Игра в любовь с форвардом

ГЛАВА 15

ТВАЙЛЕР

Смотрю на огромные, мужественные руки Риза и пытаюсь не вспоминать, как потрясающе они ощущались на моей обнаженной коже.

С какой нуждой и голодом они двигались, даже после того, как он отстранился и установил, между нами, столь необходимую дистанцию. Он держался за меня так, словно не хотел отпускать.

Поэтому очевидно, в типичной манере Твайлер Перкинс, я улизнула под покровом ночи. Стоило мне дойти до тротуара, я сразу написала Руби: «Я только что провела ночь в постели Риза Кейна», потому что кто-то должен был знать, даже если она прочтет это сообщение только когда проснется.

Несмотря на то, что я все еще злюсь на Надю, я бы сдалась и рассказала ей тоже, но ее не было дома, когда я пришла. Кровать была пуста, а сумка пропала. Похоже, я была не единственной кто сбежал.

— Боишься, что я начну кусаться? — спрашивает он, проводя языком по нижней губе. — Потому что, если мне не изменяет память, это ты кусала мою губу прошлой ночью.

Ох, он все верно запомнил.

Это я была, той кто чуть не съела его, когда он посадил меня к себе на колени. Он остановился. Не я.

Протягиваю ему руку, потому что в этом бардаке я ни за что не смогу встать сама, и позволяю Ризу помочь мне подняться. Он легко поднимает меня, но моя нога поскальзывается на пакетах. Я не падаю, потому что его руки крепко держат меня, удерживая в вертикальном положении. Мы стоим невероятно близко в крошечном пространстве, и его запах после душа просто опьяняющий.

— Ты в порядке? — спрашивает он, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Я в порядке, — говорю я, глядя поверх его мускулистых рук на беспорядок, который я устроила.

— Тренер Грин посчитал, что этот шкаф в ужасном состоянии и его немедленно нужно привести в порядок. Слышала, что и тебе тоже влетело от тренера Брайанта. — Хотя это ужасно несправедливо после вчерашней потрясающей игры. — Понятия не имею, что сегодня разозлило тренерский состав, но они не берут пленных.

— Все на нервах из-за предсезонки. Особенно, когда команда на высоте. Чем выше ставки, тем больше можно потерять. — Он смотрит на меня сверху вниз, в его серых глазах любопытство. — А что насчет тебя? Нервничаешь из-за меня?

Намек очевиден. Вчера вечером мы с Ризом были на высоте. Сложно.

— Ты будешь смеяться, если я скажу «да»?

— Нет, — одна из его рук ложится мне на спину, притягивая ближе, — Потому что ты тоже заставляешь меня чертовски нервничать.

— Не правда. — Я не знаю, серьезен Риз или просто шутит, но в этой вселенной нет места, где я бы заставляла Риза Кейна нервничать.

— Это правда, — возражает он. — Я проснулся сегодня утром и полураздетой девушки в моей постели не оказалось. Потом я отправил сообщение последней девушке, которая была в моей постели, чтобы узнать, всё ли у нас в порядке, но она не ответила на мой вопрос. — Он сглатывает, и я заворожённо наблюдаю за этим движением. Удивительно, насколько нежными могут быть черты его лица, несмотря на то, что он такой невероятно сильный. — Весь день я думал, что в чем-то облажался, а мне бы не хотелось все испортить.

Точно. Ведь он позволил своему либидо вмешаться в нашу сделку.

— У нас всё в порядке, — говорю я ему, наклоняясь, чтобы начать убирать жуткий беспорядок, который устроила. Он начинает помогать, и мы вместе втискиваемся в тесное пространство на полу, бросая пакеты обратно в коробку. — Я же говорила тебе, что встала пораньше и хотела попытаться застать Надю.

Он хватает горсть салфеток и смотрит на меня так, будто не верит мне. И, честно говоря, это не единственная причина, по которой я ушла. Я была в постели Риза Кейна, прижимаясь к его твердой эрекции.

Не самый подходящий образ для фальшивой девушки.

Вспомнив про свой фиктивный статус, задаю вопрос:

— Как дела с Шэнной? От нее что-нибудь слышно?

При упоминании её имени он морщится от отвращения:

— Нет, слава богу. Думаю, она поняла намек.

