Испорчу тебя, девочка

Глава 10.1

В машине напряжение можно резать ножом. Назар молчит. Я тоже. Он спокойно, уверенно ведет автомобиль, взгляд прикован к дороге.

Я незаметно наблюдаю за ним.

У него красивые руки, длинные пальцы. На запястье — часы. Дорогие, стильные. Он идеально спокоен, словно между нами ничего не произошло.

Мне нужно что-то сделать, чтобы исправить эту дурацкую ситуацию. Мозги работают на полную мощность. Я делаю глубокий вдох, заставляя себя заговорить:

— Прости за вчера.

Назар не реагирует, но я чувствую, как он напрягся. Я продолжаю, торопливо, неуверенно:

— Я обычно не пью… Поэтому быстро опьянела. Честно говоря, я не очень помню, что вчера произошло, — я кусаю губу, щеки заливает румянец, в машине становится слишком жарко и мне не хватает кислорода. — Но уверена, что принесла тебе хлопот.

Он молчит, долго, напряженно, потом мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида:

— Все в порядке.

Вот и всё.

Никаких подколов. Просто все в порядке. Как будто действительно ничего не было. Когда мы приезжаем к месту проведения соревнований, я поспешно беру свою сумку. Назар выходит из машины и идет за мной. Я удивленно оборачиваюсь.

— Ты что, не уезжаешь?

Он отрывается от экрана мобильного, равняется со мной.

— Подожду. Домой вместе поедем.

У меня внутри все переворачивается.

— Это надолго. Мне и так неудобно, что я заняла столько твоего времени. Тебе не обязательно это делать.

— Мне и правда нечем заняться, — спокойно бросает он, небрежно убирая телефон в карман.

Чувствую его близость каждой клеточкой кожи, каждым нервом, каждым несчастным рецептором, который реагирует на него, как будто он встроенная тревожная кнопка в моей голове.

— А работа? — я слабо пытаюсь возразить, но он смотрит на меня так, будто вопрос глупый.

— Я же сказал. Отпуск.

Слово медленно проваливается в сознание, но мне оно почему-то не нравится.

Я отворачиваюсь, стискиваю пальцы на ремне сумки, словно это может дать хоть какую-то опору, хоть какой-то контроль.

Но контроля нет.

Есть только он. Спокойный, уверенный, совсем не такой, как вчера, когда его губы были на моих.

— Делай, как хочешь, — тихо выдыхаю я и быстро разворачиваюсь, направляясь внутрь здания, стараясь не думать о том, что он будет в зале во время моего выступления.

Глава 11. Назар

Я сижу в зале и не понимаю, какого хрена здесь делаю. На кой черт мне это нужно?

Но перед глазами стоит тот разговор. У того урода сегодня планы на Раю и я намерен их разрушить. Витек просил присмотреть за сестрой, я это и делаю. Прослежу, чтобы сразу после соревнований она уехала и не встретилась с ним.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди. В зале шум, какие-то обсуждения, болтовня. Честно? Мне безумно скучно сейчас.

И вот она выходит. Всё остальное гаснет.

Я нахожу её среди десятков танцующих пар мгновенно, будто внутри меня встроен чертов компас, указывающий только на неё.

Рая.

Грациозная, лёгкая, совсем не та девчонка, что пару часов назад пыталась спрятаться от меня в машине.

Я не могу оторвать от неё взгляд. Чёртово зрелище. Она двигается плавно, с какой-то невесомой грацией, сливается с музыкой так, будто это не просто танец.

Будто она создана для этого.

И, мать его, я даже не знал, что она может быть такой. Тонкое, гибкое тело ловит ритм, двигается с такой уверенностью, с таким чувством, что в груди неприятно сжимается.

Я не должен так на неё смотреть.

Но не могу иначе.

Она в красном платье. Чёрт, это, наверное, неправильно — замечать такое, — но платье слишком откровенное.

Ткань облегает её идеально, подчёркивает всё, что должна подчеркнуть, разрез на бедре обнажает длинную ногу, когда она поворачивается в танце.

Я стискиваю челюсть.

Где-то в глубине мозга включается тревожный сигнал: это Рая. Сестра Витька.

Но в этом танце она женщина, на которую смотришь и…

Я стискиваю кулаки. Отрываю взгляд. Пытаюсь дышать ровнее, но это чертово зрелище не стирается перед глазами.

Единственное, что меня раздражает во всей этой картине, — её напыщенный партнёр по танцам.

Он держит её слишком близко. Он кладёт руки слишком низко. Он двигается рядом с ней слишком уверенно, так, будто у него есть на это право.

Какого хрена?

Я не понимаю, это так и должно быть?

Бальные танцы — это что вообще, официально разрешенное лапание под музыку? Потому что с моей точки зрения это выглядит именно так.

Он ведёт её, наклоняет, заставляет прогибаться, потом резко притягивает обратно, их тела сталкиваются, и мне хочется сломать что-нибудь к чёрту. Она трётся о него, словно они не на турнире, а в каком-то ночном клубе.

Я дышу глубже, сжимаю пальцы на подлокотнике кресла, ощущаю, как внутри закипает что-то тёмное, хищное, необузданное.

Мне хочется подойти, взять её за руку и выдернуть нахрен из этой постановки.

Чтобы она стояла рядом со мной, а не позволяла ему так к себе прикасаться.

Гребаный ублюдок.

Я стискиваю челюсть, пальцы сами сжимаются в кулаки. Мне стоит успокоится.