Из огня да в полымя

Глава 16

Первым Петькиным пассажиром оказался пожилой мужик, лысый и с бородой. Он ростом с меня, но раза в два шире, так что, понятно, кто сядет на переднее сиденье. С армейским другом у меня поболтать не получится. Ну, может оно и к лучшему, а то брякнул бы что-нибудь не по делу и навёл на ненужные мысли или вопросы. А Веселову, да и другим своим хорошим знакомым из Мухинска, я когда-нибудь, как только добьюсь высокого места в жизни, негласно постараюсь помочь. Таких людей совсем немного, раз-два и обчёлся.

- Я быстро. - сказал Петька нам с лысым, когда отвёл меня к тому в сторону от входа в автовокзал, и направился обратно.

Вскоре вернулся с пожилой тёткой и её дочерью, чем-то обиженной, надувшей губки и хмурящейся рыжеволосой девицей лет шестнадцати, посмотревшей на меня весьма заинтересованно. Впрочем, девушке тут же пришлось вступить в тихий спор с матерью, что-то ей вполголоса выговаривавшей, и стрелять в меня глазками она прекратила. К тому же, мы пошли вдоль автобусных платформ к стоянке такси метрах в ста от вокзала. Мы с мужиком идём первыми за Петькой, женская часть команды с одной сумкой топает следом. На приятеля я больше стараюсь не смотреть, плохо получается сдерживать эмоции. Примет ещё за психа и везти откажется или, того хуже, в драку полезет, а это последнее, чего мне хотелось бы.

На подходе к сборищу автомобилей убеждаюсь вновь, что мир тесен. В компании коллег вижу сутулого и длинного таксиста, который отсюда же из Владимира вёз нас с Колькой Бурым. Запомнился, потому что, во-первых, рулил плохо, а, во-вторых, у нас с Коляном тогда денег не было, приехали из Ярославля пустыми как барабаны. Сославшись на первый фактор, мы платить отказались, а когда сутулый начал что-то вякать, Бурый ему нос разбил, а потом ещё и ногами попинал. Хотели и машину ему изуродовать, да пожалели лоха.

- Куда? - спросил бородач, когда Петька остановился перед рядом машин и начал кому-то отвечать по телефону.

Так мало прошли, а он уже запыхался, за здоровьем следить надо.

- Вон, чёрный Хавал, - отвлёкшись, армейский друг показал на четвёртое по счёту авто и пиликнул брелком сигнализации. - Садитесь, - предложил.

Вот это да! А жизнь-то у Петра, смотрю, тоже налаживается. Последний раз мы с ним пересекались месяца два назад, он тогда свою кормилицу праворульную Тойоту-Королу, одного с нами года рождения, в автосервис на буксировочном тросе притащил. Тогда же поделился планами купить новую тачку. Значит, получилось. Искренне рад за него.

Как и думал, мужик уселся на переднее сиденье, я за ним, а тётка своим телом заслонила от меня расположившуюся у левой двери дочурку. Сумку они пристроили в багажник, моя же на коленях, она небольшая и лёгкая. У женщины недовольное выражение лица. Не пойму, раз не нравится, ехала бы на автобусе. Сейчас-то чего рожу кривить?

Не знаю, как там насчёт долговечности, версии рассказывают прямо противоположные примерно в равных пропорциях, но вот в плане вместительности, удобства, электроники, панелей и вообще комфорта китайцы давно уж кроют европейские авто аналогичных классов как бык тёлку. У тех одни лишь понты и остались, ими торгуют.

- Вы где нас высадите в Мухинске? - спросила соседка.

- Где хотите, хоть у железнодорожной станции, хоть у автомобильной. - отвечает Пётр.

Это он так шутит. И та, и другая у нас расположены на одной площади, напротив друг друга. Почему станции, а не вокзалы? Потому что маленькие совсем, хотя город насчитывает больше пятидесяти тысяч жителей. Трамваев и троллейбусов нет, зато есть целых два автобусных маршрута - Центр-Дачи и Центр-Кристалл, "Кристалл" - это стекольный завод на северной окраине.

