Интерпол

В каждом случае, к Секретариату обращались полицейские органы наций-членов Интерпола для помощи в расследовании, идентификации или аресте преступников.

В 1969-70, Секретариат улучшил эффективность своих досье по высокоспециализированным преступникам, реорганизовав методы классификации.

Новые специализированные файлы были основаны для сохранения информации, собранной группами, которые имеют дело с определенными типами нарушений. Получение информации из этих файлов может быть основано на запросе по разнообразным критериям, включая возраст преступника или отдельные физические характеристики.

Но наиболее существенные сдвиги, как и следовало ожидать, произошли после компьютеризации работы МОУП, проведенной в 87 - 89 годах.

Программы Секретариата недавних лет включили детальные сообщения относительно подделывания и торговли наркотиками, библиографию на двадцать пять страниц работ на идентификации огнестрельного оружия, список моряков-контрабандистов наркотиков, и материалы о развитии системы идентификации пишущих машинок.

У бюллетеней "Подделки и Обзор Подделок" к 1970 г насчитывалось более 5700 подписчиков, и больше 2000 подписчиков Немецкого регионального издания. За один год, "Обзор..." описал 105 новых типов подделки и 173 новых подлинных банковских билетов и монет. Специалисты его штата проанализировали 456 подделок, и спецификации 83 подлинных казначейских билетов были зарегистрированы. К 2000 году число подписчиков бюллетеня утроилось.

О размахе и возможностях работы Общего Секретариата можно судить по мероприятиям, направленным на компьютеризацию полицейской работы, рекомендациям по работе с юными правонарушителями, молодежной наркомании, по борьбе с распространением порнографии, обнаружении анонимных телефонных звонков - вплоть до проекта основания Африканской Высшей Полицейской Академии.

В дополнение к подготовке своих собственных сообщений, штат Интерпола помогает другим в исследованиях - ежегодно около сотни исследований или библиографических изучений по просьбе национальных полиций 25 стран снабжается Секретариатом Интерпола необходимой информацией, включая копии ранее опубликованных статей или сообщений.

Новая структура

Структура Секретариата МОУП неоднократно изменялась в последующие годы и к настоящему времени (на 1 января 2001 года) приобрела вид, в котором прежние подразделения определены как директораты.

Директорат Исполнительной канцелярии Генерального Секретаря обеспечивает два основных направления: технического совета (здесь заняты специалисты с большим опытом административно-хозяйственной деятельности) и отношений с общественностью, или, как стало модно говорить в последние годы, "Паблик Рилейшен".

Работу МОУП как собственно организации с достаточной численностью персонала, движимым и недвижимым имуществом и немалым финансовым оборотом обеспечивает директорат администрирования и финансов, на который замыкаются вопросы трудовых отношений с персоналом, содержание и эксплуатация недвижимости и имущества, ведомственного транспорта, охрана и сигнализация;

Директорат финансового контроля ведает, под непосредственным началом Исполнительного комитета и лично Генерального секретаря, вопросами наполнения и расходования бюджета, финансового планирования, размещения временно свободных средств (размещение производится по прежнему принципу исходя не из наибольшей доходности, а из минимального финансового риска).

В Директорат Информационных Систем входят подразделения, обеспечивающие как деятельность систем управления в самой штаб-квартире, так и - через выработку рекомендаций и практическую помощь - в НЦБ.

Другое подразделение координирует работу внешних средств связи, обмен информацией и защиту информационных каналов; третье подразделение обеспечивает проведение исследовательских работ в направлении дальнейшего развития компьютерных полицейских систем, средств связи и телекоммуникации.

Роль структуры, устанавливающей общую стратегию работ на этом сложном и весьма бурно развивающемся направлении, играет Постоянный комитет по Информационной технологии, в котором заняты (как правило, на договорной основе) многие видные специалисты.

Вопросами юридической защиты информации, в том числе и приведенной во многочисленных публикациях Интерпола, занимается Директорат Судебных дел; им же производится подготовка рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства, в частности по внесению статей и поправок, отражающих новые виды преступной деятельности. Здесь работают квалифицированные специалисты по международному праву, одним из следствий их деятельности является дальнейшее совершенствование механизма экстрадиции, его практически бесперебойное функционирование в последние годы.

В целом можно сказать, что значительные научно-технические преобразования, произошедшие в последний четверти двадцатого века, неизбежно нашедшие свое отражение в изменениях в криминалитете, должны были своевременно получать соответствующее юридическое противостояние; в силу неравномерности развития разных государств и ещё большего (что связано с индивидуальными особенностями) разнообразия законодательной базы, практическое функционирование МОУП как координирующе-рекомендательного органа в этом направлении позволяет способствовать унификации правовых норм государств-членов Интерпола, хотя, естественно, процесс этот весьма неоднородный.

Способствовать преодолению национальных особенностей, которые тормозят необходимое развитие в том или ином направлении - что, в общем-то, совпадает с мировым процессом глобализации, - призван Директорат Региональной координации и развития. Он подразделяется на три региональных Координационных бюро ("Африка", "Америка" и "Азия"), Европейское бюро взаимодействия, подрегиональные бюро (из-за необходимости учитывать существенные различия внутри больших регионов - например, между Японией и Бирмой, - и бюро Обучения, регулярно проводящее семинары и другие учебные мероприятия с представителями национальных полицейских сил.

Наиболее "интерполовским", приближенным к непосредственной полицейской работе (что, естественно, ничуть не означает какой-то недооценки значимости вышеназванных Директоратов - всякая работа требует обеспечения) является Директорат Криминальной разведки. В его состав теперь входят подразделения по вопросам:

- общей преступности;

- организованной преступности;

- терроризма;

- торговли живым товаром;

- экономических преступлений;

- имущества, добытого преступным путем (в том числе и по делам, описываемым популярным в последнее время словосочетанием "отмывание грязных денег");

- наркотиков.

Важным специальным вопросом является также систематическая работа с кражами и незаконной торговлей произведениями искусства и культуры, с вывозом и перепродажей исторических ценностей.

Кражи произведений искусства

Хотя кражи произведений искусства столь же древни, как сами произведения искусства, но характер самостоятельного вида преступности, причем с самого начала с отчетливым международным аспектом, это приобрело только с началом двадцатого века. В силу объективных причин - прежде всего разрыва между количеством произведений, сосредоточенных в определенных регионах, и распределением доходов, появился и успешно развивается и поныне рынок произведений искусства. Причем цены на многие произведения например, на картины европейских художников эпохи Возрождения, некоторых мастеров кисти и скульпторов 19 века - установились на высоком уровне. Под влиянием моды, появления новых выдающихся мастеров и некоторым другим факторам соотношение между ценами меняется (скажем, в числе наиболее "дорогих" сейчас оказались Ван-Гог, Сезанн и Ренуар), но общая тенденция такова, что значительные художественные произведения никогда не становятся дешевле. Вложение средств в произведения искусства, как ни оскорбляет это словосочетание эстетов, является одним из наиболее высокодоходных.

Уже в начале двадцатого века частные коллекционеры платили по несколько миллионов долларов за собрания картин Рембрандта, Хальса, Гейнсборо или Мантеньи - соотношение цен сейчас выросло примерно в двадцать раз. Последние сделки, широко освещаемые средствами массовой информации, оперируют суммами порядка ста миллионов долларов.

Наиболее известная кража начала века произошла в 1911 году, когда из Лувра украли самую знаменитую и, возможно, самую дорогую картину в мире "Джоконду". По одной из множества версий, щедро озвученных бульварной прессой, кражу совершила международная банда похитителей во главе с поляком Вильгельмом Костровицким (более известным как великий французский поэт Гийом Аполлинер). На самом деле её украл плотник-итальянец Винченцо Перуджи и якобы из "патриотических соображений" - во всяком случае, пытался её продать в галерею Уффици во Флоренции за едва ли не символическую плату в 100 тысяч долларов. Случилось это только спустя два года после похищения; за время, пока местонахождение картины было неизвестно, ловкие дельцы изготовили шесть отличных копий и каждая в обстановке "большой секретности" была продана втрое дороже, чем запросил Перуджи, частным американским коллекционерам.

Дела, связанные с розыском украденных картин, проходили по линии Интерпола весь период между войнами. Даже в годы Второй мировой, когда специальные команды по указанию Геринга вывозили из оккупированных стран шедевры целыми железнодорожными составами, МККП расследовало несколько случаев ""частных""краж.

В послевоенном хаосе наблюдалось массовое перемещение художественных и культурных ценностей по всей Европе; очень оживился рынок подделок, основными покупателями которых были солдаты и офицеры оккупационных армий, возвращающиеся на родину. Но происходили и кражи - не случайно уже в 1947 году Интерпол ввел систему иллюстрированных извещений об украденных предметах. База данных Генсекретариата МОУП, которая начала создаваться с конца 40-х, сейчас содержит более 15 тыс. сведений о предметах, похищенных в разных странах или изъятых полицией при неустановленных владельцах.

Тем не менее как распространенное, "профессиональное" занятие это развилось только к шестидесятым годам. По преимуществу в районе Лазурного берега, где сосредоточено множество вилл европейских богачей, произошло несколько десятков краж. В основном после похищения от грабителей поступали требования о выкупе; после "торгов" (грабители учитывали финансовые возможности хозяев) и получения средств картины, за малым исключением, возвращались. Из того, что осталось в руках бандитов, можно сделать вывод, что по крайней мере один из них обладал развитым художественным вкусом.

В семидесятые годы похищения с целью получения выкупа стали заметно реже, но количество краж в Европе существенно возросло. Похищали предметы антиквариата, особенно церковную утварь - дело дошло до того, что несколько церквей были обобраны начисто и закрылись, похищали произведения малоизвестных художников, как правило для перепродажи внутри соответствующих стран, похищали и настоящие шедевры. Специалисты Интерпола высказывали мнение, что сложились преступные организации, которые скупали у мелких воровских шаек дорогие, "каталогизированные" картины, которые легально продать весьма сложно, и перепродавали частным коллекционерам. Ни одна из таких организаций не была раскрыта.

Резкий, практически повсеместный рост количества такого рода преступлений в конце 80 - начале 90 годов вынудил Генеральный Секретариат Интерпола специально заниматься этой проблемой. На 59 сессии ГА МОУП была принята Резолюция № 9, в соответствии с которой описание, отличительные черты и фото похищенных предметов должны в максимально короткие сроки направляться во все страны по каналам Интерпола.

На совещании 1996 г признано необходимым:

- осуществить полную инвентаризацию всех общественных и частных коллекций;

- усилить систему безопасности в музеях;

- повысить уровень подготовки сотрудников полиции и таможни, а также сотрудников службы безопасности в музеях.

- создать специализированные полицейские подразделения по борьбе с данным видом преступности;

- создать компьютеризованный банк данных похищенных предметов, который был бы совместим с банками данных других стран...

Ежегодно выпускается примерно 250 розыскных листов с описанием 800 1000 предметов. Дважды в год выпускаются специальные постеры с информацией о 6 наиболее ценных предметах искусства, похищенных в этом году.

К усилиям Интерпола и национальных полиций добавляются и "частные" усилия. Ряд крупнейших компаний, в т. ч. "Кристи", "Сотбис", "Бонхаус" "Филипс" создали специальную организацию "Регистр утраченных художественных ценностей". Располагает информацией примерно о 80 тыс. похищенных (или утраченных) предметах; ежемесячно добавляется более 1000 предметов.

За последние годы "Регистр..." обнаружил более 150 предметов, в числе которых полотна Дали, Ренуара, серебряные кубки из Бернардского замка и т. д.

Реальная отдача от международных и национальных полицейских действий пока что невелика. По оптимистичным оценкам Международного фонда исследований искусства, не более 10 процентов украденных произведений искусства возвращаются их владельцам. В отдельных регионах положение ещё более удручающе.

Некоторые меры в этом направлении предпринимаются, прежде всего в Западной Европе, но пока что не удалось прекратить существование подпольных рынков перепродажи предметов культурного достояния.

Весьма слабо идет выполнение рекомендаций Генеральной ассамблеи в странах Восточной Европы - в результате оттуда идет в руки частных коллекционеров и сомнительных дельцов целый поток раритетов: скифское золото и античные артефакты из украинского Причерноморья, картины и иконы из России. И это при том, что с 1991 года от Российской Федерации в Интерпол было поставлено в международный розыск всего 350 предметов...

Конечно, следует учитывать, что в России, по оценкам специалистов, находится как минимум 40 млн. предметов и документов, имеющих культурную ценность. На их полную каталогизацию нужно около 400 миллионов долларов и несколько лет упорной работы. Пока, по-видимому, правительство России не располагает такими возможностями. Кроме этих единиц "неорганизованной" и в точности не определенной ценности, ещё большее количество предметов, имеющих высокую художественную и культурную ценность. На территории России зарегистрировано около 2, 5 тысяч музеев и картинных галерей, в которых хранится свыше 100 млн. разнообразных памятников материальной и духовной культуры. Кроме того, есть свыше 20 тыс. культовых учреждений, раритеты которых не подсчитаны и не имеют цены - в прямом и переносном смысле этого слова.

