Игра в любовь с форвардом

ГЛАВА 18

РИЗ

Святое дерьмо.

Это все, о чем я могу думать, когда Твайлер садится на край кровати, а я опускаюсь перед ней на колени. Этого почти достаточно, чтобы я послал все к черту, бросил ее обратно на кровать и страдал потом от боли. Я бы потерпел боль, если бы при этом смог зарыться в ней. Но я говорил как есть: эта девушка все время заботится обо мне, и на этот раз я могу позаботиться о ней.

Плюс, я люблю лизать женскую киску, и после всего дерьма, через которое мы с Твайлер прошли, мы оба заслужили награду.

Ни за что на свете не стал бы делать это внизу. Не когда мои соседи — дегенераты могли вернуться домой из бара пьяными в хлам и с девчонками на хвосте. К тому же, этот диван повидал слишком много перепихонов, а это не перепихон. Это начало чего-то.

— Приподними бедра, — говорю я, хватая края ее джинсов. Она приподнимается, и я стягиваю ткань с её бедер. Но оставляю трусики, которые из одного комплекта с лифчиком, потому что, блядь, я не мог забыть это белое кружево, облегающее ее идеальные сиськи, с того самого дня в приюте. Этот образ вторгался в мои фантазии ночь за ночью и появлялся каждый раз, когда я дрочил. Я не шутил, когда сказал, что этот маленький засранец пялился на нее. Повезло, что у него еще остались глаза.

Провожу пальцами по ее бедрам, наконец-то хорошенько разглядывая ее татуировки. Они одинаковые, по короне, окруженной узорами с каждой стороны.

— Посвящены любимой группе? — Спрашиваю я, узнавая изображения.

— Да. — Обвожу кончиком пальца корону, но она отталкивает меня. — Я боюсь щекотки.

Улыбаюсь и целую ее колени.

— Постараюсь запомнить.

Раздвинув ее бедра, я не спеша покрываю поцелуями нежную кожу. Добравшись до киски, я наклоняюсь вперед, и дразню ее через ткань.

Да кого я обманываю? Я дразню нас обоих. Член болит сильнее, чем бок.

Провожу пальцем под ее трусиками, вдоль клитора. Она уже чертовски влажная. Твайлер всхлипывает и выгибается на кровати.

Встречаюсь с ней взглядом:

— Все хорошо?

Она молча кивает.

Я быстро снимаю трусики, раздвигаю ее ноги шире и приближаю рот к ее киске. Она вся мокрая, наверное, завелась еще во время нежностей на диване. Уж я точно завелся. Видимо оттого как долго я к старался завоевать расположение Твайлер, все, что сейчас происходит кажется еще горячее.

Провожу языком по ее киске и лижу ее медленными, дразнящими движениями. Бедра Твай поднимаются и опускаются относительно моего рта, а ее пальцы зарылись в мои волосы. Я стону, когда она сжимает руки и тянет меня за волосы, натягивая кожу головы.

Поднимаю взгляд и вижу, что она больше на меня не смотрит, ее глаза закрыты. Она вздыхает, и ее губы приоткрываются, заставляя мой член пульсировать от возбуждения. Я продолжаю медленно облизывать ее, наслаждаясь вкусом, пока не достигаю горячего бутона. Я провожу по нему языком, и сосу клитор, пока ее ноги не начинают дрожать у моих ушей, а ее бедра начинают двигаться в погоне за моим языком.

Член едва сдерживается в тонких спортивных штанах, и я чувствую, как с его кончика стекает влажный предэякулят. Если она не кончит в ближайшее время, я, вероятно, кончу в штаны, потому что это самый эротичный момент в моей жизни. Напряжение и недели медленно растущего желания.

Никогда раньше я не был с такой женщиной. Шэнна сама решила, что хочет меня, и я согласился. «Хоккейные зайки» — легкая добыча. Но Твайлер… эта женщина заставила меня добиваться этого.

И это осознание делает мой член тверже камня.