- Сделайте музыку потише, - не успокоилась женщина. - или хотя бы включите что-нибудь приличное, а не этот ваш шансон. Будто из тюрьмы едем.

- А кого вам? - коротко рассмеялся Веселов. - Надежду Кадышеву или Надежду Бабкину? Нет у меня их.

Однако переключил со сборника на Дорожное радио и звук убавил так, что нам на заднем сиденье почти ничего не стало слышно. Всё для клиентов, которые, как известно, всегда правы.

Нам сначала надо по городу добраться до кольцевой, а там уж до Мухинска минут сорок. Петька с лысым перебросились несколькими фразами о прогнозах на погоду и растущих цен на бензин, после чего уж едем в молчании. Глядя в окно, любуюсь Владимиром, он очень красивый город - старинный здания, храмы, парки, очень зелёный. Говорят, тут раньше всё было загажено и разбито, но я-то такого не застал, а потому особо и не верю. Как можно хотя бы вон тот собор загадить?

На выезде выпил водицы, достав бутылку из сумки. От души искренне предложил соседке, а та поморщилась, будто я ей ослиную мочу хотел подсунуть. Странная какая-то, у меня ведь и запасные стаканчики есть, дома десять штук из упаковки в сумку бросил. Сам не пойму, нафига столько.

Как только съехали с объездной, Петька втопил газу. На нашем направлении камер почти нет, только в двух местах, но он их знает. На спидометре, смотрю, уже под сто тридцать. Лихач.

И всё же интересно, как вообще мой армейский друг поживает, ну, кроме того, что новую тачилу себе приобрёл? А чего я дурью маюсь, есть же ментал.

Активирую способность и слышу у себя в голове Петькин голос:

" - ... ещё две ходки сегодня, и хорош. Отец баньку топит, приглашал. Месяц уж у родаков не был. Поеду, а то обидятся. И с детдомовским директором надо будет созвониться. Лёхиными похоронами они вроде будут заниматься. Спрошу, может помочь чем. Тётка в отказ пошла, типа денег нет. Непонятно только, когда уже следаки свои дела завершат и тело из морга выдадут. Эх, Лёшка, Лёшка, как же так-то, а? Говорил же, вали из бригады. Вместе бы извозом занимались. Сотку бы не поднимал, но близко к тому точно имел, ты ж не лодырь, Железо, не наркоша и не алкаш. Был. И Наташка который день уж ревёт. Сколько раз тебе намекал, присмотрись к девчонке, а ты? Мелкая-мелкая, такая хороша, только когда пиво на улице пьёшь, удобно ей бутылку на голову ставить. Вот и дошутился..."

Боль в висках стала невыносимой, и спешу разорвать контакт с мыслями друга. Но не только спазм в голове, ещё и подкативший к горлу комок заставил отрешиться от его дум. К чёрту. Здесь я умер, пусть, как понимаю, тело ещё не захоронили. Со временем разберусь, кого как отблагодарить. А в тётке Галине я даже не сомневался и без чтения Петькиных мыслей.

Не хочу сейчас думать о плохом, лучше смотреть в окно на знакомые пейзажи - леса, поля, перелески, сёла. Сколько раз я здесь ездил? Много.

В Мухинск въехали почти ровно в полдень, по дороге заезжали на заправку, где прождали попутчиц, ушедших в туалет и застрявших там минут на десять. Но я особо никуда не спешу, за деньгами собираюсь отправиться только завтра рано утром. Там на заброшенной стройке в это время никого нет. Днём и вечером, случается, то алкаши какие-нибудь приблудятся, то пацаны лазить вздумают. Наверное, их родители гоняют от компьютеров, иначе из дома бы совсем не выходили. Хотя, сейчас лето, в квартирах тоскливо.

- Конечная точка маршрута, - объявил Веслов. - Не забываем расплачиваться за проезд.

