Измена. Его выбор

Глава 39. Мы будем счастливы

Объятия Арслана…

Его банальное «прости» отдается эхом в ушах.

— Я оказался таким глупом, — делает глубокий вдох, уткнувшись мне в макушку. — Хотел решить с ней вопрос по хорошему. Думал, с ней можно договориться. Прости, что подверг тебя опасности — горький выдох, наполненный сожалением и горечью. — За всеми этими гонениями против решения отца не увидел тебя настоящую. Пока шла операция я видел сон, что ты уходишь от меня, — хватка его рук становится сильнее. Пауза зависает в воздухе. — И я не готов отпустить тебя. Ты только моя. Не отпущу, слышишь?

Неужели он признался мне в любви?

Странное чувство разливается внутри, растекается по сердцу и дальше утекает по венам.

Наверное, нужно оттолкнуть его и уйти прочь… но.

НО!

Всегда есть это «но»!

Я ждала этого момента так долго. Надеялась по ночам или когда ждала его взгляда в мою сторону. А он всегда был с кем угодно, только не со мной.

А я все ждала…

Сейчас же, когда столько всего произошло, стоит ли уйти задрав нос? Нужно ли проявлять гордость, когда сердце просит обратного? Когда душа ликует.

Я на многое закрывала глаза, чтобы однажды он увидел во мне женщину, чтобы полюбил меня…

Гордость можно отставить в сторону, когда речь заходит о человеке которого любишь. И вот он сказал, что не отпустит меня.

Я не хочу никуда уходить. Мне рядом с Арсланом хорошо. Тепло. Да, именно тепло в его объятиях.

Обнимаю Арслана в ответ, прижимаюсь к его твердой груди щекой и закрываю глаза.

Мне так хорошо. Не хочу, чтобы это состояние прерывалось. Не хочу быть больше ни с кем.

Только с Арсланом.

Улыбка расцветает на губах сама по себе.

— Эмилия, — поднимает за подбородок мое лицо к себе, прижимается лбом к моему лбу. Всматриваюсь ему в глаза и вижу свое испуганное выражение лица и огромные расширившиеся глаза. Заключает мой лицо в кокон своих теплых шершавых пальцев. Смотрит так проникновенно, что щемит сердце. — Я стану лучшим мужем на свете, — уверяет шепотом как самый сокровенный секрет. Тут же целует коротко в нос. Теряюсь на миг, а потом вовсе не двигаюсь — губы Арслана напротив моих. Их разделяют миллиметры, — Люблю тебя, — выдыхает горячим дыханием, а потом и вовсе касается моих губ своими.

Движения осторожные. Словно пробует, проверяет. А я и вовсе млею от его осторожности и нежности. Цепляюсь за ткань его рубашки, чтобы не упасть, но Арслан меня придерживает за талию одной рукой и прижимает к себе. Иначе, точно бы упала.

Коленки дрожат и подгибаются, глаза уже сами собой закрылись, стук сердца не слышу из-за гула в ушах.

Поцелуй как дуновение легкого ветерка. Будто морской бриз ласкает кожу. Только чувствуется, что это затишье перед бурей. И я предвкушаю продолжение. Жду его.

А потом поцелуй становится настойчивее, жарче и увереннее. Я сама разрешаю так целовать, что сносит крышу. Ощущение, что меня накрывает целое цунами — неожиданный, огененный, сносящим все на своем пути.

Реальность уплывает, дыхания не хватает, но я хочу продолжения. Мне все нравится.

Я нравлюсь Арслану. Он меня хочет… И выражает это в поцелуе.

Арслан все больше наступает, будто пьет меня большими жадными глотками. А я вся в нем растворяюсь. Отдаюсь на его милость и чувствую как счастье разливается под кожей, как электрический ток по сети.

Это пьянящее чувство… вот что подразумевают, когда говорят про порхание бабочек в животе. Но у меня бабочки в животе не порхают, а словно их так много, что все растворились во мне и я стала невесомой и улетаю куда-то в облака. Они поделились со мной даром летать, поэтому я порхаю, не имея крыльев.

Невесомая и солнечная. Воздушная и радостная. Вот она — любовь.

— Эмилия, — тяжело выдыхает, разрывая поцелуй и прислонившись к моему лбу. Я чувствую только его дыхание и тоже дышу с трудом. Словно марафон пробежали. Только перед глазами все плывет, тяжело сфокусировать зрение. — Я тебя люблю, — продолжает с хрипотцой в голосе.

И бабочки, которые только-только начали отделяться от моего тела, чтобы я вновь вернулась на землю, вновь разбежались испуганным роем.