Нельзя сказать, что в России не принимаются меры по предотвращению расхищения ценностей: этим (равно как в Украине, Грузии и других "постсоветских" странах ведают прежде всего службы безопасности и таможни); кое-что из похищенного удается выявить и возвратить, в том числе и с помощью Интерпола и при прямом участии НЦБ-Москва. Так, среди успешно завершенных дел за последнее время - возвращение марки о перелете "Москва-Сан-Франциско" с опечаткой, оцененной в 35 тысяч фунтов стерлингов, похищена из частной коллекции в Москве;

- несколько тысяч документов, похищенных в Государственном историческом архиве в Санкт-Петербурге;

- рисунков Филонова;

- ряда старинных книг етс.

На российской таможне за год задержано и изъято более 30 тыс. предметов. Уголовных дел - менее 200...

Весьма печально обстоят дела с вывозом ценностей из Украины. По оценкам самих украинских служб, ежегодно за рубеж уходят исторических и культурных ценностей, особенно античного периода, на сумму свыше миллиона долларов. По отчетам украинских спецслужб, пока не был задержан ни один серьезный организатор и перекупщик раритетов. Кстати, раритеты бывают не только рукотворные и тоже есть случаи их преступного использования. Так, на территории России имеются уникальные местонахождения останков ящеров и пещерных медведей, окаменелостей. Предметы эти имеют достаточно высокую стоимость: череп плезиозавра с передней частью скелета - миллион долларов, коллекция аммонитов - 700 тыс, и уже отмечены попытки их незаконного вывоза и сбыта. Аналогичные проблемы есть у Монголии и Китая...

Аналитики

Директорат также ведает вопросами "уведомлений" на международных преступников и лиц, находящихся в международном розыске; ведением и использованием картотеки отпечатков пальцев и прочих средств идентификации; в директорате также производится обработка многочисленной переписки по вопросам "прямой" преступности и общая аналитическая служба.

Сейчас аналитическая работа приобрела уровень стратегического криминального анализа. В наиболее общей форме это было определено Генеральной Ассамблеей МОУП (2000 г., о. Родос) как необходимость "...предвидеть, предотвращать и бороться с транснациональной организованной преступностью во постоянно изменяющемся мире".

Служба составлена из специалистов нескольких стран и, наряду с выработкой аналитических обзоров и рекомендаций по конкретным направлениям преступности, готовит ежегодный отчет по глобальным тенденциям и угрозам со стороны транснациональной организованной преступности.

НЦБ

Работа Секретариата скоординирована с деятельностью Национальных Центральных Бюро.

В странах с национальной или федеральной полицейской организацией, НЦБ обычно создаются при главном ведомстве (штабе). В других странах правительство определяет, на которое региональное агентство возлагается эта обязанность (и ответственность).

Хотя Национальные Центральные Бюро сегодня существуют и действуют в соответствии с Уставом Интерпола, первоначально они были образованы как бы "автоматически" при создании Международной Комиссии Криминальной Полиции в 1923 году.

Двумя годами после того, как МККП начал функционировать, специализированный международный конгресс по проблемам борьбы с преступностью был проведен в Лондоне. В повестку дня, наряду с многими другими, был включен вопрос, "как сделать борьбу против международной преступности более эффективной?" В ходе обсуждения, бельгийские и английские делегаты порекомендовали, чтобы каждая страна основала централизованное полицейское учреждение, чей работой будет осуществление непосредственной связи с подобными агентствами в других странах. Английский делегат сэр Бэзил Томпсон указал, что идеально эту функцию могло бы исполнять отделение полиции в каждой национальной столице.

Эти предложения стали частью проекта международного соглашения, которое было представлено в 1926 году Ассамблее МККП на Третьем ежегодном собрании в Берлине, Альфредом Кеффером, руководителем полиции Брюсселя. На следующий год МККП приняла решение, которое звучит так: "Комиссия выражает пожелание, чтобы все страны, где ... такой службы ещё не существует, создали Бюро учета по национальной и международной преступности для быстрого обмена информацией относительно международных преступников с бюро других стран."

Решение принесло положительные результаты почти немедленно. В течение 1927 и 1928 годов, центральные бюро были основаны в Вене, Берлине, Амстердаме, Брюсселе, Париже и множестве других столиц.

Выполнение этого структурного мероприятия представляло собой, при всей очевидности его фактической необходимости и целесообразности, не самую простую задачу - в то время большинство полицейских сил было децентрализовано в большей степени, чем сегодня, и проблемы, возникающие при введении таких Бюро, были гораздо сложнее, чем сейчас.

В 1946 году, когда МККП была восстановлена, Флоран Люваж, тогдашний президент организации, говорил о национальных центральных бюро в своей вступительной речи на Генеральной Ассамблее, но никакого упоминания о них в Уставе не нашлось.

Общий Секретариат постарался привлечь внимание к важности роли Национальных Центральных Бюро в действии организации в статье, опубликованной в "Международном Обзоре Криминальной Полиции". В 1947 году, два сообщения относительно бюро были представлены Генеральной Ассамблее на её Шестнадцатой сессии. Собрание приняло решение признать национальное бюро "фундаментальными столпами международного сотрудничества, восстановленного ICPC." Решение также предусмотрело, что каждое бюро централизует и будет координировать всю документацию, имеющую отношение к национальным и международным преступникам и будет осуществлять связь между иностранными полицейскими отделами и международным офисом ICPC в Париже по всем вопросам, касающимся борьбы с международным криминалитетом. Последующие решения на сессиях вновь подтверждали обязанности и важность Национальных Центральных Бюро, пока наконец, в 1956 году, новый Устав не определил их как неотъемлемые части структуры Интерпола.

Сообщение относительно Национальных центральных офисов (бюро), представленное Генеральным секретарем Непотом на тридцать четвертую сессию Генеральной Ассамблеи в Рио-де-Жанейро в 1965 году, определяет НЦБ как "орган, который в каждой стране предназначен быть точкой опоры этой страны для международного полицейского сотрудничества в пределах структуры I. C. P. C. - Интерпола... На национальном уровне это корреспондент, представитель, компетентный ответственный уполномоченный Организации; следовательно... Национальный центр вопросов полицейского сотрудничества. Его роль первична."

Все сказанное в 1926 году в пользу учреждения НЦБ все ещё сохраняет актуальность сегодня, даже более настоятельно, чем прежде.

Организация полиции изменяется от страны до страны, и в числе, и в сложности их структур; поэтому в странах, которые имеют больше чем одну полицейскую силу, проблемы юрисдикции, имеющие отношение к международному преступности, решены присутствием национального бюро.

Такое бюро практически обеспечивают эффективное международное сотрудничество, это - их основная функция. Трудности, которые связаны с языковыми различиями, легче разрешаются бюро, которые имеют необходимых специалистов в штате.

Существенна также отработка тонких проблем межнациональных отношений не людьми и структурами, которые вынуждены этим заниматься вне профиля основной работы, а специалистами НЦБ, агентством, определенно настроенным к учету нюансов и проявлениям необходимой деликатности и тонкости, которые сопровождают международные действия.

Учреждение НЦБ также облегчает достижение целей Интерпола, централизуя информацию относительно действий преступников и пропуская её через признанные каналы. Это требует использования высокосложных и мощных средств обслуживания, особенно средств обслуживания коммуникаций, которые являются лучшими из используемых и имеют широкую юрисдикцию.

Полицейское сотрудничество в пределах структуры Интерпола часто вызывает необходимость мобилизации больших ресурсов для преследования и захвата преступника и для юридических действий, которые последуют. Сильный полицейский отдел с адекватной ведомственной властью требуется в каждой стране как её НЦБ.

Введение сети национальных центральных бюро оказалось менее трудным, чем ожидалось ICPC. Большинство стран не столкнулось с затруднениями в обозначении полицейских единиц для выполнения этой роли, так как в пределах существующей организации полиции обычно была уже подходящая структура, способная включаться в работу практически немедленно. Это были, обычно, отделы высокого полицейско-бюрократического уровня, чьи главы автоматически становились главами бюро Интерпола.

Со временем фундаментальные цели НЦБ расширились за пределы действия только как центральных информационных агентств, органов ведения международных расследований, передачи запросов и осуществления идентификаций. Бюро теперь принимают участие в технических и теоретических занятиях, действуя как источники информации для офицеров, обучающихся сотрудничеству с полицейскими силами и органами юстиции в странах, в которых они работают. Каждый руководитель бюро - обычно член делегации его страны на встречи Генеральной Ассамблеи Интерпола.

НЦБ - точки контакта государств-членов Интерпола в координации и связи международных преступных изысканий во всех формах. Они служат точками контакта местных полицейских сил в государствах, областях и городах, с таможнями и офисами иммиграции, и другими федеральными агентствами типа министерств финансов, бюро по борьбе с наркотиками, и так далее. Они непосредственно действующие единицы связи по исполнению нескольких международных соглашений, включая Европейское Соглашение по Выдаче и Европейское Соглашение о взаимной помощи в вопросах преступности.

Цель национальных центральных бюро - обеспечение скорости и эффективности совместных действий путем установления прямых и неформализованных контактов. Каждое бюро поддерживает постоянную связь с Общим Секретариатом, сначала в Сен-Клу, а теперь в Лионе.

Поскольку национальные центральные бюро возглавляются и укомплектованы опытными полицейскими, возникает вопрос, осуществляет ли бюро непосредственное, прямое полицейское действие.

Политика Интерпола определяет, что в нормальных ситуациях национальное центральное бюро должно воздерживаться от прямого действия, в то время как национальная полиция выполняет фактическое расследование, аресты и связанные с этим действия.

Формулировка, однако, предполагает, что, в исключительных обстоятельствах и с одобрения полиции, NCB может принять ответственность за расследование специфического случая. Такие ситуации, тем не менее, весьма редки. Персонал Интерпола практически полностью задействован на обеспечении функций связи и информационном обеспечении.

Пример давно и стабильно работающего Национального центрального Бюро ячейка Интерпола Италии.

Итальянцы участвовали в Интерполе начиная с его основания в 1923 г. Руководитель НЦБ-Италия - должностное лицо полиции в Администрации Общественной Безопасности Министерства Внутренних дел Италии. Подобно руководителям других бюро, он один раз в году встречается лицом к лицу с несколькими коллегами, с людьми с другого конца телефонов бюро, телекса и телеграфных линий на ежегодной сессии Генеральной Ассамблеи. Там он и его люди проводят неделю, возобновляя старые знакомства и создавая новые, и обсуждая проблемы, препятствия и предложения, касающихся систематического управления борьбой с преступниками и преступностью. В ходе сессий знакомится с опытом своих коллег из других стран, проверяя и оценивая их профессионализм и сравнивая с собственными достижениями.

Поддержанный небольшим штатом профессиональных полицейских, руководитель Итальянского бюро ответствен за все полицейские криминальные расследования, проводимые вне Италии по просьбе судов его страны, обычной полиции, карабинеров и таможенных должностных лиц. В то же самое время он обращается со всеми запросами от иностранных полицейских агентств для расследования в пределах Италии преступлений, ставших для этих агентств поводом для беспокойства.

Все члены Интерпола получают помощь Италии в уголовных розысках, и Италия ожидает взаимную помощь от каждого из них.

Недавно ужасное сексуальное убийство произошло в маленьком городе в центральной Италии. Кропотливое расследование закончилось идентификацией подозреваемого, но задержание его не могло быть произведено, поскольку он служил в армейском корпусе, расквартированном на Севере Африки. Уведомление о розыске и выдаче было распространено для полиции в североафриканских странах через NCB в Риме. В течение года никакой информации не было; но затем полиция Эфиопии арестовала некоего европейца по обвинению в совершении грабежа. Подозреваемый утверждал, что он - моряк греческого торгового судна и предъявил соответствующие документы. Но при рутинной проверке файлов международных уведомлений Эфиопская полиция нашла набор отпечатков пальцев на уведомлении из Италии, совпадающих с отпечатками пальцев задержанного.

Сообщение по телексу к Интерполу Рим было переправлено следователям в городе, где произошло преступление. Возобновленное следствие установило идентичность человека, и он был выслан в Италии, где и предстал перед судом.

Несмотря на его название, Интерпол-Рим фактически не расположен в Риме непосредственно, а скорее в пригороде Рима. Он размещен в прямоугольном мраморном здании, части изящного комплекса правительственных зданий Администрации Общественной Безопасности Министерства Внутренних Дел. Офис руководителей находится на пятом этаже, смежном с рядом помещений, занятых его штатом. Его обстановка включает большой диван и глубокие кресла, сгруппированные вокруг гостеприимного кофейного столика. В другом месте в здании - комната, заполненная файлами; множеством досье наполнены и кабинеты.

