Из записной тетради

Суд современника:

Салтыков писал Анненкову об «Анне Карениной»: «Вероятно, Вы читали роман Толстого о наилучшем устройстве быта детородных частей. Меня это волнует ужасно. Ужасно думать, что еще существует возможность строить романы на одних половых побуждениях... Можно ли себе представить, что из коровьего романа Толстого делается какое-то политическое знамя».

Мораль: вот до чего партийность и кружковщина доводят страстных людей, даже таких умных и талантливых, как Салтыков!

Противоядие: «суд потомства». Правда, он меняется каждые двадцать пять лет. Но Толстые выдерживают. Другим репутация дается в аренду, — еще очень хорошо, если в пожизненную. От литературы девятнадцатого века по-настоящему остался десяток имен. Остальным — пять строк в Grunilriss'ax{14} и десять в Handbuch'aх{15}. Так с парижских кладбищ по миновании срока свозят кости в общую могилу. «Concession à perpétuité»{16} больше почти нигде не выдаются. Вследствие переполнения.