Игра в любовь с форвардом

ГЛАВА 29

РИЗ

Всю свою жизнь я был окружен мужчинами. После того, как моя мама ушла, остались только я и мой отец. А вне дома, у меня были только товарищи по команде, сначала в старшей школе, а потом в колледже, когда я переехал в общежитие.

Сидеть за столом с тремя женщинами Перкинс — это культурный шок.

Во-первых, здесь просто фантастическая еда.

— Давай, — говорит мама Твайлер, — доедай.

— Вы уверены? — Я уже съел три порции запеканки, которую Алисса, мама Твайлер, приготовила на ужин.

— Да, — говорит Руби рядом со мной. — Мы не умеем обращаться с остатками. Они будут лежать на задворках холодильника, пока не испортятся.

— Ну раз так, — тянусь за ложкой, — я обязан прикончить остатки пока они не попали в ваши руки. — Я подмигиваю Алиссе. — Мне бы не хотелось, чтобы эта восхитительная еда пропала зря.

— Боже мой, — бормочет Твайлер. — Ты не умеешь это отключать, да?

— Спасибо, Риз. Я дам тебе рецепт, — говорит мама Твайлер, поднимаясь из-за стола. — Готовится очень просто.

Я ухмыляюсь и отправляю еду в рот. Господи, это вкусно, и до сих пор я даже не осознавал, как сильно хочу проводить время с Твайлер, занимаясь такими обыденными вещами, как готовка.

Когда сковорода вылизана дочиста, мы с Твай предлагаем помыть посуду. Руби и Алисса исчезают, делая вид, что не для того, чтобы дать нам побыть наедине.

— Они мне нравятся, — говорю я, забирая у нее тарелку и загружая в посудомоечную машину. — Жаль, что у меня не было возможности познакомиться с твоим папой.

— Он бы не знал, как вести себя с тобой. Он вообще не увлекался спортом. Любил музыку и искусство. — говорит она с улыбкой. — Но ты бы ему понравился.

— Ты так думаешь?

Она пожимает плечами:

— Он просто хотел, чтобы мы были счастливы, а меня счастливой делаешь ты.

Я обвиваю рукой ее талию, притягивая к себе. Последние несколько дней разлуки были ужасными:

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно.

Приехав сюда я рискнул не только моим положением в команде, но и статусом капитана. Я сказал Брайанту, что мне нужно уладить кое-какие семейные дела и, что я вернусь как можно скорее. Он не был доволен, но это первая тренировка, которую я пропустил за три года, включая даже время, когда я болел гриппом. Но Твайлер для меня важнее всего на свете — вот чего не хватало в отношениях с Шэнной. Мы могли бы продолжать в том же духе и стать образцовой парой в профессиональном спорте, которая бы хорошо смотрелась на таблоидах и привлекала внимание, но это не то, чего я хочу. Я хочу партнера. Чтобы рядом со мной был человек, которого я люблю. Лучшего друга.

С Твайлер я получаю все это и даже больше.

Накормив, Алисса любезно приглашает меня остаться на ночь, и укладывает на раскладной диван в своем кабинете. У меня не было плана, что я буду делать после того, как заявлюсь к Твайлер домой и буду умолять ее вернуться ко мне. Казалось бы, я должен быть утомлен после долгой поездки из Уиттмора, но, глядя в потолок, я слишком нервничаю, чтобы даже думать о сне, зная, что моя девушка находится всего в двух дверях от меня.

Как только дом успокаивается, я встаю и осторожно выхожу в коридор. Тусклый свет отбрасывает тень, и когда из темноты появляется фигура, я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.

— Чего-то ищешь, пятнадцатый?

— Господи Боже. — Я замираю и пытаясь взять себя в руки. — Руби. Черт возьми. Смерти моей хочешь?

Ее взгляд скользит вниз, на худи с логотипом моей команды:

— Просто проверяю, кто тут шныряет.

— Я просто… — мое сердцебиение отдается в ушах так сильно, что я не могу придумать хорошую отмазку, поэтому замолкаю на полуслове. Ее самодовольной улыбки достаточно, чтобы понять: она точно знает, что мне нужно. Я прищуриваюсь и спрашиваю: — Ты вообще живешь здесь?

— Иногда. — Она беспечно пожимает плечами. — Моя младшая сестренка действительно особенная, ты ведь это знаешь, так?

— Знаю. — Да, черт возьми, я правда знаю. Она не только уникальная и особенная. Она моя.

— И ей было очень больно.

— Знаю. — Прошлое Твайлер — это часть ее, я начал это понимать. Ее история, делает меня еще более решительным в стремлении оградить ее от всего. — Мои намерения серьезны.

