Хулиганка для ботаника

Глава 41

Группа «Хой-Хой» завершила своё выступление под аплодисменты зала. Финальный аккорд прозвучал мощно, слаженно, и свет померк, оставив сцену в мягком полумраке. В этот момент в двери клуба с шумом влетел высокий парень с растрёпанными волосами, в куртке нараспашку и с гитарным чехлом за плечами — тот самый Игорь.

— Ну, здрааасьте! — громко объявил он, тяжело дыша, словно преодолел марафон. — Только не говорите, что я всё пропустил!

Алиса, Семён и Дима уже спустились со сцены и встретили его с дружным смехом.

— Сильно ты опоздал, Игорёк, — хмыкнул Семён.

— Да это всё родители! — возмутился Игорь, хватая бутылку с водой со стола. — Прикиньте, решётки на окна поставили. Ре-шёт-ки! На втором этаже!

Он развёл руками, как актёр трагедии. — Но разве это остановит настоящее рвение к искусству? Пешочком, через парк, в обход родительских засад. Я — герой.

Алиса засмеялась, а Игорь наконец перевёл дух и обнял её крепко-крепко, прижав к себе.

— Скучали по тебе, Лисёнок. Все. Не хватает твоего огня.

Матвей подошёл ближе. Улыбка на его лице была вежливой, но глаза оставались внимательными — слишком внимательными.

Алиса, перехватив взгляд, быстро выпрямилась и повернулась к нему, будто спеша погасить ненужные подозрения:

— Матвей, это мои приятели. Познакомься — Игорь, он у нас вокалист, хоть и с приключениями. Это — Дима, гитарист и звуковой гений, и Семён — клавишник, у которого слух, как у летучей мыши. Парни протянули руки для приветствия. Матвей пожал по очереди каждую, оценивая крепость рукопожатий и выражение лиц.

— Матвей Громов, приятно познакомиться.

— О, это тот самый? — кивнул Семён, но промолчал дальше, по взгляду видно — что-то знал.

— Ну что, к нам? — предложил Матвей, жестом показывая на их столик.

— А чего бы и нет! — Игорь бодро хлопнул Диму по плечу. — Пора отметить возвращение Алисы и моё эпичное спасение из лап родительской тирании.

Они двинулись к столику. Матвей, идя чуть позади, усмехнулся про себя. Теперь у него было время. Он не спешил. Он наблюдал. Анализировал. Он собирался понять, кто из них просто друзья…

…а кто — угроза.

Алиса подвела музыкантов к столику, где сидели её друзья, и с лёгкой улыбкой представила:

— Мила, Валера, Алексей Иннокентьевич — это Игорь, Семён и Дима, мои... старые знакомые.

— Очень старые, но до сих пор прекрасные, — вставил Игорь, шутливо подмигнув.

— Привет-привет! — Мила первой протянула руку. — Ребята, вы жгли! Особенно... — она взглянула на Алису, —...особенно с нашей звездочкой.

— Это правда, — сказал Алексей Иннокентьевич, внимательно глядя на ребят поверх бокала с морсом. — А вы серьёзно занимаетесь? Пишете что-то своё? Перспективы есть?

Разговор быстро потёк в русло творчества и планов: Игорь с воодушевлением рассказывал о недавних записях, Дима — о планах выпустить ЕР, Семён — о мечте попасть на летний музыкальный фестиваль. Алексей Иннокентьевич слушал, одобрительно кивая, задавая наводящие вопросы, и в конце сказал:

— Знаете, я всегда поддерживаю целеустремлённых. Если вы действительно горите своим делом — шанс всегда найдётся. У меня есть знакомые, кто помогает молодым группам. Я могу свести вас. Попробуете?

Ребята переглянулись и буквально засветились. Дима даже чуть привстал:

— Серьёзно?! Ого... Спасибо вам огромное!

— Встретить Алису — всегда к удаче, — с улыбкой сказал он, глядя на девушку, и в этот момент заиграла медленная музыка.

Не теряя времени, Дима повернулся к Алисе и с лёгким наклоном головы предложил:

— Может потанцуем?

Алиса кивнула и встала. Они вышли на танцпол и, хотя движения были скромными, между ними чувствовалось старое, тёплое доверие и лёгкость.

Матвей проводил их взглядом. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. Только те, кто знал его ближе, могли бы заметить, как его взгляд стал цепким, анализирующим.

— Давно знакомы? — негромко спросил он, повернув голову к Семёну. В голосе звучала лёгкая ирония, но глаза оставались пристальными.

— О, со школы, — пожал плечами Семён. — Алиса часто зависала у нас на репетициях. То слова подскажет, то голос подложит, то микрофоны настраивает... А потом и выручала — пару раз вокал срывался, и она тянула весь концерт. Но в группу не пошла. Сказала: «Это не совсем моё». И знаешь, — он усмехнулся, — это было её «не совсем моё» лучше, чем у многих — «всё моё».

Матвей перевёл взгляд обратно на танцпол, где Алиса улыбалась Диме. Он не отводил взгляда.

— Интересно, что же тогда «её»… если не это? — тихо сказал он, будто самому себе.

Семён, заметив, что разговор с Матвеем угасает, вдруг повернулся к Миле и, чуть наклонившись, сказал с лукавой улыбкой:

— А у вас потрясающее чувство стиля. Вы словно сошли с обложки модного журнала.

Мила хихикнула и кокетливо закрутила прядь волос на палец:

— Неужели? Я старалась!

— И не зря, — подмигнул Семён.

Валера, который до этого вальяжно сидел, вдруг напрягся. Его губы чуть поджались, а в глазах промелькнула тень. Он отвёл взгляд, сделал глоток сока и, не глядя, уставился в сторону сцены. Ему не нужно было слышать всего разговора — он видел, как Мила улыбается, как она слегка склоняет голову в сторону Семёна, и знал: она увлечена. Это больно кольнуло его изнутри. Он всегда скрывал свои чувства, но сейчас едва удерживался, чтобы не выдать себя.

Матвей же сидел, чуть подперев подбородок рукой и внимательно глядя на Алису. Она всё ещё танцевала с Димой, но сейчас уже смеялась, что-то рассказывала — видимо, из тех милых историй, что понятны только старым друзьям. Но… Матвей видел: в этом не было интимности, не было намёка на то, что между ними — нечто большее. Дима касался её аккуратно, без притязаний. А Алиса и вовсе смотрела мимо него, иногда бросая взгляды в сторону их столика.

Матвей усмехнулся. Его наблюдательность снова сослужила службу. Он знал — между ними была дружба. Крепкая, настоящая, но не та, которая оборачивается любовью.

Он медленно выдохнул и подумал:

«Хорошо. Значит, я всё ещё в игре.»

Он уже не чувствовал себя посторонним. Он был уверен: он сможет завоевать Алису. Только теперь — по-настоящему. Без игры в случайности. Без молчания. Теперь всё зависело от него.