Грибная неделя

ЧАСТЬ 4

Впрочем, ядовитость красного мухомора сильно преувеличена. Некоторые источники даже утверждают, что он вполне съедобен и нежен на вкус, надо только его соответствующим образом приготовить. Не знаю, рисковали ли сами авторы таких утверждений, но все сходятся на том, что от красного мухомора не умирают.

Владимир Солоухин, «Третья охота»

Екатерина Черникова, флорист

Утро радостным не было. Хотя бы уже потому, что разбудил меня настойчивый стук в дверь, и было это в немыслимую для меня рань, в половине девятого утра.

Да, я сова, и всегда такой была. Вставать в школу было невыносимо. В институте я проклинала милейшую Элеонору Генриховну, преподававшую общую историю искусств – она, птичка божия, любила начинать занятия с первой пары. С половины восьмого утра!

И вообще вся общественная жизнь начинается, по моему мнению, безобразно рано, взять хотя бы больницы, поликлиники и вообще медицину… В общем, пока мы, совы, спали, жаворонки захватили мир.

– Ну, и кому я понадобилась в такое время? – спросила я злобно, пытаясь накрыть голову подушкой.

Но неизвестный визитёр не успокаивался, а продолжал стучать. Да и вообще, слышно было, как по дому ходят, стучат дверями, громко разговаривают, абсолютно не думая о тех, кто желает ещё хоть пять минуточек понежиться в объятиях Морфея.

– Ладно, ладно… – с тяжким вздохом я нашарила ногами тапочки и крикнула. – Иду уже, хватит долбить!

Проходя мимо зеркала, посмотрела: глаза красные, припухшие, на щеке отпечаталась подушка, волосы торчат в стиле «безумный какаду», пижама старая, фланелевая, с разноцветными крокодильчиками. Красота!

За дверью стоял настоящий детектив, иначе говоря – капитан Долгов Кирилл Александрович собственной подтянутой персоной. Свежевыбритый, наглаженный, причёсанный, с лёгким ароматом хорошего одеколона.

Тьфу!

– Доброе утро! – сказал он с неожиданной серьёзностью.

– Угу.

– Екатерина Викторовна, прошу вас спуститься вниз, в гостиную. Почти все остальные уже собрались.

– Что-то ещё случилось?

– Да.

– Ох! Ладно, мне нужно десять минут плюс чашка кофе.

– Кофе уже варят. Жду.

Он кивнул и пошёл к лестнице. Я отправилась умываться и думать.

А подумать было о чём. Во-первых, если всех в такую рань собирают, значит, случилось что-то плохое. И подозреваю, что дело в Ринате: вчера он так и не появился, во всяком случае, до полуночи, когда я ушла наверх. Да и по его виду в краткий момент нашей встречи возле ресторана «Огурец» можно было предположить, что Рината в ближайшее время ждут неприятности.

Похоже, дождались…

Во-вторых, вчера, когда мы приехали, Ирина беседовала в гостиной с неким незнакомцем, от которого за версту тянуло корпоративным правом и прочим слиянием и поглощением. С нами всеми они вежливо поздоровались, пригласили Алексея, ушли в бильярдную и закрыли дверь. Во мне проснулся внутренний мангуст и сказал: «пойди и узнай». Ну, и я не удержалась, потянулась туда и немного послушала, после чего ушла…

Даже не знаю, как назвать это состояние – раздавленная? Потрясённая? Офигевшая?

Всё это вместе и ещё немного чистого восторга, чтобы присыпать сверху. Какая-то совершенно другая жизнь бывает, получается, даже у флористов? Цветочный аукцион, кнопка, миллиарды евро, Амстердам…

Хороший город, кстати, мне понравился, но жить там я бы не хотела.

В-третьих, вчерашние допросы коллег… ладно, ладно, не допросы, а беседы со следователем! На мой взгляд, разницы не было, но пусть так. Так вот, многое из услышанного было неожиданным, а кое-что прямо переворачивало моё представление о людях, с которыми я встречалась каждый или почти каждый день, и проводила значительно больше времени, чем с родными и близкими. Уже улегшись в кровать, я до глубокой ночи раскладывала их по новым полочкам…

А ведь кто-то из нас убийца!

И жить с этим так же, как и раньше, совершенно невозможно.

Все собрались в гостиной. Расселись группками, разговаривали вполголоса, а то и шёпотом. Пахло кофе и выпечкой, но сквозь эти домашние, милые ароматы явственно пробивался запах несчастья.

Ирина сидела одна, интересно, куда делся её гость? Вроде не слышала вчера, чтобы машина уезжала. Михал Михалыч у неё за спиной на стуле. Галина Петровна с заместительницей оккупировали большой диван и взяли под своё крыло девчонок, Наташу и Ольгу. Костик, Миша и Сергей садиться не стали, столпились возле стола, на котором был сервирован кофе, блюдо с булками и какие-то бутерброды.

Джамили не было видно – не проснулась? Или уже что-то знает?

Не видно и здешних управляющих… А, нет, вот и Лидия Дмитриевна, несёт ещё один кофейник. Ну, они-то здешние, их можно будет вызвать в любой момент, это мы вскорости упорхнём в Москву. Должны упорхнуть, да. Если отпустят.

Мои сообщники заняли два кресла, бросив в третье какие-то вещи.

Я взяла с подноса кофе, плеснула в чашку молока и прошла к занятому для меня месту. Оба молча кивнули мне, и Олег убрал с кресла джемпер.

Тишина стала почти невыносимой.

Капитан Долгов встал так, чтобы его все видели (или так, чтобы он сам мог видеть всех) и сказал:

– Господа, в силу обстоятельств придётся вам потерпеть нас ещё какое-то время.

– А что, ещё что-то случилось? – крикнул кто-то из мужчин, кажется, Миша.

– Всё узнаете в своё время! – ответил Долгов таким невыносимо успокаивающим тоном, что у меня все зубы зачесались. – Итак, я попрошу вас рассказать о вчерашнем дне, кто с кем где был и что делал.

– О вчерашнем? – удивлённо спросила Галина Петровна. – Но… Ах вот оно что!

– Вот, пожалуйста, с вас и начнём…

– Простите, господин капитан, но я прошу вас начать всё-таки с меня, – громко сказала Ирина. – Мне к десяти нужно быть на турнире, сегодня полуфинал.

– Прошу вас, Ирина Васильевна.

– В девять мы с Михал Михалычем были у следователя, ехали следом за микроавтобусом, – отчеканила она. – Подписали бумаги и отправились в спортивный комплекс на турнир. Закончилось там всё в три, мы выпили кофе и поехали во Владимир, мне нужно было встретить делового партнера. Он приехал поездом, который прибывает в четверть пятого, еле-еле успели. Если нужно подтверждение, думаю, камеры есть по всему маршруту.

– Понятно. А господин Карабанов был всё время с вами?

– Ну, на сцену к игровым столам я не выходил, – пробурчал Михал Михалыч. – В зале сидел.

– Понятно.

Ирина вздохнула как-то рвано и добавила:

– Было два кофе-брейка по пятнадцать минут, а так… я из зала практически не выходила. Можем мы ехать?

Получив согласие, она встала и, ни на кого не глядя, поднялась по лестнице наверх, к спальням, чтобы буквально через пять минут спуститься в сопровождении того самого, вчерашнего, высокого эффектного господина, похожего на адвоката. Я обратила внимание, что поселили его не там, где была комната Ирины, а вообще в другом коридоре.

За ними захлопнулась дверь, тихо зарычал мотор машины, и Галина Петровна откашлялась.

– Значит, вы хотели услышать, где и с кем была я?

– Да, прошу вас.

– До половины первого дня торчала в вашей прокуратуре или как это называется, – сообщила она недовольным голосом.

– Следственный комитет, – кивнул Долгов.

– Очень может быть! – отрезала Галина. – Так вот, я сидела там и ждала Екатерину Григорьевну. Вместе со мной была Наталья Алёхина. После этого мы все вместе пошли обедать, ресторан назывался… Катя, как?

– По-моему, «Русское подворье», – ответила моя тёзка. – Там очень медленно обслуживали, а у нас в два была экскурсия, поэтому толком не поели.

– Совершенно справедливо! – Галина фыркнула, словно лошадь. – С двух до четырёх нас водили по монастырю, потом все вместе пошли в сторону Кремля, но нас догнал дождь. От него прятались в ресторане «Огурец»… Когда дождь кончился, экскурсовод нам показала пару красивых видов, мы пофотографировали да и уехали. Всё!

– Очень хорошо, – кивнул Долгов и пометил что-то в блокноте.

Кстати, я заметила, что он и диктофон включил на запись, так что ничего не упустит, сокол наш зоркий. Непонятно только, почему капитан опрашивает нас всех вместе, а не вызывает по одному куда-нибудь в другую комнату? Это такая новая метода? Или он ждёт, что именно сейчас убийца себя выдаст?

И вообще, почему сегодня вдруг понадобилось описание вчерашнего дня?

Отсутствует Ринат, отсутствует Джамиля. Что-то случилось?

Мне-то, конечно, первым делом полезла в голову версия романтическая. Парень явно был увлечён эффектной красоткой, она крутила ему мозги, но полностью не отказывала. Так может быть, он её всё-таки уломал, и сейчас спешно ведёт расписываться в суздальском ЗАГСе?

Ой, это вряд ли… Джамиля, когда будет замуж выходить, так непременно по самому высокому разряду, чтобы лимузины-платье-фата-букеты-банкеты и ещё потом церемония где-нибудь на Маврикии. Да и слышала я своими ушами… ладно, не ушами, но слышала, как она подсмеивалась над Ринатом, говоря, что в мужья он годится только деревенской кошёлке.

Так что романтическую версию можно отбросить за полной нежизнеспособностью.

Хорошо, предположим, они просто вдвоём куда-то смылись. В Москву, например, под папочкино крыло. Уверена, что отец Джамили при желании может закрыть подходы к своей принцессе не только провинциальному капитану полиции, но и столичным сыщикам высокого ранга. Но мне не показалось, что вчера девушка была чем-то встревожена или напугана, скорее, она развлекалась. А если так, зачем сбегать? Нет-нет, Джамиля лишнего движения не сделает без необходимости. Так что и эта версия тоже отправляется в помойку.

Кстати, а почему я всё время складываю Рината и Джамилю в одну коробочку? Они не пара и не сиамские близнецы, вполне могут действовать по отдельности. И спят сейчас каждый в своей комнате, даже не реагируя на шум и разговоры.

Между тем, пока я раздумывала, капитан Долгов успел опросить Екатерину Григорьевну и Наталью, получил от них полное подтверждение словам главбуха и замолчал, оглядывая собравшихся.

– Выбирает следующую жертву, – тихо, почти не шевеля губами сказал Олег.