— Хорошо, — говорю я, стараясь не обращать внимания на то, как сжимается моя грудь. Если Шэнна исчезнет из нашей жизни, мы сможем закончить этот спектакль как можно скорее, и, скорее всего, именно этого он и добивается. Он может вернуться к своим привычным ни к чему не обязывающим отношениям на одну ночь, и воплотить мечты хоккейных заек в реальность.

— Да, хорошо, — произносит он с облегчением. — Но такое чувство, что я сделал недостаточно, чтобы выполнить свою часть сделки и помочь тебе.

— В смысле?

— Ну, мы были в хоккейном баре, и вчера вечером ты просто разгромила всех парней в «четвертаки», но все это были парни из команды — ни один из них не был тем, с кем тебе было бы интересно встречаться.

— Так и есть.

— Нам нужно найти место, где ты сможешь познакомиться с другими парнями, научиться разговаривать с ними, флиртовать и показать какая ты потрясающая.

— Ты только что сказал «флиртовать»? — фыркаю я и бросаю на него взгляд. Его лицо находится всего в нескольких дюймах от моего, а серые глаза серьезные и искренние.

— Признай, Солнышко, над твоим флиртом нужно немного поработать, — говорит он, собирая последние пачки в одну руку и складывая их в коробку. Зажав коробку подмышкой, он снова протягивает мне свободную руку, чтобы помочь подняться с пола.

— И у тебя есть идея, где мы можем это сделать? — спрашиваю я с сомнением.

Его улыбка настолько широкая, что в комнате становится светлее.

— Я знаю одно место, — говорит он.

Когда я наконец достаю свой телефон, то вижу шесть пропущенных вызовов — все от моей сестры. После того как Риз помог мне навести порядок в кладовке, он пригласил меня на ужин с ним и парнями. Я отказалась, сославшись на долгий день и кучу домашних дел, которые нужно сделать. Истинной же причиной было то, что когда я стояла в этой крошечной кладовке, вдыхая его вызывающий зависимость аромат, я начала сомневаться в своей адекватности.

Не могу придумать другой причины, по которой я согласилась бы пойти с ним куда-нибудь, кроме как «пофлиртовать».

Направляюсь через кампус и нажимаю кнопку вызова на телефоне. Руби даже не здоровается, а сразу спрашивает:

— Что, черт возьми, ты имела ввиду, говоря, что спала в постели Риза Кейна?

— Именно то, что сказала. Я спала в его постели, хотя большую часть ночи он этого не делал.

— Я требую объяснений и не упусти ничего. Мне нужны все подробности.

Рассказываю ей, как все было. Ну, типа того. Начинаю с той части, где столкнулась с Итаном, узнала, что Надя не купила билеты, и подумала, что Риз мог знать об этом.

Говорю, что Риз повел себя как джентльмен, предложив поспать на кресле, пока не упал, как я испугалась, что он поранился. При этом я не упоминаю о том, что всё это было лишь игрой: фальшивые отношения, чтобы избавиться от Шэнны, а взамен уроки «уверенности в себе» для меня.

— Было что-нибудь еще? — спрашивает она, зная меня достаточно хорошо, чтобы предположить, что я что-то скрываю.

Я оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что поблизости никого нет, и шепчу:

— Он поцеловал меня.

Она вздыхает, явно не впечатлившись:

— Ну, это ведь не впервые, так?

Нет, но…

— Все было по-другому, а потом ситуация вроде как обострилась.

— Твай, — осторожно спрашивает она, — Вы переспали?

— О… Боже, нет!

— Я хочу сказать, что не стала бы тебя винить, просто…

— Я знаю, — говорю я, полностью осознавая, что секс был одной из причин, по которой мои отношения с Итаном закончились катастрофой. — До этого дело не дошло. И опять же, он был джентльменом и остановился, прежде чем все зашло слишком далеко.

Но что, если бы он не остановился? Ведь, я уверена, что сама точно не остановилась бы, по крайней мере, у моего тела не было таких планов. Мне нравилось целоваться. Потому что, блядь, Риз Кейн целуется с тем же мастерством, с каким он владеет хоккейной клюшкой. С абсолютной точностью. А еще есть его тело, которое просто не может быть реальным. Не просто мускулы, хотя они тоже впечатляют, но и то, как он им управляет и двигается. Он уверен в себе. Решителен. Силен. С каких это пор меня стали привлекать властные, мускулистые мужчины?

Нет, Риз не в моем вкусе.

Единственное объяснение — временное помешательство.

