое — значит оставить её вам?

— Просто оставьте, — мрачно ответил барон.

— Боюсь, это невозможно, лорд Шелбрук, — так же мрачно процедил герцог Ривенхол, — я не могу сделать этого. Уж точно не после того, как выяснил, что вы выкупили часть долгов графа Видмора и теперь шантажируете его. Вы ведь вынудили его выставить Викторию на улицу? Он сказал, что за эту услугу вы обещали простить половину долга…

Ужас сковал всё её существо.

Нет. Нет, не может быть. Пусть это будет неправдой, пусть Ривенхол это выдумал!

— Я не собираюсь обсуждать с вами дела графа. И не советую вам лезть туда…

— Не слишком ли много советов вы мне сегодня…

Виктория перестала разбирать слова, всё слилось в один сплошной гул. Зрение расплылось, а ком в горле больше не позволял делать вдохи. Подталкиваемая чистейшей паникой, она выскочила из своего убежища и стремительно понеслась к выходу.

Спасаться. Нужно было спасаться.

Позади раздались испуганные возгласы и оклики, но в этот момент уже ничто не могло её остановить.

26

Она плохо помнила, как добралась до одной из дамских комнат, зато помнила, как выставила трёх дежуривших там горничных за дверь. Мысли продолжали кружится сумасшедшим вихрем, в груди болезненно кололо при каждом вдохе. В какой-то миг Виктории даже померещилось, что она не сможет справиться с собой и просто распадётся на части от отчаяния. Но этого не произошло.

Нет, это стало бы слишком простым избавлением. Так легко она не отделается.

Оказавшись около кувшина с водой, она окунула в него трясущуюся руку и протёрла лоб и щёки. Зеркало показывало совершенно чужую женщину — с обескровленным лицом и обезумевшими глазами-провалами. Кажется, она постарела лет на десять за то время, что простояла за портьерой в алькове. Внутри словно разверзлась ледяная пропасть, которая грозила затянуть в себя последние крохи её самообладания.

Барон Шелбрук предал её! Единственный близкий соратник и буквально последний её друг оказался предателем! И узнала Виктория об этом самым унизительным способом из возможных — благодаря и в присутствии мужчины, перед которым отчаяннее всего боялась уронить лицо. Можно ли представить себе большее унижение?

Виктория стиснула зубы, чтобы задушить рвущийся наружу стон, и снова почерпнула воды.

Неожиданно дверь позади распахнулась и в комнату практически ввалилась тонкая фигура в светлом. В этой фигуре было что-то поразительно неправильное, ненормальное, но что именно Виктория поняла не сразу.

— Мэри? — Она глазам своим не поверила.

Девушка едва держалась на ногах, в волосах криво торчала серебряная диадема и с платьем было что-то…

— Леди Видмор…! Я пропала! Пропала! Что же делать…?

От её жалобных причитаний Виктории стало действительно дурно. Страшные догадки начали выстраиваться сами собой, одна за другой, а когда Виктория рассмотрела почти полностью оторванный от платья пышный рукав-фонарик, на ум пришло самое ужасное.

— Что он сделал с тобой?! — воскликнула она, внутренне леденея.

— Он…

Мэри словно задохнулась на середине слова и начала рыдать, а Викторию обуяла холодная ярость.

Она ведь предупреждала! Она говорила им обеим, и Мэри, и Джейн!

Резко крутанувшись на пятках, Виктория зачерпнула воды из кувшина и плеснула её прямо девушке в лицо. От неожиданности та вытаращилась на неё и застыла.

И Виктория грозно и раздельно повторила свой вопрос:

— Что. Он. Сделал.

— Он разорвал моё платье! Нарочно! Я сказала, что хочу прекратить переписку, а он схватил меня… Я еле вырвалась! — Мэри истерично всхлипнула. Огромные глаза снова начали наполняться слезами. — Я пропала! Мама выгонит меня. Всё кончено, леди Видмор…!

— Вас кто-то видел? — требовательно спросила Виктория.

В ответ Мэри судорожно пожала плечами. Её явно трясло от страха, но не это волновало Викторию больше всего.

Последствия — вот о чём нужно было думать в первую очередь.

Если их с Леклером не видели, то оставался шанс, что всё обойдётся. Раз Мэри удалось добраться до дамской комнаты никем незамеченной, то крохотная возможность ещё была. И её нужно использовать. Мысли начали стремительно оформляться в подобие плана.

Чтобы привести Мэри в порядок ей определённо потребуется помощь. Какое счастье, что именно сегодня Виктория взяла с собой на бал личную горничную.

Она вышла в коридор и отдала приказ первому же попавшемуся лакею:

— Позовите сюда камеристку графини Видмор. Она в комнате для прислуги.

Салли появилась уже через пару минут, без лишних слов прошла в дамскую комнату и даже бровью не повела, когда Виктория потребовала у лакея никого больше внутрь не пускать.

— Помоги мне, с этим нужно срочно что-то сделать, — скороговоркой произнесла Виктория, кивнув на Мэри.

Салли быстро осмотрела рукав.

— Это уже не починить, леди Видмор. Ткань совсем разъехалась, проще отпороть.

Услышав неутешительный вердикт, Мэри в очередной раз всхлипнула, но под строгим взглядом Виктории замерла.

— Отпарывай.

С разодранным рукавом появляться на публике в любом случае нельзя. Нужно как-то скрыть то, что натворил Леклер, однако идей на ум пока не приходило.

Салли, привыкшая беспрекословно принимать приказы, сразу достала из своего ридикюля швейные принадлежности, и её быстрые и ловкие движения словно задали новый импульс царящей в комнате атмосфере отчаяния. Не долго думая, Виктория тоже схватилась за ножнички.

— Всё бесполезно, леди Видмор, — прошептала Мэри, — я пропала…

— Стой смирно и не разговаривай.

Когда один из пышных рукавов был отпорот, Виктория внимательно осмотрела газовую ткань. Возможно ли было сделать из одного рукава два поменьше? Если, к примеру, разрезать его пополам и пришить к пройме сверху, чтобы материал хотя бы частично прикрывал плечи?

Она сразу озвучила свою идею вслух.

— Рукав-крылышко? — неуверенно переспросила Салли. — Боюсь, будет слишком заметно, что платье переделано кое-как. Да и желательно отгладить материал как следует…

— Других вариантов всё равно нет. Давай попробуем.

Работа закипела с двойным усердием. Пока Салли складывала распоротую ткань волнами и делала намётки, Виктория взялась поправлять причёску Мэри. Та терпела всё безропотно и молча, только иногда вздрагивая от не слишком осторожных движений.

Они управились довольно быстро, спасибо опытным рукам Салли. Когда она отрезала последнюю нитку, Виктория отошла чуть подальше и окинула фигуру Мэри завершающим взглядом.

Результат не слишком впечатляющий, но с расстояния нескольких шагов их переделка в глаза не бросалась, а это уже было неплохо. Остальное зависело от самой Мэри и от воли случая.

— Теперь можешь возвращаться.

— Куда?! — в ужасе прошептала девушка.

— В зал. Ты должна вернуться и вести себя так, будто ничего не произошло.

В больших глазах снова всколыхнулся неподдельный ужас. И Виктория очень хорошо его понимала. Ей хотелось пожалеть Мэри или хоть как-то её приободрить, однако она точно знала, что это только навредит. Нельзя было позволять девочке окончательно раскиснуть.

— Тебя ведь уже пригласили на первый танец? — чуть мягче спросила Виктория. Мэри обречённо кивнула. — В таком случае возвращайся немедленно. Потом иди к матери и всё ей объясни. Пусть Джейн решит, что делать дальше.

Когда Мэри развернулась и, втянув голову в плечи, шагнула к двери, Виктория с усилием сомкнула веки. Один лишь взгляд на понурый девичий силуэт отзывался острым уколом вины в область сердца.

Этого всего бы не произошло, если бы Джейн послушала её. Этого бы не произошло, будь сама Виктория чуть настойчивее и смелее в попытках достучаться до подруги. А если бы она сразу рассказала Мэри о своём прошлом, та бы не стала вести себя с Леклером так опрометчиво.

Стряхнув тягостные мысли, Виктория поблагодарила Салли и вышла из дамской комнаты следом. Пульс продолжал тревожно частить, но теперь у неё не было права на слабость. Нужно присмотреть за Мэри и убедиться, что Леклер не попытается навредить ей снова.

27

В бальном зале царила очень странная атмосфера. Едва переступив порог, Виктория насторожилась: голоса звучали приглушённо и взволнованно, а почти вся публика столпилась в дальнем углу у выхода на террасу. В воздухе словно пахло скандалом.

— Ах, вот и виновница переполоха нашлась!

Этот звенящий от самодовольства голос напоминал нож, царапающий фарфор. Стоило Виктории увидеть виконтессу Чалмерс, важно вышагивающую из толпы, и сердце камнем ухнуло вниз.

Мэри сначала испуганно застыла посреди зала, а потом бросилась к своему отцу, который сразу принял её в объятия. Рядом с Уилфредом Виккерсом, таким большим и немного неуклюжим, стояла растерянная и белая, как полотно, Джейн.

— Теперь осталось дождаться мистера Леклера и потребовать, чтобы он взял ответственность за случившееся на террасе! — во всеуслышание объявила леди Чалмерс. — Я не позволю подобным инцидентам оставаться без должного внимания! Только не тогда, когда они происходят прямо в стенах моего дома. Полагаю, раз я хозяйка праздника, мне придётся взять это бремя на себя…

Всё зря. Им не удалось отвести беду от несчастной девочки. Теперь Мэри ждёт самый настоящий кошмар.

