Игра в любовь с форвардом

ГЛАВА 16

РИЗ

Как капитан, я всегда стремлюсь быть примером для остальных. Это означает, что я первым прихожу на арену и часто ухожу последним. Хотя я и стараюсь донести до всех членов команды свои ожидания, мне также нравится находиться в спортзале или раздевалке до того, как там собираются остальные. В такие моменты, когда комната наполняется голосами и хлопаньем шкафчиков, я чувствую себя по-настоящему живым.

Сегодня день игры — наш третий и предпоследний предсезонный матч. Автобус прибудет только через час, и я не ожидаю увидеть здесь кого-то еще, кроме, возможно, тренера Брайанта, который, как я полагаю, заперся в своем кабинете и в последнюю минуту обдумывает стратегию. Однако звук голоса тренера Грина в тренировочном зале привлекает мое внимание, особенно когда я слышу, как он произносит мое имя.

Охваченный любопытством, я прохожу по коридору и прислушиваюсь.

— Я не думал, что такая проблема может возникнуть с тобой, Твайлер, поэтому никогда не чувствовал необходимости поднимать этот вопрос. Ты всегда была сосредоточена и сохраняла дистанцию с игроками.

Я слышу шелест бумаг.

— Черт возьми, тот факт, что ты ненавидишь спортсменов, был аргументом в пользу моего согласия принять тебя в хоккейную программу.

— Это не проблема, — уверенно отвечает Твайлер. — Я признаю, что в этом году я подружилась с несколькими игроками, и именно это вы видели на фотографии, опубликованной в новостной рассылке кампуса. Двое моих друзей участвуют в волонтерском проекте, спонсируемом колледжем.

— Он буквально висит на тебе, а ты носишь его толстовку. Я не девочка-подросток, чтобы не понять, что происходит.

— Это значит, что мне было холодно, и Риз предложил мне свою толстовку. — Она повышает голос. — Вы же знаете, какой Кейн — как и все остальные — он флиртует без остановки. Это их единственное умение, помимо катания на коньках и забивания голов. Но мы с вами оба знаем, что я подхожу Ризу Кейну не больше, чем он мне.

Три недели назад я бы с ней согласился, но сейчас я в этом не уверен. Она всегда была странной девушкой, которая околачивалась в тренировочном центре. Достаточно крутая, но ничего особенного. Теперь я знаю, что это не так. Она умная, и да, все еще странная со своим обаянием серийной убийцы и нелепой неуверенностью в себе, но она милая. Нет, она чертовски великолепная.

Возможно, я пересмотрю свой типаж.

Грин вздыхает, и я мысленно вижу, как он задумчиво поглаживает свои отвратительные усы.

— Ладно. Я верю тебе. Это показалось мне неправдоподобным. Ты и Кейн? — Он усмехается, и меня раздражает его недоверие к идее о том, что мы можем быть вместе. — Я знаю, что, если тренер Брайант узнает об этом, он попросит заменить тебя. Я не заинтересован в этом, так что считай это своим предупреждением. Я не могу допустить, чтобы мои стажеры-женщины встречались с игроками, особенно с такими талантливыми, как Кейн, в этом сезоне у него есть только одна задача — сохранить здоровье и привести нас на турнир. Это понятно?

— Да, сэр, — с облегчением в голосе отвечает она. — Я обещаю, что подобное больше не повторится.

— Хорошо, — говорит он. — Ты станешь отличным тренером, Твайлер. Ты заботишься об игроках и команде, но для тебя, как для женщины в спорте, где доминируют мужчины, соблюдение границ будет крайне важным на протяжении всей карьеры.

— Да, сэр, — повторяет она. — Я понимаю.

— А теперь начинай собирать снаряжение для игры. Автобус скоро прибудет.

Я отступаю в сторону, прежде чем она выходит в коридор, не желая застать её врасплох. Чёрт возьми, это не то, чего я хотел. Она ясно дала понять, что это соглашение никак не должно повлиять на её стажировку, но оно влияет. И не потому, что она что-то сделала. А потому, что мне нужно было обозначить свою территорию.