— И под «слишком далеко» ты имеешь в виду… Подрочила? Минет? О черт, он что, трахнул тебя языком? — Чувствую, что ее уже трясет от нетерпения, пока она ждет ответа.

— Я вешаю трубку, — угрожаю я, отчаянно пытаясь не думать о Ризе у себя между ног.

— Значит, никакого орала. — Она снова вздыхает. — Жаль, с такой сильной челюстью, держу пари, он хорош.

Он хорош во всем. Почему бы ему не быть хорошим в доставлении удовольствия женщине?

— Пока, Руби, — говорю я, подходя к двери.

— Держи меня в курсе! — кричит она, прежде чем я вешаю трубку.

Когда я вхожу в дом, сразу становится ясно, что Надя вернулась. В раковине беспорядок, а на кухонном столе разбросан протеиновый порошок. Меня охватывает тревога, не уверена хочу ли ее видеть. Смирившись, я заглядываю в ее комнату. С тех пор как я была тут этим утром, здесь ничего не изменилось.

Очевидно, она не хочет меня видеть.

Я выдыхаю, понимая, что впервые за много лет я тоже не хочу ее видеть

Все так же не хочу ее видеть, когда в следующие выходные Риз говорит мне отложить все вечерние дела для его планов. Он попросил меня одеться повседневно и сказал, что заедет за мной в десять часов. Повседневная одежда для меня не проблема, но я внесла одно заметное изменение в свой гардероб с той ночи, когда ночевала у него. Больше никаких спортивных бюстгальтеров и шорт. Если моя цель — завести парня, нужно хотя бы одеться соответственно. Ну, по крайней мере, под одеждой. Не то чтобы Риз посчитал это проблемой, но… да, пришло время достать один из тех комплектов, которые Надя заставила меня купить, пока я встречалась с Итаном.

Надя, наконец, вернулась домой примерно через сорок восемь часов после нашей ссоры. Мы не разговаривали, и все, что она сделала, это приняла душ и переоделась, прежде чем собрать сумку и снова уйти. Она еще не заблокировала меня в социальных сетях, и очевидно, что сейчас все свое время она проводит: в доме Брента Рейнольдса.

Я сижу на крыльце и завязываю шнурки на ботинках, когда вижу Риза в конце тротуара. Он замирает, наблюдая за мной мгновение, и я вижу, как напрягается мускул на его нижней челюсти.

— Привет, — говорю я, поднимаясь.

— А я-то думал, куда она делась.

Он поднимает бровь и смотрит на мою толстовку. Ну, точнее на свою толстовку. На груди и спине напечатан номер пятнадцать и его имя. Я взяла ее с собой, когда убегала из его дома перед рассветом. Она мягкая и пахнет так, что я не могу насытиться. Его запахом.

— О, — я тянусь к подолу. — Ты хочешь ее вернуть? Я могу переоде…

— Нет. — Что-то темное мелькает в его глазах. — Оставь.

Он ведет нас через улицу, примыкающую к общежитиям, и я вижу винтажный темно-синий «Додж Чарджер», припаркованный у обочины. Он подходит к нему и открывает для меня пассажирскую дверь.

— Это твоя? — Спрашиваю я, когда он садится за руль.

— С тех пор, как научился водить, — отвечает он, заводя двигатель. Звук громкий, и машина вибрирует так, как не делают новые автомобили, но салон безупречен. Черные кожаные сиденья, блестящие хромированные детали.

— Это первая вещь, которую мой отец купил на свой бонус при подписании контракта. Это была машина его мечты.

— И он отдал её тебе? — Я провожу пальцами по приборной панели. — Кажется глупым отдавать шестнадцатилетнему подростку свою мечту.

Он улыбается мне:

— Условием было, что когда я получу свой бонус за контракт, то куплю ему новую.

— Теперь понимаю, откуда у тебя такая самоуверенность — от твоего отца.

Машина такая же броская, как и его внешность, и притягивает взгляды, когда мы проезжаем через кампус.

— И, какой он, твой папа? — Спрашиваю я, замечая, что он сворачивает с кампуса на дорогу, которая, как я знаю, ведет из города.

— Как отец или тренер?

Я думаю над этим:

— И то, и другое?

— До того, как мои родители развелись, он вел себя скорее, как отец. Мама водила меня на занятия, приходила на школьные конференции, пока он работал со своей командой. Но как только они расстались, и я решил остаться с ним, он практически полностью перешел в тренерский режим.