— И куда же ты убегала, милочка? — высокомерным тоном осведомилась леди Чалмерс. Хрупкая фигурка в объятиях отца вздрогнула, как от удара, а мистер Виккерс неловко развернулся, словно пытаясь загородить своего ребёнка от виконтессы и остальных собравшихся. — Думала, что сможешь спрятаться, а потом делать вид, что ничего не произошло? Нынешняя молодёжь совсем не желает нести ответственности за свои поступки. А об их представлении о морали даже говорить страшно!

Виктория непроизвольно сжала пальцы в кулаки. То, как эта женщина упивалась чужими страданиями, приводило её в состояние беспомощного отчаяния. Кем вообще нужно быть, чтобы устраивать из чужой беды целое представление!

— Леди Чалмерс, я попрошу вас не разговаривать с моей дочерью в таком тоне, — отрывисто бросил мистер Виккерс через плечо.

— Я бы не разговаривала так, не будь я случайной свидетельницей той сцены на террасе!

Так вот в чём дело. Значит, виконтесса лично видела их. Какое странное совпадение, внезапно подумала Виктория. Уж не была ли леди Чалмерс в сговоре с Леклером? Виктория бы ни капли не удивилась, если ловушку для Мэри эти двое готовили вместе — очень уж удобно всё совпало. Да и ещё и Леклеру явно дали время, чтобы ускользнуть.

Был ли предел их подлости?

Виктория случайно перехватила воспалённый взгляд Джейн, но быстро отвела глаза в сторону. Смотреть на Виккерсов в такую минуту было невыносимо. На Мэри смотреть было ещё больнее. На фоне крупной фигуры отца она выглядела совершенной малышкой. Она походила на сломленный цветок, который с корнем вырвали из почвы и бросили под ноги прохожим.

От жалости у Виктории перехватило горло.

Что теперь делать? Как помочь ей?

Викторию тринадцать лет назад спас граф Видмор, но где найти такого защитника для Мэри? Существовал ли вообще мужчина, способный взять на себя такую роль? Джентльмен, который не побоится пойти против всех, не испугается сплетен и пересудов? Мужчина достаточно влиятельный, чтобы справиться с общественным осуждением?

Именно в этот момент Виктория заметила герцога Ривенхола около колонны в противоположном углу зала. Он наблюдал за происходящим на расстоянии, скрестив руки на груди, с видом одновременно мрачным и задумчивым. Поколебавшись ещё пару мгновений, Виктория направилась в его сторону.

Это будет настоящей дерзостью с её стороны. Но она должна попробовать.

Ривенхол заметил её приближение сразу; в тёмном взгляде вспыхнуло беспокойство и отчасти даже вина, но Виктория не дала ему заговорить и бесцеремонно ухватила за рукав фрака.

— Ваша светлость, я знаю, что моя просьба — это верх бестактности, — прошептала она, слегка задыхаясь, — но всё равно должна её озвучить. Пожалуйста, помогите этой девушке. Вы лично с ней знакомы и наверняка помните, какая она ранимая и пугливая. И она слишком застенчива, чтобы уединяться с кем-то вот так, на балу… Я не сомневаюсь, что её подставили.

По лицу Ривенхола пробежало замешательство.

— Боюсь, я бессилен что-то…

— Вы герцог! — решительным шёпотом перебила его Виктория. — У вас есть влияние. Одно ваше слово стоит многого. Прошу, воспользуйтесь этим. — Она перевела дыхание и на секунду обернулась назад, туда где разворачивалась трагедия. — Этот мужчина… Николас Леклер в прошлом едва не сломал мою жизнь. Это он… скомпрометировал меня. Леклер не женится на Мэри, а если и женится, то утопит бедняжку в страданиях. Для него она лишь очередная жертва, не более.

Виктории нелегко далось признание. Постыдный секрет словно обжёг её изнутри, но она выдержала и это, и пристальное внимание герцога.

Возможно, ей показалось, но в глубине тёмных глаз что-то поменялось в тот момент, когда…

— Я могу сказать, что лично был там, не террасе.

Нет, не показалось.

— Можете? — В горле совсем пересохло от волнения, собственный голос едва не подвёл Викторию.

Ривенхол медленно кивнул, а потом добавил:

— Но вы должны подтвердить это, если потребуется.

— Что подтвердить? — растерянно моргнула Виктория. — Что видела вас там?

— Да.

Конечно она подтвердит. Что угодно, лишь бы остановить самосуд, который устроила над Мэри вдовствующая виконтесса.

— Хорошо.

— Будет скандал, — мрачно произнёс Ривенхол. — Вы готовы?

— Да.

Он оттолкнулся от колонны и двинулся прямиком к толпящимся гостям. Виктория пошагала следом.

Голова слегка кружилась от волнения, но рядом с Ривенхолом дышать было легче.

Он только что пообещал выдать себя за того мужчину, который был на террасе с Мэри. Это ведь означает, что он женится на ней после этого? Только в таком случае история получит хороший финал. Мэри станет герцогиней, как и хотела Джейн. Виконтессе Чалмерс придётся замолчать, а Леклер останется без очередного трофея.

В самом деле, разве можно представить лучшее завершение для этой ситуации?

Но Виктория чувствовала, как в груди заблаговременно поселилась тоска.

Когда Ривенхол остановился рядом с Уилфредом Виккерсом, тот явно напрягся. Виктория застыла чуть позади сбоку, ожидая первого шага герцога, но он никуда не торопился и молча слушал тираду виконтессы Чалмерс про мораль и нравственность.

Только заметив его, эта женщина наконец умолкла.

— Ваша светлость?

— Прошу прощения, леди Чалмерс, — герцог Ривенхол вежливо откашлялся и заговорил ужасно официальным деловым тоном: — Я не могу больше стоять в стороне, наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля. Мне следовало остановить это раньше.

Лицо виконтессы моментально вытянулось.

— Что…? Что значит остановить? О чём вы, милорд?

— Я должен признаться, что, вероятнее всего, на террасе вы видели меня, — объявил он.

Зал за мгновение погрузился в гробовую тишину. Всё внимание гостей, все несколько десятков пар глаз сошлись на герцоге, а леди Чалмерс и вовсе уставилась на него так, будто видела впервые.

— Вас? — переспросила она. — Нет, не может быть. Это точно были не вы…

— Это был я, — с нажимом произнёс Ривенхол, — а если точнее, то это был я вместе с леди Видмор.

Услышав своё имя, Виктория сначала попросту растерялась. Герцог обернулся, послав Виктории выразительный взгляд, а она продолжала стоять, как обухом по голове огретая.

От пристального внимания, обрушившегося на неё за пару мгновений, закололо затылок.

И теперь ей нужно… это подтвердить? Вот об этом Ривенхол сказал ей перед тем, как пойти к виконтессе?

Виктория натянуто улыбнулась и не менее выразительно посмотрела на герцога в ответ.

— Да. Всё верно.

Так вот что он имел в виду, когда сказал, что будет скандал.

И как она сразу не догадалась.

28

— Что вы такое говорите, ваша светлость? При всём уважении, вы считаете, я не способна отличить дебютантку от взрослой женщины? Там была девица в светлом платье! И леди Эстер тоже её видела, — виконтесса, уже изрядно нервничая, обернулась к своей подруге, стоявшей в первом ряду. Но та выглядела ещё менее уверенно. — Леди Эстер, подтвердите мои слова. Кого вы видели на террасе?

— Я… честно говоря, я не могу утверждать…

— Вы пять минут назад говорили, что видели там мисс Виккерс! — вскинулась вдовствующая виконтесса.

— Я не говорила именно про мисс Виккерс, — испуганно протараторила леди Эстер Морланд, — я видела только женскую фигуру в светлом…

— Вот именно!

Вокруг воцарилась полная неразбериха. Виктория наблюдала за происходящим, стараясь не упустить ни одного слова, ни одного обрывка фраз. То, что виконтесса Чалмерс потеряла контроль над ситуацией, не могло не радовать. Но сдаваться так быстро она явно не собиралась.

Герцог же просто стоял рядом, ничего не говорил и вообще выглядел так, будто дело своё сделал и вмешиваться в происходящее более не собирался. С одной стороны, ему было совсем не по статусу вступать в споры и кому-то что-то доказывать, но с другой… Он в самом деле думал, что одним своим признанием убедит публику?

В то, что вместо Леклера на террасе был Ривенхол, люди, возможно, и поверят. Но выдать её, Викторию, за Мэри получится вряд ли.

— Я тоже видела там Ривенхола, — неожиданно громко прокаркал новый голос.

Несколько дам за спиной леди Чалмерс встревоженно обернулись, а потом и вовсе отошли в сторонку, и Виктория увидела леди Лукрецию Уиншем. Та сидела прямо посреди толпы на не пойми откуда взявшемся стуле, словно зрительница перед театральной сценой. И вид у неё был до того ехидный, что Виктория сразу поняла: сейчас что-то будет.

— Я видела на террасе Ривенхола, — громко произнесла леди Уиншем, ткнув сухим пальцем в герцога, — с ним была графиня Видмор. И никаких дебютанток поблизости.

— Это просто смешно! Просто смехотворно! — воскликнула виконтесса Чалмерс. — Вы… вы сговорились, не так ли?

— Осторожнее, леди Чалмерс. Следите за своим языком. Как бы присутствующие здесь люди не решили, что вы называете герцога лгуном.

Договорив это, леди Лукреция Уиншем, откинулась на спинку стула и принялась расправлять оборки на платье.

— Я… я не утверждаю, что герцога там не было. Я лишь хочу доказать, что своими глазами видела дебютантку!

— Ну так доказывайте! — гаркнула леди Уиншем, откровенно наслаждаясь растерянным видом виконтессы. — Как вы поняли, что это была именно девица Виккерс? На вашей террасе едва горит один единственный фонарь, я чуть не сломала шею, пока искала место, где можно присесть…

— Как я поняла? Я своими глазами её увидела! — задыхаясь, ответила леди Чалмерс. — Неужели вы думаете, что я не могу отличить одну девушку от другой? Это была точно Мэри Виккерс в платье с большими пышными рукавами и с серебряной диадемой в причёске!