Даже не верится, что это происходит взаправду.

Слова ударяют по сознанию звоном, очищая разум от тумана. Смотрю в темные глаза мужа, наполненные восхищением, внимательно следящие за каждым моим движение. А еще в их глубине отражались тревога и беспокойство.

— Я сделал тебе больно? — задает странный вопрос, на что я удивляюсь и отрицательно машу головой. — Тогда почему ты плачешь?

— Нет, не плачу, — сиплю в ответ. А на губы тут же оседает влага. Смахиваю ее пальцами и понимаю, что и вправду из глаз катятся слезы. — Оу, — нервно и в то же время счастливо смеюсь, — и вправду плачу.

— С этой минуты только слезы счастья, — назидательно наставляет Арслан. — Я об этом позабочусь, — запечатывает обещание легким поцелуем на губах. — А теперь нам пора домой.

— Но тебе же нельзя вставать, только операция прошла, — с тревогой отзываюсь о его положении.

— Вот и пойдем домой, где буду целыми днями лежать, — не прекращая меня обнимать за талию, ведет к выходу. А на его губах легкая улыбка, смотрит с искорками в глазах.

— Арслан…

— Не заставляй меня еще где-то проводить меня время вдали от тебя, — целует в висок. — Я и так много времени потерял.

Слова ошарашивают. В глазах мужа серьезность, ни единого намека на шутку.

— Мне еще наверстывать упущенное, Эмилия, — говорит мягко и с нежностью. А смотрит даже виновато. — Лучшая на свете жена и мать моих детей, — снова целует в губы.

— У нас только один ребенок, — отвечаю непонимающе, отстраняясь от дошедшего до меня значения предложения. — Думаешь, будет двойня?

— Если не будет, то братик или сестренка все равно понадобиться нашему малышу, — подмигивает лукаво.

Не успеваю понять суть сказанного, как доносится знакомый женский голос в коридоре.

— Арслан, — дверь внезапно открывается и на пороге стоит обеспокоенная свекровь. Она тут же бросается к сыну. Обнимает его, снова потрясенно отходит, когда Арслан сквозь зубы шипит от боли. — Прости, родной, — сокрушается мама Алия с виноватым взглядом. — Я так волновалась за тебя.

— Не волнуйся, мама, — выдавливает улыбку муж, — со мной все хорошо.

— А почему ты на ногах? — удивляется свекровь. — Тебе же нельзя вставать, Арслан…

— Мама, — мягко перебивает ее Арслан и снова приобнимает меня за талию, отчего я впадаю в тот еще ступор, — я хочу домой. Ведь родные стены лечат. Застегнешь пуговицы? — этот вопрос уже ко мне и взгляд такой говорящий. Мол «я после операции и руки у меня заняты».

Руки у него и вправду заняты — одной держится за бок, а другую не убирает с моей талии.

Мне жутко стыдно перед свекровью, но судя по глазам Арслана он не намерен отступать.

— Я тогда поговорю с врачом, — сбивчиво проговаривает мама Алия. — А вы готовьтесь к выписке, — и выходит из палаты, заботливо закрыв за собой дверь.

Арслан своим поведением и словами поставил меня в очень неудобную ситуацию. Получилось очень неудобно и ужас как стыдно перед мамой Алией. У меня горят лицо и уши, но если бы могли, то и волосы охватил бы жар.

У нас ведь не принято так открыто проявлять свои взаимоотношения.

— Эмм, — застегиваю трясущимися пальцами последнюю пуговицу, — все готово, — проговариваю очень тихо, не поднимая головы.

— Спасибо, — целует в макушку, а у меня мурашки по телу.

Арслан мягко подталкивает меня к выходу и сам идет рядом.

Я кажись во сне еще. Может, мне вкололи большую дозу успокоительного, что я вижу перед собой совсем другого Арслана? Неужели его изменила выходка Марианны? Или нужно было висеть на волосок от гибели, чтобы все так переосмыслить?

Как бы хорошо я себя не чувствовала, но надо будет расспросить Арслана поподробнее о том, с чего такие перемены…

— Тебе больше идет улыбаться, милая, — шепчет не меняя шага.

Вскидываю в его сторону голову и вижу, что сам он улыбается и глядит вперед.

Прижимает к себе еще ближе. А потом смотрит на меня. Столько теплоты в его глазах, столько нежности…

А вокруг шагают пациенты, медсестры, врачи… И мы идем в этом потоке к выходу.

У меня в сердце теплится надежда, что все у нас с Арсланом будет хорошо. Мы будем счастливы.