Императрица

Глава 15

Хейвен

Сидя на заднем сиденье с мамой, мое сердце все еще бьется со скоростью мили в минуту.

Когда я открыла дверь своей спальни и увидела Лео, я просто поддалась порыву и обняла его.

Я отказываюсь признать, что мне стало легче от того, что он вернулся домой, и даже думать не хочу о том, как хорошо мне было в его объятиях.

Мама обхватывает мою руку, ее взгляд мечется между мной и Лео, затем она шепчет:

— Как твоя рука?

— Все в порядке, — говорю я ей, но это ложь, потому что она адски болит с тех пор, как я ударила Лео по груди. Этот мужчина сделан из долбаной стали.

Мы с мамой смотрим друг на друга, и мир вокруг нас исчезает.

Она обнимает меня за плечи и прижимает к себе так крепко, что на короткое, но драгоценное мгновение я ощущаю себя в безопасности.

— Когда он вернулся домой? — тихо спрашивает она.

— Незадолго до того, как мы приехали за тобой.

— Он что-нибудь говорил о том, чтобы отпустить тебя?

Я качаю головой.

— Он говорит, что не отпустит меня.

Она отстраняется и сверлит взглядом затылок Лео.

— Отпусти мою дочь.

Лео делает глубокий вдох, а затем выдыхает и бормочет:

— Нет. — Его взгляд скользит по зеркалу заднего вида. — Я сказал Хейвен, что вы можете навещать друг друга. Раз уж ты какое-то время поживешь в доме моей матери, относись к ней с уважением. Она не имеет никакого отношения к моим решениям и так же недовольна этим браком, как и ты.

— Почему она недовольна? Это не ее дочь удерживают в плену, — огрызается на него мама.

— Она ненавидит Романо.

— Почему? — спрашиваю я.

Когда он замолкает, мне кажется, что он не станет отвечать на этот вопрос, но затем он говорит:

— Она думает, что Николо ответственен за убийство моего отца.

Вот дерьмо.

Я смотрю на профиль Лео, пока его слова доходят до меня.

Черт, я и забыла, какой он красивый.

Я рассматриваю щетину на его подбородке, которая только делает его еще привлекательнее, и, когда мой желудок начинает трепетать, я быстро смотрю на маму.

— Но у нас нет доказательств, — добавляет Лео. — Только поэтому Николо все еще жив.

— Мы с Хейвен не имеем никакого отношения к мафии. До приезда в Италию мы даже не знали о теневом бизнесе, в который вовлечен Николо. В Штатах нас будут искать.

Лео никак не комментирует слова мамы.

Когда она открывает рот, чтобы снова заговорить, я качаю головой.

— Не надо. Он разрешил нам видеться, и ты покинула тот особняк. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Послушай свою дочь, — бормочет Лео.

Мамин взгляд скользит по моему лицу, затем она шепчет:

— Тебе нужно больше есть.

— Знаю. Просто у меня не было аппетита.

Лео сворачивает на подъездную дорожку, и я бросаю взгляд на дом, стены которого увиты виноградными лозами. Во дворе растут кусты роз и другие цветы и растения, придающие ему уютный вид.

Он выглядит так, будто сошел со страниц сказок.

Мужчина встает со скамейки, и когда он тушит сигарету в пепельнице, я замечаю пистолет, спрятанный у него за поясом.

Наверное, он охранник.

— Здесь красиво, — шепчу я маме, пока Лео вылезает из Порше.

— Да, но теперь мне придется жить с женщиной, которая нас ненавидит. — На ее лице мелькает беспокойство, когда она оглядывает сад. — Хотя мне нравятся ее розы.

У мамы всегда была страсть к садоводству.

— Это только на время. Лео сказал, что скоро купит тебе дом.

Мама смотрит на меня.

— И ты ему веришь?

Я открываю дверь, пожимая плечами.

— Последние две недели я была одна, и это был настоящий ад. Я лучше буду цепляться за надежду, иначе окончательно сойду с ума.

Когда я вылезаю из машины, Лео стоит прямо у моей двери. Его взгляд скользит по моему лицу, и я замечаю намек на беспокойство в его карих глазах. От этого у меня что-то шевелится в груди.