– Так, теперь попрошу вас, Олег Станиславович! – Долгов приглашающе улыбнулся.

А зубов-то сколько! Крокодил, сущий крокодил.

– После разговора со следователем Поволяевым я пошёл в кафе по соседству, называется «Медовая коврижка», – отрапортовал Олег. – Коврижки у них, кстати, так себе, вязкие очень. Выпил кофе. Минут через двадцать туда же пришла Катя, – он кивнул на меня, – и мы вместе пошли погулять по городу. В кремль. Там встретили Алексея Серебрякова, который рисовал, и уже втроём отправились обедать и на экскурсию. Собственно, всё, во время прогулки по монастырю и дальше, пока дождь пережидали, мы были со всей компанией.

– Понятно. И, надо полагать, госпожа Черникова и господин Серебряков ваши слова подтвердят.

Олег пожал плечами.

– Правду говорить легко и приятно.

Долгов сравнение с Марком Крысобоем поймал и осознал, оно ему явно не понравилось.

– Хорошо, благодарю вас. Во время прогулки вы кого-то из ваших коллег видели?

Мы переглянулись, и первой ответила я.

– Видели. Рината Тимербаева.

– Расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах? Вы разговаривали?

Я хмыкнула, а ответил Алексей.

– Разговором это вряд ли можно назвать. Мы остановились возле ресторана «Огурец», обсуждали смешное название. Ринат выскочил из двери этого ресторана, злой, аж пар из ушей валил. Обругал нас, предстоящую экскурсию, город в целом и охотничий дом в частности, и убежал по переулочку вниз, в сторону реки.

– И в какое время это было?

– В тринадцать сорок пять. Мы как раз обсуждали, сколько времени осталось до начала экскурсии.

Капитан вежливо поблагодарил нас и обратил свой взор – практически, Око закона, – на остальных. Ткнул пальцем в Леночку, но этот орешек разгрызть было непросто.

– Я ушла из следственного комитета вместе с Тамарой, Сергеем и Ольгой, – сообщила Лена. – Мы с Сергеем пошли обедать в «Медовую коврижку», а Тамара с Ольгой – не знаю куда, они сладкого не хотели. И, поскольку ваш следователь отпустил нас очень поздно, мы до экскурсии только-только успели поесть, даже опоздали минут на пять. Или на три, – добавила она, подумав.

– Тамара Максимовна?

Вздохнув, Тамарка призналась.

– Мы как раз в том самом «Огурце» обедали, к нам ещё Костик присоединился. Только он быстро поел и ушёл, а мы с Ольгой засиделись. Но на экскурсию не опоздали!

– В «Огурце», та-ак… И Рината Тимербаева там видели?

– Видели. Когда пришли, – ответила Тамара с несколько излишней твёрдостью. – Мы заглянули в верхний зал, он там сидел с компанией, и мы… ну…

– Мы решили, что раз уж есть возможность сесть в другом зале, мы ею воспользуемся, – договорила Ольга. – Он был не один, да и не такие мы близкие друзья, чтобы при случайной встрече на шею кидаться. Так что пошли в нижний зал, там и заняли столик.

– И когда уходили, его не видели?

– Ну господин капита-ан, – протянула Тамара укоризненно, – Ну Лёша же Серебряков сказал, что Ринат выскочил из ресторана без четверти два. А мы в это время только счёт получили. На нём время прописано, хотите, принесу?

– Принесите, – кивнул капитан.

Тамара поднялась с дивана и поплыла в сторону лестницы.

– Теперь вы, Константин Николаевич. Вы ушли раньше, чем госпожа Авдеева и её подруга?

– Ну, да… – промямлил Костик.

– А почему? У вас была встреча?

– Это… Можно, я вам наедине скажу, господин капитан?

– Ну хорошо, – лёгкое удивление в голосе капитана можно было резать ломтями и продавать, столько его там было. – Пойдёмте вон, в биллиардную.

Любопытство во мне взвыло в голос, и я, разумеется, поддалась искушению, стала слушать. Кстати, с каждым днём это давалось мне всё легче и легче. Возможно, ещё пара месяцев тренировок, и я смогу не только слышать, но и видеть происходящее за стеной.

Строгий моралист может немедленно начать меня упрекать и позорить – в самом деле, подслушивать скверно, это всегда и везде считалось дурным тоном. Я и сама, наверное, пришла бы к этому же выводу, но…

Убийца – один из нас. Один из тех, с кем я бок о бок работала несколько лет, с кем пила и ела, слушала музыку и ужасалась новостям. И этот убийца пока не найден. Я точно знаю, что подозрения ни с кого из нас не сняты, с меня в том числе, так что будем считать мои дурные манеры способом самозащиты. И на этом я прекращу покаянные речи.

Какое-то время в биллиардной было тихо, потом капитан откашлялся и спросил:

– Так что же такое вы хотели мне сказать секретное, Константин Николаевич.

Костик ответил глухим голосом.

– Понимаете, я что-то не то съел за завтраком. И… в общем, еле добежал до туалета. Хорошо ещё, что в это время в ресторане был, а не на экскурсии, а то бы совсем беда.

– Н-да, понимаю вас, неприятно. И сколько же вы там пробыли?

– Ох, не знаю… Минут двадцать, наверное, до самой экскурсии.

– Ну, хорошо, я вас понял и ответ ваш записал, – с этими словами Долгов вышел из бильярдной и посмотрел на нас. – Я не вижу здесь госпожи Байрамовой.

– И мы не видим, – весело отозвалась Тамара. – Кстати, вот ресторанный чек.

Долгов бросил взгляд на протянутую ему бумажку, кивнул и вернул чек.

– Тамара Максимовна, вас не затруднит сходить и позвать её сюда?

– Затруднит! – ответила она неожиданно жёстко. – Вон, молодёжь есть, пусть и сбегает.

– Давайте, я схожу, – предложил услужливый Костик.

– Пошли вместе, – вскочила Леночка. – Если Джамилька ещё валяется в кровати, то тебе ж неудобно будет войти!

Хихикая и толкаясь, они побежали к лестнице.

– Ну прямо как дети, честное слово! – сказала Екатерина Григорьевна добрым голосом.

Я поёжилась: вот сколько раз слышала такой особенный, специальный голос, прямо лучащийся добротой, столько потом приплывали неприятности. Вот и на экскурсии… Тут перед моими глазами предстала картинка: мы стоим полукругом, слушая экскурсовода, Костик проскользнул на место рядом с Леночкой и что-то ей зашептал на ухо. Екатерина Григорьевна посмотрела на них, чуть склонилась и что-то сказала, после чего от обоих больше ни звука не было слышно.

Костик проскользнул… Он ведь на экскурсию пришёл позже, и намного… Экскурсовод уже рассказала об истории монастыря, описала жуткую тюрьму в нём и как раз начала перечислять имена тех, кто в этой тюрьме сидел. От входа мы к этому моменту отошли уже прилично, и рассказать она успела много.

Минут на двадцать, а то и двадцать пять опоздал Костик, вот что. Но капитану Долгову он сказал, что пришёл вовремя, а до этого в уборной сидел. И если посчитать, то у него было свободных минут сорок, если не пятьдесят.

Что же всё-таки случилось вчера такого, что Долгов примчался поутру с новыми вопросами?

Наверное, я бы попыталась добиться от него ответа, но тут история повернулась новой стороной. Костик с Леной спустились с жилого этажа и подошли к капитану с таким видом… ну, у Костика, наверное, вид был недоумевающий, а у Леночки прямо глаза горели жгучим интересом.

– Знаете, а Джамиля отказывается спускаться! – сказала Лена.

– Да? А почему? – похоже, что капитана это нисколько не удивило.

С другой стороны, уж наверняка ему доводилось встречаться с людьми, отказывающимися давать показания, лгущими, оговаривающими других… Так что ничего удивительного для Долгова в нашей Джамиле не было.

– Говорит, что плохо себя чувствует, и встать не может.

– Что ж, это бывает… – ни капли сочувствия в голосе капитала я не услышала. – Ну, раз гора не идёт к Магомету… Галина Петровна, – он повернулся к главбуху. – Могу я попросить вас пойти со мной? А то знаете ли…

И Долгов выразительно пошевелил в воздухе пальцами.

– Ну… хорошо…

Галина Петровна поднялась с дивана.

– Мы вам больше не нужны, господин капитан? – спросил Алексей.

– Пока нет, а что, вы куда-то планируете уходить?

– Позавтракать, например!

– Да, действительно… Знаете, я попрошу вас пока подождать. Не думаю, что беседа с госпожой Байрамовой затянется надолго, а мне хотелось бы проинформировать вас кое о чём. Попросите Лидию Дмитриевну принести вам пока кофе и каких-нибудь плюшек.

Он вместе с Галиной пошёл наверх. Алексей пожал плечами и громко спросил:

– Кому кофе?

Оказалось – всем. И он отправился на кухню. Я же поёрзала и сказала:

– Воспользуюсь случаем, хоть умыться схожу. Позовите меня, если что!

– Иди-иди, – махнула рукой Тамарка. – Чистюля!

Я и в самом деле умылась, почистила зубы, причесалась… Но кроме того, всё это время я слушала. А ещё попыталась чуть расслабить девушку, чтобы она не задумывалась над своими словами, а просто говорила правду. Или то, что считает правдой.

Интересно получилось…

– Я очень плохо себя чувствую! – это было первым, что Джамиля сказала, едва капитан Долгов и Галина Петровна постучались и вошли в её комнату.

– «Скорую» вызывать? – деловито поинтересовалась Галина.

– Н-нет…

– Ну, тогда поговори с господином капитаном, а я тебе потом аспирина принесу. К вечеру будешь как огурчик, зелёная и в пупырышках!

– Скажите, госпожа Байрамова, как вы провели вчерашний день после того, как подписали протоколы?

– Я-а… Ну, я поесть пошла… Там невкусно было, но всё равно есть хотелось.

– Где вы обедали?

– Ой, не знаю, такой небольшой ресторан рядом с главной улицей…

После перебора некоторого количества названий выяснилось, что это была «Купеческая трапеза».

– Вы были одна?

– Сначала одна, да. А потом ко мне присоединился мой жених, и мы решили вдвоём немного погулять. Он отпустил водителя…

– Жених – это Ринат Тимербаев?

– Да какой Ринат, вы что? – Джамиля совершенно искренне возмутилась. – С Ринатом у меня и не было ничего, так, просто поболтать. Настоящий жених, он приехал из Москвы на машине.

– Поня-атно. На один день приехал?

– Ну да, конечно!

– Как его зовут?

Джамиля назвала какие-то совершенно незнакомые мне имя и фамилию, и я решила, что всё ясно: от жениха она никуда деться не могла. Я уже собралась вернуться в гостиную, когда услышала продолжение разговора.