В этот самый миг сердце у Виктории практически пропустило удар. Она осторожно скосила взгляд на Мэри, которая по-прежнему прятала лицо на груди у отца. Мистер Виккерс тоже обратил внимание на последнюю фразу виконтессы и неуверенно осмотрел свою дочь. Затем уже увереннее отстранил её от себя и снова осмотрел, уже озадаченно и будто недоверчиво.

— Простите, — угрожающе прогудел он. — Я мужчина и мало что смыслю в платьях и рукавах, — мистер Виккерс развернулся лицом к виконтессе и потянул за собой перепуганную до слёз Мэри, — но вы сейчас описали что угодно, только не наряд моей дочери!

И теперь все могли это увидеть. Затаив дыхание, Виктория тоже рассматривала платье Мэри. Вблизи были заметны все его недочёты: и неаккуратно обработанный край, и заломы на ткани, и даже слишком крупные стежки. Однако гости бала едва ли могли всё это разглядеть на расстоянии.

— Леди Чалмерс, будьте так любезны, объясните мне, что, к дьяволу, вы тут устроили?! — воскликнул мистер Виккерс, стремительно багровея.

Джейн подлетела к дочери и быстро накинула ей на плечи свою шаль. Только когда она отвела Мэри в сторону, на ошарашенном лице проступило понимание.

Викторию происходящее шокировало не меньше.

Каким-то невероятным образом всё обернулось так, что судьба Мэри теперь зависела от наспех перешитых в дамской комнате рукавов. И если виконтесса Чалмерс бросится осматривать её платье, то сразу увидит, как грубо оно было переделано.

Нельзя было давать ей даже шанса на раздумья!

Виктория сделала глубокий вдох и шагнула вперёд.

— Леди Чалмерс, — начала она вкрадчиво, — вы сказали, что на террасе был мистер Николас Леклер. Где же он? Может быть, вы позовёте его сюда, чтобы он подтвердил ваши слова? Иначе выходит, что вы устроили это представление, не имея вообще никаких доказательств.

— Разве я обязана доказывать то, что видела своими глазами?

Она выговорила это высокомерно и уверенно, но Виктория заметила, как дрожали пальцы, стискивающие ажурный веер. Виконтесса не хуже неё знала, что Леклер сюда не придёт. Он был слишком труслив, чтобы предстать перед публикой в своём истинном амплуа. Нет, сейчас он был уже где-то далеко, возможно даже, на пути из столицы.

— С вашей близорукостью определённо обязаны. В противном случае все ваши гости будут чувствовать себя в опасности. — Виктория сделала небольшую паузу и заговорила нарочито обеспокоенным тоном: — На месте родителей юных девиц я бы и вовсе постаралась впредь избегать ваших приёмов. Мало ли чьё платье привидится вам на террасе в следующий раз?

— Моей ноги в вашем доме теперь не будет точно! — горячо подхватил мистер Виккерс. — И я требую, немедленно требую извинений. Вы оскорбили мою дочь, меня и всю мою семью! Вы нанесли непоправимый урон моему честному имени!

— Но я видела… я лично видела…

— Что вы видели? — снова встряла леди Лукреция Уиншем. — Платье с пышными рукавами? Так может, нам теперь выстроить всех присутствующих здесь девиц в ряд и позволить вам лично проверить рукава каждой?

Виктория от этого предложения всерьёз напряглась, но уже в следующую секунду зал тревожно и возмущённо загудел. А затем и вовсе пришёл в движение.

Две женские фигуры отделились от толпы и поспешили к выходу. Затем ещё несколько почтенных матрон, не сговариваясь, повели своих дочерей следом, а как только это произошло, за ними потянулись и другие гости.

Похоже, идея леди Уиншем никому не пришлась по вкусу. Едва увидев, чем всё обернулось, хозяйка праздника попыталась изобразить обморок, но никто даже не попытался подхватить её в неловком падении, и виконтессе пришлось ограничиться громкими жалобами на черноту в глазах и головокружение.

— Леди Чалмерс, я всё ещё жду ваших извинений! — требовательно проговорил мистер Виккерс. — Потрудитесь принести их!

Виктория обернулась к герцогу Ривенхолу. Поблагодарить его вслух она, разумеется, пока не могла, но постаралась вложить в свой взгляд всю признательность. А он в ответ наградил её наклоном головы и улыбкой, едва различимой, но такой говорящей.

— Извинения, леди Чалмерс!!

— Кто-нибудь, пошлите за доктором! — стенала вдовствующая виконтесса. — Кажется, у меня приступ…!

На помощь хозяйке подоспели двое лакеев, однако гости продолжали двигаться к выходу.

— Леди Эстер, куда же вы…? Мы ведь с вами… Леди Рокстон, постойте!

Кажется, расходиться начали даже музыканты, устроенные на балкончике сверху.

И только леди Лукреция Уиншем продолжала сидеть на своём стуле и тихо посмеиваться.

29

Едва открыв глаза утром, Виктория почувствовала себя непривычно лёгкой. Так она ощущала себя разве что в семнадцать, будучи беззаботной девицей, которая накануне вдоволь натанцевалась на одном балу и теперь должна была готовиться к следующему. Давно забытое чувство волнительного предвкушения свернулось в груди уютным согревающим клубочком, и некоторое время Виктория просто лежала в постели, прислушиваясь к нему.

Вставать совершенно не хотелось. Отчасти в этом был виноват вчерашний бал: он хоть и закончился слишком стремительно, но уехала Виктория от вдовствующей виконтессы одной из последних. Во-первых, ей необходимо было лично убедиться в том, что немногочисленная оставшаяся публика не станет судачить о Мэри. А, во вторых, леди Чалмерс ведь сама просила Викторию остаться до конца бала, не так ли? И Виктория эту просьбу выполнила с чувством глубочайшего удовлетворения.

Когда она спустилась в гостиную к завтраку, Роули уже ждал её с корреспонденцией.

— В девять приезжал лорд Шелбрук, — сообщил он. — Я передал, что вы не принимаете гостей, и он оставил записку.

Даже упоминание имени барона не испортило Виктории её лёгкого настроения. Более того, только сегодня утром она вдруг осознала, что если несчастного графа Видмора шантажировал именно лорд Шелбрук, то это означало, что его величество король не стал ей мстить. Король Август был совершенно не причастен к её бедам, возможно, он уже и думать забыл о том, что наговорила ему Виктория в карете! Можно ли было мечтать о большем?

— Желаете сегодня пройтись, леди Видмор?

— Нет, Роули, — Виктория взяла записку барона с серебряного подноса и принялась неторопливо рвать её на кусочки, — попроси подготовить экипаж. Сразу после завтрака я хочу навестить Джейн Виккерс.

Порог лондонского дома Виккерсов, классического трёхэтажного здания из рыжего кирпича, Виктория переступала с лёгким чувством беспокойства. Дворецкий поприветствовал её вежливо, однако сразу сообщил извиняющимся тоном, что хозяйка ещё отдыхает. Прежде, чем он успел предложить Виктории удалиться, из коридора раздался мужской голос:

— Кто там, Джеффри?

— Леди Виктория Олбридж, — ответил дворецкий и поклонился пустому арочному проёму.

Уже через несколько секунд в нём появился мистер Уилфред Виккерс. Изрядно помятый и взъерошенный, он решительно шагнул Виктории навстречу, взял обе её руки и с чувством пожал их. Затем так же резко отступил.

— Джеффри, пошли кого-нибудь, чтобы разбудили мою жену, — осипшим голосом распорядился он. — И проводи леди Видмор в большую гостиную и подай ланч…

Виктория хотела было отказаться от угощения, но мистер Виккерс снова схватил её руки и некоторое время смотрел с таким невыразимым волнением, что она почувствовала себя ужасно неловко.

— Спасибо, — вымолвил он, наконец.

— Не нужно…

Договорить Виктория не успела, мистер Виккерс шагнул к разлапистой вешалке, снял с неё плащ и молча выскочил на улицу. Виктории оставалось только проводить его обеспокоенным взглядом.

В большую гостиную её проводила горничная. Вскоре туда был подан чай и сэндвичи, а уже через несколько минут в дверях показался силуэт Джейн. Она торопливо шагала, по пути поправляя наспех собранные в простой пучок волосы.

Испытывая сковывающую неловкость, Виктория поднялась ей навстречу.

— Виктория! Нет, сиди, прошу тебя, — взволнованно воскликнула Джейн. — Прости меня за неподобающий вид, я уснула только под утро. Всё думала и думала и никак не могла успокоиться…

Виктория дождалась, когда подруга устроится на диване сбоку и спросила первое, что пришло на ум:

— Как твоё самочувствие?

Выглядела Джейн неважно: глаза покраснели, а от привычного задорного огонька во взгляде не осталось и следа.

— Ужасно! В том смысле, что… я сама ужасна! — всплеснула руками та. — Я ещё ужаснее, чем виконтесса Чалмерс! Нет, не нужно меня переубеждать, — быстро произнесла она, — всё именно так и есть! Виконтесса хотя бы никогда не скрывала свою натуру, да и её подругам прекрасно известно, на что способна эта кобра, а я предательница под личиной невинной овечки! Самая презренная из предательниц!!

— Неправда. Ты просто… заблуждалась.

Виктория в самом деле так считала. И приехала она вовсе не за тем, чтобы слушать извинения, нет. Ей хотелось узнать, всё ли в порядке с Мэри и первой протянуть подруге белый флаг. Интуиция подсказывала, что так будет правильнее и проще.