— Если я узнаю, что ты сделал что-то, что причинит ей боль, — она подходит ближе. — Я выслежу тебя и уничтожу. — Предупреждение Руби действует на меня как удар. Ее настойчивость одновременно пугает, но, то, как яростно она защищает сестру, как ни странно, успокаивает.

— Я не хочу причинять ей боль. — Говорю это четко, желая, чтобы она услышала уверенность в моем голосе. — Я люблю ее.

Она улыбается:

— Хорошо. Она заслуживает любви. Очень много любви.

— Согласен. — Мой взгляд возвращается к комнате, из которой я вышел, молчаливый знак того, что я планирую вернуться. — Я просто пойду спать.

— Да иди уже, — говорит она, переходя от угроз к пониманию. — Может, я и крутая защитница, но я определенно не обломщица траха.

Я нервно смеюсь:

— Вы, девчонки Перкинс, сумасшедшие, вы знаете это?

— Это единственный известный нам способ выжить. — Она сжимает мой бицепс и качает головой. — Черт, у тебя каменное тело. Ты не прячешь где-нибудь старшего брата? Кузена?

Я качаю головой, и, она, чертыхнувшись уходит в свою комнату и закрывает за собой дверь. Чувствуя себя неловко из-за того, что меня застукали, я подумываю вернуться в постель, но потом говорю себе: «к черту все это». Прошло слишком много времени с тех пор, как я был в постели со своей девушкой.

Тихонько поворачиваю ручку двери в комнату Твайлер и вхожу внутрь. Она лежит, свернувшись калачиком, на боку, рядом с ней свернулась кошка.

— Эта кошка не нападет на меня? — Спрашиваю я, кладя телефон на прикроватный столик.

— Если только в порыве мурлыканья и любви, — говорит она, отодвигает Берту, и я забираюсь к ней в постель, прижимаясь к ней всем телом.

Она вздыхает, уткнувшись задницей в мою промежность:

— У тебя ушло больше времени, чтобы добраться сюда, чем я ожидала.

— Меня застукали в коридоре. — Я приподнимаю ее волосы и целую в шею.

Она поворачивается, широко раскрыв глаза:

— Мама?

— Сестра. — Я пользуюсь тем, что она лежит лицом ко мне, и облизываю ее губы, просовывая язык ей в рот. Мой член напрягается, натягивая хлопковые шорты. Я прижимаюсь к ее бедру: — Она охренительно устрашающая.

— Она защищает меня. — Твайлер целует меня в ответ, поворачивая бедра навстречу моим. Это движение возбуждает меня, и, черт возьми, как же сильно я хочу эту девушку. — Тебе пришлось умолять ее, чтобы она пустила тебя сюда?

— Я просто согласился на ее условия. — Просовывая руки под ее футболку, я сжимаю грудь. — Боже, я чертовски сильно по тебе скучал. — Ее соски напрягаются, превращаясь в острые точки. — Думаю, твои сиськи скучали по мне так же сильно, как и я по ним.

Нетерпеливо стягиваю с нее футболку через голову и втягиваю в рот сосок. Твайлер стонет, выгибая спину, и я провожу ладонью по внутренней стороне ее бедра, широко раздвигая ноги. Я выписываю круги на ее бедре, с каждым движением поднимаясь все выше, пока не касаюсь ее клитора.

— Уже мокрая для меня, Солнышко? — Стягивая с нее трусики, я ощущаю скользкий, влажный жар ее киски. — Черт возьми, да.

Просовываю внутрь палец.

— Я хочу тебя самого, — говорит она, поднимая и опуская бедра. — Пожалуйста, Риз.

Ее руки хватаются за мои шорты, а я хватаюсь за ворот своего худи, стягиваю его через голову и бросаю на пол. Мой член оказывается между нами. Я так сильно хочу ее, что боюсь кончить в ту же секунду, как окажусь в ней, но кого это волнует? У меня впереди целая жизнь, чтобы заниматься любовью с этой девушкой.

— Презерватив? — Спрашиваю я между поцелуями. — Потому что у меня нет.

Ее руки все еще на моей груди, и она морщит нос:

— Прости.

— Все в порядке. — Я начинаю покрывать поцелуями ее живот. — Больше времени, чтобы уделить внимание твоей киске.

Она смеется, извиваясь от щекотки, когда я кусаю ее за бок. Твай хватает меня за лицо и заставляет посмотреть на нее:

— Я принимаю таблетки.

Приподнимаю бровь.

— Да? — Ее рука опускается и обхватывает мой член, поглаживая его долгими движениями. Я сжимаю челюсть, стараясь не кончить в ее хватке: — Ты уверена?

— Уверена.