— Ну, это как-то отстойно.

— Наверное, — он пожимает плечами. — У нас обоих была одна и та же цель, так что отчасти это сработало. Я жил и дышал хоккеем, так что это не казалось странным.

— Ты часто видишься со своей мамой?

— Не совсем. Она хотела тепла и переехала на юг. Снова вышла замуж за бухгалтера — мужчину, который был полной противоположностью моему отцу. А мы остались там, где он мог бы продолжать тренировать, а хоккей более востребован. Он хотел, чтобы у меня были все шансы получить стипендию в команде национального уровня.

— В этом есть смысл. — Как южанка могу сказать, что у нас есть хоккейные лиги, но культура совсем другая. И образ жизни совсем не такой как здесь.

— Летом я навещаю ее, а она приезжает несколько раз в год, чтобы посмотреть мои игры. — Он пожимает плечами. — Не особо хорошо, но мы ладим.

Не могу представить, как провожу время с родителями. Они оба были увлечены друг другом — иногда даже слишком увлечены, если бы вы спросили мое мнение. Они были сладкой парочкой в старших классах и действовали как единое целое. Даже когда у них возникали разногласия, никогда не возникало сомнений в том, что они по-прежнему влюблены. Сейчас бывают моменты, когда мы втроем чувствуем себя бесцельными, как будто мы плывем по течению без того, что всегда связывало нас вместе.

Мы лишились своего якоря.

— Что ж, — говорю я, наблюдая, как пейзаж становится все более сельским, — не хочешь сказать мне, куда мы едем?

Он улыбается, но не отрывает глаз от дороги:

— Скоро сама все увидишь.

— Серьезно? Потому что за последние пять миль мы не проехали ничего, кроме каких-то ферм — Я бросила на него быстрый взгляд — Ты же везешь меня куда-то, не для того чтобы убить и выбросить тело?

Его руки крепко сжимают руль:

— Почему в последнее время все подозревают меня в том, что я серийный убийца?

— Извини, я смотрю слишком много тру крайма. — Я ухмыляюсь, находя его замешательство забавными. — Хотя у мамы, Руби и у меня в телефонах есть отслеживание, чтобы мы могли найти тело, если кто-то из нас пропадет.

Риз оглядывается на меня, приподняв бровь:

— Ты действительно всё продумала.

— Да, — признаюсь я. — И я знаю, это может показаться странным, но есть исследования в психологии о нашей одержимости опасными вещами. Мне кажется, людям нравится чувствовать, что у них есть некоторое представление о том, что с ними может произойти, или что они могут быть готовыми к опасной ситуации, чтобы не стать жертвой.

— Примерно как дать доступ к отслеживанию телефона. — Он тянется через центральную консоль, его большая рука хватает меня за колено и сжимает его. — Прости, что разочаровываю тебя, но нет, я не собираюсь выбрасывать твоё тело прямо здесь.

Я не обратила внимания на дорогу и на то, как он сбавил скорость, резко сворачивая на посыпанную гравием подъездную дорожку. Впереди виднеется деревенский дом, за которым стоял большой красный сарай. Вывеска гласит: «Приют для животных Второй шанс».

— Ты привёл меня в приют для животных? Чтобы «пофлиртовать»? С кем? С собакой?

— Нет, — он с улыбкой выключил двигатель. — Одним из условий вступления в хоккейную команду является запись на волонтерские мероприятия, которые координируются кампусом. Он кивает на амбар перед нами. — Это то, что выбрал я.

Я удивленно прищуриваюсь:

— Мне казалось сегодняшний день будет посвящен тому, что я учусь знакомиться с парнями и повышаю уверенность в себе. Вместо этого ты решил привлечь меня к волонтерству, чтобы я помогла тебе выполнить твои обязанности?

— Одним выстрелом двух зайцев, Солнышко.

Он открывает дверцу и легко выпрыгивает из машины. Я же не шевелюсь, слишком ошеломлённая тем, во что втянул меня Риз Кейн. Он подходит ко мне, открывает дверцу и протягивает руку, чтобы помочь мне выйти из машины с низким сиденьем. Я скептически смотрю на нее.

Риз вздыхает:

— Это общественное мероприятие. Сюда приходят волонтёры со всего кампуса: не только спортсмены, но и члены студенческого братства, учёные-ботаники, студенты колледжа и представители любых других групп. Тощие студенты философы тоже тут.