Он остановился прямо по центру площади, как раз между железнодорожной и автомобильной станциями у крохотного круглого скверика - четыре недавно покрашенные лавки с табличками "Окрашено!", шесть высоких ёлок за ними и памятник Ленину, одна рука которого упёрта в бок, а другой показывает в непонятном направлении.

Если мои знания в географии и топографии верны, то где-то в тех далях Африка, ну, или, если брать поближе, Краснодарский край с его курортами - Адлер, Анапа, Сочи. Ох, там ведь и Геленджик же с дворцом Путина. Может памятник на это намекает? Саня бес, помню, мне ещё до армии показывал на смартфоне, дескать, там за воротами с черногорскими орлами прячется наш президент, зажигает на аквадискотеке и курит кальян. С первым ладно, круто, а вот насчёт второго как-то сомнительно, он же у нас вроде не курящий. Может правда врут? Не, сам видел на экранчике красиво-богатую кальянную. Капец, и когда всё успевает?

Ленина, кстати, тоже недавно покрасили. Наверное одновременно с лавками. И плитку новую положили. Москва задаёт тон, и до Мухинска добрались плиточные дорожки, тротуары, хорошие дороги. Ага, это в центре так. Стоит съехать во дворы или на окраины, и наша родная российская глубинка всё ещё во всей красе.

- Сколько с нас? - спрашивает тётка, когда Пётр достаёт из багажника её сумку.

- Договаривались по тысяче с человека. Вас двое. Значит, две тысячи, - как умственно отсталой поясняет ей мой армейский друг.

Я уже лезу под обложку паспорта. Вот как знал, когда снимал деньги в банкомате нашего офиса, наличка всегда пригодиться.

К машине уже подошли парень и девушка с рюкзаками, этим нужно во Владимир. Отсчитывая мне сдачу, Петька смотрел на них, объясняя условия поездки.

Засунув четыре тысячные купюры в передний карман джинсов, закинул сумку через плечо и, не оглядываясь на друга, через площадь пошёл на улицу Первомайскую. Вроде отсутствовал меньше недели, шесть дней, а ощущения будто с другой планеты прилетел и не был тут целую вечность. Смотрю на знакомый город совершенно новым взглядом. И чему я удивляюсь? Так и должно быть. Сначала я московский себе столицу показал, а теперь мухинский проводит экскурсию в качестве алаверды. Только идти мне совсем недалеко, не пару шагов, но всего один квартал.

Кому-то может показаться смешным, однако здесь есть отели класса люкс, пусть никто им звёзд никаких не присваивал, и размеры мини. В наших краях замечательные охота и рыбалка, сюда ездят важные особы, как высокопоставленные чиновники, прокуроры, судьи, силовики, так и просто богатеи, а такие персоны в шалашах проживать не любят.

Только эти гостиницы расположены на окраинах города, вблизи выездов из него. Да, средства мне позволяют в них остановиться - всего-то на одну ночь, и добираться оттуда не проблема - Яндекс давно пришёл и сюда, но зачем привлекать к себе внимание? Нет, я направляюсь куда попроще, в гостиницу Центральная, серое трёхэтажное здание, на крыше которого, говорят, когда-то стояли буквы, складывающиеся в лозунг "Слава КПСС", от которых остались только штыри. Почему Ленина не свалили, а лозунг убрали, не ведаю. Оставляли бы уж всё как есть. На память.

Пройдя мимо горадминистрации, подхожу к отелю "Мухинск". Да, только сейчас заметил, что название поменялось, и поди давно. Просто я внимания не обращал, и в разговорах всё централка да централка. По другому и не говорили.

Здание-то не изменилось, а вот внутри обстановку капитально поменяли. Не Хилтон конечно же, но выглядит вполне прилично. Особенно понравился номер. Он так-то двухместный с широкой кроватью, но я заплатил за него целиком, всего две тысячи сутки, не Москва чай, так что, второго постояльца тут не появится. Проверять работу телевизора не стал, а вот холодильник включил. Пусть наберёт нужную температуру. Дальше задерживаться здесь не стал. Мелькнула мысль принять душ с дороги, но решил, что сделаю это вечером, когда приведу девицу сюда, а пока и так чистый, с утра не успел замараться.