— Ты слишком добра ко мне, — горько улыбнулась Джейн. — Только ты могла броситься к Мэри на помощь несмотря на то, что… И как тебе вообще удалось? Я имею в виду, переделать рукава, буквально на ходу, да ещё и так ловко!

— Это заслуга Салли, — ответила Виктория, чувствуя облегчение оттого, что разговор перетёк в другое русло. — Она мастерица, каких поискать. Ты можешь не беспокоиться, она не из тех, кто будет болтать о случившемся.

— Нет, разумеется, я… Спасибо вам обеим.

Глаза Джейн вдруг начали подозрительно блестеть, но она сморгнула влагу и, шмыгнув носом, взялась разливать по чашкам чай.

— Мэри в порядке? — спросила Виктория после паузы.

— Ночью пришлось послать за доктором. Он дал ей успокоительного, и теперь она спит.

— Бедняжка…

— Она оправится, Виктория, — уверенно отозвалась Джейн и не менее уверенно поставила чайник с заваркой на поднос. — Это жестокий урок и для неё, и для меня, но я уверена, что Мэри это преодолеет. В конце концов, хватило же ей духа отправиться с мужчиной на террасу, значит хватит и на то, чтобы прийти в себя от последствий.

В этих словах отчётливо звучал привычный для Джейн строгий укор. Наверно, Мэри порядочно достанется от родителей за это приключение. Самой Виктории в своё время досталось очень и очень сильно.

— Это всё Леклер, — проговорила она. В попытке стряхнуть накатившие воспоминания Виктория взяла чашку и сделала глоток. — Джейн, ты даже не представляешь, каким убедительным он может быть… А Мэри так молода. Боюсь, у неё не было и шанса.

— У неё был шанс — ей следовало прислушаться к твоим предупреждениям! В отличие от меня, она знала, что происходит на самом деле! — Джейн возмущённо сверкнула глазами, но в следующий момент всё же смягчилась. — Если ты тревожишься о том, что её ждут казни Господни, то не стоит. Я, может, и мегера, но поняла свою ошибку. Да и Уилфред не даст Мэри в обиду, он души в ней не чает. Он вообще во всём обвинил меня, можешь себе вообразить? Ругался, что я вывезла его дочь в свет так рано. Как будто Мэри только его дочь! Как будто не я носила её под сердцем!

Викторию немного позабавило это откровение. Выходит, Мэри — папина дочка? Тогда не удивительно, что Уилфред Виккерс бросился защищать её ото всех на вчерашнем балу. Далеко не каждый отец на его месте поступил бы так же.

— Они с кузеном Десфордом всю ночь разыскивали Леклера, — услышала Виктория, — но тщетно. Зато вышли на некоего коммерсанта, который тоже ищет этого мерзавца. Мэри, похоже, не единственная, кто пострадал от его… сонетов.

— Какой кошмар…

— Судя по всему, — понизила голос Джейн, — Леклер присматривал себе жертв в библиотеке. По крайней мере, первую записку Мэри нашла в книге, в очередном романе, — пояснила она, неодобрительно поджав губы, — она читает их по десять штук одновременно. И как только в голове ничего не путается? Впрочем, я не об этом. Дочь этого коммерсанта попала в ситуацию куда более… щекотливую. Леклер пообещал жениться на ней, но потом начал вымогать у её отца приданое… Дошло до того, что он потребовал у несчастного половину всех его капиталов!

Услышанное поразило Викторию настолько, что она была вынуждена отставить чашку на столик.

Леклер — охотник за приданым, кто бы мог подумать! Похоже, с карьерой известного музыканта он окончательно распрощался и теперь пытался устроить своё будущее за чужой счёт. Единственное, что осталось неизменным — это его трусость и подлость.

— Значит, Леклер решил, что Мэри — богатая наследница? — задумчиво протянула Виктория. — Может, он увидел нас вместе на маскараде и подумал, что…

— Но Мэри действительно далеко не бедная наследница, — перебила её Джейн. — Уилфред оставляет за ней пятнадцать тысяч, так что нуждаться они с будущим мужем точно не будут. Сейчас, конечно, ни о каких мужьях не может идти и речи. Я поняла, что слишком усердствовала. Так хотела видеть Мэри удачно пристроенной, что перестала замечать саму Мэри. Я не только ужасная подруга, но и кошмарная мать…

— Неправда, Джейн…

— Я обещаю исправиться, — со слабой улыбкой отозвалась она. — И как подруга тоже. Скажи, если я могу тебе чем-то помочь, мне хотелось бы хоть как-то отблагодарить тебя за доброту…

Виктория размышляла всего мгновение. А затем всё таки призналась в тех бедах, что свалились на неё по вине молодого графа Видмора. Однако когда она спросила Джейн, не пригласят ли они её на пару месяцев погостить в своё имение, та неожиданно замялась. Виктория даже успела пожалеть, что озвучила эту просьбу, — таким странным показалось ей лицо подруги.

— Конечно, мы с Уилфредом будем счастливы видеть тебя в Лонгбри, хоть на всю зиму, хоть на две. — заговорила Джейн после паузы. — Но разве… я думала, ты собираешься замуж.

— Я? — чересчур громко воскликнула Виктория. — Замуж?

— Герцог разве ещё не просил твоей руки?

Внезапно Виктории стало очень жарко, будто она залпом выпила целую чашку горячего чая. Неловкая пауза только усугубила это состояние.

— О, нет. Нет, ты всё неправильно поняла…

— Виктория, я как раз всё правильно поняла, — снисходительным тоном проговорила Джейн. — Ты ведь попросила герцога Ривенхола соврать о том, что случилось на террасе. И он сделал это на глазах у толпы аристократов. Неужели ты думаешь, что он поступил так из чистого благородства? Разумеется, он хотел угодить тебе! Если он не попросит твоей руки в ближайшее время, то будет форменным подлецом и волокитой. А если ты не примешь это предложение, то будешь круглой дурой. Даже не вздумай ему отказывать! Если ты ему откажешь, я… я не пущу тебя в Лонгбри, понятно?

Слушать речи Джейн было ужасно неловко, а самое неприятное состояло в том, что никакие возражения на неё не действовали. Виктория вдруг поймала себя на мысли, что, вероятно, именно так и чувствовала себя Мэри, когда мать направляла на неё свои матримониальные устремления. Бедная, бедная девочка.

Воспользовавшись первым же удобным предлогом, Виктория распрощалась с Джейн и поспешила покинуть дом Виккерсов. Разумеется, она прекрасно понимала, что подруга таким своеобразным образом проявляет заботу, но разговоры о Ривенхоле бередили ей душу и пробуждали опасные чувства. Поощрять их пробуждение и дальше было опасно.

30

На обратном пути начался мелкий дождик. Виктория всю дорогу через окно наблюдала за безрадостным серым пейзажем и так глубоко погрузилась в свои мысли, что упустила момент, когда оказалась на Бауэр-сквер. Из раздумий её вывела неспешно проезжающая мимо элегантная чёрная карета с позолоченными вензелями и гербом.

Герцогским гербом.

От одного только взгляда на литую эмблему щита с тремя солнечными дисками и на венчающую герб корону, сердце Виктории совершило лихой полёт в никуда. И оно колотилось по-прежнему невпопад, пока она выбиралась на улицу.

Чёрная карета тем временем прокатилась мимо её дома и плавно скрылась за поворотом, а Виктория едва не возненавидела себя за нелепые реакции.

Вот они, первые губительные плоды беседы с Джейн. Произошло именно то, чего Виктория и боялась: герб на карете превратил её из графини Видмор в дрожащую от волнения девчонку.

В следующий момент дверь особняка распахнулась, и ей навстречу вышел Роули с зонтом. Оказавшись рядом, он первым делом закрыл Викторию от мороси, а вторым — проговорил необычайно торжественным тоном:

— Вас ожидает посетитель, леди Видмор. Его светлость герцог Ривенхол прибыл час назад. Кучер уже в пятый раз пускает лошадей размяться.

Виктория даже не сразу сумела сформулировать ответ.

Она и поверила-то в услышанное не сразу.

Ривенхол… в самом деле приехал. Какой бы ни была причина, он здесь.

И герцогская карета уже час кружит около её дома? Он что, специально организовал эту демонстрацию, чтобы к вечеру уже весь Лондон знал, кто именно навещал её дом?

— Передать, что вы прибыли? — спросил Роули.

— Не нужно, я сама.

Поднимаясь по ступеням крыльца, Виктория усиленно призывала своё сердце к порядку. Это мог быть просто визит вежливости — в конце концов, после вчерашнего инцидента на балу им с герцогом действительно было о чём поговорить. Да и самой Виктории следовало поблагодарить его за помощь…

— Леди Видмор, я уже приготовила для вас платье, — выпалила Салли, едва Виктория шагнула в коридор. Судя по горящему от нетерпения лицу, весь прошлый час та провела в ожидании, не отлипая от окна, которое выходило на подъездную дорогу.

— Нет необходимости, моё платье в полном порядке, — как можно сдержаннее откликнулась Виктория.

— Тогда позвольте я быстро поправлю причёску?

— С ней тоже ничего не случилось, Салли.

Виктория с трудом удержалась от того, чтобы не одёрнуть свою камеристку. Какой стыд: собственные слуги решили подготовить её к встрече с герцогом Ривенхолом! Это просто в голове не укладывалось! За острой вспышкой раздражения померкло даже волнение перед встречей с самим герцогом. Виктория выставила из коридора и дворецкого, и камеристку и принялась вымещать своё недовольство на пуговицах плаща.