Он указывает на группу парней, направляющихся к амбару. Все они в чёрных джинсах-скинни и с лохматыми волосами. Определённо в моём вкусе.

— И не притворяйся, что не любишь животных. Я видел фотографию чёрного кота у тебя дома.

Я ухмыляюсь:

— Берта. Моя малышка.

— Я тоже люблю животных. Я выбрал этот проект, потому что до того, как моя мама уехала, у нас были собаки. Последним из них был Джордж. Когда моя мама съехала, Джордж был единственным, кто оставался со мной после школы и в те вечера, когда мой отец работал допоздна.

Что ж, это отличный способ смягчить меня своей историей. Боже. Когда он снова предлагает мне руку, я беру её. Он притягивает меня к себе, и я смотрю в его серые глаза.

— Итак, как мы действуем? — спрашиваю я. — Мы здесь как пара?

— Я думаю, нам нужно продолжать игру, но я дам тебе немного времени, чтобы пообщаться. — Он дергает за одну из завязок на толстовке. — К тому же, на твоей толстовке выбиты моё имя и номер. Почти уверен, что это знак.

Моё сердце бешено колотится:

— Я не пыталась что-то обозначить. Просто она очень мягкая. Просто идеально мягкая. Могу ее снять.

— Оставь, — говорит он, обнимая меня за плечи и крепко прижимая к своему сильному телу. — Не стоит недооценивать мужчину, который хочет заполучить то, что принадлежит другому, Солнышко.

— Это отвратительно.

Он пожимает плечами:

— Это инстинкты. Чем быстрее ты поймёшь, что в глубине души все парни — животные, тем лучше будет для тебя.

Я всегда избегала любой волонтерской деятельности в школе. Отчасти потому, что была очень занята на тренировках и уже занималась ими бесплатно, а отчасти потому, что мне просто неловко сразу погружаться в социальную среду. Но, как бы мне ни было неприятно это признавать, Риз прав.

Здесь много студентов из самых разных групп. У нас есть возможность погладить некоторых животных из приюта. Риз подводит меня к каждому из них, опускаясь на колени, чтобы погладить собак и дать им частичку любви.

Студент-фотограф бродит вокруг, разбивая людей на группы и делая снимки для университета. После совместного позирования нас с Ризом растаскивают в разные стороны. Сначала я немного паникую, потому что рядом со мной нет его поддержки, но мы все здесь ради одной цели, и моё беспокойство быстро исчезает. Конечно, люди сразу узнают Риза. Как иначе? Ведь его фотографии развешаны на всех баннерах за пределами арены и на половине фонарных столбов вокруг кампуса. Он дружелюбен со всеми, хотя на эмо-мальчиков это, кажется, совсем не производит впечатления.

— Всем собраться вокруг!

Риз находит меня в группе, где нас окружает координатор волонтеров. Он раздаёт нам планшеты, чтобы мы могли расписаться и получить бейджи с именами. Риз действительно хорош в роли парня. Его руки постоянно касаются меня: он касается моей поясницы, берёт меня за руку, ерошит мои волосы. Думаю, у него были годы практики с Шэнной, но он не оставляет сомнений в том, что мы с ним пара.

Когда он обнимает меня и кладёт подбородок мне на плечо, мне тоже трудно устоять перед его очарованием.

— Вон тот парень не сводит с тебя глаз, — говорит он, касаясь губами моего уха. Его тёплое дыхание вызывает у меня дрожь.

— Мне кажется, он смотрит на тебя, — шутливо говорю я, но, оглянувшись, не могу не признать, что это правда. На другом конце комнаты я замечаю одного из парней, одетого в черное, с руками, засунутыми в карманы. Он симпатичный, с растрепанными светло-каштановыми волосами. Наши глаза встречаются, и он быстро улыбается мне.

— Видишь? — говорит Риз. — Парни всегда хотят то, что не могут получить.

Для протокола, мужчины — отстой, но я здесь не просто так и стараюсь не забывать об этом.

— У нас много работы, — говорит координатор волонтеров Генри, когда все расписываются в его блокноте. — Для эффективности мы разделимся на разные группы.

Риз уходит ремонтировать наружную ограду, а меня отправляют к большой пластиковой ванне.

— Для чего это? — спрашиваю я, хотя, подойдя ближе, замечаю промышленного размера банку с шампунем.