— Я кончаю, — шепчет она, и, блядь, да, я чувствую, как ее тело содрогается от оргазма. Ее киска пульсирует, и она запускает пальцы в мои волосы, когда взрывная волна накатывает на нее. Твайлер тихо и глубоко дышит, она ни за что на свете не стала бы кричать. Моя маленькая интровертка, скорее всего, свернулась бы калачиком и уж лучше умерла. Но это одна из вещей, которые я нахожу в ней сексуальными. Она такая, какая есть, в ней нет ничего показного, и мне это чертовски нравится.

Когда каждая мышца ее тела расслабляется, я кладу руки на матрас и медленно веду языком вверх по ее телу: от живота к обтянутым кружевом сиськам, пока не добираюсь до ее рта и снова не целую ее.

— Руби была права, — говорит она после того, как я помогаю ей снова надеть эти сексуальные трусики, и мы устраиваемся на подушках.

— В чем? — Спрашиваю я, стараясь понять.

— Она сказала, что ты хорош в орале. Что твой рот создан для этого. — Она прижимается ко мне. Мой бок охренительно болит, а член пульсирует, но мне достаточно того, что она просто рядом.

— Да? — Я не прочь напроситься на комплименты. — Ну, это не только моя заслуга. Ты тоже отлично справилась.

— Видишь, в этом и прикол. Итан пытался довести меня оралом пару раз, но мне не нравилось. — Она опускает подбородок. — Я думала дело во мне.

— Определенно, не в тебе, — я провожу рукой по ее животу и обхватываю ее между ног. — У тебя фантастическая киска. А он просто гребаный неудачник, который не знает, как доставить удовольствие женщине.

Она прижимается носом к моему боку, пряча лицо.

— Боже, ты такой странный, и из твоего рта вырывается столько грязных слов.

— Не-а, я просто горячий и грязный для тебя.

— Я заметила. — Её взгляд скользит вниз, к моей эрекции, которая пытается вырваться из штанов. Она протягивает руку и говорит: — Я могу…

— Как бы сильно я тебя ни хотел — господи, мои яйца прямо сейчас ненавидят меня — а я реально пиздец как хочу тебя. Почти уверен, что если ты дотронешься до моего члена, Солнышко, то я сломаю ребро. — Я переплетаю наши пальцы. — Не хочу, чтобы меня хоть что-то сдерживало, когда я наконец смогу заполучить тебя.

Она выглядит удивленной моим признанием, но это чистая правда.

— Но знай, я собираюсь сделать тебя своей. — Провожу пальцами по её щеке, а затем принимаю героическое решение немного отодвинуться. — Ты не могла бы передать мне ноутбук вон там?

Она наклоняется и берет его с прикроватного столика. Господи, какая у неё задница! Я почти пересматриваю свое решение подождать, пока полностью не восстановлюсь.

Нет. Нет. У меня есть сила воли. К тому же, я гребаный эгоист.

— Для чего он тебе? — спрашивает она, протягивая мне ноут.

— Насколько странным будет, если после секса мы досмотрим ту документалку? Мне реально надо знать, что за фигня произошла с теми людьми. Они выпьют «Kool-Aid» (прим. переводчика. Имеется ввиду случай с массовым суицидом культа, когда в растворимый напиток фирмы «Kool-Aid» добавили цианистый калий) или просто потеряют самоуважение и все деньги?

— Может показаться странным кому-то, но не мне, — говорит Твай, откидываясь на мою подушку. — Ты, как и все мы, пристрастишься к тру крайм.

Сомневаюсь. Есть только одна вещь, к которой я пристрастился, и она сейчас рядом со мной.

— Так что все это значит?

Выполняю серию повторений, держа в каждой руке гири по 7 кг. Это вдвое меньше, чем обычно, но я все еще пытаюсь залечить свой бок.

— Что именно? — спрашиваю я на выдохе.

— Ты и ДиТи, — говорит Аксель, поднимая свои веса. Рукава его майки обрезаны, открывая покрытые татуировками руки. — Обычно на тренировках вы не можете отвести друг от друга глаз, но сегодня избегаете смотреть друг на друга.

Он прав. Я не смотрю на нее, но когда мы в одной комнате, каждая частичка моего тела, а в частности член, знает в какой части комнаты находится Твайлер и ее горячее маленькое тело. Мы договорились не делать ничего, что могло бы вызвать подозрения тренера Грина. Включая зрительный контакт.