К несчастью, смущающие детали на этом не закончились. Открыв дверь зелёной гостиной, Виктория увидела Ривенхола, сидящего на диване перед чайным столиком, и столик этот был сервирован так, словно на него собирались подать торжественный обед на несколько персон с тремя переменами блюд. На изысканном подносе стоял лучший сервиз, сверкало столовое серебро. Рядом расположилась этажерка, доверху заполненная сэндвичами и булочками, вокруг — розетки со всеми возможными видами джема, и даже… мясной рулет? Пару секунд Виктория созерцала эту картину, затем мысленно попросила у Всевышнего терпения и прошла к столу.

— Добрый день, ваша светлость, — выговорила она вежливо, — какая приятная неожиданность!

Ривенхол с улыбкой поднялся на ноги, и гостиная сразу словно сжалась в размерах.

— В самом деле неожиданность? Я был уверен, что мой визит скорее закономерен.

— Не совсем, — отозвалась Виктория, отводя в замешательстве взгляд. — То есть, пара предположений у меня имелась, но…

— Целых пара? И какое же второе?

Этого вопроса Виктория совсем не поняла. Поэтому вместо ответа предложила герцогу присесть и сама заняла кресло напротив.

Всё же какое чудесное было утро, и каким невыносимым испытанием стал день. И ведь испытание это, похоже, только начиналось.

— Вы не голодны, леди Видмор? Очень рекомендую вам клубничный джем и выпечку, мне давно не приходилось пробовать таких вкусных булочек… — с этими словами Ривенхол по-хозяйски подхватил изящный заварочный чайничек и принялся наливать чай в пустую чашку.

Увиденное повергло Викторию в шок. Герцог не просто взялся угощать её чаем и её же собственным джемом, он буквально вёл себя так, будто это она, Виктория, зашла к нему в гости, а не наоборот! А джентльменов, разливающих по чашкам чай, ей и вовсе не приходилось видеть никогда в своей жизни.

Виктория попыталась остановить герцога, но тщетно.

— Не стоит так беспокоиться, леди Видмор, — покровительственным тоном произнёс он и добавил ей в чашку молока. — За то время, что я пробыл в армии, я настолько привык к самостоятельности, что, боюсь, уже не смогу переучиться обратно. Своего камердинера я иногда довожу практически до сердечного приступа.

Только ли камердинера? Виктория сильно в этом сомневалась, но вслух озвучила другое:

— Вполне… могу понять его чувства.

Ривенхол послал ей насмешливый взгляд, словно говоря, что уловил намёк. Потом пододвинул к ней чашку и неожиданно посерьёзнел.

Серьёзное и задумчивое лицо герцога привело Викторию в не меньшее замешательство.

— Вам от меня тоже прилично досталось, — заговорил он после недолгой паузы. — Я должен попросить у вас прощения за вчерашнюю сцену с лордом Шелбруком. Это было отвратительно, и мне жаль, что вам пришлось выслушивать всё то, что он говорил. Я мог бы сообщить вам о шантаже в личном разговоре, но намеренно не стал этого делать, — добавил он, глядя Виктории прямо в глаза.

— Почему? — тихо спросила она.

— Можете считать меня наглецом и выскочкой, но мне очень не хотелось, чтобы у вас сохранилась хоть капля сострадания к этому человеку.

Ривенхол коротко вздохнул, затем поднялся на ноги и отошёл к окну. За каждым его движением Виктория следила практически не дыша.

— Так уж вышло, что я успел составить исчерпывающее впечатление о вашем характере, леди Видмор, — продолжил герцог, — и я просто побоялся, что, если раскрою карты менее болезненным способом, то барон Шелбрук явится к вам с раскаянием, и вы сжалитесь над ним. А этот, с позволения сказать, мужчина совсем не заслуживает вашего прощения.

В комнате воцарилась вязкая тишина. Герцог не спускал с Виктории глаз, и его пристальное внимание было подобно невидимому тяжёлому одеялу, что улеглось на плечи.

Что ж, манерами и тактичностью герцог Ривенхол никогда не отличался, зато в честности ему было не отказать. И Виктория чувствовала некоторое облегчение оттого, что могла говорить с ним прямо и открыто.

— Как вам удалось вывести барона на чистую воду?

— Случайно, — криво улыбнулся Ривенхол и скрестил на груди руки. — Я так и не смог выбросить из головы ваш поспешный отъезд с королевского бала-маскарада и… решил немного разузнать о том, в каком положении вас оставил прежний граф, не было ли у него долгов или врагов. В итоге я выяснил, что у нынешнего графа Видмора крупные проблемы. Вам ведь о них известно?

— Да, известно.

— Мне удалось его разыскать, хоть и не без труда, — качнул головой Ривенхол, — и бедолага выложил мне всю правду о своих торговых предприятиях, о потерпевшем крушение судне, о том, как поверенный предложил ему временно заткнуть дыру в расходах вашим наследством. Я не придушил его прямо на месте только потому, что он начал рассказывать про свои договорённости с бароном Шелбруком. — Герцог умолк, и в его взгляде появился по-настоящему стальной блеск. — Мне пришлось изрядно поломать голову прежде, чем я сообразил, зачем старик плёл такие сложные интриги. А когда я понял, то захотел придушить и самого Шелбрука за компанию.

Такого жуткого Ривенхола Виктории видеть ещё не приходилось. Последние слова прозвучали особенно пугающе; герцог произнёс их, будто до сих пор раздумывал, не воплотить ли эту угрозу в жизнь, а если воплотить, то каким образом.

— Я рада, что вы не сделали этого, ваша светлость, — отозвалась Виктория, судорожно прикидывая в уме, как сменить тему разговора. — И я очень признательна вам. Не только за участие к моей судьбе, но и за помощь на вчерашнем балу. Если бы не вы, нам бы не удалось спасти репутацию Мэри. Это было очень великодушно с вашей стороны.

— А, вы об этом… — Ривенхол будто вынырнул из размышлений, и на задумчивом лице промелькнула тень знакомой улыбки. — Я лишь зажёг фитиль. Выстрел из орудий произвели вы.

Неожиданно для себя Виктория смутилась. То ли из-за самой формулировки, то ли оттого, что в тоне герцога сквозило нечто, похожее на восхищение.

— Мне кажется, стреляла из орудий исключительно леди Уиншем, — попыталась отшутиться она.

— Скорее, леди Уиншем сама была этим орудием. Как пушечное ядро или… стенобитный таран.

У Виктории вырвался сдавленный смешок. Воображение зачем-то подкинуло ей до невозможности нелепую картину: Лукреция Уиншем в бордовом платье с перьями на голове сидит на стенобитном орудии, как на коне, и раздаёт команды.

Судя по лёгкой улыбке, Ривенхол тоже сумел отвлечься от мрачных размышлений. Виктория выдохнула и решилась наконец попробовать приготовленный для неё чай. На вкус он оказался на удивление приятным, хоть и порядком подостывшим.

— Леди Видмор, — снова раздался голос герцога. Виктория подняла глаза и замерла в ожидании прямо с чашкой у рта. — Есть ещё одна тема, которую мне нужно с вами обсудить. Но без свидетелей, — произнёс он, кивнув на дверь. — Не желаете ли немного прокатиться со мной?

31

Стоило Ривенхолу договорить, и Виктория растеряла всю свою тренированную годами выдержку. Даже сам герцог заметил её смятение и выразительно пообещал, что вернёт Викторию домой в «целости и сохранности». Чем, конечно же, лишь усугубил её состояние.

Усаживаясь в чёрную карету, она старательно изображала вежливое любопытство, хотя внутренне терзалась догадками.

Что это за тема, которую герцог собирался обсудить с ней без свидетелей? Он не хотел, чтобы его услышали слуги, а значит предмет был сугубо личным. И как Виктория не старалась гнать от себя подобные мысли, на ум всё же приходило только одно.

Предложение.

Всё будто бы указывало именно на это. Ривенхол нанёс ей официальный визит и даже приехал в карете с отличительными знаками. Вряд ли он стал бы запрягать свой лучший экипаж только ради того, чтобы поболтать за чашкой чая о событиях вчерашнего бала.

Он провёл целое расследование, потому что хотел выяснить что её, Викторию, напугало на бале-маскараде, а потом разыскал графа и разоблачил предателя. Это ли не доказательство его расположения?

Ну, и в конце концов, он сам сказал барону Шелбруку, что собирается сделать ей предложение в ближайшее время. Конечно, разговор с бароном можно было списать на провокацию, но один нюанс не позволял Виктории сделать этого: Ривенхол ещё ни разу не бросал своих слов на ветер.

Всё это было очень странно. И сама Виктория чувствовала себя так странно впервые в жизни. Логика подсказывала ей вывод, которому разум отчаянно сопротивлялся. И сердцу в это время было ничуть не легче.

— Кстати, куда вы ездили с утра, леди Видмор? — неожиданно заговорил герцог Ривенхол. Он сидел напротив с таким видом, будто каждый день совершал поездки с Викторией. — Я немного расстроился, когда не застал вас дома.

— К Виккерсам, ваша светлость. Я навещала Джейн и Мэри.

— Надеюсь, они в порядке?

А ведь герцог действительно искренне демонстрировал участие к семейству её подруги. Джейн была права: это не похоже на простое проявление благородства.

— В порядке, насколько это возможно, — вежливо отозвалась Виктория. — Мэри я не смогла повидать, но она под присмотром родителей и доктора. Им всем потребуется время, чтобы прийти в себя.

— Понимаю, — протянул Ривенхол, — пожалуй, для них вчерашние события стали настоящим испытанием на прочность.

— Мне показалось, что это испытание их только сплотило. Виккерсы очень дружны.

— Рад слышать. Для этого и нужна семья. Это прекрасно, когда рядом есть человек, который может вовремя подставить плечо и поддержать, не правда ли?

Прекрасно, подумала Виктория. Прекрасно было ещё и то, как безыскусно герцог Ривенхол подбирал момент, чтобы озвучить свои намёки.