Она тянет меня к себе между ног, подталкивая к своему входу. Я толкаюсь внутрь, одновременно накрывая ее рот своим, запечатывая наши стоны поцелуем. Тугой жар ее киски охватывает меня, и ощущение усиливается от соприкосновения кожи с кожей. Трение усиливается, когда ее ноги обхватывают мое тело, а бедра приподнимаются.

— Господи, Солнышко.

Я прижимаюсь к ней, входя глубже. Обхватив ладонью ее грудь, я беру в рот ее сосок и посасываю. Ее ногти впиваются мне в спину, и эта боль приятнее, чем все, что я когда-либо чувствовал. Это так, пока оргазм не пронзает ее насквозь, и все ее тело не сжимается вокруг меня. Этого достаточно, чтобы я последовал за ней, ее киска так сильно сжимает мой член, пока я не кончаю с последним сильным толчком.

Нависаю над ней, положив руки по обе стороны от ее головы, и говорю:

— Ты такая чертовски красивая.

Она поворачивает голову и игриво кусает меня за бицепс:

— Ты тоже чертовски горяч.

Снова целую её просто потому, что могу, и не тороплюсь уходить. Она поднимает руки:

— Верни мне мое худи, Кейн.

— Это ты оставила его в Уиттморе. — Я поднимаю худи с пола. Как бы мне ни было неприятно прикрывать ее тело, я одеваю его на Твайлер через голову. Когда ее голова появляется из выреза, я целую ее в губы и говорю: — Тебе идут мои имя и номер.

Ложусь рядом и притягиваю ее к себе. Ее рука ложится мне на живот, пальцы теребят тонкие волоски внизу живота.

Глядя на меня снизу вверх, она спрашивает:

— Что бы ты делал, если бы я прогнала тебя, когда ты появился у моей двери?

— У меня был план «Б».

— О, да?

— Дай мне мой телефон. — Я киваю на прикроватный столик.

— Ты взял с собой телефон, но не презерватив?

— Я старался не быть самонадеянным.

Она закатывает глаза, и я снова целую ее. Не могу насытиться ею.

Она кладет руку мне на грудь, останавливая меня, прежде чем я начну снова:

— План «Б»?

— Ах да. — Я провожу большим пальцем по экрану и открываю приложение. — План «Б» состоял в том, что я дам тебе это.

Она с визгом садится, затем зажимает рот рукой. Мы оба сидим молча, ожидая появления ее мамы или сестры. Когда ни одна из них не появляется, она шепчет:

— Как? Как ты их достал?

— Тут такое дело… — Я почесываю затылок. — Мне помог Логан.

— Боже. Скажи, что не избил его и не украл его билеты? — Она поворачивает экран в мою сторону, показывая билеты, которые я купил два дня назад.

— Нет, но он помог мне найти их. — Я провожу пальцем по ее шее. — Он хороший парень.

— Как? — спрашивает она, глядя на экран, а затем добавляет: — Не важно. Ты пойдешь со мной?

— Я блядь на это надеюсь.

Ее улыбка сияет ярче чем звезды, и я знаю одно: больше всего на свете я хочу, чтобы она смотрела на меня так вечно.

Двадцать четыре часа спустя я возвращаюсь в раздевалку «Уиттмора» к своим товарищам по команде, где царит предматчевый ажиотаж. Аксель отвечает за музыку и подбирает плейлисты специально для игр. Рид роется в своих вещах, уверенный, что что-то забыл, а затем находит это через две секунды. Пит тоже здесь — он все еще не может играть, но планирует посидеть на скамейке запасных для поддержки.

Джефф переодевается в раздевалке рядом со мной, натягивая хоккейные штаны поверх наколенников.

— Насколько зол был тренер, когда ты вернулся?

— Достаточно зол, чтобы приговорить меня раскладывать коньки перед тренировкой каждый день на следующей неделе. — Я поправляю джерси. — Но не настолько, чтобы лишить меня капитанской повязки или посадить сегодня на скамейку запасных.

— Все эти наказания — отстой, но я чертовски рад, что ты сегодня будешь с нами на льду. — Он ударяет меня кулаком по плечу. — Ты нужен нам там.

От одной мысли о том, в какой ад меня отправит тренер Брайант, у меня внутри все переворачивается, но я напоминаю себе о более важном. Возвращение Твайлер стоило любого наказания. Никаких гребаных сожалений.

В конце концов, любопытство берет верх над Ридом, который не может оставаться в стороне от чужих дел. Или, по крайней мере, от моих дел, это уж точно:

— Так, каков вердикт? Вы двое, наконец, решились показаться на публике?

— Она попросила своего консультанта пойти с ней и поговорить с тренером Грином. Хочет поговорить с ним до того, как он узнает об этом от кого-то другого.

— Справедливо, — говорит он, подтягивая носки. — Лучше перебдить.