На удивление гостиница не пустовала - люди ездят в командировки, путешествуют по стране, просто останавливаются проездом. Две девчонки на ресепшене мой московский говор - я теперь акаю, а не окаю - наверняка отметили, как и столичный лоск, но обе загружены работой, особого внимания мне не уделили. И хорошо.

Оставлять им ключ-карту от номера не стал, вышел из здания, пропустив вначале на входе мужчину с женщиной и двумя мелкими пацанами. Ноги сами понесли меня к родному дому. Однако сознание почему-то захотело оттянуть момент нашей встречи, и я двинулся не напрямки, а что тот спаниель на охоте, выписывая зигзаги, заходя на параллельные улицы и в переулки.

Людей и машин сегодня на улицах немного. Кто не уехал в отпуск сейчас на дачах, огородах, на реке или озере. Попадаются навстречу знакомые на лица незнакомцы и незнакомки. Город маленький, в районе часто сталкиваемся, примелькались.

Вместо десяти минут, на дорогу у меня ушло полчаса. И вот мой прямоугольный дворик, со сторонами из четырёх не плотно примыкающими друг к другу пятиэтажных, пятиподъездных хрущёвок, внутри периметра озеленённый посадками кустарников и деревьев, со столиками и скамейками, как перед ними, так и у подъездов.

Прохожу между своим и соседним домами, чувствуя, как защемило сердце. Даже остановился на пару секунд, сделав глубокие вдох-выдох, и только потом продолжил движение, направившись к своему третьему подъезду вдоль невысокой, ещё при моей здесь жизни отремонтированной оградки, за которой кусты жимолости, деревья рябины и берёзки.

Душевные переживания мгновенно схлынули, сменившись на злость, как только увидел знакомый тёткин УАЗ, припаркованный к бордюру. Вскоре расслышал голоса.

- Галина Михайловна, вы немедленно всё вернёте назад и отдадите ключи мне. - говорит наш участковый, которого я разглядел сквозь листву.

Быстро сворачиваю в сторону и сажусь на лавку у соседнего подъезда, откуда могу и слышать и наблюдать беседу. Ого, а рядом с тёткой сидит и корова-сестрица, справа от которой - вот суки - мой аэрогриль и чем-то набитая сумка. Капитан Клименко стоит перед ними, чуть расставив ноги и держа свою повседневную кожаную папку подмышкой.

Василь Васильич, наш участковый, ненамного старше меня, ему лет тридцать. Раньше свою офицерскую службу проходил в армии, в каком-то из подразделений морской пехоты. Два года назад был тяжело ранен и получил увечье - остался без мизинца на левой руке и приобрёл титановый штырь вместо одного из рёбер. Сейчас такие времена, что от заслуженных вояк не отказываются, ему предложили какую-то должность при штабе Южного округа, но он предпочёл вернуться в родной город, где у него мать сильно заболела. Так и оказался на службе в полиции.

В силу своего прошлого рода деятельности к Клименко я относился настороженно, безо всякой симпатии, но уважал. Мужик честный, тут не отнять.

- Так, товарищ участковый, - плаксиво растягивает слова тётка, даже безударную о произнося как о, а не а, такой уж у нас говор. - у бедного Лёшеньки ведь никого не было, кроме нас со Светочкой. Я уже ходила к юристам, квартирка всё равно мне отойдёт, мы же просто пришли посмотреть и порядочек какой-никакой ...

- Я может не очень внятно по-русски выражаюсь? - в голосе Василь Васильича, прервавшего Галину, звучит металл. - Так могу и на армейском объяснить. Надо? Нет. Тогда ещё раз говорю. В права наследования вы вступите, если вас признают наследницей, через полгода. А до этого времени не имеете права туда входить без присутствия кого-либо от местной власти или полиции. И брать из квартиры ничего не можете.

- Дверь же! Дверь не опечатана! - почему-то возликовала сука.