— Да, ваша светлость.

Он в самом деле собирался сделать ей предложение руки и сердца.

Но разве мог герцог захотеть в жёны вдову, которая ещё и старше его самого?

Допустим, действительно мог.

Но имела ли она моральное право принимать его предложение?

Карета остановилась недалеко от входа в Сент-Джеймсский парк. Увидев, куда привёз её герцог, Виктория немало удивилась, но постаралась не подать виду. Она невозмутимо приняла протянутую руку, чтобы выбраться на улицу, и не менее невозмутимо кивнула, когда Ривенхол предложил пройти в парк.

Дождь к тому времени почти прекратился, на его место пришла молочная туманная взвесь и неприятная, словно налипающая на кожу, прохлада. В сером небе не было ни единого просвета, и даже парковая зелень смотрелась до того уныло, что заходить в это царство промозглой сырости совсем не хотелось.

Хотя, наверно, это было к лучшему. Тем меньше случайных свидетелей им попадётся внутри.

— Вы помните нашу встречу здесь, леди Видмор? — спросил Ривенхол на пути ко входу в парк.

Ту самую, когда она нашла поросёнка её высочества королевы?

— Едва ли такое можно забыть.

— Честно говоря, в то утро я заметил, как вы заходите в ворота, — он взглядом указал на высокую кованую дверь калитки, — и пошёл следом. Хотел разыграть случайное столкновение, но потерял вас из виду, и если бы не тот мальчишка, который выскочил на дорогу, чтобы попросить помощи, то я, скорее всего, ушёл бы ни с чем. До сих пор жалею, что никак не отблагодарил этого ребёнка. Он ведь мог привести к вам совсем другого джентльмена, а вы были так очаровательны, сидя в траве с поросёнком на руках…

Неожиданное признание застало Викторию врасплох. И как следовало реагировать на такое откровение?

— Чувствовала себя я тогда… несколько иначе.

— Это было заметно, — согласно хмыкнул герцог. — А ещё было заметно, что я не слишком вам нравлюсь, — и уголок его рта пополз вверх.

Чистая правда.

Виктория смущённо улыбнулась. Стоило ли ей признаваться в том, что её чувства поменялись? Не будет ли это слишком самонадеянно с её стороны?

Они не спеша прошли по пустынной аллее, затем свернули на тропу поменьше, и Виктория уже почти решилась сказать об этом, но Ривенхол её опередил:

— Леди Видмор, вам ведь известно, что я был женат?

— Да.

— Вы слышали что-нибудь о моей покойной супруге? О том, как именно она погибла?

Виктория не удержалась и вскинула удивлённый взгляд на герцога. С чего вдруг он решил затронуть такую странную тему…?

— Если вы о…

— Да, — кивнул он с совершенно непроницаемым лицом. — Что, если я скажу вам, что эти слухи — правда? Что моя жена умерла в постели. Именно в тот момент, когда мы с ней были близки. Вы поверите в это?

Совершенно ошеломлённая, Виктория застыла на месте. Не похоже, что Ривенхол шутил, — он смотрел на неё слишком серьёзно. Рот был плотно сжат, брови напряжены. В тёмных глазах и вовсе пряталось что-то… уязвимое?

— Я…

— А если я скажу вам, что, вероятнее всего, её отравили? — добавил Ривенхол тише.

Сердце словно начало распухать в груди. У Виктории вырвался шокированный возглас, сдавленный и совершенно чужой.

— Ваша светлость… я правда… Это ужасно, — пролепетала она, всматриваясь в его лицо.

— У неё неожиданно остановилось сердце, — раздельно выговорил герцог, — но я не сразу узнал об отравлении. В тот момент я не мог об этом даже помыслить.

Виктория тоже не могла помыслить об этом. Она вдруг поняла, что ей страшно. Страшно слушать герцога Ривенхола, страшно представлять то, что ему пришлось пережить.

— Сейчас вы поймёте, зачем я рассказываю об этом, — произнёс он и жестом предложил Виктории продолжить путь. Она нерешительно двинулась дальше. — Когда моя жена умерла, я… говоря откровенно, я думал, что лишусь рассудка. Я был уверен, что убил её, и погрузился в такое беспросветное отчаяние, из которого едва ли можно выбраться. На самом деле, я и сам не хотел дальше жить. Сразу после похорон я отправился на линию фронта — на юге в тот момент постоянно шли бои, и я решил, что лучшего способа воссоединиться со своей возлюбленной просто не придумать. Я легко купил необходимые документы, прибыл в полк и даже пару недель служил среди рядовых офицеров, но… командиры меня вычислили и перебросили подальше от непосредственных боёв. Титул сыграл со мной злую шутку.

Быстрая кривая улыбка расчертила лицо Ривенхола и в то же время будто полоснула по сердцу Виктории.

Вот она, истиная история героических заслуг герцога. Он отправился на войну вовсе не за победой…

— На самом деле, армия помогла мне прийти в себя, — продолжил Ривенхол. — Я трудился изо всех сил — занимался снабжением, размещал раненых, кроме того мне удивительным образом удалось найти общий язык с его величеством королём Августом и тем самым быстрее решать проблемы командования. Возможно, это помогло нам в итоге победить. Где-то год спустя мне пришлось ненадолго вернуться в Ривенхол-парк. Дело в том, что я передал управление поместьем в руки дяди по материнской линии, а он очень неудачно поранился на охоте, после чего у него началась острая лихорадка. Если бы он умер любым другим способом, я бы никогда не узнал об отравлении, — с наигранной веселостью проговорил герцог. — Но так уж сложилось, что я застал его в горячечном бреду, и он то и дело просил прощения у Господа Бога за то, что отправил Кассандру на тот свет.

Виктория внутренне похолодела.

— Как это? Почему он… сделал это?

— Думаю, он так и не смог принять тот факт, что я отказался от помолвки с его дочерью. Нас с кузиной сосватали ещё в детстве, но я выбрал другую девушку. Разумеется, все были против, поэтому мы сбежали и поженились в Гретна-Грин, без благословения родителей. Нам бы и не дали благословение, учитывая происхождение Кас. Она была дочерью баронета. Хотя и я на тот момент ещё не был герцогом.

Мысли в голове закружились безумным водоворотом. Каждый новый кусочек мозаики словно выбивал у Виктории почву из-под ног. Хотя последняя деталь вполне укладывалась в характер Ривенхола. Герцогский наследник сбежал в Шотландию, чтобы тайно обвенчаться со своей возлюбленной! Безумный поступок, достойный романов, что читала Мэри. Однако то, что случилось дальше… Это больше напоминало жестокий кошмар.

— После смерти дяди я пытался провести расследование, даже разыскал среди прислуги людей, которые знали об отравлении. Но конкретных улик уже было не найти, поэтому… я просто сменил в поместье всех слуг, начиная с дворецкого и заканчивая прачками. — На пару мгновений Ривенхол умолк и будто погрузился в тяжёлые воспоминания. Но затем со вздохом продолжил: — Мне так и не удалось наказать причастных. Остаётся тешить себя слабой надеждой, что дядя прямо сейчас горит в аду…

Выговорив эти жёсткие слова, герцог взглянул на Викторию, сначала будто неуверенно, потом спокойнее. Виктория пыталась сформулировать хоть какой-то ответ, но на ум не приходило ничего путного. Только заезженные и бессмысленные фразы о сожалении, которые прозвучали бы сейчас совершенно нелепо.

— Леди Видмор, я рассказал вам всё это не потому, что мне некому излить душу, и не затем, чтобы вызвать сочувствие, — раздался вкрадчивый голос герцога. — Я лишь хочу, чтобы вы знали, что именно я собой представляю.

— Понимаю, — ответила Виктория еле слышно. — Спасибо, что открылись мне. Я… клянусь, ваша тайна останется со мной…

— В этом я не сомневаюсь. Как я уже говорил, мне удалось составить довольно полное мнение о ваших личных качествах. Теперь и вы знаете мой страшный секрет, — с мрачной выразительностью произнёс Ривенхол, — и я прошу вас ответить на главный вопрос: хотите ли вы стать моей женой?

Виктория сделала ещё два шага и снова застыла на месте, как вкопанная. Герцог тоже остановился, а, когда она подняла на него ошеломлённый взгляд, то увидела слабую виноватую улыбку.

— Не слишком романтичное предложение, не правда ли? Но совесть не позволила бы мне сделать его в другой форме. Вы умная и здравомыслящая женщина, и, полагаю, предпочитаете конкретику витиеватым комплиментам и высокопарным признаниям.

Нет, разумеется, высокопарные признания сейчас были бы совсем не к месту. Только не после той исповеди, что она услышала несколько мгновений назад. Если уж на то пошло, и само предложение руки и сердца было сейчас не слишком уместно…

И всё же, Ривенхол сделал его.

Он предложил Виктории стать его женой, но ничего не сказал о чувствах, значит ему… нужна была не совсем возлюбленная? Почему он вообще решил жениться именно на ней?

Возможно, он хотел, чтобы на него перестали покушаться амбициозные матери, вывозящие в свет дочерей? В таком случае Виктория могла стать идеальным прикрытием. Мудрым, понимающим. Здравомыслящим.

Собравшись с духом, она всё же задала свой вопрос вслух:

— Вы выбрали меня именно поэтому? Потому что я… здравомыслящая женщина?

Герцог удивлённо приподнял брови. В следующий момент по его лицу пробежала странная улыбка.

— Нет. Думаю, я выбрал вас, как только увидел во дворце, — начал он таким тоном, будто не хотел в чём-то признаваться, — тогда я ещё наступил на подол вашего платья, — напомнил он быстро. Хотя в этом не было необходимости, ту встречу Виктория помнила, как будто это было вчера. — Так вот, в тот момент, когда вы со мной заговорили, я впервые за два с лишним года почувствовал, что снова хочу обладать женщиной. Надеюсь, вас не слишком шокирует моя честность. В первую встречу я не мог знать ни о вашем характере, ни о происхождении, я даже предположить не мог, что передо мной графиня, поэтому… испытал банальное физическое влечение к красивой женщине. Хотя был уверен, что уже никогда в жизни его не испытаю.