– Вы знаете, – Джамиля начала говорить и замялась.

– Да-да, слушаю вас? – подбодрил её капитан.

– Вообще-то я видела вчера Рината… ну, не только утром, когда мы все ехали в Суздаль, а и потом, днём, – вот теперь, когда главное было уже произнесено, слова потекли потоком. – Я же рано освободилась, и пообедали мы с Артуром тоже рано. И решили пойти гулять по городу. К экскурсии мне не хотелось присоединяться, пришлось бы всем представлять Артура… Это моё личное дело, в конце концов, вот! А самим погулять – почему нет? И мы немножко поспорили, куда идти, в сторону кремля или в сторону монастыря. Я вспылила и пошла в сторону монастыря одна. Конечно, Артур меня догнал почти сразу, и мы остановились, ну… поцеловаться. Так вот, в это время я увидела, что по другой стороне улицы идёт Ринат с каким-то незнакомым мужчиной. Я спряталась за Артуром, а они свернули в ресторан. «Огурец», я запомнила.

– Очень интересно, – одобрительно ответил Долгов. – Как он выглядел, описать можете?

– Ну, солидный такой… Седой, с отличной выправкой, в дорогущем пальто. Все кругом в куртках, даже Артурчик в куртке приехал, а этот в пальто. И с портфелем.

– В пальто и с портфелем… – повторил капитан задумчиво.

– Адвокат, – произнесла вдруг Галина Петровна.

Я и забыла, что она там присутствует!

– Точно, – ответила Джамиля удивлённо. – Адвокат, как в кино!

Очень осторожно я «ушла» из Джамилиной комнаты. Услышала я много, нужно было это всё обдумать. И ещё одно: видимо, нужно предупредить капитана Долгова о том, что Костик наврал. И сделать это как-то так, чтобы не слышал ни сам Костик, ни вообще кто-то из коллег.

Или не говорить?

Получится ведь, что я донесла, настучала…

Хотя… Нам ведь никто так и не сказал, что произошло, отчего нас прямо с утра стали заново допрашивать. Что-то мне кажется, что это уже не связано со смертью Андрея.

Нет, не так: со смертью Андрея связано сейчас всё, что происходит вокруг «Садов Эдема». Но что-то ещё случилось вчера. Вот только что?

Я спустилась в гостиную, села на своё место между Олегом и Алексеем, и вдруг поймала взгляд Тамарки. Такой, я бы сказала, ревнивый взгляд, словно мы договаривались держаться друг друга во что бы то ни стало, а я вдруг вильнула хвостом и ушла в другую компанию.

То есть, на самом-то деле так и было, но с маленькой поправкой: ни о чём таком мы не договаривались. Никак не получалось у меня считать её подругой, максимум просто приятельницей. Вот никак. Не было того самого ощущения, что, если мне вдруг надо будет спрятать труп, то первым человеком, которому я позвоню, будет Тамара Авдеева.

Вообще, наверное, со мной что-то не так, но подруг у меня нет. Не завелись как-то. Друзья есть, ещё из детства, с третьего класса, хотя видимся мы сейчас очень редко. Ничего удивительного: Ванька Кошелев работает в Силиконовой долине, и в Москве бывает раз в два года, когда к родителям приезжает. А Михай теперь зовётся отцом Афанасием, и приход его в Ярославской области, в Тутаеве. Я туда иногда езжу, конечно, но…

В общем, что говорить…

Вернёмся в лесной дом рядом с Суздалем.

Итак, я уселась между Алексеем и Олегом, взяла свою чашку, посмотрела на остывший кофе, покрывшийся неприятной плёнкой, и отставила её. Лучше потом схожу на кухню и попрошу у Лидии Дмитриевны чаю.

Вот интересно, капитан Долгов и здешних смотрителей так же расспрашивал, где они были и что делали в Суздале?

Тут по лестнице спустился Долгов, следом за ним расплывчатой тенью скользнула Галина Петровна. Надо же, оказывается, она и так умеет! Впрочем, Галинина походка тут же вылетела у меня из головы, потому что вид у капитана был торжественно-загадочный.

Алексей Серебряков, художник.

Утро у меня началось рано. То есть, для меня-то нормально, я вообще по привычкам типичный жаворонок. Так что в семь утра уже бежал по дороге. Потом, когда попалась отходящая в сторону более или менее приличная тропинка, свернул в лес. На симпатичной поляне остановился, подышал, помахал руками-ногами, делая привычный комплекс упражнений и одновременно обдумывая работу, за которую возьмусь по возвращении в Москву. И вот этот осенний золотой лес будет её главным героем.

Воздух с утра был влажный и прозрачный, листья на тропинке складывались в непонятный, но очень важный узор, на паутинках между деревьев дрожали капельки воды, и я опять подумал о том, что никто никогда не сможет это нарисовать или пересказать словами. Можно лишь увидеть и запомнить.

Сегодня, вроде бы, никто никуда не собирается, так что можно будет после завтрака сходить за грибами, а потом поработать с цветом.

Завтра в шахматном турнире у Ирины финал. Я бы поехал туда, в Суздаль, и поддержал её – конечно, если ей это надо. Спрошу вечером. О сделанном мне предложении я не думал. Говоря честно, я сразу, практически в ту же минуту понял, что соглашусь. Возможно, у меня ничего и не получится, но, если не попробую – не узнаю.

Я посмотрел на часы: почти восемь. Надо потихоньку поворачивать в сторону дома, нехорошо будет опоздать к завтраку. Примерно на полпути услышал, как по дороге проехала машина, судя по звуку – джип, мотор мощный. Как-то нехорошо сделалось внутри, неужели ещё что-то случилось?

Да, перед домом стоял джип. Знакомый, на нём приезжал в прошлый раз оперативник из суздальской полиции. Разуваясь, я услышал, что наверху хлопают двери и раздаются неразборчивые восклицания. Лидия Дмитриевна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и покачала головой.

– Снова Долгов приехал, нехорошо это.

– В чём дело, он вам не сказал?

– Нет, не сказал. Обещал, что расскажет, как все соберутся. Пойду кофе варить…

Она скрылась в дверях кухни, откуда уютно пахло какой-то выпечкой, а я побежал в свою комнату – Долгов приехал или нет, с новостями или без, а после пробежки нужно в душ. Много времени это не заняло, минут через десять, приглаживая влажные волосы, я сбежал по лестнице в гостиную. Олег махнул мне рукой, и я сел в соседнее кресло.

– Не в курсе?

Он в ответ мотнул головой.

– Кате место займи.

– Уже.

Ждать пришлось недолго, и начал капитан с того, что стал опрашивать собравшихся, кто и как провёл вчерашний день. Мне это показалось странным, вроде бы, положено, чтобы неизвестным оставалось, кто и что говорит. Хотя что я знаю о методах расследования преступлений? Только то, что пишут и показывают в книгах и фильмах, а это, скорее всего, от истины далековато…

Среди собравшихся коллег не было ни Джамили, ни Рината. С девушкой всё быстро выяснилось, она просто не стала спускаться вниз, а вот где пропадает Тимербаев, было совершенно неясно. Я вспомнил, каким мы его вчера видели – взъерошенным, злым на весь белый свет, как он свернул в какой-то не то переулок, не то проход, и побежал вниз, к реке, и на душе стало совсем неспокойно.

Капитан Долгов вместе с нашей главбухшей поднялся в комнату Джамили, но вернулся довольно скоро. Дождался тишины, обвёл всех собравшихся тяжёлым взглядом и сообщил:

– Сегодня рано утром было обнаружено тело ещё одного человека из вашей группы, Рината Тимербаева. Он был убит ударом по голове вчера, предположительно между часом и четырьмя часами дня. У кого-нибудь есть, что сказать по этому поводу? Добавить к уже сказанному? Нет? Подумайте. Мой телефон вам известен.

Развернувшись, он пошёл к выходу.

Я смотрел на коллег: нахмуренные брови Галины Петровны, закушенная губа Леночки, Тамара, зажавшая ладонью рот, будто её тошнит… совершенно белое лицо Кати с тёмными провалами глаз… Сергей, что-то беззвучно шепчущий… Костик, вжимающийся в стену так, словно хочет сквозь неё провалиться…

Катя встала и, ни на кого не глядя, быстро пошла в кухню.

Екатерина Черникова, флорист

В первое мгновение я не поняла, что сказал полицейский. Ринат убит? Что за ерунда, как такое возможно? Потом вспомнила тёмную кучу у нижней ступеньки лестницы, мёртвое лицо Андрея, окаменевшую Ирину, вчерашнего злого Рината, бежавшего навстречу своему убийце… Это всё произошло на самом деле, с нами, убийца – один из нас, кто-то, сидящий сейчас вот здесь и пьющий холодный кофе. Меня замутило, и я встала.

Вязкая тишина висела в комнате, и сквозь неё я услышала, как зарычал мотор машины во дворе. Надо догнать полицейского и рассказать о Костике, молчать уже нельзя. Я вышла на кухню, залпом выпила воды и сквозь вторую дверь выбежала во двор.

Капитан Долгов сидел за рулём своей машины и о чём-то разговаривал со стоящим рядом смотрителем. Подбежав, я выпалила:

– Подождите, не уезжайте, пожалуйста!

Долгов посмотрел на меня, потом повернулся и взглянул на переднее пассажирское сиденье, куда, теоретически, можно было бы пригласить сесть гипотетического собеседника. Посмотрела туда и я. Ну-у… куча бумаг, какие-то коробки, пакеты, скомканные листки… Эти завалы расчищать можно долго, тогда уж проще будет поговорить вон там, под березкой. Понял это и Иван Павлович, хмыкнул и предложил:

– Идите вон, в сторожку нашу, там и поговорите. Сейчас дождь пойдёт, нечего на улице торчать.

Сторожка, ха!

Бревенчатый двухэтажный дом стоял в глубине территории, и яблони так хорошо его закрывали, что трудно было догадаться, какой он большой. Мы вошли – дверь оказалась незапертой, – и оказались на остеклённой веранде. Круглый стол, накрытый белой скатертью, самовар на табуретке, у стола – плетёные кресла с мягкими подушками…

– Как в кино, – забывшись, сказала я.

Капитан покосился на меня, покачал головой, и я со стыдом подумала, что забыла: половина города Суздаля живёт именно так, а некоторые – куда хуже, и совсем не факт, что им не приходится за водой ходить на колонку…

– Садитесь, Екатерина Викторовна, и рассказывайте, что вы там хотели, – он осторожно уместил себя на сиденье, подложил под спину особо пухлую подушку и с облегчённым вздохом прислонился к спинке.

– Хотела…

Я прикусила нижнюю губу. Осознание того, что вот сейчас я донесу на коллегу, не давало мне покоя, но ещё сильнее колола мысль, что Ринат вчера был убит.