— Сегодня банный день! — говорит Миранда, ещё один наш волонтёр. — Первым искупаем Уинстона.

— Я скорее кошатница, — замечаю я, разглядывая уютный домик для кошек в ярде от меня.

— Преимущество кошек в том, что они сами за собой ухаживают, — отвечает Миранда. — А собак у нас не так много. И мы хотим, чтобы они были чистыми, когда к нам придут их потенциальные хозяева.

Я снимаю толстовку Риза и вешаю её на ближайший столбик забора. На мне старая, поношенная рубашка, которую я носила ещё со школы. На шее у неё дырки, а подол когда-то был оторван. Это не та одежда, которую я обычно ношу на людях, но, по крайней мере, я не боюсь её испортить.

Казалось бы, имя Уинстон больше подходит маленькой, трехкилограммовой собачке, которую можно носить в сумочке. Какую же собаку я вижу перед собой? Приземистого пса с бочкообразной грудью, похожего на помесь бассет-хаунда.

Который, честно дает понять, что ванна его не интересует.

— Ладно, Винни, давай сделаем это, — говорю я после того, как мои первоначальные попытки не увенчались успехом. В конце концов, я просто наклоняюсь, поднимаю его и осторожно опускаю в ванну. К тому времени, как я включаю воду, у меня перехватывает дыхание. — Черт, ты невероятно сильный для животного с такими короткими лапами, — бормочу я.

Мне удается намочить собаку, проводя шлангом по ее телу и держа одной рукой за ошейник:

— Готов к шампуню? — спрашиваю я.

Кладу шланг на край ванны, позволяя воде продолжать наполнять ее, и тянусь за шампунем. К сожалению, в этот момент я замечаю Риза на другом конце двора.

Ох, черт.

Он снял куртку и остался в обтягивающей хоккейной футболке «Уиттмор» и поношенных джинсах, которые идеально сидят на его заднице. Он поднимает тяжелые штанги, демонстрируя свои мускулы. Я не единственная девушка, которая это замечает. Я слышу «Черт возьми» от девушки, которая кладет свежую бумагу в один из домиков.

Да уж, «черт возьми».

Уинстон трясётся в ванне, разбрызгивая воду по моей коже.

— Эй, извини, приятель, меня отвлекли, — говорю я, но слишком поздно замечаю, что он снова трясётся, на этот раз сбивает шланг с держателя. Струя воды взлетает в воздух, и я хватаю шланг, пытаясь удержать его. Однако у пса другие планы. Его приземистое, плотное тело бросается наутек.

— Уинстон! — кричу я, когда холодная вода обливает моё лицо. — Помогите! Пожалуйста!

— Эй! Поймал тебя!

Выглядывая из-под мокрой челки, я вижу, как один из парней-эмо хватается за шланг и складывает его пополам, перекрывая поток. Миранда хватает Уинстона и оттаскивает его назад. Он весь в грязи.

— Серьёзно, чувак? — спрашиваю я пса, который виляет передо мной хвостом. — Зачем ты всё усложняешь?

— Логан, почему бы тебе не помочь Твайлер? Похоже, ей не помешает дополнительная пара рук, — предлагает Миранда.

Ее тон настолько снисходительный, что можно подумать, что я не в состоянии вымыть собаку. Что, на данный момент, вполне справедливо.

— Конечно, — говорит Логан, засучивая рукава и беря Уинстона за ошейник.

Я втягиваю воздух. У него на предплечье татуировка. На ней изображена корона, характерная для New Kings. Похожая на ту, что у меня на бедре.

— Извини за это, — говорю я, вытирая лицо подолом мокрой рубашки.

— Нет проблем, мне все равно не нравилось предыдущее задание.

Я набираю в руку немного шампуня и начинаю втирать его в спину Уинстона:

— Чем ты занимался до этого?

— Я был на подхвате у Капитана Америки. — Он указывает подбородком в сторону Риза. Честно говоря, в этих джинсах его задница не уступает заднице Криса Эванса. — Он просто выпендривается и выставляет всех в плохом свете.

Я фыркаю:

— Я тоже его так называю. В основном, чтобы позлить его.

— Вы ведь вместе?

По какой-то причине я не то киваю, не то пожимаю плечами:

— Мы вместе работаем в хоккейной команде. Я тренер.