Похоже, я ему действительно небезразлична.

По крайней мере, он не сковал меня наручниками.

Эта мысль внезапно приходит мне в голову, и я понимаю, что, несмотря на все трудности, все могло быть еще хуже.

Лео кладет руку мне на поясницу, пока мама вылезает из машины. Он стоит рядом со мной, и я вдыхаю его притягательный древесный аромат, от которого по всему телу пробегают мурашки.

Ты реагируешь так только потому, что тебе не хватает общения с людьми.

Пока мы идем к входной двери, его рука нежно скользит по моей спине, и мне кажется, что он пытается меня немного утешить.

Я стараюсь игнорировать то, как трепещет мой желудок и покалывает кожа.

Нервозность, усиливаемая присутствием Лео, заставляет меня схватить маму за руку. Когда она поворачивается ко мне, я улыбаюсь ей, надеясь, что улыбка выглядит искренней.

Это всего лишь последствия того, что ты так долго была одна.

Лео открывает входную дверь, крича:

— Мама. — Она отвечает по-итальянски откуда-то из глубины дома, а затем Лео указывает на гостиную. — Присядьте, пока я поговорю с мамой.

Мы с мамой медленно проходим в гостиную, обставленную двумя диванами, обтянутыми тканью с цветочным принтом.

Мама Лео, безусловно, любит цветы.

Я вижу несколько фотографий, стоящих на приставном столике, и, отпустив маму, подхожу поближе, чтобы рассмотреть на них.

На одной я вижу супружескую пару и, предполагая, что это мистер и миссис Тоскано, осматриваю отца Лео. На лице мужчины такое мрачное выражение, что у меня мурашки бегут по коже, и я быстро перехожу к следующему снимку.

Я вижу фотографию подростка, и мои губы приоткрываются, когда я беру ее в руки. Глядя на более молодого Лео, я понимаю, что он выглядит точь-в-точь как мальчик из моих кошмаров, которые снятся мне с тех пор, как он забрал меня.

На фотографии он выглядит счастливым, и чем дольше я смотрю на молодого Лео, тем сильнее что-то необъяснимое проникает в мое сердце.

Руки крепко обнимают меня.

— Stellina mia.

— Хейвен?

Мамин голос вырывает меня из мыслей, и, потрясенная только что возникшим воспоминанием, я случайно роняю фотографию.

— Черт. — Я быстро наклоняюсь и поднимаю ее, а затем проверяю, не повредила ли рамку, прежде чем поставить фото на место. Повернувшись к маме, я слышу голоса Лео и его матери, направляющихся к нам.

Они входят в гостиную, и я немного нервничаю, снова увидев миссис Тоскано.

— Здравствуйте, — приветствует она нас, и на ее губах появляется улыбка.

По крайней мере, она не выглядит такой расстроенной, как в церкви.

— Здравствуйте, — щебечем мы с мамой одновременно.

— Лео мне все рассказал, — говорит миссис Тоскано, затем на ее лице мелькает горечь. — Николо — мерзкий человек.

— Это точно, — соглашается мама.

Миссис Тоскано снова улыбается маме.

— Можете пожить у меня, пока Лео не найдет другое жилье.

Мама отвечает очень напряженным тоном:

— Я бы предпочла, чтобы ваш сын отпустил мою дочь.

— Даже не начинай, — бормочет Лео, и в его тоне слышится предупреждение.

— Я не имею права голоса в отношении того, что делает Лео, — сообщает нам миссис Тоскано. — Как и все остальные, я живу по его правилам.

— Господи, — шепчет мама.

Сделав шаг вперед, я вмешиваюсь, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

— Спасибо, что позволили моей маме остаться у вас. Я ценю это.

Миссис Тоскано смотрит на меня, затем подходит ближе, и ее взгляд немного смягчается.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Кажется, так она пытается извиниться за то, что сделал Лео.

Желая уточнить, я спрашиваю:

— Ничего, если я буду часто приходить в гости?

— Конечно. — Ее губы снова растягиваются в улыбке. — Тебе здесь всегда рады. В конце концов, ты моя невестка.

Я совсем забыла об этом.

Черт возьми, у меня есть свекровь.

