Испытательный срок

глава 4

Вчера кое-что произошло.

Случайная встреча в деловом центре имела неожиданные последствия. Действия, которые Вадим Захаров предпринял, в какой-то степени ставили в тупик его самого. Возможно, потому, что обнажали слишком личное, то, что никогда не должно было выйти из-под контроля. И все же он сделал это.

Сейчас его догоняла побочка.

Не в обычаях Вадима Захарова было менять мнение о человеке. А в том, что касалось бывшей невесты брата, тем более. Здесь он был категоричен. Девушка ему не нравилась. Она НЕ СООТВЕТСТВОВАЛА.

Правда, было и глубинное. Впервые увидев ее, Вадим испытал странное. Объяснений этим ощущениям не было. Зато была глухое раздражение. Вадим никогда не признался бы себе, но был задет и оскорблен тем, что она смотрела только на его младшего брата и преданно заглядывала ему в рот.

Это сразу вызвало жесткое неприятие.

Но с той непонятной реакцией на нее он ничего не мог поделать. Его накрывало моментами. Накрывало жестко. Это вызывало еще большее раздражение и злость. Тогда он мысленно поставил на невесте брата и сократил до минимума общение.

Когда произошел тот отвратительно грязный случай на дне рождения мачехи, у него был шок. Чувство было, как будто эта девица с пониженной социальной ответственностью предала лично его. И да, можно было сказать, что она оправдала худшие его ожидания. Анализировать поступки Руслана, вообще всю эту грязь у Вадима не было ни малейшего желания. Иррациональную обиду, отвращение и презрение, вот что теперь эта Алена вызывала у него.

Но при этом странная реакция на нее никуда не делась. За это Вадим ненавидел себя. Поэтому он просто вычеркнул ее, отрезал. И забыл обо всем, что хоть как-то могло быть связано с этой особой. У него хватало дел и без нее.

Однако, живя в социуме, невозможно отрезать от себя что-то. До него долетали обрывки сведений о том, что случилось с ее семьей. Он не желал вникать. Считал, что такая, как она, останется на плаву в любом случае. Полно доверчивых идиотов, подобных его младшему брату. К кому-нибудь прибьется.

Но вчера в деловом центре он вдруг увидел многое по-другому.

Тот момент. Слова Руслана:

- Решила преследовать меня? Так и будешь бегать за мной и ловить в разных местах?

И ее взгляд.

Нет, он не изменил своего мнения о ней, но его неожиданно задело. Что это было? Чувство вины или то глубинное, что он отказывался обсуждать даже с самим собой? Решение пришло спонтанно. Он дал ей шанс из чувства долга.

И все. Этим должно было ограничиться.

Он НЕ ДОЛЖЕН был испытывать больше тех необъяснимых эмоций. Однако ночью и сегодня, пока ехал на работу, Вадим Захаров мысленно возвращался к ней. Когда вошел в здание, восприятие обострилось, теперь ему показалось, что он чувствует девушки присутствие сквозь стены.

Слишком ярко ощущалось все, это вызывало глухое раздражение.

И все-таки. Дав этой девице шанс, он намерен был сдержать свое слово.

***

Совещание прошло в обычном режиме. Общие вопросы, доклады, небольшой утренний инцидент как-то затерся. После окончания Вадим отпустил всех, кроме личной помощницы. Нужно было прояснить кое-что. Теперь в кабинете с ним осталась только Любовь Марковна. Ее Захаров справедливо считал проверенным сотрудником, несколько лет она с ним, и за это время ни одного серьезного прокола.

Некоторое время в кабинете висело молчание, мужчина рассматривал свои руки и мысленно подбирал форму, в которую следовало облечь интересующий его вопрос. Видя, что молчание затягивается, Любовь Марковна предложила:

- Вадим Тимурович, может быть, сварить вам кофе?

Это как раз подсказало нужную тональность. Захаров взглянул на нее и спросил:

- Кстати, о кофе. Любовь Марковна, я просил вас присмотреться к новой сотруднице. Каково ваше мнение?

У той проскочил неуловимо быстрый взгляд, потом личная помощница неуловимо подалась вперед, на лице обозначилась улыбка.

Соблазн сказать все как есть, был велик. Так велик, что Любовь Марковна еле сдержалась. Но ведь она давно работала с Захаровым и знала его достаточно хорошо.

Он притащил сюда эту Новикову по каким личным причинам. Значит, у него есть интерес. Неважно какой.

На самом деле, было важно! Так важно, что ее сейчас от ревности и желания урыть к чертовой матери соперницу просто корежило. Женское сердце не обманешь, оно всегда остро чувствует измену.

Эта молодая да ранняя Новикова метила на ее место.

С х*ра ли она должна была уступить ей? От желания одним ударом устранить конкурентку сводило горло. Но Любовь Марковна была умной женщиной. Понимала, что сейчас нельзя допускать истерик и промахов. Потому что каждая допущенная ею ошибка будет работать против нее.

Захаров властный и авторитарный руководитель, любая инициатива должна исходить только от него. А она – его личная помощница. Ей следует быть доброжелательной и лояльной, не ставить Захарова в тупик, не доставлять дискомфорта.

И нет, прямо сейчас топить соперницу не стоило, гораздо важнее было сохранить доверие босса. А эта девица сама себя утопит, нужно только ненавязчиво помочь Захарову своими глазами увидеть все ее лядское ничтожество.

Поэтому Любовь Марковна улыбнулась и мягко проговорила:

- Новикова, конечно, немного сырая. Но она старается.

Сказала это и пристально следила за реакцией.

Кажется, попала. Захаров медленно выдохнул, у него проскочил странный взгляд, он даже сместился в кресле. Незначительно, но для него уже и это было слишком явным проявлением эмоций. А после он подвигал папки на столе и произнес, вскинув на нее взгляд:

- Хорошо. Я доверяю вашему мнению.

Это был именно тот ответ, на который она рассчитывала. Внезапное торжество и предчувствие успеха залили женщину, однако Любовь Марковна постаралась скрыть свою радость по этому поводу. Она кивнула, поднимаясь с места:

- Да, Вадим Тимурович, я сделаю все возможное.

Захаров продолжал смотреть на нее, как будто решал в уме что-то, наконец проговорил:

- Можете быть свободны.

Она уже шла к выходу, когда он окликнул ее снова.

- Передайте Новиковой, чтобы зашла ко мне.

Интонация. В ней был тщательно скрытый интерес.

Любовь Марковна буквально застыла на месте, чувствуя, как иглы впиваются в затылок, потом обернулась. Он слушал ее вообще, или был в каких-то своих мыслях? А Захаров уже не смотрел на нее, он писал что-то на листе бумаги. От ревности и негодования просто стиснулось горло.

- Я поняла, - проговорила она, склонив голову.

Как у нее в тот момент пригорало в душе! Но оставалось только уйти.

Выйдя из кабинета Любовь Марковна на секунду замерла, придерживая рукой закрытую дверь. Потом подошла к столу, за которым сидела эта девица, и сухо, без эмоций обронила:

- Зайдите к Вадиму Тимуровичу.

После этого она вышла.

И да, она намеревалась сделать так, чтобы Новиковой здесь не было. Испытательный срок? Эта выскочка вылетит отсюда как пробка. Но все должно происходить естественным путем, чтобы на нее не пало ни тени подозрений.

***

Алена еще некоторое время сидела в прострации. Внутри неприятно подрагивало. Нервы. Потом механическим жестом пригладила волосы и юбку, подошла к двери и постучалась.

***

Захаров ждал, ему казалось - долго. Но вот дверь приоткрылась, на пороге возникла девушка.

- Можно войти?

Вадим застыл, глядя на нее и считывая легкий испуг и женскую неуверенность. Это здорово подстегивало, его опять стало накрывать, сердце зачастило. Но в этот момент как раз ему позвонил младший брат Руслан.

Некстати! Мгновенно сработало желание закрыться и отсечь все внешнее. Вадим смотрел на девушку и понимал, что его накрывает, но теперь раздражением и досадой. Однако звонок был деловой.

- Да. Слушаю тебя, - ответил он, не отрывая от девушки взгляда.

А та застыла на пороге и молча на него смотрела.

- Как там продвигается? – спросил Руслан. – Тебе удалось прогнуть совет?

Раздражение теперь стало подкатывать к горлу. Не вовремя. Он бросил в трубку:

- Нет. Пока еще ничего не могу сказать утвердительно.

Сам при этом думал: «Ну, давай, отрубайся». Однако Руслан не спешил прерывать разговор.

- Почему они упираются? С чем это связано?

Никогда еще так не напрягал его младший брат. Дискомфорт и неловкость. Уязвимость. Он терпеть не мог это чувство. Больше всего раздражало, что он не может обрубить сейчас эту идиотскую ситуацию.

Динамик у его гаджета выставлен на полную громкость, если девушка сейчас хоть одно слово скажет… Вадим не хотел, чтобы младший брат узнал, что она здесь. Не хотел – и все. Это не объяснялось и никак не анализировалось. Любая попытка проникнуть за личные границы вызывала просто дикий всплеск злости.

Хорошо еще, девушка молчала, дожидаясь, когда он обратит на нее внимание.

И это раздражало тоже. Потому что именно в этот момент, когда он говорил с братом, ее здесь быть не должно.

- Есть несколько проходных моментов, - неохотно проговорил он. – Определенный опыт работы и стаж, которого тебе не хватает.

- Что?!

Слишком громко, мать его!

Девушка застыла, а у него мелькнула мысль, что она прислушивается. По-прежнему интересуется его братом? Факелом взвилось неконтролируемое чувство, весьма похожее на ревность. Это просто выбесило его.

Он резко бросил:

- Продолжим позже, - и оборвал вызов.

А после убрал гаджет и уставился на девушку.

- Что вам?

***

Честно? Алена не поняла.

Ведь он сам велел ей зайти. Да, она видела, что он говорит с кем-то по телефону, но… Ощущение было такое, как будто из нее весь воздух вышибли.

Она попятилась.

- Извините, Вадим Тимурович, я не хотела мешать. Просто мне передали, что вы велели зайти.

Под его взглядом слова не шли, застревали в горле.

Некоторое время так и висело тяжелое молчание. Захаров сидел за столом, словно каменный, только в глазах горело нехорошее темное пламя. Наконец проговорил:

- Занесите поднос с посудой.

А… Такая досада стала разливаться. Как она сразу не догадалась, что посуда в приемной – это беспорядок. А он просто не терпит беспорядка.

- Да, - кивнула она, отводя взгляд. – Я поняла.

И хотела выйти. Но тут он резко ее окликнул:

- Стойте!

Как горсть ледяных игл по позвоночнику. Алена застыла, а он неохотно, как будто через силу, проговорил:

- Занесете поднос. Потом зайдите и покажите, что успели наработать.

***

Он чувствовал раздражение, безумное.

Но не мог ее сейчас отпустить.