Он был убит вчера именно в том время, о котором я могу рассказать! И я решилась.

– Костик… Константин Гордеев опоздал на экскурсию почти на полчаса.

– Вот как? А у меня несколько другие сведения.

– Проверьте! – я пожала плечами. – Думаю, не одна я заметила, просто остальные не осознали. Наверное, Екатерина Григорьевна сможет это подтвердить. Когда Костик пришёл, он встал рядом с Леночкой и что-то ей начал говорить, Екатерина Григорьевна сделала им замечание…

– Какие у вас все… нежные, – усмехнулся капитан как-то недобро. – Костик, Леночка…

Неожиданно для себя я разозлилась.

– Знаете, господин капитан, обычно человека называешь так, как привык. У деда моего был сокурсник, которого все называли Шожик, он даже и подписывался так! А звали его вовсе Семён Абрамович.

– Так может, это была фамилия?

– Фамилия его была Маркин, – ответила я с отвращением. – А прозвище появилось потому, что он приехал откуда-то с юга, и вместо «что ж» говорил «шо ж». Всего-то…

– Простите, Екатерина Викторовна, я был неправ, – сказал капитан неожиданно. – Ещё только одиннадцать, а я уже устал как собака, и спину ещё потянул, болит. Поэтому сорвался.

– Я и смотрю, что вы себя несёте, словно хрустальную вазу, – я покачала головой. – Давайте я попробую вашу спину слегка поправить, а вы пока спрашивайте, если есть вопросы.

Зайдя за кресло, я наклонилась, потом присела на корточки и поднесла руки к туго сплетённой соломенной сетке. Вспомнила, как делала это бабушка, сосредоточилась и плавно повела ладони по часовой стрелке. Ага, вот кольнуло, здесь и проблема; сильно колет, больно-то как! Капитан молчал и ничего не спрашивал, это было хорошо, потому что такие воздействия удаются мне пока не слишком, это не сквозь стенку подслушивать.

Второй круг, третий… На шестом колоть почти перестало, на десятом я поняла, что выдохлась.

– Вы не знаете, где тут вода?..

Капитан Долгов не отвечал. Я заглянула ему в лицо и умилилась: он спал, крепко спал! На цыпочках я вышла во двор, туда, где под яблоней стояла бочка с водой, по поверхности которой плавало краснобокое яблоко. Вымыла руки, вытерла их о джинсы, выудила яблоко и вернулась на террасу.

Нарочито шумно сдвинула своё кресло и села.

Долгов открыл глаза и уставился на меня.

– Я не спал, – сообщил он.

– Конечно, – я неприлично хлюпнула соком, яблоко было сладким и каким-то очень настоящим. – У вас там позвоночная грыжа в поясничном отделе, не тяните, а идите к врачу. Сейчас пока можно обойтись малой кровью, а если запустите, тогда придётся оперировать.

– Вы врач? – спросил он с подозрением.

– Ни боже мой! Я искусствовед, просто интересовалась всякими нетрадиционными практиками. Вам полегчало? Ну и хорошо.

– Ну да, спасибо большое, я сразу должен был сказать… А что вы ещё умеете в смысле нетрадиционных практик? Мысли читать, следы в воздухе видеть, сквозь стены смотреть?

– Эх, если бы!.. А может, оно и к лучшему, читать мысли некоторых людей, скорее всего, было бы очень неприятно, – я улыбнулась и сделала деловое выражение лица. – Но ещё вот что… Я слышала, что недавно Андрей Таманцев получил значительное наследство от тётушки. Не знаю, были ли у неё ещё какие-то родственники, претенденты, что-то такое, но вы-то это можете узнать, не так ли?

– Да, спасибо, – капитан нахмурился и посуровел, сразу став старше лет на десять. – Буду выяснять.

– Ну вот, собственно, это всё, что я могла сказать… дополнительно. Если что ещё вспомню…

– Я ж давал визитку?

– Давали. Наберу.

Он поднялся из кресла и замер. Чуть повёл плечами, посмотрел на меня.

– Слушайте, совсем не болит! Спасибо!

– Вот это уже прозвучало убедительнее, – усмехнулась я. – Но имейте в виду, это не навсегда. Идите к врачу!

Я вернулась в дом тем же путём, через кухонную дверь. Лидия Дмитриевна покосилась на меня и сказала:

– Зови-ка всех завтракать, не сидеть же до обеда на пустом кофе!

Алексей Серебряков, художник

Новость меня не оглушила.

Можно было предположить, что с Ринатом что-то случилось, всё сходилось к этому. Но почему? Кому мог настолько помешать этот мальчишка – да, избалованный «золотой мальчик» из семьи скоробогатеев, не особо пользующийся собственным разумом. Господи, да при чём тут его разум и все эти высокие материи! Был бы в комнате один, дал бы себе самому по физиономии за высокопарную глупость. Человек вчера был, а сегодня его уже нет и никогда не будет, и это только потому, что кто-то счёл свои интересы самыми важными в мире. Ринат мог начать писать музыку, из его внука мог бы получиться новый Менделеев, но этого уже никто и никогда не узнает. Да даже если бы он просто прожил отпущенную ему жизнь, обыкновенную, не слишком длинную, всё равно это было бы правильно.

А умереть в двадцать три года из-за чьего-то раздутого эго – неправильно.

И Андрея тоже нет и никогда не будет.

И я уверен, что один и тот же человек, хорошо нам знакомый, всё это сделал. Вот только кто? Я обвёл взглядом коллег, замерших, словно в детской игре.

Вот флористы – Тамара, Наташа, Ольга, Леночка… Джамиля отлёживается наверху. Следующим должен был бы быть назван Ринат.

Вот курьеры и экспедиторы – Миша, Костя Гордеев, Сергей. Олег сидит со мной рядом, хмурит брови.

Бухгалтеры – Галина Петровна и Екатерина Григорьевна.

Катя вышла.

Ирина с Михал Михалычем уехала.

А упало, Б пропало, кто остался на трубе?

– Пошли перекурим, – тихо предложил Олег.

Учитывая, что оба мы не курили, это был так себе предлог для уединения.

– Знаешь, я бы просто подышал, как-то тошно мне, – ответил я так же тихо.

Во дворе рыкнул мотор машины.

– Что-то капитан задержался с отъездом, попрощался он минут двадцать назад, – Олег всего лишь констатировал факт, но был услышан.

– Просто ваша подружка побежала стучать, – сказала язвительно Лена. – Интересно, на кого?

Я не успел её одёрнуть, это сделала Галина Петровна.

– Скажи мне, Елена, ты дура или прикидываешься? А если прикидываешься, то с какой целью, интересно?

– Чего это дура-то сразу? – Леночка вскипела и запенилась, как молоко.

– Убили двух человек, хорошо нам всем знакомых, это тебе понятно? Да если бы я знала, кто это сделал, я бы минуты не промолчала! Только Катя не на улицу пошла, а на кухню. И если ты поведёшь своим длинным носом, то почувствуешь, что пахнет едой. Я лично тоже пойду и помогу Лидии Дмитриевне.

– Ей деньги платят, чтобы она для нас готовила, – пожала плечами Лена.

– Тьфу! – Галина Петровна встала и посмотрела на неё сверху вниз. – Я бы тебе советовала помолчать. А по возвращении в Москву поискать другую работу.

Есть нас и в самом деле позвали через несколько минут. И Катя была на кухне вместе с Лидией Дмитриевной. Не знаю, был это завтрак или обед, время ни для того, ни для другого не подходило. Или годилось и для того, и для другого. Впрочем, есть хотелось изрядно, и тонкости этикета были отложены до более подходящего случая. Правда, что именно мы ели, я не заметил: думал разом и об убийствах, и о том, что отвечу Ирине. Словно у бедняги Стёпы Лиходеева, мысли мои бежали «по двойному рельсовому пути, но, как всегда бывает во время катастрофы, в одну сторону и вообще чёрт знает куда»⁵.

«Минуточку! – сказал я себе, воткнув вилку в кусочек чего-то. – А ведь это совсем не чёрт знает куда! Большое наследство – очень убедительная причина для убийства. Для убийства Андрея, – сам себе и возразил я. – А Ринат за что попал? Непонятно. Нет, как раз понятно! Либо тогда в «Огурце» он встречался с убийцей и поссорился с ним, либо услышал что-то, чего не должен был слышать. Тогда его злость и взъерошенный вид отношения к его смерти не имеют. Но в принципе, в эту линейку он вписывается. Ладно…»

Я попробовал откусить то, что было наколото на вилку, но почему-то не получилось.

– Лёшенька, ты уверен, что хочешь это съесть? – ехидно спросила сидящая напротив Лена.

Н-да… Оказывается, надкусить я пытался пробку от винной бутылки. Не говоря ни слова, аккуратно снял её с зубцов, отложил вилку и поднялся.

– Лидия Дмитриевна, большое спасибо! Было очень вкусно, а главное, своевременно. Благодарю за компанию, господа и дамы.

Екатерина Черникова, флорист

Бранч⁶ смело можно было назвать тягостным.

Над столом висело молчание, не звучали даже дежурные фразы насчёт передать соль. Может быть, оттого что солонки стояли на обоих концах стола. Только Леночка хихикала, поглядывая то на сидящего рядом Алексея, то на Костика. Алексей же сидел в такой глубокой задумчивости, что, кажется, и не замечал, что он ест. В общем-то, можно было его понять – предложение, прозвучавшее вчера вечером, кого угодно заставило бы задуматься. Я имею в виду, кого угодно разумного, не Леночку и не Костика.

Вот странно, кстати: мы знаем, что Лена доносила конкурентам информацию о самых больших и выгодных заказах, добываемых Андреем. Два или три заказа у нас перехватили, и Таманцев по поводу одного из них даже ездил к этим самым конкурентам. Не зря ездил, кстати: от заказа они не отказались, конечно, но работали по этому юбилею мы вместе, и гонорар был поделен почти по-честному. Так что мне кажется странным: не может же успешный промышленный шпион быть глупым? Или может? Или это зависит от, так сказать, шпионского калибра, и тот, кто вынюхивает секреты металлургии, должен быть умным, а для флористов и безмозглой Леночки довольно?

Тут как раз раздался её безмятежно-ехидный голосок:

– Лёшенька, ты уверен, что хочешь это съесть?

Я присмотрелась: у Лёши в тарелке лежали несколько кусков разломанной винной пробки. Откуда пробка-то взялась, вот интересно? Неужели Лена с собой таскала?

Впрочем, о чём я говорю? В моей собственной сумке чего только не отыщешь неожиданного…

Алексей, отложив приборы, встал, поблагодарил Лидию Дмитриевну и вышел. Лена улыбалась, словно кошка, укравшая кусок ветчины прямо со стола.