Я особо не задумывалась о том, что вышла замуж за Лео, но, стоя в гостиной его матери, до меня вдруг доходит реальность происходящего.

Глядя на Лео, я пытаюсь думать о нем как о своем муже, но мои щеки тут же заливает румянец.

Я поворачиваюсь к маме.

— По крайней мере, здесь будет лучше, чем у дяди Николо.

Мама кивает, и напряжение на ее лице немного ослабевает.

— Ты права. — Она натянуто улыбается миссис Тоскано. — Спасибо, что разрешили мне остаться здесь.

Миссис Тоскано кивает.

— Давайте я покажу вам вашу комнату.

Мама обхватывает мою правую руку, и, зная, что ей некомфортно, я иду с ними.

Входя в гостевую комнату, я первым делом замечаю кресло, обитое мягкой бежевой тканью с изящными желтыми розами. Постельное белье идеально сочетается с ним, и я тихо говорю маме:

— Это твои любимые цветы.

— Вы любите желтые розы? — спрашивает миссис Тоскано.

— Да. Именно эти цветы мой покойный муж подарил мне на нашем первом свидании, — отвечает мама.

— Я тоже их очень люблю.

— У вас есть кое-что общее, — говорю я, нервно хихикая.

Через несколько секунд охранник, которого мы видели снаружи, заносит мамины сумки в комнату.

— Это Риккардо. Он мой охранник, — представляет нас миссис Тоскано.

Я вяло машу ему рукой, а мама просто кивает.

— Нам пора, — внезапно произносит Лео с порога.

— Нет, — выдыхает мама.

— Доктор придет в пять, чтобы осмотреть руку Хейвен, — объясняет он. — Вы сможете увидеться завтра.

— Доктор не может прийти сюда? — спрашивает мама.

Я вижу, что Лео хочет отказаться, поэтому бросаю на него умоляющий взгляд.

— Пожалуйста.

Черты его лица смягчаются, затем он кивает и достает из кармана телефон.

Вау! Он действительно согласился.

Сегодня день чудес.

Я подхожу к двери и, когда он подносит телефон к уху, говорю:

— Спасибо, Лео.

Уголок его рта приподнимается, и он кивает, прежде чем сосредоточиться на звонке.

Когда я возвращаюсь в комнату, миссис Тоскано говорит:

— Я займусь приготовлением ужина. Есть ли что-нибудь, что ты не ешь, Дакота?

— Нет. — Я вижу, что маме снова становится немного некомфортно. — А... мы можем чем-нибудь помочь?

Миссис Тоскано качает головой.

— Все в порядке, обустраивайся.

Она выходит из комнаты, и я смотрю на маму, улыбаясь ей.

— Все не так уж и плохо.

— Учитывая, что нас удерживают против нашей воли, — бормочет мама, оглядывая комнату. — Но здесь действительно красиво.

Я иду к месту, где Риккардо оставил багаж, и открываю сумку. Начав распаковывать мамины вещи, я говорю:

— По крайней мере, мы сможем видеться. Я буду часто навещать тебя.

— Ты что-то чувствуешь к нему? — внезапно спрашивает она.

Держа в руке пару брюк, я хмуро смотрю на нее.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Кажется, ты вовсе не против, что Лео держит нас в плену.

Я смотрю маме в глаза и качаю головой.

— Последние две недели я была одна, мам. Я просто счастлива, что рядом наконец-то есть люди... что я с тобой. Мне было это очень нужно.

Черты ее лица мгновенно смягчаются, и она подходит, чтобы обнять меня.

— Прости, милая. Ты права.

Когда она отстраняется, наши взгляды снова встречаются, и я говорю:

— Если он меня не отпустит, у меня не будет другого выбора, кроме как извлечь максимум пользы из этой ситуации.

— Я хотела для тебя гораздо большего, — шепчет она, и на ее лице мелькает боль.

— Мы не можем изменить наши обстоятельства, так что давай жить сегодняшним днем. Хорошо?

Мама кивает, гладя меня по голове.

— Хорошо.

Пока мы распаковываем мамины вещи, я просто наслаждаюсь тем, что она наконец-то рядом со мной. Мы уже обсудили все, что только возможно, поэтому вокруг нас повисает комфортное молчание.

