Испорчу тебя, девочка

Глава 42. Назар

Стою перед зеркалом и застёгиваю пуговицы на манжетах белоснежной рубашки. Руки почти не дрожат — удивительно, учитывая, что сегодня я женюсь.

Женюсь, блядь.

Ещё полгода назад если бы кто сказал мне, что я добровольно лишусь свободы и пойду под венец, я бы рассмеялся ему в лицо. А сейчас стою в костюме за три штуки и счастлив. По-настоящему счастлив.

Эта царица так мне голову вскружила, что я даже не заметил, как влип по самые уши.

Поправляю воротник, смотрю на своё отражение. Выгляжу прилично: костюм сидит идеально, волосы уложены, даже побрился нормально. Витя даже согласился быть свидетелем. Хотя после того разговора на балконе он всё ещё смотрит на меня с подозрением.

Но я его понимаю. На его месте тоже бы не доверял мужику, который трахнул младшую сестру, скрывал это, а потом ещё и беременной её сделал.

Только это не просто секс. Это любовь. Самая настоящая, до одури, до потери пульса.

Я люблю эту девочку так, что готов на всё ради неё. Готов слушать её бесконечные рассказы о танцах, смотреть дурацкие мелодрамы, которые она обожает, терпеть её холодные ноги в постели по ночам.

А скоро она переедет ко мне. Навсегда. Будет спать в моей кровати каждую ночь, завтракать со мной каждое утро, ходить по квартире в моих футболках. И через полгода родит нашего ребёнка.

От этих мыслей внутри становится тепло и немного страшно одновременно.

Отец. Я буду отцом. Ответственность огромная, и я понятия не имею, как с детьми обращаться. Но научусь. Ради Раи и нашего малыша научусь чему угодно.

В дверь стучат.

— Назар, ты готов? — голос Витька. — Пора выезжать.

— Готов, — отвечаю, в последний раз оглядываю себя в зеркале.

Сегодня я женюсь на лучшей девочке в мире. И, блядь, я самый счастливый мужик на планете.

Выхожу из комнаты. Витёк стоит в коридоре, тоже при параде — костюм, галстук. Смотрит на меня оценивающе.

— Нормально выглядишь, — кивает он.

— Спасибо, — усмехаюсь.

Он молчит несколько секунд, потом говорит тише:

— Назар, я серьёзно. Если обидишь её...

— Не обижу, — перебиваю его. — Витёк, клянусь тебе не обижу. Буду беречь её и ребёнка.

Он смотрит мне в глаза долго, будто пытается увидеть ложь. Но не находит.

— Ладно, — вздыхает. — Верю тебе. Пока. Не подведи.

— Не подведу.

Мы выходим из квартиры, садимся в машину. От отеля до ресторана всего десять минут.

Все гости в сборе. Зал украшен, музыканты на местах, фотограф суетится с камерой. Я стою под аркой, украшенной белыми розами и какими-то зелёными ветками, и жду свою Царицу.

И нервничаю. Блядь, я нервничаю как пацан перед первым свиданием.

Будто что-то может пойти не так. Будто она сейчас сбежит, оставив только туфельку, как в той сказке про Золушку.

Последние дни Рая была какая-то неразговорчивая, нервная. Я спрашивал — она отмахивалась, говорила, что всё нормально. Мама успокаивала:

— Это нормально для девушек перед свадьбой. Нервы и всё такое.

Но меня что-то напрягало. Скребло где-то внутри. Вдруг она передумала? Вдруг испугалась?

Витёк стоит рядом, поправляет галстук.

— Расслабься, — бормочет он. — Выглядишь так, будто на казнь идёшь.

— Заткнись, — огрызаюсь.

Он усмехается, но больше не говорит ничего.

И вот наконец звучат первые аккорды марша Мендельсона. Всё внутри напрягается, сжимается в тугой узел. Сердце бьётся слишком часто.

Я смотрю туда, откуда должна выйти она.

Несколько секунд томительного ожидания. И она появляется.

Дух перехватывает.

Господи, она прекрасна.

Белое платье облегает её фигуру — простое, без лишних деталей, но именно поэтому идеально. Длинная юбка струится вокруг ног, лёгкая фата закрывает лицо.

Она медленно идёт по проходу под руку с отцом. Владимир Николаевич выглядит торжественно и одновременно грустно — отдаёт дочь замуж раньше, чем планировал.

Но я смотрю только на неё.

На её большие глаза, которые смотрят на меня сквозь фату. На губы, тронутые нежно-розовой помадой. На то, как она нервно сжимает букет белых роз в руках.

Живот ещё не заметен. Но я знаю, что там, внутри, растёт наш ребёнок.

Она подходит ближе, и я вижу, как её губы дрожат. Она волнуется не меньше меня.

Владимир Николаевич останавливается, передаёт её руку мне. Его взгляд строгий, предупреждающий:

— Береги её.

— Буду, — киваю.

Он отходит, занимает своё место в первом ряду. Рая стоит рядом со мной, и я чувствую, как её рука дрожит в моей.

— Привет, царица, — шепчу я так, чтобы услышала только она.

Она поднимает глаза на меня, и сквозь фату я вижу блеск в её глазах.

— Привет, — шепчет она.

Не зря я назвал её Царицей в нашу первую встречу. Потому что сейчас, в этом платье, она выглядит именно так — как королева. Моя королева.

Сегодня ничего не может пойти не по плану. Ничто не испортит этот идеальный момент, который я буду помнить до конца своей жизни.