Когда я впервые увидел Твайлер, сидящую на ступеньках своего дома в моей толстовке, это вызвало во мне бурю эмоций, которых я не ожидал. Это напомнило мне о том, как она лежала в моей постели выглядя при этом чертовски сексуально, это воспоминание превратилось в нечто первобытное. Гордое. Мне нравилось, что на ней было моё имя и номер. Я хотел, чтобы все вокруг тоже это увидели. Поэтому, когда она дала мне две возможности вернуть толстовку, я отказался от обеих.

Этот эгоистичный поступок просто разрушил то, что было для неё самым важным. Теперь я чувствую себя полным мудаком.

Слышу как в конце коридора тренер Грин выходит через заднюю дверь. Хотя я понимаю, что не должен этого делать, но желание проверить, как там Твайлер, пересиливает все доводы разума, и я отправляюсь на ее поиски.

Под дверью кладовки мелькает тень. Как иронично, что это место стало нашим тайным убежищем, учитывая, что мы так тщательно скрывали нашу договоренность от ее босса.

Я открываю дверь и вхожу внутрь.

Не похоже, что она рада меня видеть. На самом деле, она выглядит чертовски подавленной. Ее глаза покраснели, и я могу сказать, что она старается не заплакать.

— Тебе нельзя здесь находиться, — говорит она, снова сосредотачиваясь на аптечке, которую раскладывает на полке. — Я только что выслушала лекцию от тренера Грина об отношениях с игроками.

— Я слышал, — признаю я. — Ты в порядке?

— Нет. — Ее руки дрожат, когда она складывает предметы. — Я в блядском ужасе, а твое присутствие не помогает.

— Я просто хотел проведать тебя.

— Мне нельзя видеться с тобой, а тебе определенно нельзя видеться со мной, особенно если это тайная встреча в кладовке.

— Твай, прости, мы что-нибудь придумаем, — говорю я, протягивая к ней руку. В тот момент, когда моя рука касается ее предплечья, она отдергивает руку.

— Тут нечего придумывать. Мы не должны находиться рядом. Особенно во время тренировок и игр. Если тебе понадобится моя профессиональная помощь, я буду рядом, но в остальном, пожалуйста, просто оставь меня в покое. — Она сглатывает, и в ее голубых глазах появляется блеск. — Эта работа слишком важна для меня.

— Хорошо, — говорю я, игнорируя тяжесть сдавливающую грудь. Вина? Сожаление? Что бы это ни было, это не поможет нам. — Я сделаю все, что ты захочешь.

— Спасибо.

Она поворачивается ко мне спиной еще до того, как я медленно открываю дверь, проверяя, что меня никто не увидит, прежде чем уйти.

Час спустя я вхожу в автобус и направляюсь в конец салона, занять место рядом с Ридом. Твайлер сидит впереди, на местах тренеров, а Джонатан занимает место рядом с ней у прохода. Она ни разу не оглянулась на меня.

— Почему у тебя такой вид, будто ты собираешься убить Джонатана? — спрашивает Рид, доставая наушники из рюкзака. — Боишься, что он запал на ДиТи?

— М? — Я моргаю, осознавая, что моя спина выпрямлена, когда я наблюдаю за ней через сиденье передо мной. — Нет. Грин разозлился на нее за то, что она дружит с командой. Он увидел нашу совместную фотографию на волонтерском мероприятии.

Я провожу рукой по волосам:

— Она вообще не хочет, чтобы мы общались.

— О, черт, ну, я думаю с этим все в порядке, да? — Он откидывается на спинку сиденья. — Шэнна от тебя отстала. Значит она тебе больше не нужна, так?

— Ага.

Это правильный ответ, но не то, что я чувствую. Она нужна мне. Ощущение давления в груди усиливается, и, хотя я знаю, что Джонатан не соперник, мне не нравится, что он сидит рядом с Твайлер. Я хочу быть тем, кто сидит рядом с ней. Кто целует ее. И, черт возьми, я все больше и больше думаю, что хочу быть тем, кто трахнет ее.