— Но, — добавляю я, чувствуя, как в груди разливается тепло, при мысли о Твайлер, — так или иначе, мы договорились, что больше не будем скрывать наши отношения.

— Встаньте в круг, парни. — Я жестом приглашаю их присоединиться ко мне, и команда собирается в круг. По традиции, наши кулаки встречаются в центре. — Это будет наш сезон, — говорю я им. — Я чувствую это. Мы готовы, и я знаю, что когда мы выйдем на лед, то сделаем это так, словно мы уже чемпионы.

Раздаются крики «Да, черт возьми!», «Уиттмор!» И еще одно «Раздавим их!», кричит Аксель. Начиная с трех, я начинаю обратный отсчет, и мы всей командой кричим: «Барсуки!»

Я вытесняю все из головы, пока иду по туннелю, напоминая себе о своих целях: выиграть эту игру, затем конференция, а потом и все остальное. А потом я возьмусь за НХЛ. Именно на этом я сосредоточился, когда холодный воздух ударил мне в лицо, и я выскочил на лед, вертя в руках клюшку. Не обращая внимания на толпу, я игнорирую их и другую команду на другом конце льда и наношу сильный разминочный бросок по воротам.

— Чувак, — стонет Аксель, когда шайба пролетает мимо него и попадает в сетку. — Хотел сказать тебе, чтобы ты пошел на хер, но продолжай в том же духе во время игры. Ничего не меняй.

Я проскакиваю мимо него, ударяю его по руке в перчатке и забираю шайбу. Я передаю ее Кирби и слышу:

— Давай, пятнадцатый, сделай это!

Подняв глаза, я вижу ее. Твайлер на трибунах, закутанная в темное пальто, с вязаной шапочкой Уиттмор на голове, сидит рядом с Надей. Все остальное отходит на второй план, когда я подхожу к ней.

— Отличный удар, — ухмыляется она, встречая меня у стены, отделяющей лед от трибун.

— Как прошла ваша встреча? — спрашиваю я, упираясь клюшкой и руками в верхнюю часть ограждения. — Тренер Грин ничего не сказал.

— Все прошло довольно хорошо. Я нервничала, но профессор Парви была великолепна, так что это помогло. — Она заправляет прядь волос под эту очаровательную шапочку. — После обсуждения я решила сменить стажировку. Баскетбол вот-вот начнется, и Кэмерон готов полностью взять бразды правления в свои руки.

— Что? Ты уходишь из команды? — Это не входило в планы. Она собиралась пойти и объяснить, что нет правил, запрещающих стажеру встречаться с игроком. Целью было все прояснить, а не покинуть команду.

— Я не хочу заниматься стажировкой в полсилы, — говорит она, и ее пальцы расстегивают молнию на куртке, когда она поворачивается ко мне спиной. Под ней оказывается джерси Уиттмор с вышитыми на нем моим именем и номером. — Я хочу, чтобы все знали, что я твоя самая главная поклонница.

Я сглатываю:

— Солнышко, когда я вижу тебя в этом джерси, мне хочется сделать только одно: медленно снять его.

На ее губах появляется игривая улыбка:

— Может позже?

— Определенно позже. — Я приподнимаю бровь. — Ты уверена в этом? Потому что я не хочу, чтобы ты отказывалась от работы своей мечты ради меня. Если есть хоть малейшая вероятность…

Перегнувшись через ограждение, она заставляет меня замолчать своими губами, фактически затыкая меня очень публичным, очень собственническим поцелуем. Вокруг нас раздаются одобрительные возгласы, сопровождаемые возгласами Нади с трибун.

— Я никогда не хотела работать в хоккейной команде, — признается она, когда мы отстраняемся друг от друга. — Баскетбол всегда был моим любимым видом спорта.

— Баскетбол? — Недоверчиво бормочу я. — Ты сейчас это серьезно?

Она закатывает глаза:

— Здесь чертовски холодно, Кейн. Я устала отогревать руки и ноги каждый раз, когда ухожу с работы.

— Ты уверена в этом? — Спрашиваю я, беря ее за руку. — Точно уверена?

Она решительно кивает. Мысль о том, что она будет болеть за меня с трибун, так привлекательна.

— Кейн! — Крик Джеффа возвращает мое внимание. Судьи вышли на лед, и у нас осталось всего несколько минут до начала игры.

— Люблю тебя, — говорю я ей, целуя в последний раз.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она. — Удачи.

Мы расстаемся, и я скольжу по льду с бешено бьющимся сердцем и вновь обретенным огнем в груди. Когда арена ревет вокруг меня, я понимаю, что тот факт, что мы справились с этим, означает, что мы можем справиться практически с чем угодно, как на льду, так и вне его.