— О, — он с облегчением улыбается мне и поливает из шланга спину Уинстона, пока я намыливаю ему ноги. — Тогда все ясно.

Стоп.

Я смотрю на него:

— Что ясно?

— Ты кажешься классной — не похожа на ту девушку, которая гоняется за спортсменами.

Он прав. Я не похожа на девушек такого типа, но все спортсмены, которых я знаю, великолепны. Конечно, временами они чересчур самоуверенны и несносны, но в то же время они довольно крутые. Я смотрю через двор, где Риз потянулся через проволочную ограду вольера своей длинной рукой, чтобы погладить собаку. Он замечает меня и, подняв брови, смотрит на Логана, а затем показывает большой палец.

Ух, это определенно здорово.

Я вспоминаю зачем я здесь — чтобы улучшить свои социальные навыки. Хоть Логан и критикует спортсменов, это не самый большой ред флаг.

— А почему ты здесь сегодня? — спрашиваю я, меняя тему.

— Честно? — отвечает он с улыбкой. — Мой друг получил штраф за превышение скорости, и у него было два варианта: несколько часов работы или крупный штраф. Он выбрал первый, и мы с парочкой друзей пошли с ним.

— Эй, — говорю я, глядя на грустные, опущенные глаза Уинстона и его мокрое лицо, — не думаю, что собак волнует, почему ты здесь.

Мы беседуем немного, и я даже осмеливаюсь спросить о его татуировке.

— Тебе нравятся «New kings»? — спрашивает он.

— Я бы показала тебе свои татуировки, но они, э-э, слишком интимны.

Он удивленно поднимает бровь:

— Ты купила билеты на шоу?

— Ох. Нет. — Я вспоминаю свою драму с Надей. Я все еще слишком расстроена из-за этого. — У нас была выездная игра, и я не смогла.

— Черт, — говорит он с сочувствием. — Это отстой.

— И не говори.

Мы разговариваем о наших любимых песнях и о прошлых концертах. В какой-то момент я случайно промокаю ещё сильнее, помогая Уинстону выбраться из ванны. Этот огромный парень выносит за собой половину воды, а затем отряхивается, прежде чем мы успеваем завернуть его в полотенце. Логан спешит укутать его в одеяло как раз в тот момент, когда налетает порыв ветра.

— Бррр, — я дрожу, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Я совсем не готова к зиме.

— Разве ты не работаешь на арене постоянно? — спрашивает он, отрываясь от Уинстона, и его улыбка становится шире.

— Да, и там я тоже всегда мерзну. Я с юга, в Теннесси не бывает холодно как минимум до декабря. По крайней мере сейчас, когда я выхожу с арены, снаружи теплее, чем внутри.

Я потираю руки, и Логан, проследив за моим движением, приоткрывает рот. Вот чёрт. Не лучший день, чтобы отказаться от полностью закрывающего спортивного бюстгальтера.

Я быстро смотрю вниз и вижу, что тонкая, мокрая ткань моей рубашки прилипла к груди. Видно белое кружево бюстгальтера и очертания моих заостренных сосков. Инстинктивно я прикрываю грудь. Моё тело может и холодное, но мои щеки пылают от смущения.

Логан ещё мгновение смотрит на меня, а затем сбрасывает с себя толстовку:

— Вот, можешь надеть ее.

— Спасибо, — говорю я, протягивая к нему руку, но между нами возникает стена мускулов высотой сто девяносто два сантиметра. В руках у него толстовка, та самая, которую я носила сегодня.

— Замерзла, Солнышко? — Его взгляд беззастенчиво остановился на моей груди, отчего мои соски напряглись еще сильнее. Он осторожно надел толстовку через мою голову, окутывая своим ароматом.

Прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился и поцеловал меня. Это был не просто поцелуй в щеку или игривый чмок. Нет, это был полноценный поцелуй с языком, который проник между моими губами.

Мои колени едва не подогнулись от неожиданности.

Он отстранился и подмигнул мне, оставляя мои губы пылающими, а сердце колотящимся. Затем он ушел легкой, непринужденной походкой.

Я обняла себя, и в этот момент заметила, что Логан наблюдает за мной с хмурым лицом.

— Он что сейчас, образно говоря, пометил тебя? — спросил он.

Я посмотрела на удаляющуюся фигуру Риза, чувствуя себя ошеломленной и растерянной:

— Да, думаю, он так и сделал.