Сравните Интерпол-Рим с центральными бюро в других странах.

В Париже, французский НЦБ размещен в изящном и престижном здании "конца столетия" недалеко от Площади Согласия, к сожалению, мало подходящего для размещения такой организации. Он занимает несколько серых, тесных офисов на пятом этаже Номера 11. Столы ответственных руководителей размещены смежено с группой регистрации, заваленной грудой папок, файлов и сообщений.

Несмотря на эти не располагающие условия, уровень полицейской работы оценивается высоко, и глава национального центрального бюро Франции обычно один из высокопоставленных полицейских должностных лиц страны. Обычно он также является директором Центрального следственного управления Национальной Полиции, ответственным за все уголовные розыски во Франции.

Помимо руководителя, Интерпол-Париж имеет штат приблизительно пятнадцать человек, который включает инспекторов полиции, полицейских сержантов, и административный штат.

Интерпол-Вашингтон расположен в самом центре города, где занимает несколько раздельных офисов в главном здании Отделения Казначейства США.

С 1 января 1991 г. началась работа НЦБ России. В стране с централизованной полицией (милицией) не было особых трудностей с вовлечением в работу Интерпола региональных агентств, но пришлось приложить немало усилий для установления правового статуса и механизма взаимодействия НЦБ с другими подразделениями.

С 1992 по 1994 годы была создана система работы с информацией в НЦБ; в 1994 году была утверждена приказом МВД Инструкция, регулирующая порядок взаимодействия НЦБ с органами внутренних дел России. В 1996 г была в основном урегулирована правовая база работы НЦБ, когда был издан Указ Президента РФ "ОБ участии РФ в деятельности МОУП - Интерпола".

Как в абсолютном большинстве стран с централизованной организацией полиции (милиции), подразделение возглавили офицеры высокого ранга с большим стажем практической работы. Первым начальником НЦБ-Москва был В. П. Трушин. Сейчас - М. Г. Ваничкин, полковник милиции.

Объем работы НЦБ, что напрямую коррелируется с расширением международных контактов России, в том числе и по вопросам борьбы с преступностью, возрастал год от года. Сейчас за год исполняется и посылается более 100000 запросов. Больше - только у США.

В Великобритании в девяностые годы произошла существенная реорганизация. С 1992 года НЦБ-Лондон выведено из состава Полиции метрополии и стало именоваться Национальным криминальным разведывательным подразделением, на которое замыкаются специализированные полицейские учреждения всей страны. Местом пребывания стал Воксхолл. Офицеры НЦБ-Лондон, как почти во всех странах, не принимают личного участия в полицейских операциях (разве что в качестве наблюдателя), но структурное объединение с полицейскими службами, впрямую ведающими борьбой с видами преступности, особо выделенными МОУП, повышает эффективность работы в целом. Хотя в целом в Англии отмечается достаточно высокий уровень преступности, а численность собственно полицейских сил невелика. Существенным дополнением являются службы безопасности, а также весьма многочисленные частные охранные структуры. В Англии в частных охранных фирмах работает более 250 тысяч человек - вдвое больше, чем в полиции.

В некоторых европейских странах практика выделения НЦБ в отдельное информационно-координационное подразделение сменилась более широким привлечением к оперативной работе. В Португалии и Греции, странах, где международный аспект преступности весьма высок, в штат НЦБ включены детективы, зачастую возглавляющие оперативно-следственные группы региональных отделений полиции. Еще дальше пошли в Голландии: там весь состав Криминального следственного подразделения страны полностью входит в НЦБ-Гаага.

Несмотря на значительные различия в местах расположения и условиях квартирования, все национальное центральное бюро во всем мире обязательно имеют хороший доступ к картотекам и досье на преступников, систематически их пополняют и обладают надежными средствами связи для того, чтобы получать и передавать оперативную информацию в штаб-квартиру и к НЦБ других стран и, в конечном итоге, способствовать выявлению, аресту и экстрадиции активных преступников, передачи их в руки правосудия соответствующих стран.

В течение обычного года три-четыре десятка НЦБ принимают участие более чем в восьмистах арестах, произведенных по просьбе других стран, и обеспечивают примерно столько же арестов через иностранное бюро. За исключением НЦБ США и России, в которых этот показатель существенно выше, свыше ста тысяч комплектов информации направляется в другие бюро, и примерно столько же получают от НЦБ других стран.

Финансы

Подобно любой другой международной организации, Интерпол финансирует свои многочисленные действия из регулярных вкладов государств-членов организации. Средства, определенные размерами соответствующей страны и её платежеспособностью, аккумулируются на счете Интерпола в банке Кредит Лион в Женеве.

До 75 процентов от фондов организации может быть помещены в долго или краткосрочные инвестиции на усмотрение Генерального секретаря и с одобрением Исполнительного комитета. В соответствии с статьями Устава, регулирующими его финансовую деятельность, инвестиции Интерпола делаются исходя из соображений наибольшей надежности и безопасности, нежели чем из-за высокой процентной ставки.

США и Интерпол

Ретроспективно кажется невероятным, что американские полицейские могли не понимать, какие возможности предоставляются Интерполом, и что это состояние невежества могло продолжаться до шестидесятых годов двадцатого века. Объяснение особых отношений Соединенных Штатов с Интерполом в течение более чем тридцати лет базируется все-таки прежде всего на том, что "международный" аспект преступности в США долгое время был относительно невелик. Традиционно, полиция в Соединенных Штатах следовала узкими ведомственным концепциями, и их контакты с полицией в иностранных странах, за немногими исключениями, сводимыми к нескольким городам и пограничным регионам, были почти несущественными и объективно и не требовали большего.

Кроме индивидуальных контактов между агентами правоохранительных органов Соединенных Штатов и их европейскими коллегами по конкретным делам, имелся очень небольшой прецедент для иностранного сотрудничества. Сказывались и личностные факторы - это было связано с тем, что сотрудничество практически исключительно замыкалось на первом этапе на ФБР, и в силу этого фактически происходило в рамках, лично и произвольно установленных Гувером.

На Первом Конгрессе Интерпола присутствовал единственный делегат из США - судья из глубинки (Дайтона, штат Огайо), хотя принц Альберт направил приглашения весьма широкому кругу правоохранителей.

На Международном Конгрессе криминальной полиции, состоявшемся в Вене в 1923 году (эту дату считают более "отчетливо" рождением Интерпола, или, как он тогда назывался, Международной комиссией криминальной полиции, МККП, английская аббревиатура - ICPC) присутствовали начальники полицейских управлений нескольких крупных американских городов, но они либо представляли только полицию своего города, а никак не страны, либо же представляли только самих себя - как, например, комиссар полиции Нью-Йорка Ричард Энрайт.

Идеи полицейского объединения широко пропагандировались и даже лоббировались в США, но реальных результатов достаточно долго это не давало. Были здесь и вполне объективные причины, особенно в годы между Мировыми войнами и практически до конца сороковых, и конечно же причины субъективные, связанные с позицией Эдгара Гувера. Кроме того, структура американской полиции сама по себе территориально локализована и не предполагает участие во внетерритириальных, а тем более в международных организациях; по сути, понятие "американская полиция" остается несколько условным, речь в сущности должна идти каждый раз о конкретной полиции скажем, Чикагской или Бостонской.

Объективно следует прежде всего отметить, что в тот период абсолютное большинство преступлений, совершаемых в США, не имело отчетливо межконтинентальных связей. Преступники США достаточно широко и традиционно использовали в качестве убежища и места подготовки к новым "подвигам" Канаду и Мексику, но это происходило ничуть не чаще, чем укрытие за пределами того штата, где совершено преступление. Определенная координация (изредка - взаимопомощь) с канадской и мексиканской полицией происходила; как правило, этим занимались полицейские приграничных штатов.

Самая, пожалуй, крупная "международная" операция, проведенная американской службой безопасности в предвоенные годы, была посылка полицейского офицера в Сицилию для выявления связей американской и сицилийской мафий; там, в Палермо, его и убили - средь бела дна прямо на площади его расстрелял один из "донов", а затем вернулся и продолжил обед с приятелем-судьей. Но это так, к слову.

Конечно, ещё с первых десятилетий ХХ века появлялось множество дел, связанных с всеамериканским розыском; по мере становления и развития федеральной структуры общественной безопасности, ФБР, они составляли основную часть её работы, а значительно меньше дел требовали сотрудничества с Канадской конной полицией и Национальной полицией Мексики, и совсем немного - с полицейскими силами всех остальных стран.

ФБР - фактически, единственное учреждение, которое могло бы представлять страну с децентрализованными полицейскими службами в Интерполе, но оно не торопилось это сделать. Имело, несомненно, значение и то, что для вступления в МККП требовалось внести достаточно заметный вступительный взнос и проводить отчисления на функционирование аппарата "а значит, денежки американских налогоплательщиков будут идти на содержание каких-то иностранцев", а бессменный многолетний глава ФБР Э. Гувер достаточно болезненно реагировал на всякое расходование средств... не на благо Бюро (даже если это сулило выгоды делу, ради которого ФБР вроде бы и существовало. Впрочем, законы Паркинсона потому и законы, что распространяются на любую бюрократическую систему).

Но самое принципиальное значение, по-видимому, имело то, что архивы Интерпола в то время находились в Вене и можно было только по запросу получить разовые, конкретные сведения; получить же доступ к этим архивам, а тем более заполучить их в свое распоряжение ФБР не могла - и это весьма негативно сказывалось на позиции Бюро. Так, в общем-то, и получилось, что на протяжении полутора десятилетий, по 1938 год, формальных отношений между организациями не было; на неформальном уровне определенная помощь оказывалась - периодически Бюро давало ответы на запросы Интерпола, давало информацию о преступниках, которые укрывались от европейского правосудия за океаном. Определенную информацию от Интерпола получали и другие североамериканские службы - например, иммиграционная.

Важным моментом, способствующим сближению ФБР с Интерполом, было установление Верховным судом США в 1933 году основных принципов экстрадиции: "Международный закон признает право экстрадиции только на основе договора. В то же время правительство может, если это соответствует конституции и законам страны, сознательно, из стремления к справедливости, передать беглеца в руки правосудия страны, из которой он бежал, и такое решение будет отвечать нашему моральному долгу... Законное право требовать его экстрадиции и соответствующий долг - выдать его затребовавшей стране - существует лишь на договорной основе".

Расширение трансатлантических связей, в том числе и преступных, к тридцатым годам усилило интерес ФБР к деятельности Интерпола. В январе 1936 года впервые ФБР подало в интерполовский журнал "Международная общественная безопасность" ("МОБ"), служебно-инструктивный журнал для всех полицейских служб Западной, Центральной Европы и нескольких стран Ближнего Востока, первые объявления о розыске (это были по преимуществу извещения о розыске киднепперов).

В 1936 и 1937 годах были направлены официальные наблюдатели, из числа ведущих администраторов и оперативников ФБР, на ежегодные Генеральные ассамблеи МККП. Отчеты и общее впечатление делегатов были весьма благоприятны - к тому времени МККП уже превратился в серьезную профессиональную систему, но ещё не был серьезно подорван распространением влияния германского национал-социализма. И вот 10. 06. 1938 года Конгресс США специальным Актом постановил, что Генеральному прокурору США необходимо "...принять и сохранить, от имени Соединенных Штатов Америки, членство в международной полицейской комиссии..."

Специальным (секретным) пунктом этого Акта было решение о назначении Э. Гувера персональным представителем в МККП, и о том, что ФБР будет единственным федеральным органом, уполномоченным сотрудничать с Комиссией что вполне соответствовало тому положению, которого уже в то время добился Гувер.

Сотрудничество происходило до конца 1941 года, почти до той самой поры, когда США и Германия не просто находились противоборствующих военно-политических блоках, на прямо перешли в состоянии войны; Интерпол (об этом уже подробнее рассказано в другом месте книги) в то время полностью находился под контролем наци, его президентом стал глава РСХА Рейнхард Гейдрих. Но - вполне в духе Гувера - этого долго как бы не замечали; ФБР регулярно направляло в интерполовские журналы и информационные листки информацию о розыске преступников, получало ответы на запросы по персоналиям - и давало соответствующие по запросам от Национальных Центральных Бюро МККП в Европе. Формально отношения были прекращены только после того, как штаб-квартира Интерпола по указанию Гейдриха была переведена в пригород Берлина, Ванзее: тут уж (под аккомпанемент взрывов торпед "волчьих стай" Деница на морских коммуникациях и первых терактов агентуры и диверсантов наци в Америке) Гувер дал указание, что "желательно в будущем не направлять никакой корреспонденции в МККП, чей нынешний адрес: Германия, Берлин".

Во все военные годы сотрудничество ФБР с Интерполом (а он продолжал действовать, хотя и был изрядно модифицирован нацистским руководством (на посту президента МККП после Гейдриха находился военный преступник Кальтенбруннер, а многолетний генсек Интерполаа, Оскар Дресслер, со времен аншлюса приобрел выраженный сильно коричневый цвет - и до самой своей естественной смерти в начале 1945 года верно служил наци) не происходило.