- Это мой косяк. - Клименко поправил фуражку. - Можете подать на меня жалобу. А я обязательно разберусь, на каком основании вам выдали ключи, и кто это сделал. Всё, хватит разговаривать. - под его взглядом тётка отдала мою связку. - Галина Михайловна, Светлана Батьковна, берите прибор, сумку и пошли, я вас провожу до квартиры.

- Товарищ участковый! - опять начала ныть тётка.

Но капитан уже прижал магнитик к домофону и открыл подъездную дверь, которую придержал, чтобы мои родственницы с огорчённым видом пронесли украденные у меня покойного вещи. А я смотрю на свои руки. Они подрагивают? Ничего себе. Раньше даже с похмелья такого за собой не замечал. Просто никогда такой злости не испытывал. И обиды. С юристами уже поговорили твари. Сжечь что ли квартиру? А как? Был бы частный дом, точно бы спалил. Эх, ничем ведь помешать обогащению сучек не могу. Осёл, вот зачем оформил право собственности на жильё? Ведь мог и завещание составить в пользу какого-нибудь фонда. Нет, я этим родственницам какую-нибудь гадость однажды сделаю. В качестве платы за наследство.

Ох, чёрт, а ведь и машинки моей во дворе нет! Она вон там у вкопанного колеса приткнувшись в него бампером всегда стояла. Увезли уже, и к гадалке не ходи, тётка поди продала на запчасти. Документы я в бардачке держал, думал, кому они нужны?

Ладно, хватит себя изводить ненужными мыслями. С ностальгией на этом пора заканчивать и идти в "Жемчужину", лучший в Мухинске ресторан совсем рядом с гостиницей. Тарелочниц там ещё наверняка нет, они подтянуться уже ближе к вечеру, но не дожидаться же мне их голодным?

Встал со скамьи, но едва вышел на дорожку, нос к носу столкнулся с троицей восемнадцатилетних парнишек.

- Ты чего здесь забыл, чувак? - поинтересовался крепыш, идущий в центре маленькой компании. - Заплутал? Дорогу показать?

- Без тебя найду, Колобок, - усмехаюсь. - И вообще, ты чего? Рамсы попутал?

Увидев вытянувшиеся лица всех троих, и Ивана Лерко с погонялом Колобок, и Игоря Коршунова, и Вовки Макарова, чуть не врезал себе ладонью по лбу. Это ж я мухинский, чей труп сейчас стынет в морге, с ними знаком и даже приятельствовал, а в этом теле вижу впервые.

- Откуда меня знаешь? - вытаращил глаза Ваня.

Мысли проносятся мгновенно, и успеваю придумать, как выкрутиться.

- Так с Лёхой Железом как-то в кафешке сидели, - объясняю. - Там ты проходил. Вот он и сказал, дескать, смотри, парень, клёво в мобилах разбирается и в электронике вообще, и боец при этом резкий, путный пацан, правильный. Ну, я и запомнил. А сюда приходил узнать насчёт похорон. Участкового вашего встретил, он как раз сейчас в Лёхину квартиру с какими-то тётками пошёл. Не знает он, когда тело выдадут.

У Колобка смесь эмоций - и удовольствие от выданной ему погибшим старшим товарищем характеристики, и печаль от воспоминаний про постигшую Железо судьбу.

- Да, - грустно шмыгнул носом Игорь Коршунов. - жаль Лёху. Тоже обязательно пойдём на похороны. Извини, что ...

- Ерунда, пацаны, - отмахиваюсь.

- Если что, то обращайся, - предлагает Колобок. - Так-то ты откуда?

- Издалека, парни, - я оборачиваюсь, вижу, как из подъезда выходит баба Клава со своим мерзким мопсом в руках. - Хотел с другом встретиться, да вот видите, как всё получилось. Ладно, ребя, я пойду, меня ждут.

Крепок пожали друг другу руки, и я отправился вон со своего двора. Сюда я больше не ходок. И в целом, надо лучше следить за собой, чтобы подобных казусов больше не случалось. Здесь ведь куча народа, кого я знаю, а они меня в этом теле нет.