Виктория некоторое время неверяще смотрела на Ривенхола.

Что он испытал? Влечение?...

Она вдруг явственно почувствовала, как запылало её лицо.

Зря она спросила об этом. Теперь всё стало только хуже.

В надежде хоть как-то скрыть своё смятение, Виктория шагнула вперёд по тропе, но герцог неожиданно ухватил её ладонь и мягко задержал.

— Виктория… Могу я назвать вас так? — Его рука осторожно сжала её, голос зазвучал ниже, волнующе: — Виктория, выходите за меня. Я сделаю вас герцогиней. Я дам вам титул, огромное поместье с за́мком и кучу возможностей реализовать своё здравомыслие в придачу. — Герцог ненадолго умолк. В его словах слышалась улыбка, но Виктория не нашла в себе смелости обернуться и замерла, как пойманный зверь. — Я обещаю быть хорошим мужем, я буду заботиться о вас. Я постараюсь дать вам детей…

От этих слов сердце болезненно сжалось, и Виктория даже попыталась вывернуться из хватки Ривенхола. Но он не отпустил.

— Вы не можете… — выговорила она растрескавшимся голосом. Голосом, который, наверняка, выдавал слишком много потаённых чувств, — боюсь, это зависит не только от вас.

В конце концов, в браке с графом Видмором ей так и не удалось забеременеть. Ни разу, хотя она была молода и здорова.

— Если не получится, то титул просто перейдёт моему младшему брату. Меня не волнует это. Пусть он станет следующим герцогом, — произнёс Ривенхол. А затем настойчиво потянул Викторию за руку, заставив развернуться, и уложил её ладонь себе на грудь. Туда, где под тканью сюртука гулко билось сердце. — Зато я стану самым счастливым из мужчин.

32

Виктория как никто другой знала, что принимать поспешные решения, руководствуясь сиюминутной вспышкой чувств, — крайне неосмотрительно. Особенно, если эта вспышка вызвана мужчиной. Единожды получив болезненный урок, она взяла за правило одну простую истину: лучше оставаться в безопасности, чем ошибиться и тонуть в сожалениях. Однако в тот момент, когда герцог Ривенхол держал её за руку, Виктория, кажется, готова была поступиться главным правилом своей жизни. Она готова была дать ему своё согласие.

И только раздавшийся где-то позади металлический скрежет остановил этот порыв в самый последний момент.

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — выдавила Виктория и словно с трудом вырвалась из-под гипноза тёмных глаз.

Ривенхол нехотя выпустил её ладонь. Повисла пауза, а затем раздался невозмутимый ответ:

— Хорошо. Мы можем сделать круг по парку.

— Нет, ваша светлость! — чересчур взволнованно откликнулась Виктория. — Я хотела бы подумать над вашим предложением в одиночестве. День или два, не больше.

Она даже не решилась поднимать взгляд — побоялась, что увидит в лице герцога нечто такое, что окончательно развеет по ветру последние жалкие крохи её самообладания.

Ей действительно нужно было время, чтобы улеглись эмоции и прояснились мысли. Да, для начала ей просто необходимо было успокоиться.

— Тогда, полагаю, мне следует отвезти вас домой.

Она поблагодарила Ривенхола и на ватных ногах развернулась к выходу из парка. Голова по-прежнему шла кругом, сердце не желало униматься. Но это было неудивительно, учитывая, сколько всего свалилось на Викторию за эту короткую прогулку.

Могла ли она представить себе, что Ривенхол скрывает нечто настолько шокирующее? Могла ли подумать, что он решит доверить ей свою тайну, а потом сделает предложение, мотивируя его тем, что испытал «физическое влечение»?

Никогда в жизни.

С другой стороны, романтичных речей и пылких признаний от Ривенхола она тоже не ожидала. Нет, этот мужчина был слишком приземлён и, порой, до бестактности прямолинеен, именно поэтому его предложение руки и сердца больше походило на переговоры перед заключением сделки, нежели на само предложение. К этому Виктория была полностью готова.

«Почувствовал, что снова хочу обладать женщиной» — вот чего она никак не ждала.

Да уж, такой аргумент своей избраннице мог озвучить только Ривенхол.

Виктория осторожно взглянула на шагающего рядом герцога — он шёл молча, легко подстраиваясь под её неспешный темп, и больше не пытался завести беседу. Наверняка знал, как кипит её голова в этот самый миг.

Неужели она и вправду пробудила в нём такие чувства? Впервые после страшной гибели его жены?

Это было очень странно, но неожиданно для себя Виктория осознала, что Ривенхол оказал на неё похожий эффект. Не по части физического влечения, нет. Скорее, он вывел её из затяжного и вязкого сна, в котором Виктория комфортно обитала все эти годы. Встретив его, она будто проснулась — настолько бесцеремонным и резким было вторжение герцога в её жизнь. Да, поначалу Виктория была не в восторге от этого, и даже пыталась сопротивляться своему пробуждению, но теперь…

Теперь она совсем не горела желанием возвращаться к прежнему существованию. Да и вряд ли бы ей это удалось!

За деревьями показалась герцогская карета с тройкой гнедых. Виктория снова скосила взгляд на Ривенхола, и в этот раз он поймал её за рассматриванием. Сердце подскочило в груди.

Нет, она не сможет вернуться в свою прошлую жизнь. И как бы сильно ей не хотелось оставаться в безопасности, к герцогу её тянуло невыразимо больше. Бог свидетель, она уже практически была влюблена в Ривенхола.

Виктория замедлила шаг, давая последней мысли обосноваться в сознании.

Всё именно так. Именно в этом и состояла причина её пробуждения ото сна. Именно рядом с герцогом она снова испытала то, что когда-то строго запретила себе испытывать.

Они миновали парковые ворота, свернули к дороге, и впереди замаячили пёстрые женские фигуры с зонтиками. И Виктории следовало бы ускориться, чтобы спрятаться в карете раньше, чем дамы заметят её в компании герцога, но она лишь сильнее замедлила шаг.

Пусть их увидят. Это уже неважно.

— Леди Видмор? — тихо окликнул её Ривенхол.

Виктория встретила его внимательный взгляд и на одном дыхании проговорила:

— Ваша светлость, я согласна.

К лицу начало стремительно приливать тепло. Эти два слова — «я согласна» — отозвались в её теле предательской волнительной слабостью.

— Признаться, я очень удивлён, — произнёс Ривенхол с выразительной улыбкой.

Виктория и сама от себя подобного не ожидала. Принять предложение о замужестве, не поразмыслив над ним и часа! Да ещё и принять его, руководствуясь исключительно собственными чувствами! Это ли не безумие?

— Вы действительно меня удивили. Я был уверен, что вы дадите своё согласие до того, как мы выйдем за ворота парка.

— Были уверены? — ахнула Виктория.

— Да.

Неужели он так легко её раскусил? Её чувства… настолько очевидны?

— Вы ведь умны и рассудительны. А я герцог и во мне больше шести футов роста, — сказал Ривенхол, пожимая плечами. — Этого уже более, чем достаточно для согласия. Вдобавок у меня имеется военный мундир и неиссякаемый запас обаяния. Да что уж там говорить, в моём послужном списке есть даже мрачное и окутанное слухами прошлое. А мне достоверно известно, как сильно женщины любят брать на себя роль спасительниц израненных мужских сердец.

Они остановились у заблаговременно распахнутой дверцы кареты, а Виктория так и не нашлась, что ответить на эту самоуверенную тираду. Ривенхол, очевидно, иронизировал над собой. После всего, что ему пришлось пережить, он всё ещё был способен на самоиронию. Поразительный человек.

Герцог тем временем протянул ей ладонь, а когда Виктория поднялась на первую ступеньку экипажа, неожиданно склонился ближе и прошептал практически ей на ухо:

— Я безмерно счастлив отдать своё сердце в ваши руки.

Этого оказалось более, чем достаточно, чтобы она окончательно утратила способность складывать слова в предложения. Совершенно взбудораженная, Виктория приземлилась на мягкое сидение и застыла. Прямая спина, вежливая полуулыбка на губах — вот и всё, что осталось в её распоряжении.

Как только Ривенхол уселся напротив, экипаж тронулся.

Практически весь путь домой они проделали молча. Виктория догадывалась, что герцог, скорее всего, щадил её чувства и давал возможность прийти в себя, и в тайне этому радовалась. Учитывая его характер, подобный жест можно было счесть за настоящий подвиг. Подвиг проявленного такта и деликатности.

Только подъезжая к Бауэр-сквер, Ривенхол снова обратился к Виктории:

— Я в самое ближайшее время отправлюсь за специальной лицензией. Надеюсь, вы не будете против, если мы пропустим публичные объявления? — уточнил он.

Виктория качнула головой. Думать о свадьбе пока было немного дико, но герцог прав: поднимать шумиху им точно не стоило. Тихое и быстрое венчание было бы идеальным вариантом.

— Прекрасно, — улыбнулся Ривенхол. — Я совсем не готов ждать несколько недель.

В его голосе звучала изрядная доля самодовольства, и Виктория вдруг почувствовала себя слегка уязвлённой.

— Вы меня удивляете, ваша светлость, — произнесла она, стараясь скопировать тон герцога, — я была уверена, что лицензия уже у вас на руках.

Он рассмеялся, сверкнув ровным рядом зубов.