Я выдыхаю, когда водитель заводит мотор и выезжает с парковки. Огромный автобус раскачивается, но я знаю, что не это меня так потрясло.

Я хочу, чтобы Твайлер Перкинс была моей, но я не могу получить ее.

Мы дерьмово играем.

Нет, это я дерьмово играю.

Помимо прочего Родригес из колледжа Элан решил полностью меня блокировать.

— Подойдешь еще ближе, Родригес, и я подумаю, что ты запал на меня, — говорю я, пытаясь встряхнуть его.

Шайба летит по льду от Рида к Джеффу, который не сводит глаз с ворот. Переводя внимание, он посылает шайбу мне, и я качусь туда, предвосхищая его пас. Все происходит гладко и четко, и я попадаю в цель…

— Блядь! — Кричу я, наблюдая, как шайба пролетает мимо.

— Ты целуешь свою мать этими губами? — Спрашивает Родригес, проезжая мимо с самодовольной ухмылкой.

— Нет, мудила, я слишком занят, трахая твою.

Оскорбление срывается с моего языка прежде, чем я успеваю подумать. Но, эй, это же хоккей. Ругань — часть игры. Если вы не можете выдержать словесную перепалку, найдите другой вид спорта. Например, бейсбол.

Его кулаки сжимаются, но Джефферсон разворачивается, отталкивая меня от дальнейшей ссоры. Я не из тех, кто ввязывается в драки. Я слишком сосредоточен на победе. Мой мозг занят стратегией, и, помимо скорости, мой самый сильный навык — предвидение. Отправь мне шайбу, и я буду там, именно это так бесит Родригеса.

Я быстрее и умнее его.

Я играл против него раньше, но за последний год он набрал двадцать фунтов мышечной массы и стал вести себя отвратительно. Ситуация усугубляется тем, что мы играем у них дома. Все вокруг — море красного и черного. Их талисман — бульдог, и их безостановочный лай только подстегивает Родригеса быть мудаком.

— Не позволяй ему себя задевать, — говорит Джефф, поправляя ремешок на подбородке.

— Я и не позволяю. Мы проигрываем с разницей в минуту, и до начала третьего периода остаётся всего две минуты. Последнее, что нам нужно, — это чтобы кого-то из нас отправили в запас.

Честно говоря, интерес Родригеса ко мне — это именно то, что нужно. Его насмешки удерживают меня в игре, не дают отвлечься.

Все, что угодно, лишь бы отвлечь мои мысли от темноволосой девушки на скамейке.

Судья свистит, и мы с Элтоном, нападающим «Элан», делаем вбрасывание шайбы. Родригес стоит в футе позади и смотрит на меня, как чертов маньяк.

Перед тем, как шайба падает, он спрашивает:

— Ты трахаешь свою девушку этими руками, Кейн?

Этого недостаточно, чтобы отвлечь меня, и, завладев шайбой, я проношусь мимо него, наклоняю клюшку и совершаю бросок. Шайба пролетает мимо вратаря и зажигается красный свет.

— Черт возьми, да!

От наших ворот доносится голос Акселя. Его заглушает какофония криков — местные болельщики разозлились, что я сравнял счет.

— Эй, — говорю я, ухмыляясь Родригесу, и обходя сетку. — По крайней мере, я забиваю.

Когда я выхожу с другой стороны, то вижу красную вспышку.

— Кейн! — Рид предупреждающе кричит, но уже слишком поздно.

Родригес бросается на меня, его тело вдавливает меня в борт. В толпе воцаряется хаос, и на льду раздаются крики. Я толкаю Родригеса, но Рид уже рядом, ударяя его кулаком в челюсть.

Было бы проще, если бы тренер Брайант кричал на нас, когда мы зашли в раздевалку на перерыв. Вместо этого он ведет себя тихо. Слишком тихо, когда он изучает последствия. Рид был удален вместе с Родригесом за драку. В потасовке Джон Мерфи повредил колено, и тренер Грин склонился над ним, оценивая, насколько все плохо.