Это и к лучшему. Я отчаянно нуждался в ней с тех пор, как статус наших «фальшивых отношений» изменился на «тайные». Мы допоздна смотрели ее безумное шоу про культы и разговаривали. Целовались. Только целовались. Не могу вспомнить, когда в последний раз мне хватало просто подурачиться с девушкой и не ждать большего. Блядь, было идеально.

Но прошло уже три дня, и синяк на моем боку наконец-то заживает. Если я не пересплю с этой девушкой в ближайшее время, то буквально взорвусь.

— Она сделала мне одолжение и помогала с Шэнной. А теперь, когда Шэнна отвалила, нет причин продолжать игру. — Позволяю своему взгляду переместиться туда, где она работает с одним из парней. — Это никогда не было чем-то настоящим.

Я хоккеист, а не актер, но та чушь, которую я говорю на льду, должно быть звучит правдоподобно, потому что похоже Аксель купился. Он проследил за моим взглядом и сказал:

— Она довольно симпатичная.

Моя реакция мгновенна.

— Нет.

Он смеется и проводит рукой по своим светлым волосам.

— В смысле «нет»?

— Держись от нее подальше, чувак. — Я ставлю гири и хватаю со скамейки полотенце. — Нам нельзя с ней связываться. Помни предупреждение Грина.

— То, о чем Грин не узнает, никому не повредит. — Он снова смотрит на Твайлер, и я вижу интерес в его глазах. — Она была бы не первой девушкой, которую мы делим.

Как хорошо, что я уже положил гири, потому что Аксель опасно близок к тому, чтобы получить травму. Поворачиваюсь и вторгаюсь в его пространство. Мой голос низкий, когда я говорю:

— Как твой капитан и друг, я говорю тебе, чтобы ты отвалил на хуй. Эта девушка под запретом.

Челюсть Акселя дергается, как будто он обдумывает варианты, но мы оба знаем, что у него их нет. Я добился своего, и ради Твайлер я не боюсь пойти еще дальше. Он, должно быть, пришел к тому же выводу, потому что медленно улыбнулся мне и поднял руки.

— Не беспокойся, чувак. В любом случае, она кажется слишком робкой, на мой вкус. Из тех девушек, которые привязываются.

С таким кобелем, как Аксель, не поспоришь. Я провел последние пять месяцев в компании хоккейных заек, но он, за последние три года, завоевал популярность во всех слоях женского населения Уиттмора. Лучшее для него — думать, что она не стоит того и скорее проблема.

Как только он переключается на свою тренировку, я выхожу из зала, мне нужно остыть, прежде чем я наделаю глупостей. Сдерживаемая потребность быть с Твайлер не помогает. Я все время в напряжении. Захожу в раздевалку и хватаю свой телефон.

OneFive: Встретимся перед занятием?

Она отвечает быстрее, чем я ждал.

InternTwy: Где?

OneFive: Студенческий центр. Нижний этаж. Кабинет 110.

Она отвечает поднятым вверх большим пальцем, и я чувствую, как давление с моей груди спадает. Раньше меня никогда не мучала потребность увидеть девушку. Не знаю, то ли это недельная подготовка, то ли дополнительная секретность, но я знаю, что не остановлюсь, пока не доберусь до нее.

Кабинет 110 — это небольшая комната в студенческом центре, предназначенная для индивидуальных занятий. У него есть онлайн-форма регистрации, и я заранее забронировал для нас следующие тридцать минут.

Как раз снимаю куртку, когда входит Твайлер. Она закрывает дверь и осматривает обстановку. Хотя я не включал свет, освещения от двух экранов компьютеров у дальней стены достаточно, чтобы разглядеть остальную часть комнаты: рабочий стол, кожаный диван, две зоны с компьютерами и плоский экран на стене.

— Боже, какие же вы избалованные. Неудивительно, что вы кучка высокомерных придурков.

— Скажи же? — Я смеюсь, протягивая руку за ее спину, чтобы запереть дверь на ключ. Плавным движением снимаю рюкзак с ее плеча и притягиваю ее к себе и не теряя времени, прижимаюсь к губам. — Боже, твой рот. Чертовски сладкий.