Не сразу возобновилось оно и после войны. Когда Флоран Люваж, генеральный инспектор внутренней безопасности Бельгии, со своими единомышленниками собрали 15-ю Генеральную ассамблею МККП в Брюсселе 3 июня 1946 года, Эдгар Гувер не присутствовал на ней; во внутреннем (для служебного пользования) отчете ФБР об этом говорится так: "Соединенные Штаты не были там представлены, поскольку ФБР ещё не ознакомилось с идеологической подоплекой послевоенного участия в этой организации".

Тем не менее Гувер на этой ассамблее был выбран одним из семи вице-президентов МККП; президентом стал Ф. Люваж, Генеральным секретарем Луи Дюкло, начальник юридического департамента полиции в Сюрте Националь (Франция). Это, естественно, не означает, что в сороковые годы ФБР полностью отстранилось от "европейских" дел - особенно в 43-44 годах, когда на континент высадились американские войска.

Был у ФБР и специфический интерес: получение неограниченного доступа к картотеке МККП; и в этом вопросе происходит не проясненная до сих пор история. Вот как об этом сказано в упомянутом секретном отчете "ФБР и Интерпол":

"Осенью 1945 года появилась информация, что в Берлине обнаружены архивы МККП. ФБР соответственно потребовало, чтобы было произведено расследование достоверности этого сообщения. Заместитель директора Службы безопасности американской армии, находящийся в Берлине, сообщил, что архивы хранил в своем гараже некий Пауль Шпильгаген (адрес: Берлин, Кляйнен-Ванзее 16) ... Офицер армии США изучил архивы с помощью господина Шпильгагена, который утверждал, что работал с ММКП с 1941 года, а до того был инспектором криминальной полиции Берлина..."

Дальше следует перечисление основного содержания картотеки и следует пассаж, совершенно не отвечающий реалиям "просмотра картотеки офицером американской армии", но зато очень характерный для эфбээровской казуистики:

"...на тех же, где имелись отпечатки пальцев, применялась система классификации, отличная от общепринятой системы Генри. Кроме того, карточки не совпадали по размеру с использовавшимися в ФБР.

В результате мы пришли к выводу, что эти досье не представляют ценности, и поэтому ФБР решило, что нет необходимости их переправлять в Вашингтон... Наилучшим выходом было оставить их на прежнем месте. Сведения о дальнейшем их местонахождении отсутствуют".

Поверить в то, что некий офицер сразу определил и особенности классификации дактилограмм, и несоответствие формата интерполовской картотеки эфбээровской, ещё можно - наверняка это был не просто офицер, а специалист. Поверить, что он счел эти формальные неудобства существенными, уже трудно. А уж в то, что "ФБР решило" не глядя оставить картотеку гнить в берлинском гараже и ничего из неё не позаимствовало - просто невозможно.

Впрочем, это не вопрос веры. Картотека находилась в руках американцев три года, затем её на грузовиках армии США перевезли в Париж, в новую штаб-квартиру МККП. В картотеке, предъявленной американцам Шпильгагеном, было 15000 досье. Жаку Непоту, секретарю Интерпола (и, наряду с ранее упомянутым итальянцем Джузеппе Доси, изобретателю самого этого знаменитого названия) американцами было передано только 1500. Как говорил Эгон Шланиц, многолетний руководитель Юридического отдела Интерпола: "Я лично убежден, первое, что сделали американцы, - это просмотрели все материалы в поисках каких-либо необычных документов. После войны происходило немало судебных процессов над нацистами. И все эти бумаги, несомненно, интересовали союзников".

Что же это были за материалы, которые так интересовали американцев? Вот одно из наиболее простых предположений. Кроме понятного интереса к предупреждению проникновения континентальной преступности в США после того, как каналы эмиграции вновь широко открылись, там было немало материалов, которые на современном слэнге называют "компромат" - сведения о преступной деятельности и коллаборационизме многих и многих деятелей, которые оказались в сфере военных и политических интересов Америки.

В самых различных сферах науки, в том числе и в финансируемых государством исследовательских центрах и, естественно, в тысячах частных фондов, центров и компаний ещё во время и сразу после войны работали сотни тысяч эмигрантов из Европы - от беглецов от нацистского режима до настоящих военных преступников. Многие из них "засвечивались" - пусть даже косвенно в свое время в картотеках полиции "своих" стран и МККТ. "Ведомство Гувера" же всегда отличалось предусмотрительностью и уж во всяком случае предпочитало накапливать несущественную информацию, нежели отворачиваться от малопонятной и неудобной.

Официальное сотрудничество ФБР с Интерполом восстановилось в 1947 году - похоже, к тому времени организация уже не вызывала сомнений в своей идеологической подоплеке. На Генеральной ассамблее по поручению Гувера выступил его специальный представитель, юридический атташе при посольстве США в Париже, и заявил, в частности: "В единстве, в соблюдении Закона, во взаимопомощи состоит сила организации. ФБР готово для совместной работы".

Но декларация ещё не означала фактического расширения действий и контактов. Одной из серьезных причин, сказавшихся на действиях "ведомства Гувера", было разворачивание "холодной войны" и антикоммунизма, как её идеологического первоосновы.

Дело в том, что в послевоенном Интерполе, в конце сороковых - начале пятидесятых, принимали участие Болгария, Чехословакия, Венгрия и Польша, страны, которые все отчетливее год от года находись под влиянием и руководством коммунистов. Более того, очередная (17-я) Генеральная ассамблея МККП проводилась в сентябре 1948 года в Праге и на этой Ассамблее Устав организации был украшен прекрасной, но невыносимой для патологического антикоммуниста Гувера фразой о том, что организация действует, "...решительно избегая вмешательства в проблемы, имеющие политический, религиозный или расовый характер". Более того, в тот период решался и был решен в "неприемлемом" для Гувера духе вопрос о розыске и преследовании как уголовных преступников группы лиц, которые совершили якобы по "политическим" мотивам захват и угон чешского самолета.

Вполне предсказуемо, что ФБР не стало участвовать в работе Пражской Генеральной ассамблеи; сказано об этом было так: "Представитель США отсутствовал по причине влияния на эту страну Советского Союза. Накануне ФБР получило информацию о возможных преследованиях и (или) аресте некоторых участников, особенно из стран свободного мира". 11

Согласно Тому Туллету, британскому криминальному репортеру, Дж. Эдгар Гувер был восторженным делегатом в течение нескольких лет, но его энтузиазм значительно остыл, когда Чехословакия потребовала через Интерпол возвращение десяти беженцев, которые сбежали в Западную Германию. Гувер сразу же решительно воспрепятствовал вмешательству Интерпола, настойчиво указывая, что подобное действие находится в прямом противоречии с принципами организации, что это нарушает фундаментальный запрет на вовлечение Интерпола в решение политических вопросов. Можно не сомневаться, что Гувер отстаивал бы прямо противоположную позицию, если бы Интерпол включился бы в операцию, например, с "красными" угонщиками.

Очень скоро отношения ФБР с Интерполом были заморожены; официальной причиной было названо то, что ФБР получает мало выгоды от Интерпола.

В Европе же вся ситуация трактовалась с точностью до наоборот. Большинство участников хотело, чтобы ведомство Гувера ушло из организации ФБР в то время был "на переднем крае" холодной войны и едва ли не все, что было связано с ним в тот период, оказывалось насквозь пропитанным политиканством.

Но к этому времени уже Интерпол никак не мог принять перспективу работы без участия США - этого, несомненно, требовали интересы дела. И здесь умные головы из руководства Интерпола показывают, что, в отличие от Э. Гувера, не отождествляют интересы дела, а также интересы США, с позицией и интересами ФБР и лично господина Гувера. Они обращаются к другим организациям США, совершенно не смущаясь прямым нарушением американского закона 1938 года, и начинают успешную работу с Секретной, Таможенной службами и Администрацией по борьбе с наркотиками (а затем с другими многочисленными организациями и службами этого направления).

Вопрос оказывался достаточно неоднозначным потому еще, что весьма важные, если не самые важные на тот период "международные" вопросы, связанные с контрабандой, транспортировкой наркотиков и подделкой денег входили в компетенцию Таможенной службы, Администрации по борьбе с наркотиками и Секретной службы США, - организаций, находящихся под юрисдикцией американского Министерства финансов. Поэтому руководство Интерпола обратилось напрямую к Министерству финансов США с предложением о сотрудничестве - и это предложение, по вынужденному признанию ФБР, "было тепло встречено". На Генеральной ассамблее МККП в Берне (1949 г) оказалось двое приглашенных из США: от ФБР и от Министерства финансов. На следующей Ассамблее, в Гааге, представители Секретной службы и Бюро по борьбе с наркотиками уже имеют статус официальных делегатов - и это, похоже, становится одной из самых решительных причин для выхода ФБР из Интерпола. Некоторое время спустя была принята поправка к закону 1938 года, которая позволяла Генеральному прокурору США назначать любое министерство или орган официальным представителем в Интерполе.

Самым тесным образом сотрудничество шло по линии структур Министерства финансов США, даже долевое участие проходило по статье "плата за информацию".

Перелома в расширение сотрудничества ФБР с Интерполом не внесло даже старание Роберта Кеннеди в бытность его Генеральным прокурором, хотя к тому времени уже было организовано и действовало официальное представительство Национальное Центральное Бюро (НЦБ) Интерпола в США. И только после смерти Гувера НЦБ вошло в состав Министерства юстиции, хотя ответственность за его деятельность по-прежнему делится между Минфином и Минюстом.

Но с каждым годом влияние и участие ФБР в этой организации стало усиливаться. Прежде всего подталкивали к этому объективные причины - уже в семидесятые годы, при всем размахе "собственно американской" преступности, значительно расширились её транснациональные аспекты.

Если не касаться международного терроризма, явления, которое старательно и неоправданно долго обходилось Интерполом, - поскольку считалось излишне "политическим" и вызывало реальные острые дискуссии между представителями стран, "полярных" в отношении происхождения и "целей" террористов, - все более широкое развитие приобретали транзит и контрабанда наркотиков, "отмывание" денег, полученных незаконным путем, подделка денег и драгоценностей, а затем и специфическая "компьютерная" преступность, которая набирала размах в темпах, едва не превышающих темпы компьютеризации. Уровня сотрудничества, который был достигнут к тому времени, явно недоставало.

Справедливость, кстати, требует заметить, что тогда, на переломе восьмидесятых, глубокий кризис поразил и собственно Интерпол. Не вдаваясь сейчас в объективные и субъективные причины кризиса, поразившего международную организацию - об этом уже сказано и ещё немало будет рассказано в соответствующих разделах, - отметим только, что несколько стран, например ФРГ и Канада, в то время уже намеревались создать новую, альтернативную организацию.

Заслуга в сближении ФБР и Интерпола и, в то же время, в улучшении всей деятельности принадлежит Ричарду С. Стейнеру, который в 1981 году возглавил НЦБ-Вашингтон, главную штаб-квартиру организации в США.

Вот его слова: "Если бы Интерпола не существовало, нам бы пришлось его придумать. Конечно, имело больше смысла сконцентрировать усилия на модернизации уже существующей организации при всех её несовершенствах, чем, начиная с нуля, создавать нечто новое.

...я был близок к тому, чтобы объединить все основные органы охраны правопорядка и Государственный департамент США на таком деле, как помощь Интерполу. Неважно, что это потребует много времени, возможно, несколько лет. Наша поддержка Интерпола была вызвана не только финансовыми соображениями - ведь так было несомненно дешевле..."

Стейнера поддерживали Стюарт Найт, директор Секретной службы США, вице-президент Интерпола, и новый (с 1978 года) директор ФБР Уильям Х. Уэбстер.

Усилиями Ричарда Стейнера была организована, по всем законам политически-промышленной экспансии, мощная кампания по расширению участия США в Интерполе и одновременно - по преобразованию его работы в духе современных требований. К ней был привлечен даже Президент США Р. Рейган.

Новый директор Секретной службы США Джон Симпсон в октябре 1982 года был избран вице-президентом Интерпола, а через три года, в 1984, стал первым американским президентом этой организации. Бюджет НЦБ США увеличился со 125 тыс. долларов до шести миллионов, штат возрос более сем в двенадцать раз, в Генеральном секретариате Интерпола, его основном рабочем органе, стало 12 представителей США, причем на практически всех ключевых позициях.

