Измена. Его выбор

Глава 3. Эта вся его реакция?

Закрываю дверь и прохожу в середину комнаты.

— Как у тебя день прошел? — спрашиваю, как всегда, буднично.

Все еще не отваживаюсь смотреть ему в глаза, чтобы не растерять свой и так кромешный запал смелости.

— Хорошо, — подходит к шкафу с одеждой, раскрывает дверцу и бросает взгляд на развешанную одежду. А я подхожу к туалетному столику, чтобы хоть куда-то деть себя. Изображаю активность, будто перебираю бижутерию в поисках нужной. У тебя? — спрашивает сухо.

Вскидываю голову и вижу в зеркале как муж расстегивает пуговицу на рубашке.

— Да вот встретилась с одной очень интересной девушкой, — снимаю сережки и по одной кладу в шкатулку для украшений, скрывая трясущиеся пальцы. Боюсь и злюсь одновременно.

— Да? И кто же она? — как бы между прочим задает вопрос.

Неужели эта его любимая… даже противно думать об этом… не рассказала ему? Побоялась? Или просто еще не встречались эти голубки?

— Марианна, — отвечаю ровным голосом, сдерживая порыв накричать и спросить по полной программе за все унижение, которое доставила эта… эта… даже приличных слов нет для нее.

— И?

«И»? Серьезно? Эта вся его реакция? Будто о погоде разговор.

Поворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в глаза. Он снимает в этот момент свою рубашку, оголяя накаченный пресс. У него красивое рельефное тело с выраженными мышцами. А кубики так и привлекают внимание против воли.

Отворачиваюсь сразу, бледнея. Меня он не привлекает как мужчина. Слишком сильное впечатление осталось в прошлый раз…

— Она утверждает, что ты на ней женишься, — выталкиваю слова с воздухом, заставляя себя дышать. Не думала, что они буду причинять мне столько боли.

— Понял, — отвечает ровно, как всегда холодно. — Я с ней поговорю, и она больше не побеспокоит тебя. Еще какие-то проблемы есть?

Вот так вот... Сжимаю зубы, чтобы отогнать слезы. Для него это все пустяк. Я ему совсем безразлична..

— Проблема в тебе и в твоем отношении к твоей телогрейке, — говорю с вызовом.

Вздергиваю нос, оставаясь спокойной. Сейчас у меня уже отключается рациональность.

— Что? — его широкая бровь вопросительно изгибается и он пристально вглядывается в меня.

Так и разит от него мощной энергетикой. И я на себе явственно ощущаю его давление, хотя между нами метров пять. Только отступать уже поздно. Надо было закрыть дверь с другой стороны и уйти будто ничего и не было.

После такого открытого нападения Марианны промолчать я уже не могу. Чтобы ни было, я не позволю сказать что-то в мой адрес. Пусть разводится и делает ято хочет с кем хочет, но сейчас…

— А то, — складываю руки на груди, силясь выдержать грозный прищур Арслана, — даже извинением ты не сможешь откупиться от меня.

— Даже так? — спрашивает с ухмылкой муж. Но ему явно не смешно и не требуется ответ. Он сдержанно надевает рубашку. И, прежде чем продолжает, застегивает все пуговицы. А я уже не дышу. — А я не буду спрашивать твоего мнения. Оно для меня не важно. От слова совсем, — жестко чеканит слова, опасно приближаясь. Моя кожа покрывается мурашками и страх подбирается к горлу. — И уж тем более не собираюсь извиняться.

Нависает скалой и снова аромат его парфюма обволакивает меня. Арслан слишком близко и я чувствую как теряю остатки смелости.

— Но придется, — выговариваю тихо, но все же не молчу. Пытаюсь удержаться на своем. — И словами тут не обойтись. Тебе нужно было держать ее подальше от меня и не позволять вот так вот самоуправствовать. А я на такой позор глаза закрывать не собираюсь.

— Вот как мы заговорили? — наклоняет голову вбок, не скрывая своего превосходства. — Тебя не научили быть примерной женой? Или ты забыла, что у нас договор только на рождение детей, — слова звучат жестко и хлестко. Каждый, как удар кнута. — Я же сказал, что разберусь с Марианной. Что тебе еще не хватает? Решила проявить себя как обманутая жена? Смирись с тем, что ты всего лишь картинка.

Так и хотелось крикнуть, что мне не хватает от него такта и уважения. Но ему не сдались мои желания. Мои желания кроме меня вообще никому не нужны. И мою гордость он каждый раз растаптывает в грязь. И я каждый раз смотрю на него, вздернув подбородок, как и сейчас.

— Я хочу себе ту самую студию в центре, в которой я могла бы писать картины, — проговариваю все так же стараясь сохранить самообладание под гневным взглядом Арслана.

Чувствую себя маленькой беспомощной загнанной в угол мышкой, которую гипнотизирует большой голодный удав. Сердце падает в пятки, а я все пытаюсь показаться смелой и храброй.

— Иначе о том, что твоя любовница в открытую обвинила меня в том, что я удерживаю тебя силой и что ты любишь ее на самом деле узнает мой отец. А еще он узнает, что свидетелями той сцены оказались посторонние люди, — с каждым моим доводом глаза Арслана наливаются злостью. Но я слишком долго молчала, поэтому выплескиваю всю свою боль, чтобы как можно больн ее задеть его самого. — Что позорит меня. Значит и моего отца. А тот пойдет к твоему отцу…

— Хватит, — рычит сквозь зубы. Тихо, но так, что вздрагиваю и не даю себе зажмуриться от испуга.

Кажется, я перешла черту…