«А ведь она вовсе не безмозглая, – подумалось мне вдруг. – И не то, чтобы не осознавала разницы между добром и злом, ей просто на это наплевать. Как и на всех окружающих. Вряд ли она останется работать в «Садах Эдема» по возвращении в Москву, поэтому позволяет себе задевать всех, кого ей хочется задеть. Или… Или грядут какие-то серьёзные изменения? Чёрт, неужели у Андрея и в самом деле был какой-то родственник, который может претендовать на наследство?»

Мысленно – только мысленно! – я заметалась, сбивая стулья и стукаясь о косяки. Выдохнула, встала, тщательно контролируя себя, поблагодарила всех за компанию и вышла на кухню. Лидия Дмитриевна очень сердито стучала тарелками и сковородками.

– Помощь нужна? – спросила я.

– Да ну! Иди лучше погуляй, пока погода хорошая. Наберёшь грибов – будут пирожки.

– Хм, это дело серьёзное… Пойду, ребят спрошу, кто мне составит компанию.

– Ты поосторожнее компанию-то выбирай, – Лидия Дмитриевна развернулась ко мне, держа в руках намыленный тесак такого размера, что им можно было бы хвост у кенгуру отрубить. – Разные люди вокруг попадаются, смотри внимательно.

– Вы, Лидия Дмитриевна, или говорите прямо, – усмехнулась я. – Или уж не пугайте!

– А я всё и сказала, прямее некуда! – хозяйка этого дома тоже умела усмехаться. – Да сыроежек не бери, они в этом году все горчат!

Олег обувался в прихожей.

– Ты далеко?

– Подышать хочу, – ответил он сумрачно. – Там Галина Петровна с Леной сцепились, и по-моему, вокруг уже серой воняет.

– Пойдём за грибами, а? Лидия Дмитриевна обещала пироги сделать, если принесём хороших. Пожа-алуйста! – протянула я.

Хмыкнув, он посмотрел на свои кроссовки.

– Ладно, давай сходим. Лёху позовём?

– Ага.

– Тогда встречаемся у крыльца через десять минут… Тебе хватит десяти минут, чтобы собраться?

– Думаю, что я успею зашнуровать бальный корсет, – пожала я плечами.

На этот раз мы свернули от дороги влево и минут десять шли довольно скорым шагом – ну, насколько возможно было идти быстро по тропинке в лесу. Может, какие грибы где-нибудь и прятались, но поискать возможности не было, Алексей пёр вперёд с целеустремлённостью носорога. Наконец на светлой симпатичной полянке среди прозрачного березняка он остановился.

– Вот тут точно никто подслушать не сможет, – кивнул он удовлетворённо.

– Ты параноик, да? – грустно спросил Олег.

– Станешь тут параноиком! Ты ж понимаешь, что два убийства совершил кто-то из нашей компании?

– Или нет, – вдруг ответил Олег.

– В смысле? – этот вопрос мы выдохнули с Лёшей одновременно, словно репетировали.

– В смысле, второе убийство вполне может не быть связано с первым.

– Post hoc non ergo propter hoc⁷? – Алексей потёр подбородок. – Ну да, распространённая логическая ошибка. То есть, ты считаешь…

– Мы все трое видели Рината, когда он выскочил из ресторана, свернул в проулок и побежал вниз к реке, так? Я поспрашивал того же Ивана Павловича: у реки часто собираются компании. В это время было ещё вполне тепло и солнечно, дождя не было, так что какие-то маргиналы там могли сидеть. В Ринате с первого взгляда можно распознать богатенького туриста…

– Которого никто не свяжет с этой конкретной компанией, – продолжила я. – То есть, ты считаешь, что это было ограбление, и убили случайно?

– Ну, вообще-то пятьдесят на пятьдесят, – Олег пожал плечами. – В принципе, такие компании редко убивают. Одно дело вытрясти бумажник у отколовшегося туриста, который потом и не опознает, кто его обидел. Другое дело – оставить труп. Тут уже свои, местные полицейские, знающие каждую нетрезвую собаку, будут искать всерьёз. Тем более, что им прекрасно известно, кто какое место предпочитает…

– Вот что меня смущало, – сказал вдруг Алексей. – Слишком мало времени было у нашего гипотетического убийцы… Ну, в смысле, гипотетически того же самого, кто убил Андрея! Слишком мало времени для того, чтобы понять, куда пошёл Ринат, догнать его, убить и присоединиться к группе на экскурсии.

Тут уже я не могла промолчать и пересказала своим… сообщникам? Соратникам? Подельникам? Компаньонам? Пересказала всё то, что говорила часом ранее капитану Долгову. И сомнения насчёт возможного родственника, претендующего на наследство, тоже высказала, потому что мысль эта была для меня почему-то особенно мучительна.

Что мне, одной страдать? Пусть единомышленники тоже попереживают!

Единомышленники переглянулись.

– Ну, насчёт претендентов на наследство можно попробовать узнать, если они заявили о своих притязаниях, – сказал Олег. – У нотариусов сейчас единая база, а мне есть, у кого спросить. Правда, тут возможна проблема: тётушка-то умерла в Голландии?

– В Голландии, – кивнул Лёша. – Ты имеешь в виду, что завещание хранится у тамошнего нотариуса, и значит, заявлять наследник должен тоже там.

Олег кивнул, потом спросил:

– А Андрей ездил в Голландию?

– Ездил. В начале мая, ты тогда у нас ещё не работал, по-моему.

– Погодите, погодите! Наследство по завещанию, как туда может влезть другой, не упомянутый в этом завещании наследник?

– Не знаю, надо спрашивать у нотариусов. Но предполагаю, что после смерти Андрея…

– После убийства, – мрачно поправил его Алексей.

– После убийства Андрея, – повторил Олег. – Возможно, в этом случае завещание может быть опротестовано – Ирина ведь не кровная родственница той мадам.

– Мёфрау. В Голландии к замужним дамам обращаются так, – Алексей вздохнул и вдруг сказал. – Мне Ирина предложила возглавить фирму.

– А сама она что?

– А она планирует уехать в Амстердам и попробовать работать с кнопкой на аукционе.

Олег присвистнул.

– Однако… И тут вдруг влезает возможный наследник, который ломает эту конструкцию одним пинком.

– Н-да…

– Мы забываем о том, что поводом для убийства могло быть что-то другое, – прервала я их глубокомысленную беседу. – Пока же не установлено даже, существует ли другой наследник!

– Я думал о поводе, – ответил Олег. – И о причинах тоже. Вообще чаще всего причиной являются деньги…

– А любовь? – спросила я глупо.

– Представь себе, очень редко. И это не такие убийства, которые расследуют Шерлоки и Эркюли, это чаще всего бытовые истории об изменах и ревности – ночь, кухня, ссора, нож. Или сковородка.

– Это не наш случай.

– Не наш. Но мы можем и не знать, кому и когда Андрей наступил на ногу настолько сильно, чтобы от него решили вообще избавиться. И Ирина может не знать.

– Я тебе больше скажу, сам Таманцев мог быть не в курсе, – сказал Алексей. – О паре случаев, когда ему предъявляли претензии, я знаю, он мне рассказывал. Один раз даже просил его подстраховать.

– И ты подстраховал?

– Конечно. А как иначе? Но это было, во-первых, давно, года два или три назад, а во-вторых, там всё было решено и закрыто. А ты когда вокруг фирмы копал в поисках крота, ничего не заметил такого… – Алексей покрутил в воздухе рукой, изображая нечто сложное и многомерное.

– Такого – нет, – качнул головой Олег. – В принципе, цветочный рынок не самый криминогенный, это не мусор и не кладбища. Да и поделено всё давно, каждый сидит на своей табуретке.

– Ну да, – я посмотрела в лес, на деревья.

Кажется мне, или там кто-то мелькнул?

– Ребята, у нас гость! Вон там, за твоим правым плечом, Олег. Тёмная куртка с капюшоном.

– Мужчина или женщина? – спросил Олег, не поворачиваясь.

– Не разглядела, видела-то долю секунды. Не слишком большого роста, так что могло быть и так, и так.

– Ладно, заканчиваем совещание, будем думать дальше. Пойдём и в самом деле грибов наберём, а то вернёмся с пустыми руками, нехорошо получится…

Алексей Серебряков, художник

Грибов мы набрали, конечно. Почти сотню белых, подосиновики, подберёзовики… Уже в самом конце, идя к дому, набрели на еловый перелесок, где кругами росли роскошные рыжики, к которым я с детства неравнодушен – во-первых, эстетически, во-вторых, нравится мне их чуточку терпкий вкус. Солёные рыжики – идеальная закуска, жареные – вообще сказка. Как-то я прочитал в одной книге, что можно их и сырыми есть, и попробовал – протёр молодой рыжичек мягкой чистой салфеткой, порезал тонкими пластинками, присолил и съел. Отлично получилось!

Разумеется, рыжики наша замечательная кухарка на пироги пускать не стала, частью засолила, пообещав, что уже завтра вечером можно будет пробовать, а частью решила пожарить к ужину. Несколько грибов я утащил – с возвратом, конечно. Буду рисовать.

Кто следил за нами в лесу я, по-моему, понял. Когда переобувался, обратил внимание на совершенно мокрые кроссовки, валявшиеся под вешалкой. Поглядел повнимательнее: влажными были мои и Олеговы ботинки, свои я протёр и набил газетой. Катя ходила в резиновых сапогах, на них ещё осталась влага и прилипшие листочки. Остальная обувь была сухой и чистой, кроме тех самых кроссовок. Модных, дорогих, кажется, убитых в хлам.

Я вошёл в гостиную и спросил у сидящих там коллег:

– Граждане, чьи кроссы там мокрые валяются?

– Мои, а что? – оторвался от телефона Костик.

– Ты бы их подсушил и набил газетой, а то только выкинуть останется.

– Не-не-не! Как выкинуть? Я их только месяц назад купил, две зарплаты отдал! – он вскочил, сунул телефон в карман джинсов и поскакал в прихожую, спасать обувь.

Ну вот всё и прояснилось…

На кой ляд ему понадобилось за нами следить, не знаю, но уж точно не ради грибов. Лидия Дмитриевна, которую я аккуратно расспросил, сказала, что Костик принёс пакет опят. Это можно было набрать за пять минут, если напасть на «семью», а вот на другие грибы нужно бы потратить время.

И ещё одно меня смутило…

Я пошёл в свою комнату за бумагой и красками, достал их, потом отложил в сторону и открыл ноутбук. Набрал название фирмы, прочитанное мною внутри кроссовок, на стельке, и довольно быстро нашёл ту самую модель, которая валялась мокрой в прихожей.