Представители ФБР стали работать на ключевых постах в Интерполе, прежде всего по тем направлениям, которые считались наиболее "болезненными" в США. Так, специальный агент ФБР Дон Леви, который занимался в Бюро непосредственно вопросами борьбы с терроризмом более десяти лет, в 1984 году был назначен юридическим атташе посольства США в Париже и с октября 1985 года начал работу в Генеральном секретариате Интерпола в Сен-Клу. С 1987 года он возглавляет специальную антитеррористическую группу ("группу ТЕ"). В составе этой группы есть ещё представители США; реальный эффект от действий Интерпола по борьбе с терроризмом оценить пока что трудно. Можно только сопоставить цифры: скажем, в "спокойном" 1990 году произошло не менее 445 международных террористических актов, но примерно столько же было предотвращено благодаря усилиям полиции и служб безопасности, в том числе и благодаря мерам безопасности, изложенным подготовленной ТЕ-группой Интерпола инструкцией "Руководство по борьбе с международным терроризмом"; даже сейчас трудно сказать, какое количество терактов оказалось не совершенным благодаря арестам и полицейскому преследованию своевременно выявляемых участников преступных нападений.

Вот не полный перечень отчетов, представленных Генеральному секретарю Интерпола группой ТЕ:

"Меморандум о проблемах безопасности в аэропортах.

Воздушная безопасность перед лицом угрозы террористов.

Средства, применяемые во Франции, и новые объекты террористов".

Или: "Завершено изучение испанской террористической группы "Грапо". В 1985 году испанской полицией было арестовано большинство членов этой группы. 12

Вот выборка из сообщений по линии "группы ТЕ":

- заговор с целью убийства короля Иордании Хусейна во время его визита в Европу13.

- извещение об использовании пасхальных яиц для укрывательства взрывчатки. Впервые этот метод террористы применили в аэропорту Милана.

- извещение об угрозе покушения на Папу Римского во время его визита в Южную Америку. 14

- извещение о том, что в Западную Европу следует шесть чемоданов с взрывчаткой на самолетах американской авиакомпании (...). 15

- извещение о попытке переворота в Тринидаде и Тобаго группой "Джамаат аль Муслимен". 16

- сообщение об активизации в Испании группы "Хезболла". 17

Сейчас ФБР в достаточной мере признает эффективность сотрудничества с Интерполом, хотя обоснованно сомневается в надежности и защищенности каналов связи, используемых Интерполом. Как сказал Даррел Б. Миллс, новый глава НЦБ-Вашингтон в выступлении перед членами Международного комитета по уголовному законодательству юридической ассоциации США, "Основная часть нашей информации по антитерроризму является секретной и не может передаваться по каналам Интерпола... Никакую секретную информацию распространять нельзя"18. Поэтому используется признанная более надежной и проверенной временем "Система Легат", при которой специальный агент ФБР, работающий в посольстве США в соответствующей стране в качестве юридического атташе, получает секретную информацию по особо защищенным дипломатическим каналам и непосредственно связывается с нужным НЦБ Интерпола.

Существуют сомнения и в неприступности самой большой в мире базы данных по уголовным преступлениям и терроризму - главной базы данных в компьютерах штаб-квартиры Интерпола, теперь размещающейся в Лионе. Один из ведущих работников Подотдела по борьбе с экономическими и финансовыми преступлениями Интерпола, канадец Робер Кодье, уверяет, что проникнуть "извне" в базу данных просто невозможно - нет ни одной линии связи с внешними сетями. Но проникновение "изнутри" не исключено. "Внутренними мерами можно только снизить степень риска. Я не верю, что такое когда-нибудь произойдет, но проникнуть изнутри - да, такое вполне вероятно. В любом офисе не составляет труда выведать чей-то пароль... мы меняем пароль каждые 30 дней, но стопроцентной гарантии не существует. У нас взлом не исключается".

Не исключается он и в самом ФБР - точно так же, как совсем недавно удалось "скачать" и вынести из Госдепартамента огромный массив информации. Но это - уже предмет другого рассказа...

...Сближение осуществлялось на двусторонней основе. Различные правительственные агенты и службы США искали возможности установить пусть ещё неофициальные контакты и отношения с Интерполом, поскольку очень нуждались в том, что Интерпол мог предложить. Это был период, когда начал стремительно возрастать незаконный оборот наркотиков, который в последующие десятилетия пришел к нынешним устрашающим масштабам; подделка валюты и ценных бумаг тогда уже очевидно находилось на грани огромного роста; существенно возрастали объемы контрабанды золота и алмазов. Секретная служба Соединенных Штатов, Бюро по борьбе с наркотиками и Таможенная Служба испытывали большие и всевозрастающие трудности без зарубежных контактов, а Интерпол имел механизмы, чтобы помочь им установить такие контакты. Без благословения Интерпола, агенты Соединенных Штатов, пытающиеся работать в иностранных странах, могли бы в любой момент оказаться подозреваемым и подлежащими к высылке или аресту.

Агенты упомянутых американских бюро развивали свое неофициальное "присоединение", и Отдел Казначейства был готов выделить средства для отчисления в ежегодный бюджет Интерпола.

Но имелись проблемы в самих американских службах. Порой одни сыщики вообще ничего не знали о действиях людей из других структур, и начали циркулировать целые истории о таинственных незнакомцах и секретных агентах, выслеживающих друг друга. Некоторые вспоминали о временах Сухого закона, когда случались перестрелки между агентами налоговой полиции и Береговой охраны, которые принимали друг друга за банды бутлегеров и контрабандистов. Фактически единственной мерой предотвращения такой путаницы, порой сопряженной не только с материальными, но и людскими потерями, является создание сильного координирующего органа. Министр финансов утвердил положение об отделе, ответственном за координацию действий правоохранительных органов. Руководителем отдела в 1957 году был назначен Майлс Й. Амброуз.

Одним из первых действий Амброуза стало получение у Эдгара Гувера согласия на привлечение структур Министерства финансов для возобновления работы с Интерполом, которая продолжала существовать на бумаге, но фактически не происходила.

Гувер согласился, и согласно поправке от 1958 года к первоначальному закону министр юстиции и генеральный прокурор определили министра финансов как представителя Соединенных Штатов в Интерполе, и утвердили ежегодные расходы в размере до $ 25, 000, из которых $ 11, 000 составили взносы в организацию.

Одиннадцать тысяч долларов в год - скажем прямо, небольшой финансовый вклад, слабо соответствующий реальным выгодам, которые получало государство от сотрудничества. Сумма порядка двух годовых окладов рядовых полицейских и за это США получали непрерывную всемирную помощь в борьбе с контрабандой, подделыванием, незаконным оборотом наркотиков, плюс другую правоохранительную помощь. В то время, однако, ассигнование казалось щедрым, поскольку согласно первоначальному уставу американский вклад составлял $ 1500 в год.

За десять последующих лет, ежегодные взносы Соединенные Штаты в Интерпол увеличились сначала к $ 28500 (обычный гонорар адвоката, защищающего босса преступной организации среднего масштаба по делу о наркотиках) - эквивалент цены шести-восьми фунтов героина, из которого уличные пушеры делают от 300000 до 350000 доз. В 1970 американский ежегодный вклад составил $ 48000, в 1973 году увеличился до $ 75000. Соединенные Штаты, член ООН, официально обязались сотрудничать в борьбе с международной преступностью, одной из основных жертв которой стали они сами.

Амброуз оставил Министерство финансов в 1960 году после того, как Соединенные Штаты восстановили свой статус полноправного члена Интерпола. Он был руководителем делегации Соединенных Штатов на Генеральных Ассамблеях в 1958 и 1959 годах.

В 1960, со сменой национальной администрации, Амброуз отбыл из Вашингтона и приступил к работе на посту директора Комиссии по охране Береговой линии Нью-Йорка. Девятью годами позже его назначили специальным уполномоченным таможни Соединенных Штатов, а в 1972 он, в ранге специального помощника министра юстиции и генерального прокурора, ответственного за координацию действий правоохранительных органов в борьбе против злоупотребления наркотиками, снова оказался делегатом конференций Интерпола.

В 1960 году Интерпол проводил ежегодную Генеральную Ассамблею в Вашингтоне, Округ Колумбия. Примерно в то же время телекомпания Эн-Би-Си еженедельно показывала сериал "Человек из Интерпола". Американские журналисты стекались в столицу, чтобы увидеть вблизи организацию, разрекламированную телесериалом.

Они были разочарованы. "Босс" Интерпола никак не соответствовал фантастическому образу телегероя Инспектора Дюваля, супердетектива. Марсель Сико, тогдашний Генеральный секретарь, фактически сделал выдающуюся карьеру, заработал репутацию жесткого и блестящего полицейского в Сюрте Франции перед принятием поста в Интерполе; он уже сделал много для роста и развития сложной глобальной организации. Но американские журналисты оценили его лишь как кабинетного исполнителя, другого. Телеверсия была намного более возбуждающа и очаровательна...

Офис Интерпола функционировал в Вашингтоне в течение 1960-ых, но по большинству реальный американский "человек от Интерпола" действительно занимался в основном кабинетной работой. Обработка, дублирование, рассылка сообщений - это и было практически все. Действия в офисе этим и ограничивались. Настоящую работу вели агенты таможни и нескольких бюро по борьбе с оборотом наркотиков - они продолжали и развивали свои собственные индивидуальные профессиональные контакты с иностранными полицейскими должностными лицами, которые могли помочь в решении их задач.

В 1963 Секретная служба Соединенных Штатов решила, что также должна иметь резидентуру - иностранное представительство. В основном это было связано с все более частыми поездками первых лиц государства на встречи с главами государств во всем мире, а безопасность руководителей ответственность Секретной службы. Первое представительство было открыто в Париже, в зоне его ответственности входили Европа, Африка и Ближний Восток. Вскоре представительства были открыты в Гонолулу - зона ответственности Дальний Восток, и в Пуэрто-Рико, чтобы охватить Южную Америку. Эти представительства установили тесные отношения с местными правоохранительными органами и представителями власти.

В Соединенных Штатах насчитывается приблизительно 40, 000 отделов и отделений муниципальной, государственной и федеральной полиции. До средины шестидесятых, прежде всего из-за позиции Федерального бюро расследований, практически не существовало никакого механизма проведения расследования вне страны, если возникала такая необходимость. Одновременно не имелось установленной системы, по которой иностранный офицер или чиновник правоохранительных структур мог получить доступ к этим американским полицейским отделам.

Подход Соединенных Штатов к борьбе с международной преступностью разительно не соответствовал таковому в большинстве стран, где национальные центральные бюро Интерпола действовали как каналы связи для всех полицейских агентств, когда проводилось расследование или судебное преследование преступлений, которые "пересекали" национальные границы. Не то чтобы духа сотрудничества недоставало в Соединенных Штатах; просто не имелось никаких эффективных механизмов связи. Австрия, маленькая страна, обменялась приблизительно 31, 000 блоками информации с полицейскими силами других наций в 1968, по сравнению с горсткой таких обменов, осуществленных с властями Соединенных Штатов.

Положение мало изменилось на первых этапах работы НЦБ. Режим работы Интерпол-Вашингтон, похоже, был самым очаровательным среди полицейских агентств в мире. Бюро придерживалось нормального распорядка рабочего времени тихих контор, соблюдая субботы, воскресенья и отпуска, несмотря на то, что преступный мир "работает" без перерывов и выходных. Совсем немного внутренних полицейских запросов на информацию поступали в офис Интерпола в Вашингтоне, не больше запросов приходило и от иностранных полицейских агентств. Для ответа на запрос из-за рубежа обычно требовалось не меньше, чем три месяца. Таможня, агентства и бюро по борьбе с наркотиками, аппарат следствия Секретной службы обычно обходили американский офис Интерпола и использовали прямые контакты, которые они развили за границей через свои резидентуры. Вашингтонское бюро в то время просто не работало как эффективная связь. По контрасту, в течение того же 1968 года их коллеги в Риме помогли в аресте 205 преступников, которых разыскивали другие страны.

В конечном счете сами американцы начали настаивать на упорядочении сотрудничества против международной преступности. В 1969 Юджин Т. Россидес, нью-йоркский адвокат, был назначен помощником секретаря Государственного казначейства специально для практических действий по осуществлению этой задачи.

Многие считали, что он всего-навсего бывшая "звезда" футбола, но его карьера фактически включила годы службы в бюро по борьбе с рэкетом и организованной преступностью Районного прокурора Нью-Йорка Френка Хогана, помощником министра юстиции и генерального прокурора по вопросам судебного преследования мошенничества с акциями.

Россидес начал осуществлять внешне небольшие, но существенные изменения в сотрудничестве Соединенных Штатов с сетью Интерпола. Наименее впечатляющий, но наиболее важный ход состоял в назначении руководителем бюро практического следователя, а не просто администратора. Кеннет С. Гианноулес обладал более чем десятилетним опытом работы агентом Секретной службы; он был "полевой" сыщик в куда большей мере, чем канцелярист.

Другое изменение произошло на фронте коммуникаций. Интерпол-Вашингтон получил в свое распоряжение круглосуточные каналы радио, телексной и телефонной связи, и, в критической ситуации, мог воспользоваться "горячими линиями" правительственной телефонной связи. В декабре, 1971, его коротковолновая радиостанция присоединилась к радиосети Интерпола.