— Кейн, — рявкает тренер Брайант. — Проверь свой бок.

— Я в порядке, — говорю я ему, сделав глоток воды. — Он просто выбил из меня дух.

— Это было не предложение. — Он мотает головой. — Иди.

Я встаю, изо всех сил стараясь не поморщиться. По правде говоря, у меня такое чувство, будто меня ударили кувалдой.

— Перкинс, — говорит тренер Грин, отвлекаясь от Джона, — займись Кейном.

— Да, сэр.

Она направляется в маленькую комнату для тренировок рядом с раздевалкой. Я следую за ней и прислоняюсь к столу.

— Подними футболку.

Когда я колеблюсь, она добавляет:

— Мы все видели этот удар. Дай мне посмотреть.

Насколько глупо, что мне нравится тот факт, что она смотрит, как я играю?

Я поднимаю правую часть своей майки, показывая место, где остался синяк.

— Скажи мне, что видела гол.

— Да, видела. — Ее глаза округляются и не из-за моего впечатляющего пресса, а из-за того, что у меня появился огромный синяк. — Господи, Риз.

— Все в порядке, — говорю я, прежде чем она успевает возмутиться. — Я все еще могу сыграть третий период.

Мой пресс напрягается еще до того, как она прикасается ко мне, в ожидании боли.

— В порядке? — Она закатывает глаза. Ее прикосновения твердые, но нежные. Она чертовски хороша в этом. — У тебя болят ребра?

— Нет. Клянусь, это всего лишь синяк. — Я отпиваю из своей бутылки. — Бывало и похуже.

Она фыркает:

— Это не обнадеживает. Твой высокий болевой порог позволяет продолжать играть, но это переходит все границы разумного.

Она достает из холодильника пакет со льдом и прижимает его к моему боку. Он чертовски холодный, и я вздрагиваю, прежде чем расслабиться, ощущая холодок на своей разгоряченной коже.

— Ты можешь вернуться на лед, но тебе нужно успокоиться. Это поможет, если Родригес будет удален, но остальная команда захочет отомстить. — Она протирает руки антибактериальным гелем. — Я думаю, у их вратаря травма.

— Что ты имеешь в виду?

— Он предпочитает играть левой рукой, хотя правша. Думаю, у него растяжение плеча или запястья. Бей справа, ему не хватает дальности удара.

— Отличное наблюдение, — я приподнимаю бровь. — Не думал, что ты интересуешься хоккеем.

— То, что я не в курсе всех тонкостей, не значит, что я не понимаю игру. — Она отступает на шаг и пристально смотрит на меня. — Не делай глупостей, хорошо?

— Не буду, — говорю я ей, слезая со стола, чтобы присоединиться к остальной команде.

— И Риз, — она бросает на меня последний взгляд. — Действуй, когда представится шанс. Не думай слишком много.

Я киваю, понимая, что это относится не только к хоккею. У меня был шанс сыграть с «Твайлер», но я его упустил. Если мне представится еще одна возможность, я ни за что на свете не упущу её.

— Уверен, что не хочешь пойти? — Спрашивает Джефф, натягивая куртку. Рид и Аксель стоят в дверях, им не терпится поскорее добраться до бара.

— Не-а, идите без меня.

По правде говоря, я думаю, что потерял бы сознание, если бы пошел в «Барсучье логово» с парнями. Я едва успел переодеться прежде, чем сдаться и натянул спортивные штаны. Уже поздно, автобус вернулся почти в десять, но мои соседи по комнате не собираются тратить субботний вечер впустую. — Я буду здесь со своим пакетом льда и пиццей.

— Хочешь, я позвоню Джинне? — Спрашивает Аксель. — Она будет рада составить тебе компанию, пока ты выздоравливаешь.

Ответом на этот вопрос будет твердое «нет». Искать утешения в киске охотницы за Джерси — последнее, чего я сейчас хочу.

— Откажусь, но спасибо за предложение.