Ну да, всё точно: эта модель появилась весной и на российском рынке не продавалась. Купить её можно было только за рубежом. Получается, что Костик ездил куда-то за границу совсем недавно, месяц назад. Как бы посмотреть его загранпаспорт?

Скажу Олегу, пусть подумает. У частного детектива мозги должны работать чуточку иначе, чем у художника, вот и пусть работают, а я рисовать пойду.

И пошёл.

Деревянная скамья, дубовые листья на ней, и сверху грибы, пара боровиков, подосиновики-челыши и рыжики. Натюрморты не очень моё, но этот удался, по-моему…

– Здорово! – сказал над моей головой Олег.

– Нравится?

– Очень!

– Забирай! Только просохнуть дай.

– Правда? – он даже слегка растерялся. – Вот спасибо! Вставлю в рамочку, повешу на стенку в спальне, утром буду просыпаться и смотреть.

– Лучше паспарту⁸, а потом уже раму, – поправил я его. – И стекло сверху. Но идея твоя мне нравится. Только вешай так, чтоб солнце не попадало, акварель выцветает.

– Вот удивительно, ты ж художник, человек творческий! – Олег комически развёл руками. – А при этом такой сухарь неромантичный.

Я словно невзначай оглянулся: никого рядом не было, и от дома мы стояли довольно далеко, так что из открытого окна тоже подслушать не получится.

– Вот что, – сказал я негромко. – Как бы заглянуть в загранпаспорт Костика?

– Зачем?

Я коротко изложил свои соображения насчёт кроссовок и возможной их покупки за границей. Олег скептически скривился.

– Да на чёрном рынке он их купил, и все дела!

– Не-а, не выходит. Он сказал, что отдал две зарплаты. Это примерно совпадает с ценой такой модели в магазинах, ну, в пересчёте на валюту, а на чёрном рынке взяли бы вдвое.

– Всё равно ерунда! Какой дурак и зачем потащит загранпаспорт с собой в Суздаль? Нет, если ты задержишь его где-нибудь на полчаса, я обыщу его комнату. Но только почти уверен, это к холодным ногам. Нет у него заграника с собой!

– Подумаю, – кивнул я. – Давай после ужина попробуем…

Екатерина Черникова, флорист

Вернувшись из леса, я поднялась в свою комнату, умылась и завалилась на кровать с планшетом. Что-то утомительный какой-то отдых получается, после такого нужно заново уходить в отпуск. Как бы хорошо было вернуться в Москву…

Не ври себе, Черникова. Хорошо было бы вернуться в первые числа сентября и не ездить ни в какой Суздаль. Отменить к чертям собачьим традицию грибной недели, пусть бы все оставались в Москве, и убийца не добрался бы до Андрея. Но увы, это уж точно не в моих силах, как известно, даже боги не могут сделать бывшее небывшим… ⁹

А что в моих?

Ну да, по женской линии в моей семье иной раз проявляется некая сила, причём никогда заранее нельзя предсказать, какая будет. И у кого будет, а у кого нет – тоже. Вот у мамы нет, а у бабушки была, и у прабабушки тоже. Они обе многое могли – не только слышать, но и видеть, а ещё, например, звать. Бабушка рассказывала, что ей было лет двенадцать, когда у соседей в деревне потерялся ребёнок, мальчик лет пяти. Вроде вот только что тут был, играл с приятелями на улице, а мать на него в окно поглядывала, пока домашними делами занималась. Потом смотрит – нету, компания вся есть, а её сына нет. Короче, нашла его именно моя бабушка, тогда ещё девочка. Взяла любимую игрушку, деревянный грузовик, и с ним пошла по деревне, потом к лесу свернула… а вся толпа за ней…

Оказалось потом, что мальчишка должен был водить в прятки, то есть, пока все прятались, стоять возле дерева, зажмурясь, и считать пять раз до десяти, больше он не умел пока. На втором десятке ему стало скучно, он открыл глаза и увидел чужую козу. Ну, и пошёл за ней – по тропинке, через поле, в лес… Они и заблудились вместе, коза эта его не бросила, так и стояла рядом.

Что-то я увлеклась историей про козу, а ведь думала совсем о другом.

О бабушке.

А ещё о прабабушке и её матери, которых я не видела живыми. Вот они обе были очень сильными, они умели лечить, ну, и много всякого другого. Наверное, в сегодняшних романах-фентези их назвали бы целителями. Мне это не дано, или пока не развилась эта способность. Я ведь долго на этот дар смотрела как на некую помеху в нормальной, обычной человеческой жизни. Так, баловалась иногда… А вот увидев труп, поняла, что хочу знать, что же происходит, куда сильнее, чем абстрагироваться от семейных способностей.

Кстати, а что происходит?

Первое, что я услышала – звук подъехавшей машины. Мощный мотор, джип, похоже. Можно было бы и так услышать, не включая способности…

Машина въехала в двор, хлопнула дверца, потом входная дверь.

– Джамиля! – услышала я громкий крик, почти рёв. – Ну-ка иди сюда!

Да уж, думаю, слышно было всем, не только мне.

Почти сразу застучали шаги по коридору, и Джамиля взвизгнула от восторга:

– Папочка! Ты приехал!

– Вещи собраны?

– Не-ет…

– Собирай быстро, просто покидай в сумку и всё, дома Зафира разберёт. И поехали, давай.

– Да, папочка!

Снова простучали каблучки домашних туфель по лестнице, по коридору, хлопнула дверь комнаты.

– Кто здесь у вас командует? – старший Байрамов не унимался.

– Видимо, я, – ответил спокойный негромкий голос. – Алексей Николаевич Серебряков.

– Н-да? Ну хорошо. Дочь я забираю, передайте этим… местным сыщикам. Нужно будет – пусть присылают вопросы в письменном виде, она ответит.

– Передам. Возможно, следователь будет недоволен.

– А мне…!

Любящий папаша выразился чрезвычайно грубо, и я прямо почувствовала, как Алексей поморщился.

– Попрошу вас сдерживаться, господин Байрамов, хотя бы в присутствии женщин.

Бог его знает, во что бы всё это вылилось, если бы не выскочила Джамиля.

– Поедем, папочка, хочу домой!

– Вот то-то же, – проворчал любящий родитель. – И больше никакой работы, хватит этих глупостей. Свадьбу перенесём, в октябре сыграем. И всё, будешь заниматься домом и мужем, понятно?

– Да, папочка!

Закрылась входная дверь, взревел мотор, и представление закончилось. Finita.

– Девять негритят, поев, клевали носом, Один не смог проснуться, и их осталось восемь, – пробормотала я. – Интересно, а кто следил за нами в лесу? Убийца или тот, кто боится быть убитым?

Отложила давно отключившийся планшет и поднялась с кровати. Можно поспорить, сейчас все соберутся в гостиной и будут обсуждать отъезд Джамили. Не хочу это пропустить!

А кроме того, если вести себя не так, как все остальные, то будешь первой, кого заподозрят!

Спустившись вниз, я заглянула в гостиную, отметила, что Алексей и Олег сидят на тех же местах, где и утром, и место для меня занято. Удовлетворённо кивнула и отправилась на кухню. Лидия Дмитриевна была там – да вообще, бывает ли она где-то ещё? Разве что ночью… А ведь нас не так и много, и мы в принципе едим что дадут, без капризов. Страшно подумать, как ей приходится крутиться, когда заезжают компании больше размером и более избалованные! Или она нанимает помощниц?

– Лидия Дмитриевна, а чаю можно? Что-то так захотелось чаю…

– С вареньем?

– А можно?

– Клубника, малина, вишня, черника, прошлогодняя рябина, – перечислила кухарка.

– Рябина! В жизни не пробовала рябинового варенья!

– Иди, я сейчас принесу.

– Так все остальные тоже запросят!

На её суровом лице появилась улыбка.

– Уже, ты последняя осталась! Иди-иди…

Надо же, а я и не заметила, что на столах стояли чашки… Ай-ай, Черникова, ты непозволительно расслабилась! Нельзя, съедят!

Вернулась в гостиную я ровно в тот момент, когда сцепились Галина Петровна и Миша. Конечно, весовые категории несопоставимы, в нашу главбухшу поместятся два таких субтильных Миши, даже два с половиной. Но говорить он умеет и любит.

Я села между Олегом и Алексеем и спросила:

– Против кого бьются?

– Дискутируют, могла или не могла Джамиля убить Андрея? – ответил Олег.

– Конечно, не могла, – ответила я уверенно. – Вот если бы просто отравили и всё – тогда да, тогда со всем нашим удовольствием. А ударить заточкой или чем там в ухо – это как-то совсем отморозком надо быть. Или жутко ненавидеть.

– Или просто очень хотеть денег, – добавил свой комментарий Лёша. – Если верна теория насчёт наследства.

– Погоди-погоди… – я нахмурилась. – А что, Галина Петровна считает, что могла?

Олег наклонился ко мне и спросил совсем тихо:

– А если бы да, она так думала, ты бы с ней согласилась?

– Н-не знаю… Галина Петровна умная, я сколько раз убеждалась, что гораздо умнее меня. Я бы… Я бы как минимум задумалась.

– Не забивай этим голову, и можешь не задумываться. Это наш Мишель бьёт себя в грудь и клянётся, что почти своими глазами видел, как Джамиля спускалась по лестнице в районе полуночи.

– Да? А он-то сам что делал в это время… где он был? В коридоре, в гостиной, в прихожей?

– Не говорит. То есть, никто его пока и не спрашивал об этом, все слишком увлеклись гладиаторскими боями.

Увлеклись. Ну да, конечно…

С того дня, как мы нашли тело Андрея, и недели не прошло, но кажется, никто уже и не помнит о том, почему мы все здесь. Как и о том, почему ещё здесь.

– Еще от соли лицемерных слез У них на веках краснота не спала! ¹⁰ – пробормотала я себе под нос.

Алексей взглянул на меня, чуть приподнял бровь, но я покачала головой.

Не сейчас. Не здесь.

Тем временем битва при самоваре подошла к концу, закончившись полным и окончательным разгромом Михаила. Победительница, сыто отдуваясь, упала в кресло, обмахнула лицо ладонью и попросила жалобно:

– Девочки, налейте чаю, горло пересохло!

Хлопнула входная дверь, и в дверях гостиной показалась Ирина. Вид у неё был уставший до ужаса, синяки под глазами, лицо осунулось…

– Добрый вечер, – сказала она медленно, обводя взглядом собравшихся.

– Добрый вечер, – вразнобой отозвались сотрудники.

Галина Петровна добавила:

– Ира, садитесь-ка и выпейте чаю, шахматистам нужно сладкое есть, чтобы мозги питались. А там и ужин будет.

– Чаю? Да, пожалуй… Спасибо. Сейчас только переобуюсь и руки вымою.