Сами по себе эти изменения и новые средства обслуживания коммуникаций могут показаться прозаическими в обширной бюрократической структуре Вашингтона, но в них проявилась новая политика. Политика открывала доступ к международным средствам обслуживания антикриминальных действий для всех правоохранительных агентств - от местных, в отдельных штатах, до государственных и федеральных, в которых происходит уголовный розыск или судебное преследование. Помощник поверенного Соединенных Штатов в Нью-Йорке мог теперь получить информацию из Стамбула в соответствии со своим телефонным запросом в НЦБ Вашингтон, и шериф штата Монтана мог продолжить расследование в Австралии таким же образом. Национальное центральное бюро в Вашингтоне направляло запросы в Стамбул и Сидней, соответственно, и в каждом из них запросы передавались компетентным агентствам для расследования и действий по поимке преступника.

Иногда дела требуют вовлечения больших сил. Так, например, агенты Управления по борьбе с наркотиками и Таможенного Бюро недавно захватили несколько контрабандистов и 750 фунтов гашиша, который они привезли в Бостон из Индии. Инструкции прошли через Интерпол-Вашингтон и НЦБ в Новом Дели, и полиция захватила "индийское" плечо банды с 150 фунтами гашиша, спрятанными в офисе представительства японских авиалиний в этом городе.

Бывает, что относительно маленький случай приводит международные механизмы в движении. Вот, например, графстве Монтгомери, штат Мэриленд, у женщины преступным путем отняли её единственное достояние, фамильный бриллиант. Чтобы распорядиться драгоценным камнем, вор отправил его другу женщины в Гонконге. Вор был выслежен местной полицией, пойман и признал себя виновным. Но бриллианта при нем не оказалось. Когда вор сознался, что с ним сделал, полиции графства потребовалась помощь от Интерпола-Вашингтон. НЦБ послал телеграмму Интерполу-Гонконг. Руководитель Гонконгского бюро попросил местное почтовое отделение взять под контроль получение почтовых отправлений того адресата, кому был отослан бриллиант. В очень скором времени камень уже был отправлен назад, женщине из штата Мэриленд.

Новое явление - возрастающий интерес нефедеральных полицейских агентств в сотрудничестве с иностранной полицией через сеть Интерпола.

В конце шестидесятых меньше 80 запросов в год поступало в Интерпол от государственной полиции городов и графств. К средине семидесятых их стало уже более 200 в год, и примерно такими же темпами количество запросов увеличивалось и в последующие годы.

В то же самое время, нефедеральные полицейские отделы учились использовать средства обслуживания Интерпола. Одним из первых интересных случаев относится к 1971 году, когда Нидерландские Антилы запросили Интерпол-Вашингтон, нет ли у них сведений относительно американского адвоката, который обосновался на их территории и работает финансовым экспертом по общим вопросам. Интерпол-Вашингтон распространил запрос по штатам. Быстро пришел ответ о том, что человек этот - беглец, разыскиваемый в Санта Анне, Калифорнии, за воровство, подделки и мошенничества. Он обманул около 60 пожилых калифорнийцев, втянув их в аферу, и выманил у них приблизительно $ 3 миллиона. Пока Интерпол-Вашингтон ускорял идентификацию "антильца", обвинитель в Санта Анне получил федеральный варрант и потребовал через Интерпол-Вашингтон, чтобы на Антилах задержали беглеца, пока не будет закончена процедура экстрадиции.

В дополнение к международным делам, запросам из-за границы и от американской полиции, Интерпол-Вашингтон начал обработку сведений по более чем 800 случаям в год, прибывающим к ним от иностранной полиции через главную штаб-квартиру или от НЦБ в других странах. Интерпол распределял и направлял их к различным агентствам для запроса и действия.

Розыск может стать драматическим испытанием возможностей и способностей полицейских, и составлять часть постоянной антикриминальной борьбы, но может только использоваться в отдельных случаях, как в поиске убийцы доктора Мартина Лютера Кинга. В любом случае, для ежедневного принятия контрмер против преступности существующие средства коммуникаций дома и за границей должны использоваться эффективно и экономно.

Сам Интерпол-Вашингтон, равно как большинство НЦБ, не проводит никаких собственных расследований. Его функция ограничена облегчением работы других полицейских организаций, своевременно переправляя запросы к надлежащему агентству для информации или действия; информацию запрашивают в штаб-квартире Интерпола или напрямую, в НЦБ стран, которые, как предполагается, располагают сведениями о фигурантах конкретного преступного эпизода. Этого в большинстве случаев оказывается совершенно достаточно.

В октябре, 1971, обычное сообщение прибыло в Интерпол-Вашингтон от Интерпола-Бейрут относительно трех подданных Соединенных Штатов, которые были арестованы при попытке перевозки большого количества гашиша. Наркотики были обнаружены упакованными в автомобиль, который предполагали экспортировать в Соединенные Штаты через Пакистан. Подозреваемые, как сообщали, были уроженцами Портланда, штат Орегон. Интерпол-Вашингтон направил копию сообщения в Бюро Таможенного офиса в Портленде.

Агент таможни начал расследование и вскоре обнаружил, что Портленд стал важным пунктом ввоза контрабандистами наркотика, спрятанного в иностранных автомобилях, которые доставлялись грузовыми суднами. Одним из результатов расследования стала самая большая на то время разовая конфискация гашиша в истории - около полутонны, упакованных в грузовой "Фольксваген" и, естественно, блокирование этого канала.

Другим результатом было открытие Королевской Канадской Полицией в Ванкувере, что та же самая бригада использовала два маршрута океанских грузовых перевозок - Бейрутский и Пакистанский, до Ванкувера. Расследование привело к конфискации 900 фунтов гашиша, спрятанного в "Фольксвагене" на доках Ванкувера.

Объем сообщений Интерпол-Вашингтон в Бюро Наркотиков и Опасных наркотиков, Таможенное Бюро, Секретную службу, Службы доходов, алкоголя, табака, подразделения огнестрельного оружия и Службы иммиграции и натурализации, сейчас превышает несколько тысяч единиц в год.

Подобно любой сети такого типа, система Интерпола может работать эффективно, только если поддерживается двухсторонняя связь. Интерпол-Вашингтон признан экспертом по некоторым специфическим вопросам, типа "американского стиля" организованной преступности.

Недавно Интерпол-Вашингтон при просеивании сведений Министерства финансов обратил внимание на обычное наблюдение, в котором сообщалось, что двое из напарников Мейера Лански планировали присоединиться к мафии известного "нового израильтянина". Информация была направлена НЦБ Интерпола в Тель-Авив, и Израильская разведывательная служба своевременно направила агентов в аэропорт, где нежелательные визитеры, едва ступив на "святую землю", были отправлены назад.

Израильское правительство, как считают, обеспокоено относительно американских преступных синдикатов, пытающих укорениться в Израиле через еврейских преступников, которые воспользуются преимуществом их Закона Возвращения. Эффективность Интерпола в этом отношении контрастирует с ситуацией прошлых лет, когда Лански путешествовал в Лондон, предпринимая попытки усиления связей американской мафии с быстро развивающимся игорным бизнесом Англии. Лански проходил через контрольно-пропускной пункт аэропорта, проводил свои "деловые встречи" и возвращался домой, оставаясь полностью недоступным для Британской полиции.

Интерпол также принял участие в изобличении южноамериканского мошенника, который пользовался удостоверением капитана полиции Боготы, Колумбия, и установил контакты с полицией Нью-Йорка. Через Интерпол-Вашингтон, нью-йоркская полиция смогла узнать, что эти документы были поддельными и что человек этот на самом деле - печально известный вор, подделыватель и жулик, который был осужден и приговорен, бежал из тюрьмы, и использовал "полицейское капитанство" как маскировку. Нью-йоркская полиция была счастлива избежать затруднений и помогла южноамериканским коллегам отправить беглеца домой.

Американские родители год за годом с ужасом узнают, что их дети исчезают при одиночных или групповых туристских поездках за границей. По мере увеличения известности Интерпола в Соединенных Штатах, провинциальная полиция все чаще направляет тревожные родительские запросы в Вашингтонское бюро.

Некоторые молодые люди из Америки попали в неприятности за границей за участие в незаконной торговле наркотиками. К лету 1972, почти тысяча американских юнцов находились в тюрьмах Европы, Африки, Ближнего Востока и Мексики. Сеть Интерпола помогает выйти на след юных наркоторговцев и контрабандистов, задержанных полицией различных стран во всем мире. Вмешательство Интерпола не может само по себе вызволить их из тюрем, но способно по крайней мере сообщить родителям об их местонахождении, о статьях задержания и сроках осуждения. На Интерпол сейчас возложена несчастливая обязанность ведения отчетности о молодых американцах, которые за границей нарушили законодательство в области распространения наркотиков.

Участие Соединенных Штатов в Интерполе увеличивается с каждым годом. Как богатейшая страна мира, Соединенные Штаты - мощный магнит для преступников, и внутренних и иностранных. До недавнего времени, международная преступность была в значительной степени "невидима" для среднего гражданина. Теперь, однако, люди все более и более ощущают глобальный масштаб таких нарушений как подделка, мошенничество против финансовых учреждений (и американских вкладчиков, которые обслуживаются в них), контрабанда, кража автомобилей, наркоторговля и, конечно же, международный терроризм.

Что ещё не вполне очевидно большинству граждан - то, что Интерпол не только является важным союзником в борьбе против международной преступности, но предлагает наиболее эффективную защиту против нее.

Один из самых чрезвычайных и незабываемых случаев странного исчезновения, вовлекших Интерпол и Соединенные Штаты, произошел в феврале 1969 г.

...Уильям Джеймс Уилсон сообщил в офис районного прокурора графства Лос-Анджелес, что его жена, Норма Белл Уилсон, исчезла где-то в Европе или Северной Африке во время деловой поездки с неким Томасом Аттером, известным также как Томас Девинс. Поездка касалась иностранных инвестиций в Соединенных Штатах.

Девинс возвратился из этой поездки владельцем собственности в графстве Лос-Анджелес, оцениваемой в $1 миллион, которая прежде принадлежала Уилсонам. Девинс не дал никакого вразумительного объяснения исчезновения Нормы Уилсон, хотя на допросе сообщил, что она якобы сказала что-то относительно намерения поехать в Скандинавию сделать косметическую операцию.

На основе начального сообщения, следователь Уильям Р. Барнетт, младший, и представитель Районного прокурора Стивен С. Тротт начали расследование, чтобы выяснить, что же произошло с миссис Уилсон. Вскоре они поняли, что в расследование неизбежно будет вовлечено множество других стран, и прибегли к использованию средств связи и возможностей Интерпола.

Расследование показало, что канадский гражданин, Роберт Форгет, сопровождал Норму Уилсон и Девинса в Канаду, Испанию и Северную Африку, и затем возвратился из Северной Африки в Лос-Анджелес через Париж, оставив Девинса с Нормой Уилсон во Франции. Следствие также раскрыло, что Девинс совершил множество мошеннических земельных сделок в графстве Лос-Анджелес, жертвой которых оказались Уилсоны.

На основе показаний родственников и знакомых, сведений о приобретении авиабилетов, почтовых штемпелей открыток и отметок гостиниц, частичная последовательность событий была восстановлена: Норма Уилсон и Девинс, после окольной поездки по Северу Африки и Югу Европы, прибыли в Локарно, Швейцария; на следующий день Девинс оказался в Женеве, но никакого следа госпожи Уилсон там не обнаруживалось.

Город за городом, гостиница за гостиницей, Барнет и Тротт шли по следу Девинса и Нормы Уилсон через Нью-Йорк, Мадрид, Малагу, Гибралтар, Алжир, Mилан, Женеву, Цюрих, Локарно, Геную и Лиссабон. В каждой стране, бюро Интерпола оказывали помощь в расследовании. К тому времени, как след оборвался в Женеве, Барнет и Тротт уже были убеждены, что жизнь госпожи Уилсон оборвалась где-то между Локарно и Женевой, и произошло это в ноябре1968 г.

Роберт Форгет долго отказывался давать показания, но через несколько месяцев он все-таки поведал весьма занимательную историю. Оказывается, они с Девинсом первоначально отправились в Европу для осуществления плана освобождения Моиза Чомбе, экс-премьера Республики Конго, который был какое-то время тому назад снят с самолета в Алжире и заключен в тюрьму. Награда, как предполагалось, должна была составить $ 25 миллионов. В Монреале к ним присоединилась госпожа Уилсон. Согласно показаниям Девинса, Норма Уилсон была участником делового предприятия, которое не было связано с заговором по освобождению Чомбе.

