Избранница волка

Глава 26

– Задавай свой первый вопрос.

Вот удивительно, я вроде добилась, чего хотела, но теперь не знаю, что с этим добром делать. Надо было на листике записать волнующие меня моменты и то, что я хочу узнать, а теперь голове каша – горшочек не вари.

– А вы точно ответите правду? – недоверчиво смотрю на слишком уж покладистого мужчину. Раньше все “нет и нет” твердил, а сейчас ухмыляется – хоть к ране прикладывай. Это из-за того, что я на поцелуй согласилась?

– Я не обманываю, Цветана, запомни. Никогда! – недовольно сжимает губы.

– Но недоговариваете, я правильно понимаю? – подкупить меня грозным тоном и видом оскорбленного достоинства ему вряд ли удастся. Он политик, а политики те еще вруны.

– Бывает… – тянет мужчина. – Вот и посмотрим, насколько ты умеешь правильно вопросы ставить, Вета. Сумеешь загнать меня в угол – разрешу еще один вопрос задать. Идет?

– Согласна, – выдыхаю, внутренне дрожа от волнения. Кто ж от такого откажется? И хоть понимаю, что с прожженным интриганом мне не тягаться, но попробовать стоит однозначно.

– Тогда приступай! – машет рукой канцлер, хитро прищурив глаза. – И о кофе не забудь. Со сливками… Без сахара.

Чуть приподнимаюсь, протягиваю руку к кофейнику и аккуратно наливаю в чашку смолянистую дымящуюся жидкость – и как только он остыть не успел. Магия? Затем добавляю густые сливки, наблюдая, как тонкая струйка выписывает причудливые узоры на черной поверхности напитка. А пока занимаюсь исполнением просьбы, в голову сам собой приходит вопрос. Может, не слишком сформированный и, довольно-таки, корявый, но вполне понятный.

– В качестве кого я здесь? – сажусь на место и в упор смотрю на оборотня. – Кто я для других? Для слуг? Принцессы? Стражников? Что вы им сказали?

Щеки невольно окрашиваются румянцем, когда я вспоминаю весьма прозрачные намеки Лизхен и открытые вопросы Николь.

– А это имеет значение? – вздергивает бровь мой собеседник.

– А вы как думаете? – с нажимом произношу. – Все считают меня вашей… вашей содержанкой. А это не правда!

– Неужели ты так беспокоишься о том, что думают, по сути, чужие для тебя люди? – отпивает кофе из чашки мужчина и довольно жмурится. – Их мнение ничего не значит.

– Вы ошибаетесь! – фыркаю в ответ. – Вам ли не знать, как могут влиять людские пересуды на жизни окружающих. Мы все живем в обществе и волей-неволей должны следовать его правилам. Содержанок презирают, и отношение к ним соответствующее!

– Тебя кто-то обидел! – тут же вскидывается канцлер. – Кто посмел?

– Никто меня не обижал, – тяжко вздыхаю. – Но на людской роток не накинешь платок…

– Это ты о чем? – все еще гневно сверкает глазами Рейнхард.

– Есть поговорка такая, – принимаюсь объяснять. – У меня. На родине. Так говорят, когда пытаются показать, что людскую молву не остановить…

Ми ненадолго замолкаем, и я, задумавшись, начинаю возить чайной ложечкой в своей чашке, размешивая и без того размешанный сахар. В отличие от герра канцлера, я сладкое очень люблю.

– Ты моя гостья, – наконец, подает голос мужчина. – Гостья и всего лишь. Как только заметят, что я не посещаю тебя по ночам, пересуды сразу же утихнут. Мне приписывают многих любовниц, но поверь, Вета, это всего лишь слухи. На слишком бурную личную жизнь у меня элементарно нет времени. А окружающим надо же о чем-то болтать.

– А как же фрау Кларисса? – сдержать вопрос не получается. Он соскальзывает с губ прежде, чем я успеваю прикусить язык. И так уже красные щеки начинают пламенеть.

– С Клариссой до поры до времени у нас было выгодное сотрудничество, – сжимает губы Рейнхард, и я понимаю, что переступила черту. Ох, Ветка, где же таких глупых делают?

– А что будет со мной? – поспешно задаю следующий вопрос, чтобы отвлечь мужчину. – Какое у меня будущее?

– Будущее? – быстро переключается на новую тему оборотень. – Ты будешь жить тут. Пока тебе придется, конечно, провести некоторое время в своих покоях. Мы всем сказали, что у тебя некоторые проблемы со здоровьем. Между прочим, сегодня к тебе должен наведаться Дитрих. А затем посмотрим…

– Но чем мне тут заниматься? Что делать? – развожу руками, искренне недоумевая от его рассуждений. Я же не кошка, чтоб целыми днями спать и есть…

– Откуда я знаю, – снова хмурится мужчина. – Чем вы там, женщины занимаетесь – шьете, вышиваете, гобелены ткете, музицируете? Представь, что ты замужем…

– Но я не замужем, – гневно щурюсь. – А после тех слухов, которые обо мне ходят, вряд ли выйду… В этом мире…

– Выйдешь, – мрачно обещает Рейнхард. – В этом мире. Уж я об этом позабочусь…

Задыхаюсь от возмущения, не зная, что сказать в ответ. Он значит, позаботится! А я? А меня спросить? Как корову к быку вести будут – этот подходит, а тот нет?

Возбужденно вскакиваю и принимаюсь ходить по комнате.

В этот момент в дверь кто-то стучит, и в приоткрывшуюся створку заходит стражник Рикерт.

– Герр канцлер, – откашлявшись, сообщает он. – Там прибыл по вашему требованию министр финансов с полным отчетом. Он ожидает в вашей приемной.

– Хорошо, Рикет. Я через десять минут буду, – обещает оборотень и вновь поворачивается ко мне, когда за стражником закрывается дверь.

– Давай уже свой третий вопрос! – требует мужчина, поглядывая на часы.

– Предпочитаю его оставить на потом, – цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не вспылить. – Если это возможно?

Мужчина поднимается, подходит вплотную, обхватывает рукой мою талию, прижимая к своему горячему сильному телу, и наклоняется ко мне, почти касаясь губами моих губ. По телу пробегает сладкая дрожь предвкушения. Точно, я же поцелуй обещала. Ресницы, дрожа, сами собой начинают опускаться, и я уже не знаю, боюсь я этого или отчаянно желаю.

– Тогда и поцелуй оставим для более удобного случая, Вета, – обжигает взглядом мужчина, шепча мне прямо в губы. – В таких делах не стоит торопиться.

А затем выпускает меня из объятий и уходит, безразлично пожелав хорошего дня. Вот… вот… нехороший человек! Вернее, оборотень! – злюсь я, сама не понимая отчего.