Измена. Я с тобой развожусь!

Глава 4

— Мясо вкусное, — говорит Саша.

— Пережарено, — фыркает Вероника, — и сухое.

— Ну еда явно не такая, как в твоей частной школе, — шутит Саша.

Мы сидим за обеденным столом. Ситуация комическая и грустная.

Изображаем семью, которой нет.

— Дочка, как в школе дела? — Спрашивает Тимур.

— Ой, пап, давай только не про учебу, я сильно устала после перелета.

Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

Отправить в эту школу было решение Тимура. Меня бы за такое поведение выпороли, а не отправили заграницу.

— Мам, не надо так, — говорит Вероника. — Учиться там сложно. Я стараюсь.

Тимур вернул Веронику и мы теперь делаем вид, что ссоры не было, а я сдерживаюсь из последних сил, хочу просто встать из-за стола, собрать тарелки и выбросить их в мусорное ведро.

— Хорошо что стараешься, — нервно говорю я, — главное чтобы ошибок прошлого не повторила.

Мне не нравится, что наша дочка живет за границей, потому что я не могу ее контролировать. Тимур заверил меня, что там прекрасные учителя и за ней следят. Она находится на закрытой территории и самостоятельно ее покинуть не может.

Это успокаивает, но я не верю своей дочери.

Она один раз оставалась на второй год, потому что прогуливала школу, учителя мне не сообщали, а когда все выяснилось, то было уже поздно.

Хотя прогулы это только вершина айсберга.

— Мама, ты постоянно на меня давишь, — говорит Вероника, — мой психолог говорит что это основа моих поступков.

— Отлично! Значит я во всем виновата. Прекрасно, Ника, давай все сваливать на меня? За это мы платим? За то чтобы винили меня?

— Я не говорю что виновата ты, я говорю о том что твое давление так на мне сказывается!

— Тимур! — Я смотрю на мужа, желая найти поддержку, но он молчит.

Конечно же он будет молчать, еще бы.

Это же его любимая дочь, которую он всегда защищает. Конечно, у нас были ситуации, когда он пытался заниматься ее воспитанием, но, по-моему, получалось не очень хорошо.

Хотя мне ли судить?

Я тоже с этой задачей справилась очень плохо.

Я откладываю вилку и нож в сторону и стараюсь успокоиться. А Вероника тем временем продолжает.

— Мне было очень сложно расти в этой семье. Вы постоянно оказывали на меня давление и выдвигали большие требования. С самого детства я занималась музыкой, конным спортом и кучей всего еще. У меня практически не было свободного времени.

— Да многие позавидовали бы такой жизни, — говорю я, — неблагодарная. У тебя было все, любые игрушки, любая одежда. Хочешь пойти в кино? Пожалуйста. Хочешь с подружками в кафе? Пожалуйста. Хочешь платье, да любое, куплю какое угодно. И во что это вылилось? Ты совсем с катушек слетела.

— Вот, папа, видишь, она опять на меня нападает. А ты говорил, что такого не будет.

— Все успокоились! — Резко говорит муж.

— Да как тут успокоиться?

Я подскакиваю со своего места. И тут, слышу, как входная дверь открывается.

— Кого там еще принесло?

Бормочу себе под нос и иду в сторону двери. Вижу свою мать. Ее я сегодня точно не ожидала увидеть.

Она знает, что Вероника приезжает сегодня, но мы договаривались завтра собраться.

— Мам, что ты тут делаешь?

— А ты уже родной матери не рада? — Говорит она. — Ну да, неудивительно. Даже убраться не могла.

Она проводит указательным пальцем по комоду, который стоит в коридоре, а затем рассматривает на него. Я вижу, что он чистый.

— Хотя бы пыль вытерла. — Кривится мама, — Тимур, солнце моё, как же я рада тебя видеть! Выглядишь уставшим! — Мама идёт к Тимуру и затем обнимает его. — Совсем, наверное, тебя не кормят. Детки, как же я вас давно не видела! Вероничка, а ты стала еще краше.