Когда они добрались до Мадрида, Девинс сказал Форгету, что он собирался покончить с госпожой Уилсон, потому что она узнала о том, что он украл у неё и её мужа недвижимость в Лос-Анджелесе, и она собиралась заявить об этом в полицию, поскольку, естественно, не имела никакого желания покрывать его преступление. Девинс предлагал напарнику действовать вместе, но Форгет не захотел становиться соучастником убийством. Вскоре в Малаге все трое были арестованы полицией за хранение оружия, но вскоре освобождены; вот тут-то Форгет начисто отказался от дальнейшего участия в авантюре "освобождения" Чомбе и опасных начинаниях Девинса, и возвратился в Лос-Анджелес. Вскоре там же оказался и Девинс и рассказал Форгету, что убил Норму Уилсон выстрелом в голову и что спрятал оружие, тело и её норковую шубу в таком месте, где они никогда не будут найдены - короче, совершил "идеальное преступление". Он тогда же дал Форгету зеленый камень в девять каратов, который, как он сказал, вынут из перстня Нормы Уилсон.

Девинс был арестован и обвинен в убийстве первой степени, вооруженном грабеже и многократных случаях хищения в крупных размерах. Государствам-членам Интерпола в Европе был направлен запрос об отыскании вещей госпожи Уилсон. Год спустя полиция Женевы нашла картонную коробку в автоматической камере хранения вокзала Женевы. В коробке была не только норковая шуба Нормы Уилсон, но также и её одежда, запятнанная кровью и частичками мозгового вещества - однозначное указание, что Норма Уилсон действительно убита выстрелом в голову.

Девинс был предан суду осенью 1970. В течение судебного процесса многочисленные полицейские и гражданские лица из Европы приехали в США, чтобы дать показания. Все поездки были тщательно спланированы и скоординированы Интерполом. После трехмесячного судебного процесса, Девинс был приговорен к пожизненному заключению.

В этом случае сеть Интерпола реально обеспечила возможность Лос-Анджелесской районной прокуратуры довести расследование до успешного завершения. Американские следователи столкнулись бы с большими затруднениями, могли бы оказаться persona non grata при попытках проведения собственного расследования в любой из дюжины стран, по которым проходили маршруты преступника и жертвы. Благодаря Интерполу в каждой стране и каждом городе с ними находились люди, которые имели права расследования - и в нужное время свидетельствовали в американском суде.

Случай выделяется не просто по своим собственным достоинствам, но и как контраст с отработкой случая с пятью "чекодателями" из Южной Америки, которых арестовали в Нью-Йорке.

Интерпол и банковские мошенничества

Вернемся на несколько десятилетий назад и несколько подробней расскажем о крупной международной преступной организации, которая избрала своей мишенью банки и их вкладчиков19. Технологические особенности мошенничеств за прошедшие годы изменились и об этом будет ещё сказано, но наиболее общий принцип остался прежним4 в сущности, подобные преступные организации возникают и поныне и, если уступают описанной по числу вовлеченных лиц, значительно превосходят по размеру сумм, которые пытаются похитить и иногда, увы, похищают...

Банки Нью-Йорка получает десятки тысяч писем со всех континентов. В один из апрельских понедельников 1964 года, отделениями пяти банков были получены шесть писем из Цюриха, Швейцария. Одно было адресовано Первому Национальному Городскому Банку Нью-Йорка, другое - отделению Манхэттан Банк, два прибыли в Траст Компани Хановер, одно в Национальный Банк Мидбрук и одно в Доверительную Компанию Ирвинга.

У всех пяти банков имелись вкладчики из Южной Америки, и шесть писем были от некоторых из этих депозиторов. Типичное письмо: Первый Национальный Городской Банк получил от Мартина Отеро из Сан Пауло, Бразилия, авиапочтой из Цюриха обычную просьбу о срочном переводе $ 24, 000 телеграммой со счета Отеро в Первом Национальном на счет номер M-538-0101 в Банке Rohner в Цюрихе. (Имена, используемые в этой главе, вымышленные, чтобы сохранить анонимность людей, которые были фактически вовлечены.) Подпись на письме соответствовала образцу в банке, средства на депозите имелись, и все другие детали были в надлежащем виде, так что деньги были незамедлительно перечислены.

Письмо в Манхэттен бэнк из Цюриха было от уважаемого вкладчика Артуро Неснера из Буэнос-Айреса. Им поручалось перечислить с его счета $ 25, 000 телеграфом на счет 825-391-9 в Объединенном Банке Швейцарии в Цюрихе. Снова, подпись соответствовала той, которая имелась на контрольной карточке в банке, запрос был выполнен в надлежащей форме, и требуемые средства были на депозите. Банк произвел срочное перечисление денег.

Остальные три банка получили подобные платежные поручения от бразильского и аргентинского вкладчиков. Все средства имелись на депозите, все поручения были с подписями, выдерживающими проверку; в сущности, речь шла о рутинных операциях, ничто не вызывало особых подозрений и банки все как один исполнили поручения клиентов и произвели перечисления. К среде $ 96, 000 было перечислено в шесть различных банков в Цюрихе. В четверг и пятницу кто-то посетил каждый из Цюрихских банков и забрал депозиты.

Это было только первая волна.

Следующая вовлекала четыре нью-йоркских банка и началась в понедельник и вторник этой же самой недели. Три письма с платежными поручениями прибыли в три уже упомянутых банка, и одно в Банк Кемикл. Письма были отправлены из Париже бразильским и аргентинским вкладчиками, которые, похоже, посещали Париж в одно и то же время. Каждый требовал срочного перечисления возможно, кто-то из клерков даже усмехнулся про себя, представляя аргентинцев или бразильцев, которые поиздержались во французской столице.

Банки в Нью-Йорке, за одним исключением, исполнили поручения. К четвергу и пятнице $ 130, 000 были отправлены телеграфом и легли на депозит в шести Парижских банках. В следующие понедельник и вторник кто-то посетил каждый из Парижских банков и снял $ 130, 000 в наличных деньгах. Исключением был "Хановер Траст компани".

Одно из этих двух писем, которые они получили, было от аргентинского вкладчика по имени Бернардо Эмьер. В нем содержалось поручение о переводе $ 20, 000 с его нью-йоркского счета на счет 44711 в Банк Международной Торговли. Актива счета Эмьера в "Хановер Траст", однако, было недостаточно для осуществления перечисления без превышения остатка.

Эмьер - богатый бизнесмен, который жил в одном из наиболее фешенебельных районов Буэнос-Айреса и много лет пользовался счетом в "Хановер Траст". Как раз перед этим инцидентом, он столкнулся с чрезмерной банковской щепетильностью и пребывал в некотором раздражении. Два чека, которые он выписал, каждый на $ 10, 000, не были вовремя доставлены и, естественно, не оплачены предъявителям - как полагал сеньор Эмьер, банк слишком долго осуществлял проверку и проводку. Когда Эмьер узнал об этом, он остановил оплату по обоим чекам и выписал новые чеки, которые на этот раз были своевременно получены и оплачены. Теперь перед ним оказалась озадачивающая телеграмма от банка касательно "его поручения" о передаче $ 20, 000 на счет в Париже, в Банке Международной Торговли. Телеграмма сообщала, что его баланс составляет только $ 13, 000, и просила уведомить, как разрешить данный вопрос - произвести ли частичную оплату или предоставить кредит на недостающую сумму.

Эмьер ответил сразу, что у него нет никакого банковского счета во Франции; он не выезжал из Буэнос-Айреса в течение года; и, конечно же, не требовал перевода никаких долларовых фондов в Париж. В последующем письме он припомнил два не доставленных вовремя чека, на $ 10, 000 каждый. Теперь Эмьер подумал, что они могли быть украдены на почте, и кто-то заменил поручения на перечисление той же суммы, но на другой банк и счет - чтобы совершить мошенничество через сообщника в Париже. Эмьер также немедленно уведомил Буэнос-Айресскую полицию.

Третья волна всколыхнулась в среду той же незабываемой недели. "Хановер Траст" получил письменное распоряжение от вкладчика из Сан Пауло, Хуана Гуэрто, в котором предписывалось срочно перечислить $ 19, 000 на счет некоей Марии Леве в Банке Ламберт в Брюсселе. Письмо было отправлено из Брюсселя в понедельник. Запрос был срочным и требовал телеграфного перечисления. "Хановер траст" исполнил поручение. В тот же самый день, три подобных письма прибыли из Брюсселя в уже знакомые нью-йоркские банки и Смиттаун бэнк. Поручения были выполнены немедленно, и $ 35, 000 были переведены банкам в Брюсселе, где, в пределах нескольких дней, кто-то снова появился и снял поступления наличными деньгами.

Смиттаун бэнк, однако, оказался ещё одним исключением.

Сравнительно небольшой банк, традиционно обслуживающий жителей одного из пригородов, Смиттаун имел не слишком много вкладчиков из Южной Америки. Одним из них был пастор, недавно направленный миссионером в Сан Пауло с сохранением счета в Смиттаун бэнк. Письмо из Брюсселя было якобы от пресвитера, Преподобного Харрисона Рассела и содержало поручение о срочном переводе $ 10, 000 с его счета на счет Марии Леве. Подобно другим письмам из Брюсселя, оно было отправлено в понедельник и получено банком в среду. Фонды на счете Преподобного Рассела как раз были заморожены в связи с проведением расчетов по недавно депонированному чеку, и требовалось несколько дней, прежде чем банк переведет $ 10, 000 в банк в Брюсселе. Кроме того, поскольку Смиттаун бэнк не имел собственного корсчета в Бельгии, он попросил "Хановер траст" произвести перечисление с внутренним клирингом межбанковских расчетов. Но к тому времени в "Хановер Траст" уже знали, что среди иностранных запросов на перечисления встречаются фальшивки. Чиновник банка предложил Смиттаун бэнк произвести проверку этого перевода.

Преподобный Рассел был человеком с весьма скромными средствами. Незадолго до этих событий случалось так, что другие церкви специально выделили ему $ 14, 400 в форме чека, который он внес в Смиттаун бэнк почтой. Должным образом Преподобный Рассел получил по почте извещение о получении депозита от банка, хотя, надо отметить, извещение шло несколько дольше обычного. И затем он получил удивительное обращение по телефону.

Расселу позвонил исполнительный вице-президент Смиттаун бэнк. Он спросил Преподобного Рассела относительно его поездки в Бельгию, относительно письма, которое он послал им из Брюсселя, и относительно перевода $ 10, 000 Марии Леве. Когда миссионер наконец убедился, что его не разыгрывают, он проинформировал чиновника, что никогда в жизни не был в Брюсселе, не знал никого по имени Мария Леве и не имел никакого намерения переводить ей или кому-либо ещё деньги церкви. Заодно он пожаловался, что извещение о получении средств на его депозит поступило с задержкой. Это озадачило чиновника - Смиттаун бэнк всегда отправлял извещения в день получения депозита.

Позже, размышляя об этом, и чиновник банка и священнослужитель задавалось вопросом, как и почему некто выбрал Преподобного Рассела объектом банковского мошенничества. Никогда прежде он не имел более тысячи долларов на счете, но в тот самый момент, когда существенная сумма была депонирована, кто-то в Бельгии попытался её украсть и почти преуспел в этом.

Специалисты Интерпола, работающие на этом случае, начали с вопроса: кто смог бы сделать такое? Преступники разработали систему для беспрепятственного получения на руки $ 261, 000 в две недели - $96, 000 в Цюрихе, $ 130, 000 в Париже и $ 35, 000 в Брюсселе.

Сколько людей вовлечены в операцию? Письма, которые, возможно, были написаны семнадцатью различными людьми, незнакомыми друг другу и, возможно, путешествующими по трем различным европейским странам, были сформулированы почти одинаково. Имелись также и другие подобия. Мошенничества происходили в период от десяти дней до двух недель от дня, в который группа писем достигла американских банков до дня, в который наличные деньги были забраны из европейских банков. И все письма, с помощью которых осуществлялось мошенничество, были напечатаны на той же самой пишущей машинке.

Чтобы проделать эту работу, кто-то был должен знать имена богатых вкладчиков, названия и адреса их банков, и размеры их банковских балансов. Кто-то также был должен получить образцы их подписей и коды опознавания их счетов. Чтобы получить такую информацию, кто-то как минимум был способен перехватить почту, проходящую между банками и их вкладчиками без того, чтобы возбудить подозрение.

Простейший способ сделать это - купить сотрудничество службы доставки почты, предпочтительно той, которая обслуживает богатых клиентов в предместьях Сан Пауло, Монтевидео или Буэнос-Айресе.

Следователи Интерпола в прежние времена раскрыли несколько заговоров, которые использовали эту технологию. В сущности, здесь не надо было изобретать нечто экстраординарное, а весьма просто было "договориться" с нужным человеком - всего с одним. Заговорщики находят почтальона, который доставляет почту в нужные районы - и который весьма не прочь получить некоторые дополнительные наличные деньги каждый месяц. Они договариваются, встречаются каждый день и ревизуют мешок его почты. Некоторые письма изымают - и возвращают их на следующее утро.