— Честно признаюсь: соблазн был. Но я понял, что вы останетесь не в восторге от такой самонадеянности, поэтому не решился. Хочется верить, что мне удастся получить все необходимые документы в столице и не придётся ехать к архиепископу.

— Я тоже надеюсь на это, ваша светлость.

— Вы даже не представляете, как я рад это слышать, — понизив голос, признался Ривенхол, — Я нанесу вам визит, как только лицензия будет у меня. А пока отдохните как следует.

Они расстались на крыльце дома, на прощание герцог поцеловал ей руку. И только когда Виктория оказалась в коридоре, она окончательно осознала, как сильно вымоталась за сегодняшний день. Подоспевшая Салли сразу предложила чай, чтобы согреться после прогулки, и по лицу камеристки Виктория поняла: скоро вся прислуга в доме будет знать о том, что их хозяйка вот-вот перестанет быть графиней.

33

Виктория решила поступить ровно так, как и посоветовал ей будущий супруг: оставшийся вечер она провела за совершенно бесполезными рутинными занятиями. Пока руки были заняты привычными делами, голова свыкалась с новыми мыслями.

Герцогиня Ривенхол.

Жена.

Во всём этом было что-то безумное, будто… ненастоящее. И в некотором роде Виктория даже чувствовала себя преступницей.

Она ведь вдова. После смерти графа Видмора она строго для себя решила, что остаток дней будет коротать в тишине, храня память о почившем супруге.

Она не должна была даже думать о другом мужчине, не то, что влюбляться.

Но она снова выходит замуж…

Только утром Виктория наконец решилась сообщить обо всём Джейн. Она отправила с лакеем короткую записку, в которой аккуратно изложила свою новость и поблагодарила за приглашение погостить в Лонгбри зимой. Писать о будущем замужестве было нелегко — давило бремя вины, да и память о недавнем конфликте всё ещё была свежа. Однако тягостные чувства развеялись, стоило семейству Виккерсов неожиданно появиться на пороге дома Виктории. К ней приехали все — и Мэри, которая выглядела совсем бледной, но всё же улыбалась, и младшая дочь Джейн, Черити, настоящая модница и совершенно точно будущая сердцеедка, и малыш Джайлс. Джейн и мистер Уилфред Виккерс сердечно поздравили Викторию с грядущим счастливым событием, затем состоялось короткое шумное чаепитие, после чего дети и супруг Джейн покинули дом.

Оставшись с подругой наедине, Виктория поначалу испытывала фантомное чувство неловкости, однако вскоре поняла, что зря беспокоилась. Джейн радовалась за неё совершенно искренне, даже будто бы усерднее, чем следовало, и вообще заявила, что ни капли не сомневалась в том, что всё закончится женитьбой. Уж её-то намётанный взгляд вмиг определил серьёзность намерений Ривенхола!

— Я буду счастлива присутствовать на церемонии, Виктория, — с искренней улыбкой воскликнула Джейн. — Даже если это скромное венчание, я обязана там быть! Жаль только дорогой Уилфред не сможет засвидетельствовать вам своё почтение. Они с Десфордом отправляются в Шотландию, — уже вполголоса сообщила она. — Нашлись свидетели, которые утверждают, что Леклер поехал именно туда…

Одного только этого имени было достаточно, чтобы в душе Виктории поднялась необъяснимая тревога.

— Вы уверены, что есть смысл? Этот мерзавец в любой момент может прыгнуть на корабль и покинуть страну.

— Десфорд утверждает, что у него имеются какие-то проблемы с документами… Я в этом ничего не смыслю, но, судя по всему, Леклер пока не может уехать за пределы королевства.

— Даже так найти его будет нелегко, — возразила Виктория.

— Да, но дорогой Уилфред настроен очень принципиально. Сейчас они с кузеном пытаются выманить его приданым. Нашлась девушка, с которой Леклер едва не обвенчался. Бедняжка уже почти на сносях, а её братья готовы на что угодно, лишь бы прикрыть позор. Так вот, их уговорили написать Леклеру письмо с предложением огромной суммы денег…

— Боюсь, он не настолько глуп, чтобы клюнуть, — покачала головой Виктория. — И он уже наверняка понял, что его ищут.

— Время покажет. Я буду держать тебя в курсе всех новостей. Обещаю: как только Леклера поймают, ты будешь первой, кому я напишу письмо!

Виктория поблагодарила подругу, хотя в душе почему-то совсем не рассчитывала на хороший исход. Похоже, чтобы отловить такого скользкого типа, как Леклер, усилий двоих мужчин было недостаточно. И только когда Джейн ушла, Викторию посетила запоздалая идея попросить помощи у герцога Ривенхола.

Он ведь наверняка располагал обширными связями, а значит мог продвинуть поиски. Это совсем не означало, что они завершатся успехом, однако Виктория нашла странное и очень непривычное успокоение в той мысли, что теперь ей есть к кому обращаться за поддержкой.

Вечер Виктория провела за написанием писем. Нужно было оповестить о замужестве всю свою немногочисленную родню: двоих кузенов, тётушку из Шеффилда и семью младшей сестры покойного графа Видмора. После разговора с Джейн делать это было не так уж и трудно. Главное — подобрать нейтральные формулировки.

«Спешу сообщить вам, что совсем скоро я выйду замуж.»

Виктория как раз заканчивала писать последние строки тётушке, когда услышала раздавшиеся внизу громкие резкие голоса. Один из них определённо принадлежал Роули, но другие были незнакомы. Виктория моментально насторожилась — на повышенных тонах её дворецкий не разговаривал никогда. Да и кому вообще понадобилось приходить в её дом в столь позднее время?

Она вышла из спальни и снова прислушалась. Голоса переругивались, но о чём конкретно — было не разобрать.

Дурные предчувствия толкнули её на лестницу.

Спустившись к холлу, Виктория обнаружила троих незнакомцев в длинных коричневых сюртуках и шляпах-котелках и так и замерла на последней ступени, уставившись на их лица.

Форменные головорезы. Перебитые носы, загрубевшая кожа, шрамы. У самого крупного из мужчин и вовсе была чёрная повязка на глазу, как у бандита с большой дороги. Он перехватил взгляд Виктории и раздвинул рот в неприятной улыбке.

От страха у неё едва не подогнулись колени. Виктория вцепилась в лакированные перила и как можно громче произнесла:

— Что здесь происходит? Кто вы и на каком основании заявились в мой дом?

Роули, увидев её, побледнел.

— Леди Видмор… — севшим голосом пробормотал он и, подойдя ближе, встал прямо перед лестницей, будто во что бы то ни стало собирался держать оборону.

— Нам приказано доставить леди Викторию Олбридж в королевскую резиденцию, — громко и раздельно объявил один из мужчин. — Пожалуйста, будьте так любезны немедленно проехать вместе с нами.

— Приказано? И кто же отдал вам такой приказ? — спросила Виктория, старательно маскируя свой испуг за высокомерным возмущением. Ответ, кажется, уже был ей известен, но верить в него не хотелось.

Двое нарушителей спокойствия переглянулись, и на вопрос неожиданно ответил третий, тот, что продолжал растягивать безгубый рот в улыбке:

— Не стоит так волноваться. Вы знаете этого человека. Мистер Лето.

Страх плеснул кипятком в спину. Викторию даже затошнило от волнения.

Но ведь его величество оставил её в покое! Почему вдруг сейчас…? Неужели, он узнал о грядущем замужестве?

— Будет лучше, если вы не станете нам сопротивляться, — услышала Виктория сквозь грохот собственного сердцебиения. — Пожалуйста, давайте не будем усложнять друг другу жизнь.

В этот же момент из коридора, что вёл к комнатам слуг, выглянула перепуганная Салли. Тихо ойкнув, она прижалась к стенке с самым затравленным видом. И оно было не удивительно — улыбающийся громила повернулся к ней и изобразил поклон.

Виктория сделала пару глубоких вдохов, пытаясь обуздать скачущие в панике мысли. Из мужчин в доме был только Роули и двое совсем молодых мальчишек-лакеев, а эти громилы, наверняка, были вооружены. Никакого сопротивления оказать им не получится. У неё нет вариантов, кроме как ехать к королю. Да, ей придётся ехать, но… она ещё могла отправить сигнал бедствия Ривенхолу. Видит Бог, только герцог мог вытащить её из лап его величества короля.

— Роули, будь добр, принеси мой плащ, — выговорила Виктория как можно ровнее. — Одну минутку, я схожу за своей шалью.

Дворецкий обернулся с неверящим видом. Кажется, в его глазах даже мелькнула обида. Ох, милый Роули, он и вправду собирался защищать её от троих здоровенных мужчин! И это в таком почтенном возрасте!

Выразительно кивнув ему, Виктория отправилась в свои покои. По ступеням она поднялась со степенным достоинством, но в собственную спальню влетела совершенно как беглая преступница. Схватила с письменного столика лист бумаги и оторвала небольшой клочок. На нём она написала одно единственное слово: «Король», затем потрясла запиской в воздухе, чтобы просушить чернила, и принялась торопливо складывать её.

Вернувшись в холл, Виктория позволила своему дворецкому облачить себя в уличный плащ, а когда представился удачный момент, сунулу послание ему прямо в руку.

— Герцогу, — прошептала она одними губами.

И Роули понял её. По крайней мере, в глазах его зажглась воинственная решимость.

34

На улице уже стояла кромешная темень, когда Виктория выбралась из высокой кареты. Предложенную одноглазым громилой руку она проигнорировала, хотя ноги едва её держали. Увидев хорошо узнаваемые стены королевской резиденции, она немного воспряла духом. Всё же, её привезли не Бог весть куда, а, как и обещали, прямо во дворец. Это определённо было хорошим знаком. Оставалось надеяться, что и герцог Ривенхол не уехал в Кентербери за брачной лицензией, иначе послание может застать его уже слишком поздно.