— Твоя потеря, брат, — говорит он, выходя за дверь вместе с Ридом.

Джефф задерживается еще на минуту, исчезая на кухне. Он возвращается с двумя бутылками холодного пива.

— Одну, чтобы заглушить боль. Другую приложи к синяку.

Я беру их с намерением непременно выпить обе:

— Спасибо, чувак.

Лежа на диване, я включаю спортивный канал и заказываю пиццу, стараясь не расплакаться, когда открываю крышку от пивной бутылки. У нас оставались считанные секунды до конца периода, и мы выиграли матч, когда Кирби забил красивый гол. Это было чертовски эпично, когда «бульдоги» потерпели неоспоримое поражение дома. С коленом у Джона, похоже, все в порядке, просто небольшая травма, но гребаный Родригес заслуживал большего, чем просто удаление.

Просматриваю видеозаписи профессиональных матчей, когда в дверь раздается звонок. Для выходных доставка что-то уж очень быстрая. С трудом поднимаюсь на ноги, прижимаю пакет со льдом к боку и открываю дверь.

Похоже горячая не только моя пицца, но и курьер.

— Ты выглядишь куда привлекательнее, моего обычного доставщика пиццы, — говорю я, глядя поверх коробки с пиццей на Твайлер. На ней джинсы с несколькими разрезами на бедрах и облегающий черный свитер.

Образ насквозь мокрой рубашки, прилипшей к ее телу, возвращается ко мне, и да, похоже даже при сильной боли мой член готов к работе.

Прислоняюсь к двери и пытаюсь выглядеть круто, а не так, будто едва держусь на ногах и нуждаюсь в поддержке.

— Решила найти новую работу, чтобы мы могли встречаться?

— Считай это визитом специалиста, — говорит она, используя ту же формулировку, что и днем. — Зашла проверить твой синяк.

Ее взгляд далек от моих ребер, к которым я прижимаю пакет со льдом. Он остановился где-то над поясом моих спортивных штанов.

— Не знал, что тренерский состав выезжает на дом. — Отступаю назад, давая ей пройти.

— Не выезжает, — признается она, и в ее глазах что-то мелькает. Она беспокоится обо мне.

Хм.

Она протягивает мне пиццу, задевает краем коробки мой бок, и я издаю стон.

— Ох, черт, — она хмурится, — извини.

— Все нормально, Солнышко.

Она закатывает глаза:

— Садись и дай мне взглянуть.

Я опускаюсь на диван, и когда отодвигаю пакет со льдом, она морщится, увидев посиневшую кожу.

— Выглядит хуже, чем ощущается, — обещаю я.

— Тогда, ты наверное ощущаешь, будто тебя протаранил слон.

Она не ошибается.

— Это часть игры. Немного еды, много пива, чуточка лекарств и хороший ночной сон, и я буду как новенький. — В доказательство демонстративно делаю глоток пива и открываю коробку с пиццей. Поворачиваю ее к ней, и предлагаю: — Будешь кусочек?

— Я не планировала оставаться.

Но она бросает взгляд на коробку с пиццей, и я вижу, что она колеблется.

— Мы даже можем посмотреть документальный фильм про убийства. — Я повышаю ставки и протягиваю ей пульт. — Только не тот, что с клоунами. — Я вздрагиваю. — Я их до жути боюсь.

— Гейси, — говорит она, но затем напрягается. — Мне и правда не стоит тут оставаться.

— Думаю, тренер Грин одобрил бы, если бы ты присмотрела за звездным игроком команды. — Я подмигиваю. — В профессиональном смысле, естественно.

Это не самый удачный способ уговорить ее остаться, но, блядь, я хочу, чтобы она осталась. Я просто хочу провести с ней время, при любом раскладе, даже если мы останемся просто друзьями.

— Один кусочек пиццы, — говорит она, открывая коробку. — И одно шоу. На этом все.

Я борюсь с улыбкой:

— Отлично.

— Итак, — говорит она с набитым ртом, — что ты думаешь о культах?