Следующий шаг требует применения кипящего чайника и некоторого фотографического оборудования. Письма от банков о движении счетов, выдаче и отмене чеков, бланки извещений и заявок фотографируются. Письма вновь запечатываются и отдаются почтальону для доставки, и никто ничего не подозревает. Сфотографированный материал снабжает названиями и адресами банков, номерами счетов, информацией о состоянии депозитов, кодами идентификации счетов и подписями. Все, что остается сделать, должно гарантироваться услугами хорошего фальсификатора.

До этого пункта, схема остается относительно простой - перлюстрация писем, фотографирование, изготовление поддельных документов и копирование подписей. Это было, очевидно, только частью картины. Требовалось проведение ещё целого комплекса действий. "Свои" банковские счета должны быть открыты в множестве иностранных городов; вклады на них должны быть перечислены; наличность следовало получить, также не вызывая подозрений. Действия многочисленных вовлеченных в аферу людей должны быть скоординированы; расходы должны быть оплачены и объясняться; собранные средства следовало разделить; и каждый этап следовало рассчитать и выполнить по графику. Все поддельные письма-поручения банкам должны быть подписаны опытным фальсификатором. Даже Интерпол был увлечен расследованием этой международной аферы, особенно люди, которые работают в Группе D, специализирующейся только на случаях банковских мошенничеств.

Хищения из банков, вероятно, начались, как только открылся первый банк - приблизительно 2, 500 года назад, хотя развитые формы банковского мошенничества не появлялись до начала средневековья. Банки того времени оказывали, главным образом, услуги торговцам, поскольку пираты и дорожные грабители делали перемещение наличных денег судном или по суше опасным предприятием. Венецианские купцы в Александрии, александрийские в Персии, немецкие в Венеции - все они были понятно осторожными при перевозе или посылке денег. Альтернатива проведения оплаты привезенной наличностью за товары была необходима. Такой альтернативой стала система "обменных счетов", по которой венецианские торговцы, например, хранили деньги на депозите в Александрии, и давали (или посылали письменные распоряжения) держателям их депозитов на оплату купленных товаров. Это защитило их деньги от пиратов и разбойников, но не, как они скоро убедились, от грамотных мошенников. Один венецианский фальсификатор обменных счетов, например, был настолько квалифицирован и настолько плодовит, что в одно время парализовал всю банковскую систему, обслуживающую торговцев Венеции.

С фальсификаторами, также как с фальшивомонетчиками, в одно время поступали весьма круто, но когда возобладали более гуманные концепции отправления правосудия, наказания за банковское мошенничество были уменьшены. В конце концов, подобные случаи происходили нечасто, так как в прежние времена совсем немного людей могли свободно читать и писать, и большинство грамотных были служителями церкви или просто добропорядочными обывателями. Кроме того, число банков и оборот были небольшими, ограничивая возможности и эффект обмана банка.

Но по мере развития банковского дела, однако, обман банков стал более "популярным времяпрепровождением"; и как обменные счета постепенно развивались в современную систему безналичных платежей (чеками и по кредитным карточкам), подделки и мошенничества приобретали более серьезные размеры.

Формально система письменных чековых платежей была введена в действие в Соединенных Штатах в 1681 г. в Бостоне, хотя до начала двадцатого столетия и не получила всеобщего распространения. Она стала чрезвычайно распространенной после формирования Федеральной Резервной Системы США. К 1972 г. американцы выписывали приблизительно 24 миллиарда чеков в год.

Время от времени предпринимались некоторые попытки определять число чеков, которые подделаны или сфальсифицированы. Процент этот оказывался невысок - на несколько миллиардов чеков, выписанных в Соединенных Штатах за год, всего полтора миллиона фальшивых чеков. Это было примерно время, когда прибыла "Южноамериканская Бригада" мошенников, и восемь нью-йоркских банков "прокатили" на финансовой афере.

В группе Д Интерпола была составлена большая диаграмма персоналий и действий этой бригады. Номера пластмассовых маркеров соответствовали именам преступников, а место в преступной иерархии было показано позицией его маркера. Постепенно логическая картина начала выстраиваться. Все указывало на Бразилию как страну происхождения и Сан Пауло как на исходную точку; там человек по прозвищу Стог начал восхождение к вершинам мошенничества, а красивая женщина по имени Жанетт встретила парня по имени Освальдо.

Список членов бригады то рос, то сжимался, поскольку добавлялись новые имена, а некоторые старые были идентифицированы как псевдонимы и устранены с диаграммы. Структура заговора проявилась, детали выстроились, роль каждого стала очевидной.

Сценарий заговора ветвился на множество вспомогательных, и в целом дело оказалось одним из наиболее сложных в летописи международной преступности.

Схема включала крупномасштабное обналичивание краденных дорожных чеков и фальшивых кассовых чеков, систематическое обналичивание поддельных платежных поручений, и ложных переводов средств с банковских счетов южноамериканцев, которые хранили деньги на депозите в Североамериканских банках.

Важными элементами преступного плана были объем деятельности, непрерывность, скорость и варьирование темпа. В какой-то период обналичивалась пачка фальшивых чеков, затем бригада переключалась на краденные подлинные чеки, затем прокачивался ряд фальшивых переводов по международной банковской системе, а затем обналичивали или отоваривали новую связку краденных дорожных чеков. Первоклассное планирование деятельности банды было направлено на то, чтобы своевременно уходить от внимания полиции.

Операционные команды были составлены из пар - мужчина и привлекательная женщина, которые жили, работали и путешествовали вместе. От кадрового дефицита банда явно не страдала.

По целому ряду эпизодов своевременное оповещение и координация телексами Интерпола и радио полицейских сил стран трех континентов позволило произвести аресты, накрыть несколько мини-заводиков по изготовлению фальшивок; подозреваемые отправились в тюрьму, или на какое-то время освобождены из-за отсутствия достаточных улик, но вскоре были повторно арестованы. Но обособленные друг от друга части преступной организации всплывали на поверхность снова и снова.

Но на файлах Интерпола оказывалось все больше существенных деталей, заполнявших досье аналитического индекса и алфавитных карточек, а также словесных портретов.

...Намного раньше, чем Маньера и его партнеры прибыли в Соединенные Штаты и устроили веселый шопинг в Нью-Йорке, Интерпол распространил сообщения о них и о женщине по имени Жанетт Полански, члене той же самой бригады. Факт, что сообщения произвели небольшое впечатление в Соединенных Штатах, и что Маньера, Жанетт и их коллеги, вероятно, приезжали в страну много раз, прежде, чем их наконец арестовали, демонстрирует пределы действия Интерпол-Вашингтон в то время.

Жанетт Немечек фон Полански, псевдоним Мария Люсия Суарес, псевдоним Розанна Драго, родилась, согласно полицейским отчетам, в Праге. Она никогда не знала своего отца, а её овдовевшая мать вступила в повторный брак с жившим в Германии французским экс-дипломатом по имени Андре Мариотти.

В течение первых десяти лет своей жизни Жанетт жила с бабушкой по отцу, Джулией Стовок. Когда Мариотти умер, мать Жанетт воссоединилась с нею и бабушкой, переехав с ними в Париж и затем в Ла Пас, Боливия, где, как Ева Мария Мариотти, управляла магазином.

Когда Жанетт было пятнадцать, семейство переехало в Рио-де-Жанейро и затем в Сан Пауло. Мать Жанетт в каждом из городов управляла магазинами различного профиля. В 1960, когда Жанетт исполнилось двадцать три и она стала, по словам представителей бразильской полиции, чрезвычайно привлекательной, её мать была изобличена в преступлении, которое произошло в Германии четырнадцатью годами прежде, и была выдана ФРГ. Жанетт осталась в Сан Пауло с возлюбленным и ребенком - согласно её последующим показаниям, данным уже итальянской полиции, венгерским дворянином Эстерхази фон де Галента, который позже женился на ней, чтобы дать ребенку имя. (Когда она была арестована в Mилане, у неё был обнаружен паспорт на имя Александры Анны Беллы Естерхази фон де Галента, рожденной в Сан Пауло.)

В сентябре, 1963, работая на Автомобильной выставке в Сан Пауло, где она подружилась с красивым молодым человеком, который называл себя Рауль Мартинес. Мартинес сказал ей, что он осуществляет тайные финансовые сделки и попросил её присоединиться к нему в Европе. Они жили сначала в Марселе как господин и госпожа Мартинес, и затем в Риме и в Mилане. Именно он, по её словам, вовлек её в банковские аферы.

История Жанетт могла быть проверена только по каждому пункту. Реальную историю можно было нарисовать только с опорой на множество источников, некоторые из которых содержались в досье на её компаньонов, прежде всего на Освальдо Энеа Кокуччи.

Освальдо Энеа Кокуччи, псевдоним Рауль Мартинес, псевдоним Аристид (Весельчак) Пеллегрини, и псевдонимы - ещё множество других имен, родился в Рио-де-Жанейро в Бразилии. В молодости он был мелким жуликом, специализирующимся на рэкете и подделке чеков. Когда полиция на его родине слишком хорошо познакомилась с ним, он перебрался в Уругвай, пока внимание тамошней полиции не побудило его переехать в Бразилию.

В апреле, 1963 года бразильская полиция выявила крупномасштабную подделку и мошенничество, осуществленные в Сан Пауло, и в газетном отчете Освальдо Кокуччи упомянули как бандита. Двумя годами позже его имя вновь появилось в газетах - уже как капо многонациональной организации, которая участвовала в надувательствах, вовлекающих миллиарды лир.

Освальдо Кокуччи и Жанетт, согласно итальянским полицейским отчетам, стали любовниками в Бразилии. Она, в то время, возможно, помогала ему в его преступных действиях. Интерпол Рио-де-Жанейро информировал, что она была арестована бразильской полицией как соучастница по незначительному обвинению в ложной идентификации.

Когда Кокуччи возглавил операции в Европе, он привлек к преступному бизнесу и Жанетт. Итальянская полиция внесла его как человека "номер один" в их списке банды, но Интерпол оценил его не выше чем как ответственного за операции банды в Европе. И, не зная об этой чести, он был так представлен маркером на диаграмме на стене Группы D Интерпола в Парижском офисе.

На той же самой диаграмме был другой маркер, который представлял аргентинца по имени Рикардо Шуман, известный его друзьям и полиции как Стог.

Рикардо ("Стог") Шуман родился в Буэнос-Айресе. Его отец был польским дипломат, назначенным в Аргентину. Его мать, когда-то аргентинская королева красоты, была уже прежде замужем. Скулы и лепка лица на фотографиях Стога свидетельствуют о его славянском происхождении, в сочетании с темными глазами латинянина.

Детство его прошло в Монтевидео. В юности он занимался "в бизнесе древесины" и затем "в экспортно-импортом бизнесе," по словам его матери, которая, вероятно, пыталась скрывать его реальные действия. Стог был вовлечен в преступный бизнес сводным братом (от первого брака матери), Тадеушем ("Диком") Шуманом.

Дик Шуман - на три года старше, чем Стог. Начиная с двадцатилетнего возраста, Дик приобрел длинный послужной список в аргентинский полиции, главным образом как вор, хотя в каждом случае задержания, он был освобожден за недостаточностью улик. Затем он продвинулся от воровства до подделок, и распространил свои действия на другую сторону залива, из Буэнос-Айреса в Монтевидео. Полиция Уругвая отправила его в тюрьму за участие в подделывании и обналичке краденных дорожных чеков.

Это была подготовка для последующей деятельности. В аэропорту Монтевидео было украдено дорожных чеков на сумму $ 700, 000, и все они были обналичены в Первом Национальном Городском Банке Нью-Йорка. Обналичивание производилось не только в США, но и в Европе и Азии (в Гонконге и Китае). Интерпол идентифицировал сведения об основных участниках аферы, хотя на том этапе Дик был внесен в список только как "вовлеченный".

Поскольку Уругвай стал казаться излишне неприветливым, Дик переместился в Бразилию, где скоро реализовал подобную схему, на сей раз обратясь к подделке банковских чеков. Скоро на различных схемах банковского мошенничества созрел всемирный заговор, в конечном счете вовлекший сотни воров, и старых "профи", и некоторое количество наивных новичков.

Моника Бач, со своей стороны, вошла в преступную игру случайно. Ее подобрал на Елисейских полях Стог Шуман, но она так хорошо в освоила свою роль, что какое-то время полиция думала, что она и есть основная фигура комбинации.

В число других ведущих фигур включили Энрико Гразиотти, итальянца, блестящего мастера подделок и фальшивомонетчика; Эмилио Маньеру, псевдоним Рауль Доминго Женейро, псевдоним Армандо Бизари и ещё множество псевдонимов, один из Нью-йоркской "пятерки"; Виссок-Бо, псевдоним Питер Вичерс, псевдоним Джордж Вашингтон Гонзалес Рамос, также из "Нью-йоркской пятерки"; Карлос Артуро (Тростник), псевдоним Энрике Вайль, псевдоним Карлос Сандро; Тереза Федериси, псевдоним Мария Ипанья Ташиан, псевдоним Тереза Ботти, также из Нью-йоркской пятерки.