Пока моя мама воркует, я понимаю, что напряжение нарастает все сильнее. Моя мама любит мою семью. Любит всех, кроме меня.

Меня она постоянно критикует.

Хоть я и стараюсь.

Если сейчас мама узнает про беременную любовницу моего мужа, то будет счастлива. Представляю сколько яда на меня польется.

— Садись, мама, сейчас я дам тебе тарелку и бокал.

Я стараюсь говорить спокойно, хотя мои руки дрожат.

Открываю кухонный шкафчик и краем глаза смотрю, как мой муж обнимает маму, затем они о чем-то тихо разговаривают. У меня в такие моменты ощущение, что если я выйду из комнаты, то этого абсолютно никто не заметит.

Я беру тарелку, ставлю перед мамой, которая уже успела сесть прямо на мое место, рядом с Тимуром.

Ну да, выгнать оттуда ее просто невозможно.

Я убираю свою грязную тарелку и ставлю перед мамой бокал.

Я даже и кусочка не съела. Совершенно не хочу.

Занимаю свободное место.

— Так вы решили сегодня мясо пожарить, — говорит мама.

Затем перед двумя руками тарелку рассматривают ее со всех сторон, будто ищут на ней пятна.

— Ты посмотри, как твоя дочка похудела. Могла бы ей приготовить борщик, там, голубцов. Вероничка, приготовить тебе?

— Да, бабушка, а еще можно ватрушки? Я так люблю твои ватрушки, — улыбается Вероника.

Если бы я своей дочери предложила приготовить ватрушки, то, скорее всего, бы она меня послала куда подальше и сказала, что следит за своей фигурой, а я снова ее не понимаю.

Ну да, моя дочь при бабушке и при моем муже это два разных человека.

— А что лица такие кислые? — Не унимается мама.

— Ничего, все хорошо.

— Катерина, я смотрю, у тебя снова перепады настроения, — говорит мама и я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она называет меня Катерина. От этого имени у меня все сжимается в груди и начинает подташнивать.

— Может тебе к врачу сходить? В нашей семье ранний климакс частое явление. Приливы бывают?

— Мама, я не буду обсуждать подобное за столом!

Мама поправляет седые локоны, а затем берет вилку и накалывает кусочек мяса. Пристально его рассматривает.

— Сухое и пережаренное. Не люблю такое. — Мама кладет кусочек себе на тарелку, а затем поворачивается к Тимуру, — как дела на работе? Все хорошо?

— Да.

Кратко говорит муж и продолжает быстро расправляться с мясом и гарниром.

Я знаю что ему тоже непросто общаться с моей матерью, хоть она его и постоянно хвалит.

— Вот и чудесно. Катерина, а ты работать собираешься? Дети уже взрослые.

— Собираюсь. — Тихо говорю я.

На самом деле у меня уже давно зреют кое-какие планы. Еще полгода назад хотела ими заняться, но Тимур меня отговорил.

Теперь меня уже никто не остановит, тем более если мы разведемся. Мне нужно будет самой себя обеспечивать.

И, наконец-то, я смогу не думать о том, что скажет Тимур. А если мы разведемся… Я невольно улыбаюсь.

— Я, конечно, сомневаюсь, что у тебя столько получится, столько лет сидеть без работы, — продолжает мама. — Я всегда говорю, что женщина обязательно должна чем-то заниматься. — Мама поворачивается к Веронике. — Вот, дочка, всегда находи себе хобби и занимайся чем-то обязательно, женщина должна кроме готовки еще что-то уметь. Хотя, надо сказать, твоя мама и это не очень хорошо делает.

Я продолжаю молчать. Я знаю свою маму слишком долго, чтобы начинать с ней спорить.

Начинаешь спорить, получается только хуже.

Лучше делать вид, что ничего не слышу.

Сейчас она и сольет свой яд, а потом соберется и уйдет домой.

— Катерина, — громче говорит моя мама, да в чем дело?

— У папы молодая любовница, и она беременна. Из-за этого мама злится, — заявляет Вероника.

А я чувствую, как кровь отливает от моего лица.