Избранница волка

Глава 56

Разговор мужчин до меня доноситься словно издалека, лекарство видимо начинает действовать, и я мягко проваливаюсь в вязкое полотно сна. Приходится изо всех сил бороться, чтобы удержать ускользающее сознание и услышать все до конца.

– Нашем обряде. О чем ты? – изумляется Рейнхард.

Он осторожно садиться на край моей постели и аккуратно поправляет сползшее одеяло.

– Смею допустить, что очередность действий, которую вы нарушили, имела серьезное значение… – трет переносицу уставший лекарь и тоже присаживается на стул возле моей постели.

Какую очередность действий мы нарушили, до меня пока не доходит, но по тому, как хмурится Рейн, понимаю, что он явно догадался, о чем речь.

– Ты хочешь сказать, – сдавленно произносит он, что ее организм требует окончания обряда.

Дитрих сдержанно кивает и, подумав, добавляет.

– При чем, чем скорее – тем лучше….

– Но почему ее? Я себя нормально чувствую… – растерянно произносит он и ласково проводит по моим спутанным волосам.

– Герр канцлер, я снова могу лишь предполагать… Возможно, дело в том, что она человек, и, соответственно, слабее вас. А, может, ей, как женщине, более нужна эта привязка… Для защиты потомства… – разводит руками врач. – Одно могу сказать – если хотите ее спасти, нужно довести обряд до конца и консумировать брак. К сожалению, подобных прецедентов не было в нашей истории. Либо они не известны. Мы и так потеряли время…

В комнате воцаряется какая-то гулкая давящая тишина, кажется, что даже дыхание мужчин не слышно, лишь из моих опаленных жаром легких вырывается прерывистый вздох. Закончить обряд и консумировать брак… Иначе я буду мучиться… Какое решение примет Рейн? Он, мне кажется, и так был не против... Отчего тогда настолько долго думает? Опасается моей реакции?

– Зови его величество, Дитрих, – решительно произносит канцлер. – Сделаем это немедленно… Хотя бы юридическую и магическую часть… Может, что-то и выиграем...

Дитрих согласно кивает и торопливо выходит, а Рейнхард склоняется ко мне и ласково целует в лоб.

– Вета, милая… – тихо шепчет он. – Я знаю, ты не спишь.

С трудом открываю веки и смотрю на мужчину. Его образ расплывается перед глазами, даже мягкий свет в комнате оставляет серьезный дискомфорт.

– Не сплю, – даже и не думаю увиливать. Что тут такого. Речь идет о моей жизни и здоровье, и я имею полное право знать все.

– Ты согласна стать моей женой? – спрашивает канцлер. Его глаза, скрытые в тени, кажутся темными и немного пугающими. Словно два бездонных омута, в которые затягивает мою душу.

– Разве от моего согласия что-нибудь зависит? – слабо улыбаюсь, и поднимаю руку, провожу ладонью по его колючей от небритой щетины щеке. Он тут же ловит мои пальцы и прижимается губами к раскрытой ладони.

– Нет, ничего, – покачивает головой. – Если это единственный шанс, то я им воспользуюсь, а твое недовольство как-нибудь переживу.

Я чувствую, как его губы раздвигаются в легкой улыбке, и сама улыбаюсь в ответ.

– Это было неизбежно, – отвечаю. – Рано или поздно нам все равно пришлось бы сочетаться браком. Разве нет? Ты ведь этого хотел…

– Пришлось бы. Никуда ты бы от меня не делась, – сверкает он глазами, видимо, припоминая мой побег. – Но я бы предпочел обряд провести после того, как я наведу порядок в парламенте. Чтоб тебе больше ничего не угрожало…

– Мне и так постоянно что-то угрожает, – пытаюсь шутить. – Думаю, измениться немного.

После этих слов Рейн мрачнеет еще больше, и я ободряюще сжимаю его большую ладонь в своих руках.

– Только… – затаив дыхание, начинаю. – Только у меня есть одно условие.

Брови мужчины взлетают вверх, выражая любопытство.

– Как же наша Вета и без условий, – хмыкает он. Да… В чем, в чем, а в договорах я в последнее время преуспела.

– Ну, это не совсем условие, – мнусь я, краснея на этот раз не от жара, а от смущения. – Скорее просьба. Понимаешь, – стесняясь, отвожу взгляд. – Я всегда очень хотела большую семью, любовь, хорошего мужа, кучу детишек… – Рейн приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но я предупреждающе поднимаю ладонь. – Мои родители… Они умерли рано… Мне было лет шесть. Но я помню, что они любили меня, и друг друга. Очень сильно. И бабушка меня любила… И я прошу тебя… Знаю, между нами любви нет, но мы можем относиться друг к другу с уважением, симпатией…и... доверием. Давай попытаемся... давай попробуем быть хорошей семьей… для наших детей… ведь они когда-нибудь появятся, и для них это будет очень важно…

Моя речь слегка сумбурна и, возможно, не совсем понятна, мысли еще путаются в голове, и я переживаю, понял ли меня Рейнхард. Осторожно смотрю из-под опущенных ресниц, в надежде прочитать на его лице ответ. Но эмоции канцлера скрываются за бесстрастной маской. И это пугает меня не на шутку. С чего я взяла, что он меня послушает, с чего решила, что для него это тоже будет важно? Подумаешь, жена… Разве для него это что-то меняет? Работа – та же, дом – тот же, а интрижкам на стороне законная супруга совершенно не помеха… Это тебе не обычные люди, Вета, высший свет… Семья тут лишь номинально…

Становится больно и обидно… А еще стыдно за свою глупость… Испытывать ко мне влечение и теплые чувства это совсем не означает быть мне верным и хорошим мужем… Видимо я снова обманулась… Наивная, глупенькая Вета…

В этот момент дверь неожиданно открывается и в комнату широким шагом ступает король Орэль, а за ним поспешно семенит Дитрих.

– Ну, и где наши будущие новобрачные? – весело интересуется монарх.