Когда мы заканчиваем, я сажусь на край кровати, и мама подходит ко мне. Я кладу голову ей на плечо и прижимаю левую руку к груди, потому что боль становится все сильнее.

— Как твоя рука? — спрашивает мама.

— Очень болит, потому что я ударила Лео.

Она наклоняется вперед, чтобы увидеть мое лицо.

— Что он такого сделал, что ты его ударила?

— Он даже не сказал мне, что я могла навещать тебя последние две недели. — Когда мама удивленно приоткрывает рот, я добавляю: — Все это время мне разрешалось покидать особняк, а я не знала.

— О, — выдыхает мама. — Значит, он не держит тебя взаперти в особняке?

— По-видимому, нет. Посмотрим, что будет, когда я завтра попробую сходить куда-нибудь.

— Да. Действия говорят громче слов.

Лео снова появляется в дверях.

— Доктор Каприно уже в пути. Давайте переместимся в гостиную.

Мы поднимаемся и следуем за Лео в переднюю часть дома.

Фотографии в рамках снова привлекают мое внимание, пока мама садится на диван.

Когда я подхожу ближе к столу, Лео встает рядом со мной.

Я указываю на фотографию, где он еще подросток.

— Ты выглядишь счастливым.

— Я и был счастлив, — бормочет он. Когда я смотрю на него, то успеваю заметить вспышку печали.

— Мне жаль твоего отца, — шепчу я.

Лео качает головой.

— Он был ублюдком. Поверь, всем лучше, что он лежит под землей.

От его резких слов у меня по спине бегут мурашки, и я сажусь рядом с мамой.

Когда Лео садится напротив нас, его взгляд останавливается на мне. Следующие несколько минут он продолжает пристально смотреть на меня, явно не обращая внимания на то, что в комнате также находится моя мама.

Наконец, его пристальный взгляд перемещается на маму.

— Какой Хейвен была в детстве?

Мама бросает на Лео взгляд, полный презрения.

— Моя дочь потрясающая, и я могу понять, почему она привлекла твое внимание, но то, что ты с ней делаешь, неправильно.

Лео наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра. Рукава его черной рубашки закатаны, и я вижу вены, проступающие у него под кожей.

Да ладно, Хейвен. Сейчас не время его разглядывать.

Лео и мама пристально смотрят друг на друга, и с каждой секундой атмосфера становится все более напряженной.

Его тон неумолим, когда он, наконец, нарушает молчание.

— Давай проясним одну вещь, Дакота. Мне плевать, что ты думаешь. Чем больше ты меня раздражаешь, тем реже ты будешь видеться с Хейвен. На твоем месте я бы постарался завоевать мое расположение.

— Не смей так разговаривать с моей матерью, — огрызаюсь я, не успев сдержаться.

Его взгляд устремляется ко мне, и я вижу, как он с трудом сдерживает гнев.

— Предлагаю сделку. Давай будем вежливы друг с другом ради Хейвен. Ничто на этой чертовой планете не заставит меня отпустить ее. Я подарю ей жизнь, о которой мечтает каждая женщина. Это единственная гарантия, которую я могу тебе дать.

Мама продолжает пристально смотреть на него, после чего говорит:

— Пообещай мне, что ты не причинишь ей вреда. — На ее лице мелькает мольба. — Не насилуй ее.

По моему телу пробегает дрожь, когда я перевожу взгляд на Лео.

Он, кажется, немного успокаивается, потому что выражение его лица смягчается.

— Обещаю.

Мама вздыхает с облегчением, но тут стук в дверь прерывает напряженный разговор.

Лео поднимается на ноги и направляется к двери, а мой взгляд следует за ним через всю комнату.

Я не могу не отметить, как уверенно он движется. А от того, как сшитый на заказ костюм подчеркивает его мускулистое телосложение, у меня мурашки бегут по спине.

Слушая, как он приветствует кого-то, я понимаю, что теперь это моя жизнь. Меня похитил глава мафии, и я стала его женой. Да, с этим неожиданным поворотом судьбы уже ничего не поделаешь.

Так или иначе, мне придется найти способ смириться с этим.