Минут через пять-семь Ирина спустилась уже в другом джемпере, в джинсах вместо офисных чёрных брюк, и слегка посвежевшая. С благодарностью приняла чашку с чаем, блюдце с вареньем, и молча стала пить чай. Галининого терпения хватило ненадолго.

– Ира, что говорят власти? Нам уже можно отсюда уехать?

– Размещение оплачено ещё на три ночи, до субботы, – холодно ответила Ирина. – Можете уехать, разумеется, но следователь просил предупредить, что возможны ещё следственные действия, и в этом случае, скорее всего, придётся вернуться. А так – дело ваше.

– Но вон Джамилька-то уехала!

– Ещё раз, Галина Петровна, повторяю. Дело ваше. И убытки, в случае чего, тоже ваши.

Она встала, отставив чашку с недопитым чаем, и добавила:

– Прошу меня простить, я очень устала. Ужинать не буду.

Лёша остановил её.

– Ирина, один вопрос: вы в финале?

– Я в финале, – лицо её озарила улыбка.

– Мы можем приехать поддержать вас?

– Конечно! Скажите Ивану Павловичу, кто хочет в Суздаль, он отвезёт и привезёт обратно. Спокойной всем ночи.

В полном молчании все следили за тем, как вдова прошла к лестнице, поднялась по ней и свернула к своей комнате.

– Значит, Ирина вышла в финал, – разорвал тишину голос Олега. – Ай да молодец!

Словно и в самом деле разрушилось какое-то заклятье, все отмерли, начали говорить, смеяться, писать список, кто поедет в Суздаль…

Алексей поднялся, посмотрел на меня, на Олега и кивнул в сторону входной двери. Мы встали и пошли следом. Тут я почувствовала чей-то взгляд, словно сверлящий мне спину, быстро оглянулась, но ничего не заметила. Кто ж это меня так любит, что прямо дыру в позвоночнике пробил?

Надо покрепче на ночь запираться, и ещё стул к двери приставить…

Во дворе было холодно, под ногами похрустывал иней. Я подняла взгляд вверх: небо к вечеру совсем расчистилось, и было видно звёзды – крупные, ледяные, далёкие. Вздохнула глубоко, так, что морозный воздух обжёг лёгкие, и повернулась к своим сообщникам.

– Итак?

Дежа вю наше всё.

В который уже раз за эту неделю Алексей и Олег в ответ на мой вопрос переглянулись, словно разговаривая мысленно, а потом Лёша сказал:

– Я, кажется, вычислил, кто за нами в лесу следил.

– Да? И кто? И как вычислил?

На его рассказ я не заржала в голос только оттого, что побоялась горло простудить, это у меня легко происходит.

– Лёш, ну это ж ерунда какая-то! Ну представь себе, что Костик просто выходил прогуляться и попутно набрал опят. А следил за нами, например… да вот Ольга хотя бы, у неё примерно тот же рост, да и комплекция, если в куртке, схожая.

– А кроссовки? Мокрые кроссовки только у него, вся остальная обувь сухая!

– Скажи, пожалуйста, дорогой мой, ты, промочив ноги, что сделаешь?

Два недоумённых взгляда были мне ответом.

– Переобуюсь, – ответил, наконец, Алексей. – Понятно, что в мокром ходить не стану.

– Переобуешься… И я тоже. А мокрое набью газетой или чем-то похожим, чтобы сохло. Так почему бы тому человеку, которого я видела в лесу, не сделать так же? Сохнут его или её кроссы возле радиатора в комнате, а великие сыщики круги нарезают вокруг ни в чём неповинного Костика.

– Ну, не знаю… – буркнул недовольно Олег. – Я с Лёхой согласен, в принципе, даже согласился осмотреть комнату и найти Костиков загранпаспорт. Ты ж понимаешь, если он намерен претендовать на наследство, значит, должен был к нотариусу туда поехать!

– Угу, а паспорт повёз с собой в Суздаль, как же тут без загранпаспорта по лесу гулять? Ладно, не фырчи, пожалуйста! – я погладила Олега по рукаву. – Предлагаю такой вариант: я вызову Костика сюда и попытаю его, где это он опят наковырял, и не его ли мы видели под кустом в получасе хода отсюда. А ты тем временем удовлетворишь своё профессиональное любопытство. Десяти минут тебе хватит?

– Должно.

– Тогда иди и жди, мне нужно несколько минут. Лёш, а тебе лучше пойти в гостиную, я думаю, с нами двумя он говорить точно не станет. И вот что… – я прикусила губу, потом всё-таки договорила. – Попробуй расшевелить Галину Петровну, что-то она очень… активно себя вела.

– Попробую, – пожал плечами немногословный Алексей и канул в темноту.

Я почесала кончик носа, это очень стимулирует мыслительный процесс. Как бы мне выманить нашего распрекрасного Костика из его уютного насиженного кресла? Какие есть варианты?

Можно сделать расстроенное лицо и попросить сигарету. Он единственный из нас курильщик, так что больше и не у кого. Но тут одно большое «но»: сигарету он даст, но вполне может сам никуда не пойти. Курит он редко, больше для понту, какие-то редкие сигареты. Да и из-за чего я могла бы расстроиться? Ладно, эту идею откладываем в загашник.

Что ещё?

В дровнике возле камина осталось два или три полешка, маловато. Иван Павлович ушёл к себе, так что принести дрова тоже можно попросить. Но он ведь не пойдёт один, потащит Михаила, ещё кого-нибудь, и выйдет сущий крестовый поход.

До ужина ещё часа два, Лидии на кухне нету. Что-нибудь открыть? Банку с вареньем, тем самым, рябиновым, про которое в пылу я забыла? Ну и чего не принесла эту банку прямо туда, к камину, а потащила человека на кухню? Нет, не прокатывает.

Что ж придумать?

Подняла глаза вверх: звёзды. Крупные, осенние, морозные. Кончились, похоже, наши грибы, завтра одни тряпочки мороженые от них останутся…

Звёзды…

Минуточку…

А не Костик ли рассказывал о своём увлечении астрономией? Кажется, даже в каких-то олимпиадах он участвовал и выигрывал…

Так, это может быть и вариант, надо попробовать. Вон там единственное созвездие, которое я знаю, Большая Медведица, а где Полярная звезда? Хм-м…

Я вошла в прихожую, повесила куртку, потопала ногами, стряхивая несколько прилипших листочков, переобулась и прошла в гостиную. Встала у камина, протянула руки к огню, заметила нейтрально:

– Надо же, как похолодало! Руки прямо промёрзли все.

– А чего ты на улицу пошла? – поинтересовалась Тамара. – Сидела бы тут, у огня, не мёрзла бы.

– Во-первых, огонь уже погас почти, и дрова кончились. А во-вторых, облака разошлись, и там такие звёзды!.. Я всё пыталась найти Полярную, но так и не поняла, где её искать. Вроде она должна быть в хвосте Большой Медведицы?

– Романтичная ты наша! – Тамарка фыркнула. – Звёзды ей подавай!

Злится. Интересно, почему бы это?

– Раз полярная, должна быть на севере, – зевнул Миша. – А дрова и правда кончаются, надо принести. Кто знает, где поленница?

– Я знаю, – откликнулся Серёга. – Пошли, принесём.

Топая и переговариваясь, они ушли.

Моя тёзка протянула к огню ладони и сказала тихо:

– Я в детстве просто так любила на звёзды смотреть, даже специально на крышу лазила с подружкой. А потом… разлюбила.

– Почему? – поинтересовалась Галина Петровна.

– Потому что подружка уехала с родителями в Питер, а больше не с кем было, не завелось других подруг, – она вздохнула. – Только… Какие ж звёзды? Там облачно было, всё небо затянуто.

– Я ж говорю, облака разошлись. Подморозило к вечеру, – ответила я. – Так что грибы сегодня были последними. А небо расчистилось, и звёзды все видно.

Костик всё это время молчал. Я не поняла даже, слышит ли он, о чём мы говорим, такое отсутствующее у него было лицо. Но тут он пошевелился, посмотрел на меня и спросил:

– Правда, не можешь найти Полярную звезду?

– Правда.

– Пошли, покажу. Могу даже Арктур показать, он ещё ярче, и сейчас как раз виден.

Никто больше смотреть на звёзды не захотел, и мы ушли вдвоём. Натягивая куртку, я видела, как по второму этажу скользнула тёмная тень – наш частный детектив отправился удовлетворять профессиональное любопытство.

Полярная звезда оказалась вовсе и не в Большой Медведице, а в Малой. Ну, во всяком случае так мне сказал Костик, ткнув пальцем в не слишком-то яркую точку среди других светящихся точек. И почему вот именно это скопление звёздочек считается одним созвездием, а это – другим, я так и не поняла, но добросовестно кивала и ахала.

Правда же, удивительно, как всё это можно запомнить?

Наконец Костик слегка выдохся и замолчал. Я ещё миг смотрела на небо, потом повернулась и взглянула ему прямо в лицо.

– Зачем ты следил на нами в лесу?

Он поперхнулся вдохом, откашлялся и ответил:

– Я не следил. Это был не я.

Прозвучало убедительно, но явно там на языке висело что-то ещё.

– Не ты, а кто? И где в таком случае бродил ты?

– Представь себе, за вами шла Екатерина Григорьевна.

– Кто-о? Да ладно, ты это только что придумал!

– Клянусь любимым ножом!

Костик в своём репертуаре. Нож этот он таскает с собой всегда и везде, чуть что – протирает и полирует лезвие, и любому желающему и просто попавшемуся на дороге рассказывает историю, как нашёл его в лесу воткнутым в пень. Всем успели надоесть шутки на ту тему, что теперь какой-то оборотень не сможет без ножа перекинуться в человеческое обличье и будет вора разыскивать.

Вообще-то, может и не врёт. Во-первых, упомянул нож, а это для него на самом деле серьёзно. Во-вторых, сказанное прозвучало убедительно. Моя тёзка среднего роста и телосложения, куртка у неё тёмная, вполне могла и она прятаться за кустами. Только зачем? Неужели я – мы все трое, включая настоящего частного сыщика! – промахнулись, и убийцей была скромная тётка из бухгалтерии, отличающаяся от сотен таких же точно тёток только удивительно ядовитым языком?

– А откуда ты это знаешь? – я подняла бровь.

– Так вот я как раз шёл за ней! Она из гостиной пошла наверх, потом так вроде бы незаметно и тихо спустилась, быстренько оделась-обулась и за ворота. Ну, и мне любопытно стало, зачем Григорьевна попёрлась в лес по такой мокроте. Грибами она, вроде бы, не интересуется, для сбора трав не время, рисовать она не умеет.

– Может, просто погулять пошла, воздухом подышать?

Костик помотал головой.

– Ну и гуляла бы по дороге, там сухо. Нет, Катя, нет. Она пошла за вами и пыталась услышать, о чём вы будете разговаривать. Только в какой-то момент у меня под ногой неудачно сучок хрустнул, ну и пришлось уходить, пока не заметили. По дороге попался пень, весь в опятах, я их срезал по-быстрому, и вроде бы по делу ходил. За грибами.

– Понятно… – Я снова посмотрела на небо; набежавшая откуда-то тучка заслонила обеих медведиц вместе с Полярной звездой. – Ладно, скажи мне тогда, где ты отпуск провёл, и я от тебя отстану.

– О-отпуск? – Костик прищурился. – Это ты что, играешь в детектива и решила меня подозревать? – он хохотнул. – Ну-ну. Был бы я убийцей, ты бы в гостиную не вернулась, понятно?

Я пожала плечами.

– И всё-таки?

– На Алтае я был, – ответил он. – Собирался в Грецию, друзья звали на яхте пройти, да вовремя обнаружил, что загранпаспорт кончился. Новый вот только через неделю будет готов.

– И как там, на Алтае?

– Там красиво, Катя, – сказал Костик твёрдо. – Идём-ка в дом, а то простудишься.

Влача груз позорной неудачи, я поплелась следом за ним.

Алексей Серебряков, художник

Честно говоря, мне показалась неразумной Катина идея насчёт того, что нужно проверить Галину Петровну, а то, мол, она слишком много говорит и выражает особую заинтересованность в расследовании убийства.

Даже не так: в принципе всё это наше «расследование» выглядело примерно, как в малобюджетном детективном фильме, когда и не поймёшь толком, кто выглядит глупее – сыщик, убийца, свидетели или условная красавица-блондинка, которая в самый неподходящий момент суётся в винный погреб проверить, кто там так страшно воет. Или ужасно стонет.

В общем-то, я не люблю себя чувствовать дураком. Пожалуй, скажу об этом Олегу и Катерине, и аккуратно выйду из игры. Если соглашусь на предложение Ирины, вся эта публика будет моими подчинёнными, так что отношения выстроятся совсем иначе. Если нет… Ну, тогда можно, например, бросить вообще работу и уехать куда-нибудь далеко. К морю или в тайгу, или… Вот! Уеду в бабушкин деревенский дом, буду писать лес под снегом, топить печку и отращивать бороду. Весной привезу гору холстов и попрошусь на участие в выставке, меня вон Генка уже третий год приглашает, а я всё менжуюсь¹¹, как переборчивая невеста.

Как всегда, с принятием хоть какого-то решения стало сразу легче. Я сел поудобнее и посмотрел на Галину Петровну.

Та ответила прямым взглядом и усмехнулась.

– Лёша, я так обычно говядину разглядываю, прикидывая, какой кусок на суп пойдёт, а какой на жаркое.

– Если б я умел варить суп, Галина Петровна, вся моя жизнь была бы другой! – ответил я со всей возможной убедительностью.

– А чего ж тогда ты от меня хочешь?

– Да услышал я краем уха ваш разговор с Мишей и заинтересовался…

Мишель, подкидывающий дрова в камин, молча покачал головой. Прочие коллеги, словно зрители боксёрского матча, подтянулись потихоньку к рингу.

– Чем же? – спросила Галина Петровна.

– Вашим мнением, конечно. Насчёт Джамили я согласен, она бы сама руки пачкать не стала. Она бы папе пожаловалась, и от Андрея осталась бы только сухая шкурка, да и мы бы все под асфальтовый каток попали.

– И я о том!

– Ага, а кто мог?

Тёмный взгляд немолодой полной женщины, сидящей напротив меня на диване, был нечитаем, словно у статуй периода архаики, и такая же загадочная улыбка чуть трогала губы.

– Да кто угодно, – ответила она лениво. – Ты мог, запросто.

– Наверное, – согласился я. – А вы?

– И я бы сумела, если бы был помощник. Ну так у меня Катя есть, мы с ней вдвоём всё можем. А так, кого не перебери – возможность была у всех, вопрос другой. Cui Bono?

– Is fecit cui prodest! – латынью же откликнулся я. – И? ¹²

– И всё. Мы с тобой, Лёшенька, не знаем всех фактов, и следовательно, не имеем возможности делать выводы. Можем только рассуждать с нашей позиции, что Джамиля не убивала, потому что ей не было необходимости делать это самой. Но в то же время… – Галина Петровна замолчала, поднеся к губам чашку с давно остывшим, подёрнувшимся плёнкой чаем.

– Но в то же время у неё могли возникнуть обстоятельства, которые не допускали вмешательства великого и ужасного господина Байрамова, – договорил Миша.

Я посмотрел на него и подумал, что точно также ничего не знаю о Михаиле Лозовом, как и о любом другом члене коллектива. Ну, вот Олег слегка раскрылся, чуть-чуть понятнее стала Катерина, а так – каждый день проводим вместе треть суток, и практически незнакомы.

– Ты прав, – я хлопнул ладонями по коленям и встал. – Предлагаю на этой ноте завершить дискуссию и разойтись до ужина по своим норам.

– А сколько у нас до ужина? Надо бы пойти и узнать у нашей кухарки, – произнесла задумчиво Екатерина Григорьевна.

Легко поднявшись из глубины мягкого дивана, она отправилась выполнять сказанное.

«Надо же, как она двигается! – подумал я. – Как кошка. Или балерина. Или диверсантка, ниндзя какая-нибудь… Интересно, а сколько это Катерине лет? Она ведь намного младше главбуха, но одевается почти также, в бесформенные длинные юбки и старомодные кофты на пуговицах. Зачем? Н-да, как говорила Алиса, всё страньше и страньше, я скоро сам себя подозревать начну. А нет, не начну: на момент убийства Рината у меня твёрдое алиби. Если только эти два убийства связаны… Cui bono, cui bono? Мне известна одна возможная причина для убийства Андрея, но ведь их может быть ещё десяток! Да, нам всем тут страшно не хватает Эркюля Пуаро…»

С этими «мудрыми» мыслями я поднялся по лестнице, и уже возле комнаты меня догнал голос Екатерины Григорьевны:

– Ужин через сорок минут! И просили не опаздывать!

Дверь моей комнаты почему-то была приоткрыта, хотя я отчётливо помнил, что запирал её на ключ. Книжный или киношный герой сжал бы в кармане что-нибудь тяжёлое, например, случайно попавший туда камень, и отворил дверь осторожно, так, чтобы она не скрипнула.

Большая удача, что я не киноперсонаж. Красть у меня нечего, в карманах, кроме носового платка, ничего не оказалось, так что к себе я вошёл спокойно. Посреди комнаты верхом на стуле сидел Олег, положив на спинку стула кулаки, а на них – подбородок.

– Катерина не возвращалась ещё? – спросил он.

– Неа… – я улёгся на кровать и закинул руки за голову.

– Даже не спросишь, что я нашёл в комнате Костика?

– Я так понимаю, ничего, что позволило бы его заподозрить?

– Именно так. Но это ещё не всё, что я узнал…

– То, что ты узнал, называется «ничего», – хмыкнул я, изучая расположение сучков на досках потолка. – Зря мы всё это затеяли. Только перепачкаемся в чужих секретах да отношения с коллегами испортим. Никакой пользы, кроме вреда.

Не обратив внимания на мои философские рассуждения, Олег вытащил из заднего кармана джинсов телефон и нашёл номер.

– Кать? Поднимайся в комнату Лёхи, он приглашает, – сунув аппарат наместо, он сообщил мне свежую новость. – Сейчас придёт.

Мне было лень даже пожимать плечами.

Ждать долго не пришлось, почти сразу мы услышали в коридоре лёгкие шаги, потом короткий стук в дверь… Катерина появилась на пороге, и я подумал по-прежнему лениво, что вот сейчас бы её такую написать: разрумянившуюся, оживлённую, с блестящими глазами. Потом спохватился, вскочил с кровати и выдернул стул из-под Олега. Ну, попытался выдернуть, тот и сам уже вставал, чтобы уступить даме единственное сидячее место, не на кровать же её сажать!

– Вы тут уже всё успели обсудить? – спросила Катя.

– Нет, ничего не успели, – отозвался Олег с подоконника, где расположился с удобством. – Я лишь сказал, что в комнате Кости ничего подозрительного не нашёл.

– Это не он, совершенно точно, – Катерина даже кивнула для убедительности. – Уверена.

– Твоя уверенность – не доказательство, – ответил я тут же, больше из вредности.

На самом деле я знал, что Катя права: пусть на Косте Гордееве сходилось несколько стрелочек, к смерти Андрея он отношения не имел.

– Ладно, ляпнул глупость, – я мотнул головой. – Не он – и слава богу. С Галиной Петровной я говорил, только это без толку.

– Как это?

– Да так. По её словам, надо искать не возможности, которые были практически у всех, а мотивы. И она права…

– Один мотив у нас есть, – оживился Олег. – И я кое-что разузнал!

– В отличие от нас, бесполезных, – подняла левую бровь Катя. – Ну-ну, рассказывай.

– Во-первых, как я уже сказал, у Костика в комнате ничего подозрительного не обнаружилось…

– А что ты хотел там найти? – фыркнула Катерина. – Блокнот с подробным планом убийства Андрея? Билет в Амстердам? Окровавленную спицу?

– Почему спицу? – удивился я.

– Потому что заточка – глупость! Нормальному человеку, не имеющему отношения к местам не столь отдалённым, взять её просто негде, а сделать надо уметь. А вот вязальные спицы есть почти в каждом доме, и никто не удивится, если в багаже у Галины Петровны, Оли или Тамары… Или в моём, да! Вдруг окажется вязание. Это же естественно, мужчины пьют пиво и обсуждают футбол, женщины вяжут и сплетничают. Древние гендерные стереотипы, которые никак не выбросят на помойку.

Катя снова разгорячилась и порозовела.

– Тише, тише! – Олег примирительно поднял ладони. – Спица – отличная идея, согласен! И могу сказать сразу, что я заглянул ещё в несколько комнат…

– Когда ж ты успел? – удивился я. – У тебя было-то минут двадцать, если не меньше!

– Тридцать две минуты, – ответил он гордо. – И могу сказать, что осмотреть вот такую комнату я могу минут за семь. Не полный обыск, конечно, а именно осмотр.

– И где ж ты побывал?

– У Галины Петровны, – он загнул палец. – У её верной Санчо Пансы. У Тамары – прости, Кать, твоя подруга медленно, но верно выходит на первое место в нашем виртуальном списке! И у Ольги. Вязание, между прочим, есть у всех, кроме Екатерины Григорьевны.

– Кстати, крючок тоже годится, у него зачастую острый кончик, – медленно произнесла Катя, словно глядя куда-то вдаль.

Или вглубь.