У меня уже стоит. Блядь, я хожу со стояком уже несколько недель. Меньше всего хочется, чтобы Твайлер подумала, что я просто придурок, гоняющийся за ее киской, но нет ни единого шанса, что она не чувствует, как я прижимаюсь к низу ее живота.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, прерывая наш поцелуй. — Как синяк?

Моей травмой занимается Тренер Грин. В понедельник я пропустил тренировку и откатал утреннюю норму не торопясь.

— Немного болит, но уже лучше. — Целую ее в щеку. — У меня была хорошая медсестра.

— Я не медсестра, — говорит она, но ее голова склоняется набок. Я посасываю ее ушко и беру в ладонь грудь, продолжая тереться о нее. — Но рада, что тебе лучше и я наконец-то могу это сделать.

Она лезет пальцами под подол моей рубашки и скользит ими по животу. Она кайфует от моего пресса, и мне это нравится. Я усердно работаю над своим телом, и когда такая девушка, как Твайлер, которую сложно впечатлить, впечатлена? Да, это явно тешит самолюбие.

Она продолжает исследовать мое тело, наклоняясь, чтобы поцеловать кожу чуть ниже моего пупка, и мой желудок куда-то проваливается. Отступаю и натыкаюсь на край стола, который врезается мне в задницу. Я так сильно хочу эту девушку, что готов кончить от одного ее прикосновения. Сглатываю и опускаю руку вниз, сжимая выпуклость на джинсах.

— Похоже, это была плохая идея, — бормочу я, пытаясь обрести хоть какой-то контроль. — Продолжишь в том же духе, и я кончу в штаны.

— Знаешь, — ее пальцы нежно скользят по углублениям мышц, ведущим к поясу джинсов, затем перемещаются к ремню. — Я могу справиться не только с ушибами и растяжениями связок.

Любой связный ответ застревает у меня в горле, потому что в голове происходит короткое замыкание, когда она расстегивает молнию на моих брюках и берет мой член в свою мягкую, теплую ладонь. Не упускаю из виду, как расширяются ее глаза, и она бормочет:

— В тебе есть хоть что-нибудь неидеальное?

Она опускается на колени.

— Солнышко, — говорю я хриплым голосом, — я привел тебя сюда не для того, чтобы…

Ее рот опускается к головке и она высовывает язык, чтобы облизать блестящую на кончике капельку предэякулята. Блядь. Я думал, что рот Твайлер хорош для поцелуев, но смотреть, как ее розовые губы обхватывают мой член? Чтоб. Мне. Провалиться.

Она сжимает рукой основание члена и продолжает играть с головкой, пробуя ее на вкус и дразня. Не знаю, напугана ли она, или боится что я не сдержусь, но это не важно. Чувствуется просто офигенно. Запускаю пальцы в ее волосы и издаю стон, борясь с желанием двинуться вперед бедрами.

Ее голубые глаза смотрят на меня снизу вверх, и она спрашивает:

— Так хорошо?

— Блядь, да. Даже лучше, чем хорошо, — отвечаю я, проводя большим пальцем по ее щеке. — Можешь быть жестче. Я не сломаюсь.

Между ее бровей появляется морщинка, и она спрашивает:

— А что насчет зубов?

— Э-э, — пытаюсь заставить свой затуманенный мозг работать, — а что насчет зубов?

— Джинна упомянула в туалете «Барсучьего логова» о том, что тебе нравится…

Взяв пальцами ее за подбородок, я поднимаю ее лицо вверх.

— Мне нравишься ты. Мне нравятся твои губы. Моему члену нравится все, что ты хочешь со мной сделать, потому что ты, это ты, Солнышко. — Я провожу большим пальцем по ее влажной, пухлой нижней губе. — Но давай держать зубы при себе. Уверен, Джинна тебя разыграла.

— Ой. — Она хмурится. — Какая же она сука.

На секунду мне кажется, что чары рассеялись, но Твайлер сжимает основание моего члена с новой силой. Девчачья конкуренция? Она снова облизывает кончик члена языком, но на этот раз не останавливается и продолжает опускаться вниз к основанию. Почти теряю сознание, наблюдая, как член постепенно исчезает между ее губами.

Запускаю пальцы в волосы и обхватываю ладонями ее затылок. Не для того, чтобы направлять ее, а чтобы удерживать удобное положение. Мои бедра приподнимаются и я медленно трахаю ее в рот, нет сомнений, что моей девочке это нравится. С каждым толчком она принимает меня чуть глубже, слегка возбуждая кулачком. Внизу моего живота зарождается щекотка, которая распространяется к яйцам. Я предупреждаю ее:

— Детка, если ты не хочешь, чтобы я…

Пытаюсь отстраниться, но она крепче прижимается ко мне и продолжает сильно сосать. Мое тело замирает, и раскалённое добела наслаждение пронзает позвоночник. Оргазм такой внезапный, что происходит без предупреждения, сопровождаемый только глубоким хриплым стоном. Результат наполняет ее рот, и на секунду она выглядит встревоженной, прежде чем проглотить.

— Боже, — бормочу я, поднимая ее с колен и обнимая. — Спасибо, мне это пиздец как было нужно.

— Пожалуйста, — отвечает она со смехом.

Вытираю свой член о запасную футболку в рюкзаке, затем снова натягиваю джинсы. Твайлер тянется к волосам, пытаясь привести их в порядок. Они всегда немного растрепанны, но осознавать, что в данный момент причина — мои руки? Чертовски сексуально.

Как только мы выпрямляемся, я притягиваю ее к себе и лениво целую.

— Иди первая. Мне нужно отдышаться.

— Увидимся позже? — спрашивает она.

— У нас вечер сплочения команды. Сегодня состоится важная игра в НХЛ, так что мы всей командой собираемся посмотреть ее в «Логове».

— Ах да, я слышала, как чуваки с команды об этом говорили.

Я ухмыляюсь:

— Мне нравится, когда ты говоришь «чуваки».

Смотрю, как она уходит, а затем делаю глубокий вдох. Ее не было всего минуту, когда дверь снова открылась. Брент Рейнольдс просунул голову внутрь.

— О, эй. Я увидел, как какая-то цыпочка вышла, и подумал, что в комнате никого нет. — Он подмигивает. — Я полагаю, ты закончил?

— Да, — отвечаю я, доставая рюкзак и куртку. — Она всего лишь мой репетитор.

— Она сексуальнее моего, — говорит он со смехом и включает свет. Если он о чем-то и догадывается, то не говорит об этом, просто кладет книги на стол. — Чтож хм, я хотел с тобой поговорить.

— О чем?

— О Шэнне Уентворт.

Я закидываю рюкзак на плечо:

— А что с ней?

— Мы тут немного потусили, и я подумал о том, чтобы оставить ее при себе.

— И? Тебе нужно мое благословение что ли? — Я смеюсь. — Дерзай. Ты определенно в ее вкусе. — Делаю паузу. — Мне казалось, я слышал, что у тебя что-то было с этой девчонкой, Надей.

— Надя, безусловно, забавная, но это как-то само собой вышло. Я передал ее парням. — Не осознавав, как грубо это звучит, он пожимает плечами. — Я думал о более долгосрочной перспективе. Шэнна — подходит для отношений. Она отлично смотрится на фото. Руководитель PR отдела команды ее любит

— Звучит как брак, заключенный на небесах. Зачем было говорить со мной?

— Скорее всего, мне просто интересно, что же на самом деле произошло между вами? — Он садится и скрещивает руки на груди. — Она стала приставучей? Есть сумасшедшие наклонности? Есть что-то, о чем мне следует знать?

— Не-а, Шэнна надежна. Просто, думаю у нас были разные цели. — Я кладу руку на дверь. — Похоже, вы двое больше подходите друг другу.

— Отлично, — говорит он, одаривая меня улыбкой. — Большое спасибо.

В дверь входит невысокий парень в очках и с портфелем. Похоже репетитор.

— Что ж, удачи, — говорю я, более чем довольный, тем, что между мной и квотербеком есть хоть какая-то дистанция. Только когда я выхожу за дверь, я добавляю: — Она тебе понадобится.