Хозяйка таверны на краю галактики [= Попаданка или развод с императором]

Глава 20. Ромус. Сердитый Гай

— О, великий! У меня новости, от которых кровь стынет в жилах, — начал театрально секретарь, и неестественно низко поклонился. Обычно он быстренько кивает и сразу к делам.

— Что случилось? Бунт? — император на секунду прикрыл глаза, шумно выдохнул и едва заметным жестом приказал подойти и приватно рассказать новость.

— Другой корабль захватил женщину с ребёнком. На неё публично надели ошейник рабыни, объявили преступницей, укравшей имперского наследника, прокричав Ваше имя. Дело случилось в Колизее Гиззы при огромном количестве свидетелей, много знати, плюс кто-то сделал запись захвата, и его пустили по многим каналам связи на потеху публики.

Гай сделался пунцовым, а позже дошёл до бордовой кондиции бешенства.

Вот он, ПОЗОР! Которого боялся Северин. А теперь и император! Позор самого Ромуса!

— Рассказывай всё по порядку, откуда сведения? Почему налоговый крейсер опоздал? — прохрипел Максимус, резко встал и отошёл, чтобы хоть немного привести себя в нормальное состояние, бешенство — удел слабаков.

Секретарь быстрыми движениями нашёл информацию на прозрачной панели, и сначала зачитал, а позже протянул императору, для личного ознакомления.

— Налоговый опоздал на пару суток, у них не такой мощный движитель, как у имперского крейсера «Рим-005» с дипломатической миссией, корабль возвращается с совета альянса, везёт депеши. На борту посол Армин аль Эрэйм, а капитан корабля — Вариус Эол, двоюродный брат Октавии. Простите, о, великий! Но они, кажется, не оставили выбора. Это уже позор. Теперь любую женщину, кроме Октавии, мир сочтёт преступницей в вашем доме. Это не просто позор, это скандал Тем более, на крейсере самый свирепый и непримиримый наш соперник во всех делах — ринориец, они повсюду суют свой нос, а потом и армию. Если инцидент произошёл при его свидетельстве, то этого младенца лучше посчитать чужим сыном, а случай ошибочным. Просто проигнорировать. Перед женщиной публично извиниться, сыграть роль безутешного вдовца и отца пропавшего сына. Иначе, я даже боюсь последствий. В это дело вмешается не наш сенат, а совет альянса свободных планет, из принципа влезут. А там скоро выборы, они через этот скандал подвинут наших представителей!

Император сжал кулаки, он сам весь этот расклад прекрасно знает, если враги хотят унизить Ромус, то лучшего предлога и не найти — скандал с гражданкой Ромуса.

Любовницей или даже женой самого императора, а про младенца даже вспоминать страшно, такие интриги всегда дорого обходятся. Это предательство, и предали его самые близкие люди: мать и жена! Октавию ещё можно понять, но Клодия? Как она могла?

Да очень просто, императрица-мать ненавидела своего мужа, возможно, ненавидит и сына, как начала тихую, скрытную войну против мужчин дома Максимусов, так и не может остановиться. Но такое злодеяние нельзя оставлять безнаказанным.

Секретарь переступил с ноги на ногу, мечтая сбежать, иначе ему первому попадёт от горячности императора за плохие новости, можно и десять ударов по спине получить, потому что самое ужасное, император пока не успел узнать.

— Ты много на себя берёшь, давая такие советы. Император не извиняется!

Женщину-преступницу убить, ребёнка забрать и отдать кормилице. Её чип пусть не забудут изъять и уничтожить. Это первое.

Внезапно молодой человек упал в ноги, опустил голову к коленям и застонал.

— Вы ещё не знаете самого ужасного!

— Она уже умерла? Ребёнок умер? Так, это избавит нас от всех проблем.

— Нееет Лорд посол альянса, распространил на неё дипломатическую неприкосновенность, она теперь имеет двойное гражданство. Ринорийка и гражданка Ромуса, за убийством такой персоны, неминуемо последует дипломатический скандал. Простите, не наказывайте меня слишком строго.

Гай побелел, с такой силой сжал челюсти, что секретарь поморщился от скрипа императорских зубов. Несколько секунд зловещей тишины, за такой поворот событий всем причастным грозит неминуемая показательная кара. И она не заставила себя долго ждать.

— И 6ез тебя есть кому понести наказание за этот прискорбный инцидент.

Записывай приказ, и начнёт он своё действие сразу после подписания. Сообщишь и на крейсер тоже.

— Слушаюсь, готов записывать, о великий! — секретарь тут же сел на полу, скрестив ноги, и на прозрачной панели приготовился набирать текст приказа. Но когда услышал первые слова, после традиционного имперского обращения замер, посмотрел снизу вверх как испуганный пёс, но опомнился и продолжил работу.

— Я, император великого Ромуса Гай Максимус, приказываю разжаловать адмирала Вариуса Эола до звания лейтенанта флота и сослать на боевой крейсер «Ромус-4500» на границу обжитых миров за превышение полномочий и самоуправство против гражданки Ромуса и Ринора Лусии Мерцо из дома аль Эрейм. Он не получил приказа от императора о депортации, не имея доказательств вины, опозорил женщину без суда и дознания, незаконно упомянул имя императора при аресте. Чем опорочил честь имперского флота в глазах посла альянса. Это тяжелейшее преступление. Наказание вступает в силу немедленно. Командором корабля становится старший помощник адмирал из дома Локус.

Император тут же приложил руку к табло и тем подписал приказ, разрушающий дружбу с домом Эолов. Но они могут праздновать победу, их дочь остаётся императрицей.

Секретарь вскочил и хотел убежать, но император жестом задержал, продолжил:

— Второй приказ по дому, но имперский совет должен получить уведомление, записывай!

— Слушаюсь — снова сел на полу и начал набирать, и теперь у парня волосы на

голове пошевелились.

— Приказываю лишить голоса императрицу Клодию и мою жену Октавию, женщин из дома Максимусов. Любые их приказы только через моё слово. Все, вплоть до распоряжения кредитами, рабами и распорядком дня!

Глаза секретаря от ужаса округлилась. Теперь эти женщины, имея самый высокий статус, не имеют никакой власти, даже над собой. Самое жестокое наказание, какое может быть, но никогда не применялось.

— Обоснование сего приказа, пожалуйста! — простонал секретарь.

— Эти женщины влезли в государственные дела, оповестили корабль императора и заставили ради своей корысти изменить курс, обвинить без суда женщину в смертельном преступлении, опозорили моё имя, которое с их подачи назвали вслух в Колизее, эта запись — достаточное доказательство.

Император завизировал и этот приказ. И раз не сказал о сроке, значит, лишение голоса — бессрочное.

— Эти женщины убьют или вас, или эту несчастную женщину, опозоренную. Ох.

— Когда они решились на преступление, то не подумали о последствиях, теперь у них появится время на размышления. Следующий проступок повлечёт за собой изгнание в дальнюю колонию. Я и это могу!

— Да, величайший! — секретарь снова резко поклонился и побежал «радовать» ненавистных первых дам империи.

— И последнее, приказать Северину не принимать дочь, она с этого дня подданная другой планеты, чужестранка. Это в его же интересах. Ребёнок родился через два года после зачатия, наш вид вынашивает дитя чуть более восьми месяцев. Мальчик физически не может считаться наследником. На этом дело приказываю закрыть, за слухи, домыслы и сплетни — штраф в казну от тысячи до десяти тысяч кредитов.

Секретарь быстро создал и этот документ, протянул императору панель для подтверждения. Поклонился и убежал радовать всех «заинтересованных».

Через несколько минут по дворцу прокатился дикий вопль Клодии, как волна хаоса распространилась, звеня ледяным ужасом мести, но мать не решилась войти к сыну и потребовать объяснений, это рискованный шаг, можно навлечь ещё более суровую кару на свою голову.

— Начинать войну со своими женщинами, замечательная идея, но они не оставили мне выбора, — проворчал император, пересматривая тёмную запись захвата Лусии, и снова смотрит в её синие испуганные глаза, наполненные слезами. Эта женщина когда-то улыбалась ему, и мечтала только о нём, клялась в любви и преданности. А теперь с каждой секундой стена или пропасть между ними ширится.

Ему к ней даже приблизиться нельзя.

Император еще какое-то время пересматривал запись, не выдержал, швырнул планшет на рабочий стол и вышел из кабинета, теперь и у него такое же неприятное чувство стыдливости, как недавно у Северина. И только у Октавии с Клодией стыда нет, о них в этом деле никто не упоминает.

— Иезекиля ко мне в приватные апартаменты, срочно! — прошептал в переговорное устройство секретарю, словно опомнился, что ещё один приказ остался не отданным, ведь Лусия с сыном летят сюда.