История о чайке и коте, который научил её летать

Глава 8 Коты решают нарушить табу

Семнадцать раз Счастливица пыталась взлететь, и семнадцать раз она оказывалась на земле, поднявшись всего на несколько сантиметров.

Всезнайка, похудевший от волнения, вырвал себе усы после первых двенадцати неудачных попыток и дрожащим мяуканьем пытался извиниться:

– «Я не понимаю. Я добросовестно изучил теорию полёта, сравнил инструкции Леонардо со всем, что есть в разделе, посвящённом аэродинамике, тома первого, буквы «А» энциклопедии, и всё равно у нас ничего не получается. Ужас! Ужас!»

Кошки приняли его объяснения, и всё их внимание было приковано к Счастливице, которая с каждой неудачной попыткой становилась всё грустнее и меланхоличней.

После последней неудачи Полковник решил приостановить эксперименты, так как опыт подсказывал ему, что чайка начинает терять уверенность в себе, а это очень опасно, если она действительно хочет летать.

– «Может быть, она не сможет полететь», –предположил Секретарь. – «Возможно, она слишком долго жила с нами и разучилась летать».

– «Следуя техническим инструкциям и уважая законы аэродинамики, можно летать. Не забывайте, что всё есть в энциклопедии», – заметил Всезнайка.

– «Клянусь хвостом ската!» – воскликнул Наветренный. – «Она же чайка, а чайки летают!»

– «Она должна взлететь. Я обещал её матери и ей самой. Она должна взлететь», – повторил Зорбас.

– «И сдержать это обещание – наш долг», – напомнил ему Полковник.

– «Давайте признаем, что мы не можем научить её летать и что нам придётся искать помощи за пределами кошачьего мира», – предложил Зорбас.

– «Говори яснее, мой дорогой друг. К чему ты клонишь?» – серьёзно спросил Полковник.

– «Я прошу разрешения нарушить табу в первый и последний раз в жизни», – попросил Зорбас, глядя в глаза своим спутникам.

– «Нарушить табу!» – вскричали коты, выпуская когти. Шерсть встала у них дыбом на спине. – «Говорить на человеческом языке – табу».

Таков был закон кошек, и не потому, что им было неинтересно общаться с людьми. Самый большой риск заключался в реакции людей. Что бы они сделали с болтливой кошкой? Они наверняка заперли бы её в клетке и подвергали всевозможным глупым экспериментам, потому что люди, как правило, не способны принять, что существо, отличное от них, может их понимать и может говорить. Кошки знали, например, печальную судьбу дельфинов, которые вели себя с людьми разумно, а те приговорили их к роли клоунов в водных представлениях. И они также знали об унижениях, которым люди подвергают любое животное, проявляющее ум и восприимчивость. Например, львы, большие кошки, вынуждены жить за решёткой, где какой-нибудь идиот засовывает им головы в пасть; или попугаи, запертые в клетках и повторяющие всякую чушь. Разговор на человеческом языке был для котов очень рискованным.

– «Оставайтесь со Счастливицей. Мы удалимся, чтобы обсудить вашу просьбу», – приказал Полковник.

Совещание котов за закрытыми дверями длилось долгие часы. Долгие часы, в течение которых Зорбас лежал рядом с чайкой, которая не скрывала своей печали.

Когда они закончили, уже была ночь. Зорбас подошёл к ним, чтобы выслушать решение.

– «Портовые коты разрешают вам нарушить табу один раз. Только раз. Вы можете поговорить только с одним человеком, перед этим мы все решим, с кем именно», – торжественно объявил Полковник.