История царя Пирра Эпирского

НОВАЯ КНИГА О ПИРРЕ

Пожалуй, не найдется ни одного человека среди не только специалистов-антиковедов, но и простых любителей античной истории и военного искусства той поры, кому так или иначе не были бы известны личность и деяния, без всякого сомнения, одной из наиболее ярких фигур эллинистического, да и вообще древнего мира — царя Эпира Пирра (319 – 272 гг. до н. э.). Более того, наверняка каждый, кто хотя бы поверхностно знаком с историей античности, знает (или, по крайней мере, что-то слышал) о Пирре как о крупном полководце, который жил немногим позже грандиозных походов Александра Великого и воевал с Римом. Но и тот, кто не может похвастаться знаниями в античной истории (пусть и самыми элементарными), во всяком случае, вспомнит о Пирре по выражению «Пиррова победа», прочно вошедшему в современный язык и используемому по сей день чрезвычайно часто.

Имея в виду такую достаточно широкую известность Пирра, нельзя не назвать странной ту ситуацию, которая до недавних пор складывалась в отечественной научной литературе в связи с изучением истории этого замечательного деятеля эллинистической эпохи. В самом деле, на русском языке долгое время не было ни одного исследования, в котором бы подробно рассматривалась история Пирра. Помимо общих трудов по истории древней Греции и Рима, где эпирскому царю уделялось некоторое внимание, и нескольких статей, посвященных определенным аспектам его деятельности, известным исключением здесь выступала лишь добротная, но довольно краткая биография Пирра, содержащаяся в книге немецкого антиковеда Г. Бенгтсона «Правители эпохи эллинизма»[1]. Подобное положение дел стало меняться к лучшему только сравнительно недавно. За последние годы в России увидело свет несколько книг, посвященных Пирру: во-первых, это популярная, к сожалению, не совсем удачно переведенная биография эпирского царя, написанная Дж. Эбботом[2]; во-вторых, вышедшая двумя изданиями книга Р. В. Светлова, которая носит также популярный характер[3]; и, в-третьих, две монографии С. С. Казарова, которые первоначально были опубликованы отдельно друг от друга[4], а теперь, объединенные вместе, положены в основу настоящего издания.

Предлагаемый вниманию читателей труд С. С. Казарова, историка-антиковеда из Ростова-на-Дону, несомненно, наиболее обстоятельное русскоязычное исследование, посвященное Пирру и различным аспектам его политики. При этом стоит отметить, что автор является на сегодняшний день единственным в нашей стране специалистом, который занимается древним Эпиром — одним из периферийных регионов греческого мира[5]. Начав с изучения ранней истории Эпира[6], позже С. С. Казаров обратился к исследованию жизни и деятельности его самого знаменитого царя, конечным результатом чего и стала данная книга.

Как уже указывалось, в ее основу были положены две монографии, изданные в Ростове-на-Дону в начале 2000-х гг.[7] Оба этих исследования тогда вышли в свет маленьким тиражом, в силу чего сразу же были обречены на то, чтобы стать библиографической редкостью. Кроме того, они были опубликованы без редакторской и корректорской правки. В настоящей книге подобный недостаток был, разумеется, устранен. При этом естественно, что работавшие над ней научные редакторы не покушались на высказанные автором идеи и его общую концепцию истории Пирра, найдя нужным лишь устранить или скорректировать встреченные ими в тексте очевидные ошибки и неточности.

К числу бесспорных достоинств труда С. С. Назарова следует отнести подробный, всесторонний анализ античной литературной традиции о Пирре. В то же самое время приходится констатировать то, что раздел об эпиграфических и нумизматических источниках слишком конспективен, несмотря на то что материал подобного рода используются исследователем далее достаточно активно[8].

При рассмотрении сочинений древних писателей С. С. Казаров специально оговаривает то, что он опирался на источниковедческие работы немецких антиковедов XIX в. Однако основательный анализ как всего комплекса источников по истории Пирра и его времени, так и источников, посвященных различным частным проблемам, можно найти и в хорошо знакомых автору трудах более позднего времени, написанных учеными не немецкого происхождения — П. Левеком[9], А. Недерлофом[10], Μ. Лефковиц[11] и др. При этом, к сожалению, вне поля зрения С. С. Казарова оказалась прекрасная монография о Гиерониме из Кардии, написанная Дж. Хорнблауэр[12], источниковедческие работы В. Ла Буа и ряда других антиковедов[13].

Говоря об обширной историографической главе, можно отметить, что деление ее разделов по национальному принципу-французский, немецкий, англо-американский, итальянский и отечественный — является довольно уязвимым: ни в одной из этих «исторических школ» не сложилось специальных направлений по изучению истории Пирра. Подобный подход привел, к примеру, и к курьезному «раздвоению» немецкого антиковеда Π. Р. Франке между разделами. посвященными изучению истории Пирра в германской и англо-американской исторических науках (к англо-американской историографии Π. Р. Франке был причислен лишь на основании того, что тот являлся автором раздела о Пирре в седьмом томе второго издания «Кембриджской древней истории»[14].

Вместе с тем обширный обзор историографии, представленный в книге, нельзя признать исчерпывающим. Так, вне поля зрения С. С. Казарова оказались работы греческого историка И. Варцоса, в том числе две его монографии о македонской и италийской политике Пирра[15]. Кроме того, автором был пропущен и ряд специальных исследований, посвященных политике Пирра на Сицилии (среди них сравнительно новая монография Э. Сантагати Руджери, большая статья В. Ла Буа, а также единственная русскоязычная работа по данной проблематике, написанная А. И. Поповым)[16]. Конечно же, автору следовало обратить внимание и на монографию С. Функе, посвященную эпирской династии Эакидов, а заодно на другие ее труды[17]. Наконец, неучтенным также остался весьма интересный сборник статей, содержащий материалы конференции «Век Пирра», проведенной в США в 1988 г.[18] Вероятно, некоторая недооценка С. С. Казаровым новейшей научной литературы стала результатом его преимущественной ориентации на немецкие антиковедческие работы XIX – начала XX вв. Разумеется, замечательные достижения немецких историков классической древности, творивших в этот период, не должны быть упущены из вида. Но в то же самое время необходимо четко представлять, что во второй половине XX в. изучение истории Пирра и Эпирского государства значительно продвинулось вперед благодаря археологическим исследованиям, находкам и публикации надписей и папирусов, а также появлению новых интерпретаций литературных источников.

К достоинствам монографии С. С. Казарова можно, помимо прочего, отнести то, что ее собственно исторический раздел открывается довольно содержательным обзором истории Эпира до воцарения Пирра. Наличие такого обзора кажется совершенно оправданным: он дает представление о том, как развивались и что являли собой общество и государство эпиротов к моменту восшествия на престол Пирра, а следовательно, позволяет лучше представить тот фон, на котором происходила в дальнейшем деятельность этого царя. Однако истории Эпира после гибели Пирра в книге уделено, к сожалению, совсем немного внимания, буквально несколько абзацев.

Центральная часть труда С. С. Казарова посвящена изучению различных аспектов западной кампании Пирра в Италии и на Сицилии, а также его военных предприятий на Балканах в последние годы жизни. Здесь весьма любопытны трактовки автором ряда частных вопросов, например, проблемы переговоров между Пирром и римлянами[19], возникновения и содержания понятия «Пиррова победа», завоевательных планов эпирского царя и пр. При этом, думается, особенного одобрения достойна та основательность, с которой С. С. Казаров подошел к описанию сражений Пирра с римлянами при Гераклее, Аускуле и Беневенте: силы сторон, топография местности, ход битв и их итоги, — все эти вопросы не просто попадают в поле зрения исследователя, но и подвергаются подробному и тщательному анализу, который вкупе со взвешенными суждениями самого автора делает представленные им описания названных сражений, пожалуй, лучшими из тех, что имеются в современной отечественной историографии.

Рассмотрению походов Пирра в Италию и на Сицилию предшествует разбор проблемы начала и развития контактов между римлянами и эллинами. В связи с этим С. С. Казаров отстаивает мнение о том, что до западной кампании Пирра балканские греки почти не имели представлений о римлянах и vice versa. И хотя автор приводит различные аргументы для подтверждения данной точки зрения, тем не менее она, на наш взгляд, не может не вызывать возражений: в самом деле, сложно представить полную изолированность (в первую очередь информационную) римлян от эллинов, живших на Балканах, по крайней мере, во второй половине IV в. до н. э.[20] Что же касается эпиротов, то их неосведомленность о Риме видится просто маловероятной, особенно после италийской экспедиции царя Александра Молосского во второй половине 330-х гг. до н. э.[21] Как кажется, автор все же не вполне обоснованно отвергает информацию Ливия и Юстина (Помпея Трога) о дипломатических контактах Александра Молосского с римлянами (Liv., VIII, 17, 9–10; Just., XII, 2, 12)[22]. Впрочем, С. С. Казаров, вероятно, прав в том, что значительный интерес к Риму мог появиться у балканских греков только в связи с походом Пирра на Запад.

Вместе с тем некоторую озадаченность вызывают суждения С. С. Казарова по поводу использования Пирром так называемой панэллинской идеи. При чтении книги возникает впечатление, что Пирр не просто проводил военные кампании на Западе «под флагом» идеи панэллинизма, но и неподдельно верил в нее, проникся ею, взяв на себя роль защитника греков Италии и Сицилии от западных варваров, т. е. римлян и карфагенян. Однако, по нашему мнению, говорить о какой-то искренности в отношении к панэллинской идее со стороны обращавшихся к ней в свое время царей Македонии — Филиппа II и Александра Великого, а затем и эллинистических правителей, в том числе Пирра, не приходится. Очевидно, что панэллинская идея была для них не более чем удобным лозунгом для прикрытия собственных державных целей[23] (кстати, в одном месте — в связи с Пирром — это признает и сам С. С. Казаров). Правда, следует иметь в виду, что убежденность в искренней вере Пирра в панэллинскую идею имеет — явно вопреки действительности — сравнительно широкое распространение в историографии (в данном случае укажем хотя бы на уже упомянутые выше работы греческого антиковеда И. Варцоса[24]).

С другой стороны, нужно согласиться с критикой С. С. Казаровым концепции итальянского историка Д. Пенни, который считал, что политику Пирра направляли Птолемеи[25]. Кажется несомненным, что влияние Птолемеев на Пирра ощущалось лишь на самом раннем этапе деятельности эпирского царя после его возвращения из Египта в Эпир, в дальнейшем же он, конечно, был самостоятельной политической фигурой[26].

Лейтмотивом всей книги С. С. Казарова является восхищение Пирром, причем восхищение подчас чрезмерное, иногда, как представляется, мешающее автору объективно взглянуть и оценить поступки своего героя. Впрочем, стоит признать, что в трудах, в центре которых находится изучение личности, такой подход нередок. Если говорить о работах по эллинистической истории, то в данной связи можно вспомнить, например, классические монографии Г. Берве и У. Вилькена об Александре Великом или книги У. Тарна об Антигоне Гонате и том же Александре Великом[27].

Возвеличивание Пирра и попытки представить его высоким интеллектуалом порой приводят С. С, Казарова к очевидным преувеличениям. Так, говоря о недолгом пребывании Пирра в Александрии в самом начале III в. до н. э. (ок. 299–298 гг. до н. э.[28]), исследователь несколько раз называет город «величайшим культурным центром того времени». Однако подобный статус Александрия приобрела, конечно же, позже, а не через тридцать с небольшим лет после ее основания. В свою очередь, нельзя согласиться с суждением С. С. Казарова о том, что «Пирр проповедовал нравственные принципы в политике, что в эпоху эллинизма было достаточно редким явлением». Нравственность и политика, увы, никогда не идут рука об руку. И вряд ли Пирр в данном случае чем-то отличался от других властителей, в том числе и царей эллинистической эпохи: в качестве примера здесь достаточно вспомнить об убийстве им своего соправителя Неоптолема II в 296 г. до н. э. (Plut. Pyrrh., 5, 14) или грабеже сокровищ храма Персефоны в Локрах Эпизефирских (Dion. Hal. Ant. Rom., XX, 9–10; Liv., XXIX, 18, 3–6; App. Samn., 12). Видимо, только в связи с идеализацией и возвеличиванием Пирра стоит рассматривать мнение С. С. Казарова о том, что «Пирр играл роль последнего претендента на объединение державы Александра Великого»[29]. Думается, что все же последним, кто попытался осуществить подобный план, да и то частично, был Селевк I, который погиб в 281 г. до н. э., намереваясь захватить бывшие владения Лисимаха. Надо полагать, что планы Пирра, несмотря на все их изменения, в реальности ограничивались только Балканами, Южной Италией и Сицилией.

Но можно ли вообще решить «загадку» Пирра? Вероятно, нет. Именно это и делает возможным сосуществование различных трактовок в понимании личности и политической деятельности Пирра — от резко негативных оценок до апологетического направления, которое как раз и представлено в труде С. С. Казарова.

Невзирая на высказанные выше замечания (к ним, пожалуй, еще стоит добавить нарекание в некоторой хаотичности, с которой автор подает материал), нельзя не признать, что книга С. С. Казарова интересна — это, как уже говорилось, бесспорно, лучшая русскоязычная работа, посвященная Пирру, и ее появление следует, разумеется, лишь приветствовать. При этом хочется надеяться, что настоящая книга привлечет к себе внимание не только специалистов, но и более широкой публики, а главное — послужит толчком для дальнейших исследований в нашей стране как в области истории Пирра и его родины, так и в области истории эллинистического мира в целом. Finis libri поп finis quaerendi[30].

Ю. Н. Кузьмин, Μ. Μ